Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Работа для спецов (Живыми не оставлять) Александр Александрович Тамоников
        Спецназ объявляет жестокую войну наркомафии! Офицеры секретного подразделения "Виртус" Феликс Борисов и Виктор Грошев, на счету которых немало успешных боевых операций, готовы и здесь сражаться до победного конца. У них к тому же есть личные счеты к продавцам "смертоносного зелья"… И вот наркодельцы в страхе и ярости - одного за другим убивают крутых авторитетов, а исполнители неизвестны. Бандиты собираются с силами, чтобы нанести ответный удар, но у "Виртуса" на этот счет свое мнение. Так что настоящая работа для спецов всегда найдется!
        Александр Тамоников
        Работа для спецов (Живыми не оставлять)
        Дорогой жене Татьяне с признанием в любви посвящаю
        Часть I
        Арталык
        Утро начиналось как обычно. Единственным отличием от последних дней, разогревших улицы до африканской жары, был дождь. Даже не дождь, а изморось, и это было приятно. С точки зрения Феликса, стояла прекрасная погода. Обычным утро было главным образом потому, что началось оно, как всегда, пустотой. Сегодня, как, впрочем, и вчера, и позавчера, ему, по большому счету, нечего было делать. Некуда спешить. К чему-либо стремиться.
        Феликс встал, закурил. Несмотря на то, что в последнее время фортуна к нему явно не благоволила, настроение, как ни странно, было приподнятым. Может, причиной этому стала ненастная погода, а может, сон, который приснился накануне ночью. Снов Феликс не видел с далекого детства и будто вернулся в то время, когда были еще живы отец и мать и не было детского дома. Удивился Феликс и тому, как ясно он вдруг увидел свою семью. Увидел глазами трехлетнего ребенка то, чего никогда наяву не мог вспомнить. Самое странное, что внутри родилось чувство какого-то ожидания. Это ожидание было с ним и сейчас.
        День начинался, и, для того чтобы жизнь продолжалась, надо было обеспечивать себя хлебом насущным. Феликс начал одеваться. В последнее время на пропитание он зарабатывал частным извозом. Выйдя из подъезда, по привычке осмотрелся и направился к машине. В салоне определенно кто-то находился. Этот «кто-то» сидел на заднем сиденье, но тонированные стекла и капли влаги не позволяли рассмотреть его. Феликс подошел к автомобилю и открыл дверь со стороны пассажира.
        - Доброе утро, сэр. Не будете ли столь любезны объяснить, какого черта вы делаете в моей машине?
        - Я буду так любезен, - в тон Феликсу произнес незнакомец, - но вы собирались куда-то ехать? Так поехали, и уверяю, я расскажу много интересного, касающегося нас обоих.
        - Что ж, поехали, только предупреждаю - если рассказ покажется мне неинтересным, то за проезд придется заплатить, ибо я на работе.
        Феликс вывел машину со двора, повернул на главную дорогу и направился в сторону выезда из города. Что-то не давало ему покоя, чего он не мог просчитать. Он не помнил ничего, что могло бы связать его с незнакомцем. Это человек из прошлого, сравнительно далекого прошлого, но откуда? Ответа не было. Смущали в незнакомце его глаза - умные, холодные, расчетливые. Человек с такими глазами запросто мог и угостить пряником, и ударить кнутом.
        Первым начал разговор пассажир:
        - Я вижу, что вы напряженно думаете обо мне. Я решил не держать вас больше в неведении, только прошу - остановитесь, пожалуйста, где-нибудь.
        Феликс повернул на набережную, остановил автомобиль. Затем обратился к незнакомцу:
        - Вы обещали интересный разговор.
        - Хорошо, но тогда я сразу перейду на «ты». Да-да, не возмущайся. Скоро ты поймешь, что у меня есть все основания обращаться к тебе на «ты». Не буду тянуть кота за хвост, а сразу хочу напомнить тебе некоторые детали прошлого, когда ты был неплохим офицером, пожалуй, самой непростой спецслужбы. И Арталык был впереди. Арталык и все, связанное с ним, что так круто изменило всю твою жизнь. Мою тоже.
        Феликс сидел оцепеневший, не в силах произнести ни слова.
        - Извини, Феликс, - незнакомец впервые назвал его по имени, - в любом случае, для тебя наша встреча стала бы полнейшей неожиданностью. Я смотрю, ты даже сейчас не понимаешь, кто перед тобой. Ну хорошо, помогу тебе. Я… Крот, Виктор Грошев.
        - Крот, - только и смог повторить Феликс.
        В голове все смешалось. Разум отказывался верить услышанному.
        - Крот, Грошев, - повторял он.
        Затем наступило молчание. Наконец Феликс очнулся:
        - Но этого не может быть. Я же сам, своими глазами видел, как ты подорвал себя вместе со всем сбродом, там, на краю ущелья…
        - Успокойся. Подорваться и умереть - еще не одно и то же. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я - Виктор Грошев?
        - Сомневаться не сомневаюсь, но и поверить трудно.
        - У нас теперь достаточно времени, чтобы объясниться. Главное, я нашел тебя. Чуть позже я все подробно расскажу. Но сейчас, извини, не мог бы ты отвезти меня к себе домой? Я очень устал, Феликс. Мне необходимы несколько часов сна.
        Увидев, что бывший напарник, которого он помнил как капитана Виктора Грошева, засыпает на ходу, Феликс повернул обратно к дому. Там, уложив Виктора, он решил не мешать другу и отсидеться в небольшом кафе. Войдя в помещение, выбрал столик у окна, заказал бутылку водки. Капли дождя, мерно стучащие по стеклу, тишина в кафе настраивали на размышления, уводя Феликса в прошлое. В прошлое, которое навсегда осталось с ним, жило в нем, являясь неотъемлемой частицей его самого…
        В связи с тем, что за последнее десятилетие распространение и употребление наркотиков в России приняло угрожающие масштабы, грозя перерасти в неуправляемую стихию, в недрах спецслужб было создано секретное подразделение Х-4, имеющее главной целью противодействие организованной преступности в этой сфере. Открытость границ, несовершенство законов, коррупция, полнейшее отсутствие профилактической работы и еще многое делали российский рынок весьма привлекательным для наркодельцов. Внедрение наркотиков растлевало государство изнутри. Делалось это нагло, цинично, открыто, превращая здоровую, в общем, нацию в общество, где целые поколения людей становились неизлечимо больными тяжелейшими психическими заболеваниями. В общество полудурков и самоубийц, недееспособных и опасных для окружающих.
        Против этой страшной эпидемии и действовало подразделение Х-4, основными задачами которого являлось: первое - обнаружение маршрутов крупных поставок наркотика через внешние и внутренние границы, выявление мест переработки сырца и производства искусственных, синтетических препаратов, с дальнейшим их уничтожением; второе - внедрение в наркомафию агентов, которые должны были вести как разведывательную, так и диверсионно-подрывную деятельность внутри преступных кланов; третье - выполнение более кардинальных задач по физическому устранению наиболее влиятельных лиц наркобизнеса. Подобные акции преследовали цель - либо спровоцировать междоусобицу среди самих картелей, что, по замыслу командования, могло привести к самоуничтожению этих сообществ; либо обеспечить деятельность агентов стратегического внедрения.
        Для проведения акций ликвидации, или, как называли их еще - актов возмездия, существовала специально подготовленная группа ликвидаторов, в которую в свое время входили капитаны Феликс Борисов, он же Феликс, 26 лет, и Виктор Грошев - Крот, 31 год. Строго законспирированные даже внутри подразделения, как боевая «двойка», они могли знать только своего непосредственного начальника и контактировать исключительно с ним. Уровень их профессиональной подготовки был очень высок, особенно в морально-психологическом плане, что обусловливалось спецификой работы. Последнее свое задание они получили от полковника Зотова Евгения Петровича - единственного человека в Службе, которого знали по званию и фамилии. Им предстояло внедриться в банду некоего Хасана - одного из крупных посредников в длинной цепи наркомафии, действующей в районе аула Арталык и одноименного ущелья на Большом Кавказе.
        Задача ставилась предельно кратко и ясно - ликвидация Хасана, фактически являющегося поставщиком средств от реализации наркотиков бандформированиям, ведущим подрывную деятельность в Чечне.
        Внедрение планировалось по двум направлениям. Виктор, он же Крот, под видом бездомного должен был отираться на вокзалах города и привлечь к себе внимание агентов, набирающих людей для сезонной, как они объясняли, работы на апельсиновых плантациях, а на самом деле отправляющих несчастных в самое настоящее рабство. В такую группу будущих рабов и должен был попасть Крот, и не просто попасть, а привлечь к себе внимание того «покупателя», который должен привести его именно к Хасану. Второе направление - Феликс - на вид более моложавый. Ему отводилась роль дезертира из войсковой части, дислоцирующейся недалеко от интересующего объекта. «Замордованному» старослужащими, ударившемуся в бега Феликсу предстояло «случайно» напороться на людей Хасана, которые находились практически в каждом ауле района. Активные «поиски» беглеца не принесут результатов, значит, и спишут рядового Борисова как пропавшего без вести. Таков вкратце был план командования по внедрению агентов-ликвидаторов в клан Хасана. Виктор исчез из города на вторую неделю своего «бомжевания». Не было, правда, стопроцентной гарантии, что Крот
попал туда, куда было запланировано. Но в дальнейшем внедрение подтвердилось. Феликс шел к своей цели также по четко расписанному сценарию. Весной он призывается на срочную службу и направляется в нужную войсковую часть, где после прохождения курса доподготовки молодых водителей зачисляется в хозвзвод. В части, где Феликс «начинал» службу, с дисциплиной, мягко говоря, было не все в порядке. «Дедовщина» имела глубокие корни и устойчиво переходила из призыва в призыв. Неуставные взаимоотношения как способ воспитания процветали. Что Феликсу было только на руку. Однажды он, солдат-первогодок, провозился в автопарке лишние полчаса и не успел на построение. За что суровым сержантом был лишен ужина. Вдобавок тот пообещал молодому солдату показательное наказание. Вечером, после поверки, в каптерке собралась «элита» взвода - подвыпившие сержанты и несколько так называемых дедов. Феликса ждало неминуемое избиение. Но перед пьяной мразью стоял не напуганный мальчишка, а прекрасно подготовленный офицер спецслужб. После вынесения приговора не прошло и двух минут, как в глубоком нокауте оказались все присутствующие
«инквизиторы». Больше всех пострадал старший сержант - заместитель командира взвода. Оглядев «поле боя», Феликс сориентировался быстро. Замять такое побоище было невозможно: всех пятерых придется серьезно лечить. Делать это будут, скорее всего, в местной больнице. Санчасть не справится, а до госпиталя далеко. Значит, рассуждал Феликс, слух о происшедшем распространится по окрестностям молниеносно, такого в части еще не было: «молодой» изметелил пятерых, испугался трибунала, ударился в бега. Угнать автомобиль из парка трудности не составляло. Легенда получилась сама по себе, ничего не надо было придумывать.
        Феликс вел машину осторожно, все же дорога была горная. Карта местности прочно сидела у него в голове. Нужно выйти из десятикилометровой зоны и в ауле Барбак остановиться, где ждать дальнейшего развития событий. Что он и сделал. Ночь в кабине, в горной местности, удовольствие небольшое - холодно. Под утро вроде задремал. Очнулся от стука в дверь и хриплого голоса:
        - Эй, солдат, открывай!
        На подножке кто-то висел и через стекло пытался рассмотреть спящего. Поворочавшись немного, Феликс выглянул наружу. Перед ним красовался чистой воды кавказец.
        - Чего тебе? - спросил Феликс.
        - Эй! Это тебе чего? Зачем стоишь, а?
        Как бы приходя в себя и вспоминая вчерашнее, Феликс вылез наружу к опешившему абреку.
        - Слушай, брат! Я в части там, ну знаешь, в райцентре, морды кое-кому набил да вот машину угнал по глупости, чтоб уйти подальше. Трибунал теперь светит. Не поможешь, брат?
        Абрек ненадолго задумался, играя хитрыми, умными глазками.
        - Ай! Зачем спрашиваешь? Зачем не помогу? Только вот с машиной что будем делать? Такой махин не спрячешь, - он с сожалением поцокал языком.
        - Да в пропасть ее, на хрен. Только подальше от аула, рядом с дорогой. Пусть потом думают - не справился с управлением и улетел. Вниз они вряд ли полезут.
        - Правильно говоришь, никто не полезет вниз. Подожди, я все устрою.
        Он удалился, чтобы вскоре вернуться с группой односельчан. Те, не задавая вопросов, быстро что-то сняли с машины, откатили ее до поворота, где дорога наиболее близко подбирается к ущелью, и столкнули «Урал» в бездну.
        - Теперь пойдем домой, - пригласил Ахмед, как представился знакомый абрек. - Пить-кушать будем, тебя никто не найдет.
        Аул Барбак, как и десятки других аулов, разбросанных в окрестных горах, были поразительно похожи друг на друга. Дома-крепости, выстроенные из горного камня, обнесенные высокими заборами из того же камня, имели вид неприступный и далеко не гостеприимный. Поразительно было, как вроде бы хаотическое нагромождение зданий при более внимательном рассмотрении органично вписывалось в горный пейзаж.
        - Заходи, - Ахмед пригласил Феликса в большой дом. - Мой дом - твой дом. Эй! - он выкрикнул какое-то замысловатое, явно женское имя, дальше пошла местная тарабарщина. С появлением на пороге женщины Феликс понял, что Ахмед отдает какие-то распоряжения своей жене. Закутанная в паранджу представительница горного племени внимательно слушала мужа, иногда кивая головой, затем быстро шмыгнула в боковую дверь этой каменной крепости. Ахмед с Феликсом зашли в просторную комнату, интерьером которой служила большая кошма; в углу, прямо на полу, стоял небольшой телевизор, рядом огромный сундук, на котором возвышалась гора одеял и подушек, в противоположном углу громоздился резной, ручной работы шкаф, очень старый, видимо переходящий в семье из поколения в поколение.
        Ахмед бросил несколько подушек на кошму, пригласил Феликса прилечь, сказав, что жена сейчас принесет чаю.
        - Слушай, Ахмед, а если наши сюда все же придут, соседи ничего? Не сдадут?
        Ахмед слегка ухмыльнулся.
        - Сдать тебя могу только я, но ты гость, мы будем есть один хлеб, пить один вода, как я могу сделать гостю худо? Мамой клянусь, чтобы потом меня презирал весь народ? Так что будь спокоен. У нас свои законы, и мы их чтим, в отличие от вас, - он вновь ухмыльнулся. - Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть - всякий народ чтит свои законы, только вот законы эти у всех разные, а нехороших людей у каждого народа много. Однако вы прощаете нанесенные обиды, мы же мстим.
        Феликс был удивлен: Ахмед говорил почти без акцента и речь его была не лишена мудрости.
        Жена внесла поднос с чайником и пиалушками, постелила клеенку, выставила на нее угощение и вышла так же незаметно, как и вошла.
        Ахмед плеснул в пиалы чай, протянул одну Феликсу.
        - Ахмед, у тебя, случаем, выпить чего не найдется? Не по себе мне как-то.
        - Э! Зачем пить? Лучший кайф - это анаша, сейчас покушаем, раскумаримся, и все будет ништяк.
        Принесенные женой Ахмеда жареные куски мяса съели быстро, затем перешли к анаше.
        Ахмед со знанием дела забил косяк, смачно затянулся несколько раз, втягивая дым вместе с воздухом, передал папиросу Феликсу, тот проделал то же самое.
        - Ахмед, что-то не берет анаша, кайфа никакого, только пустота в желудке.
        - Ты, наверное, первый раз пробуешь, так бывает сначала, потом привыкнешь, будет и кайф… Ладно, - Ахмед встал, - у меня кое-какие дела в ауле, а ты устал, так что ложись вон у окна, отдохни. Приду, прикинем, что дальше делать.
        Феликс лег на приготовленное прямо на полу ложе и сразу крепко уснул.
        Проснулся он внезапно. За маленьким окном были уже сумерки.
        На полу посередине комнаты лежали на кошме четверо мужчин.
        Среди них Феликс сразу выделил двоих. Это были европейцы, возможно, русские.
        При его пробуждении все четверо, как по команде, повернули к нему головы, пристально и бесцеремонно рассматривая его. Ахмеда среди них не было.
        - Ну как, выспался? - спросил один из русских, что постарше.
        - Да вроде нормально.
        - Ну давай, Рэмбо, к столу, разговор будем вести.
        - Умыться бы, а? - Феликс встал, потянулся.
        Старший русский подал знак - значит, он здесь главный. Один из лежащих абреков поднялся и махнул рукой - следуй, мол, за мной. Во дворе Феликс до трусов разделся и облился водой из чана, при этом он боковым зрением уловил, как внимательно рассматривает абрек его тело.
        Вернувшись в дом, где для Феликса была брошена пятая подушка, оба прилегли.
        - Ну, давай знакомиться. Ты - Феликс, это мы уже знаем, как знаем и твою историю с дезертирством, - начал старший русский, причем на слове «дезертирство» он явно сделал ударение. - Я Валентин, и хотя годками тебя постарше, без отчества; здесь так принято.
        - Он, - Валентин указал на русского помладше, - Скок, просто Скок. Эти двое - представители гор - очень серьезные люди. Один Байрам, - Валентин указал на того бородача, который сопровождал Феликса во двор. - Другого зови Захар, да-да, не удивляйся, свое настоящее имя он и сам вряд ли выговорит. Вот и все, для начала достаточно. Выпей чаю, или чего покрепче налить?
        - Можно, - согласился Феликс.
        Скок разлил водку.
        Феликс опрокинул в себя содержимое пиалы и почувствовал, как тепло разливается внутри тела, а на душе становится спокойнее и безмятежнее.
        Разговор продолжил Скок, и по его жаргону Феликс понял, что он немалую часть своей жизни провел в местах лишения свободы.
        - Был я сегодня в части, прапорок там один знакомый - от него все и узнал. Ну и шухер ты, братишка, там навел… Круто хавальники пятерым набил, как Рэмбо, в натуре. Прапор говорил, всех пятерых в больницу отправили. Был и в больнице, лежат мазурики все в гипсах да в бинтах. Тебя везде ищут. В общем, в «обратку» тебе хода нет, те, которые в больнице, - тяжелые, особенно один, с проломленной крышей, если он ласты склеит, тебе кранты - это точняк. Так что кумекай, как дальше быть.
        - Сам не знаю, что делать. Они же везде меня искать будут, хотя где им меня поджидать, не в детдоме же?
        - А ты что, Феликс, детдомовский? - с интересом спросил Валентин.
        - Да.
        - А родня: отец, мать, братья, сестры?
        - Никого не помню, в детдоме говорили, что дом наш от газа взорвался и сгорел вместе со всеми, кто там был. А я, мне тогда три года исполнилось, в саду в гамаке спал. Пока спал, все и сгорело. Как в детдом передавали, кто, что, не помню - малец был. Так что отсчет жизни от детдома и веду.
        - Да! Ну ладно, жаль, конечно, родных, ты извини за вопрос, давай, коли так, помянем.
        Скок вновь разлил в три пиалы. Молча выпили. Валентин продолжил разговор, похожий больше на допрос.
        - Да, положение у тебя незавидное, но не безнадежное. Хорошо, что ты попал сюда. Здесь те, кто тебе сейчас больше всего нужен, а ты, быть может, нужен им. - Валентин смотрел на Феликса.
        Голос подал Скок:
        - А где это ты так руками махать научился, что свободно пятерых кладешь?
        - Да больше ногами, чем руками, а вообще специально нигде не учился. Детдом учил - там порядки суровые, улица учила. Местные-то нас, детдомовских, особо не привечали, все норовили задеть да задрать, вот и учился на практике.
        - А сколько тебе годков? - вдруг спросил Скок.
        - Двадцать пять, двадцать шестой пошел.
        - Ни хера себе, а чего же ты в армии в сынках-то ходишь? Поздновато что-то ты попал на службу.
        - Все просто, в девятнадцать лет я попал под машину, здорово меня тогда переломало, год, считай, провалялся. Ну вот, вызывали повесткой, медкомиссия браковала из призыва в призыв, пока военком не сменился. Я к двадцати пяти годам нормальным уже стал, в смысле физически. Надеялся, что проскочу и на этот раз; вроде все уже привыкли, что не годен, но - призвали. Спасибо, корочки водительские за счет военкомата получил.
        - Сними одежду, - скорее приказал, чем попросил Валентин.
        - Э, Валентин, не надо, он когда мылся, смотрел я спина его, грудь, ноги - есть шрамы, есть, и переломы заметны, давнишние, примерно того времени, как говорит, - прервал его Байрам. - Я знаю, видел.
        - Ну, что ж, ладно, коли так. Ну, чего нахохлился? - бросил Валентин Скоку. - Наливай на посошок, да и тронемся.
        Джип, в который поместили Феликса, медленно продвигался вперед. Судя по тому, как надрывно работал двигатель, их путь лежал вверх, в горы. Сильно тонированные стекла и спустившаяся ночь не позволяли что-либо рассмотреть. Водитель, которого Валентин представил как Захара, угрюмо вел машину и к разговору расположен не был. Попутчики Феликса, удобно устроившись в уютных креслах джипа, мерно посапывали. И он решил сделать то же самое, но сон не приходил. Феликс стал анализировать ситуацию.
        То, что он попал в нужное место и к нужным людям, почти не вызывало у него сомнений. Жители аула не могли не соприкасаться с делами Хасана.
        Как бы ни жил аул, непосредственно работая на Хасана или самостоятельной жизнью, в любом случае беглец не остался бы без внимания наркодельца.
        Да и по тому, как вели себя гости в доме Ахмеда, выходило, что гостями они себя не чувствовали, скорее хозяевами, временно заглянувшими в свои владения. Об этом говорит и то, что обслуживал гостей сам Ахмед.
        Джип уверенно продвигался по серпантину, по-прежнему забирая вверх.
        Феликс начал дремать. Но через несколько минут джип въехал в аул и остановился напротив самого большого дома.
        - Все, приехали, выходи, - скомандовал проснувшийся Валентин.
        - Феликс! Иди сюда, - приказал Захар.
        Обогнув машину, Феликс подошел к абреку. В ту же секунду острая боль пронзила все тело, голова взорвалась, разлетевшись на тысячу мелких осколков, и он потерял сознание, успев услышать чей-то приказ: «В подвал его, камера № 6…»
        Очнулся Феликс от давящей боли в груди: он был буквально прибит бревном к стене. На руках наручники и цепь, вделанная в стену. Пленник хотел повернуть голову и оглядеться, но дикая боль чуть вновь не лишила его сознания. Тело было чужим, все онемело, ноги, казалось, распухли, были согнуты в коленях и сверху зажаты колодками, ступни, скорее всего, связаны - не видно. Все в нем протестовало против несправедливости и жестокости наказания.
        Ночь длилась невыносимо долго.
        Ушат холодной воды привел его в чувство: Феликс с трудом, но стал различать предметы. Боли уже не было, как не было и самого тела, он его не чувствовал. Перед ним сидел на корточках Валентин, внимательно глядя прямо в глаза.
        - Ну, как себя чувствуешь? - спросил он без тени иронии, даже как-то сочувственно.
        - А не пошел бы ты…
        - Поверь, я не виноват в твоем заточении, через это проходит всякий сюда входящий.
        - И что, все выживают? - прохрипел Феликс.
        - Нет, не все, - ответил серьезно Валентин. Он обернулся, подал какую-то команду, и в камеру протиснулся неизвестный Феликсу бородач. Намерения его были миролюбивы: по команде Валентина он освободил Феликса от оков. - Приходи в себя, - сказал Валентин. - Постарайся восстановиться как можно быстрее, тебе принесут пищу. В общем, готовься, за тобой придут.
        Прошло около часа, руки и ноги ожили. Голова, правда, немного кружилась, но молодой организм быстро набирал прежнюю форму.
        Детина поманил на выход. Солнечный свет на выходе из погреба сразу ослепил Феликса. Привыкнув, он огляделся: пленник стоял в центре двора, окруженного со всех сторон каменными строениями.
        Одним из них был жилой дом. На крыльце стоял Валентин, он жестом поманил Феликса к себе.
        - Ну что, пришел в себя?
        - Так, более-менее.
        Валентин стоял, облокотившись на перила крыльца, и молчал, будто что-то обдумывая.
        - Ты сейчас встретишься с человеком, - наконец произнес он, - от беседы с которым во многом зависит твоя дальнейшая судьба, а может быть, и жизнь. Его зовут Хасан, и человек он далеко не простой, каким может показаться с первого взгляда. Он очень хитер и проницателен, так что мой тебе совет: держи ухо востро, разговор поддерживай ничего не значащими фразами, обиженного из себя не строй, постарайся если не приглянуться ему, то хоть расположить к себе; на вопросы, ответы на которые однозначно дать не сможешь, отвечай расплывчато, тем самым подвигая его пофилософствовать, он это любит, а вообще смотри сам - по обстановке.
        - Слушай, Валентин, с чего бы ты так беспокоился обо мне, какая тебе разница, что со мной произойдет?
        - Эх, Феликс, Феликс, если все пройдет сегодня нормально, я, может, и скажу тебе, какая мне разница, а пока жди здесь и помни: Хасан - человек опасный и непредсказуемый, но если ты сумеешь его расположить к себе, то на ближайшее время у тебя будет будущее. Словом, удачи тебе, а сейчас жди здесь. - И Валентин вошел в дом.
        Значит, все-таки Хасан. Все сошлось: агент там, где ему и следует быть. Теперь надо сосредоточиться: разговор, вероятно, будет непростой, если Валентин провел такой инструктаж.
        Ожидание не затянулось. Уже через несколько минут пленника вызвали в дом.
        Феликс увидел по-европейски обставленную комнату, скорее кабинет, с большим письменным столом, компьютером, кондиционером, мягкой мебелью - в общем, интерьер походил больше на современный офис удачливого бизнесмена. Сам хозяин производил странное впечатление: взгляд у него был какой-то ненормальный, горящий. Такие глаза он видел впервые.
        Человек пристально смотрел Феликсу в лицо, и от этого взгляда последнему стало не по себе.
        - Как вы провели эту ночь, молодой человек?
        - А как я ее мог провести, закованный в кандалы? Провел как-то. Только эта ночь была, наверное, самой длинной в моей жизни.
        - Хм, да, постель вам досталась далеко не идеальная, но так уж здесь заведено: каждый вновь прибывающий должен пройти через такое профилактическое наказание, дающее понять, что будет с тем, кто проявит своеволие и неповиновение. И это еще не самый суровый вид наказания. Здесь существует целая система принуждения, через которую я вам не советовал бы пройти.
        Хасан задумался, отведя взгляд куда-то в сторону, и пауза немного затянулась. Но долго молчать, видно, было не в привычке Хасана, и он продолжил:
        - Скажите, что вы чувствуете, стоя здесь, передо мной?
        Вопрос был странным и неожиданным. Феликс пожал плечами. Он помнил, какую роль ему следует играть:
        - Ну, я не знаю, что и сказать. Сам не пойму свое состояние. Наверное, как провинившийся ученик перед учителем, как-то неловко, даже не знаю почему, грешков-то за мной перед вами вроде никаких нет.
        - Ты верно подметил, - как-то незаметно Хасан перешел на «ты». - Как ученик перед учителем. Перед Учителем, - он многозначительно повторил это слово, - ибо Я и есть Учитель. Вершитель. От меня, от одного моего слова, может решиться судьба любого находящегося здесь человека, решиться без всякого суда - ибо Я и есть здесь высший суд, Я устанавливаю порядки и законы, по которым здесь все живут, только Я. Волею судьбы мне предначертана эта миссия - управлять и повелевать, казнить и миловать по своим законам.
        Красноречие явно доставляло ему удовольствие, и надо отдать должное, он умел говорить.
        - Тебе, наверное, интересно: где ты? Не в географическом, конечно, плане, а в смысле системы, куда ты попал? Тебя интересует многое, что происходит вокруг, но ни на один вопрос ты не находишь ответа. Меня, конечно, ты считаешь сумасшедшим, - он поднял руку, как бы запрещая Феликсу возражать. - Более того, ты меня ненавидишь за прошедшую мучительную для тебя ночь. О! Сколько раз мысленно ты убивал меня, рвал на куски, придумывая изощренные пытки, которым с удовольствием бы меня подверг. Так было. Ты ненавидел меня и в то же время боялся, страх охватывал тебя со всех сторон, вспышки гнева сменялись вспышками ужаса, и все это сопровождалось невыносимой болью. Разве не так?
        Феликс вновь пожал плечами и хотел что-то сказать, но Хасан его опередил:
        - Так. И ты это знаешь лучше меня. А главное: все твои эмоции были адресованы человеку, которого ты ни разу не видел. Но он был, этот ненавистный тебе человек, раз с тобой происходило то, что происходило. Значит, ты ненавидел какое-то воображаемое существо. Вот в чем моя сила. Меня не было рядом с тобой во время твоих мучений, но ты ненавидел и боялся меня - это доказывает невидимую связь между нами, которую я установил благодаря своим способностям. И Я управлял твоими эмоциями, управлял так, как находил нужным, сменяя гнев на слабость, заставляя тебя желать мне смерти и тут же вызывая в тебе готовность молить меня о снисхождении. И теперь ты полностью в моей власти, и только мне решать: как сложится твоя жизнь и сложится ли она вообще.
        Вот величайшее наслаждение властью, величайшее предназначение великих людей - повелевать, безраздельно править, создавая свои собственные законы! Только при такой неограниченной власти воцарится порядок, и все встанет на свои места. Рожденный рабом будет рабом, он будет работать и создавать условия для жизни тех, кто выше его, кто рожден быть хозяином. И никакого капитализма или социализма - обществ, которые медленно губят мир.
        Ты можешь поспорить со мной, что сейчас иные времена и рабство похоронено в прошлом. Но оглянись вокруг, посмотри на мир: капитализм имеет своей основой эксплуатацию человека человеком ради блага сравнительно небольшой кучки людей.
        Ты можешь противопоставить мне другую формацию - социализм, но и здесь практически та же система эксплуатации и социальной несправедливости, даже более жестокая, поддерживаемая карательными методами, достаточно вспомнить режимы Гитлера, Сталина, Пол Пота - и опять-таки имеющая цель создать правящую верхушку, которая безраздельно властвует. О коммунизме я и не говорю - это утопия, в чем никто уже не сомневается. Мир живет в устоявшейся системе эксплуатации одних другими и жить иначе не может.
        Возьмем, к примеру, тебя. Ты, как мне известно, детдомовский. Разве ты был поставлен в равные условия с растущими рядом детьми? Нет! Они были окружены лаской и заботой, ты же вынужден был выживать в одиночку. А чем они, эти обласканные, лучше тебя? Только тем, что у них есть родители?
        А твои драки в детстве, что это было? Детские забавы? Нет, это было твое самоутверждение, и когда ты побеждал, ты испытывал животное чувство удовлетворения, видя поверженного противника, ты был лучше, сильнее и мог требовать от него повиновения, это доставляло тебе удовольствие; удовольствие, заметь, основанное на беспомощности и страданиях противника. Так и в остальной жизни - ты идешь к намеченной цели через несправедливость окружающего тебя мира. Ты не можешь пробиться, чтобы занять подобающее тебе место в жизни по твоим способностям, интеллекту, из-за бесчинства, равнодушия разного рода бюрократов. Чем ты хуже их? Почему ты должен «пахать», а они благоденствовать? Разве это справедливо? Нет. Вот почему я имею полное право утверждать, что мир изначально несправедлив, и он не может существовать в хаосе, который творится сейчас повсеместно. В мире должен быть порядок и люди, способные этот порядок навести и, самое главное, его удержать. И такие люди есть - пока ты видишь только меня, одного из представителей будущего руководства, поставившего перед собой цель - изменить мир, вернуть его в русло
покорности и повиновения. Расставить все по своим местам.
        Ты когда-нибудь близко соприкасался с наркоманом? Внешне это обычный человек, пока в нем сидит доза. Когда кончается ее действие, человек меняется. Он теряет человеческий облик, ему необходимо принять новую порцию наркотиков, чтобы стать прежним. И для того, чтобы достать дозу, он готов на все. Страх перед ломкой гонит его дальше в бездну наркомании. Он становится послушным орудием в руках поставщика наркотика.
        Наркоману не важно, кто стоит во главе государства; даже то, в каком государстве он живет. Наркомания интернациональна. Больного не интересует ни политика, ни общественное мнение, его вообще ничто не трогает, кроме вечной проблемы: где взять дозу. Дай ему эту дозу - и ты его хозяин, он твой раб. Тебе наверняка интересно знать: зачем я тебе все это говорю? - Хасан словно прочитал мысли Феликса. - И ты вправе задать мне такой вопрос. Но ты молчишь, ты слушаешь, и это мне по душе. Видишь ли, ты попал сюда благодаря случаю, не так, как обычно попадают ко мне люди, если можно назвать людьми тот сброд, который давно уже потерял человеческий облик. Тебя же привела ко мне судьба. Привела через многие испытания. Главное, в тебе уже заложено противодействие существующей власти, ибо жизнь сама распорядилась так, чтобы ты возненавидел те порядки, которые установлены для всех, но служат только избранным. Ты не смирился, когда подвергся насилию со стороны власти, а вступил с ней в бой - с властью в лице воинских начальников, и предпочел опасную свободу безопасному унижению. Вот почему я вижу в тебе человека,
которого можно сделать единомышленником, при определенном воздействии, конечно. Для выполнения наших планов нам нужны личности сильные, неординарные, способные на Поступок. Вот поэтому я и веду с тобой этот разговор, объясняющий тебе нашу цель.
        - Извините, - наконец Феликс смог вклиниться в этот монолог, - я не хотел вас перебивать, но мне до конца не понятно, какими же методами вы собираетесь перевернуть мир, если отвергаете прямое насилие как способ достижения цели? Неужели весь расчет строится на распространении наркотиков? Но что, по большому счету, это даст? Ведь на Западе уже давно стоит проблема наркомании, и ничего подобного, я имею в виду смену власти, там не происходит?
        - Я отвечу, - Хасан медленно прохаживался по кабинету. - Да, Запад давно борется с наркоманией, и поэтому, естественно, в тех странах уже выработана система противодействия, довольно отлаженная система, но все же малоэффективная, как и вся борьба с наркотиками. Просто Запад не является нашим стратегическим направлением. Наши взоры обращены на Восток. Направление нашего главного удара - Россия с ее соседями. Те перемены, которые осуществляются в обществе, привели к смене государственного строя, к падению империи со всеми вытекающими отсюда последствиями. Обрати внимание на молодежь. Ей долго вдалбливали коммунистические догмы, от которых всех уже тошнило. Практически все, что на Западе считалось нормальным и естественным, в России было аморальным, запрещенным. Когда такая запретиловка ушла в прошлое, молодежь, как голодная собака, сорвавшаяся с цепи, бросилась в так называемую свободу, отметая моральные и нравственные нормы, отвергая Закон, провозглашая анархию. А это то, что нам надо. Путем внедрения наркотиков в эту благодатную среду мы подчиним себе волю большинства этой самой молодежи, мы
установим свой контроль над ней и через нее воздействуем на институты власти. Со временем, когда нынешняя молодежь по возрасту подойдет к проблемам управления Государством, во главе ее будем мы. А значит, и во главе самого Государства, так как все рычаги воздействия на этих людей останутся по-прежнему у нас. Уже первые поставки героина в Россию дали ошеломляющие результаты. О таком спросе мы даже мечтать не могли, и уже сейчас можно смело говорить о том, что наши расчеты верны и стратегия выбрана правильно.
        - Но, извините, что перебиваю вас, ведь наркотик не только подчинит вам людей, но и погубит большую их часть, тогда кем управлять и повелевать?
        - А я вижу, Феликс, ты не глуп и далеко не прост. Вопрос, который ты задал, конечно, неизбежно встанет перед нами. Но! Как только цель будет достигнута - я имею в виду приход к власти через наших клиентов-избирателей, - ситуация кардинально изменится. Руководить страной конченых наркоманов мы не собираемся. Нет! После прихода к власти мы объявим жесточайшую борьбу не только с распространением, но даже с употреблением наркотиков. Закроем все маршруты доставки их в страну, начнем наводить порядок. Такой порядок, который после наркотического беспредела народ воспримет как великое благо. Девиз «Спасение Нации» - и всенародная любовь, а также безграничное доверие нам обеспечены. И тогда начнется эра нового порядка, нашего порядка.
        - А что будет с теми, кто приведет вас к власти? С теми самыми несчастными наркоманами?
        - О них не думай. Они сделают свое дело и уйдут, причем уйдут тихо, сами. Ведь наркоман долго не живет. Так что с ними проблем не будет, а если и возникнут, то мы решим их жесткими административными мерами, опять-таки во имя здоровья нации. И, поверь, народ будет рукоплескать нам… Вот так, Феликс. Судьба забросила тебя сюда, дала шанс участвовать в великих делах, но тебе, естественно, потребуется время, чтобы все осознать и принять решение. Я даю тебе это, как милость. Только несколько человек получили такую возможность - принимать решение самостоятельно: либо быть на моей стороне и полностью мне принадлежать и, в конце концов, рассчитывать на будущее; либо, отвергнув все, о чем я говорил здесь, отправиться в общество отверженных рабов. Третьего не дано.
        Но и в случае принятия решения в пользу моего предложения - я сразу предупреждаю - ты не сразу будешь членом команды. Чтобы стать таковым, придется не раз доказывать делом искренность своих намерений, что будет отнюдь не просто. Все! На этом можно и закончить нашу ознакомительную беседу, тебя сейчас встретит и проводит Валентин, который, кстати, и порекомендовал тебя как стоящий объект для работы, он и дальше будет курировать тебя. Да поможет тебе Аллах!
        Хасан отвернулся от Феликса, тем самым показывая, что аудиенция окончена и гостю пора покинуть помещение.
        Выйдя во двор, Феликс столкнулся с Валентином, который явно поджидал его:
        - Ну что, молодой человек, как тебе наш хозяин? Хорош, не правда ли? - Взяв Феликса под локоть, он повел его от дома в сторону винного погреба. - Согласись, неординарная личность Хасан, - продолжал Валентин. - Я, конечно, не знаю, о чем конкретно он с тобой разговаривал, да и у тебя не спрашиваю. Наверняка много философствовал о несовершенстве существующего мира. Хасан очень противоречивый человек, в чем ты не раз будешь иметь возможность убедиться. Поэтому не расслабляйся, ни с кем не откровенничай, бери пример с представителей местной общины - у них простого слова не вытянешь, тем более лишнего.
        Сейчас ты вернешься в погреб, нет-нет, не туда, где ты провел ночь, - поспешил успокоить Валентин, видя, как Феликс напрягся, - по соседству, но в более сносные условия, где все хорошенько обдумаешь, проанализируешь. И помни, при любом раскладе легкой жизни не жди и особых иллюзий в отношении расположения к тебе Хасана не строй. Сегодня он обласкал тебя - завтра же может уничтожить.
        За дверью оказалась вполне прилично обставленная камера, по сравнению с предыдущей, конечно. В углу стояла кровать, рядом с ней укомплектованная тумбочка и немного дальше стул со столом. К тому же в камере был свет, который включать и выключать мог он сам, а это уже переводило камеру в разряд комнаты.
        Наскоро пообедав, Феликс прилег на кровать. После беседы с Хасаном ему было о чем подумать. Но усталость и внутреннее напряжение все же взяли свое…
        Сколько проспал Феликс, он определить не смог: окон в погребе не было, часов тоже, но по тому, что он чувствовал себя значительно посвежевшим, видимо, спал долго. Он включил свет и заметил, что посуда со стола убрана, а вместо тарелок лежала пачка сигарет «Бонд», зажигалка и какое-то подобие пепельницы, сделанной из панциря черепахи. Сигареты были кстати, Феликс с удовольствием затянулся и, опустившись на кровать, предался размышлениям.
        В целом впечатление от беседы с Хасаном было удручающим. То, о чем он с таким пафосом говорил, на самом деле имело страшный смысл.
        Феликса не покидала мысль, что он упустил шанс удавить этого гада еще там, в кабинете. Но сейчас, проанализировав ситуацию, которая складывалась во время беседы, он пришел к выводу, что ничего не смог бы сделать, не имея при себе оружия. Все время их разделял широкий стол, а створки дверей были немного приоткрыты - и там, за створками, в этом Феликс не сомневался, была охрана. Попробуй он что-нибудь предпринять - его бы тут же и завалили. Так что в этой ситуации он был бессилен что-либо сделать.
        Но какой же мерзавец этот Хасан! Он прекрасно понимает, какой страшный, гибельный вред наносит людям. И акцент на молодежь сделал совершенно верно. Сейчас, когда страна ослабла экономически и, как следствие, морально, когда молодежь обрела так называемую свободу, именно сейчас ей подсовывают всякую дрянь, начиная от легкой и, казалось бы, безобидной анаши, кончая героином и всяческой синтетикой, которые в очень короткие сроки превращают нормального, здорового человека в животное без разума, совести, малейшего понятия о чести. Можно даже сказать: в жертвенное животное, ибо наркоман, как и жертвенный баран, обречен на смерть - смерть мучительную. И ущерб от деятельности таких вот хасанов измеряется не только количеством наркоманов, но и трагедией людей, которые напрямую связаны с этими несчастными, которые так же жестоко, если не больше, страдают, видя этот ад. Это похлеще ядерного взрыва: там пройдут четыре поражающих фактора, и постепенно жизнь возобновится, цепная же реакция наркомании не останавливается и продолжается бесконечно, пока не будет поставлена непреодолимая преграда этой заразе или не
будет найдена панацея от этой беды. И если сильный человек еще может прийти к власти и объявить жестокую, бескомпромиссную войну наркомафии, то панацею создавать просто не будут: слишком большие деньги приносит этот бизнес. Бизнес, который в глобальном масштабе несет гибель всему человечеству. Но кому будут служить эти грязные деньги, когда на планете вымрет последний человек, как вымер когда-то последний динозавр?
        Наркодельцы живут только сегодняшним днем, исповедуя принцип - «после меня хоть потоп». Главное - деньги, деньги сейчас, немедленно. Эти дельцы не имеют права на жизнь за счет здоровья и жизней других людей, и вот почему он, Феликс Борисов, здесь. Для того чтобы нарушить главную божью заповедь - не убий. Нарушить ради спасения тысяч людей, и господь простит его во имя этой святой цели.
        Наутро Феликса разбудил Валентин. После утреннего моциона и вполне приличного завтрака он предложил вместе прогуляться по окрестностям с целью ознакомления, так сказать. Они вышли за пределы аула и побрели по тропинке, ведущей в небольшую рощу.
        - Вот что, Феликс, - начал Валентин. - Ты сумел произвести впечатление на Хасана - хорошо это или плохо для тебя, - но сумел. Я после вашей беседы был у него. Он Скока вызвал и долго допытывался про подробности твоего побега: ищут ли тебя и насколько серьезно поставлены поиски? Что бы это значило - пока не знаю, скорее всего, он просто хочет убедиться в правдивости всего, что с тобой произошло. Также Хасан спросил мое мнение о том, как тебя использовать. Я рекомендовал тебя в охрану, конечно, после соответствующей подготовки, но подготовка тебе особо и не нужна. - Он как-то странно посмотрел на Феликса. - Хасан на мое предложение согласился, так что привыкай к тому, что в ближайшее время ты будешь охранять самого Хасана - честь для новичка немалая. Я, как начальник этой охраны, введу тебя во все подробности службы, но это потом, сейчас хочу поговорить о другом. Ответь мне: ты действительно тот, за кого себя выдаешь?
        Вопрос был неожиданным и застал Феликса врасплох.
        - Это провокация, Валентин? Один из способов проверки? Ну был бы я кем-то другим, что, я прямо бы так и раскололся? Нет, Валентин, к сожалению, я тот, кто я есть, весь перед тобой и Хасаном, а почему сожалею - да потому, что мог бы сейчас быть другим и в другом месте, а здесь мне по-любому хана - вопрос лишь во времени. Разве я не понимаю, что нужен Хасану как забава, послушная игрушка, которая может в любое время надоесть? Все я понимаю. Так уж судьба распорядилась, и обратного хода мне нет.
        Валентин внимательно выслушал речь Феликса:
        - Ты знаешь, почему я спросил тебя о том, кто ты на самом деле? Отнюдь не для того, чтобы слушать твои причитания, - они тебе не к лицу, а потому, что слишком большая разница между тобой сегодняшним и тем сопляком дезертиром, которого я впервые увидел и услышал в доме Ахмеда. Сейчас ты мыслишь категориями скорее офицера, а не солдата-первогодка, и при этом, по твоему признанию, никакого образования нигде не получил? Для меня очевидно, что не все из своей биографии ты рассказал, наверняка в ней есть много такого, что ты скрываешь, но в принципе это дело сугубо личное, не хочешь - не говори. Все дело в том, что если я почувствовал в тебе неладное, то уж Хасан при более тесном контакте расколет тебя мгновенно. Человек он недоверчивый, и если сомнения поселятся в его голове, результат для тебя может быть плачевным. Так что делай выводы.
        - Что же мне, как в кино, играть роль, интересную Хасану? Но я не артист, я тот, кто я есть, и Штирлица из меня не получится.
        - Феликс, если человек стремится к какой-то важной для себя цели, то он использует все возможности, в том числе и учится быть актером, так что научишься играть похлеще любой кинозвезды, если, повторяю, у тебя есть цель. Просто будь самим собой, только соблюдай элементарную осторожность, если хочешь жить. А теперь давай о делах наших служебных.
        Охрана Хасана, - повел инструктаж Валентин, - состоит из двух, так скажем, эшелонов.
        Первый - внутренняя охрана из трех ближайших родственников, фанатично ему преданных; они находятся с ним неотлучно и круглосуточно.
        Второй эшелон - внешняя охрана, то есть мы - я, ты и еще двенадцать человек. Служба поставлена так: восемь часов непосредственно охрана - нахождение в том месте, где определю я. Следующие восемь часов - это резерв: все четверо сгруппированы в одном месте, готовые в любую минуту оказать поддержку тем, кто осуществляет непосредственное охранение.
        И наконец, остальные восемь часов - сон или отдых по собственному усмотрению, но так, чтобы к первой смене быть готовым во всеоружии. Есть еще несколько бойцов на случай экстренной необходимости и для замены основных охранников на время суточного отдыха, который предоставляется раз в неделю. Вот, в принципе, вся система охраны, она примерно такая же, как и в войсковом карауле, только караул мы несем бессменно. Этот порядок охраны действует, когда Хасан находится в своем доме, если же он отправляется куда-нибудь, то применяется другая система охраны, более приближенная к боевой.
        И хотя покидает он свое гнездо не так часто, но покидает: сейчас, например, недалеко отсюда ведется строительство нового дома, и он иногда посещает его. На этот случай и действует другая система охраны. Рядом с Хасаном - три его незаменимых родственника, а в радиусе примерно шести-восьми метров от него следует остальная группа, численность которой определяется по необходимости, в доме же всегда остаются двое. Теперь об оружии: все бойцы внешней охраны вооружены пистолетами «ПМ», у троих непосредственных телохранителей - короткоствольные автоматы. Причем самое главное - запомни, от этого может напрямую зависеть твоя жизнь - если один из внешних охранников внезапно достает оружие, то телохранители Хасана немедленно открывают по нему огонь на поражение - это требование хозяина. Как видишь, он не доверяет никому, даже собственной охране.
        - Ну а если кто-то из охраны увидит внезапную опасность, он что, так и будет стоять, как истукан, и не сможет применить оружие? Тогда на кой черт вообще таскать с собой пистолет?
        - Открыть огонь он сможет, но только после моей команды.
        - Но ведь можно и не успеть!
        - Не успеть нельзя - если ты вдруг увидишь опасность, непосредственно угрожающую жизни Хасана, то немедленно голосом даешь знать об этом. И только после того, как Хасан рухнет на землю и его накроют собой родственники, я имею право отдать команду открыть огонь, причем лежащая команда хозяина будет держать на прицеле не нападающих, а нас с тобой - представителей собственной внешней охраны. Если ты направишь ствол в сторону Хасана, пусть машинально, то тут же получишь свою порцию свинца. Хотя, по большому счету, ожидать какого-либо серьезного нападения даже теоретически не приходится, у Хасана столько покровителей и осведомителей на разных уровнях, что он будет извещен заранее и, скорее всего, предпочтет тихо исчезнуть. Словом, эти формальности - сплошная ерундистика, которой мы, однако, должны неукоснительно следовать.
        - Что ж, раз так, то мне, в принципе, без разницы, только я свой пистолет засуну как можно подальше и сигареты с зажигалкой буду носить под панамой, чтобы какому-нибудь малахольному бородачу не взбрело в голову сдуру замочить меня.
        - Не паясничай - Хасан строго следит за соблюдением всех правил, лично им введенных.
        Они вошли в аул и направились к небольшому зданию, напоминающему барак, с длинным коридором и расположенными налево и направо комнатами, в одной из которых предстояло теперь жить Феликсу. Занятия, сравнимые с курсом молодого бойца среднего спецназа, заняли всего лишь два дня. В ходе их основное внимание уделялось огневой подготовке и изучению плана аула Арталык и близлежащей местности. Феликс успешно справился с экзаменами, устроенными Валентином, и был включен в так называемый второй эшелон. Сама служба Феликса особо не обременяла. Его задачей на посту было наблюдение за небольшой улочкой, ведущей к главному дому. По большому счету, Феликсу предстояло пялиться на пустую улицу все восемь часов. И так ежедневно. Дни потянулись за днями, и сколько бы продолжалась такая тягомотина, не знал никто, если бы не трагический случай, который резко изменил ситуацию.
        Наутро, когда Феликс, как обычно, готовился заступить на пост, его внезапно вызвал к себе Валентин. У него уже находился Скок.
        - Так, сегодня график твоей службы меняется, - начал Валентин сразу после приветствия. - Ты знаешь о строящемся доме? Хасан решил произвести осмотр стройки. Поэтому Скок, ты и еще четверо бойцов, - он назвал имена, - будете его сопровождать. Я, естественно, руковожу вами.
        - Все понятно, начальник, прогуляем шефа как надо. Ну че? Пошлепали, Феликс? Ну, бля, и имя у тебя, как у Дзержинского, в натуре, - Скок похлопал бойца по плечу, и они вышли на разогретый солнцем двор.
        Группа охраны, назначенная Валентином, собралась возле закрытых ворот, ведущих в главный дом.
        Калитка отворилась, вышел Валентин и жестом подал команду всем подойти к нему.
        Вскоре из дома вышел Хасан в сопровождении трех телохранителей. Феликс видел их впервые и обратил на них особое внимание.
        Они были словно на одно лицо: одинаково лысые головы (что было заметно, несмотря на каракулевые шапки); одинаковые черные с проседью бороды и усы; цепкий и хищный взгляд безжалостных глаз под нависшими черными бровями. Внешне кавказцы были крепко сложены, ни намека на выступающие животы, в отличие от Хасана, у которого таковой вальяжно свисал с низко посаженных брюк. Волосатые руки сжимали короткоствольные автоматы, причем планка предохранителя, по крайней мере у одного из них, была переведена на автоматический огонь, это профессиональным взглядом зацепил Феликс. Да, ребята серьезные, поджарые, готовые немедленно действовать. Прав был Валентин: от них лучше держаться подальше, эти начнут мочить, не задумываясь.
        Хасан вяло поприветствовал группу охраны, наклонив голову, медленно двинулся вперед, окруженный плотным кольцом своих абреков-родственников, иногда переговариваясь с ними, но так, что услышать их было невозможно. Группа внешней охраны рассредоточилась согласно инструкциям Валентина и также двинулась вперед, создав внешнее кольцо вокруг Хасана.
        Строящийся дом находился сравнительно недалеко от аула, и путь к нему проходил через поселение рабов.
        В воображении Феликса это место ассоциировалось с чем-то наподобие концлагеря: колючая проволока, вышки по периметру, охранники с собаками, но все оказалось значительно проще. Поселение представляло собой два довольно длинных барака-казармы с очень маленькими окнами, такими, что даже ребенок не смог бы пролезть через них. Входной дверью служили ворота, закрывающиеся на засов извне. Сейчас, когда внутри никого не было, ворота были распахнуты, и Феликс увидел несколько рядов двухъярусных нар. Между казармами находилось небольшое помещение, которое могло служить как жильем для надзирателей, так и обычной кухней.
        Надо признать, место для дома Хасан выбрал более чем удачно. Строящийся дом по замыслу хозяина должен был вписаться в отвесную скалу и являться ее основанием, составной частью, поэтому строительство велось из камня, который добывался тут же.
        «Какой же это адский труд, - подумал Феликс, - каждый камень нужно выдолбить, перенести, а весит он немало, да установить правильно и все вручную, никаких подъемных или других вспомогательных механизмов».
        Когда группа с Хасаном подошла вплотную к площадке, навстречу выбежал человек, одетый во что-то похожее на форму, при нем была большая плеть, а на ремешке свисала дубинка.
        - Начальник охраны рабов, - шепнул Феликсу Валентин. - Скотина, каких еще поискать, сам бывший раб, пробился в начальство, теперь выслуживается как может, из кожи лезет.
        Феликс перевел взгляд на начальника рабов.
        Подбежав вплотную к кольцу внешней охраны, тот внезапно остановился, не делая никаких подвижек в сторону Хасана, - видно, знал дистанцию.
        Докладывал он быстро и четко, по заранее разработанному порядку, смотря на Хасана преданно-собачьим взглядом. Выслушав рапортующего, Хасан слегка кивнул головой, и тот поспешно, с бьющей по ногам дубинкой побежал обратно к стройке, откуда уже выходил другой человек. По тому, как спокойно он направлялся к Хасану, можно было предположить, что это и есть начальник строительства. Хасан направился ему навстречу. Валентин дал команду подчиненным оставаться на местах. Поравнявшись с начальником строительства, Хасан пожал ему руку, и они отправились в сторону строения.
        Внешняя охрана осталась как бы не у дел, и Феликс решил поговорить с Валентином.
        - Командир, мы можем поговорить? Или инструкцией это запрещено?
        - Говори.
        - Ты недавно сказал, что начальник местной охраны сам бывший раб. Что это значит?
        - Значит, что местная охрана набирается из бывших рабов, которые смогли проявить себя, доказали свою полную преданность хозяину и стремление быть лучшими из рабов. Представляешь, какое сочетание - лучший из рабов! Сюда доставляют рабочую силу со всего света, и все они люди разные: есть опустившиеся сознательно - алкоголики, начинающие наркоманы, погнавшиеся за своей дозой к черту на кулички, но последние, как правило, долго здесь не живут - работа их быстро изводит. Есть и такие, с которыми жизнь обошлась так же несправедливо, как с тобой, и те, кого заманили по «глупости». Доверчивые бедолаги, клюнувшие на обещания хорошо подзаработать.
        Хасан, чтобы держать всю эту толпу в повиновении, и ввел такой порядок. Кто проявит себя, того переводят в надзиратели, а чтобы удержаться на этой паскудной должности, эта шваль усердствует так, что даже эсэсовцы позавидовали бы. У них есть свои привилегии, значительно меньшие, чем, скажем, у тебя, но имеются.
        Живут они отдельно не только от основной массы, но и друг от друга.
        Они же могут забирать к себе для утехи женщин, которых здесь тоже достаточно, - пожелает она того или нет.
        Начальник их вообще ублюдок - никаких норм не признает, садист, одним словом. Кто-то после зоны притащил его, а на зоне, по слухам, «обиженным» он был, теперь вот отыгрывается на всех подряд за свое кукареканье на параше. И главное: если надзиратель в чем-то провинится, его тут же переводят обратно в рабы, и легко представить, какова будет его участь.
        Поэтому надзиратели за свои места держатся так, как не держится за соломинку утопающий. Вся эта система да нечеловеческие условия быстро превращают людей в скотов.
        - Понятно, - Феликс закурил. - Ну а кто же все-таки строит все это, не бедолаги же, я не в смысле рабочей силы, но должен же быть архитектор, прораб или мастер какой. Ведь сам Хасан с рабами ничего путного создать не смогут.
        - Непосредственно строительством руководит наемная бригада отличных спецов из Турции.
        - А к чему этот визит? Хасан же мог запросто вызвать или пригласить нужных людей к себе, или ему просто прогуляться захотелось?
        - Нет, это не простая прогулка. Хасан во всем привык быть хозяином. Поэтому периодически он вмешивается в дела строительства, хотя сам в этом ни черта не смыслит, но дает понять, что он главный везде и всегда. Простым осмотром дело не кончится, и ты еще немало интересного сегодня увидишь.
        Пока они разговаривали, вдали послышался шум приближающейся толпы. Феликс вопрошающе посмотрел на Валентина - что бы это значило?
        - Потерпи, сейчас сам все увидишь, - вполголоса сообщил командир. Когда толпа, подгоняемая надзирателями, подошла близко, Валентин приказал внешней охране рассредоточиться и приготовиться. Подошедших быстро построили в три шеренги, и вперед вышел Хасан.
        Внешняя охрана также выстроилась в шеренгу - напротив рабов. Феликсу досталось место почти рядом с Хасаном, вернее, вплотную с одним из его телохранителей.
        - Ти-и-ихо! Всем молчать и слушать хозяина, - во всю глотку заорал старший надзиратель.
        Хасан махнул рукой, и наступила гробовая тишина.
        - Все, кто стоит передо мной, признаете ли вы, что я выше вас?
        - Да! - хором, по указке надзирателя прокричала толпа.
        - Признаете ли вы, что волею судьбы принадлежите мне душой и телом?
        - Да!
        - Признаете ли вы, что труд ваш священен, ибо он служит мне, вашему повелителю?
        - Да!
        - Кто ваш хозяин?
        - Хасан!
        Распаляясь все больше, Хасан продолжал:
        - Кому вы обязаны жизнью?
        - Хасану!
        - Кто превыше всего?
        - Хасан!
        Феликс слушал эти бредовые вопросы и заученные однозначные ответы, внимательно разглядывая лица невольников. Он переводил взгляд с лица на лицо, и все они были похожи - в них не было жизни. Пройдя взглядом первую шеренгу, он попытался рассмотреть тех, кого мог увидеть во второй, и вдруг… Да, так и есть - из середины шеренги на него смотрели знакомые глаза. Изменившееся и равнодушное лицо, но глаза, полные жизни, - глаза Крота. Витек, пронеслось в голове, ну, слава богу, ты здесь. Казалось, Феликс сам готов был орать вместе с толпой, он был счастлив вновь увидеть своего верного друга.
        Между тем вопли прекратились, и Феликс даже не заметил, как Хасан перешел на философскую тему:
        - …И потому все, что вы делаете, вы делаете для себя. Труд превратил обезьяну в человека, и только полноценный труд гарантирует вам жизнь.
        Строительство должно вестись еще более интенсивно. Теперь каждому будет установлена норма. Женщины переводятся в разряд поощрительных призов. Только тот, кто выполнит норму, получит право обладать женщиной. Вашу половую анархию я прекращаю - женщин отселить в палатки и привлекать к работам только единой группой под руководством той, кого я назначу старшей.
        Тем же, кто будет саботировать строительство, симулировать болезни, ушибы и прочее - я просто не советую этого делать. Лучшее лекарство - кнут, и лечить «больных» будут под моим непосредственным контролем до полного выздоровления. Питание тем, кто выполняет норму, увеличить за счет тех, кто эту норму не выполнит. Любое недовольство будет жестоко караться. Сегодня я никого не наказываю, и это необычно, но у меня хорошее настроение, и я не хочу его портить перед обедом.
        И тут произошло то, что резко обострило ситуацию.
        Из первой шеренги вдруг выскочил какой-то невольник с куском трубы, невообразимым образом оказавшимся у него в руке, и закричал:
        - У-у, крыса ты паскудная! - он бросился в сторону Хасана. Их разделяло чуть больше двадцати метров. Все произошло так неожиданно, что все замерли. Даже сам Хасан со своей непосредственной охраной как будто оцепенели. А человек приближался. И хотя все происходило в считанные секунды, Феликс молниеносно просчитал ситуацию: бездействие бородачей объяснимо - так случается довольно часто, когда события происходят внезапно и даже бывалые бойцы вдруг превращаются в истуканов. Выходка раба в такой форме была настолько неожиданной, что вызвала у всех настоящий шок. У всех, кроме Феликса. Он уже знал, что делать. Убить Хасана этому бедолаге не удастся, в лучшем случае он нанесет ему небольшое увечье и сделает того более осторожным, а у Феликса, вступи он сейчас в схватку, появляется шанс стать близким Хасану человеком. Шанс, который грех упустить. И он начал действовать.
        Феликс рванулся навстречу рабу, нанес короткий удар ногой в область солнечного сплетения и вырубил нападающего.
        Его переломившееся тело по инерции пролетело метра два и рухнуло почти у самых ног неподвижного Хасана. По толпе пробежал гул, один из бородачей дал длинную автоматную очередь поверх голов стоящих невольников.
        - Лежать, всем лежать! - заорал старший надсмотрщик, бледный как мел. Толпа бросилась на землю, машинально заложив руки за голову, хотя такой команды никто не давал. Бородачи направили стволы своих автоматов в разные стороны, включая и внешнюю охрану.
        - Оружие не доставать, стоять смирно, - предупредил Валентин подчиненных.
        Хасан подошел к Феликсу, пристально посмотрел ему в глаза и произнес:
        - Ты спас мне жизнь. Никогда этого не забуду. - И, не обращая никакого внимания на лежащего человека, лежащую толпу, стоящих по стойке «смирно» охранников, резко повернулся и пошел в сторону аула. За ним бросились двое его бородачей-родственников, третий обратился к старшему надсмотрщику и, указав на лежащего, ломаным русским языком приказал:
        - Этого лычно пиритащишь в погреб!
        Надсмотрщик быстро закивал головой:
        - Все сделаю, все, как прикажете!
        Толпа продолжала лежать на земле, Валентин после ухода Хасана принял командование на себя:
        - Всем встать и бегом в казармы! Всех закрыть. Тебе, - обратился он к старшему охраннику, - выполнять приказ, охране за мной - бегом марш!..
        Когда было далеко за полночь, в комнату охраны ввалился сильно пьяный Валентин. Своим шумным появлением он сразу разбудил Феликса.
        Пройдя нетвердой походкой через всю комнату, начальник упал на стул, и только близость подоконника спасла его от того, чтобы не свалиться вместе со стулом.
        Он молча смотрел на Феликса мутными глазами.
        - Тебе что, делать нечего, Валентин? Шарахаешься по ночам, ни себе, ни людям не даешь отдохнуть.
        - Ты почему не добил того парня, почему оставил в живых? Отвечай, когда спрашиваю, - процедил Валентин.
        - Я не понимаю тебя, если ты хочешь нормально поговорить, то говори яснее, а если и дальше будешь «наезжать», то лучше проспись, а потом поговорим.
        - Ты мне, сучок, не указывай: когда, где и что говорить, понял? Ты никто, простой сторожевой пес и молчи, когда говорю я.
        - Послушай, командир, а сам-то ты кто? Чем ты лучше меня? Что ходишь все вокруг да около, вынюхиваешь, высматриваешь, ловишь на слове? Для чего? Чтобы потом шепнуть на ушко своему повелителю?
        - Ну ты и сука, - побагровел Валентин. - Да кто тебя, дезертира, пригрел, пожалел, на должность посадил, а? Кто тебя из дерьма вытащил? Гнил бы без меня сейчас на каменоломне, мудак.
        - Все, командир, иди к себе, поговорим позже.
        Валентин встал со стула:
        - Почувствовал покровительство Хасана? Ну-ну, давай. Из тебя бо-ольшая скотина получится. - И он, стараясь идти ровнее, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
        После этого визита Феликс, присев на подоконник, закурил. Что произошло с Валентином? Он никогда прежде не видел его таким. Ведь Феликс, по сути, спас репутацию всей охраны и его, Валентина, в первую очередь. Что же так обозлило его?
        Может, ревность? Феликс оказался лучше всех остальных и возможна рокировка? Вдруг Хасану придет в голову заменить Валентина на него? Командир был сильно навеселе, но, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
        Наступивший день был для Феликса выходным. Но распорядок был нарушен уже рано утром - пришел посыльный от Хасана и передал, что хозяин ждет его через полчаса у себя в кабинете. Наскоро позавтракав и приведя себя в порядок, Феликс отправился в сопровождении посыльного в главный дом. И вновь, как и в первый раз, в душу его вкралась тревога: все-таки умеет эта сволочь каким-то образом действовать на окружающих. Хасан встретил Феликса приветливо, однако из-за стола не вышел, только привстал и жестом пригласил его присесть. Боковые двери были слегка приоткрыты, как тогда, хотя Феликс уже не стоял перед Хасаном и беседа обещала быть мирной, в отличие от той, когда решалась его судьба.
        Начал Хасан безо всякого вступления:
        - Я никогда не ошибаюсь в людях. Я благодарен тебе за твой поступок, и если я никогда и никому не прощаю обид, то и услуг также не забываю никогда. Поэтому я решил назначить тебя главным надзирателем над рабами. Властью тебя наделяю неограниченной, с этим скотом ты волен поступать по своему усмотрению, лишь бы был порядок и соблюдался график строительства. Я поручаю тебе провести расследование случая с покушением. Эта тварь, которая посягнула на меня, сейчас проводит время в камере пыток. Выбей из него все. Но выбей так, чтобы он остался жить. Он нужен мне живой для показательного наказания.
        Вот, пожалуй, и все на сегодня. Да, Валентин с этого дня не является твоим прямым начальником, вы теперь на одной ступени служебной лестницы, поэтому тебе полагается жалованье - хорошим служащим, я считаю, надо платить. 1000 долларов на всем готовом; жить ты тоже перейдешь в более цивилизованное место. Общаться со мной ты сможешь теперь напрямую по радиотелефону, который тебе передадут сразу, как только ты выйдешь отсюда. В случае острой необходимости тебе будет достаточно связаться со мной, чтобы обо всем договориться. А сейчас за работу. Займись тем, и… Спасибо тебе, Феликс!
        - Только один вопрос: как мне называть вас?
        - Просто Хасан.
        - Все понял и с вашего разрешения удаляюсь.
        Хасан кивком головы проводил его.
        В приемной Феликс столкнулся с Валентином, который был чернее тучи.
        Они поздоровались, причем Феликс почувствовал, что Валентин делает это с явной неохотой.
        - Мне приказано передать вам телефон и показать новое место жительства.
        - Валентин, мы что, на «вы»?
        - Да!
        - И давно?
        - Со вчерашнего дня.
        - Послушай, то ты нес какой-то пьяный бред, то ведешь себя так, будто у нас назначена дуэль.
        - Дуэль у нас не назначена, но прошу с сегодняшнего дня обращаться ко мне на «вы», а лучше вообще не обращаться, ведь теперь, как я понимаю, вы фигура самостоятельная и под моим началом не состоите. Так что особых поводов для личного общения у нас, надеюсь, не будет. По крайней мере, я не хочу этого.
        - Да что с тобой? Крыша, что ли, после пьянки поехала?
        - Так, хватит пустых разговоров - перейдем к делу. У вас не так много времени для выполнения работы. Вот аппарат, - он передал Феликсу радиотелефон, - работает в радиусе до двух километров, связаться с хозяином можете, не удаляясь на большее расстояние. А вот дом, - Валентин указал на третье от хасановского здание, - где для вас отведена правая половина первого этажа. К сожалению, в левой проживаю я, но надеюсь, работа увлечет вас, и наши встречи будут предельно редкими.
        Он бросил ключи Феликсу и, не оборачиваясь, пошел скорым шагом к дому Хасана.
        Новое жилище Феликса было просто шикарным: гостиная с мягкой мебелью, баром-холодильником, большой видеодвойкой, музыкальным центром, мощным кондиционером. Все это утопало в разноцветных азиатских коврах, которые были везде, где только возможно, кроме разве что потолка, который сам по себе являлся вершиной искусства резьбы по дереву, - такого великолепия Феликс нигде и никогда еще не видел.
        Спальня была уютной, с широкой кроватью. Не квартира, а номер люкс в приличном отеле. Но более всего порадовала ванная комната с горячей водой. Наконец-то Феликс смог принять контрастный душ, который так любил. Стоя под струями то горячей, то холодной воды, он расслабился и спокойно выстраивал план своего поведения в ходе допроса.
        Как ни крути, но придется, видимо, причинять этому беззащитному человеку боль.
        Лишь бы не переусердствовать. И хотя бедолаге в любом случае не жить, но брать грех на душу не хотелось, тем более на этот счет Хасан предупредил особо.
        С тяжелым чувством Феликс вошел в погреб, где его встретил тот самый бородач, который совсем недавно освобождал его от пут в той злосчастной камере, в которую ему вновь пришлось войти, но уже в качестве инквизитора.
        Бородач включил свет и, прикрыв дверь, оставил Феликса наедине с обитателями камеры. Их было двое: тот, с кем он непосредственно должен был «работать», и бывший старший надзиратель, о котором с таким презрением отзывался Валентин. Первый был закован так же, как некогда сам Феликс - практически прибит к стене. Голова его была склонена к груди, и казалось, он спал, по крайней мере, на появление в камере постороннего и включенный свет заключенный никак не реагировал. Второй был просто закреплен короткой цепью за правую руку к стене.
        Как только включился свет и глаза немного к нему привыкли, сразу же заговорил надзиратель:
        - Я не знаю, кто вы, начальник, но я ни в чем не виноват. За что Хасан поступил со мной так жестоко? Я же служил ему, как верный пес, клянусь, вернее меня у него слуг еще не было. За что меня сюда? Я не могу здесь больше, освободите меня - я докажу, я оправдаю, я сделаю все, что мне прикажут - сам на куски порву этого ублюдка, на части живого порежу и сожру на глазах у всех. Отдайте мне его, и я докажу Хасану, что не виноват, матерью клянусь, я и подумать не мог, что у этой скотины в голове, знал бы - забил бы лично до смерти.
        Голос надзирателя прерывался всхлипываниями, обещая вскоре перейти в рыдания, поэтому Феликс хлестко ударил его по лицу.
        - Заткнись, козел, с тобой разговор еще впереди, и если ты, мразь, еще выплюнешь хоть слово, я закрою твой хавальник навсегда, понял меня?
        Надзиратель закивал головой, удар, видно, привел его в себя.
        - Теперь ты. - Феликс повернулся к виновнику происшествия.
        Последний никак внешне не воспринимал происходящее. Феликс подошел к нему, присел на корточки, рукой приподнял подбородок заключенного - взглянул в его лицо. Закатившиеся глаза, открытый рот вызывали тревогу.
        Неужели умер? Но слегка пробивающееся дыхание убедило в обратном.
        Он был жив, просто находился в забытьи. Да. Видно - пережали. Еще немного, и точно отдаст концы. Феликс принялся освобождать пленника, но прикован он был настолько профессионально, что пришлось звать бородача, который в считанные минуты снял оковы. Тело жертвы мешком повалилось на земляной пол.
        Феликс приподнял пленника, усадил, прислонив к стене, попросил бородача принести воды и наконец привел бедолагу в чувство. Тот смотрел на Феликса непонимающим взглядом, видно, мысли еще были далеко, и разговаривать с ним было пока рановато, пусть оклемается немного.
        Феликс обратился к надзирателю:
        - Как его зовут?
        - Кошак.
        - Я не про погоняло, как его фамилия и имя?
        - Фамилия - Кошанский, отсюда и погоняло, зовут то ли Петр, то ли Федор - точно не знаю, у нас больше по кликухам.
        - Как он вел себя за все время пребывания здесь?
        - Освободи, начальник, в натуре, не могу больше.
        - Отвечай!
        - А хрен его знает, их же почти сотня, за каждым не усмотришь, вел себя как все, пахал нормально, особо не дергался, хотя и скулил иногда, да они все скулят, когда прижмешь их.
        - И часто ты их прижимал?
        - По необходимости.
        - Короче, беспредельничал. Тебя зачем туда поставили? Порядок соблюдать и обеспечивать работу. А ты? Ты поставил себя выше всех. Почувствовал себя хозяином и вытворял все, что тебе заблагорассудится? Вот и результат. И нападение на Хасана - это и твоих рук дело - ты же, скот, довел этого Кошака до такого безрассудства, а может, ты специально все делал? А что? Сговорился с надзирателями, вместе тщательно подготовили нападение, используя этого недоумка. Удайся твой план, ты мог бы и мятеж поднять, направив толпу на пули? Никакая охрана не выдержала бы такого натиска живой волны. Вот цель и достигнута. Ты свергаешь Хасана, встаешь на его место и правишь. А? Как тебе такой расклад?
        Надзиратель моргал глазами, пораженный таким поворотом событий.
        - Да вы что, начальник? Мне такое и присниться-то не могло. Я хозяину всем обязан, да я за него и в огонь, и в воду, - он чуть не задохнулся от нахлынувших чувств, а может быть, и от осознания нависшей над его жизнью реальной угрозы.
        - Смотрю, у нас опять гости? - раздалось внезапно от стены. Феликс повернулся и подошел к Кошанскому:
        - Что, очухался?
        - А ты, начальник, особо не радуйся. В чем признался, в том признался, добавить мне нечего, хоть на дыбу определяй. Так что можешь двигать, как пришел, и эту вонючку с собой прихвати, - он кивнул на надзирателя, - слишком уж он дебильный, ваш подсадняк. Ему колоть меня надо, а он в истерике бьется, Хасана все какого-то просит. Осточертел за ночь. Тут самому хоть волком вой, так еще эта ментовская падла все нервы извела.
        - Я что-то не пойму тебя, дружок, ты под дурачка закосить решил? Брось это сразу, а то ведь я тебя лечить начну, и тебе это не понравится.
        - Ты че, никогда не видел, как косят? Да ты у них никак стажер. В таком случае никакого базара вообще не будет…
        Договорить Кошанский не успел - Феликс несильно, но болезненно ткнул его пальцами под ребра.
        Надо сказать, Феликс был обескуражен: он ожидал всего - и бессильной ярости, и полного безразличия, и попытки оправдаться, но такого разговора не ожидал никак.
        - Знаешь, не нравится мне твое поведение. Давай-ка для начала я поучу тебя хорошим манерам. - Феликс ударил ногой в голову пленника, разбив ему бровь.
        Кровь хлынула ручьем. Прикрыв лицо рукой, Кошанский зло бросил:
        - Беспредельничаешь, начальник? Тебе что, моей признанки мало? Хоть распни меня - ничего больше не скажу.
        Тут голос подал надзиратель:
        - Вот так всю ночь и долбит, что замочил какую-то бабу, а мужика не трогал, и кто его грохнул, не знает и знать не хочет. Может, умом тронулся?
        - Какая баба, какой мужик? Вы что мне тут оба гоните?
        - Вот и я чувствую, пургу гонит, а понять ничего не пойму.
        - Умом, говоришь, тронулся?
        Ситуация складывалась непонятная.
        - Значит, мужика ты не трогал, а бабу завалил? - подыграл Кошанскому Феликс.
        - Точно.
        - И когда это было?
        - Да в протоколе все записано, все чистосердечно - и когда, и как я ее, родимую, и за что - самое главное. Ревность проклятая, не в своем уме был, да и пьяный.
        - Ну, а Хасана?
        - Какого Хасана?
        - Ты представляешь, где находишься?
        - Ну знамо где - в СИЗО. Где же мне еще быть?
        - Послушай, ублюдок, ты перестанешь, наконец, паясничать, я же тебя калекой на всю жизнь сделаю.
        - Да че ты хочешь-то, в натуре, другой признанки, что ли? Другой не будет, бабу свою…
        - На хера мне твоя история с бабой, мужиком и всем остальным? - Феликс вышел из себя, но, пытаясь сдерживаться, продолжал: - Ты, Кошанский Федор, Петр или Иван, - мне до лампочки, как тебя на самом деле, - внимательно слушай меня и шевели извилинами. Вчера ты по своей воле или по чьему-то наущению, - Феликс говорил медленно, вкрадчиво, - бросился на своего хозяина - Хасана с трубой, пытаясь его убить? Это ты помнишь, сука?
        Кошанский в изумлении смотрел на Феликса:
        - Какой Хасан? Какая стройка? Чего вы хотите от меня? Бабу свою я грохнул, за блядство ее. А вы какого-то Хасана на меня вешаете, я этих хасанов и мамедов с армии не встречал, да и свидетель у меня есть - все тот же Колька-сосед - он видел, как моя блядь с тем козлом трахалась, он же мне и сказал об этом. И не тронул я его потому, что, когда я за Катьку взялся, слинял он, а уж кто ему башку в коридоре подрезал, тут я совсем пас: я после нее еще пузырь высосал, ну и все - ушел в отключку. Очухался только у вас в ментовке, где сразу во всем признался и больше ничего на себя не возьму, а если бить будете, то так на суде и заявлю, и адвокату скажу, как на меня чей-то глушняк вешали.
        Феликс все понял. Он посмотрел на Кошанского с чувством сожаления и облегчения одновременно.
        Довели мужика - сорвался. Допрашивать его дальше никакого смысла не было - Кошанский твердил одно, повторяя глубоко засевший в его памяти наиболее яркий эпизод, в котором он и продолжает жить, а все происходящее с ним сейчас прочно связывается в его больной голове только с тем происшествием и ни с чем более. Это и к лучшему для самого Феликса - он практически освобождается от продолжения допроса. Кошанский же так и погибнет в своей горячке, не испытав, по крайней мере, ужаса мучительного ожидания собственной казни.
        Феликс вышел в коридор, где на своем посту находился бессменный бородач:
        - Надзирателю перецепи руки, пусть повисит на левой. Раба не трогай, хотя нет - зацепи его за ногу, а то еще бросится на бывшего начальника и дело кончится плохо, так что от греха прикуй его подальше, но умело, чтобы не пострадал. Хасану они нужны живые, - приказал Феликс.
        Выйдя во двор, он достал трубку радиотелефона, нажал всего одну клавишу и тут же услышал немного измененный голос Хасана:
        - Слушаю тебя, Феликс.
        - Я провел работу в камере и считаю необходимым подробно обо всем доложить вам лично.
        - Хорошо, через сорок минут я жду тебя в кабинете. У тебя есть что-то еще?
        - Нет.
        - Тогда в назначенное время жду, и, надеюсь, ты понимаешь, что эта тема только для нас с тобой? - Хасан отключил связь.
        Феликс пошел домой. Квартира встретила его приятной прохладой и уютом. Он расслабился в кресле, посидел немного, закрыв глаза и подставив лицо под струю охлажденного кондиционером воздуха. Но время было ограничено. Приняв душ и переодевшись, пришлось идти на встречу.
        Уже с первых слов доклада Феликс понял, что Хасан знает все. Поэтому, не вникая в подробности, кратко изложил суть допроса. Он подчеркнул, что покушавшийся лишился рассудка и, скорее всего, еще до попытки покушения. Но уточнить: действовал он один или кто-то подтолкнул его к этому, следует. И разобраться Феликс сможет только тогда, когда непосредственно приступит к своим новым обязанностям главного надзирателя. Тогда он будет среди толпы и получит информацию наверняка.
        Хасан немного помолчал, как бы собираясь с мыслями.
        - Я все слышал, Феликс, все, о чем вы разговаривали в камере, и работа твоя мне понравилась, чувствовался напор и желание добиться как можно большего результата - это похвально. Но не подумай, что я тебе не доверяю. Нет. Мне важнее то, о чем говорили заключенные, на основании их ответов я делал свои выводы, и насколько они совпадают с твоими, мы сейчас и выясним.
        Когда ты нарисовал картину захвата власти надзирателем, по его реакции на твою импровизацию я убедился, что правильно сделал, назначив тебя главным надзирателем, а не человека из толпы, как практиковалось раньше. Я согласен с тобой, что этот надзиратель не смог бы поднять мятеж, не тот он человек, но если появится такой человек, то будет очень и очень плохо.
        Согласен и с тем, что нападавший на меня, кажется, ты назвал его Кошанским, действительно лишился разума, его поступок - это самоубийство. Проще было повеситься, избежав неизбежного и мучительного дознания. Ты прав - работать с ним дальше бесполезно. Участь его решена - в воскресенье он умрет, умрет на виду у всех. Это будет публичная казнь. Твое мнение?
        - Насчет казни - не знаю, - ответил, задумавшись, Феликс. - Не вызовет ли у толпы эта публичная казнь негативных проявлений?
        - Ты еще новичок, поэтому так рассуждаешь. Это вызовет страх, ужас, каждый будет думать о том, что и сам может оказаться в положении смертника, посягни он на хозяина. И никаких других чувств, кроме страха, у них не возникнет, это уже проверено неоднократно.
        - Вы опытнее меня и мудрее, видимо, это действительно так.
        - Именно так и никак иначе. Ну ладно, с этим Кошанским все, теперь о Быке, что ты предлагаешь в отношении Быка? Это я о надзирателе.
        - Я думаю: не нарушать сложившуюся традицию и отправить его в общество рабов, как это делалось раньше.
        - То есть ты предлагаешь кинуть его обратно в рабы? Но это же смерть для него, и здесь уже ты выступаешь палачом - готов ли ты стать им?
        - Я не собираюсь его казнить, но вина его очевидна, так что по грехам и кара.
        - А ты безжалостен, Феликс!
        - К врагам - да. И потом посмотрим, как действует принцип: выживает сильнейший.
        - Ты мне нравишься все больше и больше - хорошо, я согласен с твоим предложением, и Бык теперь простой раб, посмотрим - надолго ли?
        - Я еще хотел сказать, - Феликс решал главный вопрос. - Если вы доверяете мне полномочия главного надзирателя, то позвольте и штат подобрать по своему усмотрению.
        - Хорошо, я согласен с тобой, завтра же приступай, но запомни - ты лично несешь ответственность за порядок в этом бедламе.
        На этом они и порешили. Хасан остался в кабинете, а Феликс отправился на поселение - рабы до сих пор находились в бараках, на работу с момента покушения никого не выводили. Отдав распоряжения бездействовавшей охране, Феликс на завтра назначил общее построение и отправился домой.
        Чем дольше Феликс находился в этом богом забытом ауле, тем больше он думал о цели своего задания. Устранить Хасана - это понятно, и здесь вопросов не возникало. Феликс не мог понять общий замысел своего командования. Ну хорошо, уберут они Хасана, но на смену ему придет другой, и делать расчет на то, что другой окажется слабее и возможна вербовка - слишком уж примитивно, а Зотов - далеко не простак, чтобы на этом строить планы. Тогда где же смысл операции?
        Когда наутро Феликс подошел к месту построения, его приказание было выполнено - невольники стояли в три относительно стройные шеренги.
        - Смирно! - кто-то подал команду при его появлении.
        - Можете расслабиться. Надзиратели, на десять шагов в линию стройся!
        Надзиратели почти одновременно вышли из общего строя и предстали перед Феликсом.
        Тот медленно начал обходить строй, вглядываясь в лицо каждого.
        - Ты, - указал Феликс на пятого по счету, - представься.
        - Надзиратель Дудиков, или Додик, как называл Бык.
        - О Быке забудь, о Додике тоже. Это касается всех, мне не нужны ваши скотские клички, только фамилии и имена, ясно? - обратился Феликс ко всем стоящим.
        - Так точно, господин начальник, - хором ответили ему в основном надзиратели.
        - Сколько человек под твоим надзором, Дудиков?
        - Двадцать два рыла.
        - Я тебя о людях спрашиваю, а не о свиньях.
        - Извините, двадцать два человека.
        - Твоя задача?
        - Днем слежу, чтобы работали, даю команду на перерыв, на окончание работы согласно общей команде, вечером слежу, чтобы порядок блюли.
        - Ну а если - беспорядок?
        - По хлебалу, у нас не забалуешь.
        - А если в ответ тебе по хлебалу?
        - Да вы что, господин начальник? Так я ж его тогда по ребрышкам разберу!
        - И часто происходят случаи неповиновения?
        - Нет, если только огрызнется кто, а так в основном молчат.
        - Значит, все же проявляют неудовольствие? Проверяли почему?
        - Чего проверяли? - не понял надзиратель.
        - Чем люди недовольны?
        - Да на хера? Вот дубинатором по хребту, чтобы пасть держал закрытой!
        - Понятно. Вы все действуете по той же методе? - спросил Феликс остальных охранников.
        - Так точно. Это инструкции Быка.
        - Понятно. Ну а вечером люди отдыхают?
        - Это кто заслужил: кто отпахал норму и вел себя прилично, тот отдыхает.
        - Ну а кто не смог выполнить норму по каким-либо причинам?
        - Тем профилактику устраиваем.
        - В чем заключается профилактика?
        По ряду надзирателей прошелся смешок.
        - Не слышу ответа.
        - У нас, господин начальник, фантазия богатая…
        - Значит, не даете людям продохнуть ни днем, ни ночью. Женщин-то, наверное, всех к себе прибрали?
        Строй молчал.
        - И знаете, как это называется? Это называется вредительством, да-да, самым настоящим вредительством. Вы лишаете людей полноценного отдыха после тяжелой работы, и они, как следствие, не могут работать с полной отдачей. Вы понимаете, что делаете? Это не они, - Феликс кивнул на строй невольников, - это вы срываете график строительства, это по вашей вине произошел случай с нападением на Хозяина, и вы все персонально ответите мне за ваш беспредел.
        Гул смущения прошел по рядам.
        - С этого дня, - продолжал Феликс, - каждому из надзирателей запрещаю хоть пальцем тронуть кого-нибудь из ваших подопечных. О замеченных нарушениях докладывать мне. Принимать решение буду я один, ясно?
        - Так точно, господин начальник, - без особого энтузиазма ответил строй надзирателей.
        Теперь Феликсу необходимо было встретиться с Кротом, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, оценить обстановку и вместе принять решение, как действовать дальше. Ведь при том, что Феликсу удалось почти вплотную приблизиться к Хасану, войти к тому в доверие, он еще оставался на той дистанции от объекта, которая не позволяла успешно завершить операцию. Поэтому необходим был совет друга. Возможно, и у самого Виктора имелись собственные планы. Да и подозрениями насчет Валентина надо было поделиться. Встречу Феликс решил организовать просто. На виду у всех, воспользовавшись полномочиями, самому набрать штат охраны. Поэтому он просто вызвал к себе на беседу трех человек, в числе которых был и Крот.
        Феликс коротко, насколько это было возможно, пересказал другу все, что с ним произошло от момента внедрения до последнего разговора с Хасаном.
        - Как видишь, достать Хасана напрямую я не могу. Хитер черт и коварен. Все время держит тебя на расстоянии, не позволяющем что-либо предпринять. В дом заходишь - оружие отбирают, в кабинете тоже не достанешь, уже просчитывал. Посоветуй, что делать, нельзя больше тянуть.
        - Ну а во время сопровождения?
        - Бесполезно, бородачи держат всю внешнюю охрану под прицелом.
        - Ничего, Феликс, теперь мы вместе - найдем способ. Ну все, мне пора, чертовски рад был тебя видеть.
        - Взаимно, Витя. До понедельника. И еще позаботься о Быке, его сегодня переведут в рабы. Не думаю, что ему стоит жить.
        Наступило воскресенье - обычный день - солнечный и жаркий. С раннего утра чувствовалась атмосфера неестественного для этих мест оживления. Обычно тихий и малолюдный аул гудел, как растревоженный улей. Со всех сторон к плато над пропастью на северной окраине тянулись многочисленные семейства местных жителей. Довольно стройной колонной подтягивались из своего поселения невольники, сопровождаемые надзирателями. Это движение предвещало необычное и, судя по выражению большинства лиц, мрачное зрелище. Люди стекались на казнь.
        Плато постепенно заполнилось. Местные жители и невольники встали по разные стороны.
        Все были в ожидании неминуемой развязки нашумевшего события.
        Наконец появилась сначала внешняя охрана, затем и сам Хасан в кольце неизменных телохранителей. Следом, держа приговоренного за руки, следовали крепкие бритоголовые бородачи, одним из которых был постоянный страж погреба.
        Наступила гробовая тишина, лишь приглушенные пылью шаги обозначали движение. Группа главных действующих лиц вышла на середину плато. Приговоренного подвели к самому обрыву, продолжая крепко держать. Хасан молча обвел суровым взглядом всех стоящих и начал свою речь:
        - Люди! Вы собрались здесь, чтобы увидеть, как Аллах карает тех, кто поднимает руку на своего хозяина. Преступлению негодяя нет оправдания. Судьбою и волею всевышнего ему была уготовлена участь раба, потому что всей своей прежней жизнью он иного не заслужил. Беглый убийца, он был скрыт от правосудия, ему обеспечили условия, которых он достоин, но главное - ему сохранили жизнь и вместе с жизнью дали право работать, чтобы трудом своим заслужить более достойное положение в нашем сообществе. Ибо никому не закрыт путь продвижения наверх через добросовестный самоотверженный труд. И чем же ответил этот мерзавец? Он пытался убить своего спасителя. Так что же он заслуживает после этого? Я к вам обращаюсь, люди!
        Присутствующие молчали.
        - Ничего, кроме смерти, и он умрет у вас на глазах - такова воля Аллаха и моя воля!
        В это время Хасану поднесли длинную трость. Бородачи заломили руки несчастного назад, сцепили наручниками и, надев на голову черный мешок, отошли от него. Хасан вплотную подошел к жертве и со словами: «Аллах лишил тебя рассудка, я лишаю тебя жизни», длинной тростью столкнул приговоренного в пропасть. Истошный вопль, прерываемый глухими ударами тела о скалу, пронесся над ущельем, повторяясь уходящим далеко в горы эхом, и через некоторое время стих навсегда.
        Феликс незаметно выбрался из толпы и поспешил к себе на квартиру. Злость, неописуемое желание что-либо предпринимать и одновременно ясное осознание, что ничего предпринять нельзя, душили его.
        В этот день он так и остался дома, чтобы на следующее утро, приведя себя в порядок, продолжить исполнение своих прямых обязанностей. Придя в точно назначенное им время и приняв рапорт, Феликс выбрал из числа невольников троих, включая Виктора, и приказал им остаться на месте для проведения собеседования. Остальных распорядился развести по рабочим местам. Когда рабы, разделившись на два потока, покинули территорию поселения, Феликс уединился с Кротом.
        - Привет, рад тебя видеть.
        - Здравствуй, здравствуй. Как тебе казнь?
        - Я готов был порвать этого ублюдка Хасана. Но хочу спросить о другом: мне непонятно, если Хасан не простая фигура в наркомафии и здесь находится одно из гнездышек этих орлов, то почему не видно, как проходят грузы, а они должны проходить, но ничего подобного я не замечал.
        - Здесь ты ошибаешься. Почему ты решил, что товар должен идти непосредственно через аул? Нет, Феликс, не обязательно. Грузы наверняка идут где-то рядом, по горным недоступным тропам. А Хасан держит весь этот процесс под своим контролем, и, естественно, к нему стекается вся денежная масса за реализованный товар. А вот транзитная база обязательно должна быть, и, скорее всего, она в Барбаке.
        Мне один «долгожитель» рассказывал, что два года назад рабы в Барбаке строили подземные сооружения - то ли винные погреба, то ли склады. По-моему, через эти хранилища и проходят грузы дальше на север, в глубь страны. Но что-то в своей тактике они решили изменить. Этот строящийся дом-крепость, для чего он Хасану? С подземными ходами, бункерами, в труднодоступном месте? Скорее всего, здесь и закладывается главная транзитная база, потому и возводят эдакую неприступную цитадель.
        - Хорошо, а почему они сейчас решили перенести базу под самый нос Хасана? Для чего ему, человеку чрезвычайно осторожному, так подставляться?
        - А почему ты решил, что он подставляется? Что ему грозит? Хасан под солидной защитой, это и козе понятно, а сейчас они настолько укрепили свои позиции в верхних эшелонах власти, что дальнейшую конспирацию считают излишней. Не нам над этим голову ломать. Ты что-то хотел мне про ваши отношения с Валентином рассказать?
        Феликс описал диалоги с Валентином. Крот задумался.
        - Ну что тебе ответить? - помолчав, заговорил Виктор. - Самое скверное то, что мы не можем его просчитать, потому что вынуждены пользоваться только той информацией, которую сбрасывает сам Валентин. И полностью достоверной, согласись, признать ее не можем. Вариантов, кем он может быть на самом деле, - предостаточно. А нам главное узнать только одно: друг он или враг. И вот здесь получается, что он может быть как тем, так и другим. Давай проанализируем два варианта.
        Первый: Валентин - сотрудник спецслужбы. В этом случае, как постоянно действующий агент, он может знать, что будет проводиться акция по устранению Хасана, возможно, для того, чтобы расчистить поле деятельности для самого Валентина. Кто именно будет выполнять задание по ликвидации, он не знает. Просто прибудут люди, сделают свое дело и уйдут.
        - Тогда почему нам не сообщили перед заданием, что рядом будет действовать свой человек?
        - А для чего? Наша задача проста: внедриться, устранить объект и тихо уйти. Все! Задача локальная. У него же задание может носить стратегический характер, и пересекать нас сочли ненужным. Как говорится - каждому свое. Но он, как профессионал, может попытаться сам вычислить тех, на кого возложена миссия устранения. Этим можно объяснить поведение Валентина по отношению к тебе. Полностью раскрыться он не может, даже если возникнет необходимость, права такого у него нет. Как и полной уверенности в том, что именно ты и есть один из ликвидаторов. Отсюда эта двойственность. Ни он, ни ты не можете сократить ту дистанцию, которая между вами установилась. Вывод: Валентин - не враг, но и не помощник, мы можем рассчитывать только на то, что он не создаст помех в нашей деятельности, не более. Такой вариант нас вполне устраивает.
        Второй вариант: Валентин по стечению обстоятельств или вполне осознанно работает на Хасана. И в этом случае его внимание к твоей персоне объяснимо. Ты человек новый, появился сравнительно недавно, и Валентину необходимо убедиться в том, что ты опасности не представляешь. И пока он полностью не будет в тебе уверен, твоя разработка будет продолжаться.
        - Ты допускаешь, что Валентин при Хасане что-то вроде службы безопасности?
        - А разве не этим он занимается? Валентин мог прибыть сюда как лицо, назначенное кем-то свыше в их иерархии. В этом случае вполне возможно, что его полномочия как раз и состоят в том, чтобы обеспечить безопасность Хасана.
        - Или контролировать последнего.
        - Или так.
        - Но, Витя, он же с самого начала положил на меня глаз, определил к себе в охрану. Что это? Необъяснимые личные симпатии? Расчет? На чем этот расчет основывается?
        - Все объяснимо. Ты попал сюда как? Дезертировал из армии, детдомовский, при этом неплохо владеешь приемами рукопашного боя. Валентин все проверил, и ты по всем параметрам подходишь. С точки зрения Валентина - агента спецслужб - ты один из возможных вариантов внедрения, а с точки зрения Валентина - человека наркомафии - ты подготовленный охранник. Не использовать такой материал он не мог, кем бы ты ни был на самом деле. Отсюда и протекция.
        - Значит, если Валентин - человек спецслужб, то, возможно, зная о предстоящей операции, он понимает, что внедрение реально и помогает мне войти в контакт с Хасаном. Но если он человек Хасана, то здесь я интересую Валентина как боец, охранник. Но все же просчитывает он и вариант моего внедрения как врага. Так?
        - Немного запутанно, но примерно так.
        - И что будем делать?
        - Я считаю, что надо принять худший вариант, пусть он окажется, в конце концов, и неверным, но ставку на Валентина, думаю, делать нам нельзя. Уж лучше получить в финале приятный сюрприз, чем сейчас совершить ошибку и обречь все дело на провал.
        - Согласен. Тогда чего следует опасаться со стороны Валентина?
        - Опасаться следует многого, и в первую очередь, что он может принять к разработке вариант твоего внедрения. Тогда он будет искать твои связи, обращать внимание и проверять всех, с кем ты чаще всего общаешься. И нужен неординарный ход, такой ход, который позволит сблизиться с Хасаном на расстояние удара.
        - В том-то и дело, что я начинаю уже умом трогаться, а ничего толкового выдумать не могу. Даже если пойти на кардинальный шаг и попытаться подорвать себя вместе с этим мерзавцем.
        При последних словах Феликса Крот внимательно посмотрел на друга.
        - Подорвать, говоришь?.. - он задумался. - А что, это мысль, Феликс.
        - О чем ты?
        - Подожди, подожди. По-моему, есть решение. Как же я не подумал об этом?
        - Да говори ты!
        - Вся наша работа опасна, не так ли? Поэтому давай не будем отвлекаться по мелочам, а сразу перейдем к главному. Ты, Феликс, должен в ближайшую ночь обеспечить мне возможность покинуть поселение, чтобы я вскрыл тайник. Ночи, чтобы туда добраться и вернуться, должно хватить.
        - Ни хрена себе ход! На сюрпризы, я смотрю, ты не скупишься. - Феликс был ошарашен.
        - Я знал, что именно такой будет твоя реакция, поэтому и начал без предисловия. Я же говорил - мы должны предпринять нечто неординарное.
        - Это уж точно. Похлеще того, что ты предлагаешь, и не придумать.
        - Есть у меня одна задумка, но без серьезного обеспечения она лишена смысла. А это обеспечение я могу получить, только вскрыв тайник.
        - А попроще нельзя? Что ты выражаешься загадками? Что значит это «обеспечение»?
        - Слушай, я тебе, конечно, скажу, что именно мне нужно в тайнике, но давай договоримся, больше вопросов ты задавать не будешь. До тех пор, пока я не вернусь. Идет?
        - Хорошо.
        - Все очень просто - мне нужна граната, обыкновенная наступательная граната.
        - Да зачем? - еще больше удивился Феликс.
        - Мы же договорились.
        - Ты, Витя, конечно, вправе принимать самостоятельные решения, но…
        - Феликс, я же ничего не скрываю от тебя, просто не хочу нагружать тебя сверх меры, ты и так испытываешь огромный психологический прессинг, находясь среди этой стаи шакалов.
        - Ну спасибо, а задать мне такую задачку - значит не нагрузить? Ладно, что с тобой поделаешь. Ты сам-то как думаешь, просто будет устроить твое путешествие?
        - Непросто, может, и невозможно, но… надо.
        Феликс глубоко задумался.
        Задача, которую поставил Виктор, была практически невыполнима. Если бы проводились ночные работы - тогда другое дело, но после злополучного покушения они были прекращены. Какого-либо варианта вытащить Виктора из поселения у Феликса не было, вернее, лично ему никто не помешает забрать Крота из лагеря, но затем у Хасана неизбежно возникнут вопросы, на которые он ответа дать не сможет. Нет, здесь нужно нечто необычное.
        - Феликс, а если какое-нибудь ночное мероприятие? - пришел на помощь Виктор.
        И тут все встало на свои места, неопределенное приобрело вполне ясные очертания. Конечно, только мероприятие и мероприятие масштабное!
        - Витя, по-моему, я смогу все устроить. Сейчас иди на работу, а к вечеру будь готов. Если удача от нас не отвернется, то ночное путешествие я тебе обеспечу.
        Виктор не стал задавать вопросов, слегка поклонился для постороннего глаза, как бы благодаря Феликса за участие в его судьбе, и отправился на стройку.
        Феликс же привел в порядок свои мысли и уже на входе в селение вызвал по трубке Хасана.
        - Слушаю, Феликс.
        - Хасан! У меня к вам есть дело, принять меня сможете?
        - А где ты сейчас?
        - Подхожу к вашему дому.
        - Тогда прямо и заходи, охрану я предупрежу.
        Феликс беспрепятственно прошел в дом и зашел в кабинет Хасана. На боковые двери он уже не смотрел: что за ними, и так ясно.
        - Проходи, Феликс, присаживайся, - Хасан встретил его приветливо, и это был хороший знак. - Ну что у тебя за дело?
        - Постараюсь покороче, дабы не отнимать у вас время. Все дело в том, что я решил провести один эксперимент. Я хочу провести с охраной и несколькими кандидатами из числа рабов ночные занятия.
        - Вот как? И какова же тема занятия?
        - Поимка беглеца.
        - Даже так? У тебя что, есть информация?
        - Нет, информации насчет возможного побега у меня нет, но привить надзирателям навыки в действиях по поимке предполагаемого беглеца считаю необходимым. Особенно в ночных условиях. Да и рабам показать в назидание, для профилактики, так сказать.
        - И как ты планируешь провести занятие?
        - В принципе, схема проста. Один из рабов выступит в роли беглеца, остальные будут осуществлять преследование - причем без собак, полагаясь только на свою интуицию. Беглецу будет предоставлено преимущество во времени, но незначительное. В процессе преследования я смогу посмотреть, кто на что способен.
        - А почему в роли беглеца должен выступить раб? Не слишком ли авантюрно? И вообще, почему бы занятия не провести только с участием одной охраны, так, мне кажется, будет безопасней?
        - Раб, которому будет обещано место надзирателя в случае успешных его действий, постарается сделать все возможное и невозможное, чтобы как можно дольше уходить от погони, ведь на карту поставлена его дальнейшая судьба. От надзирателя же, который свое место уже имеет, особой прыти ожидать не приходится.
        - Понимаешь, Феликс, по сути ты отпускаешь раба, пусть и в учебных целях. А если он окажется слишком прытким и погоня его не схватит? А, Феликс? Об этом ты подумал? Ведь вся ответственность тогда ляжет на тебя. И прошлые заслуги будут не в счет. Что на это скажешь?
        - Ответственности я не боюсь, потому что тщательно изучил местность вокруг аула и уверен, что через перевал, в сторону которого и будет направлен беглец, без специального снаряжения никто пройти не сможет. Так же, как и в двух других направлениях. Для настоящего побега пригодны лишь два пути, которые я перекрою, так что вся эта игра будет проводиться в обширном, но замкнутом и контролируемом пространстве. И даже если беглец где-нибудь затаится, то утром собаки найдут его без проблем - следы еще будут свежими. Я приму все надлежащие меры предосторожности.
        - Да, верно. - Хасан внимательно посмотрел на карту. - Отсюда только два более-менее пригодных пути для побега, вижу, что действительно ты подготовился неплохо. Тогда действуй, завтра утром доложишь мне о результатах ночной охоты.
        Феликс уходил от Хасана, вполне довольный собой: его план удался и разрешение он получил, а это самое главное. О том, что Виктора смогут быстро схватить, он даже не думал, ибо поиски беглеца будут проводиться там, где его и в помине не будет.
        На вечернем построении Феликс вызвал надзирателей и троих невольников, среди которых, конечно же, находился Крот, и объявил:
        - Сегодня ночью я решил провести с вами занятия. Общая тема - поимка беглеца. Будут участвовать практически все надзиратели, кроме тех, кто будет осуществлять непосредственно охрану лагеря, плюс трое кандидатов из числа невольников. В роли беглеца выступит Кротов, его я проинструктирую индивидуально. Значит, пока все по распорядку: в 22.00 общий отбой, в 22.15 - построение на этом месте. Тогда я и поставлю задачу более подробно, а пока всем разойтись, Кротову остаться на месте.
        - Ну, Витя, такой вариант тебя устроит? - спросил Феликс, когда надзиратели отошли на достаточное расстояние.
        - Мысль прекрасная, наверно, трудно было убедить Хасана?
        - Как раз наоборот, все прошло на удивление гладко.
        - Фора у меня будет?
        - Конечно, но небольшая, минут двадцать…
        Ровно в 22.15 надзиратели и трое кандидатов стояли в полной готовности. Приняв рапорт, Феликс обрисовал конкретную задачу:
        - Как я уже говорил, занятия имеют целью отработать действия охраны по пресечению попытки побега в ночных условиях. Шестеро надзирателей остаются в лагере и выполняют свои непосредственные обязанности. Остальные разбиваются на четыре группы по три человека. Задача этих групп - преследование и захват беглеца. Задача беглеца обратная - как можно дольше не дать себя схватить. Направление «побега», - Феликс повернулся и указал рукой на лесной массив, постепенно переходящий в неприступный перевал. - Сектор поиска - двенадцатикилометровая зона, из которой никто выходить не имеет права, включая «беглеца», она на местности примерно обозначена границами сплошного лесного массива, и все действия практически будут происходить в этом массиве. Прошу учесть, что от вашего усердия во многом зависит и ваша дальнейшая судьба. «Беглец», если сможет продержаться в течение хотя бы трех часов, гарантированно обеспечивает себе место в охране. Это относится и к той группе или группам, которые первыми обнаружат и задержат «беглеца». В свою очередь «беглец» будет иметь преимущество во времени в двадцать минут. Такова
задача. Вопросы есть?
        - Разрешите? - спросил один из надзирателей.
        - Слушаю.
        - Какие-либо технические средства у нас будут? Фонари или осветительные ракеты, например?
        - Нет, ничего, кроме собственных глаз, ног и рук. Еще вопросы будут?.. Нет? Тогда, Кротов, выйти из строя. Следуйте за мной, остальным оставаться на местах и ждать команды.
        Феликс с Виктором отошли почти к самому лесу.
        - Витя, хочу тебя предупредить: смотри в оба, хоть Хасан и разрешил эти занятия, но вполне может подстраховаться и выставить своих людей где угодно, в том числе и на твоем направлении. Так что будь предельно осторожен.
        - Не волнуйся, все пройдет, как надо. Жди к утру.
        Виктор тут же нырнул в густой кустарник и растворился в темноте предгорного леса. Феликс вернулся на место построения, разбил надзирателей на группы, назначил в них старших и через двадцать минут отдал приказ на преследование. Погоня началась. Подождав, когда лес поглотил преследователей, Феликс закурил и задумался. Когда он говорил, что искать «беглеца» будут там, где его в помине не будет, то подразумевал следующее.
        Как только Виктор скроется из глаз преследователей, он пойдет не к перевалу, а круто изменит свой маршрут, обойдет лагерь с правого фланга и направится строго на север, где в труднодоступном горном местечке и заложен тайник. Погоня же пойдет, по указанию Феликса, на юг и будет скрупулезно, но тщетно прочесывать внушительную площадь лесного массива.
        Все прошло, как и было запланировано - погоня безуспешно металась по лесистым южным склонам перевала. Целую ночь продолжалась эта игра. Люди вымотались, поистрепались, и только когда начало светать, издали раздались радостные, нецензурные возгласы - «беглец» был пойман. Одна из групп вела измотанного, уставшего Виктора, но по его глазам Феликс понял, что план удался - Крот побывал там, где надо. Установленным сигналом Феликс собрал участников и объявил, что занятия закончены, приказал всем вернуться в лагерь и, несмотря на бессонную ночь, приступить к исполнению своих прямых обязанностей. Правда, в усеченном варианте, разделив всю охрану на две группы, чтобы они смогли по очереди отдохнуть.
        Теперь Феликс с нетерпением ждал встречи с Виктором, но сейчас для этого было не самое лучшее время. Поэтому он решил отложить разговор ближе к полудню, когда друг отдохнет и можно будет поговорить, не вызывая подозрений. К тому же через несколько часов его ждала встреча с Хасаном.
        Вернувшись домой, Феликс принял душ, побрился, привел себя в порядок и ровно в 8.00 позвонил Хасану.
        - Давай поговорим у меня, - перебил наркобарон, - через сорок минут я жду тебя.
        Хасан внимательно выслушал доклад Феликса, изредка задавая уточняющие вопросы.
        - Значит, теперь ты уверен, что побег невозможен?
        - Для нормального человека невозможен. И за своих людей я теперь спокоен. Правда, кроме двоих, но я сегодня же их заменю.
        - А может, не стоит никого менять? Мне внутренние разборки среди рабов не нужны, тем более я жду пополнения рабочей силы - новая партия рабов на подходе. И штат охраны неизбежно придется увеличивать, так что лучше пусть останутся на месте все прежние надзиратели, а к ним добавь тех, кому доверяешь.
        - Я не знал о пополнении, поэтому считаю, учитывая новые обстоятельства, что вы совершенно правы, и я поступлю так, как вы сказали.
        Феликс собрался уже покинуть кабинет, как вдруг Хасан его остановил.
        - Знаешь, Феликс, я открою тебе небольшой секрет. Мои люди наблюдали за вашей ночной охотой и доложили примерно в том же духе, что и ты.
        - Значит, вы все же не до конца мне доверяете?
        - Я и себе-то не до конца доверяю. Шутка, конечно, а если серьезно, я просто посчитал, что после твоих реформ кто-то мог заиметь на тебя зуб и попробовать нанести удар в спину, тем более в такой подходящий момент. Поэтому мои люди не столько наблюдали за погоней, сколько обеспечивали твою безопасность.
        - Извините, что неправильно понял вас. И… спасибо.
        - Не надо благодарностей, Феликс, не за что, иди отдыхай.
        Явившись на поселение, Феликс сразу увидел умывающегося Виктора. Будто не замечая его, он прошел мимо, осмотрел порядок внутри барака, пинком поднял одного из надзирателей, который безмятежно развалился в тени. Только убедившись, что можно безопасно пойти на контакт, Феликс отозвал Крота в дальний конец барака, где их никто не смог бы услышать.
        - Ну давай, Витя, излагай свой план.
        - Во-первых, гранату я из тайника взял, она лежит на выходе из лагеря, в кустарнике, под самым большим кустом, справа при движении в аул. Я там несколько веток надломил, чтобы ты мог сразу ее найти.
        - Пока не вижу никакой необходимости ее искать.
        - Ты слушай внимательно. Достать Хасана даже при всей своей приближенности ты не можешь, так? Я тем более ничего не могу сделать, в моем положении это даже теоретически невозможно. Значит, что из этого следует? А следует то, что мы должны его достать вместе. Я остановился на одном из вариантов.
        - Интересно, на каком?
        - Нужно сделать так, чтобы Хасан приговорил меня к казни. Мало того - надо, чтобы он собственноручно решил меня уничтожить.
        - Ты в своем уме? Ночью об пенек головой не ударялся?
        - Я в порядке, ты дальше слушай. Допустим такой вариант - я, как только ты впервые меня увидел, показался тебе знакомым. Но где и когда, при каких обстоятельствах ты мог меня видеть, вспомнить, как ни стараешься, не можешь. Ты начинаешь меня прощупывать, просчитывать, даже специально отбираешь, как кандидата в надзиратели, чтобы во время бесед найти общие точки соприкосновения, но тщетно. Из бесед получается, что встречаться раньше мы никак не могли. Ты уже готов согласиться с тем, что просто обознался. И вот, наконец, удача улыбается тебе - когда я принимаю душ, ты случайно видишь мою грудь и безобразный шрам на ней. И все вспоминаешь.
        - И что конкретно я вспоминаю?
        - Что человека с таким шрамом ты уже видел в своем родном городе, в одном из спортзалов, когда сам безуспешно пытался найти секцию карате. Там ты и увидел меня с голым торсом и, естественно, обратил внимание на мой шрам. И, главное, после тренировки ты увидел, как я выходил из спортзала в военной форме с темно-синим кантом на брюках.
        Звания не усмотрел, но кант увидел. И вот теперь ты знаешь, что здесь, в лагере рабов, находится офицер безопасности, может, и бывший, но все же. Естественно, ты сразу докладываешь Хасану. И теперь - самое главное - какова, по-твоему, может быть реакция Хасана?
        - Да черт его знает, если честно, здесь однозначно ответить трудно. Что он может предпринять? Скорее всего, прикажет взять тебя и бросить в камеру пыток, хорошенько допросит, а потом полуживого кончит.
        - Хасан сам будет допрашивать и убивать? Или поручит это другому?
        - Допрашивать, вероятнее всего, отправит меня, ведь ты мой подопечный и я тебя вычислил - мне и карты в руки, тем более подобный опыт уже имею. Ну а кончать тебя, думаю, будет сам, хотя может и поручить одному из своих приближенных удавить тебя по-тихому и бросить на корм шакалам.
        - А что более вероятно? Допрос меня не интересует. Если это будешь ты, тогда и передашь мне гранату. Мне важно знать, что более вероятно - сам он будет казнить или перепоручит другому?
        - Если исходить из того, что он маньяк, и казнь, как он мне раньше признавался, доставляет ему истинное наслаждение, то, скорее всего, казнить будет сам.
        - Вот и я думаю, что не откажет он себе в удовольствии безнаказанно убить человека.
        - Ты говоришь так, будто казнить будут не тебя, а кого-нибудь другого.
        - Я же не собираюсь умирать, Феликс, что же мне драматизировать ситуацию?
        - Ну хорошо, может, я чего-то еще недопонимаю, но что из всего этого следует?
        - Вот теперь представь: Хасан получает в руки жертву, сажает в подвал, начинает допытываться - кто я и что здесь делаю? Я не Павлик Морозов, молчать не буду, наоборот, выдам такую легенду, что и пытать не будет никакой необходимости. Он узнает, что я работаю против него, собираю информацию для дальнейшей передачи по назначению. На что решится Хасан? 70 против 30, что он решит меня убрать, и сделает это сам. Здесь ты должен продумать, как передать мне гранату, если не будешь иметь доступа ко мне в камеру. И убедить его, что казнь не стоит афишировать, лучше всего провести ее ночью, в ограниченном кругу лиц, включая тебя. Доводы можешь привести различные, судя по всему, у тебя это неплохо получается - главное, чтобы на плато мы оказались в сопровождении всего нескольких человек, а не всего аула, как в случае с Кошанским. Тогда, если все будет развиваться по плану, на выходе из аула я отбрасываю гранату в сторону - перед этим не забудь выдернуть кольцо из взрывателя, сам я не смогу со связанными руками это сделать - и кидаюсь на землю. Одновременно со мной падаешь ты и сразу после взрыва открываешь
огонь по Хасану и его приблуде. «ПМ» - оружие хоть и хреновенькое, но для ближнего боя вполне приемлемое. Так что здесь на нашей стороне фактор неожиданности. Я считаю, взрыв, в лучшем для Хасана и его гвардии случае, их шокирует, в худшем - свою порцию осколков они получат. В любом случае - шанс завалить их высок.
        - А ты не подумал, что осколки разлетаются равномерно во все стороны и мы тоже получим свою порцию?
        - Феликс, если бы я до мелочей все не продумал, то даже разговора бы не заводил. На выходе из аула, сразу за последним забором - брошенный арык, он зарос травой и внешне незаметен, но укрыться от осколков в нем можно, я прикидывал еще во время казни Кошанского. Чисто из профессионального интереса, не предполагая, что эта информация может пригодиться. Видишь - пригодилась. В этот самый арык мы с тобой и нырнем. Как только ты покончишь с этими ублюдками, снимешь с меня наручники - и ходу к тайнику.
        - Что будем делать с Валентином, если он будет присутствовать на казни? А он наверняка там будет.
        - С ним поступим по обстановке, будет вести себя нейтрально - не тронем, ну а если встанет на другую сторону, тогда ты знаешь, что надо делать. Валентин про арык, очевидно, не знает, так что вполне может оказаться жертвой взрыва… Вот ты и подумай, как ненавязчиво предложить ему держаться подальше от остальных.
        - Ну хорошо, допустим, все пройдет так, как ты спланировал, но за нами может быть погоня?
        - Не думаю, однако на всякий случай подстраховался - из тайника я взял не только гранату, но и два «калаша», они сейчас лежат и ждут нас метрах в ста от лагеря, причем с тремя полными боекомплектами. Если у охраны и возникнет желание нас преследовать, то встречный огонь быстро охладит их пыл, ведь они далеко не спецназовцы. И вообще, вряд ли будет погоня - там такой кишмиш начнется, что, думаю, им будет не до нас, и мы уйдем спокойно.
        - Ты прав, - согласился Феликс, - надо действовать, а там посмотрим, что получится.
        - Мне нужен день на подготовку, да и ты должен все складно организовать, чтобы заставить Хасана плясать под нашу дудку. Завтра вечером встретимся, уточним все детали, и завтра же пойдешь к Хасану сдавать меня. Ну а я твои доводы постараюсь здесь подтвердить кое-какими действиями.
        - Хорошо, до завтра, удачи тебе, Виктор!
        - Взаимно, ну все, разбежались.
        Весь следующий день Феликс чувствовал себя не в своей тарелке. Казалось бы, все уже оговорено с Виктором, продумано до мелочей, но тревожное предчувствие и ожидание близкой, но все же непредсказуемой развязки не отпускало его. Как ни крути, но они сильно рисковали, пойдя на такой вариант устранения Хасана. Вернее, рисковал в первую очередь Виктор. В случае, если что-то в их плане вдруг расстроится, жизнь его тут же окажется в смертельной опасности. Да что там - любая ошибка или случайность приведет к неминуемой гибели. Почти всю бессонную ночь Феликс пытался найти другие возможные варианты выполнения задания, но каждый раз натыкался на непреодолимые преграды. И внутренне соглашался, что план Виктора наиболее оптимален. Он вновь и вновь прокручивал в голове сценарий предстоящей акции, и получалось, что Виктор вроде бы все предусмотрел. Шансы на успех были, шансы неплохие, но одно не давало покоя. Не было у Феликса полной уверенности в исходе операции.
        Вечером, после окончания работ, Феликс подобрал момент и отозвал Виктора в сторону.
        - Значит, так, - начал Виктор, - не будем тянуть время, после разговора ты идешь и сдаешь меня Хасану. Что говорить - ты знаешь. Постарайся быть убедительным, чтобы этот хитрый лис не почувствовал фальши. Сам предложи доставить меня к нему, чтобы как следует поговорить со мной. Сейчас нас многие видят, и чтобы все выглядело правдоподобно, сразу же после нашего разговора вызови парочку надзирателей и прикажи им задержать меня, посадить в сарай и охранять до твоего возвращения. Ну а сам с задумчивым, но торжественным видом - вперед к Хасану. Только один момент. Обязательно забери гранату и постарайся доставить ее ко мне в камеру или туда, где меня будут содержать. Во время ли допроса или в другой момент, но граната должна быть у меня. Всякое может произойти, поэтому мне спокойней будет иметь при себе оружие.
        - Ты говорил, что предпримешь какие-то действия, пока я буду у Хасана?
        - Конечно! Что я, как кролик, буду ожидать, пока откроется пасть удава, чтобы безмолвно в нее прыгнуть? Ведь ты сейчас для всех, кто нас видит, разоблачаешь меня и вскоре арестуешь. Не буду же я сиднем сидеть и ждать, покуда меня поволокут на плаху? Я постараюсь сбежать, что будет вполне логично. Далеко не побегу - покружу с полчасика и сдамся на милость победителя, но сопротивляться при этом буду яростно, так что сегодня твоя охрана понесет урон.
        - Да плевать мне на охрану, меня беспокоит твое легкомыслие. Ты завариваешь такую кашу, а ведешь себя, как на тренировке.
        - А чего сейчас унывать, Феликс? Унывать я буду в погребе - на допросе, и тебе не советую так напрягаться. Ведь ты же разоблачил врага, Феликс, ты должен ликовать, ну, по крайней мере, быть возбужденным. Все должно выглядеть как можно естественнее, только так ты сможешь сыграть свою роль. Настрой себя на бой, Феликс, - ты умеешь это делать.
        - Эй, вы двое, ко мне, - Феликс окрикнул сидящих возле барака надзирателей. Те мгновенно вскочили с места и подбежали к нему. - Видите этого человека? - спросил Феликс.
        - Так точно!
        - Он совершил проступок, за который должен понести наказание, - какое, я еще не решил. Поэтому отведите его в сарай, закройте там и охраняйте. Понятно?
        - Так точно!
        - Тогда вперед! - Феликс пошел следом за надзирателями, которые повели Виктора в сарай. Когда ворота были закрыты, он подозвал надзирателей к себе.
        - Ни на какие вопросы не отвечать, в контакт ни с кем, включая и арестанта, не вступать. Если он вдруг попытается сбежать, принять все меры к задержанию. Вам понятно?
        - Так точно!
        Отойдя за пределы лагеря, Феликс достал трубку и вызвал Хасана. Тот ответил практически сразу:
        - Слушаю, Феликс!
        - Мне необходима срочная встреча с вами.
        - Что-нибудь произошло?
        - Пока нет, но необходимо обсудить ситуацию.
        - Любишь ты загадывать загадки. Хорошо, я жду тебя.
        Отключив трубку, Феликс ясно понял, что все. Обратной дороги нет.
        Он сосредоточился и, выстраивая план разговора с Хасаном, направился в сторону аула.
        Охрана беспрепятственно пропустила его в дом и далее, в кабинет.
        - Что случилось, Феликс? Да ты присаживайся - в ногах правды нет. Вижу, что принес ты мне нечто необычное, а?
        - Вы правы, необычное, не знаю даже, с чего начать.
        - С начала, Феликс, с самого начала.
        - Хорошо, в общем, так… - и тут повел свой рассказ, отрепетированный с Виктором.
        Прошло полчаса, пока Феликс не изложил суть сложившейся ситуации.
        - Вот, в принципе, все, Хасан.
        - Ошибки быть не может?
        - Исключено, я тоже долго сомневался, но шрам никуда не денешь, он-то и убедил меня в обоснованности подозрений.
        - Да, интересная получается история, - Хасан говорил медленно, выдавливая из себя слова. - Кто же это так заинтересовался моей персоной?
        - Сейчас Крот в сарае, но, думаю, надо перевести в погреб и хорошенько с ним поработать.
        - Поработать, говоришь? - Хасан был в плену своих мыслей. - Поработать. Ну конечно, - встряхнулся он, - давай его в погреб. А я пока Валентина вызову. - Зазвонил внутренний телефон, Хасан поднял трубку. - Что? Когда? Быстро!
        - Что случилось, Хасан?
        - Что случилось? А то, что твой гребаный Крот сбежал - вырубил охрану и - в горы.
        - Хасан, может, я не буду терять время и организую погоню?
        - А я не знаю, что ты тут делаешь. Твое место уже давно там, - он кивнул головой в сторону поселения.
        Погоня, как и планировал Виктор, надолго не затянулась, и когда Феликс подошел к лагерю, немного задержавшись возле густого кустарника и подобрав гранату, ему доложили, что Кротов пойман и группа захвата через несколько минут доставит беглеца в лагерь.
        - Что с теми, кто охранял Кротова? - спросил Феликс.
        - Сломаны челюсти и сотрясение мозга.
        - Мозга, говоришь? Этого быть не может, откуда ему, мозгу-то, взяться у этих баранов. Я же предупреждал - какого черта они внутрь сарая полезли?
        - Не могу знать, господин начальник.
        - Не могу знать, - передразнил Феликс надзирателя. - А что ты вообще можешь?
        Последний только втянул голову в плечи.
        Дожидаясь, пока приведут Виктора, Феликс подошел к сараю и сразу понял, как другу удалось спровоцировать свою стражу. Он имитировал попытку самоубийства через повешение, вот охрана и купилась. Помня жесткие требования Феликса, они постоянно заглядывали в сарай, и, вдруг увидев, что Кротов в петле от брючного ремня, ввалились в сарай, чтобы не допустить летального исхода. И сразу же поплатились за свою неосторожность. Виктор быстро и надолго успокоил их и через заднее ограждение ушел в предгорный лесной массив. Ну что же, пока все идет по плану, но это только начало, прелюдия дальнейшей смертельной игры. Четверо конвоиров подвели Виктора. Феликс с ног до головы оглядел беглеца.
        - Тебе, я вижу, занятия пришлись по душе, а, Кротов? Еще побегать решил? Только вот куда бежать собрался? - Виктор повернул голову в сторону и проигнорировал вопросы. - Ну-ну… - Феликс достал трубку и вызвал Хасана.
        - Слушаю, что там у тебя?
        - Все в порядке, далеко не убежал, придурок. Сейчас он рядом со мной.
        - Поймали, значит?
        - Да! Поймали, иначе и быть не могло.
        - Давай его в погреб.
        С гранатой к Хасану идти было опасно, поэтому Феликс быстро заскочил к себе домой, спрятал ее и только после этого отправился к хозяину.
        В кабинете уже сидели Валентин, Захар с автоматом и сам наркобарон.
        - Мы здесь с Валентином посоветовались, - начал Хасан, - и решили поручить тебе, Феликс, разговорить задержанного. Иди к нему и начинай допрос, чуть позже к тебе присоединится Валентин. И помните - нам очень важно знать: кто он и что он? А я сделаю пока запрос о нем своим друзьям. Валентин, ты займись усилением охраны, в лагерь отправь несколько своих людей и запрети вести какие-либо разговоры, потом присоединяйся к Феликсу.
        Совет был закончен, все встали и разошлись, каждый по своим делам.
        Феликс, заскочив домой, сразу же отправился в погреб, где знакомый бородач, видимо уже предупрежденный, открыл двери и пропустил его в камеру.
        Виктора приковали в щадящем режиме, только за левую руку, и цепь была достаточно велика, чтобы пленник чувствовал себя относительно свободно. Феликс присел на принесенный абреком табурет.
        - Ну что, Кротов? В лагере ты не захотел со мной разговаривать. Не советую тебе делать того же здесь.
        - Я знаю, где, когда, кому и что говорить, понял? - голос Виктора звучал агрессивно.
        - Смотри какой тертый, сам, что ли, допрашивал в свое время?
        - Это тебя не касается.
        - Ошибаешься, меня все касается. Я вижу, ты плохо понимаешь, куда попал, и ведешь себя чересчур борзо. Смотри, я не люблю этого.
        - Да плевать мне, что ты любишь, а чего нет, - огрызнулся арестант.
        Феликс быстро встал и нанес Виктору удар, внешне эффектный, но практически безвредный. Виктор завалился на бок. Феликс нагнулся к нему, прикрыв своим телом, и быстро сунул гранату под рубашку Кроту.
        - Ну что, козел, повторить? Или будем разговаривать вежливо и, главное, чистосердечно? - продолжил Феликс.
        - Спрашивай, мне резона молчать никакого нет, здесь не ментовка и на адвоката, как понимаю, рассчитывать не приходится.
        - Сообразительный. Итак: фамилия, имя, отчество, на какую службу работаешь, звание и, наконец, с какой целью прибыл сюда? Отвечай только по теме, правдиво и не заставляй меня делать тебе больно.
        - Значит, так: фамилия, имя, отчество настоящие - Кротов Алексей Дмитриевич, на Контору, в смысле спецслужбу, не работаю, хотя действительно раньше был с ней связан, но уже почти год как уволен по дискредитации - можете проверить - связи-то наверняка есть?
        - Это не твоя забота. Давай дальше.
        - Дальше все прозаически просто - пенсии нет, на работу не берут, в смысле достойную работу. Так и жил, с женой еще раньше разошлись, ну, слово за слово, запил я, короче, по-черному запил. Из дома почти не выходил, сосед-пенсионер за гонца был. Так, наверное, и упился бы до смерти, но однажды утром пришли ко мне двое. Ну, я с бодуна был, они это поняли - похмелили. Говорили что-то про работу какую-то, но башка совсем не соображала. Так и не понял, о чем мы договорились. На утро следующего дня они приехали снова, забрали с собой и отвезли за город, как потом оказалось, в какую-то клинику. Там мне переливание крови сделали, капельницы ставили, в общем, на четвертые сутки поставили на ноги. Как говорится: сняли синдром.
        - Ближе к делу. Как тебя из запоя выводили, меня не волнует.
        - Я почему это подробно расписываю, не понял? Да потому, что все это проверить можно. А ты все торопишь - дилетант ты, смотрю. Что, у Хасана поопытней нет никого?
        - Знаешь, Кротов, ты спеца из себя не строй, если мне понадобятся подробности - я сам тебя спрошу. Продолжай.
        - После лечения мы всерьез и поговорили. Я их заинтересовал как профессионал.
        - В какой области профессионал?
        - Разведка.
        - Понятно, дальше.
        - Ну а дальше сказали, что если я выполню их задание, то они хорошо заплатят, причем половину сразу же после того, как дам согласие. А в дальнейшем помогут решить вопрос с трудоустройством.
        - Как они представились?
        - Да никак. Я тоже спросил: как их называть - они ответили: просто Павел и Олег. Больше, сказали, знать мне незачем.
        - Значит, Павел и Олег. Ладно, допустим. И в чем же конкретно заключалось их задание?
        - Через вокзал под видом бомжа попасть к одному дельцу, который отправит меня сюда, на заработки, так сказать.
        - Они что, точно указали тебе человека, к кому ты должен попасть?
        - Да, сказали, что я должен приглянуться Мамеду, и из машины его показали.
        - А конечный пункт твоего путешествия не называли?
        - Нет, сказали, что Мамед отправит куда надо.
        - Понятно. Какую они поставили задачу?
        - Только собрать информацию: что, собственно, представляет собой аул, чем здесь занимаются, кто всем руководит?
        - С кем и как поддерживаешь связь?
        - Да какая связь? Это же не Контора, которая всегда страхует своих людей.
        - И все же я не вижу логики, допустим, ты что-то и пронюхаешь, но как эту информацию ты доставишь обратно?
        - Об этом разговора не было. Мое возвращение - моя проблема.
        - Как же ты собирался решать эту проблему?
        - Пока об этом не думал, но из всякого положения можно найти выход, так что способ уйти со временем нашел бы, а может, и случай какой подвернулся бы.
        - Да, говоришь ты складно, но почему я должен тебе верить? Ведь уволить тебя могли чисто формально и по рассказанной тобой легенде направить сюда не какие-то Павел и Олег, а вполне конкретная спецслужба. А? Что на это скажешь?
        - Все же - дилетант ты. Ну какой толк Конторе с ее возможностями бросать своего человека в рабство? Что ценного он может узнать? Если бы вы заинтересовали Контору, то давно бы уже всем вам здесь пришел бы гвоздец. Неужели не ясно?
        - Хорошо, допустим, ты говоришь правду, тогда поведай, что ты за время своего присутствия здесь сумел узнать? Представь, что отчитываешься перед своими работодателями.
        - Например, что здесь царит самое настоящее рабство. Что ходят слухи о поставках наркоты, но доказательств этому я лично не нашел. Что заправляет всем некий Хасан, любитель публичных казней, а в помощниках у него Валентин да ты. Ну, еще как охраняют Хасана, в два кольца. Вот фактически и все, но своим заказчикам я, конечно, все расписал бы покрасочней, чтобы поднять цену.
        - И все же я не вижу смысла посылать человека неизвестно куда, надеясь на авось, без всякой гарантии, что он вернется и что не обманет, наконец.
        - Смысла не видишь? А что, собственно, они теряют, засылая сюда человека? Определенную сумму? Но для них это, может быть, не сумма, а так, щебень. Их логика проста: набирают по возможности бывших спецов, обладающих кое-какими навыками, таких вот разочаровавшихся во всем, как я, и вербуют, посылая на такое вот задание. Вернется - хорошо, будет информация; не вернется, и хрен с ним, запустят другого. А то и того, кто вернется, рассчитают контрольным в голову. Если у них есть интерес и выход на Мамеда, то сюда они могут заслать столько народу, что и Хасана скинут легко. Поодиночке соберется отряд и устроит здесь полный шухер.
        - Ну что ж, поешь ты действительно складно, даже очень. Одного не пойму, бежать-то зачем вздумал?
        - Рефлекс. Не могу долго под замком находиться.
        - А ты знаешь, что тебе за побег добавится?
        - Как не знать, только мне по хрену все, понял? Мне ни вперед, ни назад дороги нет. Так что давай, кончай меня.
        - На это я не уполномочен, Хасан будет решать - жить тебе или нет.
        - Да кто он такой, твой Хасан? Бог он, что ли, чтобы судьбы людские решать? Дерьмо поросячье этот Хасан, понял? Да и вы вокруг него все шакалы, если козлу этому служите. Рано ли, поздно ли займутся вами всерьез, вот тогда и попрыгаете по горам, как архары! Иди на… не зли меня перед смертью.
        - А ты, Кротов, не робкого десятка, жаль только, что умрешь впустую, за чужой интерес сдохнешь.
        - Да пошел ты, откуда пришел, не тебе, сучонок, меня судить.
        Феликс вышел из камеры и отправился прямиком в кабинет Хасана. Сам хозяин в это время разговаривал по телефону, вернее, получал информацию, потому что в основном молчал и слушал. Феликс негромко обратился к Валентину:
        - Ты чего не зашел? Интересная была беседа.
        - Да мы слышали, Хасан решил, что ты один неплохо справляешься и не надо тебе мешать.
        Феликс в знак того, что понял, кивнул головой. В это время и Хасан положил трубку.
        - Ну что, господа, вы об этом всем думаете? Скажу сразу, по данным оттуда, - он поднял указательный палец вверх, - спецслужбы в нашем регионе никаких операций не проводят. Вот так. Это сейчас мне сообщил человек, которому я доверяю.
        «Хреновый у тебя осведомитель», - подумал Феликс.
        - Насколько я понял, - поддержал разговор Валентин, - Кротов сказал правду. Органы безопасности на самом деле действовали бы по-другому. И более активно и более масштабно. Похоже, что у вас, Хасан, как и во всяком другом бизнесе, начинают появляться конкуренты. Пока они ничего конкретного о вас и ваших возможностях не знают. Но уже то, что им известно звено Мамед - Арталык, говорит о серьезности их интереса.
        - Да кто они такие? Куда лезут? Сфера влияний давно поделена, и создана единая система! - Хасан был раздражен.
        - Желающих влезть в отлаженный механизм в любой сфере деятельности всегда было предостаточно. Особенно в такой, которая приносит сверхприбыль. Так что это не ново. Скорее наоборот, рано или поздно этого следовало ожидать. И мы должны благодарить Феликса за то, что он быстро раскусил этого Кротова. Теперь мы знаем, что нами заинтересовались, и примем соответствующие меры, обезопасив себя. А то, что произошло, следует принимать, как подарок судьбы. Что скажешь, Феликс?
        - Полностью с Валентином согласен. Единственное, что Кротов мог утаить, это своих возможных сообщников, хотя, вероятно, их и нет. По-моему, Кротов просто блефовал, когда расписывал возможность переброски сюда целого отряда, скорее набивал себе цену. Хорошие бойцы всегда востребованы, имеют работу, и перекупить их непросто. А из неудачников набрать - толку нет. Но звено, о котором говорил Валентин, я думаю, надо обрубить. Так будет надежней.
        - Ну что ж, в общем, ваше мнение практически совпадает с моим. Мамеда мы уберем, да и место вербовки тоже. Следующую к нам новую партию рабов развернем обратно, лучше мы немного отсрочим реализацию наших планов, чем получим кучу внутренних неприятностей. С этим все ясно. Среди рабов провести повальную проверку на месте. Ужесточить режим, но только в отношении надзора. Феликс был прав, когда немного облегчил им жизнь. Так и следует продолжать. Ну а Кротова ждет казнь, это однозначно. Публичная казнь.
        - Хасан, пару слов можно? - спросил Феликс.
        - Говори, и не пару слов, а сколько посчитаешь нужным, ты у нас опять в героях.
        - Я думаю, что публичную казнь проводить не следует. Лучше сделать это тихо. По моим наблюдениям, он пользовался у определенной части рабов некоторым авторитетом.
        - Так ты и создал его авторитет, подняв до уровня надзирателя, - перебил Феликса Хасан, - это не в упрек, это факт.
        - Может, и так. Но в случае с Кротовым, считаю, публичная казнь может дать не устрашающий, а обратный эффект. Мы своими действиями можем создать вокруг Кротова некий ореол героя, мученика. Это не казнь убийцы или насильника, которого общая масса уже отвергла. Здесь другой коленкор. Неизвестно, как он еще поведет себя на казни, но, судя по допросу, валяться в ногах и умолять сохранить жизнь не будет. Это может настроить толпу против нас, хотя дело до открытого неповиновения вряд ли дойдет, но и напрасно дразнить их, считаю, не следует. Мое предложение: казнить его ночью, при ограниченном сопровождении, без лишних глаз и ушей. А наутро можно сообщить, что Кротов не выдержал груза своей вины и покончил с собой, вскрыв себе вены. И все. О нем поговорят немного и быстро забудут. И никакого героя, никакого примера для подражания.
        - Валентин! Твое мнение?
        - По большому счету, Феликс прав, хотя я всегда был против казней, но уж если решено, то, думаю, благоразумней принять вариант Феликса.
        - А не кажется ли вам, что мы начинаем считаться с мнением рабов? Так можно далеко зайти. Не слишком ли мы преувеличиваем опасность, и есть ли она, эта опасность, в таком масштабе, в котором мы ее представляем?
        - Хасан, лично я не думаю, что мы преувеличиваем опасность, - вставил Феликс, - вернее, мы считаемся с возможностью опасности.
        - Ну хорошо. Если вы считаете, что публичная казнь нежелательна, то поступим так, как предложил Феликс. Сейчас расходимся по своим делам, а ровно в полночь встречаемся и окончательно решаем вопрос.
        Едва переступив порог своей квартиры, Феликс сразу же принялся за проверку и подготовку оружия - сделал несколько пустых щелчков, дослал патрон в патронник, добавив в обойму еще патрон, зарядил пистолет и поставил на предохранитель. Теперь следовало подумать, на каком этапе конвоирования выдернуть кольцо из предохранительной чеки гранаты - Виктору сделать это самому будет трудновато, но здесь будем действовать по обстановке. Еще - как предупредить Валентина о грозящей ему опасности при взрыве? Открыто сказать нельзя, значит, остается одно: как только Виктор метнет гранату, в падении увлечь за собой Валентина в арык, укрыть от осколков и одновременно ограничить его возможные действия. То, что все девять пуль лягут точно в цель, Феликс не сомневался. Из «ПМ», как, впрочем, и из всех других видов оружия, он стрелял прилично. Приняв душ, он переоделся, надев относительно свободные в поясе джинсы, сунул за спину пистолет, накинул рубашку навыпуск. Он стоял перед зеркалом, причесывая свои непослушные короткие волосы, когда вошел Валентин.
        - Готов, Феликс? Нам пора.
        - Если пора, то пойдем.
        Они отправились знакомой дорогой, освещенной полной луной, к главному дому.
        Хасан ждал их в своем кабинете в обществе двух вооруженных телохранителей.
        - Вижу, что все собрались. Валентин, ты заменил посты?
        - Да, никто из охраны не будет наблюдать ни за плато, ни за подходами к нему, людей я переместил в другие места.
        - Хорошо. Захар! Давай-ка пройдись по аулу, осмотрись, чтобы не было случайных свидетелей. Так будет надежней, мало ли кто не спит. Лучше немного подождем.
        Ждать действительно пришлось недолго. Захар вернулся быстро и успокоил Хасана:
        - Аул пуст, можем идти.
        И тут произошло то, чего не просчитал Феликс, злой рок отпраздновал победу, лишив его той возможности, на которой и был выстроен весь план.
        Возможности применить оружие.
        Хасан предложил Феликсу и Валентину не брать с собой оружие и до завершения акции оставить его здесь. Почему эта мысль вдруг пришла Хасану в голову? Раньше никогда такого не было. Звериное чутье? Расчетливая осторожность? Да что толку искать причины? Главное, что он это сделал, переиграв Феликса и Виктора. Огромным усилием воли Феликс заставил себя внешне спокойно подчиниться. Мозг лихорадочно искал выход, но на принятие продуманного решения времени, увы, не было.
        - Выводите этого «спеца» и следуйте прямо на плато. Если что, тащите его силой, особо не церемонясь, не забудьте заткнуть ему пасть, если вдруг начнет орать. В общем, вы знаете, что надо делать, - мы пойдем следом.
        Феликс с Валентином вышли из дома. Последний неожиданно предложил Феликсу одному спуститься за жертвой в погреб.
        - Если сам не справишься - позовешь.
        Бородач-охранник открыл двери и намеревался зайти следом за Феликсом, но тот, забрав у него ключ от наручников, сказал:
        - Я сделаю все сам, иди наверх, тебя там Валентин ждет.
        Феликс зашел в камеру и освободил Виктора, но тут же молча заломил ему руки назад и защелкнул наручники. В правой руке друга была зажата граната, почти незаметная в его широкой ладони.
        - Все, Кротов, твое время пришло. Сам пойдешь или тащить прикажешь?
        - Убери лапы. Пошли, шавка хасановская.
        Предназначалось все сказанное для ушей Хасана, хотя тот вряд ли сейчас сидел на прослушке, но Виктор вел себя последовательно. И как только они вышли из камеры в пустой погреб, Феликс заговорил:
        - Витя, отдай мне гранату.
        - Что случилось?
        - Я без оружия.
        - Та-ак… понятно.
        - Давай гранату, я сам все сделаю.
        Крот быстро просчитал неожиданно сложившуюся ситуацию.
        - Нет, Феликс, ни хрена у тебя не выйдет, не зря у вас отобрали оружие. Значит, вы будете под прицелом. Это уж точно.
        - Я все…
        - Хватит базарить, выдерни кольцо и идем, ну! Это приказ.
        - Витя…
        - Феликс, мать твою, у нас нет времени - выдерни кольцо, кому говорю!
        Феликс выдернул кольцо. Теперь стоило Виктору немного ослабить зажим, и до взрыва останутся считанные мгновения.
        - Веди меня и не расслабляйся!
        - А ну пошел! - издал нервный крик Феликс. - Застыл, мудило. Марш вперед!
        Они вышли на улицу. Феликс с одной, Валентин с другой стороны обступили Виктора и повели по улочке, ведущей на плато. Шли молча до самого места. Когда подошли к обрыву, Валентин под предлогом, что ему нужно отойти, оставил друзей вдвоем.
        - Витя, еще есть время, давай я тебя освобожу, передашь мне гранату и встретим этих козлов.
        - Феликс, не суетись и не пори горячку. Нет у нас времени что-либо менять. Не переживай - значит, так судьбе угодно. Ну что ж, не повезло! Не вини себя ни в чем - это, если хочешь, моя последняя просьба. Ну вот и троица показалась, прощай, брат, и… держись. Валентина постарайся отвести подальше. Беседа у меня с Хасаном серьезная будет.
        - Прощай, Витя, прощай и прости…
        Он хотел еще многое сказать, но подошел Валентин, а следом - Хасан с телохранителями.
        Один из них нес трость.
        Подойдя вплотную, Хасан глянул Виктору в глаза.
        - Я смотрю, ты ведешь себя, как настоящий мужчина. Не пытаешься упасть в ноги, просить пощады, почему? Может, я прощу тебя и оставлю жизнь, ну! Проси меня, цепляйся за последнюю возможность!
        Видно было, что Хасану не очень нравилось поведение жертвы - он привык к другому - мольбам, истерике, обморокам, но такого опасного спокойствия не ожидал и воспринимал поведение Виктора нервно.
        - Что, героя из себя строишь? Ради кого и чего ты сейчас сдохнешь?
        Виктор плюнул прямо в лицо Хасану, тем самым прервав этот словесный понос. Хозяин бандитского логова достал платок и медленно вытер лицо.
        - Ну что ж, свинья, отправляйся на корм шакалам! Трость! - приказал он своему телохранителю.
        Но Хасану не суждено было совершить очередное убийство. Виктор, повернувшись, выбросил прямо под ноги палачу смертельный сюрприз. Феликс и увлекаемый им Валентин бросились на землю.
        Яркая вспышка и оглушительный взрыв потрясли плато. Горы, подхватив эхом удаляющийся отзвук взрыва, наконец смолкли. Поднятая густая пыль постепенно рассеивалась под слабым ночным ветром. Феликс поднялся. На месте, где еще недавно стояли Хасан и его телохранители, образовалась небольшая воронка. Обезображенные трупы палачей валялись в неестественных позах. У самого Хасана вся нижняя часть тела была разворочена, от головы осталась только затылочная часть - видимо, в последнюю секунду он машинально посмотрел себе под ноги. Телохранители, вернее, их тела, пострадали меньше, но и они погибли мгновенно - вся мощь взрыва досталась им троим. Невдалеке валялась трость. Феликс подобрал ее и подошел к краю пропасти, где недавно стоял Виктор, затем отчаянным жестом закинул ее в пропасть. Все было кончено!
        …Феликс, оторвавшись от воспоминаний, посмотрел на часы. Времени прошло достаточно, чтобы Виктор отдохнул. Пора домой. Он рассчитался, вышел из кафе и, подняв ворот куртки, под дождем направился домой - туда, где его впервые за последние месяцы не поджидало одиночество, где были рады его приходу.
        Часть II
        Кровь на игле
        Тем временем в другом городе, за сотни километров отсюда, Семен Дмитриевич Гальянов, удобно расположившись в кресле своего уютного кабинета, ждал телефонного звонка. Час был поздний, но ему было не до сна. Бессонница за последнее время стала неотъемлемой частью его существования. Тишь кабинета, мерное постукивание старинных часов, мелкая дробь осеннего затяжного дождя в широкое окно - все это располагало к размышлению. А поразмышлять было о чем. Уже не в первый раз он анализировал свой жизненный путь. О чем думал Семен Дмитриевич? Что тяготило его и лишало нормального сна? Его, внешне добропорядочного, интеллигентного и благополучного во всех отношениях человека?
        А дело было в том, что несколько последних лет Семен Дмитриевич Гальянов вел двойную жизнь.
        Внешнюю - жизнь одного из заместителей главы администрации не самой провинциальной области в центре России.
        И тайную - тщательно скрытую от посторонних глаз, требующую постоянного нервного напряжения, жизнь одного из руководителей преступного сообщества, промышлявшего преимущественно поставкой в регион и дальнейшим распространением наркотиков.
        Семен Дмитриевич неоднократно задавал себе вопрос, особенно в такие бессонные ночи: как он, человек в принципе неплохой, искренне не желающий никому зла, стал тем, кем стал? Как дал втянуть себя в опасный, грязный бизнес? Семену Дмитриевичу было очень жалко себя, но он, как человек, способный к объективному самоанализу, прекрасно понимал, как ни горько это признать, что во всем виноват только он сам и никто другой. Виноват в том, что вступил на опасный путь, ведущий в никуда. Хотя и некоторые обстоятельства сыграли немаловажную роль, но у него всегда был выбор. Выбор жесткий, но был. И вот тогда холодный расчет и прессинг отца - одного из партийных бонз уже исчезнувшей, как Атлантида, страны - сыграл, как ни странно по отношению к собственному сыну, свою роковую роль. Если бы Гальянов не подчинился в свое время безжалостному решению отца, то все было бы совершенно по-другому.
        Учился он на «отлично» и, как правило, учеником был заметным. Постоянное к нему внимание со стороны школьного руководства воспринимал как должное. Тогда он считал, что благодаря только своим способностям являлся лучшим учеником. В то время он и предположить не мог, что положение отца могло как-то влиять на его школьные успехи. По ненавязчивому совету отца Семен Дмитриевич легко поступил на юридический факультет университета и здесь увлекся комсомольской работой. Именно в это время у него проявилось желание не только быть первым среди равных, но и занять какой-нибудь руководящий пост, имея уже в своем распоряжении подчиненных. Он стал активно проявлять себя на комсомольских собраниях, болезненно завидовал членам комитета комсомола университета и особенно его секретарю. Тогда он, еще просто Сеня, поставил перед собой задачу - пробиться в комитет и возглавить его. Когда это удалось, он был на вершине счастья. И вновь никак не связывал отца со своим продвижением, ставя в заслугу только свои личные качества. Семен Дмитриевич вспоминал, какие это были годы, годы успеха, удовлетворения его заветных
желаний. Он быстро научился ориентироваться в обстановке и действовал так, как было выгодно руководству университета. Активная, даже сверхактивная его деятельность не могла не отразиться на учебе, но даже когда он выходил на экзамен совершенно неподготовленным, то неизменно получал отличную оценку и воспринимал это как признание его заслуг в общественной деятельности. Семен Дмитриевич упивался своей значимостью.
        Учеба подходила к концу, и Семен Дмитриевич вступает сначала в кандидаты, затем в члены КПСС. Дальнейшее его продвижение было предрешено. И по окончании университета с красным дипломом Семен Дмитриевич не идет на подготовленную должность в прокуратуре, а убеждает Дмитрия Георгиевича, своего отца, помочь ему определиться в райком комсомола. Высокий чин Дмитрия Георгиевича сыграл свою роль: тот не стал мелочиться, и на очередном пленуме райкома Гальянов-младший был представлен сразу как кандидат на должность первого секретаря. Статус человека, представившего Семена Дмитриевича, был настолько высок, что решение было изначально предопределено. Единогласно он становится важной общественно-политической фигурой - первым секретарем городского райкома ВЛКСМ и как следствие - членом бюро райкома партии. И это в двадцать два с небольшим года! Настоящий триумф.
        Надо отдать должное, в работу Гальянов ушел с головой. Он видел, как с неприкрытой недоброжелательностью, замешанной на зависти, относились к нему его подчиненные и коллеги по бюро партии, и поэтому своей работой старался доказать, что он занимает свой пост не случайно и вполне соответствует ему. Отец, казалось бы, не обращал особого внимания на деятельность сына и не вмешивался в его жизнь. Семен Дмитриевич считал себя личностью самостоятельной, результатом чего явилась его свадьба с выпускницей медучилища - миловидной и скромной Татьяной. Отец попытался было им помешать, но Семен Дмитриевич сделал все по-своему, правда, тихо и быстро, поставив родителей перед свершившимся фактом. Реакции, как ни странно, не последовало никакой: мать, как говорится, права голоса в семье не имела, а отец только пожал плечами - смотри, жить тебе, не ошибись.
        Даже сейчас, когда все кардинально изменилось, этим своим поступком Семен Дмитриевич гордился. Жизнь с Татьяной складывалась удачно, да иначе и быть не могло, они любили друг друга. Рождение дочери еще больше укрепило семью. Как тогда он был счастлив - прекрасная семья, любимая работа, удовлетворенное самолюбие. Это время Семен Дмитриевич вспоминал с щемящей теплой тоской. Если бы все так и осталось, но…
        В стране начинались очередные перемены, и старые партийные кадры все более становились невостребованными. Зашаталось и положение самого Дмитрия Георгиевича. Человек холодно-расчетливый, он понял, что ему пора уходить, но терять то, что с таким трудом было достигнуто, ох как не хотелось. Значит, нужны новые связи и продвижение сына. Поэтому однажды из райкома Семена Дмитриевича вызвал к себе отец, но не домой, а в свой огромный кабинет.
        Ничего хорошего вызов этот означать не мог. Семен Дмитриевич это понял, как только переступил порог кабинета. Он до сих пор помнит почти дословно разговор, так круто изменивший его дальнейшую жизнь.
        - Проходи, садись.
        - Папа, я не пойму, зачем ты вызвал меня сюда? Ведь мы могли поговорить и дома.
        - Я сделал это для того, чтобы ты в полной мере осознал всю серьезность того, что тебе предстоит услышать.
        И Дмитрий Георгиевич начал говорить, говорить безжалостно, в корне переворачивая мировоззрение Семена Дмитриевича.
        - Семен! До сих пор ты получал все, что хотел. Университет? Пожалуйста. Райком? Без проблем. Я ничего не ставлю тебе в вину, пойми меня правильно. Ты мой сын, а не сын рядового гражданина, и поэтому ты должен жить иначе, чем все остальное общество. Семен, времена меняются, с приходом нового руководителя грядет что-то страшное. Поэтому мое время подходит к концу, я не хочу, да и не могу, что скрывать, больше участвовать в этом бессмысленном спектакле. Поэтому речь пойдет о тебе, о твоей дальнейшей судьбе. Без моей поддержки тебя быстро сметут, даже в отместку за то, что ты мой сын. Что из этого следует? То, что тебе необходима другая, более свежая и мощная поддержка. Зная твои амбиции, легко можно предположить, что станет с тобой, если лишить тебя твоего положения. В общей массе ты жить уже не сможешь, ибо успел почувствовать вкус власти. Поэтому сейчас я сделаю тебе предложение. Прошу тебя выслушать меня внимательно, не перебивая и не возмущаясь. Отнесись ко всему без ненужных эмоций.
        Чтобы продолжить карьеру и выжить в новых, а в будущем, возможно, и более сложных условиях, тебе нужно - первое - порвать отношения со своей семьей и развестись с Татьяной. Не перебивай!
        Второе - вступить в новый брак, после некоторого времени, конечно. В брак с дочерью одного высокопоставленного армейского чина. Учти, что годы, проведенные мною на вершине партийной власти, научили меня просчитывать свои действия на много шагов вперед, поэтому я до сих пор что-то значу. Только такой поворот поможет тебе остаться на плаву без моей помощи. Пока все. Я свое слово сказал - за тобой выбор. Поступай, как знаешь, я ни на чем не настаиваю, но подумай - в твоих руках собственное будущее. Сейчас не говори мне ни слова - подумай. Как примешь решение, независимо от того, каким оно будет, сообщи, но, пожалуйста, не затягивай. По-моему, такие решения следует принимать быстро, чтобы избежать лишних страданий. Ну все, можешь идти - жду звонка.
        Семен Дмитриевич хорошо помнил, в каком состоянии он покинул кабинет отца. Он мог ожидать всего - предложение новой должности или, наоборот, серьезную взбучку, но такого, такого он даже представить себе не мог.
        Возмущение таким предательством в отношении своей любимой семьи переполняло его. Да как мог отец только подумать такое о нем? Да плевать ему на все, на реформы, перестройки и переделки! Бросить Татьяну и крошку Анюту - это слишком. Да, он искренне возмущался и тут же готов был дать отцу ответ. Возмущение сменилось раздумьем, раздумье сомнениями, сомнения предопределили выбор. А будет ли такой уж счастливой их с Татьяной жизнь, когда он потеряет свою работу? Ведь тогда действительно наступит нищета, и не разумно ли оставить их, пусть временно, но при этом оказывая солидную материальную поддержку? Семен Дмитриевич пытался закамуфлировать настоящее, низкое предательство неизбежностью принимаемого им решения о разводе с целью сохранить благополучие своей бывшей семьи. Ему хотелось представить свой шаг как вынужденный благородный поступок - отречение от собственного счастья во имя сохранения благосостояния Татьяны и дальнейшее обеспечение своему ребенку достойного будущего, чего он никак не сможет сделать, оставаясь с ними и потеряв свое положение. Тогда ему почти удалось убедить себя в правильности
сделанного выбора, все выглядело гнусно, мерзко и доставляло ему душевную боль. Выбор был сделан. Сначала он сообщил об этом отцу, который сказал:
        - Хорошо, объяснись и уладь все с Татьяной. Передай, что материально она будет обеспечена, квартира также останется ей. И после немного развейся сам, лучше где-нибудь на природе. Потом приезжай ко мне на дачу, где решим, как поступить дальше, хотя, в принципе, у нас все готово.
        Семен Дмитриевич не понял, что значит «у нас», да и не хотел понимать. Ему еще предстоял разговор с Татьяной, и все мысли были только об этом.
        Выяснение отношений, вопреки ожиданию Семена Дмитриевича, прошло на редкость спокойно, что было неожиданным. Как ни старался Семен Дмитриевич представить развод и брак с другой женщиной жестокой необходимостью, вынужденным шагом, Татьяна сразу все поняла. Она даже не захотела слушать объяснения мужа, для нее и так все было ясно - Семен Дмитриевич бросал свою семью ради личных интересов, карьеры, власти. Для нее это было так низко и подло, что она не посчитала нужным выслушать какие-либо объяснения.
        От материальной помощи отказалась наотрез и поставила условие развода - отказ Семена Дмитриевича от встреч с дочерью и с нею самой.
        С этого дня они для него, как и он для них, больше не существовали. Только встреча в суде и в дальнейшем - никаких контактов. Условие пришлось принять.
        Татьяна в тот же день перебралась с дочерью из шикарной квартиры, предназначавшейся ей, в «хрущевку» своей матери.
        В этом была вся Татьяна - гордая и независимая.
        В тот же вечер Семен Дмитриевич напился и последовал совету отца - провел несколько суток с проститутками, забивая совесть пьяным угаром. Наконец, немного придя в себя, он позвонил отцу и отправился к нему на дачу.
        Дмитрий Георгиевич ожидал прихода сына. С минуты на минуту должен появиться и генерал Соловец с дочерью. Сегодня состоится первая встреча будущих «молодых». Между отцами все было решено, и они находили совершаемую сделку обоюдовыгодной. Для Гальянова-старшего это карьера сына. Если не будет брыкаться и правильно поймет, чего от него ждут, то Соловец позаботится о нем, хотя бы только ради своей дочери.
        Соловец, со своей стороны, сплавлял свою сумасбродную доченьку замуж за вполне перспективного молодого человека. Очень уж надоели отцу ее выходки и неразборчивые любовные связи.
        Первым прибыл Семен Дмитриевич. Отец встретил его радушно, что-то говорил незначительное, что в памяти не сохранилось, зато очень отчетливо сохранилось все дальнейшее. Приехали гости - Олег Дмитриевич с дочерью. Семен Дмитриевич был наслышан о нраве своей будущей супруги, но раз выбор сделан, надо идти до конца.
        В конце концов он может просто жить по своим устоявшимся правилам. О его карьере пусть печется знатный тестюшка. Но Семен Дмитриевич ошибался. Нет, не в отношении карьеры - здесь все было в порядке. А в том, что сможет легко уйти из-под влияния жены. Он попал в такой капкан, что выбираться пришлось мучительно и долго. Но это было потом, а сейчас Ирина Соловец после третьей рюмки коньяка бесцеремонно повела его на второй этаж, где тут же набросилась на Семена Дмитриевича, как голодный зверь.
        Но это были цветочки…
        Гальянов поднялся из-за стола, подошел к бару, достал початую бутылку коньяка и немного выцветшую фотографию. На снимке была его первая семья. Он стоял, одной рукой обняв Татьяну, другой держа любимую крошку Анюту, свою дочь. Выпив почти полный бокал, еще долго рассматривал черты единственно любимых людей. Эх! Не поддайся он тогда, и все было бы иначе. Где они сейчас, как сложилась их судьба? Семен Дмитриевич знал, что они в городе, но где именно, ему было неизвестно. Интересно, вышла ли Татьяна замуж? Положив фотографию на место, он налил еще коньяка, одним глотком проглотив изрядную дозу, откинулся в кресле. Спиртное подействовало успокаивающе, и Семен Дмитриевич вновь задумался.
        Втягивание его в криминальный бизнес началось незаметно. Ирина оказалась не только беспутной женщиной, но вдобавок и отчаянной авантюристкой. Когда появились первые казино, она стала постоянной их посетительницей. О том, какие она проигрывает деньги, Ирина ни на минуту не задумывалась. Просто появлялась под утро, небрежно бросая:
        - Сеня, котик, я задолжала в «Золотой рулетке» пару тонн баксов. Ты уладь там все, я просто валюсь с ног.
        Затем Ирина внезапно бросает игорные дела и переключается на коммерцию. Теперь она вознамерилась стать ни много ни мало - хозяйкой модного салона. Чтобы начать дело с присущим ей размахом, необходима была очень крупная сумма. Ни отец, ни муж не могли сразу выложить таких денег. Ирине не свойственно было ждать, и она, ни с кем не посоветовавшись, берет деньги в долг. А у кого тогда водились такие большие суммы, догадаться несложно. Но бизнес ее, не успев развернуться, закончился полным крахом. Деньги ушли, а долги остались, увеличившись на порядок. Вдобавок Семен Дмитриевич узнал, что у Ирины, оказывается, есть сын. Не желая обременять себя воспитанием ребенка, она просто сплавила его под опеку бабушки, бывшей учительницы начальных классов. И в один прекрасный день раздался телефонный звонок. Вопрос ставился конкретно: либо любезная Ирина Олеговна выплачивает в определенный срок все долги, либо здоровье ее мальчика может серьезно пострадать, и это будет только началом. В настоящий момент он находится под их контролем. Тогда-то Ирина и обратилась за помощью к мужу. Но где ему было взять требуемую
сумму? Отец недавно скоропостижно скончался. Бравый генерал в просьбе отказал. Твоя жена - твоя проблема. Конечно, он может поднять на ноги всю милицию, но такая акция вряд ли поможет, скорее наоборот, только усугубит дело. Так что дорогому зятю придется в одиночку выбираться из долговой ямы, он ему не помощник.
        Надо было что-то предпринимать, и Семен Дмитриевич идет, как говорится, ва-банк. Он решает встретиться с кредиторами Ирины. Все же его положение было достаточно весомым в области, и не считаться с этим шантажисты не могли. Он рассчитывает, что в личном контакте удастся найти компромиссное решение и забрать Сережу. Похитителям должно стать известно, что затеянная ими игра может стать обоюдоопасной. Семен Дмитриевич в силах, в свою очередь, нанести мощный ответный удар, если Сереже будет нанесен вред. И он не блефовал, хотя и серьезно рисковал. Не знал Семен Дмитриевич, да и не мог знать, что все происходящее было искусной игрой, имеющей целью только одно: заполучить в свои сети именно его. Долги и шантаж - только подготовка необходимых условий главной акции - вовлечение чиновника его ранга в криминальный бизнес. Но Семен Дмитриевич об этом не думал.
        После предложения Гальянова о личной встрече похитители сразу же дали согласие. Определили место и время встречи, меры взаимной безопасности - на этом и закончили. Без сопровождения Семен Дмитриевич прибыл в условленное место, припарковал свой автомобиль у набережной, прошел внутренними дворами почти квартал и возле конечной остановки городского автобуса, в безлюдном месте, был встречен миловидной девушкой. То, что на встречу пришла девушка, очень удивило Семена Дмитриевича, ибо он рассчитывал встретить здесь скорее пару бритоголовых парней. По крайней мере, именно так он представлял в своем воображении подобные ситуации. На самом деле все вышло по-иному, в какой-то мере смутив Гальянова.
        Девушка, приветливо улыбаясь, вежливо поздоровалась с Семеном Дмитриевичем, назвав его по имени-отчеству, и предложила проехать с ней, попросив не волноваться и ни о чем не тревожиться - Сережа жив, здоров и обеспечен всем, к чему привык дома. И если все пройдет как надо, то назад они вернутся вместе. На вопрос Семена Дмитриевича: что она подразумевает под словами «как надо»? - девушка только пожала плечами. Она ни во что не посвящена, и ее задача только встретить Гальянова и доставить на место, где с ним ждет встречи один человек, кстати, вполне порядочный и зло напрасно не творящий. Поняв, что говорить с девушкой по делу не имело смысла, Семен Дмитриевич закурил сигарету и всю оставшуюся дорогу молчал. Через полчаса он уже входил в двухэтажный особняк в сосновом бору, недалеко от крутого речного обрыва. Встретил Семена Дмитриевича молодой человек, строго одетый и сосредоточенный. Он сухо поздоровался и, убедившись, что прибывший безоружен, провел его в кабинет. Как только Семен Дмитриевич переступил порог, из-за стола встал человек с седеющими висками и пошел навстречу, приветливо разведя руки,
как бы желая обнять дорогого гостя.
        - Семен Дмитриевич, дорогой, рад, очень рад встретиться с вами.
        - Извините, как вас?..
        - Называйте меня Саркисом, просто Саркисом, - опередил его хозяин кабинета.
        - Ну что же, здравствуйте, Саркис.
        - Здравствуйте, Семен Дмитриевич, давайте пройдем к дивану, там будет удобно вести разговор. Что предпочтете выпить? Водка, коньяк, виски или, может быть, прекрасное марочное вино?
        - Нет, спасибо, я вообще мало пью, тем более в таком положении.
        - А чем вас не устраивает ваше положение? Вы, наверное, расстроились после телефонных звонков? Напрасно. Чтобы вы знали на будущее, если хотят нанести смертельный удар, то предупреждать, угрожать не будут, тем более брать на испуг.
        - Давайте, Саркис, лучше по делу, зачем терять время?
        - Очень умные слова. Вы умеете ценить время.
        - И все же, Саркис, как будем решать возникшую проблему?
        - Заметьте, проблему, которую создала ваша супруга, а не я и не мои люди.
        - Согласен, и все же?
        - Ну хорошо. Вам, дорогой Семен Дмитриевич, известно, из-за чего возникла проблема. Ваша жена взяла в долг определенную сумму денег, заметьте, сама, никто ее не принуждал, вы можете посмотреть ее расписки, почерк супруги вы знаете. Как я мог отказать жене такого уважаемого человека? Это было бы неуважительно по отношению к вам. И если бы Ирина вовремя вернула деньги, то никакой проблемы не возникло бы. Но она предпочла другое. Зачем? Ведь первоначальная сумма была не так велика. Проигнорировав свое обязательство передо мной, она тем самым поставила себя и вас в неловкое положение. По ее распискам, невозвращение денег в срок влечет за собой штрафные санкции, проще говоря, долг начинает ежедневно нарастать.
        - По-вашему, это, кажется, называется «включить счетчик», да?
        - Можно выразиться и так. Поймите меня правильно, я вынужден настаивать на возвращении своих денег.
        - А ребенок здесь при чем?
        - После нашей беседы вы будете иметь возможность поговорить с Сережей и убедиться, что ему были созданы почти домашние условия. А почему я воспользовался таким избитым приемом - иначе мы бы с вами не встретились. Разве я не прав?
        - Не могу сказать, правы вы или нет, - не знаю, но все же считаю ваш поступок недостойным мужчины.
        - Можете считать, как вам угодно, но вернемся к деньгам. Я вам все разложил. Теперь ваш черед, Семен Дмитриевич.
        - Саркис, вы прекрасно понимаете, что такие чудовищные проценты я оплатить при всем желании не смогу. Может, стоит вернуться к первоначальной сумме и на этом закрыть дело?
        - Поверьте, дорогой Семен Дмитриевич, я бы рад был поступить так, но в наших кругах свои законы, и чтобы жить, надо неукоснительно их соблюдать. Так что не все зависит лично от меня, хотя…
        - Что «хотя»?
        - Я хотел сказать, что на определенных условиях я смог бы погасить долг вашей супруги. Но повторяю: на определенных условиях.
        - Каковы условия?
        - А вы хваткий человек. Знаете что, Семен Дмитриевич, давайте-ка не будем гнать лошадей. Понимаете, я говорю не об одной какой-то услуге. У меня есть свои интересы в городе, свой бизнес - и чтобы он и дальше успешно развивался, мне необходим партнер. Заметьте - партнер, имеющий свою долю, который занимал бы в государственных органах достаточно весомое положение. Не скрою, мое дело не совсем законно, но приносит прибыль, неплохую прибыль, которой я готов поделиться с вами, как с партнером.
        - Значит, вы предлагаете мне участвовать в ваших грязных делах? Обеспечивать, благодаря своим связям, безопасность вашей незаконной деятельности?
        - Ну это вы зря - про грязные дела. Вы сможете мне ответить: кто сейчас достойно живет, работая честно? Живет, а не существует, сводя концы с концами? Трудновато будет, пожалуй, а? Но мысль мою вы поняли правильно и сами определили круг своих обязанностей.
        - Я еще ничего не определял, только предположил.
        - Дорогой Семен Дмитриевич, а есть ли у вас другой выбор? Нет, конечно, выбор есть всегда, только вот последствия могут оказаться разными.
        - Если я откажусь, то, скорее всего, мы с Сережей останемся здесь навсегда?
        - Вы же образованный человек, а мыслите стереотипами американских боевиков… Нет, Семен Дмитриевич, я не трону ни вас, ни вашу семью, но, естественно, буду вынужден потребовать возвращения долга. Однако как человек, мягкий по натуре, вряд ли сам смогу это сделать. Поэтому мне проще продать за полцены ваш долг кому-нибудь другому, менее щепетильному в таких вопросах. А уж как дальше все повернется, об этом, извините, я думать не хочу, слишком мрачной может быть развязка. Если каким-то чудом вам удастся выйти сухим из воды, то, попомните мое слово, ваша жена вас и погубит. Не того человека вы выбрали в спутники жизни, не того. Лучше принимайте мое предложение - и вместо долга солидное вознаграждение. Я же обеспечу вашу безопасность. Если кому-то придет в голову посягнуть на вас, то это будет не вашей, а моей проблемой. Ну и, пожалуй, главное лично для вас - ваша жена станет примерной и верной супругой. Она навсегда забудет все свои прихоти и капризы.
        - Даже так? Вы считаете реальным изменить Ирину?
        - Я не считаю, я уверен. И вы быстро в этом убедитесь, дав свое согласие.
        Семен Дмитриевич задумался. Видя, что клиент не готов к принятию решения, опытный Саркис решил не торопить события. Поэтому он предложил:
        - Семен Дмитриевич, я вижу, вам необходимо все обдумать. И это естественно. Давайте так - забирайте Сережу, и Аллочка отвезет вас в город. Через трое суток, ну, скажем, часов в одиннадцать утра я позвоню вам на службу. Вас устроит это время?
        - Лучше во время обеда и на мобильный телефон.
        - Ну и ладушки! Валера, - вызвал своего подчиненного Саркис, - сходи за мальчиком, он едет домой к маме. Ну, всего хорошего, Семен Дмитриевич, приятно было с вами познакомиться и поговорить.
        Аллочка, как назвал девушку Саркис, все так же приветливо улыбаясь, везла Семена Дмитриевича с Сережей обратно в город.
        - Я же говорила, все будет хорошо. Саркис человек слова, он еще утром распорядился приготовить Сережу к возвращению домой.
        Приехав на квартиру, Гальянов супругу дома не застал. Только свежий аромат дорогих духов говорил о том, что ушла она недавно. Ушла, не дождавшись его возвращения, не узнав результатов поездки, не встретив собственного сына. Сына, которому сейчас, как никогда, нужна была ласковая, любящая мать. Какая другая мать сделала бы подобное? И вновь перед Семеном Дмитриевичем был выбор - жесткий и практически безальтернативный.
        Проанализировав ситуацию и приняв окончательное решение, в назначенный день ровно в 12.00 он ответил на телефонный звонок.
        - Каково ваше решение?
        - Согласен.
        - Я рад, Семен Дмитриевич, мои люди немедленно займутся вашими семейными проблемами. А пока давайте-ка в воскресенье в гости ко мне, шашлык сообразим, рыбалочку организуем. Заодно и обсудим кое-что, не напрягаясь. Прислать за вами машину?
        - Не надо, я приеду на своей.
        - Надеюсь, не на служебной?
        - На своей.
        - Тогда с нетерпением жду и готовлюсь. До встречи, Семен Дмитриевич.
        Вот так произошло вовлечение на преступный путь Семена Дмитриевича Гальянова. Саркис, как и говорила Аллочка, умел держать слово - жену словно подменили. Она стала послушной, ласковой, и хоть все это было неестественно и давалось Ирине с видимым трудом, результат, однако, был налицо. Больше она не доставляла ему хлопот. Он никогда не узнает причину такого чудесного превращения. А секрет был прост: Ирину Олеговну встретили в подъезде ночью двое парней, больше похожих на шкафы, взяв за горло, убедительно попросили ее, овцу драную, стать примерной женой Семена Дмитриевича, и если она, сука немытая, хоть раз вильнет где-нибудь своей задницей, то ей, волчице позорной, сразу спилят башню. Предупреждение первое, оно же и последнее…
        Постепенно Гальянов продвигался по служебной лестнице - стал заместителем главы областной администрации. Параллельно повышался его статус и в преступной среде. Саркис со временем возложил свои прежние обязанности на Семена Дмитриевича, сохраняя, однако, солидный процент своей доли.
        И вот в дождливую ночь, сидя в удобном кресле своего домашнего кабинета, Гальянов ждал звонка из Средней Азии. Его представитель в том регионе, Керим, отвечающий за поставку героина, должен был сообщить: когда и каким образом отправлен очередной груз. Был уже второй час ночи, и затянувшееся ожидание стало понемногу раздражать Семена Дмитриевича Гальянова.
        Феликс возвращался домой. Он вспомнил, что дома у него в холодильнике совершенно пусто, а Виктор, несомненно, голоден. Значит, надо зайти купить что-нибудь. Феликс огляделся по сторонам, нашел взглядом мини-маркет и направился к нему. Отоварившись на всю наличность, он короткими перебежками, огибая пузырившиеся под дождем лужи, наконец достиг подъезда, еще со двора заметив свет в своих окнах. Виктор его ждал.
        - Ну ты, Феликс, и свиненок. Бросил меня тут одного и провалился! Времени, посмотри, сколько? - встретил он припозднившегося друга.
        - Тебе надо было отдохнуть, да и мне немного прийти в себя. Ну, посидел в кафе, вспомнил Арталык, захватило, знаешь. Сколько времени прошло, а все так и стоит перед глазами, будто недавно произошло. Вот, перекусить захватил, дома-то шаром покати.
        - Ты что же думаешь, я к тебе бедным родственником прикатил? Оценил содержимое твоего холодильника - для одинокого мужика вполне нормально. В общем, мог не суетиться, я все уже приготовил, и ужин давно ждет нас. Пойдем, мой мокрый друг.
        Лишь теперь Феликс почувствовал, что промок до нитки.
        - Я сейчас, Витя, только переоденусь.
        - Давай-давай.
        После того как Феликс переоделся, они с Виктором сели за стол. Выпили за встречу, закусили.
        - Как же тебе удалось выжить? - приступил к расспросам Феликс. - Это же невероятно! Каким чудом тебе удалось уцелеть?
        - Поверь, ничего чудесного в моем спасении нет, и ты еще убедишься в этом. Но сначала, Феликс, все же о тебе. О том, что произошло после взрыва. Мне важно знать, как складывались события дальше? А уж потом обо мне. Договорились?
        - Что с тобой поделаешь - ты гость, а просьба гостя - закон. Ну, а если серьезно, то сейчас я вряд ли смогу точно все передать, прошло столько времени, да и находился я, сам понимаешь, в каком состоянии.
        Феликс немного помолчал и продолжил:
        - Когда ты бросил гранату под ноги Хасану и его окружению, я тут же увлек Валентина на землю. Яркая вспышка ослепила, да и пыль поднялась изрядная, к тому же взрыв меня немного контузил, по крайней мере, на какое-то время. Когда пыль рассеялась, я подошел к тому месту, где недавно стояли твои палачи - они были мертвы. Потом голос подал Валентин. Его задело осколком, и встать он не мог. В это время со стороны аула приближалась группа охранников. Валентин приказал мне вернуть их обратно и организовать круговое наблюдение за подступами к аулу. Уж не знаю, как мне это удалось. Сейчас всех подробностей не помню, но орал я на них убедительно. Вскоре мы с Валентином остались на плато одни. Тот подозвал меня к себе. Я задал ему главный вопрос: кто он на самом деле? Он ответил просто: друг. Мы не могли долго беседовать, и он попросил меня об одной услуге, как я понял, очень важной для него. Передаю тебе почти дословно его просьбу. Так вот, он убедительно просил меня позвонить по одному телефону. Ответить должен мужской голос и непременно первой фразой: «Что дальше?», не «Алло», «Да» или «Слушаю», а
обязательно «Что дальше?». - Только в том случае я должен передать привет от Вали. Дальше внимательно слушать - он скажет текст, который я тут же должен телеграфировать. И кому, как думаешь? Ни за что не догадаешься: в Барбак, Ахмеду. Вот так. Если же ответит кто-то другой - женщина или, к примеру, ребенок, или первая фраза будет иной, разговор я прекращаю и также срочно телеграфирую, но текст уже другой: «С продажей дома возникли трудности, Мурат». И все. Валентин пожелал мне удачи и предупредил, что все произошедшее ему придется списать на меня и через некоторое время он вынужден будет объявить тревогу с дальнейшим преследованием.
        - Да, Валентин до конца остался фигурой загадочной. Но довольно о нем. Как ты уходил?
        - Уходил почти открыто. Охрана, подчиненная Валентину, по-своему поняла приказ организовать круговое наблюдение. Я беспрепятственно прошел через аул, чего, признаться, не ожидал. К рассвету я был у тайника. Отдохнул - и дальше - по плану.
        - Каким маршрутом уходил?
        - Через малый перевал, в Кара-Юль. Оттуда местными авиалиниями до Ростова и в Москву.
        - А почему в тайнике ты взял ровно половину из того, что мог взять? Верил в мое спасение?
        - Верить не верил, но надежде умереть не давал.
        - Хорошо, не будем отвлекаться. Как тебя встретила Москва?
        - Наверное, так же, как и тебя.
        - Ошибаешься, для спецслужб я не воскрес, и почему - объясню позже, но повод дал мне ты. Так что Москва меня не встречала, я там не был.
        Феликс справился с удивлением и продолжил свой рассказ:
        - Как и было оговорено на инструктаже перед заданием, я позвонил полковнику Зотову, и тут началось нечто непонятное. Вежливый голос поинтересовался: кто его спрашивает? Но по этому телефону мог ответить только Зотов, больше никто. Я отвечаю - очень хороший знакомый, на что получаю ответ: Зотова в настоящий момент на месте нет. Ну ладно, думаю, за время моего отсутствия мало ли что могло измениться. Но и через день, на повторную просьбу соединить меня с Зотовым, после некоторого замешательства, получаю отказ - мол, он и сейчас отсутствует. Этого уж никак не могло быть. Ты прекрасно знаешь, что только в исключительных случаях Зотов мог находиться вне этого канала, и то лишь на короткое время. И наконец, кто-то еще включился в разговор, меня попросили не класть трубку и после короткого молчания меня спросили: кто именно интересуется названным лицом? По инструкции мы ни с кем, кроме Зотова, не имели права говорить о себе. Поэтому разговор я не стал продолжать и положил трубку - нужно было все обдумать. В запасе оставался последний вариант - резервный телефонный номер. Ты знаешь, о чем я.
        - Да, если абонент не ответит после шестого гудка или ответит раньше или позже, считать себя временно освобожденным от исполнения обязанностей и перейти на нелегальное положение.
        - Вот именно, я набрал нужный номер, но он молчал и после шестого, и после десятого; молчал бы, наверное, вечно, если б я не отключился. Итак, я на нелегальном положении. Снял подвернувшуюся комнату, откуда позвонил по номеру, который дал мне Валентин. Ответила женщина, сразу сняв все вопросы. Поздним вечером я дал телеграмму в Барбак: «С покупкой дома возникли трудности, Мурат».
        - Понятно, потом посетил тайник, оставил сообщение и, как агент спецслужб, временно прекратил свое существование?
        - Точно. Немного позже я предположил, что нашу службу долбанул молот реформ. Кому-то, видно, из больших верхов, не понравилось, что мы вплотную занимались распутыванием наркодел.
        - Я так категорически не заявлял бы. Когда рушится вся система, то достается всем, мы не могли стать исключением.
        - Но мы с тобой немного отвлеклись. Давай продолжим. Ты залег на дно и переехал сюда. Как дальше складывалась твоя жизнь? - спросил Виктор.
        - По-разному. Документы у меня, сам понимаешь, любые были - паспорта, права, военные билеты. В общем, укомплектован по полной программе. Но оседать надо было надолго. Поэтому устроился на работу, квартиру снял, прописался, встал на воинский учет. Тогда с этим еще считались. В общем, проблем на начальном этапе у меня не возникло. Работал на небольшом механическом заводе, механиком. Зарплата - так себе, но, главное, успел квартиру отхватить, вот эту самую хату. Пришлось, конечно, подмазать, но жилье получил официально. Потом женился, но об этом давай не будем, хорошо? Я о женщинах говорить плохо не приучен, лучше пропустим все, что с ней было связано, к тому же мы в разводе. Иногда посещал тайник, но ничего нового не находил. Слушай! А ты туда заглядывал? - спросил Феликс.
        - Конечно, это и послужило причиной того, что я не дал о себе знать. Я понял, что ты ушел на дно, значит, ничего хорошего это означать не могло.
        - И не оставил для меня сообщения? Кто ты после этого?!
        - Иначе ты бросился бы искать меня. Зачем было так осложнять тебе жизнь? Я же не знал, как ты живешь, и поэтому до времени не стал тебя тревожить. Но, даю слово, встретились бы мы непременно. И встретились же?
        - Я бы сказал тебе несколько неформальных слов, но вижу, ты и без слов понял, что я имею в виду.
        - Понял, понял, давай дальше.
        - А дальше практически и все - завод работать перестал, я пытался устроиться еще куда-нибудь, все без толку. В конце концов занялся частным извозом. Так и шли дни-денечки. Жена ушла, остался один, привык понемногу.
        - И это все, что ты можешь сказать о своей жизни после задания?
        - А ведь верно, годы прошли, а вспомнить нечего. Арталык в моей памяти оставил больший след, чем все последующие годы. А разве так должно было все сложиться? Живем под чужими именами, как призраки, ей-богу. Ты-то кто сейчас?
        - Александр Викторович Воронов.
        - А я Юрий Владимирович Смыслов, как шахматист, мать твою. Что же дальше, Александр Викторович? Так и будем потихоньку идти ко дну? Честно говоря, иногда хочется взять стволы и наделать шухеру, уйти красиво, громко хлопнув напоследок дверью. Тебя такие мысли не посещают?
        - Нет, Феликс, другое мне покоя не дает и не даст никогда.
        Феликс увидел, как вдруг помрачнело лицо друга, затем он побледнел и, наскоро вытащив какой-то флакончик, бросил в рот несколько таблеток.
        - Что с тобой, Витя, сердце?
        - Угу, - Виктор дал знак рукой - мол, сейчас все пройдет. Через некоторое время его отпустило.
        - Вот так новость! И давно это у тебя? Может, помощь посерьезней нужна?
        - Ничего не надо, уже прошло. Просто надо поторопиться.
        - Куда поторопиться? - не понял Феликс.
        - Это долгая история, но я должен тебе все рассказать и попросить об услуге.
        - Да что ты на самом деле, как чужой? Ты что не знаешь, что тебе ни о чем меня не надо просить? Только скажи, что надо сделать, и все - никаких проблем.
        - Ну ладно, тогда слушай. Извини, что буду иногда сентиментален. Это скорбная история. Будь потерпимее и ни о чем не спрашивай, лады?
        - Лады, конечно, но, извини, может, отложим разговор, если мотор пошаливает?
        - Не стоит, чем раньше ты все узнаешь, тем спокойнее будет мне. Слушай, ты интересовался, каким чудом я остался жив после взрыва? Отвечаю - никакого чуда не было. Просто в самый последний момент, за долю секунды до взрыва, я сам прыгнул в пропасть, как можно сильнее оттолкнувшись от края. Почему я так поступил? Не знаю и объяснить не могу. Может быть, инстинкт самосохранения сработал в подсознании или всевышний вмешался, но я прыгнул и тем самым сохранил жизнь. Когда Хасан сталкивал свои жертвы, то они катились по крутому склону, ударяясь о камни, поэтому и погибали. Я же летел, не касаясь выступов, вниз, к самому подножию водопада. Да, Феликс, по дну ущелья протекает быстрая речушка, а как раз под тем местом, где проходила казнь, находится водопад. На карте он не был отмечен. И приличный водопад, должен сказать. По крайней мере, глубины, чтобы не разбиться о дно, оказалось достаточно. Когда вынырнул, меня тут же подхватило течение и понесло по руслу. Вот здесь я вновь оказался на грани смерти. Мощный водный поток волок меня по камням, и никакой возможности, со скованными сзади руками, прибиться к
берегу не было. Сколько меня несло, не могу сказать. От ударов я то терял сознание, то вновь приходил в себя. Силы мои были уже на исходе, и сопротивляться я почти перестал. Последнее, что помню: впереди показался огромный валун, деливший поток на два русла. Он неотвратимо приближался. Я почувствовал тупой удар и все - темнота. Когда очнулся, то сразу и не понял: где я, на том свете или на этом? Но по тому, что лежал перебинтованный, в палатке, пришел к выводу, что все же на этом.
        Оказалось, попал я к туристам, которые черт его знает как оказались в этом месте. Уход они мне обеспечили и ни о чем не спрашивали. Поправлялся я быстро. Но идти с ними я, как понимаешь, не мог. До первого поста милиции? Ведь документов у меня с собой не было. Решил уходить. Путь был один - к тайнику. Сориентировался по ущелью, вернулся вверх по реке до водопада, нашел подъем и вышел наверх, в том самом лесном массиве, где проходили учения по моей поимке. Лагерь обошел стороной. Вскрыл тайник, нашел там твою записку и далее - по маршруту отхода. В общем, прибыл в свой родной город. Так же, как и ты, снял квартиру. Стал думать: что делать дальше? Уже собирался отправиться к связующему тайнику, но тут, совершенно случайно, встретил свою одноклассницу. На автобусной остановке. А у нас в последних классах такая любовь была! Но я уехал в военное училище, и пути наши разошлись. Правда, как оказалось, не навсегда.
        Танюша, так ее звали, пригласила меня к себе. Я еще удивился: такая женщина, одна! Короче, сошлись мы вскоре. Она работала в наркологическом диспансере, и у нее была дочь от первого брака - Анюта. Отец их бросил ради своей карьеры. На момент встречи Анюте было тринадцать лет. С ней у меня сложилось все хорошо, приняла она меня и хоть папой не называла, но и не отвергла, может, видела, какие у нас отношения с ее матерью. Для меня это было очень важно. Тогда я еще рассчитывал, что продолжу служить, а значит, семью свою смогу обеспечить, но когда я вскрыл тайник, то сразу все понял. Ты лег на дно - что это могло значить? Только одно - произошло нечто неординарное. Твое возвращение каким-то образом произошло не по плану, и у тебя возникли веские причины прервать контакт со Службой. Я понял, что остался без работы. Поэтому и решил вообще себя не светить. Для всех я погиб. Конечно, передо мной неизбежно встал вопрос о трудоустройстве. А что я могу в жизни? Принимать решения и действовать в любых экстремальных условиях? Хорошо стрелять? Или завалить противника в рукопашном бою? Но ведь все эти качества
ценны на войне или во время выполнения спецзадания.
        - Ну, это ты зря, Витя. Во-первых, качества, которые ты перечислил, совсем неплохо иметь в нынешнем беспределе. Во-вторых, ты отлично водишь автомобиль, причем любой категории. Это тоже позволяет заработать на жизнь, возьми хоть мой пример. В-третьих, ты владеешь языками - французским и испанским, так? Разве всего перечисленного мало? Ты имел массу преимуществ перед другими, пройдя такую школу!
        - Все правильно, Феликс, но привыкли мы к другой жизни, и подстраиваться к новым условиям было трудно. В семье все понятно, а вот по отношению к работе… не мог я сразу ухватить нужную жилку, подстроиться к цивильной жизни. И люди, которые меня окружали, я не имею в виду семью, ну не мой это круг. Крутиться, как модно стало выражаться, я не умел.
        - Но как-то пристроился?
        - Пристроился - куда деваться? Пошел в школу - преподавателем истории. Но преподавал ее так, как знал сам и как считал нужным, а не так, как от меня требовали. Естественно, с руководством школы начались конфликты, и вскоре из школы меня попросили. Устроиться тогда еще не составляло особого труда. Помню, стали создаваться совместные предприятия и разного рода фирмы. И платили там прилично. Прихожу в одну из таких контор. «Гелион» называется. Евроотделка, охрана, референт - все как положено, приемная, словно у министра, не меньше, табличка - «Генеральный директор». И люди на мягких диванах, ожидают приема. Помощник спрашивает у меня:
        «Чем могу служить?»
        Отвечаю:
        «Мне надо с генеральным поговорить».
        «По вопросу?»
        Думаю, скажу - по личному, помощник на табличку укажет, где обозначены дни и часы приема по личным вопросам, поэтому иду на хитрость:
        «По вопросу, представляющему для него прямой интерес».
        «Даже так? Хорошо. Фамилия, имя, отчество?» - Сам все в книгу заносит. - «Ждите, я доложу о вас». Что ж, сижу - жду. Помощник в кабинет. Выходит оттуда:
        «Заходите, генеральный вас примет».
        Прохожу через сдвоенные дубовые двери и… остолбеваю, примерно как ты утром.
        - И что же тебя так удивило?
        - Не что, а кто.
        - Не тяни, говори.
        - В кресле сидит полковник Зотов Евгений Петрович, собственной персоной.
        - Кто-о? Зотов? Наш Зотов?
        - Вот-вот. Я так же был ошарашен. Он поднимает глаза поверх очков и… словно тик пробежал по лицу - узнал. Но что значит подготовка. Ничем не выдал удивления! Справился с собой мгновенно, только ладонь к губам поднес, будто лицо потирает. Я понял - говорить надо так, словно мы незнакомы.
        «Здравствуйте, проходите, - это он мне. - Что привело вас сюда?»
        Отвечаю:
        «Я ищу работу».
        «И почему выбрали нашу фирму?»
        «Потому, что она пользуется авторитетом, и, если честно, заработок у вас хороший».
        «А что, собственно, вы умеете?»
        «По специальности я - инженер по эксплуатации автомобильной техники, мог бы работать механиком или водителем - категории в правах у меня все открыты, или телохранителем, с оружием знаком и обращаться умею».
        «Это, конечно, хорошо, но, боюсь, недостаточно, чтобы пройти конкурс в «Гелион».
        «Ну еще, - добавляю, - владею французским и испанским языками».
        «Да? Это уже лучше».
        Представляешь, Феликс, это говорит мне Зотов, который знает меня, наверное, лучше, чем я сам себя, но играет мастерски.
        «И каков уровень знания языков?»
        «Свободное общение как в устной, так и в письменной форме».
        «Мы сделаем так: вас сейчас проводят в зал совещаний - там напишете свою биографию. И сделайте это в трех экземплярах: на русском, французском и испанском языках. Добро?»
        «Без проблем».
        «Отдадите написанное помощнику и дня через два, в это же время - позвоните, думаю, я сумею что-нибудь вам предложить. Вот вам моя визитка». Помощник отвел меня куда надо и оставил одного, дав бумагу. Я, конечно, смотрю визитку. На оборотной стороне надпись: - 22.00, «Снежинка».
        - Назначил встречу?
        - Да, но что за «Снежинка»? В общем, стал я вычислять, где назначена встреча, и остановился на одном кафе. На самом удаленном от центра, открытом со всех сторон, наружное наблюдение там установить сложно. Вечером поехал. Угадал. Встретил меня сам Зотов.
        «Нашел, пропащий? Значит, умеешь еще что-то. Ладно, пойдем в помещение, поговорим».
        Прошли мы через пустой зал и вошли в небольшой кабинет.
        «Здесь можем говорить открыто. Ну, здравствуй, что ли?»
        «Здравия желаю».
        «Признаюсь, удивил ты меня немало. Я поначалу глазам своим не поверил - ты ли это? Да и немудрено, считал тебя канувшим в небытие. А ты вот он, работу ищешь?»
        «Я был удивлен не меньше».
        «Видел. Ну давай, рассказывай, как выжить удалось? Про акцию не говори, я все знаю. Ты о себе давай».
        Рассказал я ему все, что и тебе. Зотов задумался, закурил. А у меня самого к нему вопросов немерено.
        «Знаю, что о многом спросить меня хочешь, Витя. И справедливо твое желание, да и понятно. С чего же начать?»
        «С начала, товарищ полковник».
        И он начал говорить. Дословно я сейчас уже не передам наш долгий разговор, но смысл следующий. Мы с тобой выполняли локальную задачу с целью замены Хасана на агента стратегического внедрения, каковым являлся Валентин. Он нелегально работал давно. Внедрен был еще во время войны в Афганистане, прошел «плен», вербовку в военные советники моджахедов, то есть прошел долгий, более чем десятилетний путь, пока не попал в структуры наркомафии. Он-то и должен был после смерти Хасана стать одним из руководителей арталыкского синдиката.
        - Хорошо, - сказал Феликс, - мы выполнили задание, Валентин жив, вроде все нормально, и что дальше? Почему дальше пошла сплошная «непонятка»?
        - Ничего удивительного, - продолжил Виктор. - На финальной стадии нашей работы в Центре произошли изменения. Кому-то в самых высоких верхах деятельность Х-4 показалась либо лишней, либо опасной. Как бы то ни было, подразделение признали неэффективным, экономически нецелесообразным и решили прикрыть. Как, впрочем, и многие другие службы. На чем основывалось решение верхов? В их толковании наша ликвидация объяснялась просто - нет средств для финансирования в полном объеме. Зотов считал это детским лепетом. Руководство просто опасалось развертывания сил, ему, по большому счету, неподконтрольных. Ведь деятельность Х-4 и подобных ему подразделений легко можно повернуть в другое русло. Например, на свержение существующей власти. Отсюда то же решение, что и по КГБ в свое время. Или, что тоже возможно, в верхах имелись значительные силы, заинтересованные в распространении наркотиков, ведь прикрывался же Хасан? И если решение на его ликвидацию Зотов не принимал самостоятельно, то, возможно, того никогда не тронули бы. Таков расклад Зотова. В общем, деятельность Х-4 решено было свернуть, агентов всех
уровней отозвать в Центр.
        - Но ведь это означало «засветить» стольких нелегалов? И не просто «засветить», а обречь на гибель?
        - Вот поэтому-то Зотов и предпринял меры, чтобы агенты получили сигнал отхода и консервации. Только для того, чтобы не «высветить» их. Отсюда и отсутствие связи, твоя телеграмма Валентину и все остальное. Зотов не раскрыл своих людей, уничтожил те архивы, к которым имел доступ, за что и был уволен. Ну а дальше все просто. Он уезжает из Москвы, возвращается в Город, мы с ним, оказывается, земляки, и начинает жизнь заново. Создает фирму, которая с успехом развивается.
        - Почему в своем офисе Зотов не мог с тобой говорить открыто, его что, кто-то «пасет»?
        - Я спрашивал его об этом. Он ответил, что опасается одного человека, которого подсадила областная администрация и который, по данным Зотова, напрямую связан с криминалом. Фамилия этого урода - Дроздов. Приходилось мне с ним сталкиваться. Он, сука, по общему мнению, и повинен в гибели Зотова.
        - Что? Зотов погиб?!
        - Да, Феликс, но об этом позже. Только…
        - Твою мать!.. Но как же так? Скажи хоть, как он погиб?
        - Его убили, заказное убийство.
        - Беспредел! Такого мужика завалить! - Феликс встал, нервно заходил по комнате. Затем выругался и вернулся на место.
        Выждав небольшую паузу, Виктор продолжил:
        - Не могу, Феликс, дальше все держать в себе.
        - Говори, Витя, я тебя слушаю.
        - Зотов принял меня в «Гелион», и я начал работать при нем, как специалист по иностранным языкам, а фактически - первым помощником. Татьяна радовалась за меня, семья обеспечена, Зотов помог купить квартиру - в общем, жизнь наладилась, и все в ней меня устраивало. Какое великое дело - надежный тыл, когда ты любишь человека так, что готов всю жизнь отдать ему и уверен во взаимности этого чувства.
        Виктор замолчал, нервно прикурив сигарету, делал затяжку за затяжкой, пытаясь успокоиться, чтобы продолжить свой рассказ.
        - Каким-то внутренним чутьем я чувствовал, что так долго продолжаться не может. И хотя не было никаких предпосылок для пессимизма, я чувствовал, Феликс, всеми фибрами своей души, как загнанный зверь, чувствовал надвигающуюся опасность. Отгонял от себя мрачные мысли, но неотвратимость чего-то неизбежно страшного становилась все более навязчивой и реальной. И это произошло. Ты не задавал себе вопрос: откуда в стране появилось такое количество наркотиков? На любой вкус, в любом количестве, совершенно доступно и практически легально? Что произошло? Нет панацеи от этой заразы. Это страшно, Феликс. Пойми меня правильно, говоря все это, я виню прежде всего себя, ибо сам молчал, сам скрывал и жил в плену иллюзий, чего простить себе не смогу всю оставшуюся жизнь. Если бы повернуть время назад…
        Виктор вновь замолчал - слова давались ему все труднее. Он молчал, глядя безмерно печальными глазами на окно, по стеклу которого стекали капли дождя.
        - Все началось незаметно и развивалось постепенно. Анюте шел четырнадцатый год - ребенок еще, в сущности, но уже наступил период расцвета. Появились первые секреты, свои маленькие тайны, нравились мальчики и веселые невинные вечеринки. Все, как и должно быть. Девочка превращается в девушку, и естественно, что у нее свой круг интересов и не надо ей мешать. В то время Зотов все больше стал ездить по стране, и по роду своих обязанностей я сопровождал его.
        Поэтому для семьи оставалось не так много времени, служба есть служба. Вот и получалось: Танюша работала в режиме дежурств - сутки через двое, я часто бывал в отъезде. Анюта оставалась иногда подолгу одна. И ничего не было в этом страшного, если б не расставленные кругом сети. Мы с женой вдруг стали замечать, что после дискотеки или еще какого увеселительного мероприятия дочь стала возвращаться неестественно возбужденной. Но первичные признаки заболевания Татьяна, как нарколог, знала, и поведение Анюты, по ее словам, не вписывалось в общее определение действия известных наркотиков. Тем более такие вечера были нечастыми, а в остальные дни Анюта вела себя как обычно. Деньги в семье мы хранили открыто, в секретере, и никогда их не пересчитывали. Дочь получала на карманные расходы столько, сколько мы считали необходимым. Остальными финансами ведала Татьяна. Однажды водитель Зотова, Дмитрич, с которым я сразу нашел общий язык и который потом и рассказал мне подробности гибели шефа, попросил подержать дома крупную сумму - сын у него в этом смысле был ненадежен, запивал иногда и тащил из дома что ни
попадя. В то время как раз был период запоя, а Дмитрич собирал деньги на покупку дачи. Я пересчитал сумму и положил ее рядом с нашими деньгами. Естественно, за сохранность даже не волновался. Татьяна с Анютой знали, что дома хранятся чужие деньги. Но как-то, открыв секретер, я увидел, что деньги Дмитрича лежат не так, как прежде. Сам знаешь, на такие мелочи глаз у меня наметан. Пересчитал - не хватало пяти тысяч рублей. Это потрясло меня. Как поступить? Татьяна не возьмет, значит, кроме Анюты, сделать это никто больше не мог, не барабашка же в самом деле? Но как спросить ее?
        Больше всего я боялся, что дочь откажется. Тогда возникнет неловкое и неприятное положение. Промолчать? Значит, негласно поощрить и дать возможность безнаказанно продолжать воровать и далее. И в том и в другом случае семейная гармония нарушалась, а мне так не хотелось этого. Предчувствие, как видишь, не обманывало меня. Опасность вплотную приблизилась к семье. Я долго думал и решил поговорить с Анютой наедине, по-доброму, не задевая ее самолюбие. Мало ли, как это могло произойти: потребовались вдруг деньги, нас дома не было, ну и взяла, рассчитывая незаметно вернуть долг. Может, сама сейчас себе места не находит и боится разоблачения, мучается, не зная, как исправить положение. Была еще у меня такая надежда, но не суждено было ей сбыться. И тут оправдались мои худшие подозрения - Анюта категорически отрицала свою причастность к пропаже денег. И делала это нагло и, что самое обидное, безразлично, глядя пустыми глазами мне в глаза. В них не было и намека на какие-то переживания - сплошная, пугающая пустота. Я не знал, как вести себя дальше. На откровенный разговор теперь надежды не было.
        Татьяна сразу обратила внимание на мое настроение и спросила, что случилось. Что я мог ей ответить? Что дочь потихоньку крадет деньги? Наверное, тогда и следовало бы рассказать Татьяне о поступке дочери, но… не смог, Феликс, не смог. Не хотел ее расстраивать, скандала не хотел. Вот и смолчал, сославшись на головную боль. Прав ли я был тогда, ответь мне? Или допустил непоправимую ошибку?
        - Что я могу сказать? Не знаю. С одной стороны, ты должен был все рассказать жене, с другой - уберегая ее от удара, ты поступил правильно. Хотя… черт его знает, как следовало поступить в данной ситуации. Но, по большому счету, ты просто отсрочил неминуемое выяснение отношений.
        - Вот именно, отсрочил. На следующий раз Анюта не стала мелочиться и забрала все. Танюша была поражена.
        Мы осмотрели комнату Анюты. В дальнем углу ящика письменного стола Таня обнаружила использованный одноразовый шприц и небольшой пакетик с остатками серо-белого порошка. Она изменилась в лице. Протянув мне находку, Татьяна еле выдавила из себя: «Это героин, Витя!» - и зарыдала, содрогаясь всем телом.
        Я обнял ее. Говорить что-либо не имело смысла. Никакие слова утешения не смогли бы успокоить жену. Да и не шли на ум слова. Героин - это серьезно, очень серьезно. Вот, значит, для чего Анюте нужны деньги. Проклятая наркота, с которой я боролся, не жалея жизни, сама достала меня! Пришла в мой дом, неся разрушение, боль, смерть. Сейчас мне сложно вспомнить все подробности того страшного вечера, исковеркавшего мою жизнь. Но обстановка была очень тяжелой. Вдобавок Анюта впервые не пришла домой ночевать. Заставив себя собраться, Татьяна обзвонила всех подруг дочери, но ее нигде не было. С утра я пошел в школу, надеясь застать Анюту, но, как оказалось, ее там не было ни сегодня, ни вчера. Где искать? За что зацепиться?
        Какую-то нить могла дать ее подруга Ирина. Поэтому я дождался окончания уроков и встретил ее на выходе. Ира сначала пыталась играть в непонятку, но мне удалось убедить ее сказать правду. Оказывается, где-то месяц назад на одной из дискотек они с Анютой познакомились с мальчиками. Их прельстило, что те были постарше и на машине. И денег у них было много. Мальчик, с которым познакомилась сама Ирина, от нее откололся, а вот у Анюты совсем другое дело. Она влюбилась в Гарика, - так звали ее мальчика, тот тоже вроде ответил взаимностью. Они еще один раз вместе сходили на дискотеку, потом Анюта стала везде бывать только в обществе Гарика и на Ирину внимания просто не обращала. Она, Ирина, все понимает и на подругу не в обиде. Я спросил: где они могут быть? Ира ответила, что не знает точно, они больше на машине катаются, а где вечерами бывают - ей неизвестно, возможно, все на той же дискотеке. Сама Ирина туда больше не ходит, поэтому может только предполагать. Порасспросив ее о машине, я узнал, что это «девятка» черного цвета, с зеркальными стеклами и всегда с очень громкой музыкой, Гарик не выключал
магнитолу практически никогда. Это была вся информация, которую я смог получить. Мне надо было все обдумать, взвесить и, посоветовавшись с Татьяной, принять план действий.
        - Почему ты сразу не нашел меня? - спросил Феликс. - Тебе необходима была помощь, поддержка, и ты прекрасно знал, что по первому зову я пошел бы с тобой куда угодно и на что угодно. Почему?
        - Спасибо, Феликс. Но, во-первых, чтобы найти тебя, потребовалось бы время, а я не мог медлить. Во-вторых, тогда я считал, что смогу решить свои проблемы сам. Главное было вычислить Гарика и забрать у него Анюту - это было мне под силу и одному. Черная «девятка» с зеркальными стеклами - примета, согласись, отличная. Вообще черных машин было мало, а уж с такой тонировкой наверняка единицы.
        Начал я с центра, с той самой дискотеки, о которой рассказала Ира. Не буду тянуть время, Феликс, в общем, где-то около часа ночи, бесполезно обшарив центр, я постепенно удалялся от него и уже ближе к окраине, в одном из микрорайонов, увидел над старым зданием огромную светящуюся вывеску, которая гласила, что здесь находится дискотека «Карусель». И множество автомобилей на платной стоянке. Еще одно место возможного появления объекта моей охоты. На этот раз загнал я машину между домов, чтобы не бросалась в глаза, о чем потом очень пожалел, и пошел на обход. Здесь била ключом совсем другая жизнь, в которую я не вписывался. Молодежь валом валила на дискотеку. Побродив немного, я решил уже покинуть это место и продолжить поиски, но в это время к центральному входу подъехала черная машина с зеркальными стеклами, и это была «девятка», из которой тупыми ударами рвалась наружу громкая ритмичная музыка.
        Все совпадало! И марка машины, и тонировка, и музыка. Из автомобиля вышел молодой человек во всем черном - от рубашки до ботинок и, несмотря на темное время суток, в узких черных очках. Сильно хлопнув дверью, не закрывая машину и не включая сигнализацию, он энергично зашагал ко входу, неся в руках обычный целлофановый пакет. Если хозяин машины оставил ее открытой, то там кто-то должен был остаться? Может, Анюта? Я подошел к машине так, чтобы рассмотреть пассажира или пассажиров черной «девятки». Но, вопреки моему предположению, в машине никого не оказалось. Принял решение быстро - нужно сесть «девятке» на хвост и проследить ее маршрут. Вот тут я и пожалел, что оставил свою «шестерку» среди жилых домов. Но, с другой стороны, точно узнал, что водитель этого автомобиля - тот, кто мне нужен. Только я собрался отправиться за своей машиной - из дверей вышел молодой человек в черном, но в сопровождении более взрослого мужчины. Между ними произошел диалог:
        «До завтра, Гарик, удачи».
        «О'кей, Алекс, не забудь, расчет близок».
        Тем же энергичным шагом Гарик - без сомнения, это был он - подошел к автомобилю. Через несколько минут я проводил взглядом габаритные огни его «девятки». Никакой возможности организовать преследование, как понимаешь, не было. Но теперь я воочию увидел объект, запомнил номер машины и узнал, где и через кого его можно найти.
        Вернулся домой за полночь. Татьяна, устав от переживаний и ожидания, спала на диване. Я не стал ее тревожить, прикрыл пледом и пошел в спальню, где наметил план на завтра. Утром, после короткого разговора с женой, в котором я вкратце рассказал ей о событиях минувшего вечера, я приехал на службу. Зотов был на месте. Встретив меня и поздоровавшись, он внимательно посмотрел на меня. Я сам чувствовал себя не в форме после бессонной ночи и пытался скрыть это. Но Зотов заметил, что со мной не все в порядке.
        «Александр Викторович, мне кажется, у вас возникли проблемы? Какого характера?» - спросил он меня, строго поддерживая на службе официальные отношения. Может, тогда и стоило открыться ему, но я сдержался. Виной этому, наверное, было чувство ложного стыда, которое заставляет нас иногда говорить не то, что на самом деле думаем, и думать совершенно противоположное тому, что говорим. Поэтому я и ответил:
        «Нет, Евгений Петрович, особых проблем нет».
        «Вам видней, Александр Викторович, я не хочу вмешиваться в ваши семейные дела, но должен заметить, в наше время проблемы могут возникнуть из ничего, и чаще всего человек или не придает им значения, что по меньшей мере неосмотрительно, или идет на крайности, что тоже не совсем безопасно. С вами происходит нечто подобное - что-то вас сильно выбило из колеи - я это заметил еще вчера. Поэтому поймите меня правильно, я не хочу каким-то образом повлиять на вас, но предложить помощь считаю своим долгом. Помощь, достаточно эффективную».
        «Благодарю вас, Евгений Петрович, если возникнет необходимость, непременно воспользуюсь предложением. Но пока такой необходимости не вижу», - ответил я.
        После такого диалога он, догадываясь, видимо, что мне необходимо время, на два дня освободил меня от работы, как бы давая отгулы за переработку в командировках…
        - Ну а почему ты, Витя, не рассказал ему о своей беде? Ведь Зотов открыто протянул тебе руку помощи. А по твоим словам, он имел сильное влияние и значительный вес в Городе. Почему ты отверг его помощь?
        - А ты не подумал, Феликс, что бы я ему сказал? Что дочь - четырнадцатилетний ребенок - наркоманка? И шляется неизвестно где по притонам? Помогите, Евгений Петрович, найти дочь и наказать тех, кто совратил ее? Это я должен был ему сказать? Да какой я на хрен тогда отец, если не смог уберечь ребенка?
        - А почему бы и нет? Ты что, разве сказал бы неправду? Хотя, конечно, я понимаю, ты не мог такого сказать. Для тебя бы это означало расписаться в собственном бессилии.
        - Вот именно. Жил в плену иллюзий, поэтому и отверг помощь. Я считал, что у меня есть шанс выиграть, и шанс неплохой. Но одно я не учитывал: что вырвать Анюту из лап нежелательного окружения еще не значит спасти ее от себя самой.
        Занимаясь приготовлением чая, Феликс спросил:
        - По твоему рассказу получается, что все обрушилось на вас внезапно. Неужели, кроме возбуждения после танцулек, никаких симптомов вы с женой не замечали?
        - Ты знаешь, Феликс, мы сами анализировали ситуацию с Танюшей и сделали два вывода, почему упустили начало. Во-первых, это произошло действительно внезапно. Для получения зависимости не требуются месяцы или даже недели. Несколько уколов героина мгновенно сделают свое страшное дело. Так что здесь мы были бессильны - от нас ничего не зависело. Как бы мы ни старались, но уловить самое начало - первый укол - мы были просто физически не в состоянии. Наркотик не спиртное, которое постепенно превращает человека в алкоголика на виду у всех. И, во-вторых, человек, связанный с наркотой, становится очень лживым. Мы же привыкли во всем доверять Анюте, поэтому так легко и проглотили ее ложь. Ложь, очень похожую на правду. А беда была рядом, уже на самом пороге. Она опередила нас и поставила перед чудовищным фактом. Вот что я могу тебе ответить. Мы всегда сильны задним умом - если б вернуть все назад! Если б знать раньше! Но в жизни, как знаешь, всякие «если» не в счет. Ты - перед фактом, и за тобой ответный ход. Но условия несоизмеримо неравны. И потом, Феликс, как можно жить в семье, не доверяя друг другу? Я
и Анюту не виню. В этой печальной истории она - главная жертва, жертва хорошо продуманной и организованной массовой акции по внедрению наркотиков именно в неподготовленную, молодежную среду. Кто хладнокровно спланировал и организовал этот бизнес? Ответ найти трудно, может, невозможно, но мы-то с тобой знаем, как происходит доставка белой смерти из-за бугра в наши регионы.
        - Знаешь, Виктор, сейчас ты почти слово в слово повторил покойного Хасана. Он особое ударение делал именно на внедрение наркотиков в среду молодежи. Значит, этот подонок оказался прав? И дело их, как говорили раньше, живет и побеждает? Каков же масштаб этой организации? И неужели верхи наркомафии, как говорил Хасан, преследуют не только собственные корыстные цели, но заглядывают и намного дальше, в плане захвата государственной власти? Абсурд какой-то.
        - Абсурд, говоришь? А ты загляни в историю, не такую уж и далекую.
        - Ты о чем?
        - Об опиумных войнах девятнадцатого века. Тогда миллионы китайцев погрузились в наркотический сон. Из-за контрабанды наркоты англичанами. Это ли не пример, как внедрение, распространение и расширение массового употребления наркотика приводило к полному подчинению одного государства другим. Это, Феликс, исторический факт. Вопрос: может ли подобное повториться в современных условиях? Ответ: скорее «нет», чем «да». Но ущерб населению страны наносится колоссальный, это ли не угроза национальной безопасности? Что, нельзя организовать эффективную службу по отслеживанию маршрутов доставки наркотиков и уничтожению смертоносных караванов? Нельзя поставить заслон наркомафии из-за бугра? Ты посмотри, по ящику показывают заставу в Таджикистане. Капитан прямо в эфир говорит, что нет такой ночи, чтобы наркокурьеры не пробивались через границу. Их уничтожают, изымают дорогостоящий товар, а они вновь и вновь прут. Что это? Бездумная живая волна, рассчитанная на авось? Если даже один из сотни прорвется - это уже удача? Если это бизнес, то какой бизнесмен пошел бы на такие потери? Ведь затрата стоит приличных
денег. А сколько курьеров вылавливают по всей стране? Что же это за бизнес? Значит, это не просто дело каких-то отдельно взятых, пусть и очень крупных, богатых картелей?
        Без мощной поддержки какого-либо государства или очень обеспеченной спецслужбы, но под патронажем государства, такая экспансия просто невозможна. Ибо цель иная, главное - не получение денег как таковых, а подрыв другого государства, его генетического фонда с дальнейшим безусловным подчинением и насаждением своего порядка.
        - Слишком уж мрачно, Виктор.
        - Мрачно? Не то слово! И пойми, я говорю об этом не потому, что беда задела меня лично. Лично я, ты прекрасно знаешь, могу пережить свою трагедию молча, скрипя зубами, но молча. Но когда мою страну пытаются поставить на колени - я молчать не буду. И наблюдать со стороны тоже. Нет, Феликс, я буду бороться, и плевать мне на законы, которые служат непонятно кому и чему. Моя совесть подсказывает мои решения.
        - Я знаю тебя и не сомневаюсь, что ты способен на многое. Но даже это многое - всего лишь капля в море. Стоит ли бросать вызов всем и вся? Я согласен с тобой и говорил уже, что сам иногда испытываю почти непреодолимое желание что-нибудь предпринять, пусть бессмысленное и последнее в жизни, но что это даст? И даст ли вообще?
        - Доведем историю до конца, - продолжал Виктор. - Значит, в первую нашу встречу с Гариком понаблюдать за ним мне не удалось.
        Поэтому на следующий день я подъехал к «Карусели» немного пораньше. Напротив находилось открытое кафе, там и занял свой пост. Ждать пришлось долго. Все повторялось, как и прошлым вечером. Так же валила молодежь, подъезжали всевозможные тачки, постепенно заполняя стоянку. Гарик подъехал примерно в то же время, что и вчера. Я его услышал, вернее, услышал музыку, рвавшуюся из его «девятки», раньше, чем появился сам автомобиль. Пока он заходил в здание, я уже был за рулем своей «шестерки» и, как только Гарик тронулся, прочно сел ему на хвост. Помотал он меня по городу изрядно. Хорошо, что с утра я заправил полный бак. Казалось, почти во всех увеселительных заведениях у него были неотложные дела. И что примечательно - заходил Гарик внутрь обязательно с пакетом, а выходил налегке. Сейчас ясно, что он развозил наркотики, а тогда передо мной была другая задача, и анализировать не было ни времени, ни необходимости.
        В третьем часу он заехал на заправку, пополнил бак своей машины и рванул за город. Проехав 42 километра, «девятка» свернула на лесную дорогу. Понятно, что автоматически повторить его маневр я не мог, чтобы не засветиться. Поэтому остановился на обочине перед поворотом, выключил двигатель, вышел из машины и прислушался. Гарика выдавала музыка. Слышно в ночном лесу было прекрасно, и сначала громкость понемногу затихала, что означало, что «девятка» продолжает движение, потом установилась на одном тоне, послышался отдаленный лай собак. Гарик достиг своего логова. Я загнал машину в лес, как мог замаскировал ее - мало ли кто еще может проехать по этой проселочной дороге? Примерно через километр лес оборвался, и передо мной открылась довольно большая опушка, на которой стояли пять или шесть особнячков. В одном из них горел свет. Остальные дома были либо пусты, либо в них все спали. Лай собак, естественно, меня насторожил. В это время из дома вышел Гарик, забрал из багажника большой сверток, выключил наконец музыку и, закрыв собак, что меня одновременно и удивило, и обрадовало, в небольшой вольер, зашел в
дом.
        - А почему он загнал собак? Не логично. Казалось бы, наоборот, ночь - самое подходящее время выпустить их для сторожевой службы.
        - Все очень просто, Феликс. Собаки охраняли дом и находящихся в нем именно в отсутствие хозяина. Чтобы никто не мог без его ведома покинуть жилище, улавливаешь? Вот так.
        Ну ладно, немного подождав, я обошел дом с тыла, нашел заднюю дверь. Она была заперта, но проблемы открыть ее для меня не составило. В общем, через несколько минут я был внутри дома. Первый этаж оказался пуст, музыка и приглушенные голоса доносились сверху, и я, приготовив оружие, стал подниматься по лестнице.
        Приблизившись к двери, я отчетливо услышал голос Анюты. Она что-то просила, но что именно, я не слышал. Судя по всему, в доме они были одни, Гарик и Анюта. Я резко открыл дверь и увидел, что на диване лежит бледная дочь, рукав ее халата на правой руке был закатан, резиновый жгут перетягивал руку выше локтя, а рядом, на коленях, стоял Гарик и через шприц вводил ей в вену какую-то жидкость. Он почти закончил свою процедуру, когда увидел меня. Анюта, отбросив голову, уже ничего не соображала, только стонала. Гарик же изменился в лице и испуганно, держа шприц в руке, отходил к окну. Его глаза с ужасом смотрели на пистолет, из которого в любую секунду могла вылететь его смерть. Я стал приближаться, целясь Гарику между глаз. Смог бы я тогда выстрелить? Наверное, нет. Но секунды моего замешательства дали ему возможность уйти. Гарик неожиданно нырнул в окно, ломая раму и разбивая стекла. Я отчетливо слышал, как его тело ударилось о землю, и лес вскоре наполнился хрустом ломаемых веток и кустов. В такой запарке он забыл про свою «девятку» и ломанулся куда глаза глядели. Преследовать его не имело никакого
смысла, да и желания. Я нашел дочь, и это самое главное.
        Она ничего не понимала, лицо ее было перекошено неестественной гримасой, глаза закатились. Бедняжка что-то шептала, я попытался разобрать ее шепот, но тщетно. Я поднял Анюту на руки и под яростный лай запертых собак понес через лес к машине, где положил ее на заднее сиденье. Потом вырулил на шоссе и вскоре доставил бесчувственное тело Анюты в ее комнату. Первые сутки она была, как сомнамбула, - наркотик крепко держал ее в своих когтях. Она мало что понимала. Все действия были автоматическими и замедленными. Ничего ее не интересовало. Мы с Татьяной посоветовались и решили попытаться сами справиться с болезнью, тем более и обратиться за помощью было некуда. Наркологический диспансер мало чем мог помочь. Я говорю об эффективной помощи. Нам в первую очередь предстояло не допустить дальнейшего употребления наркотика. Поэтому Анюта, если так можно выразиться, была заключена под домашний арест. Всякие контакты - с подругами и друзьями - категорически запрещались. Татьяна приготовила всевозможные транквилизаторы, чтобы облегчить выход из тяжелого состояния наркотической зависимости. Мне пришлось попросить
Зотова предоставить неделю за свой счет. И началась схватка за здоровье дочери. День прошел относительно спокойно.
        Вечером обстановка изменилась. Анюта пришла в себя. Зрачки были неестественно расширены, чувствовалось ее плохое настроение и внутреннее напряжение. Глаза слезились. Предложение немного поесть вызвало у нее приступ тошноты. Наступала ночь. Как она прошла - передать тяжело. Дочь не могла уснуть - не спали и мы. Попытки поговорить с ней наталкивались на неприступную стену. Ни о чем, кроме дозы, она не желала говорить.
        - Она просила дозу?
        - Да, повторяла все время - как ей плохо, что она не выдержит таких мук. Просила немного подлечить ее - достать, она скажет где, немного наркотика. Это будет в последний раз. Татьяна предлагала успокоительные уколы, которые помогут. Но Анюта наотрез отказывалась. Говорила - вам никогда не понять, что это! Не понять, как мне плохо. Ну, дорогие мои, мамочка, папочка, ну помогите мне, пожалуйста, я же у вас одна, нельзя вот так резко бросать. Нужно прекращать постепенно, с каждым разом уменьшая дозу, ну пожалуйста, родные мои. Всего лишь одну небольшую дозу. Но идти на поводу ее просьб означало - самим подтолкнуть к гибели. Поэтому на все просьбы мы с Татьяной ответили отказом. Анюта преобразилась - перекошенное лицо с огромными зрачками, вся потная, руки трясутся. Ну, мол, суки, или дайте дозу, или я перережу себе вены! Дальше - больше. Где-то на второй день к потливости и бессоннице добавились еще боли в мышцах спины и ног. Ее просьбы дать наркотика, сопровождаемые угрозами и оскорблениями, выводили меня из себя. С Татьяной тоже произошли изменения - она вдруг постарела, морщинки, еще совсем
недавно почти незаметные, отчетливо проступали на ее изможденном лице. Какую тяжкую муку она несла в себе, Феликс! Такого и врагу не пожелаешь. Анюта по-прежнему не могла спать, иногда, буквально на минуты, забывалась, но тут же вставала. Ей и сидеть было невмоготу - так и металась по комнате, из угла в угол, держа меня в постоянной готовности предотвратить ее возможные поступки. Металась и просила. Нашим единственным союзником в этой борьбе было время.
        Прошла неделя, жуткая, почти бессонная, полная постоянного напряжения. Наконец Анюте стало немного получше, хотя и жаловалась она на общую слабость, бессонницу и боли в мышцах и суставах, но дело явно шло на поправку. Анюта стала более общительна с нами, дозу больше не просила. Так что первую битву мы выиграли. Сделали все, что было в наших силах. Теперь дальнейшая судьба Анюты зависела от нее самой. Мне казалось, что после таких страданий человек разумный и близко не прикоснется к наркотику. Но я вновь и вновь ошибался. Оказывается, уже через пару месяцев наркоман может вновь «слететь с катушек». Что и было в ближайшем будущем ярко доказано на конкретном примере.
        - Анюта вновь стала употреблять наркоту?
        - Да. И на этот раз все происходило намного сложнее и трагичнее. Относительно спокойный период нашей, теперь уже другой жизни, продолжался где-то месяц. Внешнее напряженное успокоение больше походило на затишье перед катастрофой. Татьяна сильно изменилась внутренне, да и внешне. Она все больше молчала, разговаривала только по необходимости. Однажды я поймал себя на мысли, что каждый из нас ушел в свой внутренний мир. Ожидание нового удара окружало нас невидимой аурой. Я знал, как бороться с наркодельцами, но был беспомощен против самого наркотика. Между тем Анюта возобновила посещения школы, но там, по словам учителей и одноклассников, той же Ирины, ее просто не узнавали. Раньше всегда обходительная, общительная, жизнерадостная, дочь стала обидчивой, замкнутой, раздражительной. Держала всех своих бывших подружек на расстоянии. Отсидит в школе и под нашим присмотром - домой, закроется у себя в комнате, врубит музыку, ляжет на софу и молча смотрит в потолок.
        Так продолжалось день за днем, внешне все благопристойно, а внутренне…
        - А вы не пытались куда-нибудь уехать? На время сменить обстановку? Например, в санаторий или просто так - дикарями?
        - Была такая мысль, но Татьяна брала свой отпуск как раз во время кризиса, да и мне пользоваться лишний раз благосклонностью Зотова было неудобно. У нас еще есть водка?
        - Есть немного.
        - Налей - хочу выпить.
        Феликс налил рюмку, протянул Виктору. Сам пить не стал. После выпитого спиртного Виктор молча покурил и продолжил:
        - В общем, не буду останавливаться на тяжком периоде ожидания, а перейду сразу к главному. Где-то через месяц Татьяна вновь заметила у Анюты изменения в глазах. На этот раз зрачки были узкими, как игольное ушко, а настроение приподнятое. Татьяна отвела дочь в ванную комнату. Признаков уколов не было. Но колоться и не обязательно. Наркоманы очень изобретательны, они могут как колоть героин, так и нюхать его, в конце концов, просто курить анашу. Так что отсутствие следов от уколов ни о чем не говорило. Симптомы-то прежние, их не спрячешь. Что было делать? Вновь закрывать Анюту? Но так она из школы вылетит - как оправдать ее пропуски? Вновь длительные беседы, внушения, просьбы. На этот раз тактика Анюты была иной - она не огрызалась, не срывалась на истерику. Просто спокойно отказывалась, даже с обидой воспринимала наши подозрения. Дочь приводила убедительный аргумент. После того, мол, что она пережила, после такой ломки и мучений, неужели она вновь опустится до наркотиков? Узкие зрачки! Разве это говорит только о наркомании? Разве нет других причин? Честно говоря, хотелось ей верить, я уже устал от
этой напряженной обстановки и подумал, что даже если дочь и принимает что-то полегче героина, то, может, и на самом деле таким путем - от тяжелого к более легкому, она избавится от зависимости. Разумом я понимал, что это иллюзия, но я устал, я искал успокоение и находил его в такой вот утопии. Ты понимаешь меня?
        - Понимаю, - ответил Феликс.
        - Так и пошло дальше. Неделю глаза как глаза, но настроение и поведение непредсказуемы. То вроде обычное, то вдруг резкий необъяснимый переход к агрессии, то вообще апатия ко всему. Как только настроение улучшается, то глаза неестественно блестят - значит, приняла что-то. Но долго такой период продолжаться не мог. Помня старый кайф, употребляя более слабодействующие препараты, дочь просто обречена была вновь сорваться. Я это чувствовал. Это и произошло.
        Однажды она вновь пропала, ушла в школу и не вернулась. Понятно, какие у нас с женой возникли предположения. Но могло произойти что угодно. Поэтому сначала мы обзвонили больницы, отделения милиции, морги, наконец. Нигде никаких сведений. И все же предположение о том, что Анюта находится где-нибудь в притоне, преобладало. Но где теперь искать? В первый раз у меня была ниточка, кое-какие сведения и приметы. Сейчас - ничего. С чего начать? Проверить каждый подвал, подворотню или квартирный притон, на который еще предстояло выйти, - задача изначально невыполнимая. Тогда я решил обратиться за помощью к Зотову, но, как бывает по закону подлости, он находился в командировке. Никому другому, кроме, пожалуй, Дмитрича, открыться я не мог, да и какой помощник Дмитрич? Искренне посочувствовать - это да, в остальном - толку от него немного. Поэтому передал через него заявление об очередном отпуске за свой счет и приступил к оценке обстановки. Несистемные поиски путем простого прочесывания клубов, баров, дискотек ни к чему, кроме потери времени, привести не могли. Нужно что-то другое. Но что? Поэтому,
проанализировав ситуацию, я решил через тех же самых распространителей выйти на более серьезную фигуру в их иерархии и прижать эту фигуру по всем правилам. Я понятно объясняю?
        - Вполне.
        - Я наметил план и стал действовать. За период моего наблюдения в одном только месте, у дискотеки, я подметил такую деталь. В одно и то же время, в определенное место, как бы сами по себе, собираются распространители. Затем по одному подходят к одиноко стоящей иномарке, что-то передают и сразу уходят. Нетрудно догадаться, что сдают они дневную выручку. За этой иномаркой я и проследил. Она нигде не кружилась, видимо, имела свой определенный маршрут. В машине, кроме водителя, находился пассажир. Пассажир выходил возле своего дома в центре, а водитель продолжал движение - загонял автомобиль на стоянку и тоже отправлялся домой. На кого следовало сделать ставку? На водителя или пассажира?
        - Скорее на пассажира, хотя лучше разработать обоих.
        - Я так подумал. Поэтому вечером следующего дня ждал пассажира в его подъезде, решив применить простейший, но эффективный прием со шприц-тюбиком. Ни один профи не клюнул бы на это, но в среде наркодельцов на этом уровне спецов не держат. Сел на подоконнике между первым и вторым этажами - жду. Разложил, для отвода глаз, четвертинку водки, пару бутылок пива и закуски кое-какой. Приоделся под «синяка». Смотрю, подъезжает знакомая тачка - выходит вчерашний пассажир и напрямую в подъезд. Лифтом не воспользовался - я вообще-то его в лифте планировал прищучить. Но раз так, то еще лучше. Поднимается он, увидел меня и обращается:
        «Ты, чмо! Тебе здесь что, закусочная? Расселся, козел немытый, а ну», - хотел что-то добавить, но тут я на него - выворачиваю руку, беру на захват - горло придавил, чтоб кричать не вздумал, а сам говорю:
        «Слушай меня внимательно, от твоего поведения зависит твоя жизнь. Видишь девушку на фотографии, - свободной рукой я ему фото прямо к лицу поднес. - Ты ее случайно не знаешь? Может, встречались где?»
        «Нет», - еле шипит он.
        «Тогда смотри и запоминай хорошенько, одновременно внимательно слушай. За трое суток, начиная с этой минуты, ты должен найти ее. Найти, где хочешь, в любом состоянии и лично привести в Центральный парк культуры и отдыха. У тебя есть телефон? Вижу, есть - сотовый, - это уже лучше. Какой номер? Так вот, в течение этих трех суток я буду тебе звонить. И не вздумай продинамить меня - себе дороже выйдет».
        Достаю шприц-тюбик с глюкозой и колю ему прямо в грудь.
        «А это, - говорю, - твоя смерть, - и показываю ему настоящее мое удостоверение офицера, но так, чтобы фамилию прочитать он не мог. - Я сделал тебе «Крокус» - действует он через трое суток - ни одно переливание крови тебе не поможет. До истечения трех суток я могу другим препаратом нейтрализовать введенный тебе яд и спасти твою жизнь. Но для этого ты должен найти и передать мне девушку с фотографии, так что запоминай лицо получше. Зовут ее Анюта, раньше была связана с неким Гариком, который гоняет на черной «девятке» с зеркальными стеклами, еще дружка его могу подсказать - Алекса из «Карусели». Это все. Доставишь Анюту один, за мной не гоняйся, не советую».
        Он потер шею, откашлялся. Вид у него был жалкий. Такое ему ни в каком сне присниться не могло.
        «Один вопрос: почему именно я?» - спросил «пассажир».
        «Не повезло тебе, вот и все! Ну, иди, жди звонка и не теряй времени, парень. Смерть наступит от удушья, очень мучительная и некрасивая смерть. К врачам обращаться бесполезно, можешь попробовать - ни один анализ ничего не покажет. Это сверхсекретное оружие - орудие возмездия, если хочешь. Пошел!»
        Он поднял сумку, которую уронил при захвате. Но тут же остановился и спросил:
        «А купить препарат можно? Я готов заплатить, даже если это блеф».
        «Во-первых, это не блеф. Во-вторых, препарат не продается, только обмен - девушка на твою жизнь».
        «А если окажется, что она мертва?»
        «Привези доказательства, но пока я не увижу труп - твоя жизнь будет в постоянной и реальной опасности - так что не теряй времени и займись поисками».
        Теперь оставалось только ждать. Основания, что парень сделает все возможное и невозможное, чтобы найти дочь, у меня были, согласись, весомые.
        - Да, напряг ты его плотно. А что это за «Крокус»? Я не припомню ничего подобного?
        - А черт его знает, Феликс. Да и какая разница: «Крокус» или «Фокус» - главное результат.
        - Да, иногда простейшие приемы намного эффективней сложных комбинаций. И расчет верный - хрен его знает - серьезно это с уколом или нет? Не обратить внимания? А если на самом деле введен яд? Обратиться к врачам? Но они действительно ничего не найдут, так как ничего и нет, но об этом ты его предупредил. Словом, купил ты его по всем правилам. Проигнорировать укол он ни в коем случае не мог - ведь против него действовал человек спецслужбы, удостоверение он своими глазами видел. Но рисковал ты все же прилично. После такого кренделя тебя с семьей вряд ли оставили бы в покое. Они тоже кое-что умеют и вряд ли спустили на тормозах твои действия.
        - Я все прекрасно понимал. В день встречи с «пассажиром» я отправил жену на юг, к ее родственникам. Как только получил бы Анюту, то в течение дня мы скрылись бы из Города. Как это сделать, я продумал и принял некоторые меры предосторожности, о них ты узнаешь. Вот так я рассчитывал, но судьба, Феликс, готовила еще один, на этот раз последний, самый страшный удар. И не оттуда, откуда можно было ожидать. Все перевернулось в течение нескольких часов. Весь мир для меня перевернулся - я проиграл. Наркота взяла свое, уничтожив мою семью, мое счастье, превратив меня на время в жалкое подобие человека.
        Виктор опустил голову, взял почти пустую бутылку водки, выплеснул остатки в рюмку, одним глотком выпив содержимое.
        - На второй день я позвонил по номеру, который дал мне «пассажир». Он тут же ответил и стал торопливо объяснять ситуацию. Дочь он нашел и разговаривал с ней. Здесь и начинаются различные «но». Во-первых, она сама не желает возвращаться, а во-вторых, Анюта сильно подсела на иглу, кайф брала в долг и люди, у которых она находится, не могут ее отпустить, пока не получат расчет. Повлиять на них «пассажир» не может.
        «У нас с тобой какой договор? Ты мне дочь, я тебе - жизнь, и твои «но» мне до фени, уразумел?»
        «Но что я могу?»
        «Кажется, в первую нашу встречу ты предлагал плату за жизнь? Так используй эту возможность - выкупи девушку и доставь в парк. На все про все у тебя осталось чуть более сорока часов. Потом страшная, мучительная смерть. Я позвоню завтра утром, думаю, ты успеешь все уладить. Все - действуй».
        Не знаю, что уж там он испытывал, как договаривался с себе подобными, но утром он сообщил мне, что девушка у него и он готов немедленно передать ее мне.
        На скамейке, в парке, «пассажир» сидел один, Анюты с ним не было. Обследовав прилегающую территорию, я пошел на контакт. Зашел со стороны газона, когда прибывший на встречу находился ко мне спиной.
        «Привет, дружок», - говорю.
        «Черт, вы меня напугали».
        «Что ты говоришь? По-моему, тебе не привыкать пугаться, при твоих-то делах?»
        «Мои дела - это мои дела».
        «Ошибаешься, встреча со мной говорит об обратном, но хватит трепаться. Где девушка?»
        «Она в машине. Не в себе. Придется вам ее переносить. Давайте укол».
        «Протяни руку».
        Он выполнил то, что я ему сказал. Достав шприц-тюбик все с той же безобидной глюкозой, я сделал ему укол. Но сказал ему, что это еще не все, одной дозой яд нейтрализовать нельзя. Необходимо еще дважды, через каждые двенадцать часов, проделать подобную процедуру. После третьего раза яд будет полностью лишен своих свойств и станет абсолютно безопасен.
        «Но как же так? - возмутился «пассажир». - Так нечестно. Вы не говорили об этом - один укол и все!»
        «Нечестно, говоришь? Тебе ли о честности рассуждать? Сам-то наверняка не употребляешь эту гадость? Сказал - еще два укола, значит, через двенадцать часов встречаемся здесь. И не глупи, парень. От яда я тебя избавлю. А теперь - пошел к своей тачке, я подъеду».
        Он быстро направился к «БМВ» восьмидесятой модели. Я через некоторое время подъехал вплотную к нему. Мы переложили Анюту из машины в машину.
        «Я буду вас ждать!» - бросил «пассажир».
        Теперь начиналась, пожалуй, самая тяжелая работа. Уйти из города на своем автомобиле я не мог. Понятно, что «пассажир» обязательно подстрахуется и его люди будут у меня на хвосте. Если бы я ему не сказал еще о двух уколах, то его страховка наверняка либо попыталась бы взять меня сразу, либо где-нибудь по дороге прижать. Такого «пассажир» простить мне просто не имел права. Предупреждение о необходимости повторить инъекцию немного спутало его планы. Теперь он не мог причинить мне вреда как минимум двенадцать часов. Но наблюдение организовать, чтобы я не попытался скрыться, был просто обязан. Мне же за эти двенадцать часов нужно было покинуть Город. Покинуть незаметно и так, чтобы мальчики, которые будут меня пасти, об этом даже не догадались. Поэтому я разработал следующий план ухода.
        Чтобы тебе было понятно - расскажу о расположении дома, в котором мы жили. Это девятиэтажный П-образный, десятиподъездный дом; наш подъезд - второй. Восьмой, девятый и десятый подъезды находились практически на другой улице и со стороны первых трех никак не просматривались. На этом строился расчет. Я подъезжаю к своему подъезду, оставляю машину на обычном месте, выношу Анюту и как будто направляюсь домой. В подъезде дочь передаю Дмитричу, тот вытаскивает ее на чердак, на всех дверях которого я поставил хитрые замки, затем по чердаку через восьмой подъезд он выводит или выносит ее и сажает в свою машину. Я же через определенное время выхожу на улицу и копаюсь в своей «шестерке», сосредоточивая наблюдение на себе. Когда машина Дмитрича проедет рядом с домом, я прекращаю работу и возвращаюсь якобы в квартиру. Но сам тем же порядком покидаю дом, спускаюсь в метро, где смешиваюсь с толпой и уже на попутках ухожу из Города. Необходимые вещи были заранее уложены в машину Дмитрича. Встречаемся мы у брата Дмитрича на даче в шестидесяти километрах от города. Брат и вывозит нас дальше - в соседнюю область.
        - Да, все ты предусмотрел, словно против тебя действуют не местные бандиты, а целая сеть агентов контрразведки. Но, согласен, лучше переиграть, чем что-то упустить. Что же так внезапно помешало твоим планам?
        - Что произошло? Страшное, Феликс, нелепое, но все же, наверное, вполне закономерное. Когда я выносил Анюту из машины, никаких сомнений в том, что план удастся, у меня не было. Я внес дочь в подъезд и зашел с ней в лифт, и тут я почувствовал, что теряю сознание. Лицо Анюты показалось мне чужим, да, да, чужим, и… она не дышала, Феликс, понимаешь? На руках у меня был труп. Господи, что я почувствовал в эту минуту - никакими словами не передашь. Лифт остановился, двери распахнулись. На этаже ждал Дмитрич. Он был в полной готовности, и как только я шагнул из кабины, сразу же поторопил меня:
        - Давай, Викторович! Впереди все чисто. Поторопись же ты!
        - Некуда, Дмитрич, торопиться!
        Я зашел домой, положил труп дочери на диван в зале. Дмитрич растерянно стоял на пороге.
        - Иди, друг. Все кончено. И спасибо тебе. Зотову передай все как есть. Ну, иди.
        Он молча ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
        Меня охватило оцепенение. Голова не хотела думать, словно заполнилась пустотой. Помню - вызвал «Скорую», боль резко усилилась, ноги стали терять опору, все вокруг закружилось, и я скорее услышал, чем ощутил собственное падение. Дыхание перехватило, и я полетел в глубокую, черную дыру…
        Виктор замолчал, левой рукой машинально массируя висок:
        - Остальное я знаю со слов того же Дмитрича. Но главное он так мне и не сказал. Лучше бы я не оклемался в реанимации и не узнал бы того, что произошло дальше.
        Виктор вытащил пузырек с таблетками, бросил несколько штук в рот и вышел на балкон, по которому яростно стегали мощные струи дождя. Когда он, совершенно мокрый, вернулся на кухню, Феликс предложил другу переодеться. Но тот только сбросил рубашку, обнажив свой шрам. Увидев, что Феликс смотрит на его грудь, он сухо улыбнулся и спросил:
        - Помнишь? Главная примета при «липовом» опознании в Арталыке?
        - Такое разве забудешь?
        - Ну ладно, Феликс, ты еще в состоянии слушать?
        - Я-то в состоянии, а вот тебе стоит прерваться - слишком тяжело даются воспоминания. Да и немудрено - пережить такое.
        - Как бы ни было тяжело, но я должен тебе все рассказать до конца. Значит, очнулся я в больнице, в реанимации. Диагноз - инфаркт. По словам врача, я был в шаге от того света. О смерти Анюты я помнил, но как это перенесет жена? Если бы знать главное, знать, что моей Татьяны уже неделю, как нет в живых… Честное слово, перегрыз бы провода и трубки, которыми был весь опутан. Зачем мне жизнь? Одному? Без семьи и без цели? Но тогда я еще ничего не знал и жил ожиданием встречи с любимой, готовил слова утешения, планировал навсегда покинуть этот проклятый Город. В общем, жил одной любовью к Татьяне.
        - Как же ты узнал о несчастье?
        - Меня перевели в общую палату. Сердце не беспокоило особо, но долго находиться на ногах мне не разрешали. Только на третий день я упросил сестру позволить мне позвонить. Набрал номер Зотова. Тот ответил сразу.
        «Александр Викторович? По тому, что вы смогли мне позвонить, можно предположить, что дела пошли на поправку?»
        «Да, еще дней несколько, думаю, придется проваляться. Но знаете, меня очень беспокоит, что жена не знает о смерти дочери. Не могли бы вы, Евгений Петрович, потактичнее сообщить ей… Адрес и телефон я вам продиктую. Поймите, сам я не могу, а вы человек выдержанный. Да и попросить-то мне больше некого».
        «Я понимаю вас, Александр Викторович, у меня сейчас небольшое совещание, после… я сам к вам заеду».
        «Спасибо, Евгений Петрович, за все спасибо, буду ждать!»
        Не знал я, что за новость принесет мне этот человек.
        Не прошло и трех часов, как в палату вошел Зотов в сопровождении Дмитрича. Шеф умел скрывать эмоции. Другое дело Дмитрич. Что-то в его поведении вызывало тревогу. Может, это от того, что он отводил взгляд, стараясь не смотреть мне в глаза? Но я почувствовал надвигающуюся опасность, уловил приближение еще одной беды. Зотов в это время пододвинул стул и присел возле моей кровати. Дмитрич застыл за спиной шефа, держа в руках целлофановый пакет и… розы. Зотов сделал ему замечание, и он суетливо установил цветы в пустую банку.
        Зотов начал разговор, и с первых его слов я понял - произошло непоправимое:
        «Александр Викторович, мы с вами люди военные - вся наша жизнь была сопряжена со смертельной опасностью. Вы не раз смотрели смерти в лицо. Мне тоже приходилось испытывать нечто подобное. Мы исполняли свой долг и нередко теряли товарищей, в бою ли, волей случая или судьбы. Вот и сейчас, казалось бы, в мирное время, нелепо, безвременно ушла из жизни ваша дочь. Мне Дмитрич рассказал о том, как все произошло и как вы встретили неожиданное, страшное событие. Надеюсь, что и сейчас, после того, что я вам скажу, вы останетесь тем, кем были всю свою нелегкую жизнь - человеком несгибаемым, умеющим встречать удары судьбы. Я сомневался, да и врачи…»
        «Да говорите же наконец, Евгений Петрович, - меня не надо готовить, Татьяны больше нет?»
        «Да, Александр Викторович, я сожалею и искренне соболезную. Ваша жена умерла через день после того, как, судя по результатам экспертизы, умерла от передозировки наркотика ваша дочь».
        Все оборвалось у меня внутри, Феликс, я хотел забиться в рыданиях, размеры палаты вдруг сузились и стали душить меня. Я испытывал непреодолимое желание вырваться из этой клетки на волю, как будто там, на воле, кошмар прекратится. Окончится страшный сон, все будет как прежде, и вновь я увижу своих любимых. Но клетка не выпускала, а сон не проходил.
        «Как это произошло? Ведь она была у родственников? Кто мог ей сообщить?» - спросил я.
        «Я узнавал. Никто ей специально не сообщал. Просто в этот день она сама позвонила домой. Ответил ей сотрудник следственной бригады и имел неосторожность сказать Татьяне, что в этой квартире уже никто не живет. Объяснять он ничего не стал и отключил телефон. Нетрудно догадаться, что подумала ваша жена, она и так была на взводе, а тут… Короче, она первым же рейсом вернулась в город. Соседи и поведали ей подробности. Естественно, Татьяна бросилась в морг. После того, как ей показали тело дочери, она вышла из морга. Никто ее не сопровождал. Понятно, как сильно ваша жена была потрясена… Она переходила улицу, по дороге шел «КамАЗ» с прицепом. Когда водитель увидел женщину, предпринять что-либо было уже поздно…»
        «Она скончалась сразу?»
        «Да, смерть наступила мгновенно. Она так и не поняла, что произошло».
        Теперь я знал правду и больше не был обречен теряться в догадках, строя одну версию за другой. Неожиданно пришло спокойствие, вместе с пустотой и болью в сердце.
        Между тем Зотов продолжил:
        «Александр Викторович, может быть, и неуместно сейчас говорить об этом, но вы должны знать - похоронили мы ваших родных вместе, на Центральном кладбище. Вы сразу узнаете место, когда зайдете на главную аллею. Сделали все, как положено - и оградку, и памятник. Извините, но я считаю, что со смертью близких людей жизнь не кончается. Помните: сколько бы вам ни потребовалось времени на восстановление, вы остаетесь моим первым помощником. Фирма оплатит любые затраты на лечение и реабилитацию. И чтобы у вас появился стимул, скажу: смерть вашей дочери и жены не была естественной, кое-кто внес большой вклад, чтобы укоротить им жизнь… Поэтому считаю, что справедливость должна восторжествовать. Виновный или виновные должны быть найдены и обязательно наказаны. На войне, как на войне. На смерть своих друзей и близких мы всегда отвечали достойно. Главное, чтобы вы обрели себя вновь, набрали нужную форму, и, обещаю, Александр Викторович, мы еще повоюем, зло непременно будет наказано».
        После этого они с Дмитричем ушли, а во мне безысходность сменилась чувством мести. Оно и помогло преодолеть первые самые тяжелые дни.
        А на следующий вечер в палату прибежал Дмитрич, растерянный и напуганный.
        «Что-то произошло?» - спросил я.
        «Сейчас, Викторович, дай отдышаться».
        «Да говори ты скорей!»
        «Зотова утром грохнули».
        «Что! Повтори, что ты сказал?!»
        «А ты не перебивай. Сегодня в своем подъезде автоматной очередью убит Зотов Евгений Петрович. Убит почти у меня на глазах…»
        «Ты поподробней можешь?» - обратился я к Дмитричу.
        «Сейчас, подожди, дай собраться с мыслями. Сегодня утром я, как обычно, поехал за шефом на джипе. Со мной постоянно «хорек» Дроздов с охранником ездили, а сегодня отправили одного - Дроздов объяснил, что у него должен состояться срочный телефонный разговор. Зотов об этом знает, а охранник почему-то не вышел на службу. Пришлось ехать одному. Оружия мне не положено, у Зотова был пистолет, но он его с собой не носил, только в поездки дальние брал, да ты лучше меня об этом знаешь. Ну, подъезжаю я к дому в 7.20, как всегда. Осмотрелся вокруг - ничего подозрительного не обнаружил - стояли на стоянке машины, но они всегда там стояли. По сотовому телефону сообщил шефу о своем прибытии - так было принято. Обычно я подгоняю машину правой стороной вплотную к подъезду, так, чтобы расстояние от двери подъезда до машины было минимальным. Охранник проверял подъезд, и они с Зотовым выходили на улицу. На этот раз проверять было некому. Сижу, жду. Вдруг внутри дома - очередь, хлесткая такая, длинная - автоматная и одиночный выстрел. Я сначала растерялся, но уже через минуту ломлюсь в подъезд. Там - между вторым и
третьим этажом - лежит Зотов. Господи, вся грудь в крови и дырка - прямо во лбу. На ступеньках второго этажа гильзы валяются. А на третьем - автомат брошенный. И никто, никто даже не выглянул из собственных квартир - повылазили, когда милиция появилась. Меня сразу взяли, и в отдел. Допрос устроили, потом объяснительную писать заставили - раз десять переписывал. Искали, наверное, несовпадения или разногласия. Потом братан младший прикатил. Меня отпустили, взяв подписку о невыезде».
        «Да, делишки. Вот и отвоевались, Евгений Петрович».
        «Ты о чем это?»
        «О вчерашнем разговоре. Слушай, Дмитрич, а Зотову в последнее время никто не грозил?»
        «А он скажет? Молчал всегда. Но нутром чую, Викторыч, «хорька» Дроздова это работа, гадом буду».
        «С чего ты взял?»
        «Потому что никаких переговоров у Дроздова утром не было, и охранника, которого он рьяно искал, сам же в отгул и отпустил. Понял?»
        «Откуда ты это узнал?»
        «От секретутки его».
        «В объяснительной про свои подозрения относительно Дроздова что-нибудь указал?»
        «Нет, Викторыч, каюсь - умолчал, испугался - с этим «хорьком» шутки плохи. А потом, никто меня об этом и не спрашивал. Что же теперь будет? Куда ж мы без Зотова? За что? Честнейший и порядочный человек был».
        «За это и убили».
        «Это точно. Что дальше-то будет?»
        «Похороны будут - вот что. Поиски киллера будут, следствие, а главное - фирму делить начнут. И разделят. Ради этого и убили человека - не давал воровать. Для людей работал - вот и стал помехой. А теперь что? Нет человека - нет проблемы».
        «Да кто это сделал?»
        «Скоро узнаешь. Тот, кто место Зотова займет».
        «Да Дроздов и займет. Ну тогда - кранты, я ухожу из фирмы. Без Зотова мне там делать нечего».
        «Мне тем более, так и передай в кадры, я туда не вернусь».
        «А что делать будем?»
        «Хрен его знает, если честно. Мне лично ничего не надо. Пропади оно все пропадом».
        «Ну ладно - пойду. Я завтра, что нового узнаю, забегу - расскажу».
        «Ты, Дмитрич, мне дату похорон не забудь сообщить. Я обязательно должен с ним проститься».
        Дмитрич кивнул головой и, ссутулившись, вышел из палаты. Я впал в какое-то коматозное состояние. Ничего меня не волновало, не интересовало - наступил период депрессии. Что дальше делать? Как жить? Думать об этом не хотелось. Весь мир стал мне безразличен. Я хотел умереть.
        - Да, хлестнула тебя жизнь, Витя. Тут любой завоет. Или сломается.
        - Сломался и я. Через три недели меня выписали. Вышел из больницы, а идти не знаю куда. Домой? Ноги не несли. Так и бродил бездумно по улицам. Постепенно стемнело - надо все же возвращаться в квартиру - не ночевать же, в конце концов, на улице. Зная, как мне будет там хреново, прихватил с собой водки. Квартира показалась мне совершенно чужой. Мертвая тишина, закрытые простынями телевизор и зеркала, стоящие рядом два стола - по центру зала - на них, наверное, стояли гробы; и запах склепа, запах смерти обволакивал со всех сторон. Более жилой мне показалась кухня, где я и провел ночь, всаживая в себя водку, в подсознательной надежде, что сердце не выдержит и, уснув, я не проснусь никогда… Но я проснулся. Начинался новый день, и жизнь продолжалась. Но не для меня, мое время остановилось навсегда, как только я вошел в эту, ставшую мне ненавистной, квартиру. Пил много. Домой без литра не возвращался. Чувствовал, что опускаюсь: рубашку не менял, обувь не чистил, на одежду не обращал никакого внимания. Утром становилось все тяжелее и мучительнее. Весь организм, каждая клеточка дрожали во мне. Чтобы выпить
стакан, приходилось двумя руками подносить его ко рту, но все равно водка плескалась так, словно стакан стоял на вибрационном столе. Спиртное уже не приносило того эффекта, как раньше - лишь на короткий период приводило в чувство, отгоняя тошноту, рвоту и боль в сердце.
        - И как долго эта эпопея продолжалась?
        - Больше месяца - пока были деньги.
        - И никто не приходил к тебе? Тот же Дмитрич?
        - Приходили, звонили, иногда в дверь, но я не открывал.
        - Но на похоронах Зотова ты был?
        - Да, еще когда в больнице лежал, до запоя.
        - Как же ты завязал?
        - Я увидел сон, Феликс. Обычно такие сны верующие люди называют вещими. Во сне Татьяна на коленях умоляла меня бросить пить, приговаривая: зачем я себе и ей с дочерью жизнь отравляю? И я дал слово бросить пить. Когда проснулся и понял, что это всего лишь сон, - я готов был выть. Ведь только что мы были вместе, зачем я проснулся? И все же увиденное запало мне в душу. Утром, когда раздался очередной звонок, я кое-как добрался до двери и открыл ее. На пороге стоял Дмитрич. Я так сильно внешне изменился, что он сразу и не узнал меня, спросив:
        «А Воронова я могу увидеть?»
        «Можешь, сколько душе угодно».
        «Викторович, ты? Ни хрена себе, дошел! В зеркало-то заглядывал? Неужто все время пил?»
        «Да какая разница, Дмитрич?»
        «Ты что же, решил себя в могилу свести? После инфаркта - такой запой. С ума сойти! А Зотов называл тебя настоящим мужиком - кремнем. Да какой ты на хрен кремень?»
        «Не бей, Дмитрич, ниже пояса, мне без твоих слов хреново».
        «А ты думал, легче водку жрать? Ты что ж мне не открывал? Я почти каждый день наведывался. Сегодня решил - не откроешь - буду дверь ломать».
        «Не берет меня смерть - не нужен я ей пока».
        «Короче, с пьянкой завязываем, есть у меня один врач знакомый - по этой самой линии. Чудо, а не врач, он тебя быстро поднимет».
        «А ради чего, Дмитрич? На хрена мне эта жизнь? Смысла в ней не вижу».
        «Смысла не видишь? Молодец. А как же те, кто погубил твою семью, кто Зотова угробил? Пусть, значит, живут спокойно? Ты о чем с Зотовым договаривался? Помнится - что-то о мести говорили, или я ослышался?»
        «Не ослышался. Ладно, давай сюда своего чудо-доктора».
        «Вот так-то лучше. Я пойду. Как только его разыщу - сразу сюда. Только смотри, чтобы больше ни капли. Понял?»
        «Не волнуйся, сказал - буду выходить, значит, буду».
        Врача Дмитрич привез. А через некоторое время я прошел сеанс кодирования. На полгода - больший срок мне не требовался. После сеанса я почувствовал явное облегчение. Угнетающая боль потери постепенно сменялась стремлением к действию. Я решил начать войну против наркомафии. Выявить верхушку пирамиды, чтобы безжалостно обрубить ее, совершить свой собственный суд, вынести приговор и лично привести его в исполнение. Это стало смыслом моей жизни. Поэтому я нашел тебя. Я не хочу тебя принуждать, Феликс, пойти со мной, возможно, до конца, но поставить в известность о своих планах посчитал необходимым. Все же мое больное сердце может не дать завершить начатое. Поэтому я хочу просить тебя: если со мной вдруг что случится и ты, естественно, пожелаешь - доведи дело до конца. Вот, пожалуй и все, что я хотел тебе рассказать.
        - Виктор, если ты решил выйти на тропу войны, - значит, и я достаю свой томагавк. Так что давай отдохнем - уже светает, а утром приступим. Ложись в спальне, я в зале, мы и так засиделись.
        И друзья разошлись по комнатам. Они снова были вместе, их снова объединяла цель, и впереди была борьба - как всегда опасная, смертельная схватка. Они вновь были востребованы, только теперь не своим прямым начальством, а самой жизнью.
        Утром следующего дня друзья приступили к разработке плана действий. Главное, цель уже была определена Виктором точно - выйти на верхушку преступного сообщества, конкретно на то лицо, которое держит в своих руках все нити наркоторговли. И параллельно, по возможности, вычислить организатора убийства Зотова.
        Это составляло общую стратегию действий. Далее предстояло разработать тактические ходы, которые и позволили бы выполнить основную задачу и достичь цели.
        - Как ты думаешь, Феликс, смогли бы мы свободно организовать торговлю наркотиками в солидных масштабах и остаться одновременно вне зоны внимания правоохранительных органов? Считаю это невозможным. Понятно, что над всей организацией стоит один человек или группа заинтересованных лиц, но руководитель должен быть один. Согласен?
        - Не знаю, Витя, может, и так, но уверенности у меня нет. Если только этот руководитель и легальный государственный чиновник - не одно лицо. И сидеть такой руководитель должен очень высоко. Он должен иметь реальное влияние на правоохранительные органы - милицию, таможню, на все фискальные органы территориального подчинения. И тут идеальной фигурой выступает не кто иной, как сам губернатор.
        - Нет, фигура губернатора отпадает. Но уровень «крыши» должен быть соизмерим с губернаторским. Вывод - это кто-то из непосредственного окружения главы администрации. Вполне вероятно - один из его замов. Уровень ниже не дает нужного эффекта, кроме, пожалуй, начальников Управлений МВД и ФСБ. Но и эти лица вряд ли связаны с криминалом. Значит, круг лиц, очень близкий к губернатору, только и способен эффективно прикрывать, а возможно, и руководить преступным сообществом. Из них кто-то один, скорее всего, и является нужной нам фигурой. Назовем его куратором. Его мы и будем искать.
        - Значит, будем действовать, начиная с низов, постепенно прослеживая цепочку, ведущую к неизвестному. Он наша цель. Думаю, так мы получим информацию и об убийстве Зотова. Ну, а если нет, то его убийцу найдем отдельно.
        - Теоретическую сторону плана мы рассмотрели - корректировать и уточнять свои действия будем по ходу. Теперь практическое и финансовое обеспечение. Что мы имеем?
        - Если начинать действия, то без вскрытия резервного тайника в Подгорье нам не обойтись. Да и оружие потребуется не оборонительное - типа «ТТ» и «макаров», а наступательное - хотя бы одна винтовка с оптикой, прибор ночного видения, я уже не говорю о валюте.
        - Следовательно, берем тайник.
        - Когда начинаем?
        - Займись продажей своей хаты - на эти «бабки» купим две тачки. Одну повышенной проходимости - «Ниву», например, другую - маневренную «восьмерку». Затем в Подгорье вскрываем тайник и двигаем на дачу брата Дмитрича. Но это еще не все. Под какой личиной мы прибудем в Город?
        - Можно сделать документы сотрудников МВД. Тогда ни одному гаишнику не придет в голову идея осматривать нас. А укомплектованы мы должны быть и прослушкой, и оружием. Не исключено, что и пассажиров перевозить придется.
        - Добро, предстанем обычными операми МУРа - солидно и никому никакого дела, ради чего мы в Городе.
        - Согласен.
        - Теперь о жилье. Действовать из дачного поселка крайне неудобно и даже опасно. Придется снять квартиру. Гостиница не подойдет - регистрация и прочее нам ни к чему. Придется обратиться к Дмитричу, чтобы он снял квартиру, а лучше всего снять жилье втемную, где-нибудь в старой части Города, где много проходных дворов и, как правило, мало света - я имею в виду наружное освещение. Как правило, жители там - народ пенсионного возраста. А вот молодняка меньше, поэтому и рейды милиции не так часты. Да и улочки там хитрые, можно обрубить любой «хвост». Согласен?
        - Согласен-то согласен, но, по-моему, ты все усложняешь, Витя. Устроимся мы в твоем Городе, не переживай, и уладим все как надо.
        - Феликс, мы вступаем в схватку с отлаженной системой. В схватку смертельную. Поэтому не имеем права недооценивать противника. Да, на определенном уровне он будет не так серьезно подготовлен, я имею в виду самое низшее звено - среда распространителей. Но по мере того, как мы будем продвигаться вверх, противостояние будет все более и более профессиональным. Не исключено, что в конце концов мы столкнемся со спецами.
        - Этого мог и не объяснять. Ты оставайся здесь, а я поехал насчет квартиры. Если все удачно сложится - через день, думаю, тронемся.
        - Бог тебе в помощь, Феликс.
        Часть III
        Месть
        В домашнем кабинете Гальянова раздался телефонный звонок, резко разорвавший тишину и разбудивший Семена Дмитриевича. Звонок повторился, и Гальянов снял трубку.
        - Слушаю.
        - Салам, Семен! Это звонит Керим. Заждался? Не обижайся, дарагой, - дела тут у меня, понимаишь?
        - Почему не позвонил вовремя? - как можно жестче спросил Гальянов.
        - Ай, Семен, проблем тут один вышла, пришлось мотаться тудым-сюдым, но все ништяк, не волновайся. Слава Аллаху, товар пошел. Три машин - «КамАЗ» с прицеп уже вышли и через несколько диней будут у тэбя.
        Как ни старался Семен Дмитриевич приучить Керима обращаться к нему на «вы» и по имени-отчеству - толку никакого.
        - Какой идет товар?
        - Ай, савсэм хароший, да? Масло хлопковый, дешевый, но очень полезный масло. В бочках. Три машин с прицепом. Много масло. Товар хароший, мамой клянусь.
        - Я тебя понял. Все. Как встретим - сообщу. Пока.
        - Да продлит Аллах дни твои, дарагой. Одын, два недель - жди в гости - плов кушать и, как у вас гаварят, - шинкуй капуста, ха-ха-ха. Очень Керим любит твой капуста, особый капуста - сапсем зиленый, ха-ха-ха.
        - Ну хватит ржать, сказал - до свидания, значит, все.
        И Семен Дмитриевич бросил трубку. Из короткого диалога следовало, что из одного среднеазиатского кишлака, протянувшегося вдоль быстрой и холодной речушки Кара-Су, несколько часов назад отправлен караван, состоящий из трех автопоездов, двинувшийся через пески на границу с Россией. Там их встретят и проведут через посты ГИБДД к конечной цели рейса - ангару, расположенному на территории завода. Масло сольют, расфасуют, и - действительно полезное и качественное - оно поступит для продажи на рынки Города.
        Со дна пустых бочек открепят прочно и герметично спаянные пакеты с героином. Наркотики заберут отдельно, и они, как и масло, но уже через черный рынок, пойдут на реализацию. А сам поставщик, Керим, через две недели прибудет в Город за деньгами от продажи предыдущей партии.
        Гальянов хотел спать. Ему завтра необходимо быть в форме - вдруг откуда-то, после почти годичного отсутствия, объявился Саркис и пригласил на беседу за бокалом кавказского вина. Что могло означать появление Саркиса? Да все, что угодно. Семен Дмитриевич погасил свет в кабинете и отправился спать.
        Утром к подъезду дома, где жил Гальянов, как всегда в 8.30, подъехали два автомобиля. Черная, последней модели «Волга» с его личным водителем, первым помощником и милиционером из службы муниципальной охраны. Во втором автомобиле - темно-синей «Ауди» - находилась охрана, к местным правоохранительным органам никакого отношения не имевшая. Трое плотных парней также отвечали за жизнь и здоровье Гальянова. И хотя Семен Дмитриевич не раз пытался отказаться от дублирующей охраны, это ему не удавалось. Безопасность чиновника была организована самим Саркисом.
        Охрана из двух машин рассредоточилась по установленным местам, готовая защитить своего подопечного. Как правило, Гальянов не обращал никакого внимания на охрану - быстро садился в машину, сухо здоровался и молча слушал доклад своего первого помощника - Вадима Александровича Земина - человека противоречивой и сложной судьбы. Бывшего офицера ВДВ, орденоносца-афганца и в то же время бывшего зэка, отмотавшего довольно долгий срок. Он был рекомендован самим Саркисом. Земину отводилась роль связного между Гальяновым и криминальным миром. Он же принимал груз и следил за распределением товара по отработанным точкам. По сути, Земин держал в своих руках все нити наркоторговли, но являлся подчиненным Гальянова. И никогда не пытался поставить сложившиеся взаимоотношения под сомнение. Вадим тщательно исполнял свои обязанности и свою подчиненность воспринимал как должное. Поэтому пользовался уважением Гальянова, вообще относившегося к тем, кто стоял ниже на служебной лестнице, подчеркнуто пренебрежительно. На этот раз Семен Дмитриевич отклонился от установленных правил. Он не стал сразу садиться в машину, а
отозвал своего помощника в сторону:
        - Давай поговорим здесь, Вадим.
        - Как скажете.
        - Вадим, ты знаешь о приезде Саркиса и что он пригласил меня на беседу?
        - Что Саркис в Городе - знаю и хотел доложить вам об этом. О приглашении слышу впервые.
        - Как ты думаешь, зачем я ему понадобился? После года отсутствия?
        - Не знаю, Семен Дмитриевич. Дела идут успешно. Задолженности у нас ни перед кем нет. Механизм работал и работает на полную мощность. Так что поводов для беспокойства не вижу.
        - Не видишь? Вот и я не вижу. А это плохо.
        - Почему?
        - Сам не знаю почему. Но Саркис здесь неспроста, и что-то определенно грядет, узнать бы - что?
        - Этого мы никогда не узнаем. Советую вам не напрягаться и быть при встрече самим собой.
        - Ну ладно. Давай сейчас в администрацию, перед встречей с Саркисом расскажу тебе о ночном разговоре с Керимом.
        - Звонил?
        - Да, но подробности позже. Сейчас в администрацию.
        Начинался обычный для заместителя главы областной администрации рабочий день - с непрекращающимися телефонными звонками, посетителями, подписыванием нужных и ненужных бумаг - всем тем, чем обременен современный чиновник.
        В то время, когда Семен Дмитриевич Гальянов исполнял свои обязанности, Саркис находился в шикарном номере лучшего городского отеля. Он был не один. Его гость - некий Вениамин Алексеевич Дроздов - уже около часа отвечал на вопросы хозяина номера. А сводились они к проблемам фирмы «Гелион», которую с недавних пор возглавлял последний. Саркис был настроен агрессивно и вид имел рассерженный. Дроздов, напротив, казался виноватым и немного взволнованным.
        - Теперь, Дрозд, я хочу узнать: почему и как, с чьей помощью погиб Зотов?
        - Он стал помехой в большом деле, поэтому и погиб.
        - Конкретней, Дрозд, конкретней - не перед следователем сидишь.
        - Постараюсь. «Гелион», как тебе известно, пользовался большим авторитетом. Сделки, совершаемые фирмой, никогда не вызывали ни у кого сомнений, хотя бы в плане соблюдения законности. Зотов всегда платил все налоги. Но Зотов, видишь ли, есть Зотов. Кредиты ему давали чуть ли не под честное слово, и счета его за последние года два не проверялись. Зотову доверяли все, зная его болезненную обязательность и порядочность.
        - Ты по существу давай, Зотова я знал, и не надо мне расписывать его достоинства. Тебе бы хоть сотую их долю.
        Дроздов молча проглотил сказанное.
        - В это время мне предложили одну акцию с цветным металлом, - продолжал он.
        - Кто предложил?
        - Хрон.
        - Хрон? - Саркис хорошо знал местного авторитета, интересы которого дальше Центрального рынка не распространялись. А тут вдруг афера с цветным металлом? С каких это пор?
        - Не знаю, Саркис, не знаю. Хрон пригласил меня к себе и все разложил.
        - Продолжай.
        - Чтобы все прошло гладко, необходима была надежная «крыша». А что могло быть надежней «Гелиона»? Весь смысл состоял в том, чтобы, прикрывшись фирмой, переправить металл за бугор, получить очень хорошие «бабки» и обналичить их. Естественно, Зотову предлагалась солидная доля, и если бы он захотел, то сделка прошла бы незаметно на фоне банковских операций «Гелиона». Но он заартачился, даже разговаривать не стал.
        - Дрозд, ты за кого меня держишь? Если бы все выглядело так, как ты мне здесь пропел, Зотов не упустил бы возможность заработать деньги. Ведь ничего противозаконного в предлагаемой сделке не было. Так как же все было на самом деле? Только - предупреждаю - не гони фуфло.
        - Ну ладно, каюсь. Нужно было получить из-за бугра деньги. Просто так поступить на счет они не могли. А сумма приличная - фискалы в момент просекли бы - что к чему. Поэтому и было решено провести дело через «Гелион». Делов-то, документально оформить и все. Получить за мифический металл деньги и разделить по совести. Скажи, ну что ему стоило согласиться?
        - Как я понял, Зотов послал вас на хрен, так?
        - Так.
        - Неужели ты, мудило хреново, не догадывался, как среагирует Зотов? Ты что, за все время, которое находился при нем, не узнал, что он за человек? Какого черта вы полезли к нему со своими дебильными предложениями? Ну ладно, отказал Зотов - убивать-то его зачем было?
        - Поверь, Саркис, убивать Зотова даже в планах не было. Поведи он себя спокойно. Но тот не только отверг предложение. Не только выгнал нас, как щенков, он чуть ли не пригрозил, что о нашем визите станет известно кому надо.
        - Он что, прямо сказал, что сдаст вас?
        - Ну не прямо, но согласись, Саркис, опасность он представлял.
        - У меня нет слов. Ты что, пропил свои мозги? Да что мог сделать Зотов? На основании пустого разговора?
        - Кто знает?
        Саркис презрительно осмотрел Дроздова.
        - К чему идем? Куда люди умные подевались? Ты же, балбес, знал, что весь авторитет «Гелиона» - это Зотов. Только под него, под его гарантию, велись дела. С тобой же, будь ты хоть трижды глава фирмы, никто связываться не будет, пока деловой мир не увидит, что ты из себя представляешь. А представляешь ты - обычное дерьмо, и никто с тобой работать не будет. Не хватит ни у тебя, ни тем более у Хрона с Шатуном мозгов для организации производства - не ваше это поле деятельности. Вам бы людей мочить, идиоты. Неужели не ясно, что прошли времена беспредела - сейчас выживет тот, у кого умишка побольше, а не бойцов и стволов. Зотова беречь надо было, а не убивать. Зотова надо было двигать в политику. Втянуть в предвыборную кампанию, обеспечить победу и только потом, когда, став государственным чиновником, он потерял бы право заниматься предпринимательской деятельностью, - взять управление «Гелионом» в свои руки. Постепенно, очень осторожно и продуманно воспользоваться репутацией фирмы. Только в этом случае можно было сделать что-то путное. А что делаете вы? Убиваете человека, тем самым обрекая себя вместе с
«Гелионом» на полный крах. Вместо того чтобы делать миллионы совершенно легально, вы сшибаете жалкие тысячи от сдачи помещений в аренду! Вот чего вы добились. Ну, что ж - хлебайте свою кашу и молите бога, чтобы вас не взяли за задницу, - Зотов был не тем человеком, о котором поговорили и забыли, - его не забудут и не простят.
        - На нас никак не выйдут: киллер превратился в пепел в печи одной котельной, а больше у ментов никого и ничего нет.
        - Ну, тешь себя этой мыслью. Но учти, карают не только правоохранительные органы.
        - Что ты имеешь в виду?
        - А вот поживешь с мое - узнаешь, хотя вряд ли. Разозлил ты меня, Дрозд, - пошел вон. И Хрону с Шатуном передай все, что я тебе сказал. Больше с вами у меня никаких дел, понял?
        - Зря ты так, Саркис.
        - Пошел вон, сказал!
        После ухода Дроздова Саркис, достав из бара бутылку коньяка, выпил рюмку и, немного успокоившись, сел в огромное кресло - обдумать сложившуюся ситуацию. А складывалась она далеко не так, как он планировал. Убийство Зотова перечеркнуло многие его замыслы. Целый год пошел насмарку по вине местных дегенератов. Не предусмотрел Саркис, что кто-то так нагло попытается влезть в зону его интереса. А интерес был. И немалый. Все, что намеревался он сделать при помощи «Гелиона», - лопнуло, как мыльный пузырь. Жаль. Другого такого варианта наверняка не представится. Но снявши голову, по волосам не плачут. Ясно одно - надо создавать новую фирму. Подбирать людей и начинать все с чистого листа. Конечно, это потребует времени, достаточно много времени, но тут уж ничего не попишешь. Организацию надо создавать серьезную, здесь потребуется Гальянов со своим положением. Поэтому на сегодня и назначена встреча с ним. И что-то надо делать с Дроздовым и Хроном. Если они сегодня решились посягнуть на его, Саркиса, интерес, то завтра так же легко решатся посягнуть и на саму его жизнь. В любом случае, работать спокойно не
дадут. Саркису не хотелось крови. Он вообще был сторонником мирного решения любых возникающих проблем, но в случае с Дроздовым и Хроном альтернативы, к сожалению, не было. Саркис взял свой мобильник, набрал номер. Ответили не сразу. И разговор состоял лишь из одной фразы: «Приезжай немедленно».
        Через полчаса к нему в номер вошел Земин - помощник Гальянова и человек Саркиса.
        - Надеюсь, Вадим, Гальянов не знает, что ты здесь?
        - Могли бы и не спрашивать.
        - Ну извини. Я не хотел тебя обидеть. У меня к тебе срочное дело.
        - Слушаю.
        Вскоре Вадим вышел, сел в свой автомобиль, выехал на центральную улицу. Адрес, по которому он направлялся, был хорошо ему известен, как и привычно дело, которое поручил Саркис.
        В это же время на квартире у Дроздова проходило небольшое совещание. За накрытым столом сидели двое - сам хозяин квартиры и его гость - Хрон. Кличку свою, или, как еще говорят, «погоняло», он получил благодаря тому, что после нескольких лет отсидки заработал на зоне хронический туберкулез. На повестке дня стоял исконно русский вопрос: «Что делать?» Разогретый спиртным, Хрон, набычившись, слушал Дроздова, подробно повествующего о разговоре с Саркисом.
        - Значит, так Саркис отозвался о нас? Мы, по его словам, и идиоты, и балбесы, и вообще дерьмо? А он - смотри какой правильный - учитель, мать его, - проворчал Хрон. - Нет, а кто он, в натуре, чтобы лезть в наши дела? Его, козла, не спросили - что нам делать. Мы прибрали фирму, а это самое главное. И его пусть не е…т, что мы будем с ней делать. Умник хренов, он что, считает себя хозяином Города? А кто он есть-то? Чмо нерусское - вот он кто.
        - Ну это ты зря! Саркис человек серьезный и авторитетный, и мы знаем, какие силы за ним стоят. И потом, мы действительно влезли в его дела. Вот он и погорячился. Пройдет время, успокоится. «Гелион» по-любому останется нам, - рассуждал Дроздов.
        - Считаешь, что я должен проглотить обиду? Так? Чтобы завтра меня никто в грош не ставил?
        - Саркис не болтлив.
        - Знаю. Как знаю и то, что эта сто восьмая блядь на меня прибор свой положила. И никогда не прощу этого. Один уже послал меня, и где он? А? То-то. И этот туда же отправится.
        - Хрон, ты пьян. Давай по-трезвому поговорим.
        - О чем? О Саркисе? А на хрен о покойниках базарить? Я все сказал.
        Он потянулся за телефоном, но за дверью квартиры, где находились два телохранителя Хрона, вдруг послышался непонятный шум.
        - Что за херня? - это были последние слова в жизни Хрона.
        Дверь распахнулась, и в комнату вошел человек. В правой руке он держал пистолет с глушителем. Дроздов узнал его, так как несколько раз видел вместе с Саркисом. И даже знал, как зовут этого человека, но что из того? Дроздов поднял руку, закрывая лицо. Человек быстрым взглядом окинул комнату и выстрелил. Стрелял он расчетливо, поочередно вогнав по три пули в Хрона и Дроздова. Затем подошел вплотную к жертвам, выстрелил по разу в голову. Осмотрелся. Вышел на лестничную площадку, втащил тела охранников в коридор квартиры и, пройдя тем же путем, что и пришел - через чердак в крайний подъезд, спустился и вышел на улицу. Сел в машину, набрал номер, коротко бросил в трубку: «Все в порядке». Закурил. Посмотрел на часы, затем в сторону подъезда Дроздова. Вадим уложился в срок, выполнив задание Саркиса, и теперь ему следовало вернуться к Гальянову.
        В 19.30, точно в назначенное время, к Саркису в номер зашел Семен Дмитриевич Гальянов.
        - А ты, Семен Дмитриевич, изменился, хотя прошло-то всего ничего после нашей последней встречи. Можешь не объяснять, каково тебе было. Но молодец, справился - удержал все в своих руках.
        - Помощник у меня, Саркис, хороший, деятельный, думающий - за такого спасибо.
        - Да, Вадим - мужик достойный. Такой не продаст. Понятия о чести у него в крови. Боевой офицер все же. В общем, я рад за тебя.
        - Сам-то где целый год обретался? Или мне это знать не положено?
        - Ну почему же? Я могу рассказать, но, поверь - рассказ получится скучным и, главное, пустым. Он не стоит того, чтобы убивать на него время.
        - Понятно. Как говорит Вадим - вопросов не имею.
        - Ну, Семен Дмитриевич, полно обижаться-то. Ты мне лучше про дела поведай.
        - Дать полный отчет?
        - Нет, Семен, так дальше не пойдет - давай-ка еще по одной. Что-то ты какой-то скованный. Расслабься. Я не отчета у тебя прошу - отчитываются те, которым не доверяют или доверяют, но не совсем. А разве я мог передать такое дело и такие деньги человеку, в котором сомневался бы? Нет, просто расскажи, как да что, введи в курс в общих чертах.
        - Дела, Саркис, идут - контора пишет. Ничего экстраординарного не произошло - все, как говорится, по плану. На днях встречаем очередную партию - караван в пути. Твоя доля за год ждет тебя в сейфе. Что еще?
        - Керим не подводит?
        - Пока нет.
        - Ну и хорошо. А что за случай в Городе недавно произошел?
        - Ты о чем?
        - Девушка какая-то от передозировки умерла. Отца хватил инфаркт. Мать под машину попала. Что об этом можешь сказать?
        - Да, было что-то подобное, мне Вадим докладывал, но я не обратил особого внимания - мало ли людей гибнет или умирает своей смертью в большом городе?
        - И все же это случай особый, и напрасно ты не обратил на него внимания.
        - А в чем, собственно, дело?
        - В чем? Ну, во-первых, в смерти девушки виноват наркотик - это твоя сфера, во-вторых - отец наркоманки слишком легко вышел на Гарика и Топора, причем последнего довольно профессионально взял на понт, заставив плясать под свою дудку. Почему? Что это? Неосторожность наших ребят или специальная подготовка отца погибшей? Ты не думал об этом? Вижу, что нет, а зря. Кто этот человек? Чем он занимается и занимался раньше? И, наконец, где он сейчас? Адрес его известен? Наводили о нем справки?
        - Да к чему все это, Саркис?
        - К тому, что лично мне была бы интересна его дальнейшая судьба, род деятельности. Надо быть осторожным. А если он мстить надумал? Как тебе такой поворот?
        - Если бы все, кто страдает от наркоты, решились бы на месть, то давно уже порвали нас. Но общество молчит, почему же я должен перестраховываться? Это жизнь, Саркис, - кто не погибнет от героина, того запросто могут убить в Чечне. Мало ли в этом мире всяких случайностей, приводящих к смерти? Дорогу будешь переходить - машина может сбить, купаться надумаешь - рискуешь утонуть. Кому какая судьба, я так считаю. Но раз ты настаиваешь, я поручу Вадиму - он все выяснит.
        - Не надо, я это уже сделал за тебя. Прошлое того инфарктника туманно. Город он покинул, выставив квартиру, через своего посредника, на продажу.
        - Вот видишь? Человек решил покинуть Город, где все будет постоянно ему напоминать о семье. Вполне закономерно и логично.
        - Хорошо, если так. Пойми, Семен Дмитриевич, ты у нас самая ценная фигура - ферзь, и потерять тебя - значит максимально осложнить себе жизнь. Поэтому ни одна мелочь, даже косвенно связанная с наркотиками, не должна оставаться незамеченной. Тем более, когда происходят случаи с летальным исходом. Но, впрочем, тебе недолго осталось рулить в этой области.
        - Не понял? - удивился Гальянов.
        - Я считаю, что тебя пора выводить из наркобизнеса. Дело организовано, и с ним вполне справится тот же Вадим. А ты? Ты - наша перспектива. Капитал у нас имеется, и немалый, пора запускать его в легальный бизнес. Для начала создадим крупную фирму.
        - Направление деятельности?
        - Строительная индустрия.
        - Но здесь вне конкуренции «Гелион»!
        - Был. Когда им руководил Зотов. Теперь фирма обречена. Кстати, там работали прекрасные специалисты. Скоро они останутся без работы, их следует привлечь. Зотов скрупулезно проводил кадровую политику, и случайных людей у него не было.
        - Как я понял, именно на меня возлагается работа по созданию фирмы?
        - Ну что ты? С твоей помощью и под твоим контролем, так будет точнее. Технической стороной дела займется другой человек. Только одно, Семен Дмитриевич.
        - Да?
        - Тебе нужно закончить расчет с Керимом. Сколько это займет веремени?
        - Немного. Получим товар, проверим, оплатим, вот и все. Взаимных долгов у нас нет. За предыдущую поставку деньги готовы. За эту придется либо отдать из резервов, либо отсрочить платеж на месяц, как обычно, до полной реализации.
        - Оттягивать не будем. Встречаем груз, проверяем качество, тут же оплачиваем. Дальше в игру вступает Вадим в новой роли. Ты же переключаешься на фирму. Решено. И вообще, знаешь, о чем я думаю, Семен Дмитриевич? Это, конечно, планы, но я привык планы претворять в жизнь. Скоро новые выборы. Надо нам развернуться до них, чтобы обеспечить твое выдвижение и победу. А что? Политика - очень выгодное дело, если с умом воспользоваться возможностями власти.
        - Саркис! Ты будто жизнь в меня вдохнул. Идя на встречу, я такого даже не предполагал. Думал, до конца жизни придется, извини, вращаться в дерьме. Теперь же вижу смысл. А значит… Ну ты знаешь, что я хочу сказать.
        - Не надо, Семен, слов, да и эмоций не надо. Давай лучше по третьей, за наш успех и за гибель всех врагов.
        Они выпили по последней, после чего Гальянов уехал, полный радужных надежд.
        Активно проведя день за продажей квартиры и оформлением документов, к вечеру, на одной из последних электричек, Феликс с Виктором отправились в Москву. День на авторынке столицы прошел удачно, и друзья на новых «Жигулях» восьмой модели темно-синего цвета и белой «Ниве» благополучно миновали столичный пост ГИБДД перед Кольцевой автомагистралью и взяли курс на Подгорье.
        Все прошло гладко, никто их не остановил, и к полудню друзья достигли Подгорья. Феликс, возглавлявший движение, остановился на окраине поселка, где в сторону от шоссе отходила проселочная дорога, ведущая через небольшое поле к густому лесу. Спустя несколько минут подъехал Виктор. Затем обе машины сошли с шоссе и двинулись по проселочной дороге к лесу, где и был заложен тайник. Он представлял собой две большие дорожные сумки, герметично закрытые. В сумках этого тайника находилось в первую очередь оружие: два автомата Калашникова с укороченным стволом и четырьмя полными (по 40 патронов) магазинами, снайперская винтовка с оптическим прицелом ночного видения, два пистолета Макарова, с тремя магазинами на каждый. Хранились и сами приборы ночного видения, и документы разных мастей. Удостоверения офицеров ВС и МВД, чистые бланки, печати, штампы, то есть - оснащение, позволяющее агентам слепить необходимые документы по своему усмотрению. Тайник содержал и две радиостанции специальной связи, прослушивающие устройства - от примитивных «жучков» до уникального, компактного прибора дистанционного
прослушивания. Например, по малейшей вибрации оконных стекол во время разговора объекта слежения. Были здесь и боевые аптечки афганского образца, доукомплектованные препаратами против сна на длительное время, ампулы, позволяющие избавить организм от реакции на боль, - на случай грубого физического давления.
        Но самым мрачным в тайнике была небольшая черная коробочка, содержащая ампулы с цианистым калием. Были там и деньги.
        Уложив содержимое по автомобилям, Феликс стал готовить скорый обед, а Виктор - колдовать над документами. Вскоре все было готово, и, перекусив, друзья въехали в Подгорье, где в местной провинциальной гостинице решили основательно отдохнуть перед довольно длинным броском в Город. Вернее, за Город, в дачный поселок. Впрочем, и здесь отдых пришлось разделить на двоих. Машины хоть и стояли на платной стоянке, но кто знает местный криминальный климат и обычаи? Поэтому личное наблюдение друзья посчитали нелишним.
        Ночь прошла спокойно. Феликс с Виктором отдохнули и в семь часов утра покинули Подгорье. К заходу солнца они въехали в дачный поселок с детским названием «Огонек» и вскоре были встречены Дмитричем и его братом. Машины загнали в большой сарай, вполне способный вместить еще пару таких тачек. Брат Дмитрича, Николай, быстро приготовил баньку, после которой, как водится, приняли по две капли на зуб, плотно поужинали и собрались на отдых. Утром должен был подъехать младший брат - Юрий, капитан областного УБОПа.
        Юрий задержался и приехал только ближе к обеду. Феликс с Виктором познакомились с ним и уединились в небольшой беседке в центре сада. Разговор в основном вел Виктор:
        - Юрий Дмитриевич, ваш брат сообщил вам, кто мы и зачем здесь?
        - Называйте меня просто Юрой, а знаю я только о вашем горе - примите мои искренние соболезнования.
        - Спасибо. Понимаете, Юрий, то, что мы собираемся предпринять, в рамки закона не укладывается, и, если вы согласитесь нам помогать, - это пойдет вразрез с вашими должностными инструкциями.
        - Лишь бы эти действия не шли вразрез с моей совестью. Я буду вам помогать. Другое дело - чем я смогу помочь? Мои служебные возможности ограниченны.
        - Юрий, что вы можете сказать о наркобизнесе в Городе и о результатах следствия по делу об убийстве Зотова?
        - Информации хватает. Только что толку от этой информации?
        - Это смотря кто ей воспользуется, но извините и, пожалуйста, продолжайте.
        - Скажу о Зотове. На месте преступления найдены отпечатки пальцев, и, скорее всего, они могли принадлежать кому-нибудь из жильцов дома, так как киллер всегда использует перчатки. Но идентификация показала, что принадлежат они некоему Фролову, который накануне убийства сбежал из мест лишения свободы, где отбывал десятилетний срок. Отсюда и была принята версия - действовал Фролов. Но поиски по горячим следам результата не дали. Сказать по правде, я и не надеялся, что удастся взять след Фролова. Особой ценности для криминала он не представлял, поэтому вполне мог быть уничтожен. Или же его мгновенно вывезли за пределы региона. И в том и другом случае - шансов у милиции почти никаких. Лично я думаю, что убийство Зотова - дело рук Дроздова, и не только потому, что так считает брат, поскольку именно Дроздов занял кресло руководителя. Установлена близкая связь Дроздова с местным криминальным авторитетом Хроном. И была выявлена одна интересная деталь. Ранее Дроздов с Хроном наведывались к Зотову. О чем уж там шел разговор - неизвестно. Только, по показаниям секретаря-референта, Зотов в грубой форме выгнал
посетителей, распорядившись уволить Дроздова. Но раскрыть дело об убийстве Зотова, скорее всего, не удастся, ибо и Дроздов, и Хрон с двумя своими телохранителями недавно сами были убиты. Кто-то одним движением обрубил все нити. Не оставив ни единого следа. Даже предположить: кто мог так хладнокровно и профессионально устранить названных лиц, ни я, ни мои коллеги, к сожалению, не в состоянии. Повторяю, убийца не оставил никаких улик.
        - Интересно, - Виктор посмотрел на Феликса. - Кто-то выполнил за нас нашу работу. Что это было? Месть за Зотова?
        - Следственная группа рассмотрела все варианты, и месть в том числе, проверила связи Зотова, которые обширны, но так ни за что и не зацепилась.
        - Если действовал профессионал высокого уровня, то иначе и быть не могло. А его могли нанять те лица, которые под подозрение никак не подпадают, - предположил Феликс. - Но Зотов отмщен, и неважно, кто это сделал. Ладно. Давайте о более насущном. На наших машинах московские номера и документы со столичным учетом. Время нашего пребывания здесь не определено и может затянуться, тем самым мы рискуем засветиться в городе. Я уже не говорю, что с иногородними номерами длительное наблюдение за любым объектом невозможно. Поэтому, Юрий, возможно ли сделать нам местные номера и документы по вашим каналам?
        - С этим затруднения не будет. Номера я вам достану, ПТС тоже. Да и штамп прописки, если нужно, и сами паспорта.
        - Ну что ж, начало обнадеживает, Юра. Нам для начала нужна информация, какая имеется, на все, что связано с наркоторговлей. Но! Получить ее надо так, чтобы твой интерес был скрыт от посторонних. Или не работать совсем. Нельзя допустить, чтобы раньше времени распустился слух о том, что наркотой кто-то плотно интересуется. Ты понимаешь, о чем я?
        - Виктор, я далеко не новичок в своем деле, и с местными бандитами сталкивался не раз, азам конспиративной работы учить меня не надо.
        - Не обижайся, Юра. И еще: надо снять где-нибудь в старом районе Города квартиру, лучше там, где много проходных дворов, чтобы, в случае острой необходимости, быстро затеряться в лабиринтах старых кварталов.
        - Ну, здесь вам крупно повезло. Ничего искать не надо. Ты знаешь, где находится улица Урицкого? В одном из домов живет моя теща, ее на время я заберу к себе, поживем вместе. Запоминай адрес. Ключи смогу передать хоть сегодня. Там же, рядом, на территории «Сантехмонтажа», можно безопасно ставить машины на ночь. Территория охраняется и имеет три выхода на разные улицы. Очень удобно.
        - Да, это то, что надо. Что ж, спасибо, Юра. Тогда сделаем так. Тебе, наверное, нужно вернуться в Город?
        - Я лучше появлюсь на службе.
        - Давай. Вечером мы подъедем к дому твоей тещи - ты нам передашь ключи и ознакомишь с обстановкой на месте. Квартира однокомнатная?
        - Трех. Правда, на первом этаже, но зато с подвалом и входом в него напрямую из квартиры.
        - Лучшего и не придумаешь! Ну ладно, до вечера.
        Капитан Юрий Егоров сел в свою машину и покинул поселок. Виктор обратился к Феликсу:
        - Тебе надо будет свозить Дмитрича в Город, забрать деньги за проданную квартиру и прикупить продуктов. А я, ты уж извини, - на кладбище, к своим.
        - Все понятно.
        Вскоре из дачного поселка выехала машина с Феликсом и Дмитричем. Через полчаса следом пошла «Нива» Виктора.
        Виктор вдруг почувствовал волнение, будто ехал на свидание с живыми, давно ожидавшими его любимыми и любящими людьми. Заныло сердце. Он остановился, бросил в рот несколько таблеток, заглушая боль. Понемногу успокоился. Заехав на рынок, купил два больших букета алых роз, так любимых Танюшей при жизни. После долгой разлуки Виктор всегда приходил домой с огромным букетом. И жена радовалась, как ребенок, и цветам, и его возвращению. Анюта тоже радовалась. Так было. И должно было быть всегда, если бы не проклятая наркота и те ублюдки, которые своей алчностью губят людей. Но скоро все изменится, каждый получит свое, для этого они с Феликсом здесь, а значит, спокойные денечки для наркодельцов закончились. Да, схватка предстоит неравная, но и для противника она не станет легкой. Время терпения прошло, наступило время мести.
        С этими мыслями он подъехал к Центральному кладбищу. Оставив машину на стоянке, Виктор пошел по главной аллее, где через несколько минут остановился перед красиво огороженной могилой с гранитным памятником. На нем две фотографии - улыбающейся, счастливой Татьяны и сосредоточенной перед съемкой Анюты. Две фотографии, два родных, любимых человека, замерев навечно, смотрели на него с обелиска. А ниже две переломленные пополам розы, как символ насильственной смерти.
        Виктор открыл калитку ограды, поставил сумку на небольшую, удобную скамейку, начал молча наводить порядок на могилах. Протер памятник, вырвал разросшуюся сорную траву, убрал занесенный ветром сор. Положив по букету на каждую могилку, сел на скамейку и закурил.
        - Ну вот я с вами, дорогие мои. Здравствуйте. Извините, что долго не приходил. Но помните, что всегда, где бы я ни был, - мысли мои были только о вас. И теперь мы будем вместе всегда. Жизнь сложная штука, и я не знаю, как смог пережить вашу гибель. Сначала я мечтал только об одном, чтобы соединиться с вами, - вел образ жизни, который тебе, Танюша, не понравился бы, но я был в отчаянии. Молил бога дать мне умереть, но смерть обходила меня стороной, и в конце концов я понял - почему. Я выхожу на поле боя и вызываю мразь, которая вас погубила, на поединок. Это будет последняя моя схватка, и думаю, что скоро мы встретимся. Ни одна тварь, хоть косвенно виновная в вашей смерти, не уйдет от ответа, и приговор будет один - смерть. И простите меня за это. Мне пора, спите спокойно, дорогие мои, теперь я рядом, и наши встречи будут частыми.
        Виктор прикрыл калитку, вышел на главную аллею и покинул кладбище.
        В поселок он вернулся почти одновременно с Феликсом и Дмитричем. Проведя остаток дня за подготовкой к переезду в Город, вечером перед отъездом друзья собрались в доме Николая.
        - Ну вот, Дмитрич, - говорил Виктор, - все, что ты мог для нас сделать, ты сделал. Спасибо. Дальше нам встречаться не следует, ты должен заниматься своими привычными делами, мы же с Феликсом займемся своими. Учти, где бы случайно ни встретились - мы знакомы лишь по работе в «Гелионе», квартиру же я оставил тебе за долги. Ты должен быть в стороне от того, что будет нами предпринято. Если возникнет острая необходимость, мы сами выйдем на тебя или на Николая. Ты не против?
        - Конечно, ребята, всегда пожалуйста.
        - Ну что ж, пора на встречу с Юрием. Даст бог - увидимся. Поехали, Феликс. Дмитрич, еще одна просьба, чтобы нам завтра не возвращаться, пригони мою «Ниву» в Город, лады? Ну пока, мужики. Вперед, Феликс.
        Двери машины захлопнулись, и «восьмерка», взяв с места в карьер, вышла на трассу в сторону вечернего Города.
        Встреча, как и было запланировано, состоялась в 20.30. Но в Город Феликс с Виктором прибыли за час до назначенного времени. Виктор провел напарника по основным проспектам и улицам, показал дом, в котором раньше жил. Фирму «Гелион», внешне никак не изменившуюся, но, к сожалению, только внешне. Без Зотова фирмы не существовало - осталась лишь вывеска. Затем они подъехали к дискотеке «Карусель».
        - Вот здесь я впервые встретил Гарика, вернее, нашел эту мразь. Отсюда и проследил его до загородного дома - остальное ты знаешь, - сказал Виктор.
        - Значит, это одна из точек массового сброса наркоты? И Гарик выполнял роль дилера? - поддержал Феликс.
        - Уверен в этом. Много у меня к нему вопросов. Гарик - первый, кто заплатит мне. И умрет он не сразу, нет. Убежден - ему есть что нам порассказать. И от его откровенности будет зависеть, какой будет его смерть. Ну что ты так на меня смотришь? Не узнаешь своего друга? Можешь не отвечать, на твоем лице все без слов написано. Ты сделал правильные выводы. Я намерен вести войну без правил. До конца.
        - Я согласен, Витя, твой гнев справедлив, но стоит ли вот так начинать дело? Конечно, мы отловим этого Гарика, допустим, изолируем его и как следует поработаем с ним. Что он может интересного нам рассказать? Сдаст своего непосредственного начальника? Ну и что? Пойми, у них организация. И если Гарик внезапно исчезнет, то руководство сделает выводы. Его будут искать, возможно, через органы. Хотя, если возьмем его профессионально, - шансов выйти на нас не будет никаких. Но результат? Что нам это даст?
        - Отвечаю. Во-первых, Гарик приговорен и его участь решена, так что от смерти ему не уйти. Во-вторых, уже то, что из их системы внезапно выпадет фигура, внесет какое-то расстройство в отлаженный механизм. А то, что Гарика не найдут, - посеет первые волнения. Сам не хуже меня знаешь, как важно выбить противника из колеи. В-третьих, еще неизвестно, сколько знает этот мерзавец. И, наконец, в-четвертых, - что мы можем предпринять взамен сказанного? Я примерно знаю, что ты бы предпочел сначала попасти Гарика, выяснить круг знакомств и таким путем выйти на более значительную фигуру. Я угадал?
        - В общем, да, и не вижу ничего плохого в том, что мы немного понаблюдаем за ними. Сориентируемся в обстановке, составим более точное представление о схеме построения всей системы. А начать их мочить - это никогда не поздно.
        - В том-то и дело, что и я раньше так считал, но когда прикинул, сколько уйдет времени на отработку одного дельца, то пришел к выводу, что мы рискуем надолго завязнуть в постоянной и безрезультатной слежке. Нет, Феликс. Начать надо резко. Тогда они должны будут приоткрыться. И дадут нам шанс получить настоящую информацию. Нам нужен тот, кто стоит непосредственно над Гариком и руководит им. Этот тип наверняка не мотается курьером по Городу. Вот его-то мы и послушаем, когда выйдем на него. И в дальнейшем будем действовать аритмично - резкий наскок, и на дно. Со временем мы должны расшевелить их настолько, что они начнут совершать ошибки. У них должны зародиться подозрения, что кто-то из своих заварил эту кашу.
        Правоохранительные органы здесь ни при чем, и они это хорошо будут знать, никакие чужеродные группировки в Городе не объявятся. Значит, им придется сделать вывод: либо кто-то свой все это затеял, чтобы захватить первенство, либо это месть неизвестных. Второе они, скорее всего, отбросят - слишком профессионально для обычного обывателя будет поставлено противоборство. Следовательно, остановятся на первом варианте - кто-то из их среды пробивается к власти. А это вызовет междоусобицу, что нам только на руку.
        - А если никакой междоусобицы не будет в сплоченном едином коллективе, где за малейшие проступки неминуемо следует жестокое наказание? Что тогда?
        - Тогда давай на Урицкого, шеф.
        - Хорошо сказал. Если б еще знать, где таковая находится?
        Под монотонные подсказки Виктора Феликс через пятнадцать минут выехал на улицу Урицкого, сбавил скорость до минимума, чтобы можно было различать номера домов. Со встречной полосы несколько раз моргнула светом фар машина, стоявшая у обочины. Юрий уже ждал их.
        Он развернул машину и повел ее в центр старого, сталинской застройки, квартала. Феликс поехал следом. Через несколько минут они остановились перед массивными воротами, сверху которых были приварены большие буквы: «ООО «Сантехмонтаж». Юрий зашел в будку охранника и почти сразу же вышел. Одновременно начали медленно отъезжать в сторону ворота. Юрий махнул рукой, предлагая следовать за ним, сел в машину, они заехали на территорию и возле гаражных боксов остановились.
        - Вот тут вам и отведено место - бокс № 8. Вот ваши пропуска, - милиционер передал друзьям аккуратные корочки. Затем вручил каждому по паспорту с местной пропиской и ПТС с городским учетом, после чего открыл багажник и достал оттуда новенькие номерные знаки.
        - Вот все, что вы просили.
        - Что ж, ничего не скажешь - работать ты умеешь. А как насчет обещанной информации по наркоте?
        - Папка у меня в машине, дома сами посмотрите.
        - Отлично.
        - Поехали на квартиру, мы сами завтра разберемся с улочками и дворами.
        Трехкомнатная квартира встретила гостей домашним уютом, который создать может только женщина. Три окна выходили на улицу, одно во двор. Зелень перед окнами не мешала обзору за тем, что происходит снаружи, но доступ к окнам со стороны двора и улицы затрудняла. Металлическая дверь с хитрыми замками была не столь необходима, раз на окнах отсутствовали решетки, однако действовала успокаивающе. В кухне был вход в обширный, размерами почти во всю квартиру, погреб. Пол там был бетонным, по стенам сооружены стеллажи с многочисленными банками на них. Феликс спустился в погреб с магнитофоном, где включил его на полную мощность. Звуки музыки еле слышно пробивались через плотную крышку люка.
        В целом квартира пришлась по душе и Виктору, и Феликсу. В спальне сдвоенная кровать была разделена на две отдельные постели. Чистые белоснежные простыни и наволочки ждали новых обитателей. Друзья перенесли из машины все свое оснащение: от оружия и боеприпасов до продуктов питания, состоящих в основном из полуфабрикатов быстрого приготовления.
        - Как вам квартира? Пойдет?
        - Не то слово, Юра.
        - Раз так, располагайтесь, я сейчас заскочу на службу и тоже домой. Как потребуюсь - вызывайте. Завтра утром подвезу вам мобильник - так будет удобнее. Еще какие пожелания будут?
        - Пока все. Спасибо тебе, друг.
        Юрий ушел, оставив Феликса с Виктором наедине. Папка, которую передал им Егоров, лежала на столе, и после небольшого ужина друзья решили ознакомиться с ее содержимым.
        - Объяснительные, - перебирая листы, заметил Виктор. - Ну, конечно, наркоту они держат строго для собственного употребления. Как под диктовку написаны. А возраст-то, Феликс, ты только представь - от тринадцати лет! Это же катастрофа - тринадцать лет, дети еще, им бы в игрушки играть да в школу ходить, ан нет - они уже преступники и жертвы одновременно. Черт знает что происходит! Ага, вот теплее - коллективная жалоба в отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Мы, такие-то, сообщаем, что по адресу - указан точный адрес - хозяином квартиры, неким Н. производится открытая продажа наркотических препаратов, они отпускаются даже детям в долг. Убедительная просьба - принять меры и пресечь преступную деятельность названного гражданина. Подписи. Посмотрим, как среагировала милиция, - вот протокол обыска в квартире. Значит, среагировали. Ну, конечно. Обыск ничего не дал, факты, изложенные в коллективной жалобе, подтверждения не нашли. Все ясно. Ну что ж, гражданин Н., придется вами заняться, откликнуться на просьбы многострадальных жителей и на корню пресечь вашу преступную деятельность. Как ты на
это смотришь, Феликс?
        - Одобряю.
        - Так что ждите нас в ближайшее время, гражданин Н. Так, дальше. Протокол задержания цыганской группы - обнаружено и изъято пять граммов героина. Еще протокол задержания. На этот раз пацана пятнадцати лет и мужчины тридцати пяти лет при передаче партии марихуаны общим весом сто граммов. Возбуждено уголовное дело. Прав был Юрий - одна шелупонь, ничего более-менее серьезного. Вот - проведен рейд на дискотеке - ого, Феликс, - шмонали «Карусель»! Ну-ка, ну-ка, каковы же результаты? Нет. Ты только представь себе - обнаружено целых четыре забитых анашой косяка. Естественно, для личного употребления. Да туда только Гарик каждый вечер воз и тележку доставлял. Короче, фуфло вся эта информация. Лишнее подтверждение тому, что наркобизнес надежно прикрыт сверху.
        Факты не подтверждаются, и все. Нет, ну каков козел этот Н.? Никого в хрен не ставит, торгует наркотой, как клубникой. Ты как знаешь, Феликс, а я навещу его завтра - нечего откладывать. Ладно, давай ложиться, надо как следует отдохнуть, а то все урывками да по очереди.
        - Хорошая мысль, Витя. Честно говоря - я уже сплю…
        С утра пораньше Феликс с Виктором отправились на территорию «Сантехмонтажа». Вахтер пропустил их, не задавая никаких вопросов, лишь внимательно осмотрев пропуска. В боксе Феликс заменил номера машин, и они выехали за пределы территории. Возле дома Виктор высадил Феликса.
        - Ты дождись Дмитрича, загони «Ниву» на стоянку, смени номера и жди меня дома.
        - Ты собрался навестить Н.?
        - Точно.
        - Тогда совет - измени физиономию.
        - Ты прав, - согласился Виктор.
        Вместе с Феликсом он зашел в квартиру, открыл сумку, достал необходимые косметические принадлежности, и через полчаса вместо Виктора перед Феликсом предстал рыжий мужчина с приклеенным шрамом через всю правую щеку. Эти простые манипуляции совершенно изменили внешний облик Виктора.
        - Ну вот, теперь порядок. Только на паспорте и удостоверениях ты другой, так что будь поаккуратнее.
        - Ничего. На такси доеду. Так надежнее.
        - Удачи тебе.
        - Все будет, как учили, а учили хорошо. Думаю, долго не задержусь.
        Виктор вышел на улицу, поймал частника, назвал ему улицу, параллельную нужной. С водителем старался не разговаривать, только «да» и «нет». Выйдя из машины, через арку и небольшой переулок вошел во двор дома.
        Н. жил на втором этаже. Виктор поднялся по лестнице, прислушиваясь и осматривая каждую дверь. Вроде все тихо. Он спустился на нужный этаж и встал перед массивной дверью сейфового типа. Объемный глазок наверняка позволял хозяину квартиры видеть всю площадку. Виктор нажал кнопку звонка и услышал еле пробивающийся через дверь мелодичный звук. Через несколько минут раздался отчетливый голос:
        - Че надо?
        - Я из милиции, вот мое удостоверение.
        И Виктор поднес к самому глазку раскрытое удостоверение.
        - Ну и че?
        - Откройте, мне надо с вами поговорить.
        - А ты от кого?
        Виктора начала понемногу заводить пренебрежительная манера оппонента.
        - Я что, неясно сказал, что из милиции, откройте дверь!
        - Ага. Щас, а ордер у тебя есть?
        - Послушай, ты, наверное, еще не слышал о Девятом отделе?
        - О каком еще Девятом?
        - Значит, не слышал. Короче, или ты сейчас впускаешь меня, мы спокойно разговариваем и расходимся - у меня к тебе всего несколько вопросов. Или я поеду за ордером, естественно, установив за квартирой наблюдение. Но тогда я вернусь не один и гарантирую тебе такой обыск, что придется после него не только всю обстановку поменять, но и капитальный ремонт вдогонку сделать.
        - А я вот щас позвоню, узнаю, что за Девятый отдел ко мне пожаловал?
        - Звони, звони, только быстрее, я начинаю терять терпение - для тебя это нежелательно.
        Виктор включил сканер - тот молчал. Никуда хозяин квартиры не звонил.
        - Ладно, заходи, только учти, у меня мало времени, - решился хозяин.
        Он открыл дверь, пропуская Виктора в прихожую. Тот, не церемонясь, прошел в зал. Подвесные потолки, блестящий лаком паркет, кожаная мягкая мебель, стенка из натурального дерева…
        - А ты ничего устроился. Как тебя по имени-отчеству?
        - Как будто сам не знаешь?
        - Не отвечай мне вопросом на вопрос, предупреждаю. Если я спросил - отвечай по теме. И на «вы», понял?
        - Ну, Олег Иванович Никоненко.
        - Молодец, правильно отвечаешь.
        - Покажите ваше удостоверение.
        - Я два раза его не предъявляю никому. А что? Что-то не так?
        - Не знаю.
        - Ну, не знаешь, так молчи и отвечай на мои вопросы. Я смотрю, у тебя здесь целое состояние в квартиру вбухано. Где заработал, если не секрет, такие «бабки»?
        Никоненко совершенно ничего не понимал и не знал, как себя вести.
        - Ты не ответил, откуда «бабки»?
        - Заработал.
        - И где же так платят?
        - Вы сказали, что у вас есть разговор ко мне, а сами задаете непонятные вопросы.
        - Да? И что же в моих вопросах непонятного? Я спросил, где ты, Олег Иванович, уже несколько лет формально безработный, ранее проживавший в обычной коммуналке, рядовой слесарь 4-го разряда, смог заработать деньги, которых хватило на приобретение всей этой роскоши? Что тебе непонятно?
        - Да какая вам разница? - повысил голос хозяин квартиры. - Что? Где? В налоговой все данные! Говорите, зачем пришли, и идите дальше, у меня дела - минут через пятнадцать ко мне заедут друзья, кстати, среди них есть и сотрудники милиции.
        - Блефуешь, Олег Иванович, блефуешь. Но скажу тебе - неумело. Садись за стол, руки перед собой, - приказал Виктор тоном, не терпящим возражений.
        Олег Иванович сел за круглый, ручной работы стол. Напротив расположился Виктор. Он медленно достал пачку сигарет, зажигалку, потом, как бы между прочим, извлек пистолет с глушителем. Все это Виктор положил перед собой.
        Никоненко широко раскрытыми глазами смотрел на глушитель. Он был ошеломлен.
        - Вот теперь, Олег Иванович, и поговорим серьезно. Да не смотри ты на ствол, не отвлекайся. В глаза смотри.
        Тот перевел испуганный взгляд на Виктора.
        - Предупреждаю: отвечать предельно искренне, это в твоих интересах. Итак, вопрос первый: где хранишь наркоту?
        - Какую наркоту? - Никоненко изобразил на лице подобие удивления.
        - Я тебя предупреждал: четко отвечать на поставленные вопросы?
        - Не понимаю - о чем речь?
        - Ну, а если я сейчас прострелю тебе руку или, скажем, ногу для профилактики, это поможет тебе получше соображать?
        Никоненко нервно сглотнул слюну.
        - Вы этого не сделаете.
        - Это почему же?
        - Вы же представитель органов, хотя…
        - Не продолжай. Меня, знаешь, что больше всего возмущает? То, что тебе, получается, можно калечить и убивать, а мне нет. Разве это справедливо? Получается - ты какой-то особенный, избранный, что ли?
        - Я по-прежнему не понимаю, о чем речь.
        - Все о том же, Олег Иванович, о торговле наркотиками.
        - Я не занимаюсь торговлей. В этом и милиция - ваши коллеги - смогли убедиться.
        Виктор встал, держа пистолет в руке, прошелся по комнате и остановился возле кресла так, что теперь сидящий Никоненко был у него на виду.
        - Я тебя предупреждал? Ты не понял, тогда не обессудь, - раздался глухой хлопок, и хозяин квартиры, схватившись за левое бедро, со стоном рухнул на пол. Он хотел закричать, но Виктор опередил его:
        - Скули тихо, иначе заткну твою пасть навеки. Вынужден повторить вопрос: где хранишь наркоту?
        В ответ Никоненко только хрипел.
        - Больно? Неужели? - деланно удивился Виктор. - Сейчас будет еще больней. Отвечай, ну? - Виктор нацелил пистолет на колено правой ноги лежавшего.
        - Там, в баре, за бутылкой мартини, в правом углу, вроде как гвоздь, не забитый до конца, - надавите на него - откроется тайник. Все в нем.
        - Вот это уже лучше. Никогда не надо обманывать, Олег Иванович, глядишь, и целее будешь. Хотя ты - вряд ли.
        Виктор сделал все, как сказал Никоненко, и вскоре на столе лежали: распечатанный объемный пакет с белым порошком, медицинские весы, с десяток маленьких пакетиков для дозировки. Там же оказались пачки денег, как российских, так и американских. Торговец продолжал лежать на правом боку, закрывая рукой кровоточащую рану. Виктор пододвинул кресло вплотную к Никоненко, сел и наклонился над ним.
        - Зачем же ты, мразь, людей губишь?
        - Я же им в рот не запихиваю, они сами приходят, умоляют помочь, вот и приходится…
        - Ты оказываешь помощь? Доктор, значит? А кто твоих клиентов на иглу сажает? Не знаешь? Ты же, тварь, и сажаешь. Молчи, сука, не зли меня раньше времени! Ты сам-то хоть раз попробовал кайфануть? Нет? Конечно, ты же не дурак - понимаешь, чем это может закончиться, что последует дальше. А как же другие? Ты чувствуешь себя неким божеством - перед тобой унижаются, выпрашивая в долг дозу, ты решаешь судьбы людей, так, козел вонючий? В сверхчеловеки метишь? Тебе все живое вокруг - по хрену. А скажи мне: дети у тебя есть?
        - Мы в разводе, есть сын, с бывшей женой у матери ее живет, в другом городе.
        - Ты и им жизнь отравил. Так кто ты? Человек? Животное дикое? Кто?
        - Мне плохо, я теряю кровь.
        - Ты не мычи, отвечай - кто ты после всего, что сделал?
        - Ч-человек.
        - Человек? Гадина ты, паскуда. Кровь ты теряешь? Больно тебе? А тем, кому ты спихиваешь дурь, не плохо? Им не больно? Нет, не человек ты. Ты разрушитель, убийца, и жить тебе нельзя. Во имя здоровья и жизни других я приговариваю тебя к смерти.
        - Нет… Вы не сделаете этого. Я не буду, никогда больше не буду! Не убивайте, прошу вас! Все, что угодно, ради бога!
        - Бога вспомнил, сучонок? Ну ладно, говори все, что знаешь о наркоторговле в городе. Только правду, учти, почувствую ложь - проглотишь пулю. Говори.
        Никоненко, трясясь всем телом, с крупными каплями пота на лице, судорожно выговаривая слова, начал:
        - Товар мне привозит Кривой. Косит он на один глаз, фамилию, клянусь, не знаю, имя тоже, Кривой, и все. За долги я попал. Вот и рассчитываюсь, торгуя. Приезжает он два раза в месяц - привозит партию и забирает деньги. У него в ментах какой-то крупный чин служит, по-моему - родственник.
        - Фамилию мента ты, естественно, тоже не знаешь?
        - Не знаю, честно.
        - Как же ты к Кривому в должники попал, а ни имени, ни фамилии, ни где он обитает, не знаешь? Или ты решил по ушам мне поездить?
        - Клянусь, не знаю, а попал так. На покупке квартиры лоханулся, денег занял - они же меня и кинули. Обитает он где-то за городом, у своего корешка. Черт, забыл - Кривой его называл…
        - Давай, давай - вспоминай.
        - Не могу вспомнить, он к дружку своему по Западному шоссе ездит - точно. Про собак еще чего-то рассказывал. Господи, память отшибло.
        - Интересно, - Виктор задумался и вдруг спросил, больше наугад: - Про собак? А не Гариком кличут?
        - Точно, Гарик! Имя-то какое - сразу и не вспомнить. А вы что, его знаете?
        - Помолчи. И давно Кривой с Гариком корешатся?
        - Да откуда мне знать, просто Кривой обмолвился как-то.
        - Когда он должен подвезти тебе товар?
        - Дня через три. Говорил, караван уже в пути, со дня на день будет крупная партия. С Гариком он как-то все это связывал, да я не запомнил - на что мне это знать? Я человек маленький.
        - Что еще скажешь?
        - Да вроде все. Не убивайте, прошу. Я могу, если что узнаю, вам докладывать, и деньги возьмите, там много.
        - В стукачи набиваешься? Купить меня хочешь? Напрасно. Не продаюсь я. Отвечай на вопросы.
        - Я готов.
        - Как тебе доставляют наркотики?
        - Обычно Кривой с кем-нибудь приезжал ночью, но перед этим предупреждал про очередную поставку. Деньги брал после передачи новой партии, старые остатки взвешивал и что-то записывал в свою книжку. Насчет этого он дотошный - все до миллиграмма взвесит.
        - Ну, а если тебе потребуется срочно встретиться с Кривым?
        - Надо ехать в «Карусель», это дискотека такая, найти какого-то Алекса - тот все устроит. Но я сам еще никогда Кривого не искал.
        - Так. Значит, ты уже предупрежден о завозе новой партии. Правильно я понял?
        - Да, Кривой вчера заезжал, говорил - дня через три.
        - А они не боятся, что милиция может устроить засаду?
        - Не знаю, боятся они или нет, но если у меня дома все спокойно, я ставлю на подоконник ночник, вон тот - под синим абажуром. А на улице - это уж их дела. Но первый раз Кривой заходит один и пустой, проверит все - по телефону вызывает второго.
        - К дому они на машине не подъезжают?
        - Нет, никогда. Видать, где-то рядом оставляют.
        - Кривой звонит в дверь условным сигналом?
        - Нет, мы че, шпионы?
        - Понятно. Все с тобой понятно. Ну ладно - мне пора.
        - Вы уходите?
        - Конечно, а вот ты остаешься навсегда в своем шикарном склепе.
        Виктор поднял руку и двумя выстрелами в голову мгновенно оборвал жизнь Никоненко.
        Затем взял пакет с героином и высыпал его на остывающий труп. Протер платком поверхности, к которым прикасался, взял деньги, отыскал ключи от входной двери, защелкнул ее и вышел на улицу.
        Он поймал такси, доехал до дома и наконец вошел в квартиру, где его ждал Феликс. Виктор сел в кресло, пододвинул пепельницу:
        - Ну, что не спрашиваешь, как прошло знакомство с гражданином Н. - Никоненко Олегом Ивановичем, доставшим всю округу продажей наркоты?
        - Как прошло, вернее, чем закончилось, я догадываюсь. Интересно другое - что мы получили в результате твоего визита?
        - Ну хотя бы то, что одной точкой стало меньше, - это уже результат, по сравнению с тем, чем занимались до сих пор так называемые компетентные органы. Еще я узнал, что Гарик в Городе и продолжает активно трудиться на прежней ниве. Что есть еще одно звено - некий Кривой, который тесно связан с Гариком и обитает под его, кстати, крышей. А со дня на день в Город прибудет караван с очередной партией героина. Покойному Олегу Ивановичу должны завезти эту заразу послезавтра. Ну и последнее - наш капитал весомо пополнился. Деньги, предназначавшиеся для оплаты грязных дел, послужат делу справедливому.
        - Никоненко мертв, - Феликс немного задумался. - Как ты считаешь, сколько пройдет времени, пока обнаружат труп?
        - Думаю, послезавтра.
        - Но перед этим они должны связаться с ним?
        - Перед моим посещением Кривой уже был у Никоненко, так что еще раз встречаться они вряд ли посчитают нужным.
        - Значит - засада?
        - Скорее всего - да. Но сначала надо убедиться, что труп Никоненко не обнаружен. Поэтому завтра вечером походим там: посмотрим на месте, что к чему, послушаем через дистанционку, что слышно в самой квартире. Если признаков обнаружения трупа не заметим - посетим квартиру, приготовимся к встрече. Если все сложится как надо и мы возьмем посетителей, то и Гарика следует брать, не откладывая, той же ночью.
        - А если труп обнаружен?
        - Тогда переносим действия за город, на дачу, где обитает Гарик. И брать его, при этом варианте, следует немедленно - завтра же. Иначе может уйти на дно, путей у этого мерзавца много. Гарика, при любых обстоятельствах, доставляем сюда. Поэтому с утра готовим подвал - разговаривать с ним будем серьезно…
        Наутро друзья решили немного изменить план действий. Феликс предложил Виктору заняться подготовкой погреба и оставаться на связи. Сам же он поедет к дому Никоненко - произведет разведку местности. Виктору лучше не светиться - там может оказаться Гарик, а он знает Виктора в лицо.
        Феликс остановил свою «Ниву» на том месте, откуда просматривались два окна квартиры Никоненко. Этого было достаточно, чтобы настроить дистанционную прослушку и узнать, что происходит внутри квартиры.
        Динамики молчали. Убедившись, что труп Никоненко еще не обнаружен, Феликс вернулся на улицу Урицкого.
        - Значит, ставим засаду? - спросил Виктор.
        - Да, и сегодня же ночью, днем незаметно в квартиру не зайдешь.
        - Согласен.
        - Веселые сутки тебе предстоят, - сочувственно вздохнул Феликс. - В обществе покойника не соскучишься.
        - Да плевать мне на него, перетащу в ванную, делов-то? У него на хате и кондиционер, и освежитель воздуха, аппаратура приличная, так что устроюсь с комфортом. Это тебе придется на улице отираться.
        - Днем я буду колесить по Городу, через определенные промежутки буду проезжать рядом с двором. На связь, думаю, выходить не стоит, просто, проезжая мимо, подам короткий сигнал - ты ответишь тем же. Вот ночью действительно придется посложнее.
        - Да, здесь нужно все просчитать. Ну, с Кривым ясно - ему необходим сигнал на окне - так что пойдет он с улицы через арку, встречу ему я обеспечу. А вот с товарищем его будет потруднее. Где он будет находиться в это время? На улице? Во дворе? В машине? А может, уже в подъезде?
        - Это вопрос. Его нужно обнаружить до подачи Кривым сигнала, обнаружить и взять. А нам они, в идеале, нужны оба, и с товаром - тогда разговаривать с ними будет легче.
        - Упустить спутника Кривого нельзя - у того при себе связь, он в момент поднимет весь свой гадюшник, и нам придется быстро уходить.
        - В том-то и дело, но как его просчитать?
        - Ясно одно - спутник должен находиться рядом, раз заходит в квартиру сразу после сигнала Кривого. Если они будут на тачке, то лучшего места для стоянки, чем то, где я сегодня останавливался, не придумаешь. Если так, то брать спутника мне придется в машине. Но стоит ли тогда тащить его в квартиру, не проще будет отрубить его и доставить сюда?
        - Конечно, а с Кривым я закончу разговор у Никоненко. С этим ясно. А если они прибудут на такси?
        - Какая разница, на своей тачке или на такси?
        - На такси, которое работает на них, а? Как тебе такой расклад? А ведь это оптимальный вариант, Витя. На такси, как правило, менты обращают куда меньшее внимание, особенно ночью.
        - Но тогда твоя задача усложняется. Их в машине после ухода Кривого будет как минимум двое.
        - Не столь важно. Наоборот. Я, подгулявший донжуан, тащусь по ночному городу, а тут такси. Ну как не подойти? А дальше пустяки - хоть их там четверо будет…
        - Ну хорошо. Сейчас отдых, вечером выходим на место. Дальше по плану.
        Караван из трех автопоездов задерживался. На трех шоссе, входящих в область с трех разных сторон, рядом с постами ГИБДД с утра дежурили три бригады.
        Координировал связь с постами Гарик, он же Григорий Демченко, большой искатель приключений. Авантюрист по натуре и любитель красивой жизни за чужой счет. Занимался распространением наркотиков Гарик с каким-то удовольствием. Кроме него самого и, пожалуй, непосредственного начальника - Вадима, все остальные, по его мнению, были просто черви, жуки навозные, которые должны жить лишь для того, чтобы приносить пользу ему. Даже напарники, Кривой и Алекс, оставались для него лишь подсобным материалом. Девочки-малолетки, которых так любил Гарик, не вызывали в нем ничего, кроме короткого желания удовлетворения своих сексуальных извращений. Ему доставляло огромное удовольствие, заманив выбранную жертву, посадить ее на иглу лишь для того, чтобы она стала послушным животным, выполнявшим его больные фантазии…
        Обычно встреча каравана происходила в назначенное время. Но сегодня время подходило к обеду, однако ни один из автопоездов на место еще не прибыл. Гарик нервничал. На даче его ждала пятнадцатилетняя блондиночка, второй день находящаяся под кайфом. Он подцепил ее веселенькую, когда она, дурочка, вздумала голосовать на дороге. Ехала бы троллейбусом, нет, тачку ей подавай.
        А за тачку, милая, придется заплатить. И вот сегодня, после обеда, Гарик и планировал покувыркаться с этой одурманенной курочкой. Но автопоезда не подходили, а Гарик не мог оставить свой пост. К тому же запасы наркоты подходили к концу. На завтра еще хватит. Но потом, если не подойдет новая партия, наступит дефицит. А это опасно, очень опасно. Ситуация, как говорит Вадим, аховая. Если начнет ломать такое количество наркоманов, то это может поставить Город на уши. Товар необходим как воздух. Его мало принять, надо еще расфасовать, немного разбавляя всякой химией, распределить и доставить к точкам, а это дело не одного и не двух дней. Если караван сегодня не придет - Вадим наверняка пошлет людей выяснять причину задержки, а этого очень не хотелось трусливому Гарику. Да и блондинка обламывалась. Тут зазвонил телефон.
        - Слушаю, - ответил Гарик. (Имена при разговоре называть категорически запрещалось.)
        - Какие новости? - спросил Вадим.
        - Ничего нового, ждем.
        - Никуда не отлучаться, жрать вам привезут. Ждать до упора.
        - А если до ночи никого не будет?
        - Я сказал ждать и никуда не отлучаться, спать по очереди.
        Связь отключилась.
        - Вот офицер хренов - тебе что тут, солдатня, что ли? - про себя выругался Гарик и на немые взоры своих подчиненных, почти как Вадим, рявкнул: - Сказано ждать, ясно? И никаких базаров!
        Ожидание затягивалось.
        Гальянов находился в своем служебном кабинете, когда в него заглянул Вадим и спросил разрешения войти. Получив утвердительный ответ, он подошел к столу и положил перед Семеном Дмитриевичем папку с надписью «Для служебного пользования», раскрыл на нужной странице. Вадим отступил в сторону. Перед Гальяновым лежала записка, ничего общего к его прямым обязанностям не имевшая.
        «С.Д. Груз в назначенное время не прибыл. Ни один из автопоездов к границам области не вышел. Опоздание 20 часов. Причина неизвестна. Выслать гонцов?»
        Такое общение, посредством записок, которые тут же уничтожались, было заведено с самого начала - ни единого слова о теневых делах в здании администрации произноситься не должно.
        Семен Дмитриевич, немного подумав, спросил:
        - Не рано ли?
        Вадим пожал плечами.
        Семен Дмитриевич перевернул страницу, прочитал следующий документ чисто служебного характера и наложил размашистую резолюцию.
        - По общим вопросам доложишь в семнадцать часов. Особое внимание первому документу.
        - Вас понял. - Вадим вышел из кабинета.
        Семен Дмитриевич задумался. Мысли его были о караване. Такого еще не случалось. В худшем случае одна из машин задерживалась примерно на десять часов, да и то из-за поломки двигателя. А тут почти сутки! Бесконтрольно караван шел без малого тысячу километров, относительно бесконтрольно - при желании водители могли найти способ сообщить о чем-то неординарном, случившемся в пути. Это в крайнем случае. Но никакого сообщения не последовало. Значит, либо они сразу все спалились, что очень маловероятно, практически невозможно, ведь шли автопоезда по трем автономным маршрутам и эта ходка для водителей и сопровождающих была далеко не первая.
        Либо виной всему повсеместно проводящаяся после недавних террористических актов в городах России акция «Вихрь-антитеррор». Тогда, проходя через многочисленные посты, автопоезда вынуждены будут простаивать, теряя время. И, скорее всего, так оно и есть. Грузу, по большому счету, ничего не грозит - операция милиции сориентирована на оружие и боеприпасы. Но как не ко времени эта задержка. Выслать навстречу гонцов? Что ж - вполне резонно, по крайней мере, будем точно знать: что происходит на маршрутах. Значит, следует дать добро. Ночь еще подождем, и с рассветом - вперед.
        Телефонный звонок прервал размышления Гальянова, и ему пришлось переключиться на дела повседневные, которых немало у заместителя главы областной администрации.
        В семнадцать часов Гальянов в сопровождении первого помощника выехал на совет директоров нефтяной компании. Совет был назначен на восемнадцать часов, но надо было обговорить с Вадимом меры, которые следует предпринять по обнаружению и сопровождению к месту назначения затерявшегося каравана. Проезжая мимо парка, Гальянов приказал водителю остановиться и предложил Вадиму немного прогуляться. Охране он разрешил остаться в машине. Но дублирующая охрана ему не подчинялась, и поэтому, как только Гальянов с Вадимом пошли по аллее парка, крепкие ребята тут же взяли их в плотное кольцо, но держались на расстоянии визуального контроля. Эта опека постоянно выводила Семена Дмитриевича из себя, он говорил о ней с Саркисом. Но тот посоветовал не обращать на охрану никакого внимания.
        - Вадим, еще раз про караван - подробнее.
        - Как я уже говорил, автопоезда по графику должны были подойти к области около пятнадцати часов прошедшего дня - но этого не произошло. Уже более суток задержка. На связь никто не выходил.
        - Но раньше обходились вообще без всякой связи. И все проходило нормально. Слушай, как ты думаешь, может, их опоздание связано с «Вихрем»?
        - Для меня это единственно убедительное объяснение нарушения графика. Я связывался с УВД. Там подтвердили, что антитеррористическая акция носит общегосударственный масштаб. Значит, вполне вероятно, что и наши машины попадают под проверку на постах.
        - А если, наряду с оружием, проверяют транспорт и на предмет провозки наркотиков? - спросил Гальянов.
        - Может быть, не везде повально, но выборочно - без сомнения.
        - И ты так спокойно говоришь об этом?
        - У нас уже были случаи, когда часть каравана подпадала под проверку, и ничего, проносило - результатов менты не получали никаких. Хлопковое масло - очень ароматное и надежно перебивает запах героина, пакеты разделены на отсеки и закреплены на днищах бочек хитро.
        - Но если на минуту предположить, что вдруг сработала какая-то спецслужба? Внедрила агента в окружение Керима, получила информацию и перехватила караван? А Керим поет под их дудку?
        - Во-первых, зачем им караван? Им нужны люди - кто стоит за всем этим, а не порошок. Во-вторых, вы в Средней Азии были? Вернее, жили там?
        - Нет.
        - В том-то и дело, что нет. Там все повязано, и давно. В отличие от нас, Керим работает, можно сказать, легально. Там, на юге, все настолько мутно, что вариант двойной игры Керима просто не проходит. И потом, Семен Дмитриевич, если бы караван спалился - вы узнали бы об этом в тот же день, не правда ли?
        - Это верно. Но не нравится мне все это, что-то идет не так, как нужно, что-то мы упускаем, чувствует мое сердце - что-то грядет. Но что? В нашем деле главное - вовремя остановиться, не перешагнуть роковую черту. Но где эта черта? Может, мы ее уже переступили? И от нас теперь ничего не зависит?
        - Вы просто устали, Семен Дмитриевич, нервы перенапрягли, и немудрено - такие нагрузки выдерживать. Так бывает, когда наступает нервное истощение, у меня это было. Но все пройдет. Вот встретим караван - возьмите недельку отпуска и махните куда-нибудь в тайгу. Дикая природа вылечит вас непременно.
        - Спасибо, Вадим. Ты прав, я просто впал в депрессию и вижу все в мрачных тонах. Ну ладно, давай решим вопрос о посылке навстречу каравану наших парней.
        - Я уже думал об этом, и мне нужна ваша санкция.
        - Говори, что надумал.
        - Всех наших ребят придется разделить. Пошлем три машины по тройке в каждой, обеспечим связью, как со мной, так и между собой. Гарик пойдет старшим. Пройдут по маршрутам, обнаружат машины, сообщат нам и далее будут сопровождать до места. Надо выделить им денег: мало ли что произошло на трассе, да и для беспрепятственного прохождения постов помогут.
        - Согласен с тобой, поступай, как спланировал, - деньги получишь сегодня же. Замкни все на себя, Вадим, мне только о серьезном докладывай.
        - Хорошо, Семен Дмитриевич, вам бы отдохнуть. Может, к черту этот совет директоров?
        - Эх, Вадим, - вздохнул Гальянов, - ты же понимаешь, что это невозможно.
        Около полуночи темная «восьмерка» медленно подкатила к месту, откуда просматривались два окна квартиры Никоненко. Виктор, сидящий на заднем сиденье, настраивал аппаратуру дистанционного прослушивания. В редких соседних окнах горел свет.
        Квартира молчала - ни шепота, ни скрипа половицы, ни звуков какого-либо движения, обозначающего присутствие живой души. Виктор терпеливо ждал, слушая тишину. Феликс, облокотившись на руль, внимательно осматривал содержимое открытых черных проемов подъездов и темные окна, пытаясь засечь возможное наблюдение. Все было спокойно. Виктор перевел прибор на светящиеся окна, и в динамики хлынул поток голосов - где-то семейная пара выясняла отношения, где-то несколько мужчин продолжали затянувшееся застолье, и смысл их разговора мог понять только человек, принявший на грудь никак не меньше литра. Бытовые, обычные ситуации - о Никоненко ни полслова. Значит, судя по всему, тело не обнаружено. Виктор отключился, собрал аппаратуру. Феликс повернулся к нему:
        - Вроде все чисто. Наблюдения нет.
        - В квартире тоже никого нет, это точно. Если ее не посетили днем и не оставили сюрприза, то мы об этом узнаем, не входя в нее.
        Феликс с немым вопросом взглянул на друга.
        - Волосок на двери - обычная подстраховка, - пояснил Виктор.
        Феликс вышел из машины и скрылся в первом же подъезде.
        Через несколько минут раздался сигнал. Виктор включил трубку.
        - Порядок, - раздался голос Феликса, и связь прервалась.
        Простояв еще минуты две, Виктор тронулся с места. Проехал по улице до перекрестка, развернулся, остановился возле открытого круглосуточно мини-маркета, вышел из машины, включил сигнализацию и пешком направился в направлении нужного двора.
        Вошел в него Виктор не через арку, а сбоку, протиснувшись через небольшой лаз в заборе, возле мусорных баков. Скрытый густыми зарослями палисадника, Виктор нырнул в подъезд, вошел в квартиру, где его уже ждал Феликс, и закрыл за собой массивную дверь.
        Все в квартире было так, как при первом посещении. Труп, осыпанный героином, лежал на прежнем месте.
        На таком фоне Кривой быстро заговорит, тем более ночью.
        - Обстановка впечатляет и по нервам ударит точно, - заметил Феликс. - Только тебе, Витя, тут сутки проторчать - не в кайф будет.
        - За меня не волнуйся, давай дуй домой, но будь наготове, возможно, ты скоро потребуешься.
        - Тогда, может, вообще никуда не ехать?
        - Всего предусмотреть не удастся, случай есть случай. Так что езжай, но будь наготове. Завтра, как договорились, с утра свяжемся.
        - Ты семафор-то сегодня будешь включать?
        - Да включу, пусть горит, нам за свет не платить.
        - Хорошо. До завтра, Витя, будет скучно - звони.
        Феликс выскользнул из подъезда и покинул двор тем маршрутом, каким входил Виктор.
        Но доехать до дома ему было не суждено. Примерно на полпути раздался сигнал вызова. Феликс включил связь.
        - Слушаю.
        - Обстановка меняется. Только что на месте, где мы еще недавно стояли, объявилось такси. Никто из него не выходит. Ты пока повремени домой возвращаться.
        - Говорил же - давай рядом буду.
        Феликс развернул машину и медленно поехал в обратном направлении, не выключая связь. Виктор молчал, видимо, наблюдал за обстановкой. Феликс слышал спокойное дыхание друга, значит, он готов к схватке. А может, просто совпадение? Сегодня же не ночь встречи? Хотя…
        - Ты слышишь меня? - спросил Виктор.
        - Да.
        - Наверное, ко мне гость. Из машины вышел тип с пакетом. В такси, по-моему, остался один водитель, но я могу ошибаться. Так. Точно гость ко мне, валит прямо через двор, смотрит на окна. Все, давай блокируй таксиста и тех, кто, возможно, с ним - я встречаю гостя. Хотя… Стоп, машина отошла! В общем, действуй по обстановке.
        Связь отключилась, и машина Феликса рванулась вперед, быстро набирая скорость.
        Виктор наблюдал за идущим по двору человеком. Рассмотреть его не удавалось, но внешне он был крепок, высок, подтянут.
        Гость вдруг остановился. Неужели что-то не так? Закурил. Огляделся и, сделав несколько частых затяжек, продолжил движение. Буквально через минуту раздался мелодичный звонок. Виктор подошел к двери, заглянул в глазок. Искаженная оптикой физиономия незнакомца смотрела прямо в зрачок. Один глаз заметно косил. Это был, без сомнения, Кривой. Ну что ж, дружок, добро пожаловать.
        - Ну ты че там? Открывай, не узнал, что ли, спросонок?
        Виктор распахнул дверь. Гость сделал шаг вперед, но, увидев, что встречает его не хозяин квартиры, застыл в проходе. Этого было достаточно. Виктор рванул его за куртку на себя, одновременно нанося головой резкий удар в лицо и захлопывая дверь.
        Пришел в себя гость уже сидя в кресле, с заклеенным ртом и скованный по рукам и ногам. Напротив, на стуле, сидел незнакомый мужик и курил, пуская дым прямо ему в лицо. Кривой отвернулся от дыма и увидел то, что лежало на полу. Глаза его расширились, под ложечкой неприятно засосало, страх ползучей змеей проник в него, постепенно заполняя все тело.
        Виктор покосился на труп:
        - Узнал своего подельника?
        Кривой перевел на Виктора взгляд, полный животного страха. Так, наверное, смотрит на палача приговоренный к смерти.
        - Ну чего уставился? Ты штаны, смотри, не замочи, не хватало еще и от тебя вони.
        Кривой закивал головой. Постепенно он начинал что-то соображать. Зазвонил телефон. Виктор включил трубку.
        - Слушаю.
        - На улице и нигде рядом такси нет. Я внизу. Что у тебя?
        - А у меня гость. Сидим вот, пока еще знакомимся. Скоро беседу начнем. Ты на месте не стой - покатайся вокруг. Присмотрись.
        - Понял тебя. Гость-то спокойный?
        - Как овечка, - Виктор отключился.
        Затем поднялся, включил свет. Прошелся по комнате, не глядя на труп, перешагнул через него, поднял пакет, брошенный Кривым при захвате. Подошел к столу, вывалил содержимое - пакет поменьше, точно такой, какой был спрятан в тайнике Никоненко.
        - Понятно. Ну что ж, Кривой, давай поговорим. Рот я тебе сейчас освобожу, но учти - один громкий вскрик, и ты рядом с дружком ляжешь. Отвечать только на поставленные мной вопросы, без комментариев и скулежа - точно и, главное, правдиво. Понял?
        Кривой вновь закивал головой.
        Виктор подошел к нему и рывком, причиняя немалую боль, сорвал клейкую ленту.
        - Такси, на котором ты прибыл, - ваша постоянная тачка?
        - Нет, обычное такси.
        - Обычное, говоришь? Но появился ты не совсем обычно, не как всегда. Где тебя ждет дружок?
        - Какой дружок?
        - Не забывайся. Отвечай на вопрос. Тот, с кем ты обычно приходил?
        - А я сегодня один, дружок занят.
        - Ты хорошо подумал? Слышал, наверное, что я здесь не один? Так что если придет к тебе помощь, то в ее гибели будешь виноват только ты, и смерть тебе я обещаю медленную, мучительную. Подумай.
        - Сегодня я один, клянусь.
        - И отчего же вдруг такие неожиданные изменения в заведенном порядке? Неужели что-то с караваном?
        - Откуда вы знаете? Хотя понятно - откуда…
        - Понятливый. Продолжай, я слушаю.
        - Караван, на самом деле, не прибыл, и утром навстречу поедут наши ребята, я тоже должен ехать. Поэтому и пришел один - корешу завтра придется за рулем весь день потеть.
        - Пока складно. А Гарик тоже едет? Да не строй ты удивленную рожу, я многое про ваш гадюшник знаю, поэтому и советую не хитрить.
        - Он старшим пойдет, у него связь и деньги.
        - Какими маршрутами поедете?
        - Первая бригада - на Лукашино, вторая через Низкое на Горское, третья по Северному шоссе - на Климовск.
        - С какой бригадой едет Гарик?
        - Со второй.
        - Так, теперь - марки и номера ваших машин, всех трех.
        Кривой назвал, Виктор запомнил.
        - Ладно. Все это мелочи. Давай теперь о серьезном. Никоненко получал товар от тебя. Кто тебя снабжал дрянью?
        - Все шло через Гарика.
        - Ты смотри, какой он крутой, значит, это он распоряжается распределением наркоты? Учти, весь твой базар пишется на пленку. Понравится ли Гарику, что ты на него все валишь, тем самым подставляя под пулю?
        - Вы не поняли, Гарик тоже не шишкарь, но только он лично связан с теми, кто наверху.
        - Тебя втянули в это дело? Или ты жизни красивой захотел, денег легких?
        - Да какая разница? Про наркоту все знают, менты знают - не трогают. Вы-то откуда такие взялись?
        - Из преисподней. И будем давить вас, не спеша, одного за другим.
        - Вы не можете так, взять и убить меня, вызовите милицию - все улики налицо, пусть меня суд судит.
        - Суда захотел? Так вот он суд - перед тобой. Высший суд, чей приговор окончателен и обжалованию не подлежит. Другого ни для тебя, ни для подельников твоих - не будет.
        - Не надо, ну не надо, я уеду отсюда, скроюсь, вы больше никогда меня не увидите.
        - Где же ты раньше-то был, когда только начинал торговать смертью? Что ты тогда мозгами своими не шевелил?
        - Ну дурак был, по глупости малолетней все.
        - Хватит скулить. Умей отвечать за свои поступки. - Виктор достал пистолет с глушителем.
        - Нет, не надо, прошу вас!
        Виктор посмотрел в полные страха глаза Кривого, отрицательно покачал головой и выстрелил. Снял с агонизирующего тела наручники, постоял, глядя на пакет с наркотиком. Затем вскрыл его и, как в случае с Никоненко, высыпал содержимое на труп. Выйдя в коридор, он связался с Феликсом:
        - Ты сейчас где?
        - Недалеко. Пока все тихо, на улице никого. Твой клиент как? Колется?
        - Откололся…
        - Понял, - после секундного молчания проговорил Феликс. - Где тебя подобрать?
        - Там же, у мини-маркета.
        - Добро, жду.
        Пока друзья ехали домой, Виктор подробно рассказал о том, что произошло в квартире.
        - Вот так закончилась наша первая и последняя встреча с Кривым. Знаешь, Феликс, у меня что-то шевельнулось, похожее на жалость, и даже был момент, когда я готов был отпустить его.
        - И что же не позволило тебе сделать это?
        - Не могу точно сформулировать причину, но в его оправданиях все же проскальзывала фальшь.
        - Он умолял тебя?
        - Конечно, но не в этом дело. Понимаешь, не чувствую я удовлетворенности в том, что еще одной мразью на земле стало меньше. Какой-то хреновый осадок на душе.
        - Не стоит, Виктор. Мы на войне. Ты лучше скажи мне, как, по-твоему, поступил бы Кривой, отпусти ты его? Ушел бы из Города? Бросил бы наркотики? Или побежал бы докладывать своему начальству о том, что произошло, чтобы организовать наши поиски и принимать в них самое активное участие?
        - Скорее второе, - вздохнул Виктор.
        - Короче, давай лучше подумаем о том, что будем делать завтра?
        - Надо с Юрием связаться.
        - Прямо сейчас? - спросил Феликс, заметив, как Виктор набирает номер.
        - Да, сейчас, с утра нас ждет работа, догадываешься - какая? Алло. Юра? Извини, что так поздно.
        - Да ничего, я привык к ночным звонкам, говори, - ответил милиционер.
        - Завтра, вернее сегодня, организуй визит вашей конторы по адресу Никоненко - там найдете пару жмуриков. Обстановка в квартире подскажет причину убийства. Постарайся, чтобы дело не замяли. Да-да, лучше организуй широкую огласку, надо немного расшевелить гадюшник. Нас некоторое время не будет в Городе, вернемся - позвоню.
        - Вы там не наследили?
        - Все чисто, милиция может работать на совесть, главное, чтобы не умолчали.
        - Об этом не волнуйтесь, сработаю через участкового. Ну, парни, серьезные дела вы затеяли, но это то, что сейчас нужно. Ладно, не буду вас отвлекать - удачной охоты.
        - Спасибо, до связи.
        Виктор отключился, откинул голову и задумался. Разговор продолжил Феликс:
        - Ты решил пойти на караван?
        - Угу, пойдем по горячим следам.
        - За Гариком?
        - Нет, этот ублюдок нам нужен живым.
        - Объясни.
        - Утром, Феликс, все утром.
        Подъехав к дому, машину подогнали вплотную к окнам, включили сигнализацию и отправились отдохнуть часа три.
        Выехать было решено пораньше, чтобы опередить бригаду…
        В 4.30 утра машина, ведомая Феликсом, подъехала к посту ГИБДД на выезде из города. Пост был в это время закрыт, и инспектор пригласил водителя отметиться в журнале, одновременно пытаясь уловить возможный запах спиртного. После отметки и рядовых вопросов - откуда да куда - друзья продолжили движение. Машину, как ни странно, инспектор досматривать не стал, видимо, надоело за ночь лазить по кузовам и багажникам.
        Через двадцать минут с небольшим к посту подошла белая «девятка» с тремя парнями в салоне. Инспектор остановил и их.
        А через тридцать километров эта же машина легко обошла темную «восьмерку» и стала удаляться, понемногу растворяясь в легком тумане. Феликс прибавил газу. Преследование началось.
        Семен Дмитриевич Гальянов вошел в свой кабинет, когда часы показывали ровно 9 утра. Вадим его сегодня не встретил, передав через водителя, что немного задержится. И это было необычно. Мог и сам позвонить. Разбудил же в пять утра, сообщив, что бригады отправлены. Что сейчас мешает ему воспользоваться связью? Что-то идет не так, что-то заставляет тревожно биться сердце. Но что? В чем причина необъяснимой тревоги? Ведь ничего угрожающего в сложившейся ситуации, как ни старался, Семен Дмитриевич не находил. Ну опаздывает караван, но это объяснимо, по крайней мере, просчитываемо. И не должно так действовать на нервы. Дело в усталости? Нервном перенапряжении, как утверждает Вадим? Нет. Тут что-то другое. Он чувствовал витающую где-то рядом опасность, но найти причину не мог. Предчувствие недоброго сопровождало Гальянова в последние дни постоянно. Такую же непонятную тревогу Семен Дмитриевич испытывал много лет назад, перед встречей с отцом, круто изменившей его жизнь. Тогда предчувствие его не обмануло.
        Постояв у окна, Гальянов вызвал секретаря, попросил кофе. Отпив небольшой глоток, Семен Дмитриевич посмотрел на часы: 9.20. От Вадима ни слуху ни духу. Надо начинать рабочий день, но все валилось из рук. И почему Вадим не позвонит? Придется звонить самому, но, как и ранее, на мобильник поступило сообщение, что связь с абонентом в настоящее время невозможна.
        Гальянов чертыхнулся, подошел к бару, налил рюмку коньяка и одним большим глотком выпил. В это время раздался звонок.
        - Ну, где ты пропадал? Ни связи с тобой, ни информации - ничего. Так же нельзя, случилось что?
        - Случилось, Семен Дмитриевич, случилось. Вы могли бы выйти на улицу?
        - Да, конечно. Я выйду со двора.
        Гальянов, предупредив секретаря, что отлучится на полчаса, торопливо вышел во двор, где его ждал Вадим. Вместе они отошли от здания администрации и присели на скамейку.
        - Что произошло, Вадим? Что-нибудь серьезное?
        - Я еще сам не знаю.
        - Ты мне ребусами не говори. Что произошло?
        - Так. По порядку. Сегодня в 8.00 участковый района, где жил Никоненко, решил проверить квартиру последнего - то ли очередная жалоба, то ли еще что. Квартиру никто не открыл. Уж что подумал молодой ретивый лейтенант, я не знаю, но он решил забить тревогу. Вызвал оперов, те сняли дверь и вошли внутрь… У вас сигареты не будет?
        - Какой сигареты? Ах да, есть, конечно, возьми, - Гальянов протянул Вадиму пачку «Парламента». Тот закурил. - Что дальше? Говори же!
        - А дальше в одной из комнат было обнаружено два трупа - хозяина квартиры и его гостя, тоже одного из наших парней. Причем убиты они были в разное время. Сначала Никон, затем Кривой. Смерть последнего наступила позже. Перед тем как их кончить, неизвестный или неизвестные, судя по всему, беседовали с жертвами и серьезно - у Никона прострелено бедро, у Кривого обнаружены следы от скотча на лице и наручников на руках. Вот так. Но главное, тайник вскрыт и убийца, как бы подсказывая, за что он совершил убийство, осыпал трупы героином из тех самых пакетов, которые периодически доставлялись Никоненко. Деньги не обнаружены, но их и менты могли прихватить. Что более всего настораживает: в квартире явно была устроена засада и действовал далеко не дилетант - никаких следов! Я вышел на нашего друга в УВД с просьбой не афишировать случившееся, но куда там. На место преступления вместе с оперативниками прибыли журналисты и телевизионщики. Встает вопрос: кто их предупредил? У меня возникла уверенность, что убийству кто-то преднамеренно старался придать максимальную огласку. Вы представляете, что будет, когда на
экранах телевизоров покажут трупы, осыпанные наркотиком? Представляете заголовки завтрашних газет: «Мститель настигает свои жертвы» или «Наркомафия получает черную метку»? Правы вы были, Семен Дмитриевич: что-то действительно у нас дало сбой. Кто-то резко, агрессивно выступил против вас. Знать бы - кто?
        - Да-да, - Гальянов в раздумье разглядывал окна администрации. - Значит, кто-то теперь и о караване знает? Кто же посмел объявить нам войну?
        - Это самый главный вопрос, и ответ на него необходимо получить как можно быстрее, - сквозь зубы проговорил Вадим.
        - Подожди, но если действительно против нас действуют профессионалы, то зачем им так афишировать свою деятельность? Убрали бы этих потихоньку, вывезли куда-нибудь, закопали или в реку с камнем на шее. Зачем выставляют свою работу напоказ? Запугать нас?
        - Здесь их понять несложно. Об убийствах наркоторговцев должен заговорить весь Город.
        - Кто же это сделал? - Семен Дмитриевич машинально продолжал задавать один и тот же вопрос. - Органы? Исключено. Наркоманы-должники? Тем более нет, какая, к черту, тогда может быть засада? Да и порошок бы они не рассыпали, а уволокли бы с собой. Кто же тогда? Новая секретная федеральная спецслужба?
        - Нет, Семен Дмитриевич, спецслужба, какой бы секретной она ни была, действовала бы по-иному, по-крупному, не задевая мелочь. Она бы имела целью устранение руководителей наркобизнеса. Потом, если это все же спецслужба, то не удалось бы сделать ее абсолютно секретной. Информация все равно просочилась бы, что знают двое - уже не секрет. Нет, ваш вариант отпадает. Сегодня я получу первичные результаты следствия, тогда и посмотрим, какие следует делать выводы.
        - Но караван, Вадим? Если они устроят охоту за караваном?
        - В лучшем случае, они смогут ударить по одной машине, а это далеко не просто. Тем более Гарика я предупредил о случившемся и дал указания усилить бдительность. Так что ребята будут держать ушки на макушке.
        - Ничего большего мы предпринять не можем?
        - В отношении каравана и бригад?
        - Да.
        - Не думаю, что есть смысл посылать еще группы. Если неизвестные пошли на караван, то им окажут сопротивление. Смогут ли наши ребята выстоять или нет - это уж как бог даст, помочь им все равно уже не успеем, разрыв в пять часов - хорошая фора для преследователей, и нам ее не перекрыть. Остается надеяться на лучшее и организовать поиски в Городе. Ментам посулить крупное вознаграждение, пусть поднимают всех своих стукачей. Где бы сейчас ни были наши враги, в Городе они объявятся непременно. Ждать, искать и брать их придется здесь. Если они пошли в одиночку на Систему, не имея солидной поддержки, то их судьба предрешена. Система раздавит их, какими профессионалами они бы ни были.
        - Наверное, ты прав. С Саркисом встречаться будем?
        - Нет, он уехал на пару дней. Вас просил не беспокоить.
        - Другими словами - не ставить меня в известность?
        - Это решение Саркиса, не мое, и все же я сообщил о нем.
        - Эх, чертова карусель, удастся ли удержаться, если раскрутят твой диск на полную катушку?
        - Удастся, Семен Дмитриевич, непременно удастся. Давайте решим так: вы занимаетесь текущей своей бюрократией, а я в Городе поработаю, приму кое-какие меры.
        - Только прошу тебя - оставайся постоянно на связи, не отключайся и береги себя, Вадим.
        - Я, Семен Дмитриевич, три раза уже погибал - два раза за речкой, один - на зоне, так что жить мне вечно.
        - Ну ладно, Горец, осторожнее будь и побольше с органами контактируй - у них возможности неограниченные, если захотят - найдут.
        - А если не захотят?
        - Захотят, Вадим, обязательно захотят. Среди них некоторые из одного с нами котелка кашу хлебают, ты напомни это кому следует.
        - С удовольствием. Ладно, я поехал - связь будет непрерывной. Вечером доложу вам о проделанной работе.
        Вадим поднялся со скамейки и энергичным шагом тренированного человека вышел на улицу. Глядя ему вслед, Гальянов невольно подумал: сколько же перенес в своей недолгой жизни этот человек? Прошел и через войну, и через тюрьму, и не сломался - только заматерел. Смог бы так он, Семен Дмитриевич? И, с сожалением признавшись себе, что нет, не смог бы, направился к зданию администрации, где его ждала масса дел. И тревожное ожидание дальнейшего и никак от него не зависящего развития событий.
        Преследование продолжалось уже два часа. Туман остался только в низинах, постепенно рассвело. Теперь Феликс держался от белой «девятки» на более длинной дистанции, то давая ей уйти вперед, то сближаясь на расстояние прямой видимости. Наблюдение немного облегчалось тем, что на дороге все чаще стали попадаться автомобили, и вскоре поток стал довольно плотным. Пейзаж постепенно менялся. Лесные массивы плавно перешли в обширные поля, разделенные между собой лесополосами, да и рельеф изменился: начали попадаться холмы, и дорога то взмывала вверх, то переходила в затяжной спуск. Здесь, в этой местности, как объяснил Виктор, издревле находились известковые карьеры, которые представляли на некоторых участках реальную угрозу для водителей, так как шоссе иногда вплотную приближалось к самому краю отвесных глубоких обрывов.
        - Притормози, Феликс. Видишь слева небольшую густую рощу? Самое подходящее место для засады. И подъезд к ней хороший.
        - Ты предполагаешь встретить их из засады?
        - Почему бы и нет? Вот только удастся ли нам подготовить ее? Неизвестно, сколько еще пилить придется. Оставаться здесь и ждать их возвращения - неразумно. Ребятки из группы поиска могут повести груз по другому маршруту, путей до Города здесь хватает.
        - Да, кстати, Витя, зачем ты сообщил Юрию об убийстве? Не рано ли?
        - Нет, Феликс. Не сделай мы этого сразу - утром Кривого хватились бы - ведь он должен был тоже ехать на поиски. Его отсутствие не осталось бы незамеченным. Как результат, они нашли бы два трупа. Трудно предугадать их дальнейшие действия, но уверен, тела они тихо захоронили бы. И все. Никакого общественного резонанса. Вызвав милицию и прессу, мы нанесли им неплохой удар. Ведь о нашем существовании, вернее, о существовании противоборствующей силы, они узнали бы по-любому и сегодня же. Так пусть уж лучше вместе с ними о преступлении узнает и весь Город. Слухи о том, что кто-то начал мочить наркоторговцев, заденут многих, разрастутся, как снежный ком, и дойдут до каждого. Это нам на руку. Удалось бы еще по каравану ударить и показать всем, как именно поступают наркотики в Город. Такой расклад заставит шевелиться как ментов, так и бандитов. Весь Город должен загудеть.
        - На словах все складно, Витя. Но кто знает, как обыватель среагирует на нашу деятельность? А убийство торговцев наркотиками вполне могут представить как очередную бандитскую разборку.
        - Они бы так и сделали, я говорю об органах. Конечно, скрыли бы если не факт преступления, то причину уж точно. Но поэтому туда и были приглашены журналисты. Этим нужна сенсация - это их хлеб. И они не будут молчать.
        - Я согласен с тобой. Но эта шумиха заставит бандитов разыскивать нас.
        - Пусть ищут. Мы опередили их, и у нас на руках главный козырь - мы их можем просчитать - они нас нет. Как в Арталыке, помнишь? В случае с Валентином? Только на этот раз с точностью до наоборот.
        - Хорошо, Витя, убедить ты умеешь. Объясни, что мыслишь насчет каравана?
        - Сначала надо с ним встретиться. Если успеем засечь издалека, что они пошли по шоссе, то устраиваем засаду в том месте, где я показал. Транспорт там идет медленно. Значит, меньше вероятность нанести вред ни в чем не повинным людям. И еще - на том участке, потеряв управление, автопоезд неминуемо сорвется в карьер, соберет кучу зевак и обнажит тайники с наркотой. То, что в идеале и нужно.
        - Неплохой план. Но это одна сторона медали, теперь о другой.
        - Если же мы столкнемся с ними вплотную и не успеем задействовать первый вариант нападения, то пройдем мимо них, развернемся и будем сопровождать до выбранного нами места. Там начнем действовать непосредственно из машины. Сначала гранатами ликвидируем сопровождение, затем делаем все, чтобы столкнуть автопоезд в карьер. Думаю, это удастся. И в том, и в другом случае нападение производим в районе рощи и карьеров. Как только автопоезд слетит с обрыва, сразу же уходим в Город, возможно, изменив маршрут - я по карте сориентировался. Вот и все. Значит, определились?
        - Определялся, по-моему, ты один, мне пришлось лишь соглашаться. Но замечу тебе, что я предложил бы то же самое.
        Встреча произошла неожиданно и отчасти совершенно случайно. Перед началом небольшого серпантина с правой стороны обнаружился кустарник, и Феликс решил остановиться - по малой нужде. Не успел Виктор проводить взглядом своего друга и закурить, как тот выскочил из кустов.
        - Витя, давай сюда! Быстрее, и захвати прослушку! Здесь они, под нами.
        Виктор выплюнул окурок, взял прибор, и через считанные секунды друзья рассматривали на нижнем ярусе серпантина, на площадке для отдыха, белую «девятку», стоящую бок о бок с автопоездом. Тентов не было, и в кузовах видны были ровные ряды двухсотлитровых бочек.
        - Вот в чем они везут товар. Хитро, - проговорил Виктор, настраивая прибор дистанционного прослушивания. Но засечь весь разговор не удалось, так как он уже подходил к концу. Однако главное друзья узнали - машины пойдут по шоссе.
        - Все ясно. Феликс, давай разворачивай тачку - уходим готовить прием у карьера.
        - Может, еще понаблюдаем? Вдруг изменят решение?
        - Нельзя, Феликс, незачем нам здесь светиться. Они справедливо считают шоссе наиболее безопасным вариантом, только не учитывают, что у нас на этот счет совершенно противоположное мнение…
        Нападение произошло внезапно. Как только из-за поворота на опасном участке, находящемся в секторе обстрела, появился «КамАЗ» в сопровождении «девятки», Феликс навел прицел на водителя грузовика и плавно нажал на спусковой крючок. Второй и третий выстрелы были сделаны по пассажирам - их в кабине оказалось двое. Затем, практически без перерыва, переведя винтовку на белую «девятку», в той же последовательности он выпустил еще три пули. Первым, вильнув по сторонам, в карьер сорвался «КамАЗ», в чем ему немного помогла «девятка», ударившаяся по инерции в прицеп автопоезда и медленно последовавшая за объектом своей охраны.
        Быстро убрав оружие, Феликс вывел машину из рощи и вскоре выехал на шоссе. За все время акции ни один посторонний автомобиль не прошел по участку. Случайное совпадение? Как бы то ни было, через несколько минут темная «восьмерка» двигалась на максимально допустимой скорости в Город. Напряжение спало, в салоне зазвучала музыка. Маршрут решено было не менять.
        Вскоре на месте автокатастрофы собралось немало машин, и инспекторам ГИБДД пришлось приложить немало усилий по ликвидации создавшейся пробки. Когда следственная группа спустилась к искореженным останкам автомобилей, предварительная версия обычной дорожной катастрофы отпала сразу. Трупы из горящей «девятки» извлечь не удалось, да и не было в этом острой необходимости. К моменту прибытия группы они имели вид жалких черных головешек. А вот тела, извлеченные из «КамАЗа», прояснили многое. Все трое имели пулевые ранения в голову. Дело принимало очень серьезный оборот еще и потому, что в лопнувших от падения бочках были обнаружены тайники с большим количеством наркотиков. И поэтому старший следственной группы, проведя первичный осмотр, сообщил о случившемся в областной центр, а до прибытия сотрудников ФСБ и Отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков организовал охрану места происшествия. По сохранившимся номерам сгоревшей «девятки» он также сообщил о катастрофе в соседнюю область, в Город.
        Место, откуда производились выстрелы, было обнаружено быстро и без баллистической экспертизы. Но, кроме следов от покрышек легкового автомобиля и свежепримятой травы, где могли лежать и вести огонь неизвестные, ничего существенного найдено не было. Обстановка осложнялась тем, что рощу часто использовали для отдыха водители, и она была сильно замусорена. Стреляных гильз обнаружить не удалось, но то, что огонь велся из винтовки, сомнений не вызывало. Только оружие с оптическим прицелом могло обеспечить прицельную стрельбу с такого расстояния. К тому же внезапно начался сильный дождь - небо скрывало улики.
        Как всегда, бюрократическая машина раскручивалась медленно, и Феликс с Виктором пересекли городской пост ГИБДД без проблем. Остановились на стоянке, возле универмага.
        - Теперь, Витя, как я понимаю, ложимся на дно?
        - Рановато, Феликс, рановато.
        - А как же твоя тактика аритмии?
        - Я и не отхожу от нее. Только удар еще не завершен. Нужно захватить Гарика. Вот когда этот ублюдок будет у нас под ногами, в погребе, тогда и затихнем на время. От его показаний и будет зависеть дальнейшее направление наших действий.
        - Ну что же, меняем тачку?
        - И едем на дачу Гарика, машину там есть где спрятать, только вот собаки…
        Феликс вывел машину со стоянки, и вскоре они беспрепятственно въехали на территорию «Сантехмонтажа», откуда, перегрузив арсенал, через противоположные ворота отбыли уже на белой «Ниве».
        Гарик получил сообщение о гибели Никона и Кривого в 10 утра, когда машина была в пути. Он был ошарашен. Убийство подельников сильно испугало Гарика, и без того не отличавшегося особой храбростью. Заныло под ложечкой. В голове крепко засела мысль о том, что Кривой последнее время обитал у него на даче. Значит ли это, что следующим на очереди будет он, Гарик? Сердце тревожно билось - страх усиливался. Не дай бог, чтобы убийцы пошли по их маршруту! Гарик резко обернулся, разглядывая дорогу через заднее стекло. Дорога была пуста. Может, пронесет? Ведь неведомый враг мог пойти и по другому маршруту, и совсем необязательно, что объектом охоты является именно их машина? Гарик поведал своим спутникам о происшедшем и приказал сидящему сзади вести постоянное наблюдение. Долго говорить по рации Вадим запретил, поэтому Гарик лишь предупредил дружков о возможном преследовании, не уточняя причину.
        Сейчас он судорожно пытался просчитать, что повлекут за собой события в Городе, если таинственный враг не встретится с ними здесь, на трассе? Но ничего толкового в голову не приходило. С дачи надо линять. Кривой мог свободно навести преследователей. Там осталась девица, ее надо выпустить, поручить соседям кормить собак, да и сделанные на наркоте «бабки» хранились на даче. Придется ехать самому, прихватив с собой парней. Да, именно так, но об этом потом. Сейчас главное не столкнуться с неизвестными здесь. Быстрее бы обнаружить автопоезд, где ж его черти носят, прошли уже более трехсот верст и ничего!
        Наконец по рации прошел сигнал вызова.
        - Первый на приеме, - ответил Гарик.
        - Это Второй, у нас все ништяк, мы своих встретили.
        - Все нормально?
        - Говорю, ништяк, щас передохнем и в обратку в Город.
        - «Хвоста» за вами не было?
        - Никого не заметили.
        - Ладно, удачи вам, если все пойдет по плану, на связь не выходить. - Гарик отключился. Так, первая машина обнаружена, он тут же сообщил об этом Вадиму. Тот был сдержан, ответил только, что понял, и отключился.
        Спустя некоторое время третья бригада сообщила, что обнаружила свой автопоезд. Но у них дела похуже, накрылся какой-то редуктор. На месте сделать ничего не смогут - будут ловить попутки и буксировать машину и прицеп отдельно. И об этом Гарик также сообщил Вадиму. На этот раз последний дал инструкции, куда именно отбуксировать автопоезд, там их будут ждать. Гарик передал инструкции по назначению. Значит, очередь за ними? А может, преследования вообще нет? Вадим не исключал и такой возможности. Быстрее встретить бы свой объект и назад домой. Того, что произошло с первой колонной, Гарик не знал, да и не мог узнать. Рация вместе с группой сопровождения догорала на дне глубокого карьера…
        Впереди показалась площадка для отдыха грузовых автомобилей и - о счастье! - на ней стоял последний автопоезд. Ну, слава богу, теперь дело за малым - вернуться домой. Подъехав к объекту, Гарик выскочил из машины и отправился к троице сопровождения:
        - Привет, мужики. Мы из Города, по вашу душу.
        - Привет, коли так.
        - Почему задержались?
        Один из сопровождающих, явно кавказец, с густой бородой ответил:
        - Постов много, дэнэг нада много. Дэнэг нет - стой на мэсте. Шмон по всэй трассе. О других знаишь?
        - Да, все дошли нормально, тоже с опозданием, но дошли. Их тоже встретили. Редуктор там какой-то у одного полетел, а так все нормально.
        - Харашо. Рэдуктор - ерунда, были б сами целы.
        - Мужики, может, в Городе отдохнем? Времени в обрез, надо ехать.
        - Ай, подожди, да? Водытэли устали, пусть покушают, отдохнут. Минут туда-сюда - не страшна.
        Поняв, что говорить дальше бесполезно, Гарик вернулся к своей машине и связался с Вадимом.
        - Сокол, я Первый, прием.
        - Говори, Первый.
        - Встретили своих, все нормально, через полчаса начинаем движение.
        - Добро, до связи.
        Гарик тревожно разглядывал, стоя за машиной, проходящий мимо транспорт. Никакой угрозы, по крайней мере, видимой, он не замечал. Постепенно страх стал притупляться, он уже не бился нервной жилкой в области сердца…
        А Феликс и Виктор благополучно добрались до поворота к нужному дачному поселку, свернули на примыкающую дорогу и остановились.
        - Знаешь, о чем я думаю, Витя? А не встретить ли нам твоего Гарика здесь, на этой тропе? Кто знает, один он приедет или с целой бандой своих дружков? В доме мы будем стеснены в действиях, и очень может быть, что ситуация выйдет из-под нашего контроля. Начнется стрельба, которую услышат соседи и вызовут милицию. Для нас это нежелательно. Да и собаки. Завалить их проблемы не составит, но Гарик сразу обнаружит по возвращении их отсутствие, и получится так, что мы сами предупредим его об опасности. В результате он быстренько слиняет, и ищи потом ветра в поле.
        - Ты прав, Феликс. Я тоже думал об этом, но место выберем подальше от шоссе. Поставим машину так, чтобы обнаружить ее можно было внезапно и объехать, лишь максимально снизив скорость. Такой участок, если мне не изменяет память, где-то дальше, я помню - ветви деревьев закрывали лобовое стекло, когда я ночью подбирался сюда.
        Феликс медленно повел машину по проселочной дороге, и через некоторое время они нашли подходящее место. Сразу за одним из поворотов лес накрывал дорогу своими кронами, кустарник с обеих сторон вплотную подступал к обочине, образуя зеленый тоннель. Здесь и решено было поставить «Ниву». Двигаясь по дороге, Гарик повернет на участок засады и вынужден будет резко остановиться, чтобы избежать столкновения. Этого достаточно для того, чтобы произвести захват.
        Затем друзья выбрали место для засады с обеих сторон, обсудили план захвата и решили по очереди нести дежурство, сменяя друг друга каждые два часа.
        Вадим после разговора с Гальяновым заехал в УВД, где встретился с нужным высоким чином, передал инструкции и объявил о крупном вознаграждении за поимку преступников. Последнее сообщение явно пришлось по душе чиновнику в погонах, и он заверил, что его подчиненные сделают все возможное и невозможное, чтобы найти мерзавцев.
        После разговора Вадим отправился на свою, можно сказать, конспиративную квартиру. Никто о ней не знал, включая Саркиса и Гальянова. Вадим имел богатый опыт в жизни, полной постоянного риска, и поэтому гнездо свое тщательно скрывал, не ленясь каждый раз прибегать к некоторым маневрам, дабы убедиться, что за ним «хвоста» нет.
        Только здесь, в уютной однокомнатной квартирке, Вадим чувствовал себя относительно спокойно. Приняв душ, он мог отдохнуть душой и телом под любимую музыку Дворжака. Отсюда сегодня он поддерживал связь со всеми ячейками огромной паутины наркобизнеса, опутавшей Город. Сюда же поступила информация и о том, что один из автопоездов каравана вместе с сопровождающей его машиной сорвался в карьер. И чуть позже - сообщение о том, что авария не случайна. Колонна попала в заранее подготовленную западню. Люди, находящиеся в машинах, были расстреляны из снайперской винтовки. Место для засады было выбрано профессионально: так, чтобы машины неминуемо сорвались с крутого обрыва и обнаружился бы истинный груз. Даже то, что бочки должны расколоться, было предусмотрено. Вадим глубоко задумался.
        Случившееся с Никоненко и Кривым и как это было обставлено уже говорило о том, что против них выступила серьезная сила, но то, что эта сила так легко уничтожит один из автопоездов вместе с сопровождением, такого он, честно говоря, не допускал. И вновь сработано все очень точно. Выбор места нападения и то, как проведена акция, подтверждали высокий профессионализм исполнителей. Как бывший офицер спецназа ВДВ, Вадим не раз ходил в Афганистане на караваны, и сейчас он признавал, что нападение организовано и проведено по высшему разряду. Вновь никаких следов, никаких свидетелей, и вновь главный акцент в операции сделан на демонстрацию наркотиков. Вадим прекрасно понимал, что именно эта демонстрация и являлась главной задачей нападавших и только ради этого машины были пущены в карьер.
        Все плохо. Гальянов и так находится на грани нервного срыва, а эта новость вообще может вывести его из строя. Необходимо просчитать: кто эти неизвестные? И первая зацепка есть, хотя она больше огорчает, чем радует: против них действует отлично подготовленная, именно для таких вот диверсионных действий, группа людей. Они работают расчетливо, хладнокровно уничтожая своего врага, не допуская пока ни одного промаха. Это факт. Но откуда они могли взяться? Что-то заставило их действовать именно в Городе, а не в другом месте? То, что они действуют по собственной инициативе, а не по заданию спецслужб, уже выяснено через покровителей сверху. Значит, причина, побудившая этих людей взяться за оружие, находится здесь, в Городе. Надо изучить все случаи, когда возникала шумиха, вызванная последствиями употребления наркотиков. Такие случаи были. И передозировки, и самоубийства на этой почве. Все эти случаи, без исключения, надо проанализировать, может быть, тогда появится конец ниточки, который позволит распутать весь клубок?
        Но что конкретно следует предпринять? Во-первых, необходимо удержать подчиненных в повиновении, не дав страху расползтись по всей организации. Да, треть каравана уничтожена, но остались еще две трети, так что порошок поступит. Значит, продажа будет продолжаться. Против этих мстителей поднимется вся милиция области. К тому же после нападения на колонну и обнаружения большого количества наркотиков к делу подключатся и органы ФСБ, их действия надо направить в нужном русле, хотя это проблематично, но покровители для того и существуют, чтобы покрывать и помогать. Мы же, со своей стороны, должны как можно быстрее проанализировать все громкие случаи, связанные с наркотой, и определить круг лиц из числа пострадавших, способных на такие акции. Необходимо своими активными действиями загнать противника в подполье, лишив инициативы в этой схватке. Сейчас надо сообщить оставшимся бригадам, что они могут возвращаться спокойно, преследование отсечено. Нужно их успокоить, а то начнут чудить на трассе. Поэтому Вадим вызвал Гарика:
        - Первый, я Сокол, прием.
        - Сокол, я Первый, слушаю вас.
        - Держи хвост пистолетом, Первый, и спокойно возвращайтесь домой, вам ничего не грозит. Повторяю: вам ничего не грозит. Как понял?
        - Отлично понял, спасибо.
        Гарик, получив это сообщение, облегченно вздохнул и оглядел своих спутников:
        - Ну что, братва? Расслабьтесь, все ништяк, как приедем - сразу ко мне, заберу «бобы», и гульнем по полной программе. В лучшем борделе гульнем. - Гарик откинулся на своем сиденье.
        Напряжение сразу спало, вместе с ним отпустила и тревога. Ему даже было немного стыдно за свой недавний страх. Мало ли кто и за что замочил Никона и Кривого? Еще немного, и Гарик, взяв все необходимое с дачи, надежно укроется в Городе, и хрен его достанут. Гарик незаметно уснул.
        Наступили сумерки, Феликс с Виктором сидели в «Ниве», легкий дождь, начавшийся с полчаса назад и заставивший друзей забраться в автомобиль, грозил перейти в затяжной. На этот раз дождь был некстати. За все время ожидания по дороге не проехала ни одна машина.
        - А может, Гарик сегодня не появится? - вслух подумал Феликс.
        - Черт его знает, может, и не появится. Но должен. Должен! Что-то мне подсказывает, что встретимся мы с ним. Обязательно встретимся. И сегодня. Будем ждать.
        - Одного не могу я понять, почему власть не предпринимает никаких действий, реальных действий, чтобы покончить с наркомафией? Угроза же налицо? Есть же в верхах и порядочные люди, умные головы. Есть президент, наконец. Он же человек свежий и должен знать, что происходит в стране? Но никто даже словечком не обмолвится о наркомании как прямой угрозе национальной безопасности! Почему такая ситуация? Не пойму, неужели надо народу взяться за оружие?
        В салоне наступило молчание. Виктор непрерывно курил, Феликс задумчиво смотрел на стекающие по стеклу капли дождя. Каждый думал об одном, но молчал. Виктор - болезненно-печально, Феликс - яростно-бессильно.
        Молчание затягивалось. Дождь мерно стучал по крыше «Нивы», создавая атмосферу спокойного размышления. И хотя Феликс был напряжен от вынужденного бездействия, его мысли принимали другое направление. Теперь он анализировал свой жизненный путь: детдомовское детство, учебу, службу, забвение с обреченностью на выживание…
        Почему и за что его, офицера спецслужбы, государство выбросило на свалку, растоптав светлые идеалы, за которые он готов был пожертвовать жизнью? Он, по большому счету, изгой и стоит вне закона. Другой вопрос: какого закона?
        Феликс посмотрел на грустное выражение лица своего друга и спросил:
        - Витя, может, я не по теме, но ответь мне: как ты оцениваешь свою жизнь, все прожитое тобой?
        - Это одним словом или фразой не выразишь. Да, иногда было очень тяжело, но была цель, идея, которой мы служили. Все было, Феликс. Но самое главное, была любовь, большая любовь, настоящая. К сожалению, судьба поступила жестоко, и любовь была короткой, как все хорошее в этом мире. Кучка мерзавцев уничтожила мою любовь, и тогда родилась месть, не дающая упасть на дно. Но я все же благодарен судьбе. Благодарен за те минуты счастья, которые она мне подарила. Только ради того, чтобы познать истинную любовь, стоит жить, а все остальное - ерунда. Настоящая полноценная жизнь заключена в любви. Спроси у любого священника: в чем смысл жизни? И он, не раздумывая, тебе ответит - в любви.
        - Да, но церковь учит и возлюбить ближнего, и прощать ему грехи его?
        - Такие грехи, как убийство, массовые убийства, не прощаются, Феликс.
        - Но тогда, если следовать логике, и мы не подлежим прощению, ибо тоже убиваем людей.
        - Невинных мы не трогаем, мы помогаем беззащитным обрести себя, уничтожаем убийц, насильников и их прихвостней. Мы давим гадину во спасение тысяч людей. Если это убийство, то что называется возмездием?
        - Дай-то бог, - Феликс ненадолго замолчал. - И все же я тебе завидую.
        Виктор обратил удивленный взгляд на друга.
        - Да, именно завидую. Ты познал большое чувство, мне же это не удалось. А жить осталось…
        - Не говори так, Феликс, по большому счету, не ты мне должен завидовать, а я тебе - у тебя все впереди.
        - Подожди, Витя, по-моему, следует отложить лирику. Ты что-нибудь слышишь?
        Виктор открыл дверцу - прислушался:
        - Ты прав. Что это значит?
        - То, что Гарик не изменил своей привычке, - громко врубать музыку.
        - Верно. Ну что ж, давай по местам - развязка близка. Действуем, как договорились.
        - Включи габариты, - напоследок бросил Феликс, выскальзывая из «Нивы» и растворяясь в темноте густого кустарника.
        Автомобиль с Гариком вслед за автопоездом въехал в Город. Основная часть работы была позади, и старший вызвал Вадима.
        - Слушаю, - ответил тот.
        - Мы в Городе, какие будут указания?
        - Проводите гостей до гостиницы и до завтра. В обед встречаемся по моему вызову.
        - Понял вас, Сокол. До встречи…
        - Ну все, чуваки, сейчас проводим автопоезд до базы и ко мне, - обернулся Гарик к своим спутникам.
        - Давай гулянку на завтра перенесем, Гарик? Дорога вымотала, отдохнуть надо.
        - А я о чем? Вот и отдохнем. Когда я еще предложу вам роскошный отдых за свой счет, а?
        - Это точно. Ну че, поедем? - спросил сидящий сзади.
        - Хрен с ним, поехали! Только, Гарик, учти - заказывать я буду.
        - Какой базар? Заметано.
        Гарику как можно быстрее надо было попасть на дачу. А ехать туда один он боялся. Мало ли что может произойти? Спокойнее иметь с собой двух крепких вооруженных парней. Главное: добраться до дачи, выкинуть девицу, если жива еще, забрать деньги. Ни о какой шикарной гулянке и речи быть не могло - сунет подельникам по сотке баксов, и пусть катятся в любой бордель.
        А сам - укроется. Есть у него надежная хата - еще школьная любовь, вернее, любовь одной дурочки, видящей в нем супермена, - такая не сдаст. А с утра видно будет.
        Сделав основные дела и полностью освободившись, троица двинулась в сторону Западного шоссе. По пути Гарик распорядился остановиться возле рюмочной, работающей круглосуточно, где принял на грудь двести граммов водки. Все же на душе неспокойно, и надо было заглушить страх.
        Машина подошла к повороту, когда на часах была полночь. И здесь Гарик приказал остановить автомобиль. Вышел на улицу и, как волк, чующий опасность, повел носом по ветру, вслушиваясь в тишину ночного леса. Вроде все как всегда. Если бы не дождь, то на дороге, возможно, и остались бы следы от проехавшей ранее машины, но сейчас рассмотреть что-либо было невозможно. Гарик, съежившись, вернулся в автомобиль.
        - Ну что, вперед? - Он включил громкую, бьющуюся в истерии музыку. Это придало уверенности.
        Водитель тронулся по проселку и, насколько позволяла дорога, держал высокую скорость. Вскоре после одного из поворотов фары высветили лежащее у обочины бревно. Скорость пришлось сбросить.
        - Что там? - спросил Гарик.
        - Ветер, наверное, сильный был, видишь, ствол дерева?
        - Ветер? Да, иногда здесь такое бывает.
        Повернув на следующем повороте, водитель резко нажал на тормоз - дорогу перегораживала белая «Нива» с горящими габаритными огнями.
        - Твою… - успел выругаться водитель, и тотчас с двух сторон к автомобилю метнулись тени. Гарик, не успев ничего понять, был схвачен крепкой рукой за шею и выброшен из салона на дорогу. Падая, он услышал за спиной два хлопка и понял, что они означают. Он хотел закричать, но от сильного удара чем-то тупым по голове потерял сознание…
        Утром, в 8.00, Виктор позвонил Юрию.
        - Доброе утро, Юра.
        - А, робин гуды, привет. Вы на месте?
        - Да.
        - Тогда я заскочу, у меня масса интересных новостей.
        - Давай, только окажи услугу: в лесу, на проселочной дороге, ведущей к дачному поселку, по-моему, произошла разборка. В результате - два трупа. Рядом, на ближайшей даче, может находиться нечто интересное, что именно, не знаю, но покопайтесь, глядишь, что и найдете. Потом - милости просим. Ну, что молчишь?
        - Перевариваю сказанное. Вы что, решили завалить Город трупами?
        - Нет, всего лишь его почистить.
        - И очень в этом преуспели. Ну ладно, раз такие дела, то встретимся не ранее обеда.
        - Давай, Юра, как тебе удобно, но чтобы пресса тоже была в курсе дела.
        - Об этом теперь можешь не беспокоиться - журналисты теперь осаждают отделы и на любой вызов летят быстрее оперов.
        - Ну и ладненько. Мы ждем тебя.
        - До встречи.
        Телефон отключился.
        Юрий появился около полудня.
        - Что там с трупами на Западном шоссе? - спросил его Виктор.
        - Обнаружены, идентифицированы, отправлены в морг под неусыпным контролем средств массовой информации. С момента вашего прибытия «Новости» стали чуть ли не единственной передачей, собирающей у экранов большинство населения Города, особенно криминальная хроника. «Война в Городе», «Передел сфер влияния», «Вызов преступному миру» - каких только заголовков не увидишь. Город полон слухов, но не только.
        Импульс вы дали мощный. Теперь милиции приходится нести службу в усиленном варианте. Вас ищут, но представления о том, кто вы, сколько вас и почему такое кровавое месиво устроили - ни малейшего. Совещания проводятся ежедневно, на всех уровнях. Еще немного, и до чрезвычайного положения дойдет.
        - Этого и следовало ожидать, - сказал Виктор. - Верхи будут жить только ради собственного благополучия? Не пройдет.
        В разговор вступил Феликс.
        - Население можно успокоить тогда, когда в Городе не будет наркоты, когда будут выявлены виновные - истинные руководители наркобизнеса - и преданы наказанию.
        - А вот в УВД совершенно другое мнение на этот счет, - возразил Юрий. - Они ищут вас, и если им удастся вас зацепить, то повернут дело так, что именно вы явитесь представителями наркомафии, и ваша борьба будет представлена как банальная, хоть и кровавая разборка, для захвата новых рынков сбыта. Громкий процесс, жесточайший приговор и… все постепенно вернется на круги своя. Так что вы - первоочередная цель, и именно на ваши поиски брошены все силы, включая и ФСБ. Для них чем быстрее вы исчезнете, тем больше шансов сохранить свою власть. Так что, ребята, берегитесь. Пока органы ходят впотьмах, но не дай бог допустить оплошность. Тогда они вас уже не выпустят.
        - Это понятно. Поэтому активные действия мы прекращаем - ложимся на дно. Кстати, на даче Гарика не нашли ничего интересного?
        - Там разговор особый, опергруппа обнаружила малолетнюю девицу в жутком состоянии. Ее плотно посадили на иглу. Но в последнее время наркотик для нее, видимо, не поставлялся. Состояние ее было очень тяжелым. Еле откачали. Ну вот, пожалуй, и все. Будут какие поручения?
        - Нет, Юра. Тебе надо пока держаться от нас подальше, связываемся только в экстренных случаях.
        - Хорошо. Что ж, мне пора, удачи вам, мужики.
        - Тебе удачи, Юра.
        Когда Юрий ушел, Феликс посмотрел на Виктора.
        - Пойдем вниз?
        - Подождем, он еще не созрел, пусть посидит на цепи. Гарик нам нужен в состоянии безысходности и отчаяния. Пока в нем преобладает злость, правда, уже круто замешанная на страхе. Да и торопиться нам теперь не следует.
        Уже которое утро подряд Гальянов просыпался с щемящим чувством тревоги и крайней раздражительности. Раздражало в доме все - и не вовремя приготовленный завтрак, и попытки жены заговорить с ним об отпуске… Он старался быстрее покинуть постылое жилище. Меры безопасности были усилены, и теперь Вадим встречал Семена Дмитриевича у самой двери. Этажом выше располагался милиционер. А вот дублирующая охрана сократилась - сказывались, наверное, потери последних дней. Семь человек, не считая трех командированных, - это много, к тому же исчез Гарик, обнажив такие проблемы, которые были крайне нежелательны. И Саркис, как назло, отсутствует. Может, он не решается вернуться в Город в такие смутные времена? Но Гальянов тут же отбросил эту мысль. Саркис не из тех, кто, подобно страусу, прячет голову в песок при малейшей опасности. Может, он привезет с собой решение кровавого ребуса? Но как бы то ни было, работать приходится без Саркиса. Конечно, Гальянов напрямую ни в каких делах не участвует, но… Вадим? Ему достается с лихвой. Он даже лицом осунулся, но держится молодцом - настоящий боец.
        Сегодня утром Вадим встретил Гальянова, как было условлено, на пороге квартиры:
        - Здравствуйте, Семен Дмитриевич.
        - Здравствуй, Вадим. Сколько на этот раз трупов за прошедшую ночь?
        - С нашей стороны ни одного, - серьезно ответил помощник.
        - Что так? Или все наши орлы хорошо попрятались?
        - Не надо так, Семен Дмитриевич, о людях.
        - Извини, Вадим, опять настроение ни к черту. Эта сука еще достает своим приторным вниманием.
        - Это вы о жене?
        - О ком же еще? Египет ей подавай, стерве. Как она меня достала - слов нет, сплошные эмоции! Не домой возвращаешься, а в ад какой-то. Дома - ад, на работе - ад, где и когда жить-то?
        - Я хорошо вас понимаю, может, сменим обстановку?
        Гальянов с немым вопросом посмотрел на Вадима.
        - Нет, я не в том плане, чтобы покинуть Город, может, снимем вам квартиру? Все же отдушина?
        - Ага, и спровоцируем супругу объявить розыск? Она же всю администрацию вместе с милицией на ноги поднимет, не приди я домой ночевать.
        - Объяснить ей все.
        - Кому, Вадим? Кому объяснить? Сосне зеленой или ее пуделю ты быстрее объяснишь. Она же, сука, по себе все мерить будет. Завопит: любовницы, разврат!
        - Мы ее успокоим.
        - Да ну ее, Вадим, чего с дерьмом связываться? Сам хомут надел - сам и буду тащить, - Гальянов махнул рукой. - Ты, Вадим, отправь охрану вниз - поговорим немного.
        - Сержант, - голос помощника не утратил командирской нотки. - Следуйте к машине. Ждите возле нее, контролируйте обстановку во дворе.
        - Как прикажете. - Милиционер забросил автомат за плечо, спустился по лестнице и вышел во двор.
        - Вадим, что нового по нашему делу?
        - Идеи кое-какие имеются. Я сегодня почти всю ночь анализировал ситуацию, поднял с вечера материалы происшествий, связанных с наркотой за последний год, сделал определенные выводы… Выводы малоутешительные.
        - Ты это серьезно?
        - Куда ж серьезнее? Понимаете, Семен Дмитриевич, почему именно в нашем городе против наркоторговли произошло выступление? И такое внушительное. Скорее всего, причина - в яростной мести, в гибели какого-то близкого человека, а то и целой семьи. И такой случай имел место. Один из четырех. Три я отбросил сразу. А вот один привлек мое внимание, и сейчас я на девяносто девять процентов уверен, что именно этот случай и привел к таким тяжелым последствиям.
        - Что за случай?
        - О нем еще Саркис упоминал. Помните? Упрекал нас, почему мы тогда не отследили происшествие с одной семьей?
        - Что-то было, но не тяни, я подробности сейчас не вспомню.
        - Это произошло около года назад. Гарик посадил на иглу девчонку, и у них закрутилось нечто, похожее на роман. Но это больше для нее, для Гарика встреча с девицей была не более чем очередная утеха его идиотского пристрастия - сажать на иглу малолеток, подчиняя своей похоти. Тогда отец девочки устроил за Гариком настоящую охоту, вычислил его дачу и вырвал дочь, угробив «девятку» Гарика. Последнему удалось под прицелом пистолета, прыжком со второго этажа уйти. После того как с девочкой поработал Гарик, она уже не смогла избавиться от зависимости и вновь, уже самостоятельно, сбежала из дома и попала в один из притонов. И вновь отец вышел на ее поиски. Он захватывает у собственной квартиры Топора, предварительно опять-таки вычислив его, профессионально берет того на понт - дескать, через шприц-тюбик ввел ему отравляющее вещество - и ставит условие: либо Топор разыскивает его дочь и он, в свою очередь, нейтрализует яд, либо мучительная смерть от удушья.
        - А что? Такое возможно?
        - У специалистов на вооружении много хитрых препаратов и всевозможных штуковин, так что такой вариант теоретически возможен, но практически - вряд ли. О подобных действиях много написано в детективных романах, но это скорее психологический прием…
        Закончить разговор Гальянов с Вадимом смогли только в обеденный перерыв, из-за большой занятости Семена Дмитриевича. Они устроились на обычной скамейке, и диалог продолжился:
        - Так вот, об отце этой девчонки. Саркис тогда обмолвился, что отец - Воронов Александр Викторович - работал какое-то время в фирме «Гелион», и не простым сотрудником, а первым помощником Зотова.
        Я прозондировал почву, и выявилась такая странность. Вообще в «Гелион» устроиться было практически невозможно, но приходит Воронов - небольшая формальность, и он зачисляется в штат. Почему Зотов взял Воронова? Официально потому, что тот владеет французским и испанским языками, но в Городе полно таких, владеющих. И использовался Воронов не как переводчик, в этом просто не было никакой необходимости. Почему для него, Воронова, сделано исключение? Не потому ли, что Зотов ранее знал его? А кем был Зотов до того, как прибыл в Город и занялся частным бизнесом? Какой-то «шишкой» в бывшем КГБ, ФСК, ФСБ. Это не секрет. Значит, вполне допустимо, что и Воронов когда-то служил в Конторе, и связь с Зотовым тянется еще с тех времен? Что мы имеем в результате? У Воронова погибает семья. Зотова убивают. Воронов после болезни уезжает из Города. Он уезжает, чтобы собрать силы, привлечь бывших сослуживцев, подготовиться и вернуться. Вернуться, чтобы мстить. Отсюда и профессионализм и хладнокровие при проведение акций. Еще неизвестно: из какого они подразделения. Но, при любом раскладе, хорошо подготовлены для
проведения операций подобного рода.
        При знании Вороновым Города и при возможной поддержке извне - эти ребята представляют смертельную угрозу для нас и нашего дела. Они пошли снизу вверх, обеспечив максимальную огласку своих действий, и яркими примерами показали: против чего, собственно, они выступили, обеспечив тем самым себе поддержку населения. Ведь чего скрывать - город говорит о них как о мстителях, героях.
        - Черт возьми! Но что же тогда делать? Ты нарисовал такую картину, что впору пойти и повеситься. Ведь из твоего умозаключения напрашивается один вывод: рано или поздно эти спецы выйдут на нас!
        - Я не хочу усугублять положение и тем более не хочу, чтобы вы меня приняли за паникера. Все концы торговой сети ведут ко мне. Только меня знает определенный круг доверенных лиц, в том числе и Гарик. Так что следующая их цель - это я. Вот на этом и надо попытаться сыграть. Приготовить им капкан. Мне же придется выступить в роли живца.
        - Вадим, подожди, не торопись. Зачем тебе рисковать? Если их цель - ты и мы знаем об этом, то не лучше ли тебе на время скрыться? Тогда их поиски ни к чему не приведут, и они вынуждены будут либо ждать твоего появления, либо искать тебя.
        - Нет, Семен Дмитриевич, не знаете вы, извините, этих ребят. Ждать они не будут. Если уж начали действовать, то остановить их сможет только смерть. Поэтому вариант с наживкой считаю самым целесообразным на данном этапе.
        - Но ты смертельно рискуешь, Вадим! Они же убьют тебя, как только вычислят.
        - Нет, сразу не убьют. Им нужна информация: кто стоит надо мной. Они знают, что я не могу быть вершиной преступной пирамиды, - мой статус просчитывается очень легко. Но меня еще надо взять. И только на этом этапе мы сможем как-то противостоять им, а если сложится все удачно, то и переиграть их. Только так.
        - Как сейчас нужен Саркис, - вздохнул Гальянов.
        - Я думаю, что он появится, у него свои каналы связи с Городом.
        - Тогда так. Обеспечь себе охрану. По городу без необходимости не передвигайся.
        - Да знаю я все, Семен Дмитриевич, на меня засады ставились не раз. И я тоже не пальцем деланный - все же офицер спецназа.
        В 4 утра Виктор с Феликсом спустились в подвал. Гарик, прикованный к трубе, спал, нервно подергиваясь во сне.
        - А ну подъем! - Феликс ударил Гарика ногой по ребрам. Виктор одновременно направил на заключенного яркий луч света. - Не понял, сука? Сидеть ровно, смотреть прямо, отвечать четко на поставленные вопросы и ни слова больше, - приказал Феликс, видя, как заметался на цепи Гарик.
        Он давно уже понял, к кому в руки попал. Все-таки фортуна отвернулась от него. Зачем он поехал на дачу той ночью? Деньги забрать? Но к чему они теперь? Девку отпустить? Да хрен с ней, с девкой. Какой он мудак, ведь было же время скрыться! Нет, поперся за «бабками» и девкой. Что же делать-то? Страх плотным обручем обхватил Гарика, не отпуская ни на секунду, даже во время короткого забытья. Все. Конец - вертелось в голове. Эти не выпустят, от них не откупиться. Гарику хотелось выть, сердце билось где-то в области желудка, принося тупую боль. Он смутно помнил два глухих хлопка за его спиной. Если его спутников так хладнокровно убили, то и его не обойдет их участь. Просто ему не суждено умереть сразу. И осознание этого заставляло все его тело трястись мелкой дрожью.
        - Я все понял. Спрашивайте.
        - Кто твой непосредственный начальник?
        - Что вы имеете в виду?
        Тщетная надежда каким-то образом спастись не покидала Гарика, и он старался, как мог, расположить к себе этих страшных людей, хотя бы вежливой формой ведения разговора. Но в ответ на его фразу сильный удар ногой принес новую нестерпимую боль в ребрах.
        - Я предупреждал тебя - только отвечать! Спрашиваем здесь мы.
        - Если вы о наркотиках, то я не знаю даже, как его зовут, начальника то есть. Я выполнял роль перевозчика. В одном месте мне передадут порошок - я развожу его по точкам, ну, забирал еще деньги за проданный товар. Человека, который руководит всеми нами, я знаю только в лицо. И встречи наши заключаются только в передаче товара и денег. Он ни с кем долго не разговаривает. Порошок вывозят с базы тоже неизвестные мне люди, а босс появляется только при сборе денег. Он сам через своих людей назначает место и время встречи, куда мы должны свезти «бабки», и постоянно меняет их. Поверьте, я вынужден был этим заниматься. Меня заманили хорошим заработком, а когда я понял, куда попал, было уже поздно. Или будешь работать, или…
        - Что - или?
        - Или тебя уберут.
        - Смотри - какая жертва! Тебя, значит, заставили, запугали?
        - Я сказал правду, - уже не так уверенно продолжил Гарик. Он почувствовал, как смерть костлявой рукой подбирается к его горлу. И не ошибался.
        Властный голос приказал напарнику:
        - Друг мой, включи полное освещение.
        Свет заполнил подвал, и Гарик с ужасом глянул на лица своих судей, вернее - на одно, запомнившееся с той самой ночи, когда он впервые увидел его.
        Перед ним стоял человек, который однажды чуть не отправил его на тот свет, человек, который достал его год назад из-за своей дочери - Анюты.
        - Узнал, сучонок?
        - Подождите. Я сейчас все вам объясню. Я любил вашу дочь… честно! И познакомились мы, когда она уже употребляла наркотики. Я пытался ее отговорить, но она умоляла, и я не мог ей отказать - очень уж ее ломало. Я бы никогда ее не бросил, клянусь. Вы не так тогда поняли, и мне пришлось бежать, иначе вы убили бы меня.
        Гарик цеплялся за последнюю возможность - исказить истинные события и вызвать если не жалость, то хотя бы понимание, а может быть, и прощение.
        - Заткнись, ублюдок, не смей вспоминать мою дочь.
        - Я только хотел…
        - Заткнись, тварь. Или ты сейчас называешь имя своего босса, или… - Виктор достал пистолет, передернул затвор и направил ствол в голову Гарика, прямо между его глаз.
        - Я скажу. Не стреляйте. Скажу.
        - Ну?
        - Его зовут Вадим. Он главный среди нас. Он тот самый человек, который руководит распределением наркотиков и сбором денег.
        - Говори все, что знаешь о нем.
        Вскоре друзья имели пусть скудную, но все же информацию. Главное, Феликс сумел составить со слов Гарика словесный портрет Вадима. Были выяснены марки и номера машин, которыми Вадим чаще всего пользовался. И номер его сотового телефона. Это было все, что мог знать Гарик. Виктор с Феликсом это понимали. Большего добиться было невозможно. Это сознавал и сам Гарик. Теперь его судьба была в руках страшного седого человека, от которого ему однажды удалось уйти. И когда ствол стал подниматься, Гарик дико закричал. Это был даже не крик, а предсмертный вопль загнанного зверя. На этот раз в глушителе не было надобности, и выстрел прозвучал громко и хлестко, оборвав звериный вопль. Гильза, выброшенная из пистолета, ударившись о стену, завертелась на бетонном полу. Тело Гарика завалилось на бок, повиснув на цепи. Как мертвый пес…
        Виктор с Феликсом поднялись в квартиру и выключили магнитофон. Виктор сказал:
        - Гарика надо вывезти туда, где его быстро смогут обнаружить. Но это уже не важно. Главное, у нас есть за что зацепиться, и теперь наша цель - Вадим. На его уровне в наркомафии мелочь, типа Гарика, уже не держат. Так что будем готовиться к встрече с опасным противником.
        С утра Виктор позвонил Юрию.
        - Слушаю, - ответил тот.
        - Юра? Привет. Узнал? У меня - две темы. Первая: в лесополосе, около первой железнодорожной платформы, в южном направлении, слева при движении в Город, лежит и ждет, когда его обнаружат, то, что называлось Гариком. Понял? Вторая: нам надо встретиться, есть небольшой разговор. После 20.00 не поздно? Тогда ждем.
        Вечером Юрий, заметно уставший за дни усиленного варианта несения службы, вошел в квартиру.
        - Завидую я вам. Понаделали шороху, а сами полеживаете спокойно. Нас же замордовали. Совещания, планерки, проверки вызовов. Еще неделя, и люди начнут с ног валиться.
        - Ничего, милиции такой тренинг только на пользу. Что с трупом?
        - Труп обнаружили, завели очередное дело.
        - Как движутся поиски злодеев?
        - Да никак. Дали вам кодовое название «Призраки». И все. В нашем департаменте розыски крайне опасных преступников, то бишь вас, пока ничего не дали. Но мы теперь второстепенное звено. За вашу разработку взялись ребята из спецслужб, прибывшие из центра. Что там у них - не знает никто.
        - И нельзя узнать?
        - Примем к сведению.
        - Мы тебя, Юра, вот о чем хотим попросить. У нас есть номер сотового телефона. Можно как-то определить абонента?
        - Честно говоря, не знаю. Ни разу этим не занимался, но попробую.
        - Попробуй, Юра, это очень важно. Не надо записывать номер - постарайся запомнить. И еще - вот посмотри, - Виктор показал составленный Феликсом примерный фоторобот Вадима. - Этот субъект тебе никого не напоминает?
        Юрий внимательно осмотрел рисунок, запоминая черты изображенного лица.
        - Нет. Так сразу - никого, но я запомнил клиента и буду иметь в виду.
        На часах было 18.30. Гальянов одевался, собираясь покинуть свой рабочий кабинет, когда зазвонил городской телефон. После небольшого раздумья он снял трубку:
        - Гальянов слушает.
        - Добрый вечер, Семен Дмитриевич.
        Звонил Саркис, и это было неожиданно. Почему по обычному телефону, ведь есть же сотовый?
        - Вечер добрый.
        - Вы сейчас очень заняты?
        - Нет. Как раз собираюсь домой.
        - Хорошо. Вы не против, если мы с вами встретимся?
        - Конечно, прошу ко мне домой. Когда вас ждать?
        - У меня пока дела, я еще перезвоню. До встречи, дорогой.
        - До встречи…
        Гальянов, как был в одежде, присел в кресло.
        Вошел Вадим:
        - Едем, Семен Дмитриевич?
        - Сейчас. Подожди.
        - Вам плохо?
        - Нет, все нормально. Выпить хочешь? - неожиданно предложил Гальянов.
        - Ну, если только грамм по сто.
        - Водка знаешь где, налей, пожалуйста, если не трудно.
        - Какой разговор?
        Начальник с подчиненным выпили.
        - Пошли, Вадим.
        Они вышли из здания администрации, Вадим жестом хотел подозвать автомобиль, но Гальянов опередил его:
        - Пойдем поговорим, новость есть. Хотя ты, наверное, уже в курсе?
        - Вы о чем?
        - О Саркисе.
        - Ничего нового о нем я не знаю.
        - Он вернулся, Вадим, буквально полчаса назад звонил - говорил о необходимости встречи.
        - Вот как? Ну, это уже лучше.
        Они с Вадимом присели на скамейку. И тут заверещал сотовый телефон.
        Гальянов включил трубку.
        - Слушаю.
        - Семен Дмитриевич? Еще раз здравствуйте.
        - Добрый вечер, Саркис.
        - Вы сейчас с Вадимом?
        - Конечно, мой гусар всегда рядом со мной.
        - Это хорошо, где вы на данный момент?
        - Возле администрации, специально ждали вашего звонка.
        - Добро. Тогда подъезжайте к «Одинокой иве», на набережной, - буду вас ждать.
        - До встречи.
        Через полчаса автомобиль Гальянова подъезжал к назначенному месту.
        После долгих обоюдных приветствий, ставших уже традицией, Саркис пригласил своих коллег в отдельную беседку, где был накрыт и сервирован столик на троих. Немного выпили, закусили. Наступило время разговора:
        - Ну как вы тут без меня?
        - Вадим расскажет, Саркис, он более подготовлен и в курсе всех событий.
        - Давай, Вадим, - тебе право говорить первым.
        Вадим, не спеша, стараясь придерживаться хронологии событий, подробно поведал обо всем, так потрясшем Город и их организацию за последнее время, не забыв изложить свои соображения насчет Воронова. Саркис слушал внимательно, но было заметно, что рассказ Вадима для него не новость, как не новость и выводы, сделанные в отношении бывшего работника фирмы «Гелион»:
        - Значит, ты предлагаешь себя в качестве «живца»? Что ж, похвально, ты смелый человек. Но… не торопись. Послушайте теперь меня.
        Как понимаете, я покинул Город не для отдыха. Я работал. В Москве. И вот что мне удалось узнать. Буду краток. Первое - Зотов. Мы знали, что он служил в органах безопасности. Но кем? Через одного высокопоставленного чиновника я получил ответ. И он не радует, господа. Полковник Зотов в последнее время своей службы руководил секретным подразделением Х-4, которое специализировалось на борьбе с наркомафией. Вот так, ни больше ни меньше. И штат у него был. И агенты очень высокого уровня. Когда подразделение прикрыли, все подчиненные Зотова, за небольшим исключением, ушли на нелегальное положение. Зотов не сдал своих людей.
        - Значит, я был прав? - спросил Вадим.
        - Скорее всего, да. Против нас действуют агенты канувшего в небытие подразделения Х-4. И это плохо.
        - Что же делать? - задал вопрос Гальянов.
        - Ничего. - Было видно, что Саркис еще не все сказал. - Теперь - второе, более обнадеживающее. Из Центра в Город прибыла спецгруппа во главе с очень высоким чином из какой-то новой федеральной службы. Какой именно, узнать не удалось, даже через моего визави, настолько она засекречена. Но цель ее - наш враг. Видимо, понимая, что события в городе принимают угрожающие масштабы и местные органы явно не справляются, Москва сама решила поставить точку в деле «Призраков». Считаю, что скоро кошмар прекратится. Нам надо как можно быстрее разбросать наркоту, рассчитать Керима и «умыть руки». Как только это будет сделано, тебе, Вадим, нужно будет на время испариться. Нить оборвется. Мы с Семеном остаемся в стороне. С «Призраками» покончат. И все, друзья мои, опять встанет на круги своя. Но сейчас - осторожность и еще раз осторожность. Особенно это касается тебя, Вадим.
        - За меня не волнуйтесь.
        - Так выпьем - за успех! - Саркис был немногословен.
        Троица дружно выпила. Разговор пошел веселее. Недавние страхи отошли на задний план.
        Не знал Вадим, что сегодня днем Виктор и Феликс, получив отрицательный ответ от Юрия на просьбу вычислить имя абонента, решили действовать методом прослушивания основных объектов, где теоретически мог находиться владелец номера, включая учреждения государственного управления. Не удивило Вадима и то обстоятельство, что около 15.00 на его мобильнике прозвучал сигнал вызова, но никто не вышел на связь. А то, что абонент ответил и находился он в приемной заместителя областной администрации, дистанционное прослушивающее устройство зафиксировало точно. И Феликс с Виктором интуитивно вышли на одно из последних звеньев преступной цепи, приблизившись к своей конечной цели. Дело оставалось за малым: уточнить, кто конкретно ответил по телефону, идентифицировать его со словесным портретом и в случае совпадения провести слежку и захват, согласуясь с обстановкой. Поэтому друзья решили взять под наблюдение два основных выхода из здания администрации и при появлении лица, похожего на Вадима, набрать номер его телефона. Если похожее лицо среагирует на вызов, то нужный объект будет установлен. Вадим не обратил
внимания и на второй звонок, при выходе их с Гальяновым через двор администрации. Спрашивали какого-то Андрея, видимо, ошиблись номером. Но уже с этой минуты он и Гальянов находились под пристальным вниманием своих преследователей. И когда Вадим почувствовал некоторое облегчение после рассказа Саркиса, судьба его была предрешена, и ничего изменить в ней он уже был не в силах.
        После того как Вадим проводил Гальянова до дома, он сам на служебной машине доехал до кинотеатра «Бунтарь», недалеко от стоянки, где оставлял свои машины.
        Охрана стоянки его хорошо знала. Еще бы - клиент держал здесь несколько автомобилей и оплачивал не месячный абонемент, а платил ежедневно, прибавляя к положенным червонцам еще по паре ассигнаций за каждое место, причем никогда не брал квитанций. Поэтому на стоянке его знали и уважали. Вадим иногда пользовался таким к себе отношением, когда употреблял спиртное больше обычного и просил одного из охранников доставить его до дома, оплачивая тому и работу, и такси на обратный путь. Но никогда охранник не довозил щедрого клиента до самого дома. Перед тем как уйти в лабиринты дворов, Вадим отпускал сопровождающего и продолжал движение сам, иногда раза три проезжая мимо своего дома, прежде чем загнать машину в арендуемый им спаренный гараж.
        Так он поступил и сегодня. Виктор с Феликсом аккуратно провели наблюдение за тем, как «Волга» администрации развезет своих пассажиров. Это было нетрудно в довольно насыщенном транспортном потоке вечернего города. Зафиксировав Вадима возле стоянки, друзья припарковались у небольшого открытого кафе. Номера и марки машин, которыми пользовался Вадим, были им известны, и, когда со стоянки выехал нужный автомобиль, они пристроились за ним. То, что за рулем находился молодой парень, ни о чем не говорило - на заднем сиденье через тонированные стекла просматривался силуэт человека. Этим человеком вполне мог быть Вадим. Ну, а если нет - невелика беда - охота только началась. Феликс вел машину спокойно, внешне не выделяясь из общего потока. И когда через некоторое время автомобиль Вадима остановился, он, не превышая скорости, объехал его и продолжил движение в прежнем направлении. Виктор через зеркало заднего вида успел увидеть, как из остановившейся машины вышли двое: водитель и пассажир. Дальнейшее осталось незамеченным, но и этого на сегодня было достаточно. Загнав свою «Ниву» на территорию
«Сантехмонтажа», друзья отправились домой.
        Через пару часов Виктор с Феликсом и Юрием провели нечто похожее на небольшой военный совет.
        - В общем, ваш клиент, - начал Юрий, - Вадим Александрович Земин - первый помощник заместителя главы администрации области Гальянова Семена Дмитриевича. Человек очень сложной, противоречивой судьбы. Я знакомился с его личным делом бывшего офицера запаса и уголовным делом, по которому он был осужден. Но все по порядку. Родился Вадим 23 марта 1958 года здесь же, в Городе. В 75-м поступил, в 79-м закончил воздушно-десантное училище, мастер спорта по дзюдо, отлично владеет приемами рукопашного боя, ну, это естественно. С самого начала афганской кампании проходил службу «за речкой». Первые два года командовал взводом разведроты мотострелкового полка. Судя по характеристике - обладает незаурядными организаторскими способностями. Во время проведения боевых операций зарекомендовал себя как выдержанный, презирающий опасность, прекрасно ориентирующийся в самой сложной обстановке офицер. Отличительная особенность - никогда не оставлял на поле боя своих солдат, ни мертвых, ни тем более раненых. Первый свой орден Красной Звезды получил за то, что после одного из жестоких боев с превосходящими силами противника
в одиночку вернулся за отставшим раненым бойцом в кишлак, уже захваченный «духами». И с боем вынес на себе парнишку, получив при этом тяжелое ранение. Мне продолжать?
        - Конечно, Юра. То, что ты рассказываешь, - чрезвычайно важно.
        - После госпиталей был направлен в одно из учебных соединений ТуркВО, где командовал взводом, правда, уже учебным. В учебке старший лейтенант Земин не задержался. Видимо, мирная служба пришлась ему не по душе. Вступил в конфликт с политорганами, и рапорт Вадима вновь отправить его в Афганистан устроил всех. С 83-го по 85-й Земин вновь в составе 40-й армии. Командует поочередно десантно-штурмовой, разведывательной ротами, получает капитана. В конце 83-го награжден вторым орденом Красной Звезды, чуть ранее - медалью «За боевые заслуги». Вновь ранен, на этот раз легко, и контужен - «БМП» нарвалась на мину. В 85-м году за отражение массированного нападения «духов» на оставленный без надежного прикрытия штаб бригады и фактическое спасение руководства соединения, по совокупности заслуг, был представлен к званию Героя Советского Союза. Но чинуши в высших штабах зацепились за некоторые негативные моменты в биографии Земина - имеются в виду конфликты с политорганами. В результате - он был награжден орденом Красного Знамени.
        По возвращении в Союз после очередного ранения признается негодным к активной военной службе в строевых частях и направляется в один из районов нашей области на должность заместителя райвоенкома. Присвоено воинское звание майор. А вот дальше - сплошная неразбериха. Через полгода Земин подает рапорт вышестоящему командованию о том, что военный комиссар района вкупе с председателем призывной медицинской комиссии за определенную мзду освобождают призывников от призыва или дают необоснованные отсрочки. Военная прокуратура возбудила уголовное дело и в результате обвиняет… Земина Вадима Александровича. Парадокс? Хуже. Земин искал правды, но силы не рассчитал. Военком, прокурор, секретарь райкома - одна шайка-лейка - детали единого бюрократического механизма, перемоловшего неопытного искателя правды. В холостяцкой квартире майора производится обыск и… естественно, обнаруживаются деньги - меченые спецбанкноты. Судьба Вадима была решена. За взяточничество он сначала был уволен из рядов ВС, затем суд приговорил его к пяти годам лишения свободы.
        Дальше я могу делать только предположения, так как никакого документального материала о периоде его заключения не имею, но, основываясь на опыте, могу утверждать, что в тюрьме Вадиму, сами понимаете, пришлось нелегко. Там законы свои, и под них надо подстраиваться. А он не такой человек, чтобы терпеть унижения или прислуживать кому-либо. Следовательно, конфликты с криминальной средой были неизбежны и на поддержку бывшему офицеру рассчитывать не приходилось. И здесь, скорее всего, Вадим попал в зону интересов тюремного авторитета, тем более материал для дальнейшего использования в своих целях более чем подходящий. Словом, вполне вероятно, Вадим сейчас считает, и считает справедливо, что жизнью своей обязан именно тому неизвестному нам авторитету, и служит ему. Пяти лет было достаточно, чтобы склонить на свою сторону кровно оскорбленного боевого офицера. Что и предопределило его дальнейшую судьбу. В их убеждениях логика проста: кому ты будешь нужен, выйдя на волю, если, конечно, еще выйдешь? А приняв их предложение - обретаешь будущее, нормальную жизнь, деньги, удовольствия, а главное - возможность
отплатить этому неблагодарному обществу той же монетой.
        - Да, скорее всего, так и было. И бывший офицер становится преступником. Вот так государство само кует профессиональные преступные кадры, - подвел итог Феликс.
        - Знаете, мужики, а мне жалко Вадима, вернее, не жалко, а понимаю я его, что ли, - сказал Юрий. - По крайней мере, злости к нему я не испытываю.
        - Ну что ж, давайте пожалеем его, - возразил Виктор, - а заодно и его боссов и подчиненных. Их, видите ли, обстоятельства заставили промышлять наркотой. Вадим спасал своих солдат, так почему сейчас он служит своему врагу? Ведь он-то должен знать, откуда эта зараза прет в Россию? Не из-за той ли самой «речки»? Выходит, предал Вадим своих товарищей? Тех, с кем когда-то честно исполнял воинский долг? Или он не представляет, что несет его деятельность? Что сеет он смерть, губит то, что когда-то защищал? У него в тюрьме не было выбора? Был. Два варианта, как минимум. И он выбрал. Пошел в криминал. На людей он обиделся? А что, собственно, люди ему плохого сделали? На власть обиделся? Но тогда и спроси с власти, с тех ублюдков, кто тебе жизнь сломал, так честнее было бы. Но он пошел другой дорогой и за свои преступления понесет кару, справедливую кару. Или, Феликс, ты считаешь так же, как Юра?
        - Да бросьте вы гадать на ромашке! Виноват - не виноват, жалко - не жалко. Ясно одно: в настоящее время Вадим Земин - один из представителей верхушки регионального преступного сообщества, против которого мы ведем войну, а значит - враг он, и этим все сказано, - ответил Феликс.
        - Ну, и остановимся на этом. Мы собрались не для того, чтобы обсуждать моральные аспекты сложившейся ситуации, а разработать план захвата сильного, подготовленного, коварного врага. Это не Гарик и не его шантрапа. Перед нами зверь матерый, и он не сидит сложа руки, а сам готовит нам удар - это как пить дать. Как бывший разведчик, Земин понимает, что следующий на очереди именно он. Давайте представим себя на месте Земина. Он знает, что, скорее всего, уже раскрыт. Опасность реальна. Какие ему надо предпринять шаги, чтобы остаться в живых?
        - Подставить себя. Раз вы ищете меня - вот он я, берите, если сможете, - высказался Феликс.
        - Вот именно. Это старо как мир, но очень надежно. Заманить нас в капкан. Думаю, что на этом он и строит свои планы, другого выхода у него просто нет. Вадим прекрасно понимает, что нужен нам живым, для получения информации. Значит, только на захвате у него есть шанс переиграть нас.
        - Но если за ним стоит Гальянов, то на хрена он нам нужен с его информацией? Завалим с расстояния и все дела.
        - Нет, Феликс, не все так просто. Почему Гальянов не покидает Город, когда опасность близка? А потому, что рядом Вадим, и он верит в то, что Вадиму или кому другому удастся нас переиграть и оставить все на своих местах. Дело «Призраков» потихоньку замнут, ибо до суда, конечно, доводить не станут. Придает им уверенности еще и то обстоятельство, что против нас начала действовать какая-то спецгруппа из Центра очень приличного уровня. Но как только исчезнет или погибнет Земин, Гальянов тут же скроется, возможностей для этого у него предостаточно. И тогда на сцену выйдет третье лицо, нам неизвестное, которого даже Вадим может не знать. В итоге, всю нашу деятельность можно считать провалом, причем полным. Начатое до конца мы довести никак не сможем, ибо времени, чтобы выйти на это третье лицо, нам не хватит.
        - Ну и какой вывод?
        - Вывод один - брать этих мерзавцев. На нашей стороне неожиданность и полная непредсказуемость действий. Мы должны провести операцию по захвату молниеносно, не дав им шансов выйти на нас раньше времени.
        - Ты понял, Юра? Вот так всегда. Сначала Виктор все усложнит, а потом, невзирая ни на что, предложит действовать и, главное, немедленно.
        - Мне остается только молчать, - ответил Юрий. - Сложные вы все-таки ребята.
        - Ты не переживай - он сейчас все объяснит.
        - А здесь и объяснять нечего. От нас ждут действий, ждут и готовят сюрприз. Нам остается опередить их и преподнести свой, - пояснил Виктор.
        - В чем же он может заключаться? - спросил Феликс.
        - Мы просчитываем их, они просчитывают нас. Мы, по их мнению, должны все основательно подготовить, а на это требуется время. Сколько? Этого не знают ни они, ни мы. Значит… - Виктор сделал паузу, - значит, мы должны провести акцию завтра!
        - Что я тебе говорил? - обратился Феликс к Юрию.
        - Давай посерьезнее, я не шучу - акцию проводим завтра. Но сначала, Юра, подумай, где мы можем надежно укрыться с нашими клиентами и машиной?
        - А здесь разве не устроит?
        - Нет. Отсюда мы уходим, уходим и со стоянки. Ты подумай, как скрыть следы нашего пребывания там. Но в Городе нам придется задержаться еще дня на три-четыре.
        - Слушай, Витя, да скажешь ты, что задумал?! - не удержался Феликс.
        - Обязательно. Но давайте сначала решим вопрос: где, в случае удачно проведенной акции, мы сможем безопасно укрыться?
        Юрий задумался:
        - Если только… на даче у Гарика? - предположил он.
        Виктор внимательно посмотрел на Феликса и щелкнул пальцами.
        - Ну, конечно же, молодец, Юра! Как я понимаю, сейчас дача Гарика пуста? За ней не ведется наблюдение?
        - Все следственные действия проведены, здание опечатано. Кстати, собак убрали еще при первом посещении. Это точно.
        - Отлично. Ты проверь, Юра, завтра эту дачу и позвони по мобильнику. И с той минуты, запомни, мы больше не встречаемся, что бы ни произошло, понял? Возвращай сюда тещу, занимайся своими делами, о нас постарайся забыть, хотя бы на время. И будь осторожен - копать должны по-крупному. Не обижайся, ты и так рисковал, помогая нам. Ну, что насупился?
        - Я, если честно, ждал этого момента, так что - не надо слов, все понятно. Просто жаль расставаться с вами, ребята. Но еще, бог даст, увидимся?
        - Обязательно, Юра, увидимся. Спасибо тебе за все. Как передать тебе ключи?
        - Оставьте их в квартире, - Юра встал. - Завтра позвоню. Удачи вам, ребята…
        - Ну ладно, прочь эмоции, выкладывай свой план, Суворов, - обратился к другу Феликс, когда Юрий ушел.
        - Смотри сюда, - Виктор достал лист бумаги, подробную карту Города и карандаш. - Здесь дом Гальянова…
        Друзья склонились над столом, и Виктор, советуясь с напарником, начал излагать план действий на завтра. План, решающий их судьбу.
        Вечером зазвонил сотовый телефон. Виктор снял трубку:
        - Слушаю.
        - Это Юра. Знаешь, не стал откладывать на завтра и дачу проверил сегодня. Там все в порядке.
        - Спасибо. Хоть и простились мы, но все же нужна твоя помощь. Ты знаешь, где живет Гальянов?
        - Конечно, с недавних пор.
        - Просьба заключается в том, чтобы ты с утра взял под наблюдение его подъезд и, как только убедишься, что он вместе с Земиным сел в «Волгу», сообщи мне. Хорошо?
        - О чем речь? Сделаю.
        - А в остальном, как договорились, добро?
        - Добро.
        - Ну, пока, - Виктор отключил телефон.
        Поужинав, друзья сели в «Ниву» и не спеша двинулись по ночному городу, изучая маршрут, запоминая каждую мелочь, которая завтра может сыграть немаловажную роль.
        И все же, как ни просчитывали Феликс с Виктором возможности спецгруппы, которая противостояла им, уровень последней был выше, чем друзья предполагали. Руководитель группы «Виртус» генерал Д. уже знал, кто именно проводит акции возмездия. Сами же друзья не догадывались о том, что находятся под полным контролем этой совершенно секретной группы. И очень удивились бы, узнав, что вечером того же дня, когда они закончили обсуждение плана предстоящей акции и вышли на изучение местности, на стол генералу Д. легла докладная записка, раскрывающая возможные намерения «Призраков». Но самое удивительное: руководитель «Виртуса», прочитав докладную, отдал невероятный приказ. Приказ, обязующий группу прекратить тотальное наблюдение за «Призраками» и Гальяновым! И только отдельному звену продолжать контроль над ситуацией, но самим не вмешиваться. Более того, звену предстояло обеспечить, в случае проведения «Призраками» каких-либо действий, безопасность отхода последних, не допустив их захвата местными органами правопорядка…
        Но Виктор с Феликсом даже теоретически не могли предположить такого и готовились к бою.
        Утро следующего дня выдалось на редкость теплым и солнечным. Вадим, как обычно, в 8.00 был в гараже администрации, дождался прибытия водителя и дежурного представителя милиции, проверил автомобиль, и в 8.20 служебная «Волга» выехала через КПП гаража. При выезде к ним сразу прицепилась «Ауди». Все было как всегда: сколько Вадим ни пытался засечь наблюдение, которое, как было известно, в последнее время постоянно осуществляет спецгруппа из Центра, это ему не удавалось. Вот и сейчас - даже никакого намека на то, что их ведут и прикрывают. Настроение было так же будничным - спокойно-настороженным. К возможной встрече с «Призраками» Вадим был морально готов. В полной готовности находился и табельный «ПМ» во внутренней кобуре. Но сознание того, что об их безопасности заботятся посторонние, все же отчасти расхолаживало, не давая чувству опасности обостриться до самого предела, привести организм в состояние полной готовности, наивысшего напряжения, как было в экстремальных ситуациях в Афгане. И это плохо. Плохо, что он не мог сам завести себя, довести до нужного уровня самоконтроля. Лучше бы таинственная
группа совсем не появлялась. Он привык сам справляться со своими трудностями, и неподконтрольное ему вмешательство извне только раздражало, не позволяя сосредоточиться.
        Дальше все происходило по шаблону: как обычно, Вадим вместе с милиционером поднялись в подъезд Гальянова, проверили его, и после этого Семену Дмитриевичу был подан сигнал. Тот вышел тоже, как обычно, в плохом настроении. На этот раз Гальянов молчал, видимо, еще не придя в себя после очередной ссоры с супругой. Вадим подумал, как вообще можно жить вместе в одной квартире с человеком, которого так яростно ненавидишь? Крепкие ребята из «Ауди» стояли кучкой возле машины и чему-то, наверное, удачно рассказанному анекдоту, от души смеялись, не забывая, однако, бросать пристальные взгляды по сторонам. В общем, все шло, как обычно.
        Гальянов сел в машину, его примеру последовали все остальные, и в 8.40 кортеж выехал из двора. Одновременно с этим сидящий в потрепанных «Жигулях» молодой человек поднес к губам трубку сотового телефона и что-то коротко передал в эфир.
        Получив сигнал, Виктор бросил мобильник на заднее сиденье и дал команду:
        - Начинаем.
        Феликс напрягся. С этой минуты все постороннее напрочь перестало для него существовать. Только то, что он должен выполнить поставленную задачу. Прогретая «Нива» готова была в любой момент рвануть с места.
        Проводив взглядом идущую на сравнительно небольшой скорости «Волгу», Феликс, не дожидаясь появления «Ауди», чисто интуитивно начал движение. Его подсознательный расчет оказался верным. «Нива» вынырнула из переулка непосредственно вслед за иномаркой и оказалась у нее на хвосте. Виктор выдернул кольцо из предохранительной чеки, переложил гранату в левую руку, правой взяв автомат, кивнул в зеркало Феликсу.
        Тот, уловив боковым зрением сигнал друга, резко прибавил газу, обгоняя «Ауди». Автомат Виктору не понадобился - окно иномарки было открыто, и он беспрепятственно метнул гранату в салон. Феликс рванул «Ниву» вперед. Глухой хлопок сзади совпал по времени с неожиданным маневром «Нивы», резко подрезавшей дорогу «Волге». Раздался визг тормозов и удар, даже не удар, а тычок автомобиля в препятствие. Тут же Виктор из пистолета с широким стволом, напоминавшим детскую игрушку, выстрелил в лобовое стекло «Волги». Заряд, легко пробив стекло, разорвался в салоне плотным облаком специального газа, моментально и надежно вырубившего всех пассажиров машины. Всех, кроме Вадима. В последний момент тот среагировал на опасность, выбросившись из «Волги» на асфальт. Он успел даже выхватить пистолет. Ему не хватило лишь секунды, чтобы, передернув затвор, дослать патрон в патронник. Автомат Феликса двумя короткими очередями вспорол грудь Вадима, и он медленно завалился на спину, устремив стекленеющий взор в чистое голубое небо.
        Друзья рванулись к автомобилю, быстро и легко выбросив на дорожное полотно водителя и милиционера. При этом Феликс чиркнул зажигалкой и бросил ее в салон «Нивы», которая вскоре вспыхнула ярким, почти бездымным пламенем.
        Через мгновение «Волга» неслась по переулку к гаражному комплексу. Когда они ворвались на площадку, где стояла «восьмерка», Виктор посмотрел на часы:
        - Отлично. Восемь минут. Продолжаем.
        Перегрузив тучное тело Гальянова на заднее сиденье «Жигулей», Феликс развернулся и, набирая ход, погнал в сторону строящегося дома к выезду на Староцерковную улицу.
        Виктор, проводив взглядом машину Феликса, отошел за один из гаражей, откуда хорошо просматривалась большая часть переулка, из которого они прибыли и откуда должна была появиться погоня. Он готов был встретить их, встретить и остановить. Но время шло, а переулок оставался пустым. Постояв минут десять, Виктор прикинул, что Феликс уже сделал все, что должен был сделать, и теперь, скорее всего, направляется к посту. Он решил уходить, так и не поняв, почему никто их не преследовал. Как и планировалось, пост ГИБДД Феликс преодолел беспрепятственно и не благодаря документам, а благодаря инспектору, который вообще не обратил на его автомашину внимания, занимаясь дагестанцем-дальнобойщиком и его сомнительным грузом. Стало ясно, что о совершенном преступлении еще никто не был оповещен, да и немудрено - прошло всего каких-то полчаса. Подъехав к дачному поселку, Феликс не стал сразу въезжать на открытое пространство. Удовлетворившись разведкой, он вернулся к машине и через несколько минут, открыв поочередно ворота забора и гаражные створки, неспешно въехал в полуподземное помещение. Закрыв все наглухо, Феликс
поднялся на второй этаж, откуда можно было контролировать пространство вокруг дома. Он бросил автомат в кресло, закурил. Теперь оставалось дождаться Виктора. Акция прошла успешно. Клиент, надежно упакованный, полулежал на заднем сиденье «восьмерки».
        Виктор появился только к вечеру.
        - Все путем? - спросил Феликс.
        - Вроде да. Я тут поселок осмотрел, как будто спокойно. Удивительно. Такой жилой массив и практически без охраны.
        - Охрана может быть внутри, а так действительно на улице - ни души. За весь день ты - первый посетитель поселка.
        - Ну и хорошо. У тебя-то как?
        - В порядке, голубок пока спит. Как ты отмахался от погони?
        Виктор задумался.
        - А никак, - наконец произнес он.
        - Не понял?
        - Вот и я не понял. Какая-то ерунда получается. Дело в том, что нас никто не преследовал.
        - Не может быть!
        - Может. Вопрос: где спецгруппа? Они не могли нас упустить, никак не могли. И объявиться должны были обязательно. Другое дело - смогли бы они нас перехватить? Но появиться были обязаны. Ты прав, группа нас не упустила бы, но… при одном условии.
        - Что ты имеешь в виду?
        - Я имею в виду, что они вмешались бы обязательно, но при условии контроля за передвижением Гальянова. Если же контроль не осуществлялся, то они не джинны, чтобы оказываться там, где надо, по мановению волшебной палочки.
        - Ты думаешь, что группа не наблюдала за Гальяновым?
        - Иначе объяснить их бездействие я не могу.
        - Но тогда вообще непонятно: для чего, собственно, они здесь? Ведь очевидно, что только на захвате Гальянова или Земина нас можно было реально взять. Ничего не понимаю. В чем дело, Феликс? Ты можешь допустить, что сюда из Центра могли прибыть дилетанты или стажеры? При том, что им предстояло сделать?
        - Это исключено.
        - Тогда что происходит? Нам дали возможность их захватить? Абсурд какой-то.
        - Витя, а если у них просто что-то вдруг не сработало? Ну, не сошлось именно этим утром? Ведь ты же сам делал ставку на то, чтобы опередить группу. Вот и опередили, и они не были готовы к ответным действиям. Наблюдали? Да. Контролировали? Да. Но активно действовать по неизвестной причине были не готовы. Разве такой расклад невозможен?
        - Хотелось бы, чтобы все было именно так. Хуже, если с нами затеяли игру.
        - А цель? Не вижу смысла играть с нами. Что это им даст? Отдать нам в руки Гальянова и на что-то рассчитывать? Нет, просто нам удалось переиграть их. Тебя настораживает, что переиграли сравнительно легко? Значит, мы оказались сильнее их, вот и все. Другого объяснения быть не может.
        Виктор задумчиво стоял возле окна и смотрел на огненно-красный закат. Странно, но внутри была пустота, мысли, как опавшая листва, разлетались в разные стороны, не давая сосредоточиться и принять какое-либо решение. После чудовищно напряженного дня наступила депрессия, как иногда бывает, когда долго стремишься к цели, а едва достигнешь ее, возникает вопрос: что же дальше? И ответа на поставленный вопрос не находишь. Усталость, загнанная внутрь, наконец нашла выход, и Виктор почувствовал, что сегодня он уже ничего не сможет делать, даже думать.
        Он достал бутылку водки, разлил по двум фужерам - меньшей тары в комнате не было, - и друзья выпили за удачно проведенный день. После этого Виктор, не раздеваясь, прилег на софу и тут же уснул. Феликс приготовил прибор ночного видения, пододвинул кресло к окну и занял наиболее удобную позицию для наблюдения.
        Гальянов начал приходить в себя под утро. После убойной дозы газа и снотворного сознание возвращалось медленно. Сначала он начал различать окружающие его предметы, но никак не связывал увиденное в единое целое. Мозг фиксировал отдельные детали: салон машины, темное помещение, в котором стоял автомобиль, полки вдоль стен, сами стены, металлическую дверь. Но особо его внимание привлекли часы на передней панели. Гальянов остановил на них свой взгляд и сосредоточенно смотрел на движение зеленой стрелки. Оборот, еще оборот. В голове шевельнулась мысль, но ухватить ее он не смог, так как тело вдруг свело судорогой внезапного приступа тошноты. Он инстинктивно нагнулся и зашелся в рвотном кашле - долгом и мучительном, перебивающем дыхание и приносящем резкую боль. Наконец он более осознанно осмотрелся. И увидел, что наручниками прикован за правую руку к боковой стойке неизвестной машины. Боль в затылочной части головы мешала сосредоточиться, но, превозмогая свое состояние, он пытался найти ответ на вопрос: что произошло?
        Гальянов закрыл глаза и в обрамлении светящихся, пульсирующих бликов увидел обрывистые части произошедшего. Он увидел, как вместе с Вадимом выходит из подъезда. Они с охраной садятся, едут. Какой-то непонятный хлопок сзади, что-то белое, перегородившее дорогу, резкое торможение, вдруг разлетевшееся лобовое стекло, тупой удар по голове. Семен Дмитриевич свободной рукой ощупал голову. Дальше - ничего. Мрак и тишина… Предупреждение Саркиса, секретная спецслужба, «Призраки»… И тут Семен Дмитриевич понял. С его уст сорвался протяжный стон… Значит, он в руках этих полоумных мстителей! Господи, но как это произошло? Где Вадим? Где охрана? Его не могли вот так просто захватить, ведь Вадим уверял… Но где он сам? Что с ним? Или он где-то рядом, также схваченный? А может, его уже нет в живых?
        Семен Дмитриевич откинул голову. Господи, это же конец! Конец его, Гальянова, жизни. Страх пронзил тело, сдавив сердце ноющей болью. Он заплакал. Жалость к себе захлестнула его, и слезы обиды за все, что произошло, непроизвольно заструились по его щекам. «Господи, как же это? Я не хочу, не хочу умирать! Господи, почему твоя кара так сурова? Почему настигла именно меня? Ведь таких, как я, множество?» Семен Дмитриевич резко дернулся, но эта бесполезная выходка ничего, кроме боли в запястье, не принесла. Он некоторое время еще дергался в истерике, пытаясь вырваться из этого склепа, в нестерпимом желании обрести свободу, чтобы бежать, бежать отсюда! Бежать ото всего - от должностей, от денег, от привилегий. Сейчас он готов был с радостью оказаться на месте последнего несчастного бомжа и всю оставшуюся жизнь провести где-нибудь на свалке. Только бы вырваться, освободиться. Но все тщетно. Наручники держали крепко, и истерика вновь перешла в бессильный плач, сменившийся каким-то оцепенением.
        Таким и застал его Феликс, спустившийся, чтобы привести Гальянова наверх. Увидев вошедшего, Семен Дмитриевич сжался и, насколько позволяли оковы, отодвинулся в глубь салона - Феликс молча смотрел на перекошенное страхом лицо пленника. Он готовил резкие слова, чтобы сразу дать понять мерзавцу, куда он попал и что его ожидает. Но они не понадобились. Все было ясно без слов. Взгляды их встретились. Смертельно испуганный с одной стороны и презрительно безжалостный с другой. Феликс снял наручники и коротко бросил:
        - Пошли.
        Гальянов, до конца осознавший гибельность своего положения, превозмогая страх и боль, вылез из автомобиля.
        - Следуй за мной, - повторил Феликс команду и, не оборачиваясь, начал подниматься по лестнице. Их встретил Виктор. Он подошел вплотную к Семену Дмитриевичу.
        - Так вот ты какой, босс наркомафии…
        - Я могу задавать вопросы? - вдруг спросил Гальянов.
        - Вопросы? Вообще-то это не в наших правилах. Обычно вопросы задаем мы. Но настоящий случай, я думаю, особый, так что спрашивай.
        - Вы - «Призраки»?
        - А разве призраки существуют?
        - Да, конечно, я не так выразился. Я имел в виду…
        - Ты правильно имел в виду. Что еще? - перебил Виктор.
        - Что с моим помощником? Он тоже здесь?
        - Нет. Земин умер. Дальше?
        - Умер? Но как? Вы убили его?
        Ответом на последний вопрос послужило молчание.
        - Хотя что за глупость я спрашиваю. Меня вы тоже убьете?
        - А сам ты как думаешь?
        - Действительно, я задаю глупые вопросы, - нервно вздохнул Гальянов.
        - Это точно. Ну что? Думаю, вопросов к нам у тебя больше нет? А то давай спрашивай. Потом спрашивать будем мы.
        - Нет, больше вопросов нет.
        - Тогда садись в кресло. Феликс, закрепи его.
        Напарник быстро привязал руки Семена Дмитриевича к подлокотникам кресла.
        - Перед нами - Гальянов Семен Дмитриевич, - начал обвинительную речь Виктор. - Государственный чиновник. Человек, призванный решать вопросы, защищать интересы своих сограждан. Вот кто нами управляет, Феликс. Одновременно эта мразь занимается и побочным бизнесом. Очень и очень выгодным делом. Наркотиками. Ты не знаешь, Феликс, почему он это делает? Нет? Тогда я скажу. А все, друг мой, из-за денег - больших денег. Естественно, он будет «ездить нам по ушам» - дескать, его втянули, заставили, а у него не было выбора. Но разве нам это интересно, Феликс? Лично мне нет. А знаешь, для чего ему нужно так много денег? Чтобы прожить? Нет. Для того чтобы просто прожить, столько денег не требуется. Тогда для чего? А для того, чтобы власть иметь, подниматься вверх, самоутверждаться на костях простых смертных, невзирая на их беды, боль, смерть. Вот для чего ему нужно так много денег. И еще, чтобы кормить себе подобных, рангом повыше. Я не прав, Семен Дмитриевич?
        - Я не знаю, что ответить. Любой мой ответ вы интерпретируете против меня.
        - Смотри, как замысловато, но умно. Образованный у нас клиент, не то что «отморозки», которые проходили раньше. А не знаешь ты, любезный, почему именно тебя и именно в этом городе мы взяли? Ведь таких, как ты, - до хрена и больше, к сожалению, развелось в нашей стране, вернее, на ее руинах.
        - Да. Я на самом деле не понимаю, почему стал объектом охоты с вашей стороны.
        - Врешь. Все ты знаешь. Вы же нас в своей стае просчитали, и просчитали давно.
        Гальянов сглотнул.
        - Мне известно, что один из вас - Воронов, он же бывший сотрудник секретной спецслужбы. И… что у вас сравнительно недавно погибла семья. Я сожале…
        - И ты, козел, знаешь, от чего погибла моя семья? - перебил Виктор.
        - Знаю.
        - Знаешь, - Виктор замолчал. Отошел к окну, достал выцветшую фотографию семьи. Улыбающиеся, счастливые Анюта и Татьяна. Боль сжала грудь. Виктор повернулся и подошел к Гальянову.
        - Смотри! - он показал фотографию.
        Лицо Гальянова изменилось, нервный тик пробежал по его щеке.
        - Вы… вы были у меня дома?!
        - С чего ты это взял?
        - Эта фотография. Зачем она вам?
        Виктор непонимающе посмотрел на друга, Феликс пожал плечами.
        - И ты еще спрашиваешь: зачем мне эта фотография? - повысил голос Виктор. - Это моя семья, которую ты, гад, вместе со своей швалью уничтожил. Понял ты, ублюдок?
        - Господи! Татьяна, Анюта! Господи!
        - Эй, что ты там причитаешь?
        Но Гальянов не обращал внимания на вопросы Виктора. Лицо его перекосила гримаса боли. Сейчас он узнал то, что никогда не пожелал бы узнать. Его дочь, его кровинушку, постигла страшная участь. И эту участь ей приготовил он сам.
        - Виктор, ты что-нибудь понимаешь? Его словно столбняк хватил при виде фотографии?
        - Кажется, понимаю, Феликс.
        Виктор поднял за подбородок опущенную голову Гальянова.
        - Так, значит, ты родной отец Анюты? Первый муж Тани?
        - Да, - еле проговорил Семен Дмитриевич.
        Феликс, стоявший рядом, удивленно присвистнул:
        - Вот так дела!
        Виктор отпустил подбородок, и голова Гальянова вновь низко опустилась, из его глаз текли слезы.
        - Боже мой, боже мой! - повторял он.
        Виктор закурил. Открывшаяся новость поразила его. Он ожидал чего угодно, только не этого. Конечно, он знал, что первый муж его Танюши - какая-то «шишка», живет в Городе, что ради карьеры бросил их, но представить в такой роли Гальянова он никак не мог. А видно - любил этот ублюдок свою первую семью. По слезам искренним видно. Ну что ж, тем хуже для него. Мучительней будет то, что приготовил ему Виктор.
        - А ну смотри в глаза! - приказал он.
        - Что вы от меня хотите? Да, я занимал руководящую ступень в наркоторговле. Я получал за это деньги. Все? Кончайте этот спектакль. Делайте свое дело. Так будет лучше и для вас и для меня.
        - Кончать с тобой? Легкой и быстрой смерти захотел? Ну уж нет, любезный. Другой тебе вынесен приговор, мразь, другой. Ты обречен на жизнь.
        Феликс с нескрываемым удивлением смотрел на Виктора - что еще за кренделя?
        - На жизнь, - продолжал Виктор, - которая покажется тебе адом. На ту жизнь, на которую ты обрекал свои жертвы. Ты пройдешь весь путь наркомана - от начала до конца. Переживешь все то, что пережила твоя дочь. Ты будешь жить и просить смерти как избавления. Вот твоя участь.
        - Что вы хотите сделать?
        - Ты еще не понял? Намерен превратить тебя из здорового человека в наркошника. С дикой ломкой, глюками, со всем, на что ты обрекал детей.
        - Вы можете меня убить, зачем издеваться? То, что вы сообщили мне о смерти Татьяны и Анюты, - самое страшное для меня наказание, и я сам, понимаете, сам, не хочу больше жить.
        - Не смей, подонок, произносить эти имена, не смей! Феликс, там у меня в лохмотьях - шприцы, принеси один.
        Феликс посмотрел на Виктора, выслушал просьбу, но не спешил ее исполнять - такого поворота событий он не ожидал.
        - Феликс, поторопись. Наш клиент изнывает от нетерпения получить неописуемое удовольствие. Или мне взять самому?
        Феликс нашел три заправленных шприца. Взял один и передал Виктору.
        - Как у нас с венами, господин Гальянов, жгут не понадобится?
        - Не делайте этого, не смейте.
        Но Виктор уже задрал рукав рубашки и, как ни пытался извернуться Гальянов, ввел в нить вены иглу с героином. Затем отбросил шприц в угол. С иглы медленно стекала на пол капля алой крови.
        - Ну вот. Теперь балдей.
        Он развернул кресло, пододвинул его в угол и поставил так, чтобы лица Гальянова не было видно.
        - Витя, что за дела? Почему я не знал о твоих намерениях?
        - Тебе это надо, Феликс? Извини, друг, но Гальянов - моя добыча, как сказано у Киплинга.
        - Ты его отпустишь?
        - Я? Да. Только вот он? Сможет ли он уйти? Это вопрос.
        Три дня продолжалась своеобразная экзекуция. Как только Гальянов приходил в себя, ему тут же вводилась новая доза, и он вновь погружался в мир наркотических иллюзий.
        Удовольствия от такой массированной наркотической интервенции Гальянов не получал. Наркотик не приносил наслаждения, а минуя эту заманивающую, привлекательную для начинающих фазу, интенсивно разрушал организм, в первую очередь нервную систему, активно и губительно воздействуя на головной мозг, меняя его структуру. Другими словами, путь обычного среднестатистического наркомана Семен Дмитриевич преодолевал в сжатые сроки, неминуемо превращаясь в жалкое, больное существо.
        - Витя, сколько еще будем с ним возиться? Пора уходить.
        - Раз тебе надоело находиться здесь, сделай завтра следующее. Поезжай в город. Созвонись там с Юрием, узнай: что к чему, какая обстановка. Да пройдись, пожалуйста, около кладбища, посмотри: нет ли там наблюдения?
        - Ты считаешь, что, упустив шанс, они будут торчать на кладбище, ждать, когда ты придешь навестить своих?
        - А что? Вполне возможно.
        - Вполне возможно, что их вообще нет в городе, я имею в виду спецгруппу. Но ладно. Все сделаю. Какие еще будут приказания?
        - Не иронизируй, Феликс, и лучше будет, если вернешься ты, когда стемнеет.
        - Позволь узнать: почему? С какой радости я должен целый день слоняться по городу? Уж не задумал ли ты чего? Опять недоговариваешь?
        - Да брось ты, просто в темноте тебе будет безопасней возвращаться в поселок. Вот и все.
        Феликс подозрительно посмотрел на друга.
        - Ну ладно, сегодня дежурим, как всегда? Или ограничимся прослушкой?
        - Не расслабляйся, Феликс, режим не меняем. Иди отдыхай.
        - Лады, жаль, почитать здесь нечего - одни «Плейбои» да примитив детский, не говоря уже о видеокассетах - сплошная порнуха, - вздохнул Феликс. - Ну черт с ними, пойду спать, если усну. Если нет, то не обессудь - вернусь, и будешь мне колыбельную петь или сказки рассказывать.
        - Давай-давай, спокойной ночи.
        Феликс ушел, притворив за собой дверь.
        В комнате наступила тишина, прерываемая шелестом дождя да приглушенным завыванием осеннего ветра. Виктор подошел к окну, задумался.
        Вот и все. Завтра наступит развязка. Схватка закончена, остался последний штрих. Что дальше? Клятву свою он выполнил. Виновные в смерти семьи уничтожены. Завтра уйдет последний. А дальше? Что дальше? Ради чего жить? И куда, собственно, идти? Дома у него нет, да и не будет больше - никогда. Все, что связывало его с жизнью, осталось в прошлом. А в будущем? В будущем - пустота, болезнь и смертная тоска, тоска по тем, кого он любил больше самой жизни. Что теперь для него означает само это слово - жизнь? Да ничего. Конечно, Феликс не оставит его, при любом раскладе не оставит. Но имеет ли право он, Виктор, связывать друга своим постоянным присутствием, обрекая на неизбежность общения с человеком, который уже при жизни похоронил себя? Ведь у Феликса все впереди. События последних недель расшевелили его, вернули к жизни, к тому состоянию, в котором он и должен находиться. Одному Феликсу будет несравненно легче. А его, Виктора, участь - остаться здесь, навсегда, рядом со своими. Нужна ли ему жизнь без Танюши? Нет, только месть продлила ее. Все осталось в прошлом. Так к чему обрекать себя на медленную
смерть? Свой жизненный путь он прошел, и сейчас перед ним черта. И надо принять решение, переступить эту черту. Но не сейчас - завтра. Когда Феликс будет отсутствовать и когда будет поставлена последняя точка в деле Семена Дмитриевича Гальянова.
        Вот только Феликс? Сможет ли понять он его? Единственный настоящий друг? Примет ли он его смерть за проявление слабости или все же поймет правильно и не осудит? Кто знает? В одиночку Феликс скроется отсюда без проблем. И дальнейшая жизнь постепенно расставит все по своим местам. Боль угаснет, останется память, а память плохого не хранит - так уж устроен человек. Виктор закурил. Значит, решено?..
        Прячась под навесом, Феликс ждал Юрия у центрального универмага. Звонку милиционер не удивился и на встречу согласился сразу. Договорились встретиться в 10 часов, но Юрий предупредил, что может задержаться по служебным делам, и Феликс терпеливо ждал. Соблюдая осторожность и страховку, он немного изменил внешность и находился не там, где была назначена встреча, а через улицу, напротив. В последнее время что-то происходит не так, в первую очередь это касается спецгруппы, цель визита которой оставалась непонятна. Это обстоятельство заставляло соблюдать предельную осторожность. Юрий опоздал на двадцать пять минут. Феликс видел, как тот подъехал, припарковался, вышел из машины и направился к назначенному месту. «Хвоста» Феликс не заметил.
        - Привет, - обратился он к Юрию, зайдя со спины.
        - Привет. Черт, тебя не узнать. Извини за опоздание, служба - будь она неладна.
        - Ничего, я тоже, как видишь, не вовремя. Ну, ладно. Где приземлимся? Погода явно нелетная.
        - Можно в кафе.
        - Не годится. Там сейчас полно народу. Знаешь, давай возьмем тачку и посетим… ну, скажем, музей?
        - Интересное предложение. С детства там не был. Я - за.
        Поймав такси, Феликс с Юрием через полчаса уже входили в здание музея, где открылась какая-то авторская выставка. Но автор, судя по количеству посетителей, был не очень известен, и пустые залы являли собой подходящее место для серьезного разговора.
        - Лихо вы с Гальяновым разобрались, лихо, - начал Юрий. - У нас оценили, что работали вы выборочно, а не валили всех подряд: милиционера и водителя не тронули.
        - Что мы, беспредельщики какие?
        - Вот и я о том же, да и не я один. - Ладно, это мелочи, предисловие. Ты мне вот что поведай, если в курсе, конечно. Чем занимается так называемая спецгруппа? Почему их не было на месте нашей акции?
        - А ты думаешь, у нас понимают, что происходит? Как бы не так. Спецгруппа имела задачу выявить «Призраков», то есть вас. И этим сначала и занималась. Но потом… В день вашей акции эта группа, вместо того чтобы прикрывать Гальянова, совершила внезапный налет на авторемонтный завод, где устроила форменный погром. Оказалось, там, в одном из ангаров, находилась очень крупная партия наркоты, под солидной крышей некой охранной фирмы. Те имели неосторожность оказать сопротивление и почти все полегли. Спецы действовали очень жестко, если не сказать жестоко, в чем-то напоминая вас. Товар арестовали и вывезли неизвестно куда. Одновременно были арестованы то ли десять, то ли пятнадцать человек - среди них, опять-таки по слухам, и авторитеты, и чиновники, и разного рода дельцы. Их специально прилетевшим самолетом отправили в Центр. И замечу, что прокуратура области санкции на такие действия не давала. Наши власти попробовали было выйти наверх, но там им дали по рукам. Не знаю, правда или нет, но ходят слухи, что руководитель этой группы подчинен едва ли не лично президенту. Представляешь? Вдобавок из Москвы
пришел циркуляр: не вмешиваться в дела группы. Я видел документ. С такими подписями, что распоряжение тут же приняли к немедленному исполнению. Вот такие дела.
        - Да-а-а, - Феликс глубоко задумался. - И никаких действий против нас? Невероятно.
        - Не ломай голову, Феликс. Их действия ни понять, ни объяснить никто не может. Остается принимать все так, как есть.
        - Группа еще в Городе?
        - Скорее всего, да.
        - Что значит - скорее всего? Ваш департамент не знает, что происходит у него под самым носом?
        - А что департамент? Нам приказали не вмешиваться - мы выполняем.
        - Но группа где-то базируется? Не может она быть невидимкой?
        - Не знаю, Феликс. Гадать не хочу. И тебе не советую. Скажу одно. После действий этой группы очень многие спешно покинули Город. Что последует дальше - не знает никто. Вы-то долго думаете здесь задерживаться? Я это к чему? Если ребята из этой группы решат серьезно взяться за «Призраков», то найдут вас. Это несомненно. Так что считаю ваше дальнейшее присутствие в Городе небезопасным.
        - Поживем - увидим.
        - Уходить вам надо, Феликс. Пока есть такая возможность.
        - А ты уверен, что она есть? Ладно - учтем. Ты возвращайся на свою службу, а у меня еще в Городе дела…
        Виктор сидел в кресле напротив раскладушки. Этой ночью уколов он не делал, и Гальянов, очнувшись, медленно приходил в себя. Он осунулся, под глазами обозначились темные круги. Тело Семена Дмитриевича иногда пробивала дрожь, мелко дрожали веки. Наконец он открыл глаза и невидящим взглядом уставился в потолок. Губы ссохлись и потрескались. Кожа на лице приняла мертвый зеленовато-земляной оттенок.
        - Ну что, Семен Дмитриевич? Побывал в плену красочных иллюзий? Что молчишь? Не прикидывайся - все ты слышишь и понимаешь.
        - Мне… плохо, - еле выдавил из себя Гальянов.
        - Разумеется. А ты как хотел? Не все коту масленица. Хочу уверить - дальше будет еще хуже. Привыкай - теперь это одно из твоих постоянных состояний. Если, конечно, не ширнешься вовремя.
        Доза, не такая лошадиная, какую я вводил тебе, а, скажем, обычный чек, ненадолго поправит здоровье. А лучше на чилим переходи - меньше затрат и ломка полегче, хотя тебе это не удастся. Героин так просто от себя не отпускает. Тут уж ни хрена не поделаешь. Ты обречен, Гальянов. И должен это знать. Теперь понял, чем ты, вонючка, занимался? А ну вставай, хватит отдыхать.
        - Я… не могу, - шепотом проговорил Семен Дмитриевич.
        - Сможешь. У меня ты все сможешь.
        Виктор подошел к раскладушке, наклонился и рывком сбросил тело пленника на пол. В области сердца вдруг остро кольнуло.
        - А ну, падаль, поднимайся! Или я тебя сейчас пинками подниму, дерьмо чиновничье! Ну?
        Гальянов оперся дрожащей рукой о пол, попытался встать. После мучительных потуг ему это удалось. Он стоял, широко расставив ноги, и качался, готовый в любую секунду рухнуть.
        - Вот так и стой. Адаптируйся.
        Гальянов закрыл глаза и, потеряв равновесие, чуть не упал. Виктору пришлось поддержать его.
        - Не закрывай глаза. Стой и привыкай.
        - Меня тошнит.
        - В чем же дело? Обмочиться ты уже обмочился, так что блюй смело - общей картины не испортишь.
        - Зачем вы это сделали? Как мне жить теперь?
        - Как жить? Жизнью обычного наркомана, как живут тысячи, вовлеченные тобой в этот кошмар. Испытай и ты все прелести.
        - Я не хочу быть наркоманом.
        - В принципе, все зависит от тебя. Сможешь перебороть зависимость, преодолеть муки синдрома - вернешься к нормальной жизни. Если только можно жить после того, как собственноручно убил собственную дочь. Попробуй - шанс я тебе дам. Считай, что по сравнению с остальными тебе крупно повезло. Я оставляю тебе жизнь. Завтра утром ты уйдешь отсюда, а пока пойдем-ка в подвал. А то от тебя здесь дышать нечем.
        Виктор препроводил пленника в подвальное помещение рядом с гаражом, где и запер его.
        - Я ухожу. Вот сюда, - Виктор показал на нишу в стене, - я кладу заправленный шприц. Если ты не хочешь быть наркоманом, то хотя бы эти сутки должен удержаться от зелья, как бы хреново тебе ни было. Продержишься - получишь шанс вернуться к жизни. Нет? Значит, обречен. Твоя жизнь в твоих руках.
        - Но утром меня точно выпустят?
        - Я же сказал - уйдешь. Что еще тебе надо? Только… проживи эти сутки.
        Поднимаясь по лестнице, Виктор ощутил повторный приступ боли в сердце. Более острый и продолжительный. На лбу выступили капли пота. Черт, не хватало еще свалиться на лестнице.
        Он поднялся в комнату, подошел к окну, распахнул его. Живительный воздух освежил Виктора. Боль притупилась. Взгляд его вдруг остановился на использованном шприце, валявшемся недалеко от окна. Виктор подумал, что надо его выбросить, осторожно нагнулся, боясь вызвать новую волну боли, поднял шприц и сделал взмах рукой.
        Боль пудовой гирей ударила его в грудь. В глазах потемнело, стены зашатались. Дыхание прочно перехватило. Теряя сознание от удушья, Виктор рухнул на пол. Еще какое-то время он хрипел, в уголках рта пузырилась белая пена. Сделав несколько конвульсивных движений, тело его затихло, неестественно вытянувшись.
        Резкий порыв ветра бросил через открытое окно охапку разноцветных листьев, но Виктору Кротову почувствовать прикосновение осени было уже не суждено, он умер. Господь, видно, не мог допустить, чтобы он совершил самый тяжкий грех - грех самоубийства.
        Оставшись один, Гальянов забился в угол. Его наконец вырвало. Все тело отчаянно дрожало, хотя в подвале было довольно тепло. Он пытался думать. Мысли сбивались, прыгали из стороны в сторону, но Гальянов заставлял их собраться, чтобы как-то осмыслить свое положение.
        Что этот полоумный твердил насчет шанса? Мол, если продержусь сутки и не уколюсь, то у меня появится шанс вернуться к нормальной жизни. Хочет, гад, чтобы я до утра мучился. Глупец. Да я и без его советов знаю, что мне делать. Пусть он хоть еще неделю колол бы его, все равно медицина поможет, зарубежная медицина. И больше в эту страну ни ногой. Пошла она к черту, с ее дебильным менталитетом. Пусть в ней живут такие, как эти «Призраки», пусть подыхают здесь от пуль, патриоты хреновы. Откуда только такие берутся? Прут против Системы.
        А этот сброд, быдло, электорат задроченный так и будет прислуживать. Надо как-то протянуть сутки. Как же хреново. Этот гад оставил шприц. Для чего? Для приманки? Мучайся, но терпи? Пытку устроил. Но Семен Дмитриевич не подопытный кролик. Если уж ему кололи лошадиные, как сказал тот придурок, дозы, то один укол ничего не изменит. И тогда пытки разлетятся в прах. Умный, мать твою, но я умнее. Надо вколоть немного, чтобы сбить это состояние, и так дождаться утра. Не мучаясь, а инквизитор пусть думает, что я не выдержал, пусть считает, что я обречен; черт с ним. Да мне плевать, что он будет думать, главное - отпустит, а для современной, настоящей медицины безразлично, сколько раз ты принимал наркотик, было бы желание и возможность вылечиться. Так зачем терпеть?
        Семен Дмитриевич с трудом встал, держась за стену, шаг за шагом приблизился к нише. Взял шприц. Черт, он же сам никогда не делал себе уколы и вообще боялся их. Но ничего не поделаешь. Надо попасть в вену, это он знал. Хорошо, что вены еще просматривались. Разорвав край рубашки, Гальянов сделал своеобразный жгут - перетянул, как мог, предплечье и, сморщившись, медленно ввел иглу в кровеносный сосуд. То, что он попал точно в вену, показала кровь, тут же смешавшаяся с раствором шприца. Семен Дмитриевич нажал на поршень, и темно-красная жидкость пошла в кровь. Он ожидал первоначального приятного ощущения и облегчения, но вместо этого дыхание его вдруг сперло, будто кто-то железным обручем стянул горло, в глаза накатили багровые волны, сознание затуманилось, лицо перекосила судорожная гримаса. Гальянов в попытке разорвать обруч схватил себя за горло и завалился на бок, дергаясь в последних, предсмертных судорогах. Не знал он, что шприц содержал смертельный яд из боевого арсенала Виктора. И когда Виктор предупреждал его удержаться от инъекции, то вовсе не шутил. Этот укол нес не облегчение, а смерть, и
Гальянов собственными руками привел приговор в исполнение. Никто безнаказанно не может губить или калечить жизни людей, строя на этом свой мир благополучия и презрения к окружающим. Никто.
        Феликс все же внял совету Виктора - вернуться в поселок с наступлением сумерек. Он выполнил задание друга и побывал на кладбище. Даже побродил между могил, но наблюдения не обнаружил. Но с этой минуты Феликс стал объектом № 1 для спецслужбы «Виртус». Объектом постоянного наблюдения. Сделав нужные покупки, Феликс остановил такси, добрался на нем по Западному шоссе до селения километрах в пяти от дачного поселка и лесом, соблюдая максимальную осторожность, отправился навстречу поджидающей его страшной новости.
        Когда Феликс вышел непосредственно к дому, его внезапно охватила тревога. С ним такое иногда бывало, и объяснения этому состоянию он дать не мог. Феликс остановился, резко обернулся и стал внимательно осматривать местность, насколько позволяла ограниченная видимость. Он интуитивно чувствовал - опасность рядом, но чего следует ожидать? К чему готовиться? Лес за его спиной ничем не выдавал чье-то возможное присутствие… Он поднял воротник куртки и быстрым шагом направился к дому. Осторожно открыв дверь, Феликс громко окликнул:
        - Виктор?
        В ответ - тишина. Феликс напрягся. Не услышать и не ответить Виктор не мог. Значит, он нейтрализован и в доме засада. Феликс снял пистолет с предохранителя и, облокотившись о стену, замер, подняв «ТТ» стволом вверх. Он был готов к бою. А вокруг по-прежнему тишина. Чего ждет враг? Имеет приказ взять живым? Не решается атаковать? Может, спецы ждут, когда я начну двигаться? Ну что ж - ждите, у нас терпение тоже есть. А в доме по-прежнему тишина. Свет еле пробивается из верхней комнаты, по полу струится сквозняк. Открыто окно? Скорее всего. Но почему? Феликс продолжал ждать, сосредоточившись для мгновенных действий. Он чутко слушал, пытаясь засечь малейший шорох или скрип. Но дом словно вымер. Что ж, так и стоять, ожидая неизвестно чего? Ладно. На счет три - вперед. Раз, два, три - и Феликс молнией метнулся по лестнице. Ударом ноги распахнув дверь, он упал на пол, в перекате пытаясь увидеть цель. Но комната была пуста. Сопровождая стволом пистолета свой взгляд, Феликс увидел… Виктора. Тот лежал недалеко от распахнутого окна. Лицо его, очень бледное лицо, смотрело в потолок. Открытые, остекленевшие
глаза. Что произошло? Отбросив все предосторожности, Феликс рванулся к другу.
        - Витя, ты что? Что ты, брат?! - Феликс наклонился над телом.
        - Ви-и-итя! - закричал Феликс. - Нет, ты не мог, не мог уйти, Витя! Все уже позади. Господи, ну что же это? У-у! - как от острой боли, застонал Феликс.
        Как же так? В Афгане выжил, после взрыва уцелел, в ущелье спасся, потеряв семью, смог вернуться в строй и воевал, мстил, находясь в нечеловеческом напряжении. А теперь, когда почти все закончилось, не выдержал, сломался. Сердце держалось сколько могло и, когда наступило расслабление, остановилось. Витя, Витя…
        Феликс почувствовал, как по щеке пробежала слеза. Он не стал ее смахивать. Сидя на полу, поджав колени, беззвучно плакал.
        Теперь Феликс остался один. Он настолько ушел в себя, что сразу и не обратил внимания на отсутствие Гальянова. Но, придя в себя, перенес Виктора на софу и накрыл пледом, оглянулся, и тут до него дошло: «Неужели ушел, воспользовавшись беспомощностью Виктора?» Скорбь мгновенно сменилась яростью, и Феликс закричал:
        - Гальянов, сука, ты где? Найду - порву!
        Выхватив пистолет, он бросился по комнатам, ногой выбивая закрытые двери.
        - Не уйдешь, гаденыш, достану, из-под земли достану! - яростным криком Феликс выплескивал наружу неизмеримую боль по погибшему другу. Постепенно он, громя все на своем пути, оказался перед дверью, ведущей через подвал в гараж. Резким ударом распахнул ее и ворвался внутрь. Увиденное охладило его боевой пыл: возле стены жалко скорчился Гальянов. Мертвый Гальянов. Рукав его рубашки был оторван, самодельный жгут по-прежнему пережимал руку, голова свешивалась набок, синее перекошенное лицо с широко раскрытым ртом. Он будто хотел что-то сказать. Рядом с трупом валялся шприц, опорожненный наполовину. Все стало понятно. И почему Виктор обещал отпустить Гальянова. И почему оставил здесь шприц. Он прекрасно знал, что мерзавец не выдержит сутки наедине со шприцем и обязательно сделает себе укол, укол цианида. Феликс резко повернулся, подошел к столу, где стояла початая бутылка водки. Из горла, одним глотком, проглотил содержимое, оперся руками о стол. Ждал, когда горячая волна наполнит его, принеся хоть какое-то, пусть иллюзорное, успокоение. И оно пришло, притупляя острые душевные муки. Следовало подумать о
насущном: похоронить Виктора, похоронить рядом с семьей и под настоящей фамилией.
        И горе тем, кто попытается этому помешать! А потом? Потом следует уйти из этого проклятого Города, чтобы через некоторое время вернуться.
        - Если ты слышишь меня, друг, то знай, дело твое я продолжу. Есть еще с кем свести счеты. И я сведу их, сведу или уйду вслед за тобой. Прости меня за все, Витя. Ты подожди, я соберусь, и мы поедем к твоим, теперь ты всегда будешь вместе с ними.
        Феликс достал еще бутылку, отпил изрядный глоток, зарядил автомат. Затем он поднялся, бережно взял тело Виктора на руки, перенес в машину, аккуратно усадил его. Феликс выехал с территории дачи, чтобы больше никогда не возвращаться сюда. Свернув с проселочной дороги на шоссе, «восьмерка», набирая скорость, направилась в город.
        Подъехав к кладбищу за полночь, Феликс вышел из машины и пошел искать сторожку. Найдя, он вошел внутрь. В небольшом помещении двое отчаянно бились в нарды, третий спал. На столе стояли полупустые бутылки из-под водки и остатки нехитрой закуски. Нардисты застыли с раскрытыми ртами при появлении вооруженного ночного посетителя.
        - Значит, вы и будете местные сторожа? - без приветствия спросил Феликс.
        - Угу, - закивал один из сидящих.
        - Еще на кладбище есть кто?
        - Только покойники, - попытался шутить другой, но тут же осекся под колючим взглядом Феликса.
        - Вот что, блюстители мертвого царства. Слушайте меня внимательно. Сейчас будите своего дружка и забираете у меня из машины тело, достаете гроб и хороните моего друга. Там, где я вам укажу. Затем ставите небольшой памятник с надписью, - Феликс передал сторожам конверт. - Там же деньги на все. Одно условие. Завтра, к 20.00 все должно быть сделано. Если нет, не взыщите - отыщу вас и отстрелю каждому яйца. Понятно?
        Через считанные минуты троица изрядно поддавших сторожей подошла к машине, где Феликс передал им тело своего друга.
        - Учтите, я не шучу, не играйте с огнем. К 20.00 все должно быть сделано. Проверю. Вопросы будут?
        - Как же мы завтра днем-то? Утром у нас смена кончается.
        - Это ваша проблема. Спрошу лично с каждого. До завтра.
        Феликс, резко нажав на педаль привода акселератора «восьмерки», рванул с места и скрылся во мраке неосвещенной улицы, оставив троих кладбищенских работяг в величайшем изумлении, которое удвоилось, когда они вскрыли конверт и пересчитали деньги…
        Теперь предстояло определиться, где провести остаток ночи. Гостиница не подходит. Оставаться в машине на стоянке? Охрана не позволит. Стоять просто так на улице? Патруль может заинтересоваться. Вне какого-нибудь укрытия - опасно. Придется поднимать Юру. Феликс посмотрел на часы - 2.30 ночи. Да, время неподходящее для телефонного звонка, но другого выхода нет.
        Юрий подъехал минут через двадцать.
        - Что произошло, Феликс? На тебе лица нет.
        - Витя умер.
        - Что? Виктор? Не понял. Как умер?!
        - Сердце. Не выдержало сердце. Меня в тот момент с ним не было, но по всем признакам - повторный инфаркт.
        - Как же так, Феликс? Не могу поверить: Виктор и вдруг умер? - Юрий замолчал. Молчал и Феликс. Со стороны, наверное, было странно видеть двух мужчин, стоящих под мелким дождем и не обращающих на непогоду никакого внимания.
        - Что ты решил сделать с телом? - заговорил милиционер.
        - Уже сделал. Подрядил кладбищенскую охрану похоронить Витю рядом с семьей. Заплатил неплохо, да и припугнул - думаю, все сделают как надо.
        - Неосторожно, Феликс. Эти «господа», по нашим данным, имеют самую непосредственную связь с бандитами.
        - Братков втихаря хоронят?
        - И не только братков. Они тачку твою видели?
        - Да пошли они! Не хватало мне еще опасаться этих недоносков. Так можно дойти до того, что скоро будешь собственной тени бояться.
        Они вошли в знакомую Феликсу квартиру и расположились в зале. Юра достал бутылку водки, открыл ее:
        - Давай? За Виктора?
        Молча выпили.
        - Феликс, я понимаю, тебе сейчас не до этого, но все же мне надо знать: что с Гальяновым?
        - А что с Гальяновым? Нет его больше. Он оказался наркоманом, ну и, обычное дело, - попутал ноты и вколол себе какую-то дрянь. Как результат - смерть. Естественный конец наркомана.
        - Понятно. И где находится труп? Не думаю, чтобы ты его спрятал.
        - Дачу Гарика помнишь? Вот там, в подвале. Разбуди телевизионщиков - сюжет их ждет эффектный.
        - Да. Будет теперь в городе разговоров. Один из руководителей области - наркоман - это сенсация. Ну, а если связать Гальянова с действиями «Призраков», то вообще - скандал грядет нешуточный.
        - Так и надо связать. Обязательно. Пусть народ знает, кого выбирает. А то навязали власть… Она имеет их, как хочет, а процесс этот, между прочим, в натурально демократическом обществе должен быть взаимным.
        - Тебе уходить надо, Феликс. С обнаружением трупа Гальянова, сам понимаешь, что начнется. Город блокируют. Скрыться будет намного сложнее.
        - Я уйду только после того, как увижу, что могильщики все сделали. Не раньше. Поэтому мне и нужны сутки, впрочем, теперь уже меньше. И не беспокойся за меня. Путей из города много, и все не заблокируешь, даже с помощью бандитов.
        - Ну, смотри - тебе видней. Жаль, с Виктором не попрощаюсь. Настоящий был мужик. Жаль.
        Выпили по второй.
        - Феликс, давай я завтра вывезу тебя из города на своей машине, отвезу к брату, он отправит дальше? Так будет безопасней. Меня знают и пропустят беспрепятственно.
        - Спасибо, Юра, я сам. Займись лучше Гальяновым и раскрути это дело. Погромче раскрути. Чтобы знали эти суки, что нет среди них неприкасаемых, что ни одним мандатом они не закроются от пули. Кончается их время оголтелого воровства, и наступает время собирать камни. Что нет им места в будущем, осталось только выбросить их на свалку. - Лицо Феликса исказила злобная гримаса.
        - Не надо, Феликс. Рассуждать об этом бесполезно. Одно вселяет какую-то надежду.
        - Интересно, что же?
        - Действия группы из Центра. Если наверху на самом деле проснулись и создали спецслужбу, которая предназначена для бескомпромиссной борьбы с наркомафией, то дело может сдвинуться с мертвой точки. Когда возникнет прямая угроза физического уничтожения, то лично я предпочел бы свернуть свою деятельность и свалить куда-нибудь. А если такая карусель завертится повсеместно? То останется либо за бугор валить, либо бросать свой черный бизнес к чертовой матери. Альтернативы нет.
        - Хорошо, если бы так.
        - Но посуди сам, Феликс. Не может же спецгруппа так жестко и независимо действовать самостоятельно? И подумай: кто мог отдать такой приказ? Поставив спецгруппу над законом? Ответ, по-моему, очевиден.
        - Очевиден-то очевиден, но стоит ли гадать?
        - Ладно, я вижу - ты уже спишь. Ложись отдыхай. Я пошел. Машину твою отгоню в гаражи, чтобы не светилась возле дома. В гаражи, где постоянным сторожем дед Мазай - так пацаны его прозвали, он ее припрячет, у него и заберешь.
        - Это который постоянно под хмельком?
        - Он самый. Ну, вроде все. Спокойной ночи.
        - Спокойной ночи.
        Юрий ушел, оставив Феликса одного. Напряжение прошедшего дня быстро дало о себе знать, и через несколько минут он уже крепко спал.
        Часов в десять позвонил Юра:
        - Феликс, с твоим объектом полный порядок. Операторы ТВ все эффектно засняли. Смотри новости. Но что дальше было, Феликс, не угадаешь ни за что. Ты извини, я немного сумбурно, но смысл поймешь. Значит, так: наши, как всегда, разложили свои прибамбасы и начали следственные действия - отпечатки искать, имущество описывать, снимать свое кино и так далее. Короче, приступили к работе, как положено. И тут появляется неизвестное лицо в сопровождении двух амбалов - иначе и не скажешь - и… выгоняет всех к чертовой матери! Запрещает, понимаешь, что-либо на даче делать. Это тебе как? Наши возбухли было, а он сует им приказ МВД, согласованный с Генпрокуратурой, где всем органам на местах строго предписывается принимать к немедленному исполнению распоряжения предъявителя сего приказа. Нет, ты понял? Входит седой мужчина лет под пятьдесят, этакий эталон благородства и непреклонности. Спрашивает: кто здесь старший? Ну, наш «полкан» к нему - представляется. А тот дает ему приказ - ознакомьтесь. Шеф прочитал, интересуется: какие же будут указания? Мужик в плаще, так спокойно, как бы между прочим, ему отвечает, а
по сути - отдает приказ: все следственные действия немедленно прекратить, что обнаружено - оставить на местах, в том числе и протоколы, если таковые имеются, и всем покинуть не только здание, но и поселок. Подает нашему сотовый: можете связаться со своим непосредственным начальством, но чтобы через десять минут никого здесь не было. Как я думаю, этот мужик и есть руководитель группы из Центра - кто еще мог так поступить? Серьезный, скажу тебе, дядя, и ребята с ним достойные - настоящие рексы.
        - Да. Интересный расклад. Ну, а сами-то они, я имею в виду спецгруппу, что-нибудь на даче делали?
        - Не знаю. Но, судя по тому, как они быстро вышли, опечатали дом и уехали, ничего особо и не искали. А там черт их знает.
        - Людей своих на месте не оставили?
        - В том-то и дело, что нет. Просто выгнали всех и сами свалили. Хотя, может, и оставили кого. Их понять невозможно.
        - Значит, группа по-прежнему в Городе. Что же им надо?.. Ладно, Юра, спасибо, - Феликс отключил телефон.
        Информация, которую сообщил Юра, действительно заслуживала внимания. Вновь спецгруппа появляется там, где действовали они с Виктором. Вновь их пути, пусть косвенно, но пересеклись. И вновь они как бы прикрывают их, не давая ментам выйти на след. Что же происходит? Почему такая непонятная забота? Или у группы те же самые цели, которые преследовали и они с Виктором? Это проясняет многое, но не объясняет главного. Почему, наверняка уже просчитав и все вычислив, они держат себя на расстоянии? Не входят в контакт? Не берут, в конце концов? Получается, что наши действия им только на руку? Мы, в какой-то степени, выполняли их работу? Но работа закончена. Что дальше? Неужели выпустят из Города и дадут уйти в неизвестность? По логике - вряд ли, но их логику вообще понять невозможно, потому что нет ее, логики. Отсюда вывод: он, Феликс, бессилен против группы, и не потому, что остался один. Надо признать - ведя свою, только им понятную игру, они в любой момент могут взяться за него. И результат может быть любой. Все зависит от того, какая роль в этой игре отведена ему, Феликсу. А раз так, надо не суетиться,
поступать, как запланировал, и попытаться завтра уйти. А там как бог даст. Но интересно было бы поближе познакомиться с этой группой…
        Феликс не мог знать, что руководитель спецгруппы «Виртус» почти в это же время думал о нем и строил относительно Феликса свои планы.
        В 19.30 Феликс забрал машину там, где оставил ее Юрий, и направился в сторону кладбища. Убедиться, похоронен ли его друг, можно было только пройдя по центральной аллее. Вот здесь его и мог ожидать сюрприз. Он подготовил «ТТ» к бою, положил две «РГД-5» в карманы куртки и, оставив машину за квартал до кладбища, зашел в один из глухих подъездов. Там слегка изменил внешность, вывернул наизнанку куртку, переложил оружие. Натянув до самых бровей спортивную шапочку, Феликс, прихрамывая, вышел на улицу и пошел к центральному входу городского кладбища.
        Вход под аркой Феликс миновал спокойно. Навстречу иногда попадались редкие прохожие, в большинстве своем люди преклонного возраста, для которых посещение кладбища стало почти ритуалом. Вот и центральная аллея. До могилы семьи Виктора метров сто. Феликс продолжал двигаться медленно, рассматривая надгробные плиты по обеим сторонам аллеи. Наконец показалась нужная ограда. Рядом с обелисками Татьяны и Анюты был виден свеженасыпанный холм, черный крест с одной стороны, небольшой памятник - с другой. Надпись сделана правильно. Значит, с этим все в порядке. Теперь надо так же неприметно покинуть кладбище. Возвращаться напрямую нельзя, но и углубляться дальше в это царство мертвых - значит потерять достаточно много времени. Увидев небольшую тропинку, уходящую влево, Феликс свернул на нее. Он внимательно рассматривал памятники, нигде не задерживаясь и следя за посетителями, находящимися в поле его зрения. Пройдя этой тропой, Феликс свернул налево и вскоре вышел к арке у входа. Ничего подозрительного. Получается, его не ждали? Где еще можно ожидать сюрприза? Ну конечно же, в самой машине. Если его хотят
убрать, то не лучше ли в отсутствие хозяина заминировать автомобиль? Или взять на прицел откуда-нибудь с чердака? Какой смысл гадать? Если его решили завалить, то завалят. И никакие меры предосторожности не помогут. Если бы его прикрывал Виктор, тогда другое дело, но он один. Так что положимся на судьбу. Будь что будет. От нее, от судьбы, не уйдешь, как ни старайся.
        Проделав в подъезде обратные манипуляции по перевоплощению, Феликс подошел к машине. Открыл багажник, достал заряженный сдвоенными, на афганский манер, магазинами, автомат, переложил его на заднее сиденье автомобиля, гранаты сунул под сиденье водителя, пистолет закрепил в боковом кармане. Все! Он готов покинуть этот Город. Если, конечно, сейчас не рванет при повороте ключа замка зажигания.
        Не рвануло. Феликс завел машину и поехал к выезду из города по Московскому шоссе. И вот здесь на посту ГИБДД его впервые остановили. Инспектор в окружении омоновцев подал жезлом команду: прекратить движение. Феликс вздохнул, взял гранату: нет, ребята, живым меня не взять. В это время подошел инспектор, представился. Все чин по чину.
        Только два зрачка короткоствольных автоматов смотрели через лобовое стекло прямо ему в глаза.
        - Прошу вас выйти.
        Феликс выполнил просьбу-требование.
        - Ваши документы, пожалуйста.
        Он протянул права и удостоверение сотрудника МУРа. Может, пронесет? Сержант, увидев удостоверение, открыл его, мельком взглянул на лицо Феликса, права смотреть не стал.
        - Извините, товарищ майор. Вы через Город транзитом?
        - Можно сказать - да. Заезжал тут к старому знакомому.
        - У нас введен план «Перехват», слышали, что произошло вчера?
        - Нет. Радио не включал, так что не в курсе. Что-то серьезное?
        - Как сказать! Ну ладно, вообще-то у нас приказ - досматривать все машины, товарищ майор.
        - Так в чем же дело? Табельное оружие - со мной, а в машине ничего, кроме кое-каких документов, нет. Можете проверить.
        - Да ладно. МУР - организация уважаемая. Но у меня к вам просьба будет, товарищ майор.
        - Какой разговор, сержант? Что за просьба?
        - Девчушка здесь одна, молоденькая совсем, на автобус, понимаете, опоздала, а следующий - только утром. Вы не захватили бы ее с собой? Машин-то проходит через нас много, к случайным подсаживать ее не хочется - мало ли что? А вы все-таки офицер милиции. Возьмете?
        - О чем речь? Давайте вашу девушку - доставлю прямо к дому.
        - Да вам по пути. Километров шестьдесят по трассе.
        Подошла миловидная девушка. Феликс галантно открыл дверь:
        - Прошу вас.
        - Счастливого пути, товарищ майор. Да! Чтобы избежать многочисленных проверок на дорогах области - операция проводится широкомасштабная. Вот пропуск УВД, закрепите на стекле, и вас больше не остановят.
        - Вот за это большое спасибо, сержант. Счастливо вам отдежурить.
        Феликс прикрепил пропуск. Ну что же, фортуна в очередной раз улыбнулась ему. Или и это работа все той же спецслужбы? Нет, это уже слишком. Нужно обо всем забыть и двигать отсюда подальше.
        Попутчица оказалось привлекательной особой, с некричащей, умной, если можно так выразиться, красотой. К тому же - проницательной.
        - Я вам кого-то напомнила?
        - С чего бы это?
        - Вы так посмотрели на меня.
        - Извините, это непроизвольно.
        - За что же извиняться? Я напомнила что-то приятное, потому что глаза у вас добрые и какие-то теплые. Кстати, меня зовут Таня.
        - Феликс.
        - А как по отчеству?
        - Просто Феликс. Или я такой старый, что без отчества не обойтись?
        - Нет. Но все же вы старше, и как-то неудобно обращаться к вам как к ровеснику.
        Феликс промолчал. Девушка внимательно посмотрела на него и не стала больше ни о чем спрашивать.
        Вскоре Феликс обнаружил, что за ним следует «хвост», держа определенную дистанцию. Стоило ускориться, преследователи тоже прибавляли обороты. Таня заметила, как он часто бросает настороженный взгляд в зеркало заднего вида, и обернулась.
        - Машина сзади нас преследует?
        - Ты знаешь, Таня, не хочу тебя пугать, - Феликс перешел на «ты», - но нас действительно преследуют. И у них есть на это причины. Мне жаль, что так получилось. Не надо было тебе садиться ко мне. Но теперь поздно об этом. Слушай меня внимательно. Там, сзади, лежит автомат, завернутый в плед, видишь? Подай его мне, пожалуйста. И не пугайся. Я не бандит, хотя, признаюсь - и не милиционер. Следи в зеркало со своей стороны и, если та машина сократит дистанцию или пойдет на обгон - тут же опускайся с сиденья на пол. Там пули не должны достать.
        - Пули? Стрельба? Не милиционер? Что все это значит, Феликс? Кто вы? Кто эти люди и почему они хотят вас убить? - Она была напугана, но старалась держать себя в руках.
        Феликс в очередной раз глянул в зеркало. Дистанция оставалась прежней.
        - Я не знаю точно, кто эти люди, честное слово. Предположить могу, но сказать с уверенностью - нет. Что о себе сказать? Ты слышала о «Призраках», действующих в Городе последнее время?
        - Это те, которые наркоманов убивали?
        - Не наркоманов, Таня, а тех, кто пичкал людей наркотой. Это большая разница.
        - Извините, конечно, я неправильно выразилась. И что?
        - А то, что я и мой погибший друг и есть те самые «Призраки».
        - Вы? - Глаза девушки широко раскрылись от неожиданности и удивления.
        - Понимаешь, Таня, я хочу, чтобы ты знала правду, не знаю почему, но хочу.
        Девушка молчала, глубоко задумавшись.
        - Таня? Ты хорошо знаешь трассу?
        - Да-да, конечно, а что?
        - Ты не обязана делить со мной мою участь, поэтому припомни, пожалуйста, есть ли где-нибудь по дороге поворот в лес с нашей стороны? Если мы найдем такой поворот, я сверну и высажу тебя. И прикрою, пока ты уйдешь. Им нужен я, тебя преследовать они не будут. Так что постарайся припомнить, где можно будет провести такой маневр?
        - А вы? Что будет с вами?
        Феликс печально улыбнулся и промолчал.
        - Нет, - решительно произнесла Татьяна. - Я не оставлю вас.
        - Что ты, Таня? Это мужские игры, и тебе здесь выбирать не приходится. Подумай лучше, где свернуть?
        - Знаете, Феликс, я, кажется, придумала, и вам не надо будет никого прикрывать.
        - Да?
        - Сейчас должна быть деревушка. За ней начинается проселочная дорога, плохая, правда, но выбирать не приходится.
        Феликс слушал внимательно.
        - Дорога очень извилистая и по гати проходит через болото. От нее много разветвлений. Те, кто нас преследует, обязательно собьются или, по крайней мере, потеряют время. А мы доедем до моего села - сарай у нас с дедушкой большой, загоним машину и спрячемся там. Пусть потом ищут - ни за что не найдут.
        - Понял, мой капитан, - полушутя, полусерьезно ответил Феликс и, не сбавляя скорости, вдруг резко затормозил, выворачивая руль вправо. Машина пошла юзом и левой стороной ударилась о дерево. Этот удар позволил Феликсу удержать и выровнять автомобиль.
        Свет фар выхватил проселочную дорогу. Машина рванула в лес, насколько позволяли многочисленные повороты и рельеф местности.
        Маневр стал полной неожиданностью для преследователей, которые пронеслись мимо поворота. Потребовалось определенное время, чтобы остановить машину на скользком асфальте, с трудом развернуться и вернуться к повороту.
        Дорога, вернее тропа, оказалась очень сложной, и если бы не Таня, то Феликс наверняка заблудился бы в этом лесу. С помощью очаровательного проводника ему с трудом удалось выбраться к небольшому селу. Что же касается «хвоста» - скорее всего, ночь бесплодных поисков им обеспечена.
        Феликс благополучно загнал машину в сарай. Когда они с Таней вышли во двор, он остановил девушку, которая намеревалась провести его в дом.
        - Таня, послушай, ты спасла мне жизнь, теперь я твой должник. Я понимаю, что ты не можешь не пригласить меня в дом. Но удобно ли это? Как посмотрят на мой визит твой дедушка, родители? Как-то, по меньшей мере, странно все получается.
        - Вы - мужчина, еще полчаса назад готовый принять бой, чтобы спасти незнакомую девушку, сейчас топчетесь как мальчишка и говорите глупости. Вас же приглашают в дом, что в этом странного? Не думала, что вы можете быть таким застенчивым.
        - Не вводи меня в краску, я и так чувствую себя не в своей тарелке.
        - Пойдемте, вам некого стесняться. Дедушка в городе, в больнице. Отца я не помню. А мама? Мама умерла три года назад… Так что одни мы.
        - Прости, Танюша, ради бога прости.
        - За что? Вы же не знали.
        Они вошли в уютную избу, в которой еще сохранились и настоящая русская печь, и деревянные лавки. Правда, соседствовали они с современной видеоаппаратурой, но все же запах деревни - чудесный, своеобразный и для большинства уже забытый - главенствовал в этом доме, придавая своеобразную прелесть небольшому жилищу.
        Феликс положил автомат на лавку. Девушка улыбнулась. Что никак не гармонировало с обстановкой - это автомат. Феликс посмотрел сначала на Таню, потом перевел взгляд на оружие и тоже улыбнулся.
        - Куда же его?
        - Да пусть лежит. Я сейчас согрею воды - умоетесь, баню топить уже поздно. Ну и поужинаем.
        Девушка переоделась, надела поверх пестрого халатика такой же цветистый передник и сразу превратилась в настоящую хозяйку. И Феликсу было приятно смотреть на нее. Оказывается, не все так плохо в этом мире, и есть такие вот девушки, способные подарить счастье хорошему человеку.
        Нет, нет. Как он может так думать? Она еще совсем ребенок, у них разные понятия, разная жизнь, да и зачем он, старик, ей сдался? Лучше сразу отмести эту мысль. В избе вдруг стало душно, и Феликс поспешил выйти на улицу. Осенний холодный воздух отрезвил его, но стало грустно. Тем более не давал покоя вопрос: когда в селе появятся преследователи? В этом он не сомневался. Дождь не успеет скрыть следы его машины. Феликс, конечно, сумеет уйти, но вот девушка? Ее он здесь бросить не может. Нетрудно представить, что будет с ней, когда неизвестные узнают, что она помогла ему скрыться. Значит, возможны два варианта. Или, забрав Таню, уходить немедленно, но рискуя повести за собой погоню. Или встретить врага здесь. Устроить засаду и покончить с ними. Второй вариант предпочтителен. Значит, решено. Теперь надо предупредить Таню, чтобы собралась, и подготовить место засады. Эх, жаль, втянул девушку в разборку…
        А в это время два автомобиля подъезжали к селу. Один со стороны леса, другой - с противоположной. И если «семерке» предстояло еще какое-то время путаться в лесу, то темный джип, проехав метров пятьдесят по селу, остановился, сдал в переулок, выключил фары и заглушил двигатель. Из джипа вышли трое. Один, по внешнему виду - старший, был седым мужчиной со строгими чертами лица, и еще двое крепких парней в черных комбинезонах. В руках у последних было оружие - автоматические винтовки с оптическими прицелами. Старший, не выходя на главную улицу, поднес к глазам прибор ночного видения и стал внимательно рассматривать здание за зданием. И ему удалось заметить, как Феликс входил в дом.
        - Понятно, - он подал знак рукой, и сопровождающие его бойцы подошли к нему.
        - Четвертый дом от леса по противоположной стороне, - старший начал ставить задачу. - Первый, остаешься со мной здесь. Второй - в обход села и за сараем устраиваешь позицию. Прикрываешь объект с тыла. Сигнал к действию по связи. Никакой самодеятельности. Вперед…
        Татьяна собирала на стол, когда вошел Феликс.
        - Вот и вы. Таз с водой в сенях, умойтесь, и будем ужинать.
        - Таня, все это позже, выслушай меня внимательно.
        Феликс как можно убедительнее изложил то, что им предстоит сделать.
        - Но как я оставлю дом? Дедушку?
        - За это не беспокойся. О дедушке позаботятся. Не волнуйся. Ты лучше собирайся. В сарай из дома есть вход?
        - Да. Из сеней.
        - Отлично. Вот через него и перенеси все необходимое в машину. Во двор не выходи, что бы там ни происходило, перед окнами не задерживайся. Все будет хорошо, я тебе обещаю.
        - Вы же совершенно один? А их может оказаться много?
        - Это не столь существенно, главное, сделай так, как я тебя прошу, и обо мне не думай. Ты делаешь свое дело, я - свое. Все. Я пошел.
        Феликс прошел через сени в сарай, взял из багажника винтовку, закрепил прицел ночного видения, достал прибор дистанционного прослушивания. Приоткрыв дверь, быстро выскользнул во двор, укрылся за кустом сирени. Посмотрел по сторонам. Рядом - две развесистые яблони. Он взобрался на одну из них, ту, что побольше. Оценил позицию. Дорога просматривается хорошо, соседские дворы тоже. Слабым местом остается тыл, но лучшего места, обеспечивающего обзор в 360 градусов, ему не найти. Крыша дома позволит перекрыть подход со стороны огородов, но тогда часть дороги будет скрыта яблонями. Да какая разница? Сначала им надо будет определить дом, где он, Феликс, может скрываться, значит, пойдут по дороге. Дальше будет видно. Он поудобнее устроился на дереве и стал терпеливо ждать.
        За маневром Феликса внимательно наблюдал человек в плаще. Когда тот затаился, мужчина опустил прибор ночного видения и еле заметно улыбнулся. Затем передал по рации:
        - Второй, он на дереве, слева от забора, если смотреть со стороны дома.
        - Вижу его.
        - Вот и хорошо. До связи, - он отключился, достал пачку сигарет, закурил, задумчиво вдыхая в себя ароматный дым.
        Наконец появилась «семерка». Услышав глухой звук работающего двигателя, Феликс направил в ту сторону винтовку и через прицел сразу увидел остановившийся за околицей автомобиль. Из машины вышли четверо. Феликс навел на них микрофон прослушивающего устройства.
        - Вот они, следы, значит, этот козел где-то здесь.
        - Ага. Или махнул транзитом дальше.
        - Вот ты и проверь. Давай - пошел!
        Один отделился от группы и медленно, пытаясь рассмотреть на дороге след от протектора машины Феликса, зашагал в глубь села.
        Феликс одновременно следил и за этим следопытом, и за всей группой.
        Вот чужак подошел к дому Татьяны, остановился, внимательно посмотрел на дорогу; увидел, что нужная машина заехала сюда, оглянулся. Дал знак оставшимся за околицей. Феликс услышал, как кто-то из троицы сказал:
        - Болт нашел хату. Четвертый дом. Ну все, мужики, кончаем его. Бабу не заденьте - она моя. Ты, Хорь, пошел в обход, остальные напрямую в дом.
        - Все, - решил Феликс, - медлить больше нельзя. Нельзя допустить, чтобы этот змеиный клубок расползся.
        Он вскинул винтовку. Три глухих хлопка - и трое парней свалились, как подрезанные снопы, - Феликс стрелял в головы. Следующим движением он перевел оружие на стоящего в недоумении следопыта. Четвертый выстрел, и последний из группы преследования повалился лицом в грязь. Феликс перевел взгляд на машину, навел прицел - внутри никого. Он спустился с яблони. Теперь нужно подобрать трупы, загрузить в бандитскую машину и отогнать подальше, куда-нибудь в болото.
        Феликс подошел к двери и хотел уже открыть ее, но в спину его уперся ствол, и неожиданно спокойный, знакомый голос тихо произнес:
        - Брось винтовку, Феликс. И, пожалуйста, не дергайся - второй раз трюк с гранатой не пройдет.
        Все тело Феликса словно пронзило током. Он медленно повернулся, и в глазах его отразилось удивление:
        - Валентин?!
        - Я, дружище, я! Узнал?
        - Невероятно, - прошептал Феликс. - Но что это…
        - Без вопросов. Пройдем лучше в дом. У нас не так много времени, чтобы поговорить.
        Когда Феликс вошел с незнакомцем, Татьяна вздрогнула. Феликс поспешил успокоить ее:
        - Танюша, не волнуйся. Со мной друг, он пришел, чтобы помочь нам.
        Девушка бессильно опустилась на скамейку возле печи и заплакала. Феликс присел рядом.
        - Ну что ты, родная? Не плачь, все позади. Теперь нам ничего не грозит, ты веришь мне?
        Таня закивала головой:
        - Простите.
        Она быстро ушла в соседнюю комнату, оставив Феликса с незнакомым человеком наедине.
        - Присаживайся, Валентин, - пригласил Феликс. - Как понимаешь, я сам здесь гость.
        - Понимаю.
        - Извини, Валентин, но я в шоке. Каким образом ты оказался здесь?
        - Ты слышал о спецгруппе?
        - Ах, вот оно что? Как же я сразу не сообразил? Значит, ты и есть загадочный руководитель секретной и загадочной группы?
        - Для кого?
        - Для меня, например.
        - Это хорошо, что наши действия непонятны. Так и должно быть, - улыбнулся Валентин.
        - Понятно, скажи, я задержанный или?..
        - Или, Феликс.
        - Тогда могу задать несколько вопросов?
        Валентин посмотрел на часы:
        - Если двадцати минут, пока мои ребята уберут следы твоей деятельности, хватит, то валяй. Только о моем задании в Арталыке не спрашивай, сам понимаешь, не скажу.
        - Понимаю. Телеграмму мою получил?
        - Да, Ахмед доставил. Он был моим связным.
        - Что же произошло далее?
        - Тебе это так интересно?
        - Конечно. Интересно знать, ради чего мы рисковали жизнью?
        - Получив от тебя весть, я понял, что остался один. Что-то в Центре разладилось. Выполнять задание не имело смысла, пришлось уходить.
        - Значит, все оказалось бесполезным?
        - Я бы так не утверждал. Мне удалось захватить архив Хасана, а это немало. Только воспользоваться информацией я смог лишь через несколько лет, которые, к сожалению, прошли бесплодно.
        - Ты ушел в подполье?
        - Да.
        - И как же вдруг вновь оказался на службе?
        - А ты дотошный, Феликс.
        - Не можешь, не отвечай.
        - Отчего же? Изволь. Совершенно случайное стечение обстоятельств помогло мне вернуться в строй. Мой бывший куратор по первоначальному внедрению к моджахедам в Афганистане стал большим человеком при новом президенте. Я связался с ним. Он организовал встречу на самом верху. Меня выслушали и через некоторое время предложили возглавить сверхсекретную службу.
        - И какова цель твоей службы?
        - Я же сказал. Служба секретная, но тебе повторю: эффективная борьба с наркомафией. Причем с очень большими полномочиями.
        - В этом мы с Виктором имели возможность убедиться.
        - Да, Виктора жаль.
        - Делом Зотова интересовался?
        - И не только, Феликс. Не только.
        - А правда, что в его деле замешаны Дроздов и Хрон? И кто их убрал?
        - Некий Саркис, который стоял над Гальяновым и являлся истинным региональным руководителем наркоторговли. Саркис является моей целью. Он ушел из города, ушел в Москву, но там его встретят…
        - Значит, он получит свое? Ты уж, Валентин, постарайся.
        - Со временем - да. Еще что? У нас десять минут, а у меня к тебе тоже несколько вопросов.
        - Почему твои люди бездействовали, когда мы брали Гальянова?
        - Они не бездействовали, они прикрывали вас, Феликс.
        - Даже так? И как ты узнал, что мы будем брать этого козла?
        - Ваши действия не так сложно было просчитать, если понять, к чему вы стремитесь.
        - Значит, наша акция, скажем так, не противоречила твоим планам?
        - Противоречила. Но я не стал мешать Виктору совершить акт справедливого возмездия.
        - Понятно.
        - У тебя все?
        - Пока - да.
        - Тогда поменяемся ролями. Буду краток. Чем ты занимался до встречи с Виктором?
        - Ничем.
        - Это не ответ.
        - Ответ, Валентин. Частный извоз нельзя квалифицировать как стоящее занятие.
        - По вашим действиям я убедился, что ни ты, ни Виктор не утратили профессионализма. Вам в городе оказывали помощь извне?
        - Да. Только не спрашивай - кто. Сам понимаешь, не скажу.
        - Хорошо, Феликс, перейдем к главному. Как ты смотришь на то, чтобы войти в мою службу?
        Феликс удивленно посмотрел на Валентина:
        - Это официальное предложение?
        - Да.
        - Мне нужно подумать, Валентин. Тем более предстоит еще определиться с девушкой. Не хочу оставлять ее здесь.
        - Я понимаю, поэтому и не настаиваю на немедленном ответе. Забирай девушку и уезжай. Как определишься - сообщи, вот тебе визитка. Не удивляйся, что на ней значится строительная фирма, по третьему номеру тебя соединят со мной, достаточно назвать себя. Учти, если дашь согласие, легкой жизни не будет, ну а не захочешь - дело твое. Я пойму. Но на меня можешь рассчитывать в любом случае.
        - Спасибо. Обещаю очень хорошо подумать.
        - Подумай, Феликс. Твоя машина повреждена, дотянешь на ней до трассы, там увидишь две иномарки. Первая для вас. Доверенность в бардачке.
        - Вот как? Ты уже и думаешь за меня? А вторая будет нас сопровождать?
        - Только до Москвы, часть моих людей возвращается.
        - Ты остаешься?
        - Ненадолго. Служба.
        - Как мне вернуть машину?
        - Позвонишь - скажешь, где забрать, и все.
        - Ну, тогда мы поехали?
        - Счастливого пути.
        Через полчаса Феликс с Татьяной мчались на «Тойоте» по широкому шоссе, ведущему в столицу. Сзади, соблюдая дистанцию метров в сто, шел серебристый «Форд». Дождь накрыл и дорогу, и лес, мелькавший по обочинам, и мрачный поселок, смывая все кровавое и страшное, что произошло в этом краю, но могло произойти и в любом другом.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к