Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Старицкий Дмитрий / Путанабус: " №02 Две Свадьбы И Одни Похороны " - читать онлайн

Сохранить .
  Две свадьбы и одни похороны Дмитрий Старицкий
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 4.59
        Наконец-то закончились эти нудные два с половиной часа всякой мутотени с допросами, расспросами и следственным экспериментом. Вымотали не по-детски. Хорошо, хоть одеться дали сразу. А то было бы какое-то абсурдное следствие над Адамом по поводу грехопадения в раю. Впрочем абсурда и так хватало, хотя всем и сразу всё было ясно с самого начала.
        Патрульные, дежурно поблагодарив за сотрудничество, отбыли восвояси, грохоча тяжёлыми ботиками, захватив с собой трофеи, трупы и пленного.
        Находящуюся в некотором ступоре Наташу, они отправили к себе в номер ещё раньше, после краткого допроса. Видеть она практически ничего не видела спросонья. Слышать - слышала, но поняла мало чего. Сама никого не убивала. Даже не трогала.
        В моем номере остался только Ной, прижимающий к своему затылку полотенце с колотым льдом.
        - И как так могло это случиться, Ной? - спросил его "с наездом", - Где твоя хвалёная охрана?
        Ной, которого патрульные нашли за стойкой портье связанным по рукам и ногам с кляпом во рту, наверное, всё ещё не пришел в себя, поэтому только пожал плечами, скорчив страдальческую рожу.
        - Иди тогда отсюда. Толку от тебя сейчас, как с козла молока, - отпустил я его.
        И тот с видимым удовольствием побрел к себе на первый этаж.
        - Стой! - крикнул я ему в удаляющуюся спину, уже на лестнице, - Виски принеси. Бутылку!
        А сам прошёл в номер, напротив лестницы.
        Ингеборге спала, свернувшись под одеялом в позе эмбриона. Галя сидела рядом на стуле, держась руками за виски, уперев локти в колени. И тихонько ныла на пределе слуха.
        Подошел, поглядел на Ингу, и успокоился. Эту отпаивать было не нужно. Сон самое лучшее лекарство. Может, и укололи чего ей после допроса сердобольные патрульные.
        Не удержался, наклонился и поцеловал в висок свою спасительницу.
        Повернулся и погладил Галю по волосам.
        - Как она? - спросил, кивая на Ингеборге.
        Галя встрепенусь, резко обняла меня за бедра, и, вмяв щекой мою рубашку, спросила дрожащим голосом.
        - Жорик, когда всё это кончиться?
        А вот об Ингеборге ни с полслова. Ладно, сам вижу, вроде ничего страшного.
        Продолжая гладить Галю по голове, лишь печально вздохнул.
        - Боюсь, Галка, что ЭТО только началось. Зря, что ли, тебя учат стрелять из пулемёта?
        Притопал Ной, крича в коридоре.
        - Джордж, твой заказ.
        - Поставь там, в моём номере, и не шуми, народ только только-только улёгся, - шикнул ему в открытую дверь, продолжая гладить по волосам, прижавшуюся к моему животу, галкину голову.
        Галя подняла лицо, пристально глядя мне в глаза.
        Я наклонился и поцеловал. Губы её были холодные и "резиновые".
        - Останься со мной, - попросила она.
        - Не могу. У меня серьезный разговор с Доннерманом. А с тобой я и так останусь... - и тут я метнул в неё парфянскую стрелу, - Только в порядке очереди. Сама же на ней настояла.
        - Уже знаешь? - во взгляде ни капли смущения.
        - А то!
        Галя отвела глаза и печально вздохнула.
        - Если хочешь, Галка, я вискарика тебе сейчас накапаю. Капель четыреста.
        - Хочу, - встрепенулась она.
        - Бери стакан, пошли со мной.
        Мы выдвинулись к моему номеру. По дороге я постучал в соседнюю комнату. Изначально её занимали Штирлиц с Бандерой, а теперь там был склад имущества, которое нам влом было держать в жилых помещениях. Ныне в ней томился Доннерман.
        Полностью одетый сержант моментально открыл дверь на стук, недоумённо уставившись на меня с Галей.
        - Пошли вискарь трескать, - сказал я ему, - Нам, вроде, как наркомовская норма положена.
        - Это мы завсегда, и с превеликим удовольствием, - встрепенулся Борис, запирая номер на ключ.
        В моем номере на столе уже стоял живописный натюрморт: штоф "Одинокой звезды", лёдница и три стакана. Интересно, Ной всегда и всем по три стакана приносит, невзирая на численность населения?
        - Ну, за удачу, - сказал Борис, свинтив с бутылки крышку и наливая всем по соточке.
        - Удача нужна дуракам, - ответил я, - Пьем за победу! За победу, как в случае удачи, так и в случае неудачи. Тем более, что нас устраивает только победа. Одна на всех.
        - Ага... Знаю: за ценой не постоим, - добавил сержант, заулыбавшись.
        - Ошибаешься, Боря. Любая потеря в моём отряде есть цена неприемлемая. Поэтому пьём только за победу, без потерь с нашей стороны.
        - За вас, мальчики, за ваш рыцарский поступок по защите прекрасных дам, - прибавила, торжественно улыбаясь, Галина.
        Ей всё это действие с распитием крепкого алкоголя в компании двух мужиков ужасно нравилось.
        - Тогда сюда, пожалуйста, - Борис постучал согнутым указательным пальцем в свою щёку.
        На что Антоненкова не преминула поцеловать его в указанное место. С её ростом Боре не пришлось даже наклоняться.
        А потом поцеловать и меня, но уже в губы. Сладко и обещающе.
        Выпили.
        Налили ещё.
        И ещё выпили. Уже молча. Без тостов.
        И только сейчас отпустило.
        Расслабило.
        Сделало добрым.
        Что было совсем не ко времени.
        - Галка, - сказал, гладя её по спине кончиками пальцев, слегка нажимая ногтями, на что она отзывалась под тонким халатом лопатками, как породистая кошка, - Вали досыпать, а то у меня с Борей тут ещё разговор чисто мужской остался, обязательный, а поспать дюже как хочется.
        Галя явно обиделась, хотя виду не подала. Но и с места не дернулась. Опыт ей подсказывал, что если мужики напоили, то мужики и трахать будут. А что болтают чего-то, можно и мимо уха пропустить. Так и стояла, раздавая авансы, то мне, то Борису, с ритмичностью маятника.
        Борис фишку просёк. Чмокнул Галку в щёку, развернул за плечи и хлопнул по аппетитной попке.
        - Иди, Галь, у нас с Жорой, действительно чисто мужской разговор.
        Когда обломившаяся Антоненкова ушла, я запер номер на ключ и подсел к столу.
        - Наливай, что сидим? - это я уже Борису попенял.
        Накатили ещё по песярику.
        - А теперь, Боря, колись: с кем ночевал?
        - Жор, а какой твой разница?
        - Большой разница. Гладишь свою лысую голову и чувствуешь под рукой, что она чистая, а на самом деле оказывается, что ты уже рогат, как сохатый.
        - Так это факт только твоей биографии. Других не касается, - настаивал, нагло ухмыляясь, сержант.
        - Зайдем тогда, Боря, с другой стороны. Тебя я всегда понять могу, хоть ты и укусил сейчас кормящую руку, теперь пойми и ты меня. У меня тут гарем, семья, если хочешь. Допустить измены хоть одной жены я не вправе, иначе слетает к чёрту вся дисциплина, и коллектив жен пойдет вразнос. И так я их держу из последних сил очень сложной системой сдержек и противовесов. С кем ты сегодня спал, завтра утром будет знать весь гарем, а, значит, и я. И первым, КРАЙНЕ НЕОБХОДИМЫМ, моим действием будет мой с этой женой немедленный развод. При всех.
        - ??? - смотрел на меня Борис пустым непонимающим взглядом.
        - Очень просто. Сказал три раза "талах" и всё. И девочка пошла, гулять по жизни одна, на свой страх и риск. И, как бы мне не захотелось обратного, в автобус я её больше не возьму. При этом я снимаю с себя всякую ответственность за неё. Мы уедем, а она останется в Порто-Франко. Твои действия?
        - А какие могут быть мои действия? - удивился Борис, - При чём тут вообще я.
        - Ну да, ну, да. Наше дело не рожать, сунул-вынул и бежать. Знакомо.
        - Причем тут такие наезды? Всё было, Жора, по согласию.
        - Борь, я же тебя не в изнасиловании обвиняю, а объясняю сложившуюся ситуацию. И раз по согласию, то я тут спокоен. Потому как раз есть тут ТВОЁ согласие, то с этой минуты ответственность за неё лежит на тебя. А я даю ей развод. Дальше все только от тебя зависит.
        - Каким образом? - встрепенулся сержант.
        - Не образом, а канделябром. Ну, не знаю, как тут у вас принято, но ПОРЯДОЧНЫЕ люди в такой ситуации женятся.
        - В моих планах такого не было, - отрезал Боря жестко, вынимая сигарету из моей пачки, и запыхтел, прикуривая.
        - А в моих планах было довезти всех девчат до русских земель без потерь. А теперь девочка остается тут один на один с бандитами, которые хотят её похитить и сделать сексуальной рабыней. По твоей вине, между прочим, остаётся. И убери лыбу. Вот так вот. Выбор твой и ответственность твоя. Я же жестко повязан категорическим императивом. Целое важнее частного. До утра тебе подумать. А теперь разливай остаток и рассказывай, как всё было тут на самом деле с бандитами, а то меня только допрашивали, но ни во что не посвящали.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 9:00
        ...Вот такие дела, - продолжал сержант политинформацию всему автобусу в бигмачной, - Албанцы это были. По найму работали.
        - Косовары? - переспросила Наташа.
        Остальные девчата слушали, что называется, затаив дыхание. Ещё бы. У них этой ночью был реальный шанс проспать собственную задницу.
        - Нет, албанцы были самые, что ни на есть албанские, - ответил ей Борис, - Тот, который живой остался, по Ай-ди проходит, как Хашим Тачи, а, как его на самом деле зовут, только его Аллах ведает. Так вот, он родом из местечка Рогожины, что под Тираной, столицы Албании. От Косово это далеко. Но это с его слов. Точно известно только, что тут он полгода и прошел через Базу "Западная Европа". С остальными албанцами он уже здесь познакомился и в банду влился. Что, истина в этом, что ложь - поди, найди. Главаря, которого завалила Ингеборге, по Ай-ди звали Энвер Курбаши. Третьего, которого Жора палкой проткнул - Илир Рицай. Был ещё водитель с машиной, но он успел удрать. Его ищут. Эта организованная преступная группа специализировалась на выбивании долгов в квартале "красных фонарей". Киднепингом, клянётся Тачи, они занялись первый раз. Уж очень много денег им пообещали за вас, девушки.
        - Сколько? - уточнила Сажи. Этот вопрос её не на шутку заинтересовал.
        - Только им, за каждую вашу тушку пообещали по пять тысяч экю. Итоговая ваша ценность может только предугадываться, но не менее четырех нулей в сумме, а, то и пяти. Здесь, на Новой Земле, существует пока перекос в мужскую демографию. Есть некоторый дефицит любых женщин. А уж таких красивых...
        Сержант слегка задумался, потом отпил кофе. По всей бигмачной слышны были только кухонные звуки. Все напряженно ждали продолжения расказа.
        - Кто их нанял, он не знает, так как общался с нанимателем только Курбаши. А его уже не спросишь. Цель была - выкрасть, как можно больше девчат за одну ночь. Для этого Курбаши вчера поселился в отеле на первом этаже. Около его окна припарковали закрытый фордовский фургон. Двое "торпед" должны были по очереди, точнее покомнатно, оглушить вас спящих, связать, отнести на первый этаж, и через окно складировать в фургон, который бы вас увёз неизвестно куда. Тачи тут опять всё валит на Курбаши, что только тот это место знал. Потом Курбаши должен был открыть входную дверь "Ковчега", закрыть в своём номере окно и притвориться спящим, а утром, после допроса Патруля, съехать. Вот и весь их план.
        - А Ноя они, как повязали? - спросила Таня.
        - С Ноем всё просто. Разбудили его стуком в дверь, а, как высунулся, оглушили. Дальше дело техники. Курбаши в этом не участвовал. Ной его не видел. Но слушайте дальше. Глушили свои жертвы они вот такими кистенями.
        Сержант положил на стол предмет, у которого на короткой деревянной ручке был привязан грушеобразный кожаный мешочек.
        - Вот здесь, - Борис показал на мешочек, - Горсть свинцовой дроби. Если резко ударить по голове, то дробь растекается по черепу и не проламывает кости, но глушит надолго. Начали они с крайнего номера от окна. В два кистеня оглушили спящих Анфису и Сажи. Но с Сажи у них промашка вышла. То ли у тебя в голове сплошная кость, - кивнул он чеченке, усмехнувшись, на что та, обижено, поджала губы, - То ли они слегка промахнулись и ударили вскользь. И ты очнулась раньше рассчитанного времени, когда они упаковывали Анфису. Кстати, ты халат-то, когда успела накинуть?
        - Я в нём спала, - ответила чеченка.
        - А дверь запертую, как они умудрились открыть? Это же не ключ, а щеколда? Я сама её запирала, - напор Анфисы был лют.
        - Вот таким крючком, - показал Борис приспособление из толстой проволоки, - Потихонечку, полегонечку, не создавая шума, сдвинули через замочную скважину. А дальнейшее, наверное, всем уже, известно. Сажи удалось вырваться в коридор и шумнуть. На шум выскочил древнегреческий полубог Жора и палкой убил Рицая, затем связал боем Тачи, а тут уже и я подоспел.
        - А ты то, как в "Ковчеге" так быстро оказался, - поинтересовалась Катя, слегка ехидным тоном.
        - Да задержался он у нас допоздна, вот я ему ключ от склада и выделила, - твёрдо сказала Ингеборге, - Какие ещё вопросы?
        Тут я понял, что Ингеборге в полном курсе с кем Борис провел ночь. Блин, заговор на заговоре. Сплошные тайны стамбульского двора. Один я всё узнаю последним. Если вообще узнаю.
        Но сказал другое.
        - Вопросов нет. Есть сообщение. У Бориса Доннермана.
        Сержант встал, привычным движением оправил куртку, прокашлялся. Видно было, что волнуется парень. Но с неловкостью справился быстро.
        - Георгий, - начал он официально, - Я прошу у тебя руку Дюлекан. Клянусь любить её и лелеять. Со мной она всегда будет в полной безопасности.
        Я не стал изображать удивления, так как все это нами было заранее оговорено. Просто спросил девушку.
        - Дюля, что ты на это скажешь?
        - А можно? - она аж захлебнулось этой фразой, всё ещё не веря в происходящее.
        - Конечно можно, ты же свободный человек в свободном мире.
        - Тогда я - за!
        - Что "за"? - переспросил я её.
        - Согласная! - Дюлекан вскочила и встала рядом с Борисом, взяв его за руку, как в детском саду на прогулке.
        Очень забавная вышла пара. Борис, огромный, саженого роста, и Дюля ниже его сантиметров на сорок. Он широкий и массивный. Она тоненькая и стройная. Впрочем, вполне нормальная пара - маленьким девочкам всегда нравятся высокие парни, чем выше, тем лучше. Особый кайф они находят ходить рядом, взявшись за карман кавалера. Да и большим мужикам дюймовочки часто нравятся. Наверное, природа их так тасует, чтобы усреднить народонаселение в целом.
        - Ну, вот и отлично, - поднялся со стула для торжественности, - Возьмитесь за руки. Отныне вы жених и невеста. Надеюсь, что до нашего отъезда вы официально поженитесь.
        Альфия крикнула.
        - Шампанского!!!
        Остальные девчата запрыгали, радостно загалдели.
        Попадали стулья.
        Сдвинулись разные стороны столы.
        Зазвенела о пол посуда.
        Блин горелый, всё рабочее настроение в отряде побоку. Любят бабы других женить, хлебом не корми. Хотя шампанского так никто и не заказал. Да и не было его, наверное, в бигмачной-то.
        Дюлю целовали, тискали в разные стороны и поздравляли. Досталось и Борису неслабо.
        Только вот про меня все моментально забыли.
        Когда расходились, я у выхода придержал за локоть Ингеборге и спросил участливо.
        - Как себя чувствуешь, милая?
        В ответ она похлопала длинными ресницами.
        - А что? Должно быть что-то особенное?
        - Ну, всё же первого человека в жизни истратила. У всех по-разному такое переживание протекает.
        - Не первого, милый. Оттого и в Ирландию бежать пришлось. А потом и в Москву, - ответила тоном, который не располагал к дальнейшим расспросам без скандала.
        - Всё равно, я твой должник, - сказал ей, а сам уже хотел крепко призадуматься, что в этой бабе ещё есть такого мною непознанного. Но Ингеборге не дала мне сильно задуматься. Улыбнулась, резко обняла меня и поцеловала, всхлипнув.
        Я и растаял.
        Пропустив её вперед, придерживая дверь, подумал, что странно, как раз то, что сам я также ничего не чувствую. Вроде человека убил, а ощущение, что таракана тапком прихлопнул. Может всё потому, что "за други своя"?
        По выходу из бигмачной незнакомый патрульный (мне почему-то стало казаться, что я тут всех патрульных уже в лицо знаю), пошептавшись о чём-то с сержантом, быстрым шагом подошел к нам. На что внутренне мне стало слегка не по себе, потому, как показалось, что идут арестовывать Ингеборге. Дурацкая мысль, а вот, поди, ж ты.
        - Доктор Волынски? - спросил он по-английски, останавливаясь передо мной на расстоянии двух шагов.
        Мдя, с таки тоном, во времена Ягоды, ОГПУ классово чуждый элемент арестовывать приходило.
        - От самый? С утра, по крайней мере, ёще был им, хотя сегодня мог и кончиться, - сплагиатировал я Арама.
        - Капрал Холек. Вас приглашают на беседу в Отдел патрульных сил Порто-Франко. Прошу в машину.
        - Не стоит. Тут пешком два квартала, отказался я от транспорта.
        - Я вынужден повторить приглашение?
        - Я арестован? - сказал с апломбом, но сам, тут же, испугался, а вдруг?
        - Нет.
        - Тогда я доберусь до отдела так, как посчитаю нужным, - я выдохнул эти слова с облегчением.
        - Но мне приказано, сэр, - стал настаивать капрал.
        Надо же, какой настырный попался.
        - Это ваши трудности, капрал, - пошёл я в атаку, - Вам приказано, но не мне. Я пока что ещё свободный человек на свободной земле. К кому я должен явиться?
        - К миссис Ширмер.
        - У вас в патруле все офицеры - бабы?
        - Нет, но причем тут половая принадлежность?
        - Да не причём. Просто все офицеры патруля в Порто-Франко, которые мне попадались, были женщинами. По секрету не подскажете: у миссис Ширмер давно была менструация?
        - Причём тут это? - похоже, капрал даже смутился.
        - А притом, что гормоны в таком состоянии влияют на профессиональные обязанности не лучшим образом. Мне как-то не климатит быть допрашиваемым бабой, у которой предменструальное недомогание и временно повышенная раздражительность. Так вы мне дадите такую информацию?
        - Вы сексист? - спросил "подосиновик" с осуждением.
        - А вы гей? - ответил ему, как заправский одессит, что называется "на голубом глазу".
        - Причем тут это? - надо же, капрал чуть не подпрыгнул.
        - А причем тут сексист? Ладно, если вы не желаете сотрудничать, то я пошел. Вы сами сказали, что меня ждут. Не смею вас задерживать.
        И, чтобы не рассмеяться прямо в его оторопевшую рожу, повернулся к сержанту.
        - Борь, тут меня в контору вызывают. Пригляди за девочками сам. Фред в вашем распоряжении.
        - Хорошо, - ответил сержант, и пожелал, - Удачи.
        - Победы, старик, только победы! - ответил я и пошел по Главной улице в сторону офиса Патрульных сил.
        По дороге встретилось непропорционально большое количество людей в форме. Поначалу удивлялся этому феномену, а потом понял - воскресенье. Сегодня ребятки с Баз выбрались оттянуться на выходной в цивилизацию из орденской глубинки. Зря, что ли тут четверть города борделями застроили? Вот для них всё это первоначально и планировалось. Орденом, естественно.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 10:47
        За что вообще не люблю полицейских, так это за их лень. За то, что они вместо того, чтобы преступника искать, сразу пытаются на терпилу статью найти. Так же легче. Пострадамус вот он - сам пришёл, на стульчике сидит, через стенку с камерой, куда его переместить не проблема, только надо найти: "за что". А преступника ещё искать надо, утруждаться. А вот этого они, как раз и не любят.
        С этими мыслями я и постучал в дверь кабинета миссис Ширмер на втором этаже в офисе Патрульных сил города Порто-Франко.
        В маленьком кабинетике миссис сидела одна, и, несмотря на наличие вполне современного компьютера, что-то увлечённо строчила левой рукой в типографские карточки. Что характерно, допотопной перьевой авторучкой Нуууу, такой, что заправляется чернилами. Судя по отблеску, перо было золотое.
        Увидев меня, миссис Ширмер моментально перевернула свои записи вверх пустой стороной листа и сложила всё в папку, такую же винтажную, как и авторучка. Разве, что кожаную.
        Да и сама миссис была вполне себе винтажной. Предпенсионного вида, но неопределенного возраста (от полтинника до семидесяти, точнее не определить), сухопарая блондинка с, неожиданно, приличного размера грудью. Жесткими бесцветными глазами за тонкой золотой оправой, и остатками былой красоты на лице. Даже тонкие губы её не портили. И сейчас заметно, что в молодости она была... ух! Ног её, правда, видно не было, их закрывал стол.
        - Доктор Волынский? - скорее утвердила, чем спросила, когда я с её разрешения зашёл в кабинет, при этом аккуратно завинчивая у авторучки колпачок.
        - Он самый. Мне передали, что вы хотите меня видеть, если это вы - миссис Ширмер, - сказал по-английски.
        - Да. Это так, - ответила она на том же языке, откинулась она на спинку офисного кресла, уставив на меня прямой взгляд, - Проходите. Садитесь. Чувствуёте себя, как дома.
        Однако, юморочек у неё ещё тот. Вполне полицейский.
        - Ну, что ж, вы меня увидели, - тут я, приподняв руки, повернулся вокруг оси, сначала направо, потом налево, показывая себя со всех сторон, - Надеюсь, теперь я могу быть свободен?
        - Подождите. Георгий, - она, неожиданно перешла на русский язык. И не просто русский, а на очень хороший русский язык, без какого-либо акцента. Впрочем, она и по-английски говорила правильно и чисто, как уроженка Суссекса. Точнее, я бы сказал, она говорила, как представитель среднего класса Суссекса. Но и на лондонской улице она вполне бы проконала за свою. Легко.
        - Мне надо задать вам несколько вопросов. Присядьте. Это не займёт много времени. Меня зовут Бригитта Ширмер. Я - сверхштатный следователь в составе Европейского регионального отделения Патрульных сил. В настоящее время веду ваше дело о попытке киднепинга.
        На моё хулиганство она вообще не отреагировала. Положила с прибором.
        Пришлось присесть. Если ко мне вежливо, так и в ответ хамить не стоит. Да и старость надо уважать. По определению. Подсади деда на печь и тебя внук подсадит. Ибо сами мы обязательно будем старыми. Дай Бог мне лет через двадцать быть в такой же форме, как эта миссис. Или фрау?
        - Ну, если только эти вопросы не будут вторгаться в мою интимную жизнь, - согласился я, присаживаясь на неудобный стул.
        Специально они тут такие стулья держат? Для вящего дискомфорта допрашиваемого.
        - Отнюдь. Как мне не жаль, но придется вам задать вопросы, касающиеся именно ваших интимных дел. Так как они очень тесно переплелись с темой моего расследования, - она вздохнула, как добрая бабушка, уговаривающая упирающегося внука съесть ещё ложку манной каши.
        Тут моё художественно воображение помимо воли сделало кульбит, и обрядила фрау Ширмер в черную эсесовскую форму. Даже пилотка с белыми кантами "появилась" на её голове. Черный цвет ей шел больше чем её серый. Но вспомнив, что в конце войны у СС ввели серую форму, я снова "переодел" её. В стальной френч, белую рубашку и, черный галстук с партийным значком. Черные петлицы на отложном воротнике менялись, как в калейдоскопе, пока не остановились на двух серебряных дубовых листьях. Обер-фюрерин. Самое оно. Старший полковник. И всё сразу стало на свои места. Захотелось хулигански поделиться наблюдением, но сказал другое.
        - Не вижу никакой связи. Причём тут мои частные интимные дела и попытка кражи девочек? И, простите, вы сами - патруль или всё же крипо?
        - Гораздо хуже, - ответила Бригитта, - Штази!
        И внимательно смотрит на мою реакцию.
        - Не ожидал ЗДЕСЬ встретиться с "кровавой гебнёй", - ответил слегка с растяжечкой.
        - Каждый имеет право на второй шанс, - это было сказано Бригиттой с явной издёвкой, - Не только бандиты и проститутки.
        - Ладно, - согласился я, - Задавайте свои вопросы. Всё рано ведь не отвяжетесь. Я не прав?
        - Правы, - она кивнула головой, не меняя позы.
        Вот интересно, я-то думал, поначалу, что у неё это свои волосы такие светло-пепельные, но только сейчас обратил внимание, что это благородная проседь. Женщина в наше время, которая не закрашивает седые волосы? Уважаю. В моем доме каждая старушка хоть фиолетовыми чернилами, да подкрашивалась. Женщины и на пенсии стараются молодо выглядеть. Кстати, Бригитте Ширмер это шло. Придавало неуловимый шарм.
        - Несколько дней назад румынскими сутенёрами были захвачены на улицах города две девушки, - тут она подняла край папки и подглядела туда, - Окса фон Штирлиц и Ярина Бандера. Освободившим их офицерам Русской армии и патрульному офицеру, составлявшему протокол, они сказали, что они ваши жёны. Это соответствует действительности?
        Записей фрау Ширмер не вела, так что, скорее всего, наша беседа писалась диктофоном.
        - Немного не так. Моими жёнами являлись Оксана Кончиц и Ярина Урыльник. После развода они взяли себе фамилии Штирлиц и Бандера соответственно. Когда им делали новую айдишку.
        - Что делали?
        - Ай-ди.
        - Понятно. А с фамилиями, знаете, занимательный выбор, - заинтересовалась Бригитта, - Не скажете, чем он был обусловлен?
        - Понятия не имею.
        - Хорошо. Пошли дальше, - фрау Ширмер перевернула страницу, - Некая Екатерина Лупу, допрошенная первым лейтенантом Патрульных сил Порто-Франко Алисой Робинзон, также официально заявила, что она ваша жена. Это так?
        - Это так. Катя и сейчас моя жена.
        - На вчерашнем допросе Сажи Радуева, девушка, которую злоумышленники хотели похитить, также заявила, под протокол, что она ваша жена. Это так?
        - Это так, - кивнул я, как китайский болванчик.
        - Замечательно, Георгий, так, сколько же у вас на самом деле жен?
        - Одиннадцать. До развода было тринадцать. Вас это шокирует?
        - Отнюдь, меня мало, что может шокировать, - заявила Бригитта.
        - Ах, да. Совсем забыл, что вы из Штази.
        - Именно, - усмехнулась она плотоядно.
        - Многоженство здесь под запретом закона? - спросил с некоторым внутренним трепетом, а вдруг за это срок положен? Как в Эрефии, к примеру.
        - Нет, нет. Здесь закон это никак не регламентирует. По крайней мере, на орденской территории. Да и в Евросоюзе тоже. За другие земли не поручусь. Не знаю просто. Если вы не будете устраивать замок Синей Бороды, то претензий к вам не будет.
        Фрау сверхштатный следователь нахмурила лоб, явно затевая что-то нехорошее в отношении меня, но, потом, как бы одумавшись, спросила.
        - Вопрос для прояснения ситуации: вы - мусульманин?
        - Нет. Но если вам так необходима моя религиозная принадлежность, то считайте меня мормоном. Хотя сами мормоны, наверное, будут считать меня еретиком. Если же иметь в виду, не сами мои религиозные предпочтения, а только факт наличия у меня гарема, то, вы сами сказали, что ЗДЕСЬ каждый имеет второй шанс.
        На этот раз шутка юмора проскочила безупречно. Фрау сверхштатный следователь улыбнулась и не только губами, но и глазами.
        - Вы доктор чего?
        - Политологии и философии.
        - Похоже, - она снова усмехнулась, - В связи с этим я считаю преждевременным вникать в такие высокие эмпиреи, как религия и философия. Просто вернёмся к нашим баранам.
        Последнюю фразу она произнесла на старо-французском. Начитанные в Штази были сотрудники. Рабле читали. Возможно даже в подлиннике.
        Фрау Ширмер вынула из ящика стола винтажную хрустальную пепельницу, граненную, такие в советское время стояли на столах хороших ресторанов, и утвердила её между нами.
        - Если хотите курить - курите.
        И сама достала из небольшой сумочки, почти ридикюля, которая всё это время стояла на столе под её левой рукой, пачку тонких длинных сигарет "Vogue" с ментолом. Такие в народе называют "метр куришь - два бросай". И охота ей бумагу курить вместо табака?
        Я также вынул свою "Конкисту".
        Дал прикурить следователю от дешевой китайской зажигалки и прикурил сам.
        Секунд тридцать мы совместно наслаждались первыми затяжками, искоса поглядывая друг за другом. Потом Бригитта продолжила допрос, не прерывая процесс курения.
        - Итак, вы прибыли сюда вместе с тринадцатью девочками, которых позиционируете, как своих жен. Так?
        - Нет, не так. Мы всем коллективом ехали выступать на корпоративное VIP-пати под Москвой в крупную майнинговую компанию. И вместо этого очутились здесь. Так что нас сюда забросили без нашего желания. И без права возврата домой. Мы в этот мир не стремились.
        - Вы усматриваете в этом чью-то злую волю?
        - Нет. По прошествии некоторого времени, и, внимательно обдумав всю ситуацию, я нахожу только идиотское совпадение обстоятельств и преступную халатность персонала у "ворот" с ТОЙ стороны "ленточки".
        - А зачем тогда вы подняли скандал на российской базе? - зрачки миссис Ширмер заметно сузились.
        Я четно ответил.
        - Хотел, чтобы нас вернули назад. Не верил я в "систему ниппель".
        - Какую систему? - переспросила следователь.
        - "Ниппель", - повторил я для неё.
        - Аааа... - Ширмер явно догадалась, или вспомнила что, - В смысле туда - дуй, оттуда...
        - Именно, - улыбнулся я, торопливо её перебив. Мне почему-то хотелось слышать от неё мат.
        На что Бригитта ухмыльнулась, да так, что с виду не понять осуждающе это она или поощрительно.
        - Потом вы устроили флеш-моб у фонтана, поставив этим на уши всю русскую Базу...
        Я не дал ей договорить.
        - Это было уже средство давления на руководство Ордена, чтобы они компенсировали наши материальные потери от нерадивости их персонала. Акция отчаяния, если хотите.
        - И она удалась вам?
        - Процентов на семьдесят.
        - Почему так? - искренне удивилась Ширмер.
        - Потому, что я предпочел бы вернуться обратно. В цивилизацию. Мне не хватает Интернета. У меня тут сенсорный голод. И прогрессирующая паранойя, которая, к сожалению, сбывается.
        - Поэтому вы затеяли военную подготовку ваших девочек?
        - Да. Тут опасный мир и один я не смогу всех защитить. А правоохранительных органов тут нет даже в зачатке.
        - В этом вы правы, хотя именно такой бардак меня тут и кормит. Иначе меня бы давно задвинули в угол молодые да ранние, - улыбнулась Ширмер одними уголками губ чему-то своему. Возможно, приятному.
        - Такие, как лейтенант Робинзон? - съехидничал я.
        - И типа её тоже, - ровно ответила фрау сверхштатный следователь.
        - У вас ко мне все вопросы, фрау фюрерин? - понадеялся я на окончание встречи.
        - А вы, оказывается, тонкий льстец, - она погрозила мне пальчиком.
        - Стараемся, - изобразил из себя начинающего интригана.
        - Каковы ваши планы на будущее? - взгляд её снова стал пристальным.
        - Если бы мой ночной колпак знал о них, я бы его сжёг, - сказал, как отрезал. Жестко и намёком на то, что делиться своими планами не буду даже с ней. А уж из кого эта цитата, пусть сама разыскивает. Вон, какая образованная.
        - Блестяще,- Бригитта даже захлопала в ладоши, - Вы были бы прекрасным сотрудником Штази. Вам не предлагали работать в КГБ?
        - Нет. Я служил в конкурирующей конторе.
        - Какой, если не секрет?
        - Никакого секрета, все подписки давно протухли. Разведка военно-морского флота СССР.
        - Забавно, - глаза Ширмер округлились, - А то я всё тужусь понять, откуда у вас эта симпатичная наглость? А вы - кригсмарине. Тогда всё встает на свои места. И кто вы по званию - лейтенант или боцманмат?
        - Нет, просто маат, если, по-вашему. Это была служба по призыву. Простите, Бригитта, но вы так интересуетесь моим прошлым, что я могу заподозрить, что вы сейчас станете мне сватать свою перезрелую племянницу.
        На этот раз фрау следователь засмеялась широко и искренне, показывая мне идеальные зубные протезы. О как! Шутка юмора пошла в кассу! Нечастая удача.
        - Георгий, вы никогда не задумывались, как вы со своим гаремом выглядите со стороны?
        - Нет, а что? Это так бросается в глаза?
        - Представьте себе, да. И разжигает любопытство. У кого здоровое, а у кого и нездоровое. Тут всё дело в том, что о вас уже шепчется весь город, а толком ваших девочек в лицо никто не знает. Но сплетен об их неземной красоте ходит не меряно. Даже в патруле. Там на ваших жен просто массовый спермотоксикоз, судя по слухам.
        - Как похитители собирались вывозить их из города? С помощью оборотней из патруля? - поменял я тему.
        - Патруль, тут, вроде, пока не причём. Думаю, что вывозили бы девочек морем. Скорее, на рыбацкой лойме. Ночью. Никакого досмотра, как на КПП, на берегу нет. А уже за городом, где нет чужих глаз, передали бы их на наземный транспорт. Или вообще на воздушный. И прямым рейсом в Нью-Рино.
        - Почему именно туда?
        - Просто ТУТ этот город - центр всех пороков. Один большой квартал "красных фонарей", типа американского Лас-Вегаса. И население там, не нам чета - как бы уже не двести тысяч человек уже. Если ваши девочки попадут туда, их там уже никто не найдет. Да и искать не будет. Этот город управляется мафией. Точнее, синдикатом мафий.
        - И Орден это терпит? - поинтересовался раскладами, - Неужели у вас нет сил, прихлопнуть эту лавочку?
        - Терпят, - спокойно ответила Бригитта, - И Орден терпит, и все остальные терпят, потому что, если, как вы говорите, "прихлопнуть эту лавочку", то бандиты расползутся по всем окрестным городам, что будет только хуже. Для всех. А так там всё под контролем больших боссов и капитанов мафии. Уличной преступности практически нет. Там холят и лелеют приезжих, потому что те добровольно оставляют свои деньги в местных казино и борделях. На скачках. На боях без правил. На наркотиках. Большой бизнес не терпит мелкого урлатания. Я правильно употребила последний термин?
        - Да, всё верно. У вас прекрасный русский, - я с удовольствием констатировал это.
        Бригитта довольно улыбнулась в ответ.
        А я настаивал.
        - Вопрос, майн фрау, в том, что если моих девчат тут похитят и отравят в Нью-Рино, то, согласно данной вами информации, освободить их у меня не будет никакой возможности? Я вас правильно понял?
        - Правильно, - подтвердила следователь, - Вы умный мальчик и понимаете, что даже если за вас встанет вся Русская армия и поставит на уши это местное Гуляй-поле, как недавно поставила наш квартал "красных фонарей", то вы всё равно не найдете там своих жен. При первой же угрозе их перекинут на южный берег Залива и продадут в гаремы богатых арабов. Нефтяных шейхов там хватает. Спрос на белых красавиц тоже в наличии. В этом случае даже Русская армия помочь вам будет не в силах. Как и "вся королевская конница, и вся королевская рать", - фрау следователь вздохнула совсем, как сердобольная тетя, наставляющая непутевого племянника - Войну по такому поводу никто объявлять не будет. Таковы реалии, на которые вы не обратили внимания при инструктаже на Базе прибытия.
        - Не было у нас никакого инструктажа. Нас выпихнули с Базы пинком, не дав толком оглядеться, - пожаловался ей на орденскую администрацию.
        - Вам надо было сразу же уехать отсюда в Русланд, - Ширмер дала запоздалый совет, - С первым же конвоем.
        - Я бы так и сделал, но нас в конвой не взял капитан Немцов, так как у нас автобус был не приспособлен к такому путешествию. Сейчас его, как раз и шаманят в автосервисе.
        - А жаль. Время уже упущено. И теперь уже не один Али-баба с сорока разбойниками на кучки поделили ту сумму, которую пообещали им за ваших жен. Я боюсь, что скоро тут будет много-много Али-бабов. И местных, и тех, которых сюда уже командировали из мест более отдаленных. Почта работает, а засветились вы с флеш-мобом знатно. Просто провели рекламную акцию для сутенёров. Кстати, к вам с предложениями продать девочек ещё не подкатывались?
        - Нет.
        - Странно. Видно сначала не успели, а потом, когда вы начали военную подготовку девочек, решили с вами не связываться. И доходом не делиться тоже. А это значит, что вас самого они уже списали, - "утешила" она меня, - Тем более, что окружающая обстановка этому способствует. С одной стороны про вас все говорят, а с другой практически никто ваших девочек, как следует, и не видел.
        - Бригитта, вы в курсе, кто стоит за этой шайкой албанцев, которые этой ночью хотели похитить девчат? - подобрался я к главному своему интересу.
        - Нет. К моему сожалению. Фургон марки "форд", о котором поведал пленный, сегодня нашли на стадионе. Пустой. Где жил его водитель, пленный не знает. Или, по крайней мере, будет молчать об этом до смерти, - вроде говорила она искренне, - Омерта. Иначе свои же и убьют.
        - А сделка с правосудием?
        - Здесь это не практикуется, даже в Американских Соединенных Штатах.
        - Что будет с Тачи?
        - Подлечат и продадут в Конфедерацию. Строить плотины в дельте.
        - Надолго?
        - Навсегда. Точнее пожизненно. Это единственный вид законного рабства севернее Залива. Уверяю, это намного хуже сталинского ГУЛАГа.
        - В таком случае я удовлетворен. Не то, что с Флорианом, когда Патруль практически спустил всё на тормозах. Когда никого не наказали, хотя знали кто они и где они.
        - Увы, - развела руками Ширмер, - Не я определяю политику властей здесь.
        Чувствовалось, что она еще что-то хочет спросить, но так и не спросила. Вместо этого стала прощаться.
        - Приятно было с вами познакомиться, Георгий. Вы интересный человек, но совершенно не приспособленный к жизни в ЭТОМ мире. Спускайтесь поскорее с небес на грешную землю.
        - Я могу идти? - проигнорировал я её советы. Сами не маленькие.
        - Одну секунду. Вот по этому документу, - она протянула мне бланк, - Вам в Банке Ордена выдадут одну тысячу экю премии за ликвидацию одного бандита на месте преступления. За пленного, увы, не полагается ничего. В розыске Тачи не значится, премии за него не объявлялось.
        - А второй труп?
        - Его ликвидировал служащий Патруля сержант Доннерман. Это его работа. Так что, никаких премий.
        Всё правильно, мы так с Борисом и договорились, чтобы не подставлять Ингеборге, под штраф на незаконное ношение пистолета. А штраф большой - 500 экю. Только теперь я понял, что штраф заплатить она была бы в состоянии из той же премии, и ещё бы половина осталась. Но вот деринжер бы, наверняка, конфисковали. И от этого она бы расстроилась. А я ей обязан жизнью. И деринжеру, кстати, тоже.
        - Да, ещё одна дело, - продолжала Бригитта, - Обязательно зайдите в кабинет номер два на первом этаже, там вам выдадут ваши трофеи. Всего вам доброго, Георгий, и удачи.
        Бригитта, не вставая, по-мужски подала мне руку для пожатия.
        - Победы, только победы, - сказал я, пожимая её сильную сухую ладонь.
        Уже в дверях я услышал спиной тихий вопрос.
        - Где вы познакомились со стаф-сержант-майором Доннерманом?
        Я обернулся. На меня вместо глаз смотрела просто двустволка десятого калибра.
        - Случайно, в общем, - этот вопрос, признаюсь, ввёл меня в недоумение, - Спросил у патрульных на стрельбище: кто из инструкторов владеет русским языком? Они мне порекомендовали Доннермана.
        - А того, кто его рекомендовал, не помните?
        - Нет. К сожалению. Там их толпа была.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 11:38
        В кабинете N 2, оказавшимся, не то складом, не то оружейкой, среднего возраста служащий патруля с нашивками второго лейтенанта, подволакивая ногу, притащил довольно большую, но плоскую коробку из гофрированного картона и поставил её на длинный стол, ограничивающий проход вглубь помещения. Таким образом, мы оказались по разные стороны стола с коробкой между нами.
        Лейтенант вынул из коробки опись и выдал мне её на руки. После чего стал выкладывать предметы на стол, комментируя каждый.
        - Пистолет "глок - семнадцать" с зеленой пластиковой рамкой. Одна штука. Пистолет "глок - семнадцать" с обычной пластиковой рамкой. Одна штука. Магазины для пистолета "глок" - четыре штуки. Патроны девять на девятнадцать - шестьдесят восемь. Вы отмечаете?
        - Нет, - растерялся я.
        - А зря, - сказал он наставительным тоном, - Я же вам всё это сдаю под отчёт. И вы должны будете расписаться, что всё приняли у меня в целости и сохранности, согласно описи.
        - Хорошо, я буду отмечать, - сказал я, вынимая из барсетки гелевую ручку.
        - Вам повторить? - спросил лейтенант, повернувшись ко мне.
        Вот сейчас я заметил, что у его виска шрам. Очень узкий шрам, похоже, что от ножа. Закралось мнение, что на такие вот второстепенные должности в Патруле ставят тех бойцов, которые больше строевую службу не в силах нести по здоровью. Своего вида социальное страхование для получивших увечье на службе, и хороший пример перед глазами остальных. Хороший такой намёк, что в случае чего, их также не бросят на произвол судьбы. Только служи лояльно.
        - Нет, я всё прекрасно помню, - сказал ему, взяв ручку, - Вот. Уже отметил. Диктуйте дальше.
        - Наручники из нержавеющей стали с ключами - одна штука, - забубнил лейтенант, попутно выкладывая поименованные девайсы на стол, - Кобура на щиколотку нейлоновая - одна штука. Пистолет системы Шмайсера, модель два, никелированный - одна штука. Магазин к нему - одна штука. Патроны шесть тридцать пять Браунинг - шесть штук. Кастет латунный - одна штука. Золотая цепь - одна штука. Золотой перстень - печатка - один. Зажим для денег золотой - один. Бумажник кожаный - две штуки. Деньги - четыреста тридцать два экю разными купюрами. Документы из бумажников пошли, как вещественные доказательства, в дело. Все?
        Я пробежал глазами по галочкам в описи.
        - Кистень ещё отмечен.
        - Кистень конфискован Патрулём. Но можем дать компенсацию патронами, если хотите?
        - Давайте. Пачку патронов браунинговских шесть тридцать пять.
        - У нас таких нет.
        - А других и у меня полно, - ответил я, чуя шару, что неслабо грело. Дорогие эти патроны. Не столь частые.
        - Лейтенант задумчиво помял подбородок, при этом недоумённо глядел в пустую коробку. Потом его осенило.
        - Давайте я дам вам записку в магазин "Gun Store". Вильям Ирвайн отдаст нужные вам патроны, а мы потом с ним сами рассчитаемся. Вас так устроит?
        - Вполне, - это действительно была неплохая идея.
        - Тогда подписывайте опись: "Получено мною полностью, согласно данной описи". Число и подпись.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 12:18
        Груженый новой оружейной сумкой, которую мне подарили в офисе Патруля, но не преминули опломбировать, пошел прогулочным шагом к Овальной площади с твердым намерением напиться кофе. Но там меня ждал полный облом - все места в кафешках, даже те, что на улице попали на солнцепёк, были плотно оккупированы. В основном орденскими военными. Так, что, почесав птицу обломинго, вызвал к себе по телефону Фреда. А чтобы не стоять на пекле, зашел в книжный магазин.
        Ничего особо покупать в нем не собирался, так время переждать под кондиционером. Но, надо было делать вид, что я хотя бы в потенциале покупатель, иначе продавцы ведут себя неадекватно. А я, знаете ли, не люблю, когда меня презирают ни за что.
        Стоял, листал местные подарочные фотоальбомы, в который раз поражаясь качеству исполнения. Потом поинтересовался у продавщицы по-английски.
        - А где находится типография, которая это напечатала?
        - Здесь, в Порто-Франко, - ответила на том же языке некрасивая очкастая девица, кутающаяся под кондиционером в вязаную синюю кофту. У неё были короткие рыжие волосы и тяжелая челюсть. Похоже, британка.
        - Интересно, как им удается добиваться такого качества?
        - Так у нас типография цифровая. Мы хотим даже новый сервис открыть: печатать книги по почтовому заказу. Рассылать на места каталог только. А потом по оплаченному заказу допечатывать столько экземпляров, сколько запрошено. Хоть один. Новое оборудование такое позволяет, если книга оцифрована. Так, по крайней мере, можно избавиться от омертвения капитала на нераспроданных тиражах.
        - Много нераспроданного? - посочувствовал искренне. Сам знаю, что такое неликвид. И место занимает и выбросить жалко.
        - Бывает, - ответила она уклончиво.
        - А иллюстрации?
        - И иллюстрации также. На цифре это очень легко, по сравнению с обычными полиграфическими технологиями. Секрет в том, что даже буквы печатаются, как иллюстрация. А цифровая вёрстка позволяет делать просто чудеса.
        - Странно, что всего этого за ленточкой нет.
        - Есть, всё там есть, - уверенно заявила девица, - Только Старая Земля ригидная. Пока не отобьет всю возможную прибыль из оборудования, ни за что его не поменяет. Нам было легче, мы заказали самое новое и компактное. На базе компьютеров. Хотя ждали заказ полгода.
        - Вы так говорите, будто являетесь хозяйкой типографии.
        - Скажем так - совладелицей, - гордо ответила девушка.
        - А кто контрольный пайщик?
        - Мой отец. Он же и заведует типографией. Если вам интересно, то это второй дом от площади в сторону моря, по седьмой улице, в глубине квартала. Его зовут Майкл Линдер. А я - Линда.
        - Приятно познакомиться, Джордж, - я слегка приподнял кепи, - Линда, у меня к вам будет такой вопрос, может быть, несколько необычный. На Старой Земле книжные магазины обычно забиты разнообразными постерами и красочными календарями. А тут у вас я уже второй раз и не увидел ни одного.
        - Да не спрашивал пока никто ни того, ни другого, вот и не производим. А так ничего сложного, хоть квартальные, хоть листовые. Брошюровочное оборудование на пружину тоже есть. Мы планировали начать репродукции печатать, но решили, что это тоже надо делать по каталогу, чтобы не прогореть. А его ещё надо создать. Так что, если мы и подвигнемся, то лишь к новому сезону дождей.
        - А почему не раньше?
        - В сезон дождей нет новых поселенцев. Торговля замирает. Остается много времени для творчества. Вполне можно составить нужные каталоги. К тому же надо ещё поэкспериментировать с новым картоном, который создает визуальную иллюзию холста. Тогда в хорошей раме будет не отличить репродукцию от нормальной картины уже с полуметра. У нас есть образцы, но серьезный объём такой бумаги опять-таки придётся заказывать за ленточкой. Это дорого. А окупится ли... Один Всевышний знает.
        - А каков сейчас максимальный формат листа в вашей типографии?
        - Если черно-белая печать, то нулевой. В четыре цвета пока только не больше А-три. В три цвета - А-два.
        - Прекрасно. А вы лично вот этого фотографа знаете, или это тоже со старой земли копипаст? - я показал разворот фотоальбома с черно-белой фотографией.
        На фотографии был дворик с садом, крыльцо с деревянным кружевом. Живописная старая женщина, вяжущая луковицы в косы, на нём. И прильнувший в ней большой мордатый кот. Эта фотография просто излучала настроение умиротворения и счастья.
        Линда неожиданно для англичанки очаровательно улыбнулась.
        - Это Зоран. Он местный. А на фотографии его мать. И это его собственный двор в доме у Океана.
        - Он берет заказы, или работает только для души, как свободный художник?
        - Зоран? - она рассмеялась, - Он будет рад любому заказу. Ему тут скучно после Милана. Там он был "артисто" в модном бизнесе. Глянец. Подиумы. Модели. А тут... Он основательно вложился в фотостудию, но прогорает. Жаль. Он такой талантливый.
        - Вы дадите мне его координаты. У меня будет для него хорошо оплачиваемая работа, - попросил я её, уже прикидывая, как мне этого Зорана эксплуатнуть на всю катушку.
        Тут звякнул колокольчик, и в дверном проёме нарисовался Фред.
        - Вот ты где, а я, как дурак, всю площадь уже оббегал.
        - Почему, как? - вырвалось у меня непроизвольно.
        Новая земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 13:52
        На стрельбище нашел Билла, который отправив девчат с Борисом на Тактический полигон, устроил себе персональные постреляшки. Около него вертелась Катя, то подавая Биллу снаряженные магазины, то пытаясь рядом стрелять из своего нагана. Пока Билл не умилился и не стал учить её стрелять из "кольта".
        Так я их и застал. Большой толстый Билл, с красной мордой, руки кольцом, внутри этой фигуры маленькая тонкая Катя с тяжелым пестиком в руках и осчастливленной мордашкой. Билл, обнимая её, поддерживает катины кисти рук, и что-то говорит, щекоча рыжими усами её ушко.
        Периодически из этой фигуры раздавались выстрелы.
        А тут пришел я. И мне даже не пришлось разыгрывать товарища Кайфоломова. Потому как, только завидев меня, издали, Катя моментально порскнула в сторону Тактического полигона, даже забыв на месте свой карабин.
        Билл же встретил меня в состоянии крайнего разъярения изнутри и крайнего смущения снаружи.
        А мне подумалось, что жены что-то быстро стали расползаться по сторонам, как тараканы под лампой, право слово. Ох, чую, не к добру сие.
        - Чужих жён развращаем? - спросил ехидно, пожимая Биллу руку.
        - Да нет, стрелять учим, - ещё больше смутился Билл, и ещё больше покраснел.
        - У тебя патроны шесть тридцать пять Браунинг есть? - поменял я скользкую тему. Не хватало сейчас ещё с Биллом разосраться на пустом месте.
        - Найду, - Билл кивнул козырьком бейсболки.
        - Тогда с тебя коробка этих патронов. Мне.
        Билл почесал затылок, сдвинув свою черную бейсболку с "кольтом", закрыв козырьком от меня свои глаза, подвигал в стороны рыжими усами, и выдал.
        - Будут тебе патроны, вымогатель. В обед.
        - Что, в подарок? - удивился я натурально. Я-то думал получить их у него по орденской записке.
        - В подарок, - выдавил из себя Билл слова, как пасту из тюбика.
        Ой-ёй, по всему, видать, его протестантская жаба покруче моей православной будет. Однако комплекс вины у него посильней оказался.
        - Билл, ты настоящий друг, - улыбнулся я, - Пошли стрелять, раз уж мы на стрельбище.
        Я стрелял в этот раз из испанского "кольта". Получил массу удовольствия. Единственное сожаление мое было в том, что магазин у него малой емкости. Всего семь зарядов. Стрелял также из трофейного "глока". Тоже неплохо, с "наганом" вообще не сравнить. Но такого комфорта, как "кольт", хоть тот и более тяжелый, "глок" стрелку, по моему мнению, не дает. Поэтому снова переключился на "кольт".
        Стрелял классически, с одной руки на 25 метров, попадая в мишень, не хуже, чем когда-то из "макарки".
        И с двух рук - это Билл уже научил такой американской прихватке. И тоже попадал.
        Потом, пока Билл бегал в гальюн, стрелял, выхватывая пистолет из-за спины, из пояса, при этом мазал безбожно, пока не появился Билл и не отругал меня, как школьника.
        - Ты думаешь, что если в кино видел, как это делается, так у тебя тоже так же сразу всё получиться? Я вот в кино видел, как один нигер, подняв ногу, ударил пяткой человека по затылку, так что у меня тоже так должно получиться? Во всем свои мелкие хитрости, Ноу-хау, если хочешь.
        Затем он в течение получаса ставил мне правильный хват рукоятки пистолета и правильный вынос руки с "кольтом" из-за спины. Раз за разом. После чего я стал попадать навскидку, правда, пока только по ростовому силуэту. С десяти метров. Да, это не "ругер-мини", который у меня в руках, как родился, и с которым у меня вообще не было никаких проблем.
        - Когда бьешь навскидку с такого расстояния, - поучал меня Билл, - То прицельные тебе вообще не нужны, даже лишние. Твой инструмент глаз и рука. Она показывает куда стрелять. Тыкай, как пальцем.
        Потом поставили ростовую мишень на пять метров, и Билл, наконец-то, стал учить меня стрелять в падении.
        - В принципе ничего особо сложного, - наставлял меня бывший морпеховский сержант, - Главное уметь правильно падать. И правильно держать пистолет. Ну и повторить всё это раз этак несколько сот, для закрепления. Вчера ты у меня на мат падал, а теперь на голую землю давай. Только вот - подал он мне приспособу, - Налокотник на руку одень. А то руку выбьешь - нехорошо будет.
        Я ещё попадал, стреляя, отбил весь бок, и заполошно запросил отдыха. Трудно это. Выматывает. Да и больно.
        Сели тут же на землю, на рубеже.
        Закурили.
        Помолчали.
        Тут Билл и спрашивает.
        - Жора, а что ты можешь рассказать мне про Катю?
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 15:22
        За обедом Саркис дал нам добро на переезд в "Арарат", что вызвало просто бурю эмоций среди бабского личного состава. Зато весь плановый график занятий полетел псу под хвост. Пришлось везти всех в гостиницу к Ною - собирать манатки. Рулить этим процессом поставил, естественно, Ингеборге, а Доннермана, за те же деньги, подрядил обеспечить охрану этого действа. Потому, как знаю, что у баб во время сбора вещей голову отрывает напрочь. И по сторонам они не смотрят.
        Сам же взял Катю (для охмурения Олега) и поехал на Фреде инспектировать автобус, а то, что-то переделка его затягивается. И вообще я соскучился по своему "путанабусу".
        По дороге, в машине, Катя меня натурально огорошила. Взяв в свои руки мою длань, и прижав к своей щеке, она посмотрела на меня умоляющим взглядом Кота в сапогах из "Шрека", но сказала вполне утвердительно.
        - Жорик, я, наверное, здесь, в Порто-Франко, жить останусь.
        Я, откровенно говоря, офигел. Думал, что Катя сейчас заведет тягомутную бодягу о пересмотре гаремного графика или о чём-то таком ещё. Но вот поверить в то, что мягкая беззащитная Катя отважится на такой поступок: спрыгнуть в никуда с нашего, ощетинившегося стволами, автобуса. Это в голове не укладывалось.
        На автомате принялся её уговаривать.
        - Милая, ты же знаешь, как этот город опасен. Сама же чуть не вляпалась в плохую историю в квартале "красных фонарей".
        Но, тут же, вспомнил, что та же Катя, совсем сопливая ещё вчерашняя школьница, выжила-таки в Москве на Киевском рынке, с его не совсем гуманными нравами. Правда, в диаспоре. Но всё же, всё же...
        И тут оказалось, что у Кати все ходы расписаны заранее.
        - А я туда, Жора, ходить не буду, клянусь, - тут Катя отпустив мою ладонь, торопливо перекрестилась, - И жить буду на другом конце города. Устроюсь работать к Саркису. Пусть попробуют меня тронуть у такого авторитетного работодателя, - вариант того, что Саркис мог её на работу и не взять она, похоже, даже не рассматривала.
        Но как, однако, броуновское движение любовных феромонов резко меняется на встречное. Быстро тут на Новой Земле всё происходит. Бац! И двое влюблённых. Воздух свободы, не иначе. С Биллом всё ясно. Катя для него - неземная красавица, какую можно встретить только раз в жизни, и всю оставшуюся локти кусать, если упустишь. А то и не встретить, а только в "Плейбое" полюбоваться, на развороте, как девушкой года. А вот Катя, влюбившаяся в жест, в противоречие его образа в двух ипостасях: тучного увальня за кассой и одновременно ловкого ганфайтера, под вопросом. Надолго ли этого толчка хватит для семейной жизни? Впрочем, зависеть это уже будет от Билла. А Катя...
        Что Катя?
        Девочка она уже взрослая, половозрелая, с гражданской дееспособностью, сама выбирает свою жизнь, но жалеть прогнозами я её не стану.
        - Думаешь осадой взять крепость под именем Билл? - сделал я вид, что сам догадался.
        - Надеюсь, - не стала она врать и запираться.
        И тут же встрепенулась, заговорила порывисто.
        - Ты меня отпустишь? Дюлекан же отпустил!
        - Я вам не сутенёр, чтобы кого-то не отпускать, если у вас есть желание уйти, - как же меня раздражает, это постоянное их сравнение меня с сутенерами, - Сама понимаешь, что "гарем" - это, всего, лишь далеко зашедшая ролевая игра. Просто, перед тем, как расстаться, я желаю убедиться в вашей безопасности. Как минимум.
        - Ты никого из нас не любишь? - удивилась Катя.
        - Я люблю всех вас одинаково крепко. В гареме по-другому нельзя, - ушел я от ответа.
        - Так ты меня отпускаешь?
        - Опять за рыбу гроши... Я же сказал: никого насильно не держу, - блин, этот мексиканский сериал стал уже доставать.
        - Спасибо, тебе, милый, - сказала Катя и неожиданно поцеловала мою руку, - Ты делаешь меня счастливой.
        - Счастливой быть девочкой из таверны? - протянул я вопросительно, -"Любви мой ты боялся зря, не так я сильно люблю. Мне было достаточно видеть тебя, встречать улыбку твою". Тебе будет этого мало.
        - Я дождусь, заявила лупу с внутренним убеждением, - Теперь у меня теперь есть цель в жизни.
        - Стать женой Билла?
        - Да. Я что - недостойна? - похоже, Катя делает судьбе вызов.
        - Достойна. Конечно, достойна, - поспешил я её заверить и успокоить, - Только вот о том, что была проституткой, скажи ему сразу сама. До первого вашего поцелуя. Это очень важно. И до того, как мы отсюда уедем. Чтобы тебе было куда вернуться, в случае чего.
        - А это обязательно всё про себя рассказывать? Сам же говорил, что каждый имеет право на второй шанс. Начать жизнь заново.
        - Да, говорил. И сейчас скажу. Всё правильно. У тебя есть шанс на хорошую жизнь. И на счастье с Биллом тоже есть шанс. Ты же чертовски красивая. И умная. Гремучая смесь. В такую девчонку, как ты невозможно не влюбиться. Только есть один нюанс. И он не в тебе. В Билле.
        Катя готова была заплакать. Видимо я рушил какие-то уже сформировавшиеся её иллюзии.
        - Но ведь никто ничего не узнает, - настаивала Катя. - Ты же, ведь, не скажешь?
        - Я не скажу. Другие могут сказать.
        - Девчонки тоже не скажут.
        - Почему ты так в них уверена? А если позавидуют по-черному?
        - Нет. Не скажут. Они не такие, - убеждала Катя, скорее всего, сама себя.
        - Допустим, всё так. Вышла ты замуж за Билла. И через год вы встречаете на улице туже Кончиц с Урыльник. Ты же не удержишься похвастаться перед ними мужем, утереть им нос. А они ему скажут: Билл, ты лох, ты женился на проститутке, которую вся Москва поимела. Ну и вранья с три короба лапши ему на уши. Ты уверена, как он на это будет реагировать?
        - Не знаю, - в её полосе проскользнули нотки отчаяния.
        - И я не знаю.
        Катя смотрела на меня с отчаянием, по щеке катилась большая прозрачная горошина. Другая, такая же, уже набухала в уголке глаза.
        - Я что, теперь, как чумная, да? - сказала она со всхлипом, - Мне теперь и жить по-человечески нельзя? Так? Жорик, почему я такая несчастная... - вот уже и заревела всерьез. Что называется - навзрыд.
        Джип уже стоял в переулке перед олеговым ангаром, но тактичный Фред, нас не торопил покидать салон такси. Чуял проницательная шотландская морда, что нельзя нас трогать именно сейчас.
        А я опять гладил Катю по её шикарным волосам, давая её выреветь обиду на весь белый свет. Точнее на два белых света.
        Когда она немного успокоилась, сказал.
        - Катя, мужчина и женщина, так уж Природа решила, устроены немного по-разному.
        - Ты кому это говоришь, - ответила она с какой-то напускной бравадой, - Проститутке, которая всю разницу между мужчиной и женщиной знает наизусть? Во всех видах.
        - Не смей обижаться раньше времени, - я слегка повысил голос, - А дослушай до конца.
        - Хорошо. Слушаю. Ты, Жора, умный, ты придумаешь что-нибудь. Я надеюсь на это.
        - Француз Стендаль, который с Наполеоном ходил в поход на Москву, вернувшись из России, написал философский трактат "О любви". В нем, по своим наблюдениям, а он был очень наблюдательным и проницательным человеком, он вывел теорию "кристаллизации любви".
        Катя слушала широко раскрыв глаза, боясь проворонить хотя бы одно слово из моей проповеди.
        - Смысл этой теории простой и образный. Если веточку, сорванную с дерева, опустить в насыщенный солевой раствор, то через три дня вынимаем оттуда не кусок дерева, а просто драгоценность, играющую всеми цветами радуги, подобную хорошо ограненному бриллианту. Кристаллы соли осели на дерево и создали эту иллюзию. Так и любовь зарождается, писал Стендаль. За короткое время обычная девушка превращается в возлюбленную. Наделяется всеми совершенствами ангела во плоти. И, кажется, что она даже не писает и не какает, насколько совершенна.
        Катя хихикнула.
        - Зря смеешься. Мужчины так устроены. Но слушай главное. После того, как процесс "кристаллизации" образа возлюбленной произошёл, мужчина уже любит не реальную женщину из плоти и крови, а свой образ о ней. Вот так вот. И не дай Бог этой девушке этот образ опошлить или чем-то зачернить в его глазах. Ей этого не простят. Это, как снова эту ветку бросить в воду - кристаллы соли растают и драгоценность исчезнет. А чувство обиды останется.
        Катя смотрела непонимающими глазами.
        - Или, как алкоголику водку водой разбавить, - добавил я понятного всем образа.
        - И что же делать? Жора, что же делать? Я же люблю его! Я не хочу без него жить!
        - Сделать так, чтобы он свой образ о тебе сформировал, выкристаллизовал, на основе полного знания о тебе. До того, как он положит тебя в этот соляной раствор своей души, сказать о себе всё. Сразу, как только он заикнется о своих чувствах к тебе. Про своё детство на войне, про голодное отрочество, про нищету дома, и что это всё случилось по прихоти его Америки. Про рынок в Москве, как торговала на морозе, как мыла полы за копейки, и как вынуждена была заняться проституцией, потому что нечем было больше прокормить семью, голодающую в Молдавии. И что во всем виновата его Америка. Потому, что при СССР, который она разрушила, вы жили не просто хорошо, но даже богато. А теперь виноградники захирели, потому что кроме России ваше прекрасное вино никому не нужно, а Россию забила дешевым вином Европа. Ваши фрукты тоже в России сейчас никому не нужны, потому, как всё завалено турецкими фруктами. Вы и рады продавать дешевле, но вам и этого не дают, потому, как все места уже заняты компрадорами. И во всём этом виноваты такие американцы, как он.
        - А он не пошлет меня после такого? Далеко и надолго сексуально-пешеходным маршрутом, - Катя была очень резко настроена.
        - Насколько я знаю Билла, нет. Не пошлёт. А вот если он про всё узнает только после свадьбы, то не поручусь ни за что. Он же протестант. У них в голове левая резьба насчет морали вбита с детства. Ты должна быть в его глазах жертвой, а не падшей женщиной по вине собственной похоти. Даже если он тебя, ТАКУЮ КАК ТЫ ЕСТЬ, не примет, это тоже благо. Представь что будет, когда он узнает правду, а вы давно женаты. А нас рядом уже нет. Он же не просто так один тут бобылюет. Знать, рана, какая сердечная у парня была неслабая. А тут ты, красивая, поглядела, как рублём подарила...
        Катя посмотрела мне в глаза, словно пытаясь там найти ответ на какой-то невысказанный ей вопрос.
        - Все-то ты, Жора, знаешь. И умный такой, аж убивать пора, - усмехнулась.
        - Ну вот и молодец, - выдохнул я, - Глазки вытри. Приведи себя в порядок. Тебе ещё Олега соблазнять.
        - Я с ним спать не буду! - испуганно, но твердо сказала Лупу.
        - Никто и не заставляет тебя с ним спать. Так, поохмурять немного ненавязчиво, чтобы он нам скидку сделал. Не более того. Как в прошлый раз.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 16:00
        Автобус с виду был практически готов. По крайней мере, по нему больше никто не лазал, ничего не варил и не прикручивал.
        И даже перекрашен он уже был в нечто футуристическое, я бы сказал - пуантильное. И окнам тонированным досталось. Остались они такими же черными, но утратили четкие геометрические очертания. А кое-где на них даже брызги разноцветные добавились. На камуфляж это было вообще не похоже. Никак. Бред пьяного Малевича.
        Ладно, потом послушаем оправдания Олега.
        В ангаре появились новые столы, у которых что-то через большую настольную лупу химичил Проф, подсвечивая себе футуристической лампой с пятью управляемыми софитами. По помещению разносился характерный запах канифоли.
        Олег, что-то увлечённо черкал, сидя за своим столом, спиной к Михаилу.
        Больше никого в ангаре не было.
        - Хеллоу, бойз, - громко сказал я, появляясь там, в обнимку с Катей, - Как тут поживает наша монстра?
        Оба мастера одновременно оглянулись.
        Проф посмурнел.
        Олег расцвел.
        - Здравствуйте, Катя, как вас давно не было у нас в гостях, - вскочил на ноги Олег, вприпрыжку подбегая приложиться губами к ручке красавицы. Получилось это у него неловко. Однако, на этот раз, его лапы были чистыми. Меня же он просто не заметил. Как не было.
        Катя милостиво дала поцеловать свои пальчики и широко улыбнулась.
        Оставив Олега выписывать вокруг Кати сложные па брачного танца молодых бабуинов, направился к радио-профессору.
        - Здравствуйте, Михаил, чем порадуете?
        - И вам не кашлять, - Проф попытался встать, но, чертыхаясь под нос, запутался в кобуре и ремне, который тщетно пытался поправить его на нужную ему длину. Сидя за работой, он, видимо, его распустил, вот кобура с "макаркой" и слезла. А выглядеть неловко он не хотел.
        Я отвернулся, чтобы не смущать человека, и понаблюдал за Олегом с Катей, которые обходили "путанабус" и Олег что-то увлеченно ей объяснял, размахивая руками, как заправский экскурсовод. На что Катя делала большие глаза и хлопала ресницами.
        Наконец Проф решил, что с его гардеробом наступил порядок и он стал доступен к общению.
        - Вы слушаете?
        Я обернулся.
        - Да-да.
        - Ваш заказ практически готов, хотя и пришлось мне попотеть с ним до бубонной язвы.
        - Денег больше оговоренного не дам, - тут же ответил я.
        - А я и не прошу. Я констатирую факт, - Михаил пошмыгал носом, - В салоне автобуса оборудовано место радиста, на которое осталось только установить аппаратуру, все разъёмы, разводы, антенные гнёзда уже на месте. Динамики громкой связи тоже. Но это потом. А сейчас поглядите на это, - показал он рукой на стол.
        На столе лежали три черных металлических ящика, один, из которых был раскрыт, и все его " кишки" были видны наружу. Но информативности в этом не было никакой. Платы были залиты непрозрачной разноцветной эпоксидкой. Да и снаружи не наблюдалось никаких кнопок и верньеров. Просто черные ящички крашеной жести.
        - У меня только один вопрос к вам остался: вы постоянно с радистом будете ездить?
        - Не факт, - ответил я.
        - Тогда у вас будет такая конфигурация связи: у водителя на торпедо закрепим две небольшие мобилки, простенькие, чтобы можно было связаться с любым таким же долдоном на дороге. Они перекроют здесь наиболее используемые водителями диапазоны. А основная шлоиботина будет на рабочем месте радиста, на стойке. Туда пойдут эти вот...
        Он вынул из наколенного кармана носовой платок и смачно высморкался.
        - Все три ящика? - уточнил я.
        - Все три. Тут и рация, и мощный сканер, и усилитель на 50 ватт. И ещё туда нужен ноутбук. Тут такой якорный пень, что дальняя связь и связь на УКВ с "ходилками" будут управляться с компа, обеспечивая параллельный процесс. И не хрена радисту лазить по аппаратам будет. Как я настрою, так там больше ничего не крутить и ни куда ничего не вткнувать, а то язва-плешь-гнутый-глыч, я не гарантирую того, что вам ваш радист тут навткнувает.
        - Программы какие-то для ноута нужны?
        - У нас всё как в лучших домах ЛондОна, - он сказал последнее слово, сделав ударение на второе "О", - Диск с прогами входит в комплект, но первичную их инсталляцию я сделаю сам. И вам даже не придется прикасаться к основной рации - всё управление будет через ноутбук и автоматизировано, насколько это возможно. Антенна также будет управляться с компа автоматически. Насрёт где радист, перезагрузите прогу, и по новой со связью будет всё в порядке.
        - А сканер? - спросил я про главный свой головняк.
        - Всё с компутера будет работать, японский пень. У вас, там, какая операционка стоит?
        - Местная "Винда". Тут куплена, на Овальной площади. И "ноут" армейский, хоть об стенку кидай.
        - Это нормально. Это, язва-плешь, то, что доктор прописал, - Проф потёр ладонями, как муха перед обедом, - Хуже было бы с заленточной "Вистой", или ещё с какой хернёй извращённым сексом заниматься. Хотя и с ними можно, но прогу писать пришлось бы отдельно. А так стандартная, отработанная. Глюки все выловлены. Ругани с железом нет.
        Слушая, я искоса кинул взгляд на Олега и Катю. Там было без изменений: Олег пел, распустив перья, Катя робко его в этом поощряла, хлопая длинными ресницами, правда, на пионерском расстоянии.
        - А от какой фирмы эти аппараты, я что-то шильдиков тут никаких не вижу?
        Проф поднял на меня глаза, отвлекшись от железок. И слегка наклонил голову к левому плечу. И сказал устало.
        - Так вам шашечки или ехать?
        - Только ехать, - поднял я руки, сдаваясь логике.
        - Ну, и на хрена вам тогда, якорный пень, гнутый шильдик на моей работе? Для понтов? Это же не фабрикация, а эксклюзив. Хай энд. Впрочем, если хотите, могу нарисовать. Вас такой устроит?
        Он быстро начеркал что-то на листке бумаги, и подал мне на ознакомление.
        Там четким чертёжным шрифтом было написано "PROFradio".
        Я усмехнулся, кивая положительно.
        - Когда всё будет в сборе?
        - Когда ноутбук принесете.
        - Гут.
        - Что? - переспросил Михаил.
        - Хорошо, говорю, - и добавил важный вопрос, - А когда моих девок учить на радисток Кэт будете.
        - А, как ноут принесешь.
        - Хорошо, я их подошлю с утра.
        - В десять, не раньше. Я спать люблю утром, - Проф почесал левой рукой задницу.
        - В три тысячи экю укладываетесь?
        - Да, но только "ходилки" будут самые примитивные. Всего восемь каналов связи и реальные три километра дальности друг от друга, и четыре - четыре с половиной с автобусом. И сканера в них не будет. Просто будете командовать, на какой канал переключаться, радист нужную клавишу нажмет, а компутер будет для них сам частоты подбирать. Или без компа - просто голосом гаркните: а ну, суки, все перешли на третий канал. Юзеру останется только на кнопку с цифрой "три" нажать.
        - Вода, пыль, удары?
        - Обрезиненные корпуса. Всё в стандарте, как для военных. Но не более.
        - А большего мне и не надо, - ответил я удовлетворённо, - С зарядниками у нас что?
        - Будут под торпедо укреплены, батареей, у выходной двери автобуса. Все двенадцать. Так что можно будет заряжать на ходу.
        - Просто отлично. А дальняя связь?
        - Всё будет зависеть от того, какая вышка у того, с кем захотите связаться. К примеру, у Нью-Рино не проблема связаться, практически со всеми обжитыми анклавами севернее Залива. Только у вас это будет, как радиопередача, можете их музыкальные программы на громкую связь в салоне выводить. Со ста километров, наверное, с ними свяжетесь уверенно. В остальных местах максимум двадцать-двадцать пять километров взаимной голосовой связи в зависимости от рельефа, тудыть её, местности. Ну, тридцать максимум, если там машина с такой же гнутой антенной, как у вас.
        - Странно, во второй мировой войне партизанская рация на несколько тысяч километров стучала... - сказал недоумённо.
        - А принимала антенна на Шабловской радиовышке в Москве, высотой в сто пятьдесят метров. Про неё в мире говорили, что Коминтерн без трусов, а в галстуке. Ни хрена у него нет, а вышка в сто пятьдесят метров, якорный пень, есть. Тут такая вышка только в Нью-Рино и то, блин горелый, до ста метров не дотянула. Хотя, можете туда шифровки слать, я только тогда вам ключ присобачу на всякий пожарный, а вот азбуке Морзе сами своих радистов учить будете. Я на такое не подписывался.
        - А голосом?
        - А голосом только от них, как в коммунальную радиоточку, - и развел руками, - Это же радио. Наука, имеющая столько же объяснений, сколько людей её изучающих.
        - Хорошо. До завтра. Девочки и ноут. Я ничего не забыл?
        - Нет, всё остальное, гнутый глыч, у меня самого есть, - Проф гордо приосанился.
        - Аванс нужен? - затронул главный вопрос.
        - А на хрена? - удивил мен Проф, и тут же пояснил, - Не заплатишь ты, так, японский пень, другие купят. И дадут дороже по деньгам. Такой товар здесь не задерживается. Вот поставлю. Испытаю. Тогда - извольте в кассу.
        - А когда испытывать будете?
        - Завтра.
        - Кстати, о гарантиях. Какая она у вас.
        - Три года, если это моя работа. А на фирменные выкрутасы заленточные, тут никаких гарантий быть не может в принципе. По причине отсутствия присутствия сервиса фирмы-производителя.
        - И если что...
        Но меня, тут же, перебили.
        - Тогда находите меня, и я вам всё делаю бесплатно. В течение трех лет со дня полового акта приемки-передачи.
        - Логично. А искать вас, где тогда?
        - Тута. Или в Демидовске. Вот докоплю денег на грузовик, и махну в Рассею. Надоел мне этот Вавилон.
        Договорившись обо всем с радио-профессором, подошел к Кате с Олегом, обломав последнему своим появлением весь кайф. Хотя Катя поработала качественно: Олег тёк, как воск на солнышке. Возможно даже периодически поллюционировал.
        - Олег, пора бабки подбивать, как мыслишь? - сказал, как мог нейтрально. Хотя от его вида жестко пробивало на хи-хи. Неужели и я так же со стороны глупо выгляжу, влюбившись?
        Отошли к олегову столу. По дороге я незаметно сделал Кате знак ладошкой, чтобы не отставала.
        Потом был непродолжительный торг. Не столько в цене на агрегаты, сколько на цену работы. При поддержке тяжелой артиллерии, в виде катиных глазок, мне удалось Олега существенно подвинуть в окончательном расчете.
        И всё шло лучше некуда, да не вовремя припёрся в ангар рыжий, как Чубайс, Вова, который оказался напарником Олега по бизнесу.
        И, вот незадача, пришлось-таки начать торговаться по новой.
        На Вовины гормоны катина сексапильность не подействовала вообще, так же, как ранее на капитана Немцова. Но, тут уж на вкус и на цвет у всех фломастеры разные. Может, он мальчиков любит? Или негритянок преклонных годов? Поди, узнай заранее.
        Торговались жестко, но добазарившись до двух с половиной тысяч экю за всё, кроме радио, ударили с Вовой по рукам. Михаил получал плату отдельно.
        Настроение было слегка подпорченным, хотя вовина губа раскатывалась изначально тысяч этак на пять. А Олега, до появления Вовы-чубайса, я уже сократил до тысячи девятисот.
        Однако не всё так было так печально, как казалось. Из общей суммы я тут же вычел ранее выданную Олегу в аванс пятихатку, о чём Вова либо не знал, либо забыл. И за старые пять колес с автобуса ещё по тридцатничку с Вовы слупил, чисто по человечески, всё же диски и покрышки были почти новые, хотя ранее я хотел оставить их Олегу просто так. В итоге, общая сумма тяги из моего кармана снизилась до тысячи восьмисот пятидесяти экю. Вполне уже приемлемо для моего бюджета.
        А что глотки подрали, так, то ж в удовольствие.
        Тут Олег, хитро перемогнувшись с Вовой, предложил.
        - Мы можем скостить ещё полторы сотни, если ты позволишь разместить на автобусе наш шильдик.
        - Да что за день такой сегодня - шильдиковый, - усмехнулся я и предложил этот шильдик заранее показать, а то вдруг мне за него стыдно будет. Бывали прецеденты.
        В прошлом веке, в восьмидесятых годах, в школе ещё, фирменные джинсы были вещью статусной, стоили дорого и только с рук у спекулянтов или дипломатов. В магазинах если и появлялись бразильские "левиса" по 21 рубль, то очередь охватывала здание, как боа-констриктор жертву кольцами. В шесть утра надпись на руке, указывающая на номер очереди, уже имела четыре знака. Но и такое было редко. В "Березках" джинсы шли по 60 чеков. Чеки на руках один к двум рублям меняли. Так что сто двадцать рублей по любасу готовить надо было, если жажда была джинсы носить.
        А тут, как раз, появились за бугром джинсы из вельвета, то есть не джинсы, как таковые, а штаны джинсового покроя, но из ткани в мелкий рубчик. И по статусу они, как новинка, котировались в нашей среде даже выше блю денима.
        Вельвета в стране было завались, в том числе, если места знать, то и мелкого, и крупного, и вообще любого. И цветов выбор был богатый.
        А у меня мать хорошо шила.
        Вот ко мне и подкатили два одноклассника с предложением уговорить её пошить им по паре джинсов, за деньги естественно, а они мне лейбл фирменный со старых джинсов подарят за это, уже на мои штаны. В общем, по рукам ударили. Выкройку фирменную пацаны с западного журнала притаранили (у одного дядя был помощником военного атташе где-то в дебрях Южной Америки).
        Маман моя также не отказалась подзаработать тридцатник. У неё месячная зарплата тогда была 140 рублей.
        В итоге мы, все трое, через неделю были в статусных обновках. Только у них на штанах красовались престижные шильдики "Lee Сuper", а у меня "Maricone" с допиской, что это моё счастье "hencho en Mechico". Но, на таком же, фирменном куске тонкой светло-коричневой кожи.
        Так и ходил гордый несколько месяцев, пока одна добрая душа не просветила, что по-испански "марикон" означает не только сороку, но ещё и пассивного пидараса. Вот так вот.
        Оттого я с этими лейблами-шильдиками по жизни всегда был крайне осторожен. Но то, что мне показали эти "двое из ларца" было вполне нейтральным. Даже без тени подъёбки. Квадратная гальваническая пластинка с чернением. Сверху надпись "tuning", снизу "porto-franco". В середине, крупнее раза в три - "4WD".
        Номана!
        Мы согласные.
        Новая земля. Территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 17:29
        Галопом залетели в "Ковчег", где никого из девчат уже не было.
        Собирать нам с Катей пришлось не только свои вещи, но и всё общественное тряхомудие в номере-складе. О них наша бравая баталёрша позаботиться на радостях забыла. Правду говорят, что два раза переехать - один раз сгореть.
        Ною я всё же выставил претензию, что он не обеспечил нашу безопасность. На что мучимый комплексом вины, бывший житель белого безмолвия решил откупиться сигаретами, предложив мне, приобрести у него пять блоков "Конкисты" всего по полтора экю за пачку. Я отказываться не стал. И сигареты купил по льготной цене, и в остальном расплатился с ним честно. А за что его излишне чморить? Мужик и так пострадал за нас же?
        И вину свою понимает. А это не каждый раз бывает.
        В общем, загрузили мы с Катей объемный Фредов "чероки" по самое не могу. Даже Катю пришлось сажать на коленки. Впрочем, она не возражала, и, устраиваясь, всласть поерзала попкой по моим яйцам.
        По дороге, на Овальной площади ещё ноут прикупили. Такой же ударопрочный. Просто, подумав, понял, что компьютер, интегрированный с радиостанцией, будет неудобно одновременно эксплуатировать, как картографический. Да и закрытой информации в нем уже поднакопилось.
        Потом, пропетляв по квадратно-гнездовому юго-восточному спальному району, выехали на набережную, где почти у моря притулился за зелёным кирпичным забором особняк Зорана.
        Вроде в этом городе всё понятно и удобно в планировке, а захочешь - хрен найдёшь. Изрезанная линия берега прорезала улицы, но не отменила названия и нумерацию. А особняк Зорана вообще был уже за пределами Океанской улицы, которая, как указывал план, ограничивала весь город от моря.
        Выскочивший на наш звонок в калитку Зоран оказался "югом" лет тридцати пяти - сорока. Худощавый, тонкокостный и узкожопый. С конским хвостом, начищающих седеть, черных волос. Виски были уже седые совсем. В правом ухе серьга с крупным фиолетовым рубином. Усы подковой и испанская бородёнка. И черные глаза с пушистыми, как у девицы, ресницами. Одет он был в черную шелковую рубашку навыпуск и черные же слаксы.
        Мы представились по-английски.
        Гостям он образовался вполне искренне. Мне твердо пожал руку. Кате облобызал пальчики, на что она, польщённая, сделала книксен, который довольно смешно смотрелся в камуфлированной полевой форме.
        Представился он также по-английски, правда, немного чопорно.
        - Зоран Дундич, артист и сербо-хорват, - и, лукаво посверкивая цыганским глазом, ждал реакции. Видно было, что это у него "дежурная котлета".
        - В смысле языка? - спрашиваю.
        - Нет, в смысле национальности. Отец - хорват, мать - сербка. За ленточкой жизнь прожил практически в Италии. Так что, если вам будет удобно, могу общаться с вами по-итальянски, на родном сербохорватском, в обеих его ипостасях, по-французски тоже, но хуже.
        - А на русском? - спросила Катя.
        - Аз могу, - Зоран сразу перешел на русский, с некоторыми вкраплениями сербских слов, - Но не подробно. А что улицей стоим? Прошу за мной.
        Он провел нас через калитку, и мы оказались на небольшой вымощенной брусчаткой площадке, ограниченной с одной стороны воротами, с другой - гаражом на две машины. Справа каменным забором, слева - палисадником с цветами и садовой скамейкой-качалкой под маркизой.
        Потом прошли между домом и гаражом вглубь молодого сада, где нас усадили в деревянную решетчатую беседку, увитую виноградом. Там был самодельный деревянный стол и лавки по стенам.
        - Одну минуту, - извинился хозяин, усаживая нас в этом строении, - Сегодня, как раз, тот день, когда я без прислуги. Так что, одну минуту ожидания, и я в полном вашем распоряжении.
        С беседки открывался прекрасный вид на океан. Деревья в саду изначально были посажены так, чтобы этот вид не загораживать.
        Любуясь океаном, я спросил Катю.
        Ну, как тебе этот фотограф?
        - Никак. Он - педик, - фыркнула девушка в ответ.
        Дальнейшее развитие обсуждения этой темы прервал сам гостеприимный хозяин, который с видом заправского циркача-эквилибриста принес литра на три домоджану, и два медных подноса с закуской и стаканами. Быстро расставив всё это на столе, присел сам, разливая черное вино в турецкие стеклянные стаканы.
        Нуууу... Такие... Из которых азербайджанцы чай пьют. Вот.
        Из закуски в наличие был хлеб, брынза, мёд в сотах, какой-то порезанный фрукт и соленые маслины.
        - Мёд откуда? - удивился я.
        - Местный, - Зоран улыбнулся, - Есть тут под городом пасека. Словенцы держат. Мои хорошие знакомые. Вы его лучше пробуйте, чем лицезреть, - он подал мне ручкой вперёд короткий столовый нож, - Такого вкуса вы, уверен, не пробовали никогда.
        Мёд действительно имел очень богатый, но специфический вкус, немного острый, как бы с перчинкой, и не такой приторный, как на Старой Земле. Но всё это был мёд. Слегка похожий на староземельный мёд, собранный с горных трав Алтая.
        - Божественно, - отметал я, когда, прокатав по нёбу "млеко пчёл", украдкой выплюнул в ладонь комочек воска, - Беллиссимо. На этом здесь можно состояние сделать.
        - Они тоже на это надеялись, но пока не получается у них, - грустно сказал Зоран, - При пересечении "ворот" только один рой уцелел. Остальные в течение месяца окочурились. И вот уже два местных года прошло, а пчёлы не роятся, хотя матка их производит исправно. Приходится каждые полгода новый улей колотить. Немного больший по размеру.
        - Грустно это, - сказала Катя.
        В ответ Зоран покачал головой, соглашаясь.
        - А с чего нектар пчёлы собирают?
        - С окрестных трав, которые рогачи едят. Там так устроено, что каждый месяц что-либо да цветёт. Как на Ядране. Но, что мы на пчёлах зациклились? Предлагаю выпить за знакомство. На здрав!
        Вино было очень хорошим, хотя и самодельным.
        - Вранец? - спросил я, ставя пустой стаканчик на стол.
        - Вранец, - ответил довольный Зоран, - Свой. Домашний. Уже новоземельный. Это прошлогодний урожай.
        - Отличное вино, - произнесла понимающая в этом вопросе Катя, - Но что-то я виноградника у вас не увидела.
        - А он там, - махнул рукой Зоран в сторону моря, - Дальше по склону за садом. Отсюда его не видно. А вот от того дерева вполне. Если интересно, то я вам его покажу.
        Так, отставить смотрины. Мы сюда по делу приехали, а не вино пьянствовать. Чую, что Зоран сам набиваться на работу не будет. Гордый.
        - Вообще-то мы к вам по делу.
        - Не убежит же от нас дело, - весело улыбнулся Зоран.
        По всему выглядело, что ему наша неожиданная компания нравится. Мне он тоже был симпатичный. Как человек, не как мужчина. Не подумайте лишнего.
        - В том-то и дело, что убегает, - вздохнул я, - Сроки жесткие.
        - И что вам понадобилось от артиста, если не хотите общаться с виноделом.
        - Фотографии.
        - С выездом? - деловито осведомился сербохорват.
        - Нет, мне Линда сказала, что у вас тут хорошая студия.
        - Если Линда так сказала, значит, так оно и есть, - ответил Зоран, - Аз имам хорошая студия, даже косой подиумом имам. Но не стоит бросать уже налитое вино. Примета плохая. Молям.
        Мы допили разлитое вино, и пошли вслед за Зораном через сад в отдельно стоящее здание без окон, своим внешним видом напоминающее каменный сарай со стеклянной крышей.
        Внутри залитого солнечным светом большого помещения, напоминавшего мастерскую художника, стояло несколько штативов, и шкафы с прикрытыми дверцами. С потолка свисали гроздьями разнообразного размера софиты. В торцевой стороне комнаты был подиум, со скошенной частью подмостков, на которых лежала стремянка.
        - Здесь я могу делать всё, - объявил Зоран, - И готов выслушать, что именно вам от меня надо. Вы понимаете разницу между перформансом и инсталляцией? - начал Зоран задирать нос.
        - Конечно, - тут же откликнулся я, - Перформанс это когда художник сам срёт посередине зала на виду у публики, а инсталляция, это когда зрителей запускают в зал, когда художник уже ушел.
        - Мда, интересная трактовка, - почесал Зоран свою бороденку правой рукой, оперев её локоть на кисть левой, - Тогда что вам нужно?
        - Шоу.
        - Шоу?
        - Да, щоу. Когда художник заставляет срать нанятую актрису.
        Зоран мелко захихикал.
        - А если серьезно, - продолжил я, - То мне нужен календарь. Первый красочный художественный календарь Новой Земли. - На одиннадцать листов. То есть от вас потребуется всего одиннадцать фотографий. Постановка. Но качеством не хуже, той вашей фотографии, на которой бабушка с котом вяжут лук.
        - Я счастлив, что вам понравилась моя лучшая работа, - поклонился Зоран, немного вычурно, правда, - Во сколько красок вы собираетесь печатать свой календарь.
        - В одну.
        - Как календарь Пирелли? - усмехнулся Зоран.
        - Лучше, чем календарь Пирелли, - ухмыльнулся я в ответ, - У вас будут настоящие модели, а не сушеные воблы Пирелли, эти жертвы анорексии.
        - Вы сможете предоставить мне такие модели, как Водянова? - Зоран сверкнул глазом, явно издеваясь надо мной. Он явно считал такую задачу для меня непосильной.
        - Лучше, чем Водянова, - я широко улыбнулся, торжествуя, - У той ноги кривые.
        И мы все трое задорно рассмеялись.
        - Если модели будут лучше, чем Водянова, то я вам сделаю всю работу практически бесплатно. Скажем, по сто экю за фотографию. Идет?
        - Идет, - я протянул ладонь, которую тут же пожал Зоран.
        - Разбей, - сказал я Кате.
        Она подскочила и ребром ладони развела наши руки.
        - А теперь раздевайся, - сказал я ей.
        Катя округлила глаза. И стоит, изображая тормоз.
        - Раздевайся, говорю, ты - первая фотомодель этого календаря.
        - Какая тема календаря? - не унимался Зоран.
        В Кате он видел пока только мешковатого патрульного в мятом комке, пусть и с красивым личиком.
        - Женщина и оружие, - огласил я, - Реквизит найдется?
        - Только холодное, - ответил Зоран.
        Тут разделась Катя.
        До трусов.
        И распустила волосы.
        Зоран был сражен наповал моментальной метаморфозой Гавроша в богиню. Обошел вокруг неё пару раз, не спуская глаз. Потом оторопело спросил.
        - У тебя все такие? - он был удивлён и озадачен.
        - Все, - ответил я серьезным тоном, - Но Катя самая красивая.
        Катя довольно зарделась.
        - Сто экю за лист. Я проиграл. Водянова ей в подметки не годится, - и повернулся к девушке, - Катя, вы понимаете, что на Старой Земле, вы только на рекламе нижнего белья стали бы миллионершей?
        - А почему не на подиуме? - нашлась Катя, хотя было видно, что такую информацию до неё довели впервые в жизни. И ей от этого очень обидно и горько.
        - Рост. Рост, черт бы его побрал, - воскликнул Зоран, ударив кулаком в ладонь, - Модель на подиум должна быть не меньше ста восьмидесяти сантиметров роста.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 20:00
        Боже, какой длинный день сегодня. А ещё выходной. Голова кругом. И гудит. Уже забываю, что дальше сделать должен. В типографии на Седьмой улице я уже был... Точно. К Биллу надо в магазин зайти, пока он не закрылся.
        Билл сидел за стойкой и увлеченно читал какой-то мануал, судя по виду его чтива. Когда Билл положил брошюрку на стол, с удивлением увидел, что это описание СВТ-40 на английском языке.
        Билл, молча, уставился на меня.
        Я ему криво улыбнулся.
        Бил, также молча, полез под стойку и вынул оттуда красную коробку пистолетных патронов на 50 штук, фирмы "Fiocchi", и, положив её на столешницу, сказал.
        - Вот. Подарок. Я свое слово всегда держу, - и усы распушил от гордости.
        - А я в тебе ни секунды не сомневался, дружище, - ответил и положил на стойку записку от хромого лейтенанта из патруля.
        Морду Билла, в тот момент, когда он читал эту записку, надо было видеть. Это было нечто с чем-то. Полная палитра противоречивых эмоций. Я даже крадучись мелкими приставными шажками отошел от стойки почти на метр, боясь, что мне сейчас крепко прилетит в нос. И коробку с патронами там же оставил, не прикоснувшись к ней.
        Однако Билл, многозначительно хмыкнув, не проявляя никакой агрессивности, снова полез под стойку и положил радом с коробкой пистолетных патронов еще одну. Точно такую же.
        - Ну, ты и приколист, - только я и услышал от него.
        Теперь можно выдохнуть, и развернуть носки ботинок обратно к прилавку.
        - Зато у меня есть для тебя хорошая новость. И даже без плохой, в нагрузку.
        Билл поднял на меня свои вопрошающие белёсые глаза.
        - Да, - ответил я ему на невысказанный вопрос.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 20:38
        За ужином подошел к Кате и поинтересовался.
        - С Билом разговор был?
        Лупу, не вставая, кивнула головой в подтверждение.
        - И как?
        Катя, что-то дожёвывая, гордо продемонстрировала мне левую руку, на которой безымянный палец украшал перстень розового золота с бриллиантом, чуть более спичечной головки размером.
        - Ты точно ВСЁ ему сказала? - засомневался я что-то.
        Катя опять утвердительно кивнула, чему-то мягко улыбнувшись внутри себя.
        - Ну вот, а ты боялась, - улыбнулся уже я светящимся счастьем катиным глазам.
        Как это, оказывается, приятно делать людей счастливыми.
        Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 21:22
        После ужина, заставив взять откровенные тряпки и ружейные сумки, Розу, Дюлю, Анфису и Таню погнал к Зорану - фотографироваться. Ингеборге, Сажи, Альфия, Буля и Наташа на фотосессию поедут завтра с утра, пока Роза с девочками будут учиться на радисток. Там на всю учёбу им только полдня до обеда. Потому, как вечером у нас две свадьбы сразу. Большая пьянка намечается, по определению. А если пьянка мешает работе, то бросай её.
        Уже и доски Биллу завезли на задний двор магазина, где будут помост возводить для торжественного акта сдачи манды в эксплуатацию. Оперативный парень Билл. Полчаса назад решил пожениться и вот уже доски завозят. А Доннерман, по всему видать, Биллу на хвост падает. По расходам.
        Катя на фотосессию не едет, так как уже успела отстреляться у Зорана, не отходя от кассы, до ужина.
        Зоран, как вышел из прострации созерцания обнаженной Кати, так сразу же вынул из шкафа навороченную фотокамеру и давай изводить пленку. Еле удалось его осадить и задать правильное направление работы. После чего Зоран сходил домой и притащил штук шесть разных клинков и древний карамультук, богато украшенный инкрустацией по всем деревянным частям.
        Катя сбегала, как была без одежды и босой, до Фреда за ворота, чем ввела нашего водятла в полное изумление, и притащила из машины в студию свои вещи. Но подошли по замыслу только пионерская юбочка-манжета и берцы. На голову ей Зоран нашел вишнёвую феску с черной кисточкой, которую спустили на лоб завлекалочкой. Из-под фески распушили во все стороны всё буйство катиных волос.
        Поставили её вертикально, растопырив стройные ноги в тяжелых ботинках в виде буквы "Л". На талию накрутили богатый парчовый пояс, за который заткнули украшенный бирюзой ятаган без ножен. В руки ей дали карамультук. Она его держала правой рукой под приклад, положив на плечо. А левой, попутно закрывая предплечьем самую интимную часть обнаженной груди, она придерживала это антикварное ружье. Этакий часовой.
        Хорошо ещё, что карамультук был черкесский, а не янычарский, который за десять килограмм весит. Всё равно Катя к окончанию этой довольно краткой фотосессии сильно вымоталась.
        Зоран пребывал в восхищении и полном рабочем экстазе.
        Я смог остановить его, только пообещав, что будут ему ещё десяток моделей и сюжетов, и не надо весь календарь делать из одной Кати. Но полдюжины плёнок он на неё истратил. Пришлось признать, что сто экю за такую работу это действительно даром.
        Когда привез ему вторую партию девчат, Зоран уже ничему не удивлялся, по крайней мере, внешне. Хотя по глазам его было видно, что качеством моделей он очень доволен.
        К нашему приезду студия была просто завалена разнообразным старинным оружием. На мой вопрос: откуда всё это появилось, Зоран пожал плечами.
        - Пришлось разорить в доме кунацкую, которую я почти целый год оформлял. И всё ради вас.
        Быстро определились по реквизиту. И тут всё свое недюжинное мастерство проявила Анфиса, не только предложив половину идей, но воплотив их в вещном виде практически из ничего. Юбочку для Тани - два передничка, точнее - передничек и задничек, она за десять минут сплела из травы. Самой обыкновенной травы, которую нарвала тут же, в углу хозяйского сада.
        И из подручных материалов: обрезков мохнатого синтетического покрывала, десятка перьев и пятка веревочек соорудила очень даже симпатичный вампук.
        Моментально, из каких то "желудей", подобранных в том же саду, состряпала вполне дикарские бусы.
        И вот уже наша Таня Бисянка предстала в образе воинственной индианки. Босая. В короткой травяной юбчонке с голым бедром. С тремя нитками бус на голой груди. С очень дорогим, но грубым браслетом на предплечье. А в руках настоящий турецкий лук с парой стрел.
        Отпад.
        Я готов отдаться ей прямо сейчас!
        Голову самой Анфисы украсили чеканной мисюркой с длинной бармицей. На голое тело - короткую байдану, чуть прикрывающую бедра, без пояса. Прямо, как в сказке: ни одета, ни раздета. В правую руку - рогатину или, скорее, нечто вроде протазана. Уж больно лезвие вычурное. В левую - небольшой круглый щит. И, соответственно, восточный макияж. Уж в этом-то искусстве моим девкам равных не было.
        Для Розы нашлась у Зорана шляпа-стетсон. В её шмотках была клетчатая ковбойка с длинным рукавом и джинсовые шортики, если можно назвать так эту обмахренную понизу узкую полоску ткани. Зоран пожертвовал собственные "казаки", размеров на пять больше розиного и пару револьверов времен "очаковских и покоренья Крыма". Как бы, не системы Лефоше ещё.
        Сложность была только в том, как правильно подвязать ковбойку под сиськами, чтобы выдающаяся грудь Розы была видна и не видна одновременно. Но справились же.
        Дюля в итоге снялась в полуприсяде со снайперской "светкой" Тани в руках. Почти в профиль. Грудь слегка закрывал оптический прицел. На голове югославская партизанская пилотка. На бедра просто красиво намотали кусок камуфлированной ткани.
        Представив, как на эту фотку будет дрочить весь доннермановский патруль, я чуть не угорел.
        Зоран носился, как наскипидаренный, ставя свет, меняя плёнки, и заставляя девочек принимать разные красивые позы, прыгать, танцевать даже.
        И снимал, снимал, снимал.
        Только кассеты в корзинку отлетали.
        Вернулись в "Арарат" все довольные и возбужденные. Очень понравился им этот творческий процесс. Пришлось даже водкой отпаивать их у Саркиса.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 28 число 5 месяца, воскресенье, 25:08
        Саркис нам выделили семь домиков.
        Девчат раскидали по двое. На одну койку валетиком.
        Ингеборге живет теперь со складом.
        А мне, как самому главному перцу, дом достался индивидуальный. Хотя хрен они мне дадут одному там ночевать.
        Вот, сейчас, в этом домике, после холодного душа, сижу за простеньким светлого дерева письменным столом и маршруты в ноутбуке намечаю.
        Всегда надо, чтобы у нас была одна дорога, а у врагов, которые хотят нас настичь - сорок. Желательно во все стороны. Но в этом отношении с дорогами в Новой Земле очень и очень скудно. Что есть в наличии у нас на предмет тупо сбежать от проблем? В наличии всего две общедоступных магистрали на запад и одна на север. И всё.
        Негусто.
        Тем более, что направление в Китай, как и северный анклав Евросоюза меня изначально не устраивает. Несмотря на полтора десятка вполне благоустроенных европейских городов, где, по слухам, вполне налаженная цивильная жизнь, ловить нас бандиты могут и там. И вполне успешно, что характерно. Да и что нам там делать? И кто нас - чужаков, там защитит? Так что север отпадает сразу.
        В этом направлении остается одна возможность: закатиться далеко, аж за китайцев, к сербам. "Живео, другари, братушки православные". Те - защитят. Но что нам там делать? Просто выживать, жопой кверху на грядке, гнать ракию из местных ягод и спиваться к ебеням? Девчат придется замуж раздать, ибо косовские сербы не потерпят даже намека на мусульманство, типа гарема.
        Да и через китайцев ещё прорваться надо. Наняли албанцев, наймут и китайцев. Не верится, как-то, что вербовка и заброс ханьцев СЮДА прошло мимо триад.
        Остается западное направление. Там две основные магистрали, которые называются весьма непритязательно - Северная и Южная дороги.
        Северная дорога начитается в Порто-Франко и идет на запад почти по параллели от океана до океана и заканчивается в Рио-де-Жанейро, что в Бразилии. Причем первые пять дней, кроме фортов-заправок ни одного нормального населенного пункта и всёй этой чертовой саванной, где ты у всех на виду, как прыщ на заднице, на пустынном водоразделе между восточным и южным водостоками рек, который делит территорию Европейского Союза на Северный и Южный анклавы, и вклинивается в Техас. Населения на этом водоразделе почти нет. Закон - степь. Прокурор - гиена копытная. Сгинуть там, как два пальца обоссать. Никто и искать не будет.
        Первый нормальный город, который стоит на Северной дороге - Вако, столица местного Техаса, где будет, как указано на карте, первый нормальный мост на этом тракте, на первой полноводной реке, а до того всё бродами преодолевать редкие речки. Не зря я из автобуса монстру сделал. Ох, не зря.
        Путь ведёт в Бразилию, утыкается в город Сао-Бернабео на реке Амазонке, загибается на юго-запад и окончательно упирается в Рио-де-Жанейро на берегу Западного океана.
        А дальше - картина Айвазовского "На дне".
        В Бразилию нам не надо, несмотря на весь веселый и незлобивый характер тамошнего населения. Карнавалы, это конечно хорошо и весело, но традицию фавелл пока ещё никто здесь не отменял. Также как непотизм, повальную коррупцию, и уличный бандитизм выше среднего и весьма специфическое отношение к правам человеков. Вряд ли местная Бразилия сильно отличается от той Бразилии, где много-много диких обезьян.
        Вездесущий Орден тут вообще не лезет в национальные заморочки и традиции. Типа: живите, как хотите. Идеал либертианства: каждый дрочит, как он хочет, я дрочу, как я хочу.
        И вообще к русским хочется. Надоела уже чужая мова вокруг. Но в этом случае надо, прилично не доезжая до Вако, свернуть с Северной дороги на юг и через 60 километров упереться город Аламо. Аламо? Ни хрена не помню ничего про старосветское Аламо. Это тоже Техас. Что там про Аламо в путеводителях? Ага...
        Аламо - это карго-перекрёсток Новой Земли. Куда сходятся в центре континента шляхи, как с Северной, так и с Южной дорог. Во все стороны. Удачное место. Как их ещё не подгрёб кто-то "моцный" под себя. Городишко-то всего пять тысяч населения. Не могут же все они там быть суровыми челябинскими мужиками?
        И река около Алами есть уже приличная, от Вако, с северо-запада течёт.
        От Аламо мы должны двигать на юго-запад в направлении центра местного греха - города Нью-Рино, что на реке Мормонской, при впадении её в очередную Большую. Но нам туда не надо. Хоть это и самый крупный город ТУТ. Во избежание того, что чего бегаем.
        На трассе Аламо - Нью-Рино, пилим с одной ночёвкой, затем сворачиваем на строго запад и пылим уже в сторону Алабама-Сити по землям Американской Конфедерации. Ага! И эта дорога называется весьма оригинально - тоже Северная. Потому как южнее её есть ещё дорога Южная. А что? Логично.
        От Алабама-Сити, практически рядом, два лаптя по карте, будет местная Москва, а от Москвы недалече уже и Новая Одесса. Конечная цель нашего анабазиса.
        Однако Северная дорога, которая тут самая северная, отличается особым разгулом дорожного бандитизма, потому, как рядом буквально, за горным хребтом, расположен Латинский союз с кучей решительных команданте, которые обеспечивают снабжение своих революционных сторонников дорожной экспроприацией экспроприаторов. Ну, да. Ничего удивительного - рынок коки для местных марксистов тут узкий, а кормящей сиськи КПСС даже не предвидится. Впрочем, как и конкурирующего дойного аппарата от ЦРУ.
        Но не с нашим счастьем выбирать этот маршрут. Спереди засада, сзади - погоня. Мило, забавно, но мне, так точно, такого не трэба. Я далеко не товарищ Сухов по крутизне.
        Альтернатива - Южная дорога. Начитается она в Порто-Франко с "нулевого километра", то есть с того же места, что и Северная дорога, также как и самая северная дорога, что ведёт совсем на север, а вовсе даже на запад. С ума сдрынуться, дорогая редакция, с местной географией!
        Итак, Южная дорога сначала идет туда же, куда и Северная, та, которая на запад, а не на север, но почти сразу круто загибает на юг, обходя по территории Евросоюза орденские земли с пятью Базами на побережье.
        Первый крупный город на ней - Портсмут или Нью-Портсмут, тут его в разных брошюрках пишут по-разному. Морской порт в Валлийском княжестве, уже на берегу Залива, а не Океана. До него дорога слабо освоена, в основном немногочисленные форты-заправки, обслуживающие конвои и фермы местных аграриев, обслуживающие сами форты-заправки. Попадаются ещё фермы земледельцев - автаркистов, которые аутично "возделывают свой сад" и огород, не вступая в экономику большого обмена. Но те больше из всяких сектантов, раскольников и старообрядцев состоят, сдристнувших со Старой Земли от ожидаемого ими прихода конца света, но не отказавшихся от своих эсхатологических настроений и тут.
        На всём пути - савана, будь она неладна. Интересно, чем аграрии тут свои посевы от рогачей огораживают? Или просто просаживают, традиционные для Европы, сельхоз дотации? А рогачи проходят по страховому случаю урожая? Или тут всё иначе? Что гадать, когда можно просто увидеть. Со временем.
        От Портсмута, где есть первая налаженная переправа через реку, дорога идет по невысоким горкам в столицу Евросоюза - Виго, большой город на большой реке, при впадении её в море. Основали испанцы, а кто там обитает - будем посмотреть. Севернее по тому же водоёму город Кадиз, судя по названию, тоже испанский.
        Далее идет просто автобан местный прямо до центра местного греха - Нью-Рино. Трасса проведена вне городов, которые тут практически все на побережье, а от Южной дороги к ним идут отростки шляхов местного значения. На перекрестках форты-заправки, которых намного больше, чем на Северной дороге. Крупные города на побережье: Паланга, Наполи, Варна, Коринф и Массилия.
        Далее уже Америка местная начинается. Непривычно такая маленькая и скукоженая.
        Итак, через Евросоюз и Американские Соединённые Штаты, по Южной дороге мы снова попадаем в Техас. Точнее в Автономную территорию Невада и Аризона, в этот Техас входящая. Со столицей - Нью-Рино. Вот так вот место для города выбирать надо. Захочешь, да не объедешь!
        От Нью-Рино есть в Россию два пути: южный и северный. Северный - это тот, который южнее Северной дороги, но севернее Южной. И называется также дорогой Северной. Мозги вывихнуть от местной изобретательной топонимики.
        И все реки тут, как на подбор - Большая река, Биг-ривер да Рио-гранде. Одно и то же на разных языках. Первопроходцы изобретательностью не отличались. А Ордену видать местная топонимика по барабану.
        Но я отвлёкся. Итак, нам нужна Северная дорога, которая южнее Северной дороги. Средне-Северная, скажем так. По трассе Нью-Рино - Аламо, но в обратном направлении (на север) едем до Т-образного перекрёстка на Алабама-Сити, а там налево, и далее, как уже описано со стороны Северной дороги.
        Стрёмное место. Прямо, "место встречи изменить нельзя". Скорее всего, если мы туда благополучно доберёмся, то западнее города, на трассе, нас будут обязательно ждать работорговцы с распростертыми объятиями. Надо думать... Сильно думать, как их обмануть.
        Но есть возможность из Нью-Рино (в котором, как говорят никого из приезжих не трогают, ибо в противном случае мафия сделает больно) двинуть не на север, а на юг, Южной дорогой практически по берегу, через Американскую Конфедерацию, через большие города Билокси, Главестон и Форт Ли. Далее Южная дорога резко уходит на север, огибая болотистую пойму Большой реки всё к тому же мосту в славном городе Алабама-Сити. Далее - везде, как уже было описано.
        Однако этот мост - ещё одно узкое место, где нас могут зажать и заловить.
        Альтернатива - от любого порта в Конфедерации морским каботажем в Новую Одессу прямым рейсом. Без захода в попутные порты. Тут, кроме мифических пиратов и прочих флибустьеров, нам никто не помешает добраться до места.
        Итого, южный путь нам предпочтительней ещё и тем, что имеет большую вариативность. К тому же банд дорожных тут намного меньше, чем на севере.
        Что ж, решено, едем Южной дорогой.
        Пора справляться о конвое...
        Тут в дверь не то что постучали, а как-то робко поскреблись.
        Это пришла Галя Антоненкова получить согласно очереди свой кусик моей ласки. Вошла и сразу спросила.
        - Где полигон?
        Никак девчата не могут привыкнуть, что ТУТ в сутках 30 часов. Вот и прутся ко мне ближе к старосветской полночи.
        Пришлось выключить ноут и распахнуть объятья.
        День восьмой.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 08:30
        Утром меня еле-еле добудилась Антоненкова.
        - Что? Опять? - прохрипел я, глядя на красивое длинное тело, стоящее рядом с кроватью. Бесстыдно голое.
        - Нет, работа! - смеётся, - И не опять, а снова.
        - Работа?.. - переспросил я, осоловело, - Какая работа?
        - Разная, - ответила лучащаяся довольством Галина, - Тут у тебя на столе целый список нарисован. Зачитать?
        - Работа. Работа! Работа!!! - радостно заорал я, осознав, что меня перестали грязно домогаться, а просто будят, чтобы я сделал что-либо полезное для коллектива.
        - Попить дай, а... - попросил тихо, когда прекратил орать.
        Да. Ночь была...
        Во дела...
        Все объекты разбомбили мы дотла...
        Галя, дорвавшись до бесплатного, высосала из меня все соки, как в прямом, так и переносном смыслах. Жутко техничная девочка, ещё не понимающая, по молодости, что техника секса и сам секс вообще-то разные вещи. А "Камасутра" далеко не смысл жизни. И любопытства ко мне у неё больше, чем эмпатии. С ней не наслаждаешься, а вкалываешь, как в забое! При этом до Ингеборге Гале, как отсюда и до старосветской Москвы раком. И даже до Розы далеко. От них я хотя бы не уставал, как ломовая лошадь, хотя удовольствия получал на порядок больше.
        Ой. Всё. Мне срочно нужен выходной. Иначе придётся тут где-то "виагру" доставать. А это прямой путь к истощению любимого организма.
        Валить надо из города. Валить, как можно скорее, от комфорта. В антисанитарию пустыни. Где можно будет под благовидными предлогами заставить мой гарем слегка попоститься, без соблазнов города и ужасных последствий этих соблазнов.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 10:00
        Разорваться мне что ли?
        Розу, Дюлю, Таню и Анфису надо везти к Профу на учебу. Прямо сейчас.
        Альфию, Булю, Сажи, Галю, Наташу и Ингеборге - на фотосессию к Зорану.
        И всё одновременно.
        Машины Доннермана сегодня не будет - он к свадьбе готовится. Хорошо, что согласился девчат от Профа забрать на обед, и то потому, что ему Дюле надо платье подвенечное покупать.
        Катя заявила, что с неё хватит. Отфоткалась она ещё вчера, радио ей не к чему теперь, и она лучше у Била в магазине приберётся.
        - И мне ещё к свадьбе готовиться, Жорик, если ты не забыл, - и руки в боки уперла "фердом", мол, по херу ей теперь, где у меня тюбетейка. Вот так вот.
        А сама вся довольная такая. Видать, у Билла заночевала и предбрачная ночь, так сказать, удалась.
        Всё. Катя - отрезанный ломоть.
        Я рад за неё.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 10:48
        На площадке отправления конвоев, между знакомым уже карго-плацем и северным КПП, в диспетчерскую - белую бытовку, обшитую пластиковым сайдингом, толпилась небольшая очередь. Человек так с десяток. И это совсем меня не порадовало, так как градусник, несмотря на утро, в тени уже зашкалил за тридцать по Цельсию. А торчать пришлось на самом солнцепёке. И никакого тебе тут удобства для посетителей, типа примитивного навеса или тента хотя бы, не говоря уже о лавочках, предусмотрено не было.
        Отойти переждать жару в ближайший тенёк никакой возможности не было, сразу заявят, что "вас тут не стояло". Хоть номера на ладошках пиши, по старой советской традиции. Хорошо, блин, что у западников нет привычки, как у славян: из любой очереди моментально создавать толпу и давку.
        Но и я молодец, что догадался сначала девчат в ангар закинуть, к Профу на обучение. Даже зашел только на секунду - убедиться, что там всё в порядке. И сразу сюда.
        Очередь двигалась довольно медленно, быстрее у неё рос хвост. Но всё когда-нибудь кончается. Не прошло и получаса.
        В тесном помещении тучный рыжий мужик, мучительно потел в потоке горячего воздуха, разгоняемого потолочным вентилятором. Не завидую я ему. Рабочий день, можно сказать, только начался, а он уже в насквозь мокрой футболке сидит.
        На мой запрос о конфедератском или русском конвое до Одессы, он немного пощелкал клавиатурой, вытер лицо большим платком в сине-розовую клетку, и выдал тираду по-английски.
        - "Ящерицы", наверное, уже в Аламо пиво пьют. Другой конвой из Конфедерации надо ждать, пока он из Ноехавена вернётся. А они там всегда на несколько дней у проституток зависают. Отдыхают с дороги. На неделе было два русских конвоя, куда смотрел?
        - Машину чинил, - развёл руками.
        - Вот. Есть русский конвой по Южной дороге до Москвы. В четверг.
        - А кто караван-баши?
        - Не понял? - оторвал он свой взгляд от старенького монитора.
        - Командует конвоем кто? - пояснил близкой ему терминологией.
        - Не знаю я его. Какой-то желторотый офицерик из московского ОМОНа. Новенький, наверное. Ему по саванне ехать, а он в городском камуфляже рассекает, сине-сером. С автоматом под пистолетный патрон. Прикинь? - усмехается с превосходством старого стреляного волка.
        - Откуда взял, что он из ОМОНа? - задал интересующий меня вопрос.
        - Так у него же это на спине большими буквами написано. Желтыми. Издалека заметно.
        - Он русский, хоть?
        - Русский, русский, - проворчал диспетчер, - Они там все русские, только протектораты у них разные и друг на друга волками смотрят. Так тебя записывать?
        - Других конвоев точно нет? - стряхиваю сам пот со лба ребром ладони.
        - Конечно, есть. Только заказанных тобой вояк нет. Завтра вот китайцы лес развозить будут по Южной дороге. До Портсмута с ними без проблем доберешься, а там движение куда интенсивней уже.
        - Лады. Записывай нас на четверг, - решился я.
        - Сколько машин?
        - Одна. Автобус.
        Вывалившись из этой душегубки, мокрее мыши, сразу заявил невозмутимому Фреду, всё это время просидевшему в автомобиле под кондиционером.
        - Гони в самое ближайшее место, где есть тень и холодное пиво.
        Новая земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 11:14
        Неохваченных фотосессией девчат вез в жуткой тесноте фрединого джипа. На заднем диване сразу пятерых утрамбовал. А мелкую Бульку на своих коленях вёз, чему она по-детски радовалась и постоянно оборачивалась назад, показывая остальным язык. Не забывая каждый раз целовать меня в щёку или усы. В губы на ходу она не попадала.
        Сгрузил их всех у Зорана во дворе, предупредив последнего, что на каждую модель у него по сорок минут максимум, и метнулся с готовыми вчерашними фотографиями в издательство на Седьмую улицу.
        Там полтора часа ушло на обсуждение типографских проблем календаря. Составление подписей, таблицы месяцев и дней.
        Немного посомневавшись, плюнул на политкорректность и незнакомые мне местные реалии, разместил на каждом листе красную звезду - всем в обоих мирах известный бренд нашей армии. И плевать, что двухцветная печать дороже одноцветной. Импрес важнее.
        Лист календаря, таким образом, представлял собой не карликового негра, а вертикально вытянутую черно-белую фотографию моих этуалей в стиле милитари форматом А2, (действительно офигенных фотографий, повезло мне с Зораном), в правом верхнем углу красная звезда в белой каёмке, а снизу, в зачернении, белыми литерами календарная таблица месяца. Выходные - красным.
        Подписи между фотографией и таблицей гласили, что данная этуаль - девушка месяца. Имя. Фамилия. Национальность. Возраст. И её пожелание благородной легкой пехоте Русской армии, которая громит дорожных бандитов и обеспечивает всем людям Новой Земли одно из базовых прав личности - право на свободное передвижение. Не обошлось без рекламы освобождения русской легкой пехотой русских девчат из сутенёрской неволи в Порто-Франко. Так, на будущее...
        Пожелания, как всегда, сочинял сам.
        И, как всегда, самое трудное заключалось в том, чтобы сказать одно и то же, но разными словами.
        И так одиннадцать раз.
        Общий заголовок: "Лёгкая пехота Русской армии. Х лет."
        Эмблема автомобильных войск - колесная пара с рулевой колонкой и крылышками. И георгиевская ленточка красивым извивом.
        В принципе я не знал точного времени рождения этого рода войск на Новой Земле, но мне, откровенно говоря, это было по хер. Тем, кто получит этот календарь, тоже этой даты не знают. А кто знает, думаю, в суд не подаст.
        Весь календарь получился из 12 больших листов, включая титул. На титуле был сюрприз для фотографа - в правом нижнем углу небольшая, но очень хорошо заметная, надпись "Календарь Зорана". Задел ему от меня на будущие годы. Надеюсь, новые заказы ему последуют ещё до мокрого сезона, так как Новый год тут приходится на сезон дождей.
        Лишних денег я Зорану платить не собирался, а вот идею, как и все доходы от календаря, кроме моей рассылки - уже подарил. Только он того ещё не знает. Зачем я это сделал? Так Александр Сергеевич Пушкин, который "наше всё", давно указал, что "талантам надо помогать, бездарности пробьются сами". А Зоран при всем своем большом даровании, без хорошего менеджера, тут просто загнётся, если не создать устойчивый спрос на его услуги. Хоть так.
        Ещё час, даже больше, угробил на составление списка рассылки по каталогам и справочникам издательства.
        По дислокациям Патрульных сил.
        Диспетчерам конвоев.
        Полицейским участкам городов.
        Офисам шерифов.
        И прочим квазиправохранительным структурам Новой Земли по маршруту нашего следования.
        И по всем книжным магазинам, сотрудничавших с издательством, тоже - по одному, для наглядности и возможных заказов в будущем
        Спасибо фрау Ширмер, надоумила ненароком.
        Никто моих девочек не видел?
        Теперь все с ними будут знакомы и заочно влюблены.
        Попробуй, укради всемирно известных звёзд, которым благоволит сама Русская армия в лице её героической легкой пехоты, которая если сама не справиться, всегда может на помощь позвать свою тяжелую сестру.
        Старик Линдер мило согласился взять все хлопоты по упаковке и почтовой пересылке на себя, только тут же подвинул ко мне тарифную сетку орденской "Почты Новой Земли". Я не торговался, хоть встало это мне далеко не в копеечку, даже не экюцент. Но на пиаре и безопасности не экономят. Главное правило бизнеса. Так что полетят календарики вперёд нас по нашему маршруту авиапочтой. А по остальным дорогам можно и медленней, по земле. Там скорость не критична.
        Экономия вышла только на местной немецкой мелованной бумаге, которая была в пять раз дешевле заленточной, и на работе самого издателя, который почуяв нехилую выгоду в моём предложении отдать все права на календарь Зорану, оценил свои затраты практически по себестоимости.
        Что такое 10% сверху? Да ещё за сверхсрочный заказ? По российским меркам - даром.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 15:25
        Обедали все у Саркиса.
        Я своих девчат от Зорана привез несколько в пьяненьком состоянии. Конечно, под кондиционером в фотостудии сливовая ракия пьется, как вода, но зато потом, когда на солнышко выйдешь... Да ещё на такое злое, как здесь.
        Мдя...
        Сержант своих подопечных тоже вовремя представил.
        Опоздала на обед только Роза, которая, по словам девчат, вместо предсвадебного шопинга под охраной целого стаф-сержант-майора, напросилась на дополнительные занятия к Профу, когда за ними заехал Доннерман.
        И, действительно, Розу привезли почти вовремя - обед не закончился, и я ещё икру метать не начал. Привезли на какой-то сузукообразной барбухайке с мятым задом и без передних крыльев.
        Судя по её сияющей морденции, и походке вприпрыжку, она таки трахнула профессора. Зуб даю. Возможно даже с особой дерзостью и цинизмом на рабочем месте радиста.
        Всё. Срочно бечь из города, как можно быстрее. Пока не началось...
        После обеда личному составу было объявлено личное время. А также упаковка ненужных на ближайшее время вещей. Подготовка походного снаряжения. Боевая раскраска к свадьбам и прочие ништяки.
        Всё равно билловы плотники своими молотками никому нормально отдохнуть не дадут.
        Однако зря я на плотников гоню. Помост для церемонии бракосочетания на заднем дворе растет быстро и качественно. Прямо стахановскими методами.
        Осталась около меня только Ингеборге.
        - Пойдем, Жор, я тебе отчет о готовности к путешествию представлю.
        Бросил бычок на гравий.
        Притоптал.
        И устало промолвил.
        - Только без секса.
        Ингеборге рассмеялась серебряными колокольчиками и согласилась.
        - Можно и без секса. Только голову тебе сегодня побрить не мешает. Праздник же, а ты, как с зоны откинулся.
        Я провел рукой по ёжику на затылке.
        - Ты права. Не мешает... И пиджак от "Брионии" погладить, тоже не мешает.
        - Поглажу, - согласилась Ингеборге, - Всё поглажу.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 15:40
        Но сразу заняться отрядными делами не удалось. Неожиданно примчался Зоран, треща большим трехколёсным мотоциклом, и потрясая пачкой фотографий. И мы с Ингеборге потратили некоторое время на их отбор. Всё же надо выбрать одну из десятка, как минимум, у каждой модели. Предварительный отбор снимков Зоран уже провёл сам.
        По ходу обсуждений щепетильный сербохорват попытался разделить доходы от календаря между нами поровну, но я его уболтал оставить всё, как есть, выторговав себе привилегию на будущее: мне любая фотка из его ателье будет стоить всегда сто экю. И фунтовую баночку мёда в каждый мой приезд в Порто-Франко.
        Неожиданно выяснили, почему Зоран оказался на Новой Земле.
        - Понимаешь, Жора, раньше наш бизнес в Милане обкладывала поборами одна сицилийская семья. Но всё было довольно патриархально. Платили импресарио, а исполнители были не при делах, как не ведущие бизнес. И могли за всю жизнь вообще ни разу не столкнуться с мафиозо.
        Зоран разволновался и стал "разговаривать руками", как самый заправский итальянец.
        - Потом в город пробилась бригада Ндрангеты из Козенцы, и потеснила мафию. А у калабрийцев нет вековых криминальных традиций, и вообще старых людей нет. Средний возраст "торпеды" там - пятнадцать лет! Отморозки безбашенные. Они даже по-итальянски плохо говорят, всё больше бормочут на своем греканико. Образования - ноль, культура ублюдочная, а самомнения, как у древнеримских патрициев. Им потолок - коз своих трахать на луканских холмах, а они в столицу мировой моды припёрлись порядки устанавливать. К тому же жадные. Мало им показалось крышевать только импресарио, они захотели стричь всех подряд. В том числе и меня. Я же сделал ошибку, когда послал их к импресарио - решать вопросы с ним. Меня тут же сильно избили. Переломали аппаратуру в студии и поставили меня на счетчик, по которому каждую неделю сумма моего "долга" им удваивалась. К чему я тоже отнесся легкомысленно. В общем, совсем случайно, когда я уже почти простился с белым светом, я случайно встретил вербовщика Ордена. И, не раздумывая, удрал сюда. Жизнь спас, но какая тут жизнь. Безопасно, почти сытно, но провинция она и есть провинция. Нет
тут ни блеска, ни культурной жизни.
        - Думаю в Нью-Рино твой бизнес шел бы веселее, - заметил я.
        - Хватит с меня мафии, - рубанул Зоран, раздув ноздри.
        Собрал со стола фотографии и, треща мотором, отчалил в типографию. Доделывать календарь. Завтра заказ должен быть готов. Таково моё условие было. Хорошо оплаченное.
        Ингеборге, правда, забракованные фотки с ней прекрасной себе заначила. Еле успел у неё одну отобрать.
        Новая земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 29 число 5 месяца, понедельник, 19:52
        В 20:00 на "Арарате" появилась табличка на четырёх языках "Извините. Ресторан закрыт на спецобслуживание", что совсем не отразилось на состоянии Саркиса. Он всё шуршал, как электровеник по всему мотелю с сумасшедшими глазами, пытаясь руководить всеми одновременно. И только приехавший с русской Базы Арам смог его, хоть как-то, осадить и заставить шуршать вместо него венгерок.
        Тут и мы нарисовались.
        Ингеборге действительно меня не домогалась, пока речь шла об отрядных делах, но когда она стала меня брить в ванной, тут всё и началось, после качественного бритья, слава Богу, не во время.
        Нельзя так прижиматься к моей спине разными выпуклостями, да ещё из-под мышки руками внизу теребунькать, одновременно ухо вылизывая.
        Так-то вот. Зарекался кувшин по воду ходить.
        Всё успела Ингеборге погладить. И меня. И мои вещи.
        И даже поспать дала полтора часика до вечера. А вечер был уже посвящен свадьбе. Точнее - свадьбам.
        Благодаря её заботам я был свеж и готов к подвигам.
        В Москве, той староземельной, я бы тоже не пожалел 200 евро в час. Стоит Инга того.
        Сама церемония была по русским меркам, (не говоря уж об армянских), весьма скромной, и проходила на заднем дворе магазина. Там, где когда-то... Боже мой, несколько дней всего прошло, а я уже говорю: "когда-то". Где когда-то мои девочки под руководством Билла чистили свои новые американские винтовки.
        Гостей было человек сорок, включая и нашу дюжину.
        Несколько человек армян.
        Братья буры в белых чистых, но не глаженых рубашках.
        Остальные все - прихожане местной методистской церкви, у которой был скромный молельный домик на Шестой улице и большой участок под застройку на берегу океана. Пустой пока.
        Сорок, это, если не считать нарядно одетых вездесущих детей разного возраста, которым приготовили отдельный безалкогольный стол в ресторане.
        И Зоран. Но он не гость на этой свадьбе, а обслуживающий персонал - фотограф. Если бы я не подсуетился, то Билл точно постеснялся бы припахать такую знаменитость. А то, что знаменитость тоже кушать хочет, тут как-то пропускают мимо сознания.
        Все гости сбились в две небольшие отары на помосте, оставив проход посередине, который был выстлан целой штукой бордового сукна и вел к арке, целиком увитой цветами.
        На постройке арки настоял Билл. И когда я ему попенял, что можно было бы и не выкидывать столько денег на дорогие здесь оранжерейные цветы, которые всё равно завянут, он только сурово ответил.
        - Цветы на свадьбе - это святое.
        Я и заткнулся. Кто я такой, чтобы покушаться на святое?
        Так вот под этой самой цветочной аркой, держа в руках довольно увесистый том Библии, сейчас топтался местный методистский священник, чем-то неуловимо внешне схожий с Керенским. Коротко стриженым ёжиком, что ли? Бритый, падре, весь в черном, только с белым стоячим воротничком - "ошейником раба Божьего".
        Я с удивлением только час назад узнал, что Билл верующий и принадлежит к этой конфессии, когда ко мне прибежала в растрепанных чувствах Катя, прося совета: как быть? Она же православная.
        Ответил ей просто.
        - Бог у нас един, Катя, а что веры разные, так это уже от людей. И так, как православного храма тут нет, то не будет для тебя большим грехом венчаться у протестантов, потому, как они тоже христиане, к тому же тринитарии. А англикане и методисты по догматам наиболее близкие к православию из всех христиан. Так что не бери дурного в голову. Не в униаты записывают. Вспомни, как в Библии завещано: "прилепися жена к мужу своему, да станут они одна плоть", - вот блин, даже в образ проповедника вошел.
        - Ты так думаешь? - спросила Катя с подозрением, растягивая слово "думаешь".
        - Не думаю, Катюха, а знаю, - ответил ей с апломбом, а то, как ещё убедить. Накрутит себя, взбрыкнёт в одночасье и забыкует на религиозной почве, и всё насмарку пойдёт. Все мои труды по сводничеству.
        Посмотрел ей прямо в глаза и добавил, понизив голос.
        - Если тебя мучает, что под венец идешь без исповеди, так я готов у тебя её принять. И отпустить грехи.
        - Обломись, Жорик, - фыркнула невеста, - Ты и так про меня слишком много знаешь.
        - Ну, тогда, иди и не греши, - перекрестил я её, - Я тебя благословляю.
        - Нет, Жора, ты для меня всё же загадка, - покачала головой Катя, и, крутанув пышными юбками, умчалась по своим хлопотам.
        Наконец все заняли свои места на помосте.
        Билл с Саркисом, в качестве шафера, или как тут говорят - бестмэном, отделились от толпы и встали рядом с пастором.
        Потом по проходу пустили чьих-то детей лет восьми. Девочка в коротком, но пышном белом платьице, из-под которого выглядывали кружева длинных панталончиков, гордо несла маленькую корзинку, и, как толстовский сеятель, раскидывала по суконной дорожке лепестки цветов, беря их из этой корзинки. А мальчик в белой рубашке с бабочкой и в штанах до колен, рядом с ней на вытянутых руках осторожно нёс белую бархатную подушечку с кистями по углам. На подушке лежали обручальные кольца. И было заметно, что он очень боится их уронить, хотя кольца на такой случай были заранее прихвачены ниткой.
        Всё эти причиндалы пара ангелов сложила на импровизированный алтарь под аркой, и, получив от пастора по конфете, гордые бросились в толпу к родителям.
        Затем я, на правах посаженного отца, взяв Катю за пальцы по-королевски, то есть с выносом рук вперед движения, неторопливо повел её этим проходом, шагая по цветам к алтарю, у которого её ожидал толстый, красный, рыжий, лысыватый счастливый Билл, одетый во всё белое.
        С первым нашим шагом по помосту, из динамиков торжественно взревел марш Мендельсона. Скорее всего, кто-то из наших девчат расстарался и выкопал музон по случаю на MP3- флешке или в телефоне. А, может, и сам Саркис. Но точно не прихожане методистской церкви.
        На Кате было надето длинное лёгкое платье с декольте и кринолином нежно-персикового цвета и короткая смешная фата без флёрдоранжа.
        Я вел Катю к алтарю, чувствуя, как её начинает нехило колбасить.
        На середине пути Катя заполошно воскликнула, и, слава Богу, за громкой музыкой её слов никто кроме меня не услышал.
        - Жора, ты не сказал мне главных слов.
        - Каких?
        - Ты со мной не развелся, придурок.
        Да, мой косяк, ничего не попишешь. И для катиного душевного равновесия я ей тут же сказал три раза "талах", что её ненадолго успокоило.
        Наступил момент истины.
        Мы с Катей, неторопливо пройдя дорожкой, встали напротив жениха с шафером.
        Пастор, прижав Библию к сердцу, вскинул в сторону толпы правую руку. Музыка стихла, и он выкрикнул высоким тонким голосом.
        - Есть здесь человек, который может сказать что-то, из-за чего не может быть свершён данный брачный обряд?
        Наступившая молчаливая пауза показалась мне вечностью. Я подспудно всё ждал от кого-то подлянки. Чуйка свербила под копчиком, что без этого не обойдётся. А пальцы чувствовали, как снова колотит Катю. Сквозь фату мне было видно, как она закусила нижнюю губу, закатив глаза под брови. Она тоже очень трусила, что кто-то сейчас выйдет и опорочит её перед всеми. И убьёт её второй шанс.
        Но обошлось. Все промолчали. Хотя чуйка моя успокаиваться даже не собиралась.
        Пастор продолжил.
        - Пусть такой человек выйдет сюда и скажет это всём громко. Или молчит об этом всю свою жизнь, до смерти, - он приподнял обеими руками над головой том Библии, как будто бы хотел такому нахалу, буде тот обнаружиться, вбить этой книгой голову в штаны.
        Никто не вышел.
        Катю отпустило. Она уже улыбалась сквозь фату.
        - Подойдите ко мне, дети мои, - сказал пастор.
        И мы с Саркисом подвели к нему брачующихся.
        - Возьмитесь за руки и скажите друг другу пред Богом и людьми слова брачного обета.
        Билл осторожно поднял фату на невесте, потом снова взял Катю за руки и, глядя ей в глаза, с чувством сказал.
        - Я буду любить тебя, и почитать тебя во все дни моей жизни. Я, Вильям, беру тебя, Екатерина, в мои законные жёны, чтобы быть с тобой и хранить тебя, начиная с этого дня. Я обещаю быть верным тебе во времена хорошие и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит нас.
        Катя, держа Билла за руку, смотря ему в глаза и сияя запредельным счастьем, чуть сбивчиво произнесла ответную формулу брачного обета.
        - Я буду любить тебя, и почитать тебя, во все дни жизни моей. Я, Екатерина, беру тебя, Вильям, как своего законного мужа, чтобы быть с тобой и хранить тебя, начиная с этого дня. Я обещаю быть верной тебе и в хорошие времена и в плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит нас, - и сама лучилась просто ангельским светом.
        Было заметно, что говорила она не на своем языке. Заучила наизусть, скорее всего. Я же помню, что Катя довольно посредственно знала английский.
        Потом они взяли с алтаря кольца и обменялись ими.
        Методистский священник, прижав к груди Библию, бросил в толпу слова, словно пригрозил.
        - Что Бог соединил, никакой человек да не разделит.
        Потом, обратившись к молодоженам, произнес.
        - Супружество, вами заключённое, я авторитетом Матери нашей Методистской церкви Новой Земли подтверждаю и благословляю. Теперь вы муж и жена перед Богом и людьми. Во имя Отца, Сына и святого Духа! Аминь.
        Он перекрестил новобрачных книгой.
        - А теперь скрепите свой союз поцелуем.
        Тут же раздался шквал аплодисментов, а на радиоточке снова врубили Медельсона. А Зоран стал усерднее тратить плёнку под вспышку.
        Итак, первая часть Марлезонского балета завершена благополучно, а чуйка гадская ноет про возможную подлянку, и сдаваться не собирается.
        Теперь осталось найти вторую невесту для продолжения банкета, пока первая целуется с законным мужем. Я же и второй также посаженный отец.
        Душа стремилась завершить, наконец-то, действо, которое снимает с меня ответственность за две юные девы.
        А кто спас хоть одну душу - спас весь род человеческий, говорит Писание.
        Воздастся тому.
        Надеюсь.
        Вот Дюлекан стоит, чуть в сторонке, в своем подвенечном платье. Вижу. Одна стоит.
        А где Доннерман?
        Нет Доннермана.
        Чуйка заныла просто бормашиной.
        Пробежался глазами по толпе гостей.
        Потом по периферии и краем глаза зацепил знакомую фигуру, заворачивающую за угол оружейного магазина.
        Я немедленно бросился туда, как самонаводящаяся ракета по тепловому следу.
        Выскочив за угол, увидел, как Борис в свадебном костюме садится в свой служебный "Хамви", с которого он уже оборвал все цветы и они убитыми трупиками валялись на гравии.
        - Стой! Ты куда? - крикнул я ему, подбегая к машине.
        - Домой! - огрызнулся сержант, садясь на водительское место - Обломись, Жора, не выйдет меня на проститутке женить. Думаешь, нашёл лоха педального? - он торжествующе показал мне комбинацию из трех пальцев, покрутив этой фигой у меня под носом.
        - Кто тебе сказал, что она проститутка? - спросил, как можно спокойнее.
        - Какая тебе разница? Главное - сказали.
        - А ты не подумал, что тебе могли неправду сказать.
        - А то нет? - взвился Доннерман.
        Было такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и он начнёт на себе рубаху рвать и пуп царапать. Накрутил себя парень.
        - Нет, - ответил ровным тоном, - Эскорт это торговля красотой, а не телом.
        А внутри у меня всё так клокотало, даже пристрелить его захотелось, урода. Взять и всадить три-четыре пули в эту наглую рожу. Даже не знаю, что бы было, не оставь я "шмайсер" в домике.
        - Жора, не пизди, - отмахнулся от меня Борис, - Мне глаза уже открыли. Можешь даже не стараться мне по ушам ездить. Живите дальше, как хотите, только без меня. Я вам не санитар города, - на последней фразе в голосе сержанта появились несвойственные ему визгливые нотки.
        Он резко воткнул в торпедо ключ, показывая мне этим, что дальше говорить со мной не намерен.
        - Я понял тебя, Боря, - сказал я ему, - Гад, ты, Доннерман. Жениться ты с самого начала не хотел. А сейчас просто нашел повод соскочить. Ну и соскочил бы вчера, хрен с тобой! Но не на свадьбе же. Зачем ты, мудак, сделал девочке больно! Козёл ты после этого! Кстати, сколько я тебе должен за занятия?
        - Нисколько. Отдай эти деньги бывшей невесте в качестве компенсации за несдержанное слово, - сержант со стуком захлопнул дверцу.
        Я развернулся и пошел к гостям.
        За спиной зафырчал дизель и захрустел гравий под колесами отъезжающего автомобиля.
        Обломись, Жора!
        - Ну и хрен с тобой, золотая рыбка, - пробурчал я себе под нос, - Желаю тебе, Боря, в жёны британскую стерву - феминистку, с хорошим каблуком и большим самомнением. Без пизды, но работящую. Традиционно воспитанной девочки ты просто недостоин, козёл. Тем более, такой красивой девочки.
        Как же пакостно, блин, на душе. Вот, гад, какой всем праздник испортил, мент поганый, волк позорный.
        Практически бегом добрался до места церемонии, где падре уже выкликал имена Бориса и Дюлекан.
        Вскочил на помост, как в последний вагон уходящего поезда, слегка бедром потеснив пастора. Очень некультурно, но я торопился.
        - Друзья, - улыбнулся всем, как можно радостнее - Второй свадьбы сегодня не будет по взаимному желанию жениха и невесты. Они просто не могли выбрать место для совместного проживания. Комлева терпеть не может Порто-Франко, а Доннерман в Москве персона нон грата.
        Боже, что за хрень я несу? Хотя сейчас любая хрень, которая не испортит свадьбу Кате, во благо. Дюле уже не помочь. А катино счастье надо спасать.
        - В общем, они поругались и разбежались. Дело житейское: "если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло".
        И тут я задорно запел, неожиданно даже для себя.
        - Рула-терулла-терулла-терулла. Рулла-терулла-терулла-терулла, Ла-ла!
        Припев старой песенки Эдиты Пьехи народ встретил без понимания. А потому пришлось снова перейти к разговорному жанру.
        - Но ничто не помешает нам чествовать начало счастливой семейной жизни Кати и Билла. Смотри Билл, чтобы Катю не бил, - погрозил я кулаком, а народ заулюлюкал, - Иначе вернемся и отмудохаем тебя всем автобусом. Музыка! Туш! Гостей прошу к столу, отведать, чем Саркис послал.
        Фуууу... Вот это спич. Охренеть, не встать.
        - И вас, падре, тоже прошу к столу, - повернулся я к недоумевающему священнику, - На почетное место. Около жениха.
        И, тут же, спрыгнув с эстрады, ужом протиснувшись сквозь толпу, побежал разыскивать Дюлекан.
        Какой-то местный мудак поставил в радиоточке шотландский оркестр волынщиков и под эти нудные визгливые звуки все пошли пробираться в ресторан, к накрытым столам. Музон, млядь, только под нынешнее Дюлено настроение. Как по заказу.
        Пока я нашел Дюлекан, весь взопрел. Всё же жаркий сегодня вечерок.
        Так и бегал по всему мотелю, раздираемый противоречивыми переживаниями. Успел, то порадоваться, что в отряде сохранился классный снайпер, то побеспокоиться за её душевное состояние. В таких случаях у баб, бывает, крышу сносит. Напрочь. И что выкинут в следующую минуту они и сами не знают. Как бы руки на себя не наложила.
        Вот я и беспокоился.
        За снайпера.
        Какая из Дюлекан баба я не знаю.
        В дальнем углу стоянки автомобилей перед мотелем нашлась наша таёжница, скрытая большим "Нисан-патрол". Она в подвенечном платье сидела на грязной подножке кабины "Унимога" братьев буров, и ревела, навзрыд белухой, периодически поскуливая.
        Заглянув в проход между машинами, нашел там же и самих братьев ван Ритмеер, сидящих около неё прямо на гравии. Они, скорее всего, в очередной раз разливали по оловянным стопарикам виски. В бутылке уже солидно убыло. Больше на достархане ничего не было.
        - Дула, - говорил короткими фразами для лучшего понимания один из братьев, протягивая ей стаканчик, - Выпей. Отпустит. Верное средство.
        Дюлекан взяла посуду и молча замахнула вискарь залпом, как за ухо. Отдала стакан и снова принялась молча плакать, размазывая кулачком по щеке тушь. Я ещё удивился: зачем ей, с её угольно-черными ресницами, их ещё тушью мазать? Пойми этих женщин.
        Увидев меня, другой брат призывно махнул рукой.
        - Джордж, садись с нами. Выпьем бурбона за то, что Дуле крупно повезло. Ты представляешь, как ей было бы худо жить с таким ушлёпком?
        У меня с души большой камень свалился. Алканафты-психотерапевты милые мои, как вы вовремя тут нарисовались. Везёт мне здесь на хороших людей.
        Но сказал другое.
        - А вы что не за столом? Вас же тоже приглашали.
        - Мы тут из классовой солидарности. Охотники все братья из одной гильдии и должны друг друга поддерживать и утешать, если это требуется, - и для убедительности Ханс ударил себя кулаком в область сердца и тут же ткнул указательным пальцем в небо, и гордо добавил.
        - Вот.
        - Тем более, что там такого на столе есть, чего у нас нет? - поддакнул Клаас.
        - Эта бутылка тоже с того стола, так что считай мы за ним и сидим. Удаленно, - добавил Ханс и заржал собственной шутке.
        - Тогда и мне накатите, - сказал я, усаживаясь рядом с Дюлекан на гравий.
        - Аск? - воскликнул Клаас, и, сунув руку в приоткрытую дверь джипа, достал четвертый стакан.
        - Только закуски у нас нет, - посетовал Ханс.
        - Нэ трэба, - ответил я почему-то по-украински, но буры меня поняли.
        Когда нас нашел Арам, мы все четверо одновременно хором пели песни на трех разных языках. Но вполне слаженно и полифонично, с полным пониманием друг друга. А рядом валялось три квадратные бутылки из-под виски. Пустые естественно. И нам всем, включая Дюлю, было очень хорошо.
        День девятый.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 30 число 5 месяца, вторник, 10:00
        Утром или уже ранним днём меня ласково разбудила Булька. С кружкой капустного рассола, маленьким мерзавчиком "Новомосковской" водки и обмотанной полотенцем кастрюлькой горячего хаша - поклоном от Саркиса. И всё это с лаской, лёгкими "материнскими" поцелуями и добрыми уговорами. Ни одного упрёка. Просто добрый доктор-похметолог.
        - А где все? - спросил я, приходя в себя.
        - Кто где, - отвечает, - Но в пределах "Арарата", если тебя это волнует. Инга всех построила и озадачила.
        - Как Дюля?
        - Ещё спит. Мы решили её вообще не будить. Пусть сама проснется, когда захочет. Это вам, мужикам, водку трескать, не привыкать, а она у нас, можно сказать, вообще непьющая...
        И, улыбнувшись, добавила.
        - Была.
        - Понятнаааа... - огляделся вокруг, - А кто меня раздел?
        - Я же и раздела, мой господин, не валяться же тебе в дорогих одеждах. Они почищены и висят в шкафу, трусики постираны и сушатся, - предупредила она мой следующий вопрос.
        Сама Булька была одета в полупрозрачный запашной пеньюар, зеленый с белыми кружевами. Пояс подвязан под грудью. Волосы распущены. На запястьях тонкие золотые браслеты. Штук по шесть. Красотка, прекрасно осознающая, что она красотка. А что скромницу изображает, так такую роль сама себе выбрала для игры "Гарем".
        - А я как? Себя прилично вел? - понизил я голос, - Морду никому не набил? А то свадьба без драки, вроде, как против традиций.
        - Что ты, мой любимый господин, ты очень культурно напился в хлам в тихом уголке с бурами и насмерть упоил Дюлекан, - вроде серьезно говорит, а глаза смеются.
        - И всё? - даже как-то разочаровался в себе.
        - Нет, господин, когда я тебя раздела и уложила, ты мне сказал: "Если хочешь трахаться - трахайся. Только, чур, меня не будить".
        - Ничего не помню, - пробормотал недоумённо.
        - Так я тебя и не будила. Слово господина для жены - закон.
        - ????
        Буле, наконец, надоело себя сдерживать, и она звонко захохотала, всплёскивая руками. Браслеты мелодично перезванивались при этом.
        - Тебе зеркало показать?
        - А что там, в зеркале? - не понял я.
        - Твоё лицо.
        - Мда? И что с ним теперь делать? - озадачился я, оглядев свое отражение.
        - Принимать водные процедуры, - в её голосе прорезались нотки доброй няньки, - Ванна давно готова, мой господин. Бритва, пенка и туалетная вода там же. Вставай, я тебя туда провожу и обслужу.
        - Я сейчас на секс не способен. Извини, - смутился я.
        - Как ты мог подумать обо мне так плохо, мой господин, - сказала она с укоризной.
        Буля подняла мою тушу с кровати и поставила в вертикальное положение. Несмотря на рассол, хаш и опохмел, меня все ещё штормило, хотя не сильно, так, балла на три-четыре. Девочка ловко подлезла мне под мышку, подставив узкое плечо, и, обняв за талию, повела меня в сторону санузла, приговаривая.
        - Я, клянусь пророком и его женами, что буду делать своему господину только приятное. Сначала помою любимую тушку, приведу её в порядок, и лишь только потом, если господин соизволит...
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 30 число 5 месяца, вторник, 11:12
        Пора кончать этот разврат. За сутки три разные бабы, пьянка с суровыми африканскими мужиками, эротическая фотоссесия и две свадьбы.
        Хотя нет... Свадьба была одна.
        Ну, тем хуже для меня. Больше нервов ушло. Так рвать себя на британский флаг никакого здоровья не хватит.
        А всего неделя прошла! Ой, мля... Что дальше-то будет?
        Вот с такими мыслями осматривал свое бабье войско, выстроенное Ингеборгой на вчерашнем свадебном помосте, с которого уже убрали сукно подмели цветочные лепестки.
        Между висков шарахалась мелодия: "тринадцать негритят пошли купаться в море... И их осталось десять". Редеет отряд сам по себе, а ещё даже из города не выехали. Трёх ослепительных красавиц до русских земель уже не довез. Ущерб новой родине налицо.
        А кто вредитель?
        Я вредитель.
        Узнают - не простят.
        Девять непокрытых красивых головок с ожиданием смотрят на меня, выстроившись в ряд. Целое отделение.
        Десятая красавица рядом со мной стоит, держа в руках стопку черных беретов.
        - Ну, что, бойцыцы, становимся бойцами, - обвёл я глазами строй, любуясь красивыми лицами.
        Девчонки смущенно заулыбались, но с вопросами не лезут, не галдят, ждут, когда сам скажу, что хотел. Доннерман, хоть и гад, но профи. Всё же неплохо их намуштровал за такое короткое время.
        - Стрелок-радист Шицгал.
        - Я, - вскинулась Роза.
        - Выйти из строя.
        Роза сделала два шага вперед. Почти правильно.
        - В ознаменовании окончания боевой учебы вы награждаетесь черным беретом и становитесь полноправным бойцом отряда "Факел". Поздравляю вас.
        Ингеборге торжественно вручила ей головной убор с русским триколором на кокарде. И мы оба отдали Розе воинское приветствие, проще говоря, козырнули.
        - Встать в строй, - командую.
        Жду, пока Роза займёт свое место, и объявляю следующую.
        - Снайпер Комлева
        - Я, - моментально откликается Дюлекан.
        - Выйти из строя.
        Дюлекан выходит просто на отлично. Хорошим таким строевым шагом со стуком подошв по доскам. Хоть на строевой смотр выводи. Шучу, конечно. До строевого смотра её ещё гонять и гонять, как сидорову козу.
        Внимательно всматриваюсь в Дюлю и не нахожу на её лице следов депрессии. Вот и славненько. Не хер по этому козлу убиваться. Не стоит он того.
        - В ознаменовании окончания боевой учебы вы награждаетесь черным беретом и становитесь полноправным бойцом отряда "Факел". Добро пожаловать на борт, мэм.
        И поехало.
        - Снайпер Бисянка.
        - Пулемётчик Антоненкова.
        - Стрелок Иванова
        - Стрелок Синевич.
        - Стрелок Айзатуллина.
        - Стрелок Вахитова.
        - Стрелок Радуева.
        Всё. Последняя команда.
        - Вольно, можно одеть береты.
        Традиции и ритуалы не зря были придуманы еще в седой древности. Предки не дураки были. Казалось бы, какая херня? Беретки копеечные раздаём. А на деле у девчат формируется чувство сопричастности к единому целому. ОТРЯДУ. Теперь есть на свете МЫ - носящие черные береты. И ОНИ - все остальные. И каждая, получив беретку, ощущает, что это не просто головной убор, а знак, символ. Причём, заслуженный. А это дорогого стоит.
        Все девять девочек, получив береты, некоторое время помогали друг другу их правильно надеть.
        Смотрелись в зеркальца.
        Поправлялись.
        Красовались.
        Я терпеливо ждал. Стрёмно становиться между зеркалом и женщиной. Чревато... Даже если ты им командир.
        Всё же "Отряд" для них пока такая же ролевая игра, что и "Гарем".
        На службу их не призывали.
        Присяги они не давали.
        Контракта не подписывали.
        Трибунал им не грозит.
        Всё добровольно, в том числе и дисциплина. Но до Одессы она край, как всем нам нужна, чтобы доехать туда, желательно целыми тушками.
        Прибежала Катя в шортиках и легкомысленной маечке на лямках, раскачивая под ней грудью в такт шагам. Она никогда не унижала свою грудь лифчиками.
        - А моя беретка где? - возмущенно крикнула, ещё не остановившись.
        - А тебе он зачем, - спросила Наташа, - Ты же уже приехала.
        - А его на стенку повешу, в память о вас, - выдохнула Лупу, точнее, уже миссис Вильям Ирвайн, - И по выходным носить буду.
        Вся дисциплина моментально рухнула, и девчонки кинулись обнимать друг друга, как хоккейная команда после удачной шайбы.
        Наконец, Катя от всех отбилась, и получила свой берет у Ингеборге. По правде мы ей его и так собирались его отдать. Зачем он нам? Лишнее место занимать?
        - Жора, ты мне календарь на свадьбу подаришь? - спросила Катя, не отрывая взгляда от зеркальца, одолженного у Анфисы.
        - Не на свадьбу. Просто подарю. Первый экземпляр твой. С автографами. Каждая подруга тебе распишется на своей странице. Я - на титуле.
        - Офигеть. Дайте два. Один я в магазине повешу. А второй, с автографами, дома по отдельности, в рамочках, - тут же смекнула хозяйственная Катя свой профит. То есть, не столько свой, сколько уже семейный профит, раз в магазин собралась вешать в качестве рекламы.
        - Заметано, - охотно отозвался я на эту просьбу.
        Катя обняла меня и, подтянувшись, шепнула в ухо.
        - Спасибо тебе за всё.
        Чмокнула, фактически клюнула, в районе уха, потом отпрянула и убежала в магазин.
        К Биллу.
        Впрочем, так и должно было быть. Именно этого я и добивался. Хотя, в глубине души, всё же немного жаль, что Катя уже не моя.
        - Так, становись! - скомандовал отряду, - Кончай отдыхать.
        Девчата, уже с меньшей охотой продолжили играть в военщину.
        Но встали.
        Ровненько и по ранжиру.
        - На сегодня у нас задачи. Первая - собрать все свои вещи, как для марша в Одессу. Вторая - после обеда полностью загрузить автобус для той же цели. Будем испытывать его с полной нагрузкой и полным экипажем. Предваряя ваши вопросы, поясню: прокатимся до Базы "Европа", свершим малый шопинг, и обратно. Так что оружие почистить. Магазины патронами набить. Кусачки и пломбировочная машинка у Кати в магазине. Пользуйтесь блатом, пока есть. В четверг у нас конвой. Мы покидаем Порто-Франко. Так что если с кем надо проститься - прощайтесь. Потом времени не будет. Роза, Таня и Дюлекан со мной, сбор через десять минут. Остальные под начало Ингеборге. Время пошло!
        Так. Народ озадачен. Теперь можно уже обойтись одним джипом Фреда, а то всё мозги продумал, как разорваться сразу в несколько мест одновременно.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 30 число 5 месяца, вторник, 12:07
        - Это уже не "Путанабус", - недоуменно заявила Бисянка, - Это какой-то "Путанк".
        Автобус стоял перед закрытыми воротами олегова ангара и ничем не напоминал нам бывший миленький "скул бас". Это действительно была агрессивная монстра, не похожая на все то, что я видел ранее.
        - Не "путанк", а "путанкетка", - со всей серьезностью завила Роза, - У "путанка" хер во лбу торчать должен.
        И, не удержавшись, прыснула в кулачок.
        - Вы все неправы, - Дюля встала в позу оратора, и вставила свои три копейки, - Так, как пулемет у монстры только сзади, то это самая настоящая "путачанка".
        На наши возбужденные вопли из ангара высунулись Олег с Михаилом.
        Подошли, поручкались, по очереди, со всеми.
        Олег первым делом, пробежавшись взглядом по девчонкам, осведомился.
        - А где Катя?
        Роза тут же выпалила.
        - Да она вчера замуж вышла. Сейчас отсыпается.
        - Как замуж? - удивился Олег, с большой долей недоумения, - Она же была замужем?
        Похоже, с замужеством Кати за мной Олег успел смириться. А тут такое мимо пролетело, что могло бы и в него уткнуться. Всё это я четко прочитал на олеговой роже, как на плакате МЧС, из серии "это должен знать каждый".
        - Не бери в голову, Олежка, бабы такие непостоянные, - удручённо пожал я плечами, - Ну, нашла себе, кого покруче меня. Такое дело, понимаешь? Житейское.
        - А чё тут понимать, японский пень, - вмешался в нашу беседу Михаил, - Баба обынакновенная. Вид вульгарис. В её программе такое прошито изначально. Вткнувать должен лучший, по ёё определению, - и задорно подмигнул Розе.
        Роза сделал вид, что ничего не поняла.
        - А что такого есть в её новом муже, чего нет у тебя? - спросил Олег, явно крутя какие-то варианты.
        - Жилплощадь, - засмеялась Бисянка.
        Остальные девчата её поддержали в этом начинании.
        А Олег вот слегка сократился. Видать, с жилплощадью у него туго.
        - Ладно, проехали, - сказал я, настраиваясь на деловой тон, - Показывай монстру.
        - Пусть сначала он, - махнул рукой Олег.
        И ушёл в ангар, явно очень разочарованный жизнью.
        Михаил подбоченился и гордо доложил.
        - Вчерашние полевые испытания показали устойчивую голосовую связь на тридцати трех километрах от антенны на ангаре. Но, ёперный теятер, надо учитывать, что тут рельеф местности плоский, как стол. В лесу или на пересечёнке будет двадцать - двадцать пять, не больше. В горах - отдельная песня. С ходилками в степи - четыре километра устойчиво можно болтать. Всё уже установлено. Всё, гнутый глыч, на штатном месте стоит и фунциклирует. Извольте в кассу.
        Тут он потёр большой палец об указательный с безымянным в интернациональном жесте означающим бумажные деньги, подняв свои пальцы почти на уровень моего лица.
        - Ща, посмотрим это всё и рассчитаемся, - сказал я ему, доставая ключи.
        Отпер водительскую дверь и влез в автобус.
        Нововведений в салоне была масса. Когда только Олег успел?
        У водительского сидения, справа на торпедо, появилась складывающаяся хромированная держалка под ноутбук, установленная так, чтобы было удобно пользоваться им на ходу в раскрытом виде. А если не надо, так сложить, прижать к торпедо, и как нет её.
        С другой стороны появился держак под кружку. Стационарный. В хромированную сеточку подстаканник. Явно в девичестве сантехнический аксессуар был, с ванных комнат оборудование. Пригляделся - точно. Есть небольшое клеймо испанской фирмы "Роса". Я от неё у себя в квартире санузел оформлял. Но выглядит всё, как будто тут изначально и было задумано. Ай да мастер! Это же надо так мозги извратить? Уважаю!
        Спереди от рулевой колонки, над панелью приборов, были закреплены на торпедо две небольшие плоские радиостанции, с которых были стёрты шильдики производителей. К каждой был на витом шнуре прикреплён микрофон. Всё в досягаемости руки, ну, разве что, чуть потянуться. Никаких соплей проводов, всё очень культурно сделано.
        На левой двери появилась весьма объёмная пепельница с крышкой на пружине и "карманы" для сигарет и карт.
        Под самим сидением - выдвижной ящик. Вместительный.
        Между рычагами и сидением - обрезиненная держалка для автомата из гнутой трубы, чтоб брать оружие одним движением правой руки.
        Правее, под торпедо, за рычагом отпирания двери, закреплена батарея зарядников для "ходилок". В два ряда по шесть штук в едином блоке. Весьма удобно их там забирать и вставлять, двигаясь по лестнице, хоть на вход, хоть на выход. Всё продумано ещё до нас. Сейчас все "ходилки" торчали в своих гнездах. Покачал крайнюю, вроде крепко держится, на ходу не выпадет на кочке.
        Там же, ближе к водителю, расположили и блок из пары "прикуривателей" для зарядки чего-нибудь другого, но тоже аккумуляторного. Большого фонаря, к примеру. И ещё три разных разъёма, чтобы, значит, без переходников обходиться. Разумно.
        Встал с сидения, прошёл в салон, в котором появился внутренний каркас из хромированных двухдюймовых труб. От пола, в проходе у каждого сидения, соединяясь со спинкой сидения, в распор потолка. И также с бортов, под прямым углом к ним шли такие же трубы враспор стояков. Соединения труб были взяты хомутами и аккуратно приварены. Вдоль бортов, выше окон, также конструктивно прошли такие же трубы, закрепленные на бывшие посадочные места крюков для гамаков и жестко соединенные с остальной конструкцией. На этих трубах были закреплены новые крюки для гамаков. Мне понравилось. В старом варианте нагрузку на себя брал крепеж крюков, а теперь она распределялась по всей трубе. Грамотно всё.
        А над самими клетками из труб пространство над сидениями было приспособлено под багажные полки с дном из толстой капроновой сетки, как в салонах старых авиалайнеров. Сетки крепились к каркасу. Сейчас на них вразброс валялись скрученные гамаки. Но свободного места было в достатке. Где-то две трети ещё. Это мне очень понравилось. До такого я сам бы не додумался.
        Зато исчезли занавески. Но, справедливости ради, надо сказать, что при нашей "братковской" тонировке окон занавески в принципе нужны только для гламура.
        Под креслами появились ящики, свареные из профнастила. Я потянул за вырез, заменяющий ручку, выдвигались они в коридор между сидениями очень легко. На роликах, видимо. Вот только пользоваться ими можно будет по очереди. На задних рядах ящики выдвигали со стороны спинки. Разумно, там пространства больше. Под сидениями у окон, кроме заднего ряда, остались свободные ниши.
        Сел на ближайший ряд кресел, протестировал, как ногам будет. Неплохо. Ноги особо не упирались никуда. Все же тут рядов сидушек меньше, чем в стандартном "скотовозе" и расстояния между сидениями были изначально шире - бизнес-класс, как ни крути.
        В кухонном тупике, на сервировочном столике, в торце столешницы, появилась рама из дюймовой трубки, как просил. Чтоб было, на что магазинные подсумки пулемётные вешать. И в случае чего, не приведи Господь, их не искать по всему автобусу. Там же было вделано кольцо для пулеметчика. Вернее для цепляния ремня удерживания его тушки. Сам брезентовый ремень с карабинами нашелся в ящике с посудой. Не захотел Олег его непрезентабельным видом общий стиль портить. Но не забыл про него. Молодец.
        На спинках задних сидений появились держатели для пулемётов, из трёх кусков обрезиненной трубы каждый. Это тоже олегова самодеятельность, но в кассу пошла.
        Остальное в торце салона всё осталось, как было до модернизации.
        Обернувшись, увидел, сразу за водительской перегородкой, стойку с радиоаппаратурой, сделанную из таких же хромированных труб. Стильно.
        И вроде нигде не покарябано, не поцарапано, не порвано. Аккуратно они тут работали. Да ещё со сваркой. Ну, да... Ну, да... Помню. Когда обиженный на сервис клиент может припереться с пулемётом претензии выражать, поневоле будешь аккуратным. Да и Олег, похоже, аккуратист по жизни. Надо спросить, случаем, не под знаком ли Девы он родился?
        Постучали в пассажирскую дверь.
        Открыл.
        И сразу же в салон залез Михаил с претензиями.
        - Ну, ты, язва-плешь-гнутый глыч, платить собираешься?
        - Показывай за что.
        Михаил пристроился на рабочем месте радиста, где его черные ящики (кстати, уже оформленные шильдиками PROFradio, толстыми сантиметровыми буквами, грубо по трафарету, белой краской), стояли друг над другом под потолком, каждый на своей полочке, оставляя внизу на узком наклонном столике место для ноутбука. Ноут был жестко закреплен в раскрытом виде. Нижняя часть к столику, монитор - к стене.
        Проф включил ноут и плоский экран загорелся, разделенный на три части.
        - Вот это связь с ходилками, - ткнул он пальцем в экран, - Вот это - сканер. А вот это - связь дальняя. Вся шлоиботина фурычит на совесть. Дальше - сажай сюда специально обученного человека. Всё?
        - Вроде всё, - почесал я в затылке.
        Что я в этом понимаю? Только верньеры крутить по алгоритму? Так и их нет.
        - Пять аппаратов, дюжина "ходилок", зарядники, четыре антенны, настройка, обучение радисток. Кстати, полноценная радистка у тебя одна - Роза. Остальные только в первом приближении, - закончил Михаил "свои дозволенные речи".
        - Кто бы сомневался, - усмехнулся я, вспомнив её вчерашние припрыжки.
        Вытащив из кармана (завязал я тут с пижонской привычкой барсетку таскать) пачку экю, стал выкладывать на столик пятикатки.
        - Одна, две, три, четыре, пять, шесть. Вроде всё?
        Михаил собрал пластиковые купюры, перетасовал их, как карты, обстучал по ребру в ровную стопочку и убрал в один из своих карманов, которых у него было стопятьсот штук по кругу фигуры.
        - Ну, если что... Заходи, - сказал он на ходу, не прощаясь практически, и выскочил из салона на воздух.
        - Олега позови, - успел только крикнуть вдогонку.
        И пройдя в другой конец салона, махнул в проем водительской двери девчатам, чтобы забирались сюда, технику осваивать.
        А сам вышел из автобуса покурить. Решение сие было мудрым, потому, как Олег пришел, когда я не только накурился, но ещё и бычок в гравий втоптал и растёр подошвой.
        - Чего я ещё не видел в этой монстре? - перечислил ему всё, что только что осмотрел.
        - Много чего, - улыбнулся Олег, - Ну вот, к примеру, вместо окошка с надписью маршрута над лобовым стеклом у тебя там теперь люстра с четырьмя мощными гологенками, за тем же стеклом родным. В бампере заглублено две жёлтые противотуманки. Включаются на торпедо слева тумблерами, видел?
        - Видел, но не понял, почему тумблеры.
        - Жора, ты никогда на космическом корабле не был?
        - Не-а, - ответил честно.
        - Много потерял, - заважничал Олег, - Так вот там всё на тумблерах. Это самое надежное переключение. Надежней пока не придумали.
        - А ты где космический корабль изнутри видел? - поинтересовался ехидно.
        - В Звездном городке, - спокойно ответил Олег, - Там есть в натуральную величину макет-тренажер станции "Мир". Той, которую затопили по приказу американцев, чтобы у нас независимой космической разведки не было.
        - Понятно. Уел.
        - Да, ещё... Оба твоих бака я протектировал, чтобы, если пуля попадет, не вытекли сразу. Нижние багажники, - он открыл крышку, - модернизировать не стал. Просто забил их пластиковыми канистрами с дизтопливом, маслом, тормозной жидкостью и прочими расходниками. Пара крестовин на карданы, пара самых распространенных подшипников, крепёж по мелочи. Второй домкрат, на всякий пожарный. Обрезки доски под домкраты, чтобы они у тебя в землю не зарылись. Всё равно тебе всё это покупать, а у меня оптом. С другой стороны - тот же набор. На заправку одного бака тебе должно хватить с избытком. Остальное на фортах-заправках доберешь. А это вроде, как НЗ. Масла - на полную замену мотору и коробке. И ещё чуть-чуть, долить, если что. В моторе такое же масло залито. Так что всё с этим в порядке. Одобряешь?
        - Дык. Куда я денусь? - не очень то и хотелось возражать. О половине этих вещей я даже не подумал.
        - Пошли дальше. На каждый багажник на крыше камуфлированный чехол хитрый тебе сшили. Сейчас они зашнурованы на парные блочки, а если надо - шнуровку вынул, растянул чехол вверх, и шнуруй только на нижние дырки. Объем в два раз больше будет. Но не увлекайся наверху тяжелыми грузами, не сбивай центр тяжести. Если что - нагружай задний багажник. Да, совсем забыл, пошли.
        Олег привел меня к заднему борту автобуса.
        - Вот тут, запаску снял, бревно убрал, - показал он на самое натуральное бревно со снятой корой, диаметром сантиметров тринадцать, и длинной с бампер, прикрученное к этому самому бамперу за клыки, - Открыл этот лючок, - он постучал по борту пальцем, - Там ниша, в которой второй аккумулятор стоит. Первый на штатном месте. Оба заряжены. Всё. Можешь катить на нём, куда надо.
        - Неее... - возразил ему, - Я ещё натурные испытания проведу: До орденских Баз и обратно, - и посмотрел на механика внимательно.
        - Хозяин - барин, - спокойно ответил Олег.
        - Кстати, бревно это зачем тут?
        - Жора, а где ты бревно в саване возьмёшь, если в гОвна попадешь, к примеру, в болотистой пойме у брода? Самая необходимая в дороге вещь - бревно. Особенно хорошо высушенное. Потом спасибо скажешь.
        - Гут, - согласился с его доводами, - Сколько с меня осталось: за соляру, расходники и прочее?
        - Ща, посчитаем, - вынул Олег блокнот, - И, кстати, держи свои ключи от автобуса.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 30 число 5 месяца, вторник, 14:18
        По городу долго не катались, только заехали на Седьмую улицу за своей порцией календарей. Той, что на я автобусе повезу в представительских целях. Заодно с Линдером рассчитался, и за изготовление, и за рассылку. Деньги, как вода между пальцев утекают, а заработка пока даже не предвидится. Но, что поделать, если я способен обходиться без необходимого, а вот без лишнего никак не могу.
        Договорились с Линдером и о том, что он мне, как и книжным магазинам, будет бесплатно высылать свои каталоги, а я за это буду рекламировать среди знакомых его новый сервис: книги и картины по заказу. В общем, ни к чему конкретно меня не обязывающие условия. Просто подтвердить чувство партнёрства.
        Когда автобус припарковался на общественной стоянке "Арарата", то на такое чудо-юдо, особенно на его авангардистскую окраску, сбежались поглазеть не только мои девчата, которые ещё не видели наш "скул бас" в его новой ипостаси, но также остальные постояльцы. И даже не проживающие в мотеле посетители ресторана отвлеклись от божественной стряпни Саркиса. Впрочем, последние ненадолго. Удовлетворили любопытство и опять втянулись под кондиционер к остывающим вкусностям и разностям.
        Осмотрев всё, что было доступно, разошлись и постояльцы. Ну, машина и машина. Оригинальная вещь, но на торг не выставлена. Так что нечего зазря облизываться?
        Пара лиц полюбопытствовало: кто же такое руками сотворил? Послал их к Олегу. Может и срастётся у него новый заказ.
        Самыми активными исследователями были братья-буры. С моего разрешения они быстренько облазили весь автобус снаружи и изнутри, что-то трындя между собой негромко на своем африкаанс. Потом ненадолго слиняли к своему "унимогу" и принесли лом, кирку-мотыгу, совковую лопату и початую бухту детонаторного шнура на зеленой пластмассовой катушке. Потом, ни слова не говоря, стали все эти железки крепить мне на внутреннюю сторону кенгурятника простой обвязкой репшнуром к трубам. Узлы вязали морские, не из сложных, типа "дерни за веревочку". И держат крепко, и развязываются без помощи матерщины. Такие, впрочем, и я вязать умею. Ещё со службы.
        - Без этого не проедешь, там, где саванна кончится, - сказал Ханс, протягивая мне катушку с красным шнуром, пока Клаас возился ещё с креплением кирки, - В лесу, а тем более в джунглях без такой штуки, ты, как без рук.
        - И зачем он мне? - недоумённо крутил я в руках аккуратно наискось срезанный торец полихлорвиниловой макаронины без каких-либо обозначений и шифров.
        - Вот ты едешь, едешь, и упёрся на пути в дерево. Толстое. Не объехать. Что делать будешь?
        - Рубить, наверное... - замялся я, прикидывая, что о такой ситуации не подумал совершенно. Явно ровная саванна вокруг усыпила бдительность.
        - И как долго ты собрался махать топором? - ехидно ощерился Ханс.
        - ???? - почесал я свой бритый затылок, чувствуя себя последним дебилом.
        - И какой высоты пенёк ты оставишь после рубки? Мост над ним пройдет? Или застрянет? - добивал меня охотник.
        - А с этой штукой работы на пять минут, - подошел освободившийся Клаас, - Просто делаешь две зарубки на нужной высоте, так чтобы только шнур не соскочил. Обматываешь кольцом. Вставляешь детонатор и с безопасного расстояния... - он изобразил руками что-то резко расходящееся, - Бабах, и дерево на земле. И пенёк низенький, за мост не цепляет.
        -А если поперёк дороги упадёт? - мне стало интересно.
        - Тогда пропилишь ещё пару канавок. По габаритам дороги. Ещё два бабах, лучше одновременно, и то, что осталось лежать на дороге легко оттянешь лебедкой в сторону.
        - А детонаторы где брать?
        - У Билли. Мы сами у него берём.
        - Что-то я у него их не видел, - засомневался я в информации.
        - Так он их и не каждому продаст. Только своим, - и зубы скалят, довольные произведенным впечатлением.
        - Спасибо, ребята, - я был искренне растроган, - Сколько я вам должен за всё это?
        - Ничего, - ответил Клаас.
        - Это подарок Дуле, - добавил Ханс.
        Их выжженные солнцем лица, прорезанные глубокими морщинами, смущённо улыбались.
        Из толпы девчат вышла Дюлекан и неторопливо поклонилась братьям в пояс. Потом подошла к ним и каждого поцеловала в щёку, приобняв.
        Я, бросив бухту под ноги, поднялся в автобус, нашел там единичную упаковку календаря, свернутою в рулон и завернутую в крафт.
        Выйдя из автобуса, обнаружил просто поцелуйный обряд. Все мои девчонки по очереди подходили к братьям, целовали их в обе щеки и говорили "спасибо". Буры просто сияли своими бесцветными глазами.
        - Вот, - сказал я, спрыгнув на гравий, - Ответный дар от нас всех на память. Только разворачивать будете там, где посторонние не видят. Хорошо?
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 30 число 5 месяца, вторник, 15:00
        Отправив всех на обед, занялся расчётами с Фредом. В его же джипе.
        - Так, Фреди, вот тебе деньги за прошедшее время, включая сегодняшний день. И ещё тридцатник за завтрашний - это твой оплачиваемый отпуск, - протянул ему стопку мелких купюр, - Не отказывайся. Мы тебя загоняли. Отдохни денёк. Если в четверг утром с конвоем не уедем, я тебе позвоню. Не автобус же мне по городу гонять.
        - Я всегда готов к вашим услугам, - ответил Фред, - Буду ждать. С вами не скучно.
        Я пожал ему руку и вышел из машины.
        Да. Привык я уже к этой наглой шотландкой морде. Даже жалко расставаться. На удивление.
        Так, должок этот закрыл, подумал я, глядя как "пожарный" джип Фреда выруливает из мотеля на Главную улицу. Пора пообедать и закрыть остальные.
        Пообедать в первую очередь. Когда ещё так вкусно поем?
        Обед прошел в штатном режиме, несмотря на некоторое возбуждение личного состава. И вовсе не чудесной долмой от Саркиса. Всё же бабы перемены чуют верхним чутьём. Или нижним? В общем, как-то чуют. И чуйка их редко обманывает. Но все вопросы красавиц я пресёк в корне. Будет время - будет пища, а сейчас, когда я ем - я глух и нем.
        После обеда дал девчатам армейские полчаса на отдых, а сам перегнал автобус на задний двор к свадебному помосту, который собрался использовать, как погрузочный терминал, пока его не разобрали обратно на доски.
        После чего нашел Саркиса, который в кухне колдовал над большой кастрюлей.
        - А... Жора-джан, - воскликнул он, увидев меня в дверях, - Обожди чуток, ара, тут у меня процесс в разгаре, - отмахнулся он от меня большим половником, хотя и вежливо.
        Вышел обратно на дворик - перекурить.
        Саркис появился через две сигареты.
        - Что хотел? - спросил, вытирая руки белым передником.
        - Да вот, Саркис, хотел рассчитаться с тобой до четверга. В четверг утром конвоем московским уходим в Россию. Один домик, как разгрузим - сдам сразу. Остальные до четверга за нами оставь.
        - Куда собрался? - Саркис выгнул густую бровь.
        - Да, так... Шоп-тур по Базам. Автобус испытать перед дальней дорогой с полной загрузкой. Возможно, там и заночуем. Как фишка ляжет.
        - От меня что надо? - вот делово человек, сразу поляну рубит.
        - Надо, ара, очень много надо. Вода-еда. Вода в первую очередь. Еда во вторую. На весь маршрут. И всё через час-полтора. Грузиться будем, - выдал ему свои ближайшие планы.
        - Зачем тебе вода на весь маршрут? - удивился Саркис, - Форты-заправки на скважинах стоят. Да и в любом ручье тут вода - "боржом" отдыхает. Можно без опаски пить.
        - Стрёмно, - засомневался я в таких сведениях..
        - Да брось... - Саркис махнул рукой, - За двадцать лет тут никакой холеры не было. Даже дизентерии. Я бы знал.
        - Помню. Арам говорил, что вы на перекрестке миров сидите и всё знаете.
        - Именно, ара, именно так, - Саркис усмехнулся, - Ладно, дам тебе шесть баллонов пластиковых от "clear water". Всё меньше тяжести, чем от фляг молочных. Это сто восемьдесят литров. Должно тебе хватить до любой цивилизации, если большие постирушки устраивать не будешь. И продуктовый набор охотника для готовки в поле. Котлы есть?
        - Есть. Давно купили. И котлы и треноги.
        - Тогда с тебя триста экю.
        - А еда-вода?
        - Комплимент от повара. Хотя готовить его будете сами, - усмехается толстыми губами, - А пока иди. У меня там дежурное блюдо томится. Пригляд нужен.
        Затем сразу пошёл к Биллу, благо тут всё рядом.
        В оружейном магазине Катя в домашнем цветастом передничке и алой косынке из пионерского галстука, напялив на руки оранжевые резиновые перчатки, негромко напевая себе под нос, смахивала мокрой тряпкой пыль с самых дорогих образцов оружия. Покупатели их всегда долго рассматривали, но намного реже брали в руки. Жаба не расход не подписывала.
        - Катюха, - окликнул я девушку, - Ты не боишься, что от воды самое дорогое, что есть у Билла, заржавеет.
        - Это не вода, а тефлон, с апломбом заявила Катя, - Пора бы уже и знать.
        Вот такие метаморфозы. Всего день замужем за оружейником, а уже туда же - учит, наставляет. Но я не стал углублять эту тему. Наверное, только так и можно заставить себя любить чем-то очень увлечённого человека. Смешно станет, если через год Катя станет Билла заменять в мастерской, но чем чёрт не шутит, когда Бог спит? Катя даже в качестве простой продавщицы обязательно поднимет выручку магазина, просто потому, что будет здесь доступна для созерцания. Стволы и сиськи... бийственное сочетание.
        - Через полчаса приходи в домик-склад, будет раздача календарей и автографов, - сообщил ей.
        Катя отвлеклась от пыльных стеллажей.
        - Без меня не обойдется. Даже не думай.
        - А Билл где?
        - В подсобке он, - и тут же предложила, - Позвать?
        - Не надо никого звать, я уже тут собственной персоной,- пристроился толстяк за прилавок, разглаживая усы, - Жора, ты что хотел?
        - Привет, Билл. Мне тут буры на бедность детонирующего шнура подкинули метров тридцать. Нужны взрыватели к ним.
        - А что ты собрался с ним делать? - Билл настроился слушать.
        Ладно, проведём для начала политико-воспитательную работу. Время пока есть.
        Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 30 число 5 месяца, вторник, 16:09
        - Так, девочки, не давитесь, всем хватит. На всех взято с запасом, - увещевал девчат, которым хотелось быстрее дорваться до вещественного воплощения их красоты, - Люди старались. Всю ночь печатали. Брошюровали. А вы сейчас возьмёте и помнёте. Обидно будет в первую очередь самим же. Итак, первой - Кате, как остающейся.
        Шестнадцать календарей было выложено в стопочку на столе. Каждому из нас по одному и ещё Биллу в магазин, Саркису и Араму. Им тоже для понтов с нашими автографами. Араму ещё подскажу, когда год закончится, раздерибанить календарь по отдельности, отрезать табель снизу и под стекло в рамки развесить по бару. В дополнение к имеющейся уже у него коллективной фотографии. С персональными автографами! Приток посетителей от этого украшения, скорее всего, увеличится. Да и Майлз с Беляевой будет лишний щелчок по носу. Пустячок, а приятно.
        Осталось только нормально организовать процесс в этой толчее. Всё же домик мотеля не рассчитан на такую толпу.
        Утрамбовав гарем по углам, я взял в руки гелевое стило, пишущее серебряным маркером и размашисто оставил свой автограф на титульном листе.
        Повернувшись к Кате, пояснил.
        - Тут я. А вот ниже, где надпись "календарь Зорана", заставь расписаться самого Зорана, когда он тебе свадебные фотки принесёт.
        - Кать, мы тебе потом свои адреса вышлем, ты нам их тогда перешли, а? - попросила Антоненкова, - Чтоб было на память.
        - Обязательно. Всем всё вышлю, - пообещала довольная Катя, - Не сомневайтесь. Было б куда высылать.
        Я перехватил инициативу.
        - Итак, "мисс первый месяц" у нас Роза.
        Перевернул страницу и передал ей стило.
        - Вот здесь лучше всего расписаться на затемнении, над твоим именем, - показал ей где, - И покрупнее, Чтоб издали видно было.
        И так прогнали всех девчат по всем шестнадцати календарям. Чтоб у всех остался персональный календарь на память со всеми нашими автографами. Всё же мы, хоть и начали расползаться по этой земле по отдельности, но остаемся на будущее чем-то единым, типа студенческой группы. Даже ближе - семьи. Ибо, что есть гарем, как не семья.
        Как только эта карусель с автографами кончилась, Катя, прижимая к груди скрученные в рулон календари, сделала таинственное лицо и сказала.
        - А теперь все быстренько перебираемся в магазин, а тот там Билл заждался.
        - -А что там будет? - спросила Анфиса.
        - Сами увидите, - не стала Катя раскрывать секретов, - Поскакали вприпрыжку. А то если будете так тормозить, то попадете на Базу к закрытию всех магазинов и останетесь без ништяков.
        Ввалившись всей толпой в оружейный магазин, слегка обломились, потому, что пришлось ждать, пока Билл обслужит пару клиентов, одни из которых был слегка заторможенный. Но наконец-то и он ушёл, и Билл попросил Катю запереть дверь и повесть табличку "закрыто".
        Вся эта таинственность не на шутку заинтриговала. Даже забеспокоился слегка, а, вдруг, как огорошат чем-то таким неприятным по жизни? Это нам сейчас совсем лишнее.
        Билл вышел из-за прилавка, некоторое время откашливался, кряхтел, поправлял усы, но наконец-то, скрестив руки поверх живота, разродился речью.
        - Дюлекан, ты уже три раза приходила ко мне в магазин облизывать одну вещь.
        Я сразу встал в стойку. Что за блядство! Какую вещь? Что значит облизывать?
        А Билл тем временем продолжал выступать.
        - И я понял, что эта вещь тебе очень нравится. Я хочу, чтобы ты её и дальше облизывала, но уже, как свою собственную.
        Дюля воскликнула.
        - Правда?! - и с визгом бросилась на шею Биллу, болтая в воздухе ногами.
        - Э, эй... Подруга. Не хрена на чужих мужьях виснуть, - прикрикнула Катя, и тут же смутилась.
        Однако и Дюлекан сократившись в изъявлении своих чувств, тут же слезла с Билла и встала рядом, как примерная девочка.
        А я, как дурак, внезапно захваченный судорогой мозговой мышцы, стою в толпе своих жён и ничего не понимаю. Охренеть, не встать. Что тут происходит, вообще?
        А Катя подошла к стенду с винтовками, на котором они висели параллельно полу, а не стояли вертикально, как в других пирамидах. Сняла оттуда длинную дуру и понесла её на вытянутых руках к Дюлекан в положении "на караул".
        Я успел обратить внимание только на ценник, который остался на пустом месте.
        Тот гласил "11200 экю". Больше никаких надписей там не было.
        Нехило!
        Дороже в магазине была только снайперская немецкая "Эрма" с тремя сменными стволами под разные калибры за 13 тысяч. Но она новая, а Катя таранила голимый антиквариат.
        Однако и соседние винтовки, которые висели на кронштейнах этого стенда, всё они были, как бы сказать точнее... Исторические, что ли.

7,7 мм английский Ли-Энфильд, который наши в Афгане называли "Бур".

10,4 мм итальянская Веттерли-Витали образца 1887 года.

8 мм французская Лебеля-Бертье 1907 года.
        А также совсем экзотический 7 мм мексиканский Мондрагон.
        Неплохая коллекция оружия первой мировой.
        И всё по бешеным ценам.
        Дюлекан глядела вожделеющими глазами на приближающуюся Катю, точнее, на винтовку в её руках. Но, когда Катя подошла вплотную к ней, и Дюле осталось только взять эту винтовку в свои руки, она вдруг спрятала их за спину.
        - Я не могу принять от вас в подарок такую дорогую вещь, - в голосе девушки появилась волнительная хрипотца, - Это неправильно.
        Создалась напряженная ситуация. Все молчали. Катя только ресницами хлопала, ничего не понимая. Явно что-то пошло не по предполагаемому сценарию.
        Но тут нашелся Билл.
        - Дюлекан, кто тебе сказал, что мы её тебе дарим? - упёр он в девушку свой толстый палец, - Стану я дарить? Вот ещё глупости. Мы её тебе меняем.
        - Меняете? А на что? У меня же ничего нет, - глаза Дюли неестественно округлились.
        - Как нет, - подала голос Катя, всё ещё держа винтовку в руках, - А "мосинка"?
        - "Мосинка" есть, но это единственное моё оружие, - упиралась Дюля.
        - Вот её мы и меняем тебе на "арисаку", - сказал Билл, - Винтовку на винтовку, прицел на прицел, патроны на патроны. Баш на баш. Как теперь? Тебя устраивает? Так будет справедливо?
        Дюлекан кивнула и буквально выхватила винтовку из катиных рук. Но всё равно сказала.
        - Обмен всё же неравноценный.
        Билл задорно засмеялся.
        - На эти ценники ты не смотри так пристально, они тут для того, чтобы отпугивать покупателя, так как это моя личная коллекция. Ну, и для того, чтобы остальное оружие не казалось таким уж дорогим. Это просто такой маркетинговый ход. Знающего человека он не обманет. Но сколько их?... Знающих, - Билл опять довольно усмехнулся, - Но если кто-то и захочет купить по такой цене, я не огорчусь. Так как знаю, где за ленточкой заказать ещё такую же, и в прибыли остаться, несмотря на все орденские наценки.
        Да, отметил я про себя, нетривиальный маркетинг. Само по себе неплохо быть первым на пути у тех, кто забыл купить оружие на Базе. А уж с такой тонкой разводкой...
        - Билл, ты позиционируешь это старьё, как исторический антиквариат? - поинтересовался искренне.
        - В принципе, да. Хотя все они, несмотря на почтенный номинальный возраст, считай, что новые, боеспособные и практически не стреляные. И каждая с историей, - Билл явно сел на любимого конька, раз стал читать нам лекцию, - Винтовка, которая у Дюлекан в руках, конструкции полковника Нариоке Арисака образца тысяча девятьсот восьмого года, тип тридцать восемь, сделана в Японии, оружейной фирмой СКБ, в тысяча девятьсот тринадцатом году и отправлена на хранение в арсенал. Во время первой мировой войны была куплена Россией и отправлена в великое княжество Финляндское, где и пролежала с тех пор нетронутой на складе до 90-х годов прошлого века.
        - Даже в войну? - удивилась Наташа, - У нас народное ополчение чем только не вооружали.
        - Особенно в войну, - ответил Билл, - Патроны к "арисакам" выпускались в России, в Сестрорецке, и после обретения независимости стали для финнов недоступны, особенно после советско-финских войн восемнадцатого и двадцать первого годов. А японцы перешли на английский калибр. Да и на вооружении у финнов стояла русская "мосинка", патроны к которой финны делали сами. Конечно, они могли покупать нужный патрон у шведов, но Финляндия страна небогатая и предпочла покупать бомбардировщики у Англии.
        - А дальше что было? - подвигла Билла к продолжению Анфиса.
        - В девяносто шестом эта винтовка попала ко мне в руки, когда финны стали распродавать свои старые арсеналы, - охотно продолжил Билл, - И была лично пристреляна. Убедившись в том, что русский генерал Фёдоров был прав, когда заявил об "избыточной точности японской винтовки", я превратил её в снайперскую. Был поставлен оптический прицел на родное японское крепление. Весьма оригинальное, должен заметить. А вот, как я это крепление доставал - это отдельная сага. Роман по переписке, типа поиска святого Грааля. Зато теперь вот оно - родное, аутентичное, стоит на положенном ему месте. И не надо рукоятку затвора гнуть.
        Прямо кот-баюн, говорит о железках, а девки мои уши развесили, как будто бы им о последних тенденциях моды вещают.
        А оптический прицел действительно поставлен очень низко и смещен влево от оси металлических прицельных, а не вверх, как традиционно принято.
        - Что ещё очень хорошо для нашей маленькой Дюлекан, - продолжал Билл, - Так это то, что патрон шесть с половиной на пятьдесят миллиметров имеет очень малый импульс отдачи. В конце девятнадцатого века японцы перешли на малый отечественный калибр, потому что европейские и американские винтовочные калибры не позволяли им эффективно вести прицельный огонь из-за сильной отдачи. Всё потому, что у джапов масса тела была меньшая, чем у европейцев. Тогда они, аннулировав все заказы на покупку винтовок в Европе, стали их выделывать сами. Кроме того, меньший калибр, согласно такой науке, как баллистика, дает большую настильность траектории выстрела и, соответственно, повышает меткость стрельбы, а учитывая длинный ствол "арисаки" - почти тридцать один дюйм, то среди снайперских винтовок "арисака" одна из лучших. Уж точно лучше по меткости "мосинки" Дюлекан. А малая навеска пороха при таком длинном стволе даёт выстрел практически без вспышки, что также немаловажно для снайпера. Его тогда труднее обнаружить. Но это ещё не все достоинства. По сравнению с "мосинкой" расположение рукоятки на задней части затвора
позволяет перезаряжать винтовку, не отпуская её от плеча и не теряя из виду цель. Могу много ещё про неё рассказывать, но просто поверьте на слово старому оружейнику, винтовка "арисака" совершеннее не только "мосинки", но даже такой легенды, как винтовка братьев Маузер, хотя именно последняя и служила для "арисаки" конструктивным донором.
        Тут прибежала незаметно для всех исчезнувшая Бисянка, притащив оружейную сумку Комлевой. Переживает за подругу. Вдруг та ещё откажется сдуру?
        - Вот тут её всё, - сказала она, и, отдуваясь, уклажила оружейную сумку на прилавок.
        Катя тут же схватила кусачки и срезала пломбы.
        Билл неторопливо вынул из сумки "мосинку", выдернул из неё затвор и посмотрел ствол на просвет.
        - Неплохо. Думал, что будет хуже. И очень хорошо, что прицел родной.
        Потом вставил затвор на место и передал оружие Кате.
        - Повесь, дарлинг, туда же, где была "арисака". И ценника не меняй, - озорно засмеялся при этом.
        Выгреб из дюлиной сумки патроны, подсумки и наган в кобуре. Наган с револьверными патронами сунул обратно, а винтовочные патроны с подсумками скинул в картонную коробку на прилавке.
        - Немного обожди, - сказал Билл Дюле, - Я тебе патронов отсыплю, как договаривались, баш на баш. Все твои на все мои, - и лукаво подмигнул.
        Девчонки, видя, что развлечение кончилось, стали перешептываться на отвлеченные темы, поэтому я внёс изменения в их дальнейший график.
        - Так, девочки, хорош тут халасы давить, торжественная часть кончилась, пошли собираться в дорогу. А Дюля и сама может решить с Биллом свои профессиональные вопросы.
        Особых возражений не последовало. Девчонки быстро ретировались из магазина. Впрочем, оставив табличку "закрыто" на её месте.
        Сам я остался полюбопытствовать на новый для меня девайс, при этом хвастаясь эрудицией.
        - Билл, я вот слышал, что эту накладку на затвор, - постучал я ногтем по указанной детали, - Японские солдаты выбрасывали.
        - Было дело, стучала громко при перезаряжании, - ответил он мне и повернулся к Дюле с советом, - Дюлекан, если снимешь эту накладку, то не выбрасывай её, а просто храни, когда приспичит винтовку продать, то комплектная она дороже стоит.
        - Я её никогда не продам, - замотала головой девушка, - Я из такой стрелять училась. И на зверя ходила, пока дед мог где-то патроны доставать. А теперь это ещё и память о вас.
        - Даааа... Вопрос, - опять пристал я к Биллу, - Где для неё патроны-то брать? Калибр редкий же. Демидовск, наверное, такой не производит.
        - Я тебя не узнаю, май френд, включи мозги, - покачал Билл головой, - Снайперская винтовка не пулемёт. То, что я ей поменяю, Дюлекан надолго хватит. А потом всегда можно будет заказать их у меня почтой. Я выпишу из-за ленточки и перешлю. Сейчас их производят довольно массово в Швеции и Америке. Но шведские патроны качественнее. Всех дел - написать письмо. Заодно предать привет Кате, - улыбается.
        Билл мне подмигнул. Потом снова обратил внимание на Дюлю, которая, улыбаясь, стояла рядом в обнимку с Катей и винтовкой, и торжественно сказал.
        - Владей.
        Вышел из оружейного магазина я не с пустыми руками. Билл, поменяв Дюле по счёту подсумок на подсумок и патрон на патрон, мне всучил ещё целый цинк патронов 6,5 х
50 мм. Фактически за спиной у Дюлекан, с условием, чтобы я сказал ей о нём, когда мы уже уедем из города, и она не сможет его вернуть. А заодно на мой вопрос: "Что за танцы с бубнами вы тут устроили вокруг Дюлекан?", просветил меня с протестантской откровенностью по поводу причины этого сеанса небывалой щедрости.
        В принципе тут всё завязалось на предрассудках. В первую очередь катиных. Её в очередной раз начало колотить, колбасить и плющить по поводу того, что если на их свадьбе случилось у кого-то горе, то это горе надо быстрее задобрить, чтобы оно не перекинулось на них с Биллом. Нормальная такая симпатическая магия, описанная ещё Фрезером.
        Мдя... А говорила, что православная...
        И, пока Катя металась в этой ментальной горячке, портя мужу свадебное послевкусие, Билл припомнил, что Дюля приходила в магазин любоваться "арисакой" и даже попросила как-то дать ей почистить её, удивив оружейника хорошим знанием особенностей этого оружия. При этом много рассказывала, какого зверя она и когда добыла из подобного ствола.
        - Даже затвор правильно раскидала на пять частей, - прокомментировал Билл, - И собрала вслепую.
        Ему и пришла мысль подарить Дюлекан эту винтовку, чтобы доставить девочке радость, чтобы она быстрее забыло то горе, которое ей принёс Доннерман. Катя моментально поддержала мужа всеми фибрами юной души. А чтобы эту радость усилить, супруги Ирвайн решили сделать такой подарок торжественно. Но Дюлекан чуть всё не испортила, и пришлось оружейнику на ходу изобретать обмен.
        Вот так вот.
        Допили пиво и я пошел контролировать процесс разборки вещей перед погрузкой.
        На помосте за магазином раскинулся филиал блошиного рынка, который под руководством Ингеборге девчата пытались привести хоть в какой-то порядок.
        Глянув на это количество вещей, мне стало дурно. Одних объёмных вьетнамских сумок, типа "мечта оккупанта" был десяток. А вот Ингеборге не соврала и у неё по сравнению с этими баулами была действительно "сумочка".
        Семь тридцатилитровых баллонов с водой. Три с технической. Четыре с питьевой.
        - Милый, вода в автобусе стала подтухать, и мы её поменяли на свежую. Надо только занести этот баллон в автобус. Помпа там, на месте, лежит, - ворковала Инга, - Ну, почти на месте, на столе у кофемашины.
        Пришлось корячиться, ничего не попишешь. Всё же я тут единственный сильный пол.
        А выйдя из автобуса снова стал рассматривать наши шмоточные ресурсы.
        Палатка. Купили только одну, на пробу, местного производства, а потом всё решилось с гамаками в автобусе.
        Матрасы надувные.
        Вспененные коврики.
        Приборы и оборудование для готовки еды в полевых условиях.
        Пластиковый сервиз для пикников на двенадцать персон в плетёной корзинке. Английский, из-за ленточки, с пасторальными сюжетами под восемнадцатый век. Внешне выглядевший, как фарфоровый. Дорого, конечно, но удобно и места занимает намного меньше, чем все, то, же самое, но россыпью. А главное почти не весит ничего.
        Ну, не нанимались мы стойко переносить все тяготы воинской службы.
        Пока ходил по помосту, периодически нагибаясь и рассматривая разнообразные предметы под пояснения Ингеборге, заметил, что троих девчат не хватает. Альфии, Були и Анфисы.
        Ингеборге, на правах всеобщей мамы гарема, тут же их покрыла, пожав плечами. Но выдал лодырниц их заливистый смех из-за автобуса.
        Скрытые от меня "путанабусом" девчонки обступили какого-то смазливого чернявого перца лет двадцати пяти, тюрко-славянской внешности, который вполне профессионально ездил им по ушам.
        Подхватив с тюка лыжную палку, которой позавчера убил албанца, подошел к ним и с оттягом хлестанул ею по красивой алькиной заднице.
        Альфия тут же подпрыгнула, взвизгнув на высокой реверберирующей ноте. И тут же выругалась.
        - Ооой! Бля... Охренели все тут!
        - Ты что тут делаешь? - окрысился на неё тоном училки начальных классов, когда она развернулась, - Работы нету? Марш вещи собирать, гулёна. И чтоб мне там без сачка работала.
        - Тебе тоже по жопе? - повернулся к Бульке.
        Айзатуллина тут же сложила ладони между грудей и, в своём репертуаре, с показной покорностью ответила с полупоклоном.
        - Не нужно, мой господин, я всё осознала. Больше такое не повторится.
        И моментально слиняла от греха подальше. Вот была, и нету.
        А Анфиса всё это время стояла на месте и тупила, глядя на экзекуцию подруг.
        - А тебе отдельное приглашение требуется? Или немедленная порка?
        - Нет, - вскрикнула та, очнувшись, и моментом убралась из поля зрения.
        Проводил её глазами и круто повернулся к мужику.
        - Кто, куда, зачем?
        - Не понял? - ответил тот по-русски, скривив улыбку, которая до того сияла на его морде.
        Вот ещё один тормоз на мою шею.
        - Что тут тебе надо, мальчик? - это я ему уже с наездом сказал. Этак сверху вниз, хотя мы вроде бы одинаковые по росту.
        - А ты кто такой? Какого хрена всех разогнал?
        - Борзеешь, паря, - поддал я некоторой блатной мерзоты в голосе, по неуловимым признакам ощущая, что передо мной явный новичок на Новой Земле. Только-только из ворот вылупился, - Ты сейчас нарушил один из самых строгих обычаев Новой Земли: на чужих баб ебло не разевать. Чревато это. Особенно для такого шныря, как ты.
        - И что ты мне сделаешь? - набычился тот в свою очередь, сжав кулаки, - Морду мне набьешь, что ли?
        И ха-хакнул коротко.
        Смелый парень. С характером. В другой обстановке может быть и подружились бы.
        - Видишь эту палку? - резко сунул ему под нос остриё бамбуковины. Да так, что тот отшатнулся непроизвольно, - Позавчера я ей уже одного такого пездола, как ты, убил. Вот этой палочкой взял и проткнул печень на хрен. И ничего мне за это не было. Даже премия от Ордена обломилась в тысячу экю. Потому, как воровать людей здесь большой грех, который не отмаливается. В лучшем случае продадут тебя по решению суда в рабство конфедератам за киднепинг.
        - Какой киднепинг? Ты чё несёшь? Стояли, ржали, анекдоты травили.
        Ага... Уже оправдывается. Это хорошо.
        Хотел его ещё чем-нибудь припугнуть, но тут услышал за спиной спокойный голос Саркиса.
        - Жора-джан, помощь требуется?
        Саркис стоял в дверях кухни, держа в руках дорогое помповое ружьё "бинелли" с его характерными обводами цевья и приклада, сделанных из ценного корня ореха. Ствол двенадцатого калибра был направлен на парня.
        - Блин! Да вы тут всё придурки, что ли? - возмущенно выхрипел тот, не сводя ошарашенных глаз с черной глубины дула. Неторопливо сделал пару шагов назад спиной, лишь потом повернулся и, сохраняя достоинство, но быстрым шагом направился к домику, у которого стоял серебристый универсал "опель-астра" с закреплённым на крыше пластиковым аэродинамическим багажником на "рельсах". Точно, ещё один беглец из дома. Неподготовленный. Линял сюда, в чём есть.
        Подошел к Саркису, вынимая сигареты.
        - Спасибо, друг, за поддержку. Иначе бы без хорошей драки не разошлись.
        - Что ты так на него взъелся, ара? - упрекнул меня армян, качая головой, - Стоял, мальчик, понимаешь, девочек анекдотами развлекал. Культурно. Руки не распускал.
        - Фрау Ширмер предупредила о подобных соглядатаях от банд, что могут втираться в доверие, - прервался на прикуривание, - Во-вторых, это мои бабы. Я их ужинаю, я их и танцую.
        И, задрав голову, выпустил длинную узкую струю дыма в белёсые небеса нового мира.
        - Вот со второго бы объяснения сразу и начинал, ара. Приревновал, да? - подмигнул карим глазом развеселившийся Саркис, - А то сразу, Ширмир-Мырмир... Она, конечно, баба здесь авторитетная, но не до такой же степени.
        - Приревновал, - нехотя согласился на выдохе затяжки.
        И тут же поменял неприятную для меня тему.
        - Откуда у тебя такое шикарное ружьё? На охоту тут вроде с пулемётом ходят.
        - Аааа... Это... - Саркис любовно погладил цевьё "бинелли", - Когда сюда собирались, вербовщик нам сказал, что тут опасный мир и хищников много, вот мы и закупили с Арамом по полной программе всего самого лучшего, как на африканское сафари. А тут, ара... Сам видел. Вот и стоит оно у меня на кухне на случай, если кто нехороший полезет.
        - А как же запрет на оружие в городе?
        - Тут такая штука, ара, что налоговым резидентам города можно держать на рабочем месте оружие в целях самообороны. А вот выносить открыто на улицу уже нельзя. Ну, ладно, - похлопал армян меня по плечу, - Сейчас буры придут и Арам - помогут погрузиться. И это, ара... Ты мимо российской Базы поедешь, или только до "Америки"?
        - Мимо поеду, мы до "Европы" собрались прокатиться.
        - Арама прихватишь? - попросил, - Всё быстрее ему будет, чем на поезде. Да и комфортней.
        - Обязательно, - улыбнулся я, - Куда мы без Арама. С ним хоть до Одессы.
        - Нееее... До Одессы не надо, - совершенно серьезно проговорил Саркис, - Он надолго бизнес бросать не может.
        Расставшись с Саркисом, пошел на помост к девчатам. Собрал всех в кружок и выписал люлей.
        Всем.
        И кто с чужими мужиками кокетничал.
        И кто честно на разборке вещей пахал.
        Под конец разразился сентенцией о том, что порядочные девушки так не поступают.
        - Кто девушка? Я?! - удивлённо возмутилась Альфия, - Я давно не девушка, и совершенно не порядочная.
        - Значит, после второго проступка, пойдешь в Одессу пешком, - сказал уже устало, накатил адреналиновый отходняк, - Больше я к этому вопросу возвращаться не буду. Мало вас воровали? - это я уже всем рыкнул.
        Альфия на этот раз промолчала.
        Остальные тоже. Даже не было обычного бабского "а что такого?", "ничего же не было" и прочей подобной лабуды.
        Только Антоненкова, как бы посочувствовала.
        - Тебе, командир, сейчас шила бы принять, кубиков с полста, пер орально. Может и орать бы прекратил.
        Махнул рукой и ушел от них на край помоста, под арку, с которой уже облетели завядшие свадебные цветы. Встал спиной к девчатам и закурил.
        Через пару минут меня сзади обняли ласковые руки.
        Чей-то подбородок опустился на плечо.
        И голос Ингеборге прошептал в ухо, щекоча.
        - Что с тобой, сегодня, Жорик? Ты сегодня сам не свой. Какой-то неласковый, неженственный?
        - Кто неженственный? Я неженственный!? - сломанная сигарета полетела на гравий.
        - Успокойся, Жора, успокойся, - погладили меня по бритой голове нежные ладони, - Женственный, ты, женственный. Как скажешь, так и будет, милый.
        - За что я тебя люблю, Инга, - улыбнулся, не оборачиваясь, - Так это за то, что всегда ты можешь настроение поднять.
        - Не только настроение, милый. Ты только позови.
        Тут прибежала саркисова венгерка и принесла на маленьком медном подносике стопку виски и соленый огурец. Вот такие выверты англо - армянско - венгерской кухни. Значит, не только Галя видит со стороны, что мне сейчас срочно нужно что-то сосудорасширяющее, нервоуспокаивающее...
        Микстура общеукрепляющая, в общем.
        Пер орально.
        Потом пришли улыбающиеся щербатыми ртами буры и с ними Арам, блистающий безупречной стоматологией.
        И мы стали грузиться.
        Новая Земля. Территория Ордена, База по приёму переселенцев и грузов "Западная Европа".

22 год, 30 число 5 месяца, вторник. 19:59
        Когда подъехали к европейской Базе, солнце уже прилично наклонилось к западу, но небо пока и не собиралось темнеть. Успели всё же засветло. Это гут.
        Запечатали нам "подосиновики" оружие, проверили айдишки и опять начался этот гемор с антенной. Над воротами Базы, метрах в четырех от земли, висел поперек дороги толстый провод. А у нас над автобусом три с половиной метра торчат, как шпанской мушки оборжавшись. Никак не въехать. Нет, встречу ещё, когда Мишу-профессора я ему всё выскажу про его длинные антенны и его сексуальные отношения с ними.
        Этот гнойный радиоебаторий начался у нас сразу же, как только выкатились в Порто-Франко за Южное КПП. Чтобы радиосканер нормально фурычил, нам надо было длинную антенну на крышу ставить. Ровно по её центру. Сканер для нас сейчас это всё. Без "ушей" нас бандиты заколбасят, мы того и не заметим, что они на это собирались. Вот и корячились "за связь без брака", поминая Профа матом на всех возможных языках.
        Сначала на крышу мухой взлетела радистка Роза с Анфисой в качестве помогальника. Естественно, трех с половиной метровая дура им оказалась не по зубам. Они с ней не справились, и чуть сами не кувырнулись с автобусной крыши вместе с антенной, которую умудрились уронить на землю. Мы так еле отскочить успели, а то бы без серьёзных травм точно бы не обошлось. Антенна показала себя активно прыгучей.
        Как оказывается, юные девушки в наше время умеют так материться, аж меня, старого матроса, зависть взяла. А Роза с Анфисой про свою родню и её извращённые сексуальные взаимоотношения наслушались, наверное, столько, сколько за всю жизнь не набиралось.
        Пришлось наверх лезть самому.
        Внизу главной физической силой и организационным мозгом выступал Арам.
        Гадские же патрульные, стоя в пятнадцати метрах, "ловили сеанс", видя девичьи потуги по затаскиванию антенны на крышу автобуса, развлекались за наш счет "эмаципацией" до упора, но помочь даже не пошевелились.
        На крыше было ужасно неустойчиво на брезенте, который закрывал верхние багажники. Как девчата там стоять умудрялись, не въехал, сам так только на карачках и смог добраться до места. Кроме того, не знаю, каким мозгом думал Олег, когда варил всю эту конструкцию, но "вткнувать" эту длинную, постоянно вырывающуюся из рук, антенну, в щель размером тридцать сантиметров, да на глубину в полметра - та ещё работёнка. Пришлось вызывать наверх Бисянку, как самую мелкую. Роза заявила, что у неё в такую щель грудь не пролезет, а если пролезет, то, как пить дать, застрянет. Анфиса же только глянула туда и рукой махнула.
        - Я лучше ключи подержу.
        Мало того, что эту антенну надо было туда воткнуть, это полбеды, беда была в том, что надо это безобразие ещё требовалось закрепить на явно не человеком придуманное крепление. Вертеть же антенну и одновременно удерживать её в вертикальном положении один человек никак не может. Но и это ещё не всё. После того, как антенну установили, требовалось снять пластмассовые колпачки с разъёмов и воткнуть "мальчика" в "девочку". И по закону подлости эти разъёмы оказались в самом низу.
        Улётный секс с антенной вверх ногами!
        Но Бисянка справилась.
        С третьего раза. Понравился, видимо, процесс.
        Пришлось её тут же на крыше в качестве поощрения целовать.
        Роза с Анфисой прыгали рядом по багажникам и канючили: "А мне?! И меня!".
        Бисянка же смутилась чисто по-детски, даже покраснела, хотя на поцелуй ответила.
        Потом ждали пока грёбаная кибениматика черных ящиков эту антенну сама настроит. Миша к этому процессу запретил даже прикасаться. Она у него, как астролябия у Остапа Бендера, сама всё меряет и сама всё настраивает. Только уж больно долго.
        Но нет худа без добра. Пока антенна настраивалась, я хоть оружие у всех проверил. Во избежание.
        Естественно, набить патроны к пулемёту никто не озаботился. В первую очередь - пулемётчик.
        - Жора, тогда скажи на милость, зачем я эту винтовку с собой таскаю, если я за пулемёт отвечаю? - вопила Антоненкова, когда её носом в пустые магазины тыкали, как котёнка в лужу.
        Пришлось отнять у неё автомат, засунуть в сумку и настоять на проверке РПК. Заодно заставил её, в качестве наказания набивать обе советские "банки", - там пружина тугая. Остальные магазины раздал по девчатам. Работайте. А то, смотрю, тут всем служба мёдом кажется.
        - Не хрен было со сторонними мужиками заигрывать, вместо того, чтобы магазины набивать, - рычу, аки лев в пустыне, - Десять минут на всё про всё, иначе ужинать будете в "Макдональдсе".
        О! Зашевелились девки. Никого бигмачная не устраивает.
        А Арам хохочет.
        - Цирк, тебе тут, что ли? - обиженно обернулся к нему.
        - Жора, давай я за руль сяду, - спокойно сказал ресторатор, отсмеявшись, - Давно я такой аппарат не водил. А ты пока отдохнёшь, успокоишься, да?
        - Я не против, - ответил, протягивая ему ключи.
        А сам плюхнулся рядом с Розой.
        - Что у нас в эфире?
        - Много всего, но всё не по делу. Про нас, конкретно, пока никто ничего, если ты про это интересуешься?
        - Хорошая новость, - выдохнул я, и постучал Арама по плечу, - Шеф, трогай.
        - Шеф потрогал и охренел, - ответил Арам словами из анекдота про штандартенфюрера Штирлица. Но мотор завел.
        - Его сколько греть надо? - Арам повернулся ко мне.
        - Да он, пока мы с антенной трахались, остыть ещё не успел. Двигай, а то до темноты не успеем.
        Настроение эта антенна всем испортила капитально. Даже стебаться по этому поводу никому не хотелось. Так и катили до русской Базы практически в молчании, отвлекаясь только на встречные колонны переселенцев. А их было на удивление много. Не так, как в тот день, когда мы тут явились. И всё это напоминало мне колонны беженцев в горячих точках Старого мира. По телевизору они примерно так и выглядят.
        Большинство встречного трафика двигалось на обвязанных узлами легковушках, как внедорожниках, так и пузотёрках. Реже кто был на грузовиках. Это, наверное, самые умные переселенцы были, судя потому, что в кузовах на кучах вещей сидели суровые перцы с пулемётами, обмотавшись лентами поверх маек не хуже революционных матросов. Из-под широких полей шляп они провожали наш автобус подозрительными взглядами. Рембы, однако.
        На крыше одного "унимога" вообще был закреплён на кустарном станке древний Максим MG08 черного цвета. Всем экзотикам экзотик, даже краска местами облуплена. Музей они ограбили или ещё что, но водяное охлаждение ствола даёт возможность поливать противника очень длинными очередями. Хоть на всю ленту.
        Парни около этого раритета, несмотря на жару, надели черные же немецкие рогатые каски времен первой мировой, хотя в остальной одежде были вполне пляжно цивильны, разве что излишне разукрашены нацисткой символикой.
        Из экзотики попался навстречу ещё небольшой ярко-желтый самолёт без крыльев, типа Як-18, но не он, который везли прицепом, зацепив хвостом за крюк целого телескопического автокрана "Manitex". Которого, в свою очередь, на сёдельной сцепке тащил, попёрдывая солярным выхлопом из высокой трубы, огромный носатый трак дальнобойщика. С огромадным жилым купе за кабиной. С двумя окнами в ряд! Крылья самолёта торчали в следующем длинном грузовике из кучи баулов, нависая над дорогой. Над крыльями развевался флаг Техаса. А из окон огромного грузовика разносило нехилым сабвуфером старенькое кантри с преобладанием банджо. Сразу видно, что эти-то готовились к переселению вдумчиво и не торопясь.
        Интересно люди живут!
        Теперь понятно откуда в некоторых странах в конце ХХ века обнаружились демографические провалы. Разве что в США иммиграция перекрывает отток людей на Новую Землю. Но это для США иллюзия благополучия. Уезжают оттуда нормальные потомки тех трудоголиков, которые сотворили из дикого континента современную Америку, а вот рвутся нынче туда в основном любители социальной халявы.
        С Арамом простились у ворот русской Базы, задержавшись на, ставший уже традиционным в нашем кругу, поцелуйный обряд с Арамом, который девчата нарочно провели на улице, вызвав активный интерес и завистливое улюлюканье "подосиновиков" на КПП.
        Заодно и ноги размяли.
        Дальше до базы "Западная Европа" вел автобус уже сам. Но приключений никаких не было, колонны переселенцев стали попадаться навстречу немного реже. Даже зверья, обычно кишащего тут толпами, в этот раз вообще не видели. Усиленный трафик переселенцев сегодня всех распугал от дороги. Только птицы и бабочки, которых в Порто-Франко почему-то намного меньше, носились над дорогой в том же количестве.
        Эфир был довольно разнообразен, но нас никто не искал на предмет похитить. Что напрягало даже больше того, если бы про нас кто-то переговаривался. Паранойя цвела и пахла, несмотря на то, что чуйка молчала. Мля, я же так тут с ума сойду раньше, чем до Одессы доеду.
        Наконец, с матерками сняв и привязав антенну, въехали на Базу.
        Как же хочется жрать!
        Новая Земля. Территория Ордена, База по приёму переселенцев и грузов "Западная Европа".

22 год, 30 число 5 месяца, вторник. 23:00.
        Ближе к ночи всех, кроме Сажи - была её очередь по гарему меня обслуживать, отпустил на танцы в местный бар - пусть оттянутся напоследок. Нельзя постоянно держать личный состав в напряжении. Тем более - бабский. Но не удержался и ещё раз вдолбил им в головы, что завтра, с самого утра, с первым лучом солнца, отбываем в Порто-Франко, где нас ждёт московский конвой в Одессу.
        И, напоследок, вынув из кармана свернутую ленту презервативов, стал отрывать по одному и раздавать девчатам, вызвав недоуменный ажиотаж в массах.
        - Это не то, что вы подумали, - пояснил, когда оделил каждую, - Это для того чтобы завтра замотать ствол вашего оружия, чтобы внутрь не попала пыль, которая тут обильна, как видите. А в ваше добропорядочное поведение я и так верю.
        Сам же схватил под мышку Сажи и, не обращая внимания на её робкие писки о том, что ей тоже хочется танцевать, отправился к себе в номер.
        Заселились мы в гостиницу "Тихая лагуна" около пляжа и брали номера у старой карги Розмари из расчёта: один с двойной "королевской" кроватью, остальные девять - одноместные пеналы, в которые только узкая монашеская койка втиснулась, плоский шкаф и душевая кабинка. Но нам тут не жить, а только переночевать. Да привыкать пора уже к походным неудобствам.
        Самый лучший номер, который достался нам с Сажи, тоже был размером чуть больше платяного шкафа, но при этом общеевропейцы умудрились вместить в него полуторную кровать (которая только по недоразумению называлась "королевской", не видели они "королевских" кроватей у Саркиса), малюсенький письменный стол с лампой, стул и полку для чемоданов. За узкой сдвижной дверкой ютились кабинка санузла, где душ в лучших европейских традициях размещался прямо над унитазом, возле которого нашлось в уголке только место для крохотной раковины, больше похожей на писсуар. И зеркало на стене. Шкафа в номере не было - зато на двери висел в целлофане белый махровый халат с вышитой на груди эмблемой отеля.
        Один.
        Понты, мля, корявые.
        Зато стоило всё это безобразие целый тридцатник за ночь.
        В номере сразу обломал Сажи, прекратив исполнение ею военно-полевого стриптиза, и для скорости раздел её сам. Быстро и грубо. Что там раздевать в полевой униформе? Главное из ботинок вытряхнуть. Остальное всё на липах и пластмассовых защелках.
        Вытряхнул и поставил её голенькой на унитаз под душ.
        Да, совсем забыл, в "Робинзон и Кук" - нашу главную цель, мы всё же попали, отловив владельца в последний момент - он уже закрывал двери магазина. Но у того на упущенную прибыль жаба подписи не дала и он снова открылся. Персонально для нас.
        Но, то ли настроение у меня было плохое, то ли действительно особенно брать тут было нечего. Полевая форма британской армии в ассортименте второй мировой войны, в основном. Много. Немного британских трофеев от корпуса Роммеля и Кригсмарине. Фляги, котелки, малые пехотные лопатки, ручные походные кофемолки, подсумки, ремни, кобуры, компасы, бинокли, штыки с ножнами от самых разнообразных винтовок - хоть коллекцию собирай, мачете и пробковые шлемы. Обуви много, но вся она, с очень длительного хранения и в наше время давно делают для полевых выходов обувку получше и поудобней. Если брать от правильного производителя.
        Правда, девчата нашли для себя брезентовые сапоги на шнуровке, где союзка и задник были из рыжей кожи. Я для себя ограничился защитного цвета брезентовыми гамашами на зацепах с резинками. От щиколотки до колена. И дышат, и от змей спасают, и снять легко.
        На весь отряд закупили офицерские пробковые шлемы, вещь действительно нужная по местному солнышку. Хотя такой шлем и дождь хорошо держит. Можно его также намочить сверху и заставить работать в жару, как испаритель.
        Также из полезного попались арабские клетчатые платки - шемахи, египетские, ручной работы по 15 экю. Расцветок было много от бело-черной "арафатки" до красно-черной. Заморачиваться особо не стали, для всех набрали серые с черным орнаментом, самое то, под полевую форму. Остальное, кто хотел ещё какой, брали для себя сами, оплачивая уже из своего кармана, а не отрядной кассы. Я себе в запас взял красно-черный шемах.
        Продавец особо проинструктировал, что стирать надо шемах очень осторожно, только руками, и не дай Бог отжимать выкручиванием - попортим особое плетение ткани, которое и придает шемаху особые свойства: беречь прохладу в жаре и тепло в холод.
        Очень качественными оказались у "Робинзона" полевые бинокли от Роммеля - семикратные "Карл Цейс" с углом обзора в 30 градусов. Практически новые. Наверное, их со складов затрофеили, потому, как никаких потертостей или иных следов активного пользования на них не было. И очень недорогие, по 30 экю. В коричневых кожаных футлярах на узких ремешках. Главное - легкие. Взяли три штуки. Для командира и каждому снайперу.
        Ещё понравились британские шорты для тропической формы из материала, напоминающего русскую "чертову кожу". С шестью карманами: накладные на бёдрах, прорезные на заднице и вшивные с боков. Правда, все застежки, включая гульфик, оказались на пуговицах. Отвыкли мы уже от такого.
        И рубашки-хаки хлопковые тоже неплохими оказались. С приспособлениями, поддерживающими закатанные рукава, Двумя накладными карманами на груди и одним небольшим кармашком ниже правого размером со спичечный коробок. Продавец подтвердил, что именно для спичек этот карман и предназначался. Недолго думая, я так их сразу полдюжины себе взял. На будущее сгодятся.
        Больше брать там, при всём разнообразии товара, нам оказалось нечего. Разве что маузеровские подсумки из толстой формованной кожи прихватили для дюлиной "арисаки".
        - Жора, а почему один подсумок на четыре кармашка, а второй на три? - поинтересовалась Дюля.
        - Который короткий, тот на левой стороне носился, вместе со штыком, - ответил я, внимательно рассматривая немецкие юфтевые сапоги. Что удивительно - совсем не крашеные. Продавец охотно пояснил, что немцы армейскую обувь не красили специально, потому, как свой антрацитовый глянец на них наводили исключительно с помощью ваксы и гуталина. Многократным втиранием. Взял в запас. Штоб було. Грех не взять качественную вещь за три экю. Тут ещё сезон дождей должен быть. А в жидких говнах сапоги самая надежная и удобная обувь. Если правильными портянками озаботиться.
        Ну и, конечно же, мимо тельников я пройти не мог по определению. Немецких же опять. Тройного плетения. И летних и зимних - в сезон дождей носить.
        Потом, закинув обновки в номера, отужинали с чувством, с толком, с расстановкой в ресторанчике при отеле. Очень неплохо поели. Вполне доброкачественная пищееда, хотя до Арама с Саркисом местному повару было далеко. Однако, средиземноморская кухня пошла на ура, хоть в ней и злоупотребляли прованским маслом. Проголодались патамушта.
        Потом всем автобусом тихо посидели на берегу Океана, в романтическом настроении слушая шуршание волн, где я, наконец-то, увидел не только местную луну, но и лунную дорожку в бликующих волнах. Луна оказалась больше староземельной и не серой, а какой-то желтоватой.
        Хотел было устроить всем купание под луной голышом - порадовать. Но, как только стали раздеваться, тут же, прибежал бармен и пояснил на повышенных тонах, что ночные купания проходят тут по разряду "русской рулетки", когда в барабане не меньше пяти пуль. Ночная фауна в море весьма прожорливой тут оказалась.
        Облом-с.
        Потом в пляжном баре стал визгливо настраиваться оркестр, подсветили танцпол под открытым небом, и мои девки, узнав, что сегодня тут будут танцы, сильно будировались на это мероприятие.
        Переглянувшись с Ингеборге, я понял, что если я их туда не отпущу, то будет бунт, "как на броненосце в потёмках". А оно мне надо?
        Ну, а Сажи, просто не повезло. Она оказалась крайней по очереди на пользование моей тушкой, и я её с собой забрал в номер, чтоб служба мёдом не казалась. Не всё мне одному страдать от этой очереди.
        Вот такое я говно.
        Сажи подо мной отстрелялась по-быстрому и без изысков. То ли меня Ингеборге так разбаловала, то ли действительно эта девочка в сексе скучна по жизни. Тогда понятно, почему ночхи бросаются на наших баб, как с цепи сорвавшись. Но сегодня это пошло в кассу. По крайней мере, удалось хорошо выспаться.
        День десятый
        Новая Земля. Территория Ордена, База по приёму переселенцев и грузов "Западная Европа".

22 год, 31 число 5 месяца, среда. 10:29
        Утром всем подряд, начиная с хозяйки отеля - старушки Розмари рассекавшей по холлу отеля в подкрашенных чем-то розовым буклях и шикарном китайском халате с драконами, активно жаловался, что мои бабы вообще озверели - требуют экзотического обеда на Базе "Юго-Восточная Азия и Китай", а нам крайняк в Порто-Франко уже надо. И чем скорее, тем лучше. Однако, хозяйке "Тихой лагуны", по трезвому размышлению, календарь дарить не стал. Побоялся холостого выстрела. Мы сейчас уедем, а она его порвёт и на помойку выкинет, как не соответствующий её эстетическим идеалам, к примеру.
        Старшему патруля на КПП, наоборот, календарь подарил, так, мимоходом, больше упирая на жалобы.
        - Скорее бы уже в Порто-Франко, а там конвой завтра утром и через неделю буду дома, - прямо отфыркался.
        - Не дома, а среди своих, - поправил меня патрульный капрал с невзрачной мордой, - Дом ещё надо будет найти. Я тут уже пять лет, а дома своего так и не нашел пока.
        - Найдешь ещё, - ободрил я "подосиновика", - Не всю же жизнь стоять на воротах будешь?
        Но этой фразой, похоже, огорчил его ещё сильнее, потому, как выражение его лица стало такое, как будто он, надеясь на сладкое, хлебнул чего-то сильно кислого.
        - Нет, придется, скорее всего, тянуть эту лямку до пенсии, - уныло заявил капрал, - Образования у меня нет. Гражданской специальности тоже. Колледжа, за который бы заплатило государство после контракта, тут также нет и не предвидеться. Лопухнулся я откровенно с переселением сюда. Толку с тех больших денег, что мне тут платят. Я их, разве что на шлюх в Порто-Франко спустить могу. Имуществом, как следует, со вкусом тоже не обрастешь - постоянная ротация. И везде стандартная комната в казарме. Разве можно считать это домом?
        Тут из автобуса вылез патрульный, который раскусывал пломбы с наших оружейных сумок, и прервал стенания капрала.
        С облегчением попрощавшись с ним, полез в салон, контролировать процесс вооружения отряда.
        Потом была ставшая уже рутиной процедура установки большой антенны, где в очередной раз прокляли Олега с профессором за такое конструктивное решение. Всё тут делается нормально и быстро только при пустом багажнике на крыше. А при полной его загрузке остается только узкая щель. Думаю, так бы и дальше ломались каждый раз, если бы капрал с КПП не подсказал нетривиальное решение. То есть для нас нетривиальное, а для армейцев всех стран очень даже бытовое. К верхушке антенны привязывается веревочка и, когда надо, за неё антенна оттягивается назад на нужную высоту, и привязывается к лестнице заднего борта. Всё гениальное просто. Правда, Проф предупреждал, что антенна нормально фурычит только если стоит идеально прямо. Вот и выбирай себе рабочий режим: или никак, или тоже никак, но в чутке полегче.
        Наконец выехали с КПП и попили нещадно пыля орденской дорогой на юг. Ехали неторопливо, потому что Роза постоянно сидела и сканировала эфир. Как ни странно никому мы оказались не нужны, кроме моей паранойи. Но чуйка паранойю поддержала.
        Проскочив, не останавливаясь, мимо Базы "Южная и Латинская Америка", завернули на крайнюю, на этой дороге китайскую Базу, где действительно плотно покушали в хорошем полупустом ресторане с симпатичными официантками в национальных костюмах. Наверное, для основного контингента это место было дорогим, потому что, заглянув по дороге в одну из простых столовых, а иначе такое заведение и не назвать, увидели просто гигантские очереди к раздаче самообслуживанием. Для нас же этот ресторан показался реально очень дешевым по сравнению с Порто-Франко.
        Впрочем, ничем таким экзотическим в меню мы не польстились. Только рис и тушеное мясо с овощами. Нам только проблем с желудками в дороге не хватало. Так и представил картинку: нам от бандитов бежать, а мы все дрищем дальше, чем видим.
        После обеда, скорее ланча, раскрыл секрет отсутствия на дорогах мощных китайских конвоев с переселнцами, да и вообще причину очень слабого присутствия самих китайцев в Порто-Франко.
        Пляжа, как такового на этой Базе не было. На том месте берега, где на всех Базах был благоустроенный пляж, терпеливо сидела большая толпа китайцев, кучкуясь семьями по отдельности. Большие семьи с обилием детей. Люди, которые тут собрались на Старой Земле явно саботировали ограничительную демографическую политику коммунистической власти Китая. Соответственно, были на родине лишены многих пособий и благ. Идеальный контингент для вербовщика. Только пообещай иметь столько детей, сколько захочешь и столько жен, сколько сможешь содержать. И вообще, жить традиционной китайской жизнью без какой-либо вестернизации. И они твои.
        От пляжа в море метров на двести тянулся длинный деревянный пирс. Шириной метров шесть. На сваях. Также деревянных. От пирса шел дальше в море ещё понтонный мост на якорях. И уже к этому понтону причаливали корабли на достаточной глубине.
        И вот по этому пирсу сплошным потоком дисциплинированно шли китайские семьи грузиться на морское судно, которое было причалено у дальнего конца этого сооружения.
        По пляжу постоянно бегали какие-то люди характерной китайской внешности и что-то выкрикивали. Тут же вставали, оглашенные ими люди, и целыми семьями направлялись к пирсу, где их документы сверял со списком пост орденских патрульных. Пост состоял исключительно из белых европейцев. Целого десятка, из которого шестеро были вооружены автоматами.
        Кто прошёл проверку двигались дальше по пирсу в направлении парохода. Никаких машин. Вещи у них были только те, что они несли с собой. И никакого оружия, даже в специальных сумках, что для меня уже смотрелось странно. Привык я уже тут к всеобщему вооружению народа.
        В небольшом отдалении мористее стоял ещё один пароходик. Очевидно в ожидании погрузки.
        Судя по величине судов и толпы на берегу, грузят китайцев в них, как шпроты в банку.
        - Интересуетесь, дорогой в местный Китай? - услышал из-за спины вопрос по-английски.
        Повернувшись, увидел целого капитана патруля. Русого, сероглазого. С тонкими чертами лица североевропейца, а точнее не скажу за национальность.
        - Да, забавно стало, - поделился с ним на том же языке своими наблюдениями по поводу отсутствия китайских конвоев на дороге и китайцев на орденских территориях.
        - Проще было бы, конечно их отправлять длинными эшелонами через Ноехавен, но тут насмерть встал Евросоюз. Они считают, что если китайцев транспортировать за Кхамский хребет через них, то половина китайцев всеми правдами-неправдами останется жить на их землях, а они этого активно не хотят. Наелись уже в прошлой жизни нежизнеспособного мультикультурализма. Хотят жить, как белые люди, среди белых людей.
        - Кстати, капитан, я вижу, что это не пассажирские суда, а сухогрузы. Вы их, там, в насыпку везёте?
        Капитан коротко хохотнул.
        - Почти. Там в трюмах сделаны шестиэтажные нары.
        - Это несколько бесчеловечно, не находите?
        - Пока никто не жаловался. Штормов не будет до мокрого сезона.
        - А в период штормов такой пирс не сносит?
        - В сырой сезон тут штормами даже бетонный мол снесёт. Волна на этом мелководье поднимается страшная. Поэтому каждый год и строим деревянный. Так экономней получается. Лес поставляют те же китайцы с Кхама железной дорогой за счёт переселенческой программы местного Китая. Строит пирс первая партия переселенцев сразу после сезона дождей. Практически задаром. За еду, бесплатное жильё, небольшую компенсацию и право проезда в каюте, а не в трюме. - капитан говорил так, что можно было подумать, что на этих пароходиках все каюты класса люкс.
        - А по времени морской путь сколько занимает?
        - На сутки даже быстрее, чем по земле. Нет ночёвок. Нет пересадок.
        - Если европейцы не желают жить вместе с китайцами, то зачем их тогда рядом поселили? - продолжал я удивляться.
        - Спросите, что полегче. Этот вопрос вне моей компетенции. Я отвечаю лишь за порядок в этом узкоглазом бардаке.
        - Кстати, а почему у них нет оружия?
        - Таково требование принимающей стороны, - пожал капитан плечами, - На этой Базе даже нет арсенала. Оружие для них свозится в пункты конечной доставки переселенцев и вооружаются они уже там.
        - Оружие китайское?
        - А какое ещё может поставляться сюда? Народ тут, в основном, безденежный.
        - А малайцев с индонезийцами куда селят?
        - На океанский берег Южного материка. Они мусульмане. Им там привычнее с единоверцами. Тоже морем вывозим. Но их меньше, чем китайцев едет. Кстати, это ваш автобус стоит около КПП?
        - Мой, - не стал я отпираться. - Мы сюда только пообедать заскочили, да по магазинам прошвырнуться. Так что лень было антенну снимать, чтобы завозить его на Базу.
        - Логично, - капитан качнул головой к правому плечу, - Тогда больше вопросов не имею. Удачной дороги.
        - Спасибо. Удача нужна, но больше удачи нужна победа.
        - Тогда победы, - протянул он мне руку, - Капитан Збигнев Мазовецкий.
        - Георгий Волынский, - пожал я его ладонь.
        - Надо же? И у вас княжеская фамилия, - перешёл он на польский язык.
        - Я плохо говорю по-польски, - ответил я на русском.
        - Пан москаль или литвин?
        - Пан Гедиминович. Везде. Даже тут.
        - Принимается, - улыбнулся капитан, лихо откозыряв мне двумя пальцами, - Будете ещё у нас, не проходите мимо. У меня найдется даже заленточная "выбарова" для хорошей беседы двух шляхтичей.
        Не было никакого желания пить плохую водку с национально озабоченным пшеком. Да ещё снобом. Но пообещал, что если буду проезжать мимо...
        Обязательно проеду.
        На выходе, у крайнего к КПП магазинчика, заскочив за забытыми при сборах одноразовыми зажигалками, когда уже расплачивался за две упаковки дешёвых китайских запальников, то увидел реагент для биотуалета, который мило лежал, в мешках, прямо на полу у кассы. Вспомнил, что реагента в дорогу мы также не закупили. Убью баталёра!
        Пока я, матерясь в голос, тащил этот мешок с реагентом к автобусу, Ингеборге предусмотрительно от злого меня куда-то спряталась. Орать мне надо пореже, наверное. Быть попроще и люди перестанут от меня прятаться.
        На КПП крайней орденской Базы при выезде слил "подосиновикам" ещё информацию, что перед отъездом совсем из этой местности в славный город Порто-Франко мы прокатимся на рыбалку к мысу. Даже интересовался у них расчетом времени, чтобы в Порто-Франко прибыть засветло.
        С антенной на этот раз не возились, так как автобус оставляли под охраной патруля на внешней стороне КПП, чтобы не терять времени ни с радио, ни с распечаткой оружия. Моментальная готовность по мере заскакивания личного состава в салон.
        Самое смешное, что девчонки думали, что я действительно их везу любоваться Океаном на мыс. И когда автобус свернул в противоположную от моря сторону на старую дорогу, едва заметную по убитой траве в колеях, они заволновались и потребовали объяснений. Вот тут-то и пригодились громкоговорители в салоне. Не пришлось даже голос надрывать. Роза просто подключила к ним мою гарнитуру, и я смог, не отрываясь от дороги, спокойно осветить личному составу текущий момент.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой. Старый лагерь Чамберса.

22 год, 31 число 5 месяца, среда 16:00
        К старому лагерю Чамберса мы подкатили после полудня. Местного, конечно. И дальше была дилемма: то ли оставаться здесь до утра, то ли мотать дальше и ночевать неизвестно где. В результате комфорт победил паранойю.
        Радио, несмотря на выкрутасы дороги, по воображаемой прямой до китайской Базы добивало. Правда, с помехами, которые не всегда убирались шумоподавителем. Эфир не преподнёс ничего нового. Никому мы не были нужны. Да и по любому, минимум шесть часов форы у нас было. За такое время можно очень хорошо заныкаться. Хрен найдёшь.
        И я дал команду располагаться в лагере Чамберса, хотя нас здесь ловить и ловчее, но ночевать просто на диком пленэре неизвестно где было стрёмно из-за местной фауны, которой к югу от Баз была просто пропасть.
        Тем более лагерь был оборудован двойным периметром колючей проволоки на железных кольях с примитивной сигнализацией консервными банками, этого мало, но все же, это лучше, чем ничего. Такими же двойными были воротами с тамбуром, рассчитанным на грузовик. На воротах вместо замка была намотана цепь. Для зверья непреодолимо, а для людей любой замок ставиться только на честного индивидуума.
        Площадь лагеря была метров сто на шестьдесят. Кроме большой стоянки для транспорта - машин так на дюжину, по периметру лагеря стояло на высоких столбиках девять домиков, типа бытовка-балок. Закрытые на внутренний замок и с убранными трапами. Мы их вскрывать не стали. Около стоянки для транспорта ещё возвышался на каменном фундаменте морской 20-футовый контейнер, наверное, в качестве полевого склада. Тоже закрытый. В торце за домиками располагались в противоположных углах дощатый туалет на четыре очка над выгребной ямой и душевая также на четыре места, но без воды. Своего источника водоснабжения в лагере не было. Ни колодца, ни скважины.
        Внутри периметра домиков были также расчищенные площадки под палатки, несколько обложенных камнем костровищ, больше напоминающие барбекюшный мангал, и поленница сухих дров, прикрытая сверху чем-то вроде рубероида. Никакой стационарной кухни не обнаружили. Возможно, она была в одном из домиков. Одно место под палатку было очень большим. Видимо тут располагалась столовая или что-то типа камералки. Что тут осталось от мифического Чамберса, а что было привнесено позже орденскими охотниками, уже не понять. Что точно было на их совести, так это свежевыкошенная трава по всему лагерю и метров на тридцать от периметра снаружи. И свежие угли в костровищах. Крайний уикенд лагерь явно посещался, но культурно. Мусора нигде не было. А около склада стояла железная бочка для его сжигания.
        Радовало это место тихим, ласковым, но постоянным продувом, который не давал скапливаться над нами насекомым.
        - Жорик, а как они тут без воды обходятся? - спросила подошедшая Наташа Синевич.
        - Очень просто. Прицеп-термос типа квасной бочки. Помню, в археологической экспедиции на Тамани таких у нас в лагере было две. Одна на три тонны - для хозяйственных нужд и вторая, такая, с какой в городе квас и пиво продают в разлив, - для питья. Старый проверенный способ. Главное, чтобы источник воды был не очень далеко. Хотя в Казахстане, ребята рассказывали, они воду питьевую привозили за шестьдесят километров с полустанка. Все колодцы в округе были солёными, только овцам пить.
        -Там что? Совсем нет колодцев с питьевой водой? - Наташа сделала круглые глаза.
        - Есть, но их место казах никому не выдаст, как белорусский партизан в гестапо.
        - Как всё странно, - Наташа задумалась, чуть скривив губы.
        - Ничего странного, геологи приехали и уехали, а для казаха вода - это жизнь. Их с детства учат хранить тайну колодцев. Тысячелетиями. Ладно, иди, помоги там девчатам с едой, я проголодался, - тут я приобнял девушку и другой рукой погладил по тугой попке.
        - Э-эээ-эй. Не распаляй меня, - оттолкнулась от меня Наташка, - Сегодня не моя очередь, так и нечего меня дрочить понапрасну.
        И засопела, обидчиво так, брызнув гневным взглядом. При этом стала ещё краше. Было б время, только и дразнил бы её, чтобы насладиться эстетически.
        Но она отвернулась и, закинув на плечо карабин, пошла к костру.
        Плавно так.
        Павой.
        Лебёдушкой.
        Хороша, стервь! На одних поглядушках обкончаешься.
        Чтобы прийти в себя пришлось намочить платок холодной водой и обтереть лицо. Заодно и от пыли.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой. Лагерь Чамберса.

22 год, 31 число 5 месяца, среда 19:00
        После сытного хорошо приготовленного обеда из трёх блюд, все немного расслабились, кроме Бисянки. Та, поблагодарив поварих, встала, взяв свою "светку" и бинокль, молча, полезла на контейнер.
        - Таня, ты ничего не забыла? - крикнула ей вслед Роза.
        Та непонимающе обернулась и пожала плечами.
        - Ты нам оттуда в случае чего кричать собралась? Аукать, как в тайге?
        Таня смутилась и пожала плечами.
        - "Ходилку" в автобусе возьми с зарядки, - посоветовала Анфиса, выглянув из автобуса, - В неё даже просто шептать можно. И враг не засечет, если больше трех километров от тебя будет, - повторяла она заученный у профессора урок.
        Булька за это время подсуетилась и принесла Тане из автобуса обрезиненную мобильную рацию и гарнитуру, которую тут же одела на неё, сняв с Тани пробковый шлем.
        А Дюля притаранила коврик из пенки.
        - На голом железе нам, бабам, однако, сидеть не след. Вот, - сказала внушительно.
        Сгрудились вокруг Бисянки практически все, кроме дежурных, которые мыли посуду. Таня стояла, переглядываясь поочередно со всей толпой, потом сказала.
        - Я что, на войну ушла, так меня провожать? Я всего лишь на пост, с которого подъезд к нам далеко виден. Там, наверху, даже кресло есть, неужто никто кроме меня его не заметил? Однако...
        - Ладно, Тань, хоть ты и во всём права, но не создавай толпу, - я подхватил легкую Бисянку на руки и забросил на крышу контейнера вместе с винтовкой. Потом передал ей коврик и рацию, - В случае чего, ты не голосом надрывайся, а просто маякни тангетой три раза. Поняла?
        Бисянка, наклоняясь с крыши, кивнула. Глаза зеленые, глубокие, серьёзные. А сама красивая - умереть не встать. Особенно с этим тропическим пробковым шлемом.
        - Ну, и ладушки, - подмигнул я ей.
        Потом обернулся к остальной толпе.
        - А вам делать совсем нечего? Сейчас быстро работу найду, - пригрозил.
        Девчата стали разочаровано расходиться. Скучно им тут. Да и шаблон цивилизованной жизни активно присутствует: раз выбрались на природу, то это или пикник, или шашлык, или то и другое вместе. Развлечение, одним словом. А у нас тут не развлекаловка, а отдых перед тяжелым переходом.
        Дежурные за это время опять заварили кофе со сгущенным молоком и приступили к раздаче чистых кружек.
        Приказав отнести маленький термос Бисянке, сел у костра на поваленный чурбачок и закурил.
        Хороший кофе, хорошая сигарета, прекрасная компания красивых женщин. Что ещё надо для счастья? Рюмку выдержанного коньяка и чтобы враги на хвосте не висели.
        Но помедитировать мне не дали.
        - Жора, что у нас дальше по программе, - спросила Альфия. Сегодня она на редкость серьёзна. Без обычного для неё ёрничанья.
        - Дальше... - я затянулся, долго выпуская дым, чтобы понятнее сформулировать то, что я им хотел сказать.
        - Про "дальше", могу сказать только то, что ролевая игра в "Гарем" кончилась.
        - Ооооо... - засияла глазами Булька, - А какая теперь у нас будет ролевая игра?
        Она явно настроилась на дальнейшие сексуальные игры, а разнообразие их, её только тешило. Пришлось обламывать.
        - Теперь будем играть в ролевую игру " А зори здесь тихие".
        День одиннадцатый.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой. Лагерь Чамберса.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 3:00
        Ночь почти не спал, и не, потому, что с бабой кувыркался, а потому, пока девки спали, с волнением тщательно сканировал эфир на всех диапазонах, пытаясь подловить возможных преследователей на переговорах. Но, видно, не судьба. Ничего кроме эфирного треска не расслышал. Иногда музыка попадалась, с Нью-Рино трансляция, хороший такой джаз, диксиленд новоорлеанский. Но слушать его было не досуг.
        От Баз мы оторвались уже достаточно далеко, а между собой нашим возможным преследователям и надобности, может быть, нет эфиром пользоваться. В одной куче все спят. Один я, как последний задрот тут с аппаратурой трахаюсь.
        Паранойя, скажете? Может быть, может быть, хотя отсутствие паранойи ещё не означает, что вас не преследуют.
        К трём часам ночи я всё же сломался. Растолкал Розу, и приказал заняться тем же самым уже ей, разделив дежурство с другими обученными девчатами до утра.
        - Учтите, жизнь наша от этого зависит напрямую. Вся надежда на вас, - напутствовал её напоследок, прежде чем лечь и отрубиться.
        Похоже, Роза обиделась, когда поняла, зачем её разбудили.
        Тем более, что в эту ночь была её очередь по гарему.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 10:12
        Из лагеря Чамберса (если выживем, то обязательно надо узнать, что за крендель такой и чем знаменит? А то в Порто-Франко есть даже бульвар Чамберса.), выехали очень рано, практически до рассвета. Как только смог дорогу различить, так и вперёд. Не на пикнике всё же прохлаждаемся, а, считай, в прифронтовой полосе от врага отрываемся.
        Чайку быстро заваренного на паяльной лампе попили (чай местный, кстати, дрянь ещё та), по батончику гематогена съели, глаза протёрли, за угол на очко сходили - и в путь.
        Пожрать и на ходу можно. Хороший хамон мы ещё на европейской базе припасли. Настоящий, испанский, из-за ленточки. Целых две ноги. Дорогой, мля! (Кости от него я приказал Ингеборге не выкидывать - в спокойное время на гороховый супчик пойдут за милое дело). И настрогали его заранее, с вечера, знатно. Солёные огурцы от Саркиса ещё остались, и сыр. Хлебушка тоже пока в избытке. Остальное - баловство в нашей ситуации.
        Разве, что кофемашина за спиной жужжит, практически не останавливаясь.
        Мне тоже несколько раз по полкружечки приносили. С порошковыми сливками из завалявшейся в автобусе коробки. Спасибо Олегу за хорошую новую держалку под чашку около рулевой колонки слева. Удобная.
        Гнал всех утром, ещё до рассвета, можно сказать, пинками, ибо чую, что просто так, без приключений на наши задницы не получиться. Всегда находится на хитрую пупочную гайку свой золотой ключик. Жопой чую, что отрыв у нас от возможных преследователей, если и есть, то это ненадолго. Максимум нас вчера ждали нас в засаде у Порто-Франко только до вечера. А потом и последний дурак определит направление нашего бегства. Этих направлений тут по пальцам перечесть.
        Поэтому надо, либо, затихариться в какой-нибудь глухой нычке на самом плоскогорье и переждать в ней сидя ровно на попе пару-тройку суток, пока бандитам, не надоест по пампасам шариться, и они не уберутся обратно. Запасы у них тоже не бесконечные. Как и топливо. Либо наоборот, как можно быстрее сматываться с этого плоскогорья на Южную дорогу и гнать со всей возможной скоростью в Нью-Портсмут. Там мы уже будем в недосягаемости от этих бандитских мест.
        И лучше всего уже в Портсмуте пристраиваться нам к хорошему конвою. Потому, как между городами хорошая банда нас зажмёт и разделает под орех с гарантией. Сам я им сто лет не задался, а вот девчата - красотки для них желанный приз. И очень востребованный товар, судя по тому, сколько места в Порто-Франко бордели занимают. Поймают нас - не завидую я девочкам.
        Да и самому помирать не охота ни разу.
        Поэтому в резерве есть третий вариант - засада. Найти хорошее место и валить всех напрочь, без разговоров. Но это на крайний случай оставим.
        Дорога стала не сказать, что плохая - просто никакая. До лагеря Чамберса ещё хоть кое-как была накатанная, а дальше вся заросла уже приличного размера кустами. А в некоторых местах и мелколесьем. Вельд сменился бушем и леса тут, на плоскогорье, хоть и есть, но хилые и, такое ощущение, как прореженные кем-то, хотя следов человеческой деятельности совсем не видно.
        Леса - это громко сказано. Так, рощи, точнее - колки. Спрятаться если и получиться, то, как слону в помидорах, потому что глаза красные.
        Деревья, видно, чем-то активно плодоносят после дождливого сезона, но останавливаться, и проверять эту мутату, нет никакого желания.
        Вперёд, только вперёд!!!
        Лишний раз мысленно сказал Олегу спасибо за новый бампер с кенгурятником. Действительно кусты под себя он подминал легко, да и мелкие деревца сносил без затруднений, а тросы хорошо отводили ветки от лобового стекла, хотя и понацепляли они на себя немало сучков.
        Местами видно под колёсами то, что это когда-то было дорогой. Просёлком, если совсем уж откровенно. Но направление корректирует.
        Кручу баранку, и постоянно сверяюсь.
        То с картой.
        То с бурскими кроками.
        То с ориентирами, ими же описанными.
        Пока получается.
        - Роза, - кричу, сквозь гул покрышек, не оборачиваясь.
        - Что, милый, - тоже надрывается, хотя ей легче, её рот ближе к моим ушам.
        - Сканер на полную мощность.
        - А я что делаю? - голос обиженный.
        - Не знаю, не вижу спиной, что ты делаешь, а команду исполняй. Что в эфире.
        - Пока ничего.
        - За сколько километров ручаешься?
        - Трудно сказать. Десять, примерно. От силы - двадцать. Больше наша антенна не возьмет. Пересечёнка вокруг. Что хочешь?
        - Такая здоровая дура? - это я про антенну, но Роза поняла.
        - Жора, а ты тут видел что-либо подобное Останкинской телебашни? Или хотя бы Шаболовской? Говорят, что в Нью-Рино только такая есть. Так я это Нью-Рино постоянно ловлю.
        - И что передают?
        - Пока только котировки ставок на бои без правил передают, что на завтра назначены. Больше ничего интересного. Реклама больше. Только она какая-то примитивная. Казино, ночной клуб, магазин, диски с порно и так по кругу.
        - Ладно, бди.
        - Бдю, милый, бдю. А ты за дорогой смотри, не опрокинь нас в овраг.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 13:12
        Когда мне до смерти надоело бороться с баранкой на этой "старой дороге", решил, что небольшой привал нам всем не помешает. Все же семь часов уже за рулём.
        Все устали, и мы, и автобус. Автобус больше, так как подвеска его рассчитана на бездорожье, а не на такие, с позволения сказать, дороги. Мангышлак с Устюртом отдыхают.
        И когда я уже собрался сделать такое объявление, Роза похлопала меня по плечу.
        Я сбросил скорость и оглянулся.
        - Есть активность в эфире, - сказала Роза.
        - Много их?
        - Не пойму, но не меньше двух источников. Может, три.
        - Где они?
        - Сзади, скорее всего, - голос уже неуверенный.
        - Далеко?
        - Трудно сказать. Если по-прямой, то километров десять - двенадцать.
        - Ясненько. Будем искать, где спрятаться.
        По крокам буров, сверив их с картой аэрофотосъемки (заранее распечатанной из ноутбука, ещё у Ноя), и с картой в самом ноутбуке, уверенно увёл автобус со Старой дороги, надеясь выскочить с неё на "бурское направление" раньше преследователей, кем бы они ни были. И, уже там, сбросить "хвост".
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 15:12
        Не получилось. После того, как я свернул налево от Старой дороги в "направление", нарисованное бурами, то километров через десять, по моему плечу опять захлопала розина ладошка.
        - Они приближаются.
        - Куда приближаются, к перекрёстку?
        - Нет, к нам. Похоже, что они свернули за нами. Они тут недавно активно переговаривались. Потом кто-то кому-то приказал поворачивать.
        - На каком языке они говорили?
        - Хрен понять. И на идиш слова были, и на украинском и на английском, и ещё на паре языков мне неизвестных. Но слово "поворачивай налево, блядь" было сказано по-русски.
        - Вот блядь! - а что вы бы сказали на моем месте?
        - Что делать будем, Жора, - озабочено спросила Роза.
        - Снимать штаны и бегать.
        - Я серьезно, - обиделась она.
        - Я тем более, - пробурчал я, - Воевать будем, только вот место для генерального сражения найду, как Кутузов. Там и засадим им по самые помидоры. А пока отступаем, как Барклай.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 16:48
        Место было неплохое. Да что там неплохое - гениальная позиция для нашей диспозиции.
        После того, как с помощью лебедки и чьей-то матери, по бурской подсказке, мы преодолели на боковом направлении особо крутой подъём, и, под дикий визг девок, не менее крутой спуск, автобус, на скорости форсировав мелкий ручей с каменистым дном, остановился в неглубокой подковообразной низине. Небольшой, метров сто пятьдесят на двести двадцать где-то размером.
        Окруженная с обеих сторон непроезжими холмами, а сзади крутым спуском за ручьём, на который так просто задом не заскочишь, низина эта была идеальной для расстрела врага из-за укрытий. А вперед из неё была только одна узкая "дорога", которую можно было с легкостью крепко оседлать.
        - То, что доктор прописал, - пробормотал под нос, - Я тебя вижу, ты меня нет.
        Я не особый стратег и тактик. Я и на службе-то ничему такому особо не учился. Радиоразведка, всё же не спецназ ни разу. И даже не пехота. Просто книжки люблю читать. В том числе и про войну. Да и деда ещё живым застал в сознательном возрасте. А он у меня воевал в самых крутых войсках второй мировой войны - в саперах-штурмовиках. Спецназ по прорыву укреплений врага, с последующей их зачисткой. Причем предварительно они ещё и мины с предполья снимали и атаку шли впереди штрафников.
        Дед ротой, затем и огнемётным батальоном командовал в 12-й отдельной Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Красной Звезды штурмовой инженерно-саперной бригаде Резерва Верховного Главнокомандования. Той самой, что форсировала Сиваш, штурмом брала Мелитополь, Джанкой, Сапун-гору, Кишинев, Будапешт и Вену. В стальных кирасах. С огнеметами, автоматами, снайперскими винтовками и даже с фаустпатронами, которые в промышленных количествах появились в бригаде в 1944 году.
        Кстати, в том же году рядовой Ватман таким фаустпатроном насмерть забил в рукопашной одиннадцать фрицев. Дед этот эпизод очень любил вспоминать, приговаривая, что фаустпатрон - страшное оружие!
        И ещё дед мне рассказывал, как в январе сорок пятого они отбивались от озверелых эсесовцев, которым приспичило прорываться из осажденного Будапешта именно через его батальон и штаб бригады. И этот термин - "огневой мешок", я, тогда ещё восторженный пацанёнок, запомнил накрепко.
        Так вот эта долинка малая была идеальна для организации такого огневого мешка. Прорваться из него можно только вперёд, а там мы с десятком автоматов подковой. С флангов я снайперш своих поставлю. И пулемёт в лоб, слегка наискось. А отступить врагу отсюда просто некуда.
        Собрал я девчат, построил и сказал.
        - Отряд, слушай боевой приказ!
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг, 17:31
        На плоскогорье было не так жарко, как в низинах у моря. И ветерок гулял тут вполне ласковый. Но всё равно мы седьмым потом покрылись, дожидаясь, когда, наконец-то, две закамуфлированные машины, одна за другой, сползли с противоположного склона, практически на холостом ходу, и уже в ручье, взревев моторами, быстро его форсировали вброд, выкатившись на каменистый пляж с нашей стороны.
        Первым скатился небольшой джипчик, очень похожий на "виллис" времен второй мировой. Открытый, с пулемётом на турели и тремя додиками на борту.
        Вторым был навороченный, вусмерть затюнингованый "ленд ровер", который "дефендер
110". Сколько в нем наличного экипажа, сквозь затемненные окна не было видно. Но, не больше же, пяти тушек? Груз тоже где-то возить надо, учитывая, что в первый джипчик ничего серьезного не положить.
        Итого, ориентируемся, что у нас в наличие восемь врагов.
        Опытных врагов.
        Волков.
        Плюс - пулемёт. Хороший у них такой пулемёт, лучше нашего, как бы не "Пила Гитлера". Очень он похож на MG-42.
        Но они нас не видят и это хорошо. Это наш шанс заколбасить их тут, по холмам от них не бегая.
        Когда вторая машина, выскочив на пляж, стала огибать слева первую, я дал по рации команду.
        - Таня, Дюля. Каждая по ближней к себе машине. Один выстрел. Передние колёса. Пли!
        Звуком сломанной доски, громко раздался практически сдвоенный выстрел. Было хорошо видно, как машины, остановившись, просели на пробитые скаты.
        Вражеский пулемётчик, оступился, но, тут же, перетоптавшись в удобную позу, выдал длинную очередь. Но покосившаяся турель сбила ему прицел, и все пули ушли правее и намного выше.
        Больше он стрелять не стал. То ли сам не видел в кого, то ли приказали ему.
        Я тоже больше команд не давал. И девчонки, слава Богу, дисциплинировано ждали. Всё было оговорено заранее и единственно, чего я действительно боялся, это того, что они бестолково откроют огонь раньше времени и раскроют свои позиции пулеметчику.
        Если за нами внимательно следили, то они должны были знать, сколько нас и каких. Из всего нашего отряда бойцами они должны были числить только меня и таёжниц. Остальных - бойцыцами, как их обозвал Борис. То есть в бою - балластом. Впрочем, я тоже надеялся только на то, что они создадут лишь достаточную плотность огня, чтобы заставить врагов попрятаться за машины. Остальное дело за таежницами - в глаз бить, чтобы шкурку не портить. У них почти по две пули на каждого без перезарядки.
        Оглянулся по сторонам. Вроде никого не видно. Надёжно попрятались. И цифра американская в кассу пришлась - хорошо сливается с местностью. Беретки с пробковыми шлемами мы давно убрали и серо-чёрными бурнусами обвязались, одни глаза наружу.
        Лишь ствол пулемёта на сошках торчит из куста.
        "Галя, Галя, едрит твою налево", - это я, про себя, ругнулся. А вслух говорить ничего не стал. Будет ствол сейчас шевелить - быстрее его заметят.
        Мы ждём.
        И враг ждет. Ничего не предпринимает.
        Минуты тикают. Поглядел на часы, какие минуты? Секунды. А кажутся минутами. Вот такой параллакс-перекос восприятия.
        Подтянув за ремешок небольшой мегафон на батарейках, что нашелся в автобусе от прежнего водителя. Запасливый он парень был. (И то, правда, не надрывать же ему собственную глотку, детишек собирая). Немного помедлив, пытаясь убрать волнение - адреналин уже вскипает в тушке, нажал на кнопку и крикнул по-русски.
        - Эй, на плюке. Зачем твой пепелац тут катается?
        Враги, не вылезая из машин, шеи себе свернули оглядываясь. Это в джипчике. "Ленд ровер" же стоял, как будто в нём вообще никого не было.
        А я опять в мегафон.
        - Даю пять минут на то, чтобы сменить колеса и вернуться, откуда пришли. Иначе открываю огонь на поражение.
        Из "дефендера" с переднего правого сидения вылез наконец-то какой-то крендель. Без оружия в руках. Сложил руки рупором и крикнул по-русски.
        - Эй, мужик!
        - Мужики в поле пашут, - тут же откликнулся я, припомнив многочисленные "стрелки" девяностых. Вот, блин, не думал, не гадал, где пригодится такой специфический опыт.
        - К тебе базар есть, - не унимался тот, не извиняясь за "мужика".
        - А кто ты такой, чтобы с тобой ЛЮДИ базарили.
        - Я - Ваха!
        - Какая-такая Ваха? Не знаю никакую Ваху!
        - Ты много кого тут не знаешь, - надрывался он снизу.
        - А я и знать не хочу всяких шестёрок.
        - Короче, мы тебе стрелку забили, - крикнули снизу.
        Стрелка, это уже серьёзно. На стрелку не пойти нельзя, иначе ты действительно "мужик". Хотя я заранее догадываюсь, какой пойдет там гнилой базар.
        Нажал тангету на рации.
        - Девочки, третий запасной канал.
        Просчитал про себя до двадцати, переключился сам.
        - Тут такое дело. Мне сейчас придётся выйти побеседовать с товарищами.
        - Жорик, может не надо? - раздался в ухе дрожащий голос Були.
        - Сам не хочу. Но так вышло. Смотрите внимательно, как я упал - это сигнал: всем огонь. До этого никому не стрелять. Ясно всем? - и через паузу, - Роза, что у врагов слышно?
        Роза сидела у широкополосного сканера в замаскированном на обратном скате автобусе, от которого с нашей позиции видна была только антенна, торчащая среди деревьев.
        - Пулеметчику приказали глаз с тебя не спускать.
        - Всё?
        - Всё. Будет что ещё - сообщу.
        - Добро. Отбой.
        - Таня?
        - Тут я.
        - На тебе пулемётчик.
        - Куда тебе его?
        - Куда угодно, лишь бы сразу наповал. Отбой
        Выглянул из-за куста. Картина всё та же. Храбрые парни, однако. Как бы сам в такой ситуации себя вел, откровенно говоря, не знаю.
        Поднял мегафон.
        - Большой камень впереди себя видишь? Стрелка у него. Идет от вас один. Без оружия, - вроде всё сказал.
        - Ништяк, - крикнул этот Ваха, и стал снимать с себя черный жилет-разгрузку.
        Когда он сделал два шага от "дефендера", я снова сказал в мегафон.
        - Пистолет тоже оставь.
        Ваха вернулся, отстегнул от пояса кобуру и положи её в машину.
        Валун стоял ближе ко мне, чем к нему. Большая такая каменюка, высотою чуть больше метра и метра полтора в ширину. Прямо у "дороги", если можно так выразиться.
        Ваха уже шел к месту стрелки, а я всё тормозил. Давно уже надо было встать и пойти к камню, но руки и ноги отказывались подчиняться мне, как парализованные. Одновременно пробила мелкая трясучка.
        Вдруг я понял, какой я маленький, слабый и ничтожный по сравнению этим миром, с обеими известными мне мирами, со всей Вселенной, наконец, - тварь, букашка. Но букашка, которая отчаянно цепляется за свою никчемную жизнь, как за высшую ценность Бытия. И всё в ней кричит каждой клеточкой: ЖИТЬ!!! ЖИТЬ ХОЧУ!!!!
        Просто жить, несмотря ни на что.
        Ух, ты? Я оказывается трус поганый. Раньше не знал.
        У Геннадия Полоки, в "Интервенции", герой, которого гениально сыграл Владимир Высоцкий, говорит такую сентенцию: "В контрразведке тебе сначала передоложат папиросу, а потом жизнь. Папиросу взять можно, а вот жизнь - нет".
        А мне СТАШНО!
        ЖУТКО страшно!
        ХОЧУ взять жизнь!
        ЖИЗНЬ!!!
        А тут надо вот так вот: взять и ВСТАТЬ ПОД ПУЛЕМЁТ.
        Не оставить себе ни единого, даже призрачного шанса остаться в живых.
        Чтобы этот пулемет навертел во мне много-много мелких дырок.
        ВО МНЕ!!!
        Не поручусь за точность цитирования Полоки, но эта мысль настолько пронзила меня до пяток, что заставила впервые в жизни обратиться к Богу с молитвой.
        "Боже, - взывал я, молча, - Если ты только есть! Помоги мне сохранить пасомых моих, чтобы они имели хотя бы возможность припасть к стопам твоим. Они бляди и грешницы, но не ты ли сам предпочёл раскаявшуюся блудницу Магдалину тем бабам, которые никогда не грешили? Я пытался убежать, но не смог. Я пытался всех обхитрить, но не сумел. Меня догнали. Меня обхитрили. Боже, укрепи мою мышцу, укрепи мой дух, ибо, сам я слаб. Дай силы мне, ибо я всего лишь человек, а не Ремба голливудская".
        Отложив в сторону карабин, лежа, отстегнул подсумок с магазинами, вынул хромированный кольт из кобуры, передернул затвор и засунул его за пояс на спине. "Когда ни помирать, а всё день терять!" - говорили мои предки.
        Потом, кряхтя и мелко дрожа, встал на колени. Никто не стрелял, но вставал из-за своего укрытия, с обречённым чувством бойца, поднимающегося в атаку под ураганным огнем противника.
        Жутко захотелось продлить это мгновение, впитать в себя окружающий лик чужой Природы, обнять своих девчат, но, увидев, что переговорщик от бандитов прошёл уже половину расстояния до валуна, торопливо перекрестился, быстро поднялся на ноги, опустил шемах на шею и пошел к этому чёртову камню сам, подрагивая поджилками.
        В голове полная шизофрения. С одной стороны я, молча, продолжал истово молиться, то есть совершал "умное делание" для укрепления своего слабого, как оказалось, духа. А с другой, в той же голове, билась, постоянно натыкаясь на внутренние кости черепа, фраза из песни Сергеева "тут старшой Крупенников встал, как на парад", взывая к оплакиванию моей никчемной тушки, которая очень скоро станет дырявым чучелком.
        И вдруг, на очередном трудном шаге, за одно мгновение ясно осознал, что я уже мёртв. Меня больше нет в этом мире. А если я мертв, то, какого хрена, буду эту блатную мразь страшиться. Он меня второй раз убить уже не сможет.
        "Спасибо тебе, Боже", - поблагодарил мысленно, - "Спасибо, что пришёл на помощь. Спасибо что не оставил меня в этот трудный час".
        И я, мертвый, остановился, не доходя шага до валуна, держа его слева от себя.
        На душе вдруг стало спокойно и легко. И дрожь исчезла.
        Когда Ваха не дошел пяти метров до валуна, я сказал.
        - Стой там. Ещё шаг и мой снайпер сделает в твоей башке лишнюю дырку для вентиляции.
        - Ай-вай, и руку даже не пожмешь? - покачал Ваха головой, однако остановился, хотя и сделал лишний шаг.
        Был он коренаст, хотя и не маленького роста. Силён и поджар. Суровый супостат. Светлые глаза. Рыжий волос, щетина на подбородке рыжая. Даже ресницы и те - рыжие. Кавказец. Явно горец - там много рыжих. Да почти каждый "черный" кавказский народ заявляет, что настоящие их представители рыжие и светлоглазые.
        - Ещё чего, - ответил я брезгливо, - Может ты горлом трипперный. Законтачусь ещё ненароком. Что сказать хотел - говори.
        Ваха смерил меня с ног до головы злым глазом. Поморщился. Сказал, презрительно, как констатировал чего-то или отвечая незримому сейчас оппоненту.
        - И чего в тебе бояться?
        - Неизвестного, - ответил я.
        - Ну, ну... - Ваха с сомнением покачал головой, - Значит так... Девок оставляешь здесь. Всех. Сам берёшь хабар с автобусом и пиздуешь на все стороны. Предложение более, чем щедрое. Цени.
        - Больно ты борзой, как посмотрю, - сказал, глядя ему в переносицу, - А может в Одессе ЛЮДИ за нас СЛОВО скажут. Что ты мне на это?
        - В Одессе тебя никто не ждёт. Проверено, - уверенно заявил кавказоид.
        - Не там проверял. Не твой уровень. Ты слишком мелко плаваешь, шестёрка, - и сплюнул в сторону его ботинка.
        - Слушай, Ваня... - Ваха стал заводиться.
        - Я вот думаю, - перебил я его, скользя взглядом по его рукам, - А не западло ли мне с тобой базарить. Может ты крыса? Откуда мне знать? Ты мне малявы от ЛЮДЕЙ не принес.
        - Да я тебя буду на ленточки резать! - зрачки его моментально расширились, а крылья носа стали, как выгрызенными.
        - Чем, Ваха? Своим обрезанным хуем? - я ухмыльнулся очень так мерзенько, - Слишком тупой и мелкий инструмент. Только коз ебать. Так что иди себе, дырявый, обратно и кукарекай там.
        - Ну, всё, русня, - он выхватил из-за спины кривой кинжал и резко бросился на меня с отчаянным криком, - Рэзать буду!!!
        Я тут же прыгнул боком влево за камень, одновременно правой рукой выхватывая пистолет из-за пояса и уже на лету стреляя тяжелой пулей 45-го калибра в вахин силуэт.
        Камень надо мной тут же с визгом брызнул щебнем, от попавших в него пуль. Но разобрать, кто и откуда стреляет, было, просто невозможно. В долине со всех сторон эхо отражало звуки многочисленных выстрелов.
        А я очень неудачно упал на руку, которая моментально продернула дикой болью. Во всех остальных частях тела вроде бы целый, я быстро перекатился под валун.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 18:12
        Когда мне Анфиса, вправив выбитый локоть, дала запить две таблетки солпаденина и боль немного отпустила, я наконец-то смог озаботься последствиями своего безумства. Однако, результат превзошел все самые оптимистические ожидания. Как бабка наворожила.
        В коротком боестолкновении с бандитами (Роза на слух по компьютеру отхронометрировала всего 32 секунды стрельбы) потерь мы не понесли. Только Бульку слегка зацепило вскользь над ухом шальной пулей из пулемёта. Ещё в самом начале, до стрелки. Больше оконтузило, чем ранило, оттого она и не закричала от боли. Но голова есть голова, любая царапина на ней очень активно кровит.
        Поначалу вид был, у девушки, я скажу, страшный. Краше в гроб кладут. Полголовы кровью залито. Глаза в разные стороны смотрят. Никого не узнает, или узнавать не хочет. Как бы ещё не сотрясение мозга до кучи?
        Но ничего, управились. Безжалостно выстригли клок волос из её шикарной копны и перевязали со стрептоцидом. Хотя повязка на голову очень сложная, но ничего так, справились, даже аккуратно получилось.
        А Альфие, которая никого не подпускала к Бульке, попенял.
        - Кровищи, как с порося. Что же ты жгут не наложила подруге?
        - Куда? На шею что ли? - вытаращила он на меня свои прекрасные гляделки, потом врубилась - Жорик, нашёл время юморить. Не смешно.
        Остальные все в этом бою отделались испугом. Далеко не легким.
        В том числе и я.
        Страшно мне было. За девочек. На себя я уже рукой махнул, когда на эти дурацкие переговоры вылез. Хотя проще было бы их кончить всех без разговоров вообще. Но вот убедиться захотелось, дураку, что эти додики точно по наши души. Убедился, придурок.
        Кое-как привалился к пригорку. На отходняке трясёт так, что сигаретой в рот не попадаю. У девчат же никакой трясучки не вижу, как в страйкболл отыграли. Это у них, наверное, от неосознания того, ЧТО сейчас произошло. А может, как раз всё перешибает восприятие того, что МОГЛО произойти.
        Перевязанную Бульку девки самостоятельно деловито уложили на кусок брезента и отнесли вшестером в автобус. Там пристроили на полу около кофемашины, постелив надувной матрас. Заодно таблетками накормили от души. Разными. Хоть что-то, да подействует.
        Приказал всем выпить кофе, а сам нашёл силы встать и пойти осматривать тушки наших супротивников, павших смертью подлых, и заодно пошариться там на предмет трофеев. Зря, что ли боезапас тратили? И очень жалел, по ходу, что подарил Дональду фляжку с остатками вискаря. Ох, как он сейчас бы в кассу пошел... Хоть писярик.
        Машины бандитов стояли на ровной площадке сухих окатышей около ручья. В дождливый сезон этот ручей, видать, очень широко и бурно разливается. Метров на полста в ширину. Не меньше. Вот и образовались такие каменные пляжи. И течение у ручья в мокрый сезон бывает не слабое, судя по хорошо окатанным голышам, не то, что сейчас.
        Оба вражеских внедорожника были расстреляны в хлам. Ни одного целого стекла. А в металле дырок, как в дуршлаге. Девки по ним специально стреляли, что ли? Чтоб дырок побольше навертеть. Хватило бы и один раз пробитых радиаторов, чтобы их, так и бросить здесь.
        Кенгурятник на "ленде" был с характерной запаской-щитом перед радиатором. На капоте запаска штатная. Позади ещё две запаски в чехлах. Багажник на крыше, брезентом камуфлированным закрыт. Шноркель с грибком. Лифтован автомобиль пальца на три. Жаль машину. Нам такая была б не лишняя. Хотя бы продать, и общие затраты окупить.
        - Таня, Дюля, - сказал в гарнитуру, - Наблюдение в обе стороны.
        - Хорошо, - откликнулась Бисянка, - Я в сторону Баз, Дюля - вперед. Отбой.
        - Инга.
        - Здесь я, милый, - протрещало в ухе.
        - Ты как сама? - позаботился о милой.
        - В норме, - ответила устало.
        - Тогда осмотрись в автобусе, девчат всех осмотри на предмет невыясненных ранений и психоза. Кто будет кликушествовать - сразу бей наотмашь по морде. Помогает. Это ещё... Галю, Анфису и Наташу ко мне пошли, а малолеток у себя придержи, нечего им на это смотреть. Да... Ещё... Пусть возьмут с собой пару-тройку кусков брезента или плёнки. И веревку тоже не забудут. Отбой.
        - Ясно, милый. Передам. Отбой.
        Пока оглядывался, подошли Галя с Анфисой. Анфиса без оружия.
        - Где автомат? - строго спросил с неё.
        - В автобусе, - ответила, наивно строя глазки.
        Я приказал ей вернуться, взять оружие, и, только потом, идти со мной осматривать вражеский транспорт и собирать трофеи. И Наташе то же самое передать.
        Антоненкова только возмутилась.
        - Мне эту тяжесть, - потрясла она пулемётом, - Так и таскать?
        - Не такая это и тяжесть. Вон затрофеим ту дуру, - показал я рукой на пулемет в джипчике, который торчал квадратным стволом в небо, - Тогда узнаешь, что такое тяжесть.
        - Спасибо, утешил, - язвит в ответ пулемётчица.
        Расстелив недалеко от вражеского транспорта пленку, я стал подбирать оружие бывших врагов, уже мертвых, а мертвые, как известно, не потеют. И ничего из вещного мира им уже не нужно. Не язычники, чай, чтобы с собой в могилу всё подряд тащить.
        Вернувшихся с оружием девочек поставил сортировать хабар по кучкам, для последующей упаковки. Обдирать жмуров я их не пустил, после того, как Галина, увидев вблизи окровавленные трупы, резко, до спазмов в желудке, проблевалась на капот "виллиса".
        А вот Анфиса с Наташей, на удивление, смотрели на трупы вполне равнодушно. По крайней мере, так выглядело внешне.
        Я же подбадривал себя старой восточной поговоркой, что труп врага всегда хорошо пахнет, хотя тяжелый запах венозной крови, говна и мочи неоднократно тянул организм на рвотные позывы.
        Пришлось Галю посылать проветриться, а, заодно, из автобуса штуки четыре свободных оружейных сумок принести.
        Переговорщик липовый, рыжее лицо кавказкой национальности, лежал там же, где в последний раз стоял, уперев в небо удивленные широко раскрытые голубые глаза, как бы всё ещё не веря, что расстался со своей никчемной жизнью. Посередине его лба зияла аккуратная сантиметровая дырочка с капелькой крови. Я этому очень удивился, так как точно помню, что стрелял ему в грудь, чтобы не промазать из неудобного положения. Хотя... Давно известно, что пуля - дура. Но вот девчонки этим явно впечатлятся.
        В правой руке у него так и остался зажатым бебут с серебряной чеканной рукояткой. В левом кулаке короткий тычковый ножик торчал между пальцев. Я раньше этого у него - живого, и не заметил.
        Его вышитая бисером шапочка, напоминавшая еврейскую кипу-переросток, валялась рядом с тем, что осталось от его головы, забрызганная белыми сгустками, пополам с кровью.
        Разгрузки на нем не было. Ровно, как и автомата. А... Вспомнил... Он же их в машине оставил.
        На ремне три запасных магазина в нейлоновых почах. Простых, однорядных, на семь патронов 45-го калибра. Значит где-то ещё лежит его крутой пестик.
        Тут всё. Перевернем жмура.
        Фу, бля, затылка у него уже нет вовсе. Почти. Сплошная дыра. Не будем смотреть на эти серые сгустки того, что раньше вроде бы было мозгом. Хотя, судя потому, как он повелся и подставился, он им и при жизни не пользовался активно. Спинного хватало.
        Рядом неожиданно для меня резко проблевалась, подошедшая за хабаром, Наташа, хотя до того взирала на поверженных врагов равнодушно. Послал её умыться в ручье. Мало мне запаха вражьего говна, так ещё блевотину родную нюхай.
        На спине Вахи, была зацепленная за брючный ремень мобильная рация "Фалькон" в чехле. От фирмы "Харрис".
        Здоровая дура.
        Зелёная.
        Армейская.
        Дорогая.
        Меня на такие в Порто-Франко чуть не развели.
        Рядом на поясе висели ножны от кинжала, черной лакированной кожи, отделанные серебром с тонкой чеканкой и чернью. Ручная работа. Странно, такие длинные кинжалы кавказцы обычно на жопе не носят. Или он специально перевесил так кинжал, чтобы я не обратил на него внимания? Хотел, зараза, выждав момент, меня же им же и прирезать на стрелке, собака? Остается теперь только гадать, что у него там, на уме, было. Пораскинул мозгами абрек, хрен соберёшь.
        Из бедренных карманов извлёк четыре индпакета медицинских. В стерильной упаковке. Американских.
        И в заднем кармане нашлась початая пачка презервативов "Дюрекс".
        В другом - платок носовой. Всё.
        Ни денег, ни айдишки.
        Капитан Немо, значит, был это. "Ночхойский прынц", абрек и либерастичный "борец за свободу". За свободу разбоя, никак не иначе.
        Да, ещё из ботинка у него вынул плоский метательный нож с петелькой на рукоятке. Заметил только не сразу.
        Затем прошел к ручью, где сняли вдвоём с Наташей с турели на джичике пулемет MG 2 (мечта бура на охоте), почти, то же самое, что и MG-42, только под натовский трехлинейный патрон. Суровая штука. Если бы они сумели ей нормально воспользоваться, то не мы их, а они бы сейчас наши тушки обдирали.
        Судя по маркировке, сделан был этот пулемёт фирмой "Рейнметалл" в 1961 году. Натюрлих, в ФРГ, в городе Дюссельдорф. В джипчике нашелся и ЗИП к нему, и запасной ствол, и даже асбестовая рукавица. А также три брезентовые патронные сумки с массивными металлическими креплениями их на пулемет. В каждой была металлическая лента на 250 патронов. Понял, что это вместо жестяного короба такая приспособа. Интересно, кто же так металл экономит? Жестянка, как бы, полегче будет. Да ещё из самого пулемета свисала стопатронная лента, расстрелянная едва ли на четверть.
        И брезентовый же гильзоулавливатель на пулемёте стоял, для комфорта экипажа. Чтоб водятлу горячие гильзы за шиворот не сыпать.
        Всё это гуд.
        Повезло, так повезло. Мог бы совсем неизвестно какой гаджет оказаться, и таскайся тогда с ним, как с писаной торбой. Или что-то вроде крупнокалиберного "браунинга", который нам даже ворочать не под силу. А так будет этот машингевер основным ретирадным орудием в нашей тачанке. А РПК - мобильным усилением.
        Да и турель надо бы как-нибудь с джипчика зажилить. Не пригодиться самим, так на продажу пойдет. Всё денежка в кассу.
        С самого пулемётчика, светло-русого, сероглазого, убитого пулей в переносицу (Таня, Таня, а как же принцип бить только в глазик?), сняли весьма оригинальную вещь, прямо мне в коллекцию никелевого короткоствола, в пару к нагану - финский хромированный пистолет "лахти-35". В кобуре желтой кожи с двумя кармашками под клапаном, в которых были запасные магазины. А между ними - короткий шомпол. Щёчки пистолета были сделаны из моржового клыка, не иначе. Гравировка по ним красивая, на тему полярной весны, как у раннего Рериха. У нас чукчи также режут. Не пистолет, а произведение искусства. Ему место в музее, как любил говорить Индиана Джонс.
        Вынул из пистолета магазин, передернул затвор, щелкнул спусковым крючком. Удобный. В руке лежит почти, как "люггер", но, как бы тяжелее даже "кольта" будет. Хотел тут же сравнить, но вовремя оборвал такое глупое желание. Уберемся отсюда по быстрому - вагон времени будет сравнивать. Так что суём его обратно в родную кобуру и отложим в сторонку.
        Нашелся к "лахти" в джипе целый цинк патронов. Небольшой такой, на 500 штук, зелёненький, с прямоугольной проволочной ручкой на угловом ребре для переноски. Маркирован 9х19 mm Luger.
        Ни разгрузки на пулемётчике, ни иного чего стрелкового.
        Одинокий презерватив в потёртой фольге только.
        Денег при нём тоже не было. Как и айдишки. Только початая пачка дорогих сигарет "Nat Sherman Classic Mint" с перечной мятой и стальная зипповская зажигалка с гравированной свастикой, необычной такой, с обкусанными концами.
        Больше у пулеметчика этого белобрысого ничего не было. Разве что ножик. Обычная уркаганская финка с рукояткой из берёзового капа в самодельных ножнах. И сам "режик" - явная самоделка, выточенная из рессоры. Пуукко, мать его, национальную.
        Всё с тобой ясно - горячий ты финский парень, неизвестная жертва скоротечной летней войны. А вот почему ты небрит не меньше недели? Это вопрос.
        Водила из джипчика мелкий, худой и невзрачный такой, чернявый, неопределенной национальности, ногами оставался ещё в машине, а головой с разбитыми зеркальными очками под камуфлированной панамой, уже на земле. Разгрузки на нем не было. Рубашка на груди походила на хорошо расстрелянную мишень в тире. Постарались девочки, ничего не скажешь.
        Усы чёрные, густые, подковой, заходят на подбородок. А на подбородке и шее также недельная небритость.
        Вооружен он был знатно - отличным 712-м "маузером", хромированным и в деревянной кобуре, из который он так и не успел его обнажить. Даже крышка кобуры была закрыта. Кобура пижонская, с полным кожаным обвесом, шомполом и ЗИПом. Выпуск 1935 года. Мдяяяя, заказ СС, однако. Не для китайцев делано. Раритетами меня эта банда балует, просто праздник какой-то. И переводчик на автоматический огонь тут на месте. Не пистолет, а компактный пистолет-пулемет уже.
        Также с этого трупа снял брезентовый пояс, на котором висело восемь кожаных подсумков с 20-зарядными магазинами к "маузеру". Естественно с патронами. Причем родными, маузеровскими, судя по маркировке - фирмы DWM, а не советскими тетешными. И в сам пистолет был вставлен ещё один магазин на 10 патронов. Больше маузеровских боеприпасов не было ни на водятле, ни в машине.
        Швейцарский офицерский ножик на 12 лезвий нашелся в бедренном кармане его шаровар и мультитул был там же, в чехле.
        Дешевая китайская газовая зажигалка одноразовая и пара пачек сигарет "Мальборо". Одна вскрытая.
        Индпакет.
        Резиновый жгут.
        Ещё была початая пачка презервативов на три штуки, незнакомой мне фирмы. Одного не хватало.
        Перевернем.
        На спине ничего, кроме дырок в тушке, и на поясе пусто.
        Всё.
        Айдишки и денег на нем тоже не было.
        Да что ж они без денег-то на разбой ездят! Непорядок нарушают, однако. Что ж теперь взять-то с него жертве покушения, кроме анализа?
        Тут у перевернутого трупа, напугав меня до усрачки, сама собой съехала рука, разворачиваясь и являя взору весьма характерную наколку на тыльной стороне кисти. Трезубец - называется такое художество татуажа в народе, и который независимая сама от себя Украина выбрала в качестве государственного герба. А на самом деле это древний знак рода Рюрика - стилизованный сокол в атакующем полете. Ограбили хохлы Ивана Грозного. Судя по всему, за рулём сидел бандеровец. Свидомый. Что за патриот такой у банделогов пошёл, что не на родине, а хрен его знает, где рассекает по большой дороге? Бог с тобой. Собаке - собачья смерть.
        Третий боец в джипчике, характерного латиноамериканского вида, был убит тремя пулями. В голову, в грудь и в печень. Еще четыре попали в конечности. Что характерно, все с разных сторон прилетели.
        Волосы толстые густые и с отливом в синь - прямо вороново крыло, собраны на затылке резинкой в хвост. На резинке заколка золотая. Что-то ацтекское по мотивам? Хотя ни хера я в этом не рублю, но заколочку в трофеи положим.
        Глаза карие, почти черные. Нос с ярко выраженной горбинкой. Усы подковой соединяются с козлиной эспаньолкой на подбородке. Носители такой бороды щеки подбривают ежедневно, как шлюха в зоне бикини, а у этого бритва к ним несколько дней не прикасалась.
        Он был вооружен неизвестным мне автоматом, сделанным по системе булл-паб, с неотъёмным 40-мм подствольником. Такие ещё интегрированными называют. Сверху ручка для переноски, в которую все прицельные вделаны. Приклад раздвижной. В разгрузке восемь снаряженных пластиковых прозрачных рожков на 20 патронов, и ни одного ВОГа. Патроны американские. "Ремингтон". Калибр - 5,56 НАТО.
        На поясе нейлоновая кобура с Вальтером "PPK - RFV" с подвытертым слегка воронением. 1939 года выпуска. Ого-го-го! Откуда такое эхо войны? Хотя, наверно оттуда же, откуда и "маузер". Из Латинской Америки, где после войны нацистские главари прятались. Логично? Логично. А как на самом деле - хер его знает.
        На ремне, ещё два магазина к "вальтеру" в нейлоновых подсумках. Патроны 9 мм. "курц".
        Рядышком в ножнах нож хороший - воронёный "кабар". Ножичек этот сейчас приберём, пригодиться трофеи снимать.
        Айдишки и денег также не обнаружилось. И такая симптоматика стала уже наводить на нехорошие подозрения.
        В кармане рубашки нашлись охотничьи спички в коробке, какие-то письма и телеграммы. Я это всё запихал в полевой планшет, который нашелся рядом, на полу машины. Потом разберемся в бумагах.
        Сигарет у него не было. А вот зажигалка была, тоже "зиппо", но узкая, с пластмассовыми накладками под слоновую кость, и гравировкой черной на них - вид какого-то костела католического. Такая безделушка, скорее, курящей даме приличествует, чем отвязанному "работнику ножа и топора".
        И презервативы, конечно. Предмет первой необходимости в чисто мужской компании. Пидаров что ли за нами послали, чтобы товар не попортили ненароком?
        Итак, что ещё мы имеем с гуся...
        В джипчике рация мобильная "Харрис" в зелёном корпусе привинчена к торпедо. К ней прицеплен на спиральном шнуре микрофон. Что ж у самих-то жмуриков говорилок нет никаких?
        Антенна штыревая с пучком на конце. Метра на полтора вверх торчит перед разбитым лобовым стеклом. И эту свинтим. Пригодиться. Денег стоит такая штука.
        В бардачке, какие-то гайки, отвертки и карта. Довольно общая, километров десять в сантиметре, такие, вроде, для летчиков делают, если не ошибаюсь. В планшет её.
        На бортах закреплены две 5-ти галонные канистры с бензином и одна канистра с маслом - на 2 галлона. Канистры американские жестяные, маркированы фирмой "Тексако". Явно из-за ленточки. Одна канистра с водой, без наклеек и маркировок. Наверное, специально под воду и покупали. Все пробиты пулями, хорошо только в верхней части, много бензина не вытекло, но запах его вокруг чувствуется. Канистра с маслом уцелела, как и канистра с водой - они на заднем борту висели.
        Лопата штыковая и кирка-мотыга, закреплённые на капоте. Снимать и отмывать Галю заставлю, чтоб на трофеи блевать впредь было неповадно.
        Топор среднего размера, реально хороший, скандинавской фирмы "Сандвик", из нержавейки.
        Домкрат.
        Дешевый набор автомобильных ключей. Китайский.
        Алюминиевый котелок. К котелку алюминиевый же таганок складной.
        Ещё бухта капронового троса метров десять. Как там герой Гоголя говорил? "Веревочка? Давай сюда и веревочку". Верёвочка в дороге лишней не бывает.
        Под задним сидением, в рундуке, три рюкзачка нашлось, небольших, "дей-пак", так вроде они называются? В рюкзаках было по светодиодному фонарю-дубинке в обрезиненном кожухе, по три запасные батарейки к каждому, по вермахтовскому котелку-фляге с водой, подкисленной чем-то вроде лимонной кислоты, нарезанный хлеб, вакуумом запаянный в целлофан, по три банки консервированного колбасного фарша китайского производства. Гляди-ка, тоже из-за ленточки. Кто ж вас так хорошо снабжает, на деньги не скупясь?
        Таблетки сухого спирта для растопки. Миски из нержавейки. Ложки. Мыльно-рыльное. Запасные носки и трусы в каждом. Грязное бельё в пакете. Судя по количеству, и того, и другого, собирались на семь дней, если каждый день меняли.
        Пластиковые пакетики "Нескафе" кофе-сливки-сахар, россыпью. И китайская лапша быстрого приготовления. Много. А вот бритв или одноразовых станков не наблюдается.
        Где, чей рюкзак определилось по сигаретам. Нетронутый блок "Nat Sherman Classic Mint", початый блок "Marlboro", и, соответственно, сидор некурящего. Это я удачно зашел. Сигареты тут не просто дорогие, а жутко дорогие.
        А вот в "Дефендере" трупов не было. Все трое бандюганов валялись недалеко от джипа, на камнях.
        Одеты ребятки из "дефендера" были на порядок дороже своих подельников из индийского джипчика. Только ботинки из желтого нубука со вставками из кевлара, не менее трехсот баксов на старой земле по Интернету выписать, а так ещё дороже.
        Ладно, пойдём дальше обдирать и мародёрить, хоть уже и противно стало. Но, не девчатам же, эту работу поручать. Они тут всё вокруг заблюют, включая трофеи.
        Водила "дефендера", рядом с машиной валялся, прошило его очередью через дверь, видимо, когда он выскакивал из джипа. Сразу - наповал.
        Так, водятел, ты, водятел, что ты скажешь мне хорошего?
        Одет ты в американский пустынный камуфляж-цифру. Новенький ещё костюмчик, не обмятый, как следует. На голове панамка такая же. И лежишь ты мордой вниз. И на спине у тебя нет ничего интересного, кроме черной разгрузки.
        Придется переворачивать, ничего не попишешь.
        Ого, всё страньше и страньше, как любила говорить маленькая девочка в сказке одного английского лорда. На вид жмурик - вылитый армян из Карабаха. Морда такая квадратная, носатая и мясистая. Просто Фрунзик Мктрчан. Вот вам братья-близнецы, только разные отцы, и матери тоже, но до чего ж, похоже.
        Усов-бороды не носит. Зато небрит неделю, не меньше.
        Автомат у него русский - АКС-74, 1988 года, а вот разгрузка черного нейлона точно армянская, судя по шильдику. Их иероглифами писано. В разгрузке десять магазинов к автомату. Восемь спаренных в районе пояса, а ещё два в хитрых карманах под мышками, открывающихся снизу. Интересное решение.
        Магазины заберем, а вот залитую кровью разгрузку оставим, негде её нам тут стирать и дырки штопать.
        На шее у него висит на толстом шнурке довольно большая мобильная рация "Фалькон". Тоже от фирмы "Харрис". С одного боку пулькой чиркнута, но целая. Надеюсь и рабочая.
        В отдельном кармане разгрузки нашелся пистолет ПСМ. Самое оно ТУТ на гиену ходить с пестиком калибра 5,45 миллиметра. Дорогая редакция, мне шестнадцать лет и я охуеваю... С собой, небось, из-за ленточки приволок. ТУТ я таких пистолетов ещё не видел.
        Что у нас ещё в карманах? Два запасных магазина к ПСМ. Даже девчонкам отдавать совестно такую пукалку. Её, наверное, специально для генералов сделали, чтоб носить было не тяжело, а застрелиться - сподручно.
        Вынул запасной магазин, глянул на донце гильзы и почесал репу. Какой-то неправильный ПСМ. Калибр 6,35х15 миллиметров, как в моем "Шмайсере". Вынул патрон, повертел в пальцах, один в один 6,35 Браунинг, на которые я Билла развел. Оглядел пистолет внимательней. Что за хрень? Не ПСМ это оказывается, а "Байкал-441". И щёчки на рукоятке не алюминиевые, а красного дерева, никак на заказ деланные. Забавно.
        Теперь разгрузку ему ножиком почикаем.
        Хороший нож кабар, ухватистый. Себе оставлю.
        Опять пачка презиков. Ещё одна. И в другом кармане ещё две. Прям маленький гигант большого секса!
        Ага, денюжки есть - целых пятьсот экю. С паршивого петяна и шести клок, всё в подарок.
        А вот айдишки снова нет.
        В бедренных карманах резиновый жгут и два индпакета.
        Всё. Спасибо этому дому - пойдем к другому.
        Чуть в стороне лежит на спине мужик в таком же цифровом камуфляже, широко раскинув руки-ноги, как говорится, в позе "знак качества". Только с головой.
        Тонкие кавказские усы, которые он давно не подбривал. Небритость недельная, как понимаю, мода у них в банде такая. Стиль "мерзавец". Или всю неделю где-то в саване шухерились, ждали команды "фас"?
        А нос - загляденье, просто румпель корабельный. Типичный Саакин сын Сокартвельский. Чем порадуешь, кацо, раз сам меня убить не смог?
        Что это у нас рядом валяется? Опять рация "фалькон", только пулей насквозь пробитая, а жаль, дорогая вещь. Ладно, на запчасти продадим, пару экю заработаем.
        Разгрузка. Тоже армянская. В ней шесть спаренных автоматных магазинов, обмотанных бежевым медицинским пластырем, валетом. А вот карманы под мышками пустые.
        Аптечка полевая маленькая. В ней что? Ого! Промедол. Целых шесть шприц-тюбиков. Солидно. И ещё какой-то порошок в маленьком целлофановом пакетике. Как бы не "кокос"? Ладно, потом разберемся.
        Одной спарке магазинов пришел полярный лис. Кто-то из девчат постарался. Целых две пули застряли в ней. Остальные выше вошли - в грудь и в горло. Целые патроны мы отсюда вытрясем, они тут денег стоят приличных. В двух магазинах - 24 экю, как-никак.
        Что еще? Четыре ВОГа к "костру". Где твой автомат?
        Вот он валяется - АК-74 "весло". Подствольника нет. Зачем тогда, дарагой, лишнюю тяжесть таскал, а? Теперь уже не пояснит, пидарас.
        Пистолет, по-американски, на разгрузке закреплен. Что там у нас? Фу, бля, где ты этот позорный тетешник военного выпуска взял, его, наверное, фэзэушник - двоечник напильником выпиливал, даже в руки брать страшно - можно об заусенцы оцарапаться. Ой, да он у тебя ещё и копаный. Не иначе дорог был, как память? Или ты по жизни очень жадный был, кацо? На Базе за новенький ТТ хорошего года выпуска всего сто двадцать экю просят. И запасных магазинов к пистолету нет. Ну, об этом можно было и раньше догадаться. Просто по виду пистолета.
        Теперь разгрузочку ножиком подденем. На поясе чисто. В карманах опять ничего. Никаких документов.
        А вот денюжка есть. 720 экю и несколько полтинников россыпью. Это гут. Патроны спаленные, считай, мы уже окупили.
        В бедерных карманах опять индпакеты и презервативы. Вы что, вашу мать об коленку, мой гарем прямо тут трахать собрались? Меж берез и сосен? В компании с ласковым мишкой? Горным, естественно. Сереньким таким.
        Должен быть еще один жмур. И, судя по всему, командир. Переговорщик на атамана по характеру не тянул. А вот на сторожевого пса при атамане - в самый раз. Грузин с армяном тоже вида никак не командирского. Просто быки. По виду - из бывших борцов.
        Так, вот он, дорогой, с другой стороны "дефендера" валяется. Мелкий такой, щуплый. Я бы даже сказал - субтильный. Самое оно для атамана при таких лбах в бригаде. Потому, как атаман - это не мышца, а мозг. Ну, и способности к разводке кроликов.
        Так, что с тобой случилось, дорогой? Налицо резкое отравление головного мозга солями свинца. Это кто же из моих таёжниц тебя прямо в глазик-то приголубил? Дюля, скорее всего. Её сторона. Охотник, однако, шкурку не портит. Это она молодец. На тушке разгрузка путёвая. Дорогая. Нам пригодиться ещё.
        Жмур этот на вид был лет сорока - сорока пяти. Брюнет с проседью, как говорят, соль с перцем. Оставшийся глаз - светло-карий. Коротко, но неплохо подстрижен. Явно в парикмахерской и у хорошего мастера. Недавно выбрит. Неувязочка, тут, однако. Почему этот бритый, когда все вокруг щетиной хвастают?
        А рожа-то, рожа! Прямо с нацистской листовки времён второй мировой "Бей комиссара - жида, морда просит кирпича". Как писали братья Стругацкие, такой тип "может вызвать приступ острого антисемитизма у самого Теодора Герцеля".
        Надо Розу на опознание позвать. Сам боюсь ошибиться. Мало ли, кто на кого похож бывает.
        - Роза, - сказал в гарнитуру.
        - Тут я, милый.
        - Как эфир?
        - Никого вокруг, на десять километров точно.
        - Тогда посади за себя кого-нибудь, а сама подойди сюда, ко мне. Мне тут твоя консультация нужна.
        - Лечу на крыльях любви.
        - Отбой.
        - Какой отбой, милый, когда любовь? - заворковала Роза, но я уже отключился.
        Так вот, дорогой ты мой, хазарин, с тебя-то мы очередную армянскую разгрузку снимем аккуратно. Пригодиться в хозяйстве. Что в разгрузке-то? Ожидаемые десять рыжих магазинов к автомату. Это гуд. Вот только, твои 5,45 нам совсем не в кассу, тратили же мы 7,62. А автомат у тебя какой? Так и думал, что у тебя будет ментовской "ублюдок" - АКСУ.
        А это что тут у тебя торчит? Опять "Фалькон". Просто Дед Мороз заглянул сегодня на огонёк. Хорошо бы ещё и работала.
        Так, ещё одна аптечка. И ещё шесть тюбиков промедола.
        На поясе нейлоновая универсальная кобура. А в кобуре шикарнейший ГШ-18. Вещь! Первый раз в руках держу. Приемистый! До того только в Интернете фотографии видел. Один запасной магазин к нему в кобуре и два в разгрузке.
        Выщелкнул магазин. Патроны в нем 9х19. Производства "Демидовск-патрон". Местные, однако. Клеймо - шестерёнка, перечеркнутая прямым мечом. Зер гут.
        И ножик есть. Тоже "кабар". Отлично!
        Прибор ночного видения? Целенький? Это совсем удачно. Покупать такую игрушку самому меня жабка придушила ещё на подходе к такой мысли. Дорого очень.
        В карманах бедерных нашлось круглые литиевые батарейки на картонке под пластиком, размером с пятикопеечную монету, пара индпакетов и резиновый жгут. Что ж вас никто не научил жгут на приклад наматывать? На "калашников" это очень просто и надежно. И удобнее, и карман свободен для чего-нибудь ещё нужного.
        В заднем кармане опять пачка презервативов "Дюрекс". Никак, блин, все они так до смерти так СПИДа боялись, что берегли себя, как живую силу. А зря. Не дожили вы, ребятки, до СПИДа.
        Так-так-так, жестяная коробочка сигарилл "Macanudo". Невскрытая. А ты богатый, Буратино! И зажигалка у тебя "Зиппо". Золотая. Внутри конечно сталь. Но корпус не позолота, а цельное золото. Тяжёлая. Полированная, без бутафорских извращений. Никаких рисунков. Никакой гравировки. Статусная вещь.
        А вот, что странно - ни одного бинокля на всю компанию. Это уже, ни в какие ворота не лезет. Они что, все были Зоркими Соколами по жизни? Или просто заранее знали, куда и за кем шли? Всё равно непонятно. В поле и без бинокля... Или всерьёз нас не воспринимали.
        А вот это уже крайне интересно: в нагрудном кармане куртки у жмурика обнаружилось несколько сложенных листков распечатки цифровых фотографий с лазерного принтера. Черно-белые, однако. Принтер, видать, офисным был.
        На первом листе - наш автобус. Причем, как ещё в дореформенном виде, до Олегова рукоприкладства, так и в новой его ипостаси пожирателя пространств Новой Земли.
        На другом листе - вся наша группа на Базе "Европа" у отеля. Какой свежачок, однако! И суток не прошло. Несколько штук фотографий с разных ракурсов. Лица девчат вполне различимы и узнаваемы. Красивые они, даже в мешковатой американской камуфле.
        А на третьем - наш знаменитый флеш-моб у фонтана на Базе "Россия" в первый день.
        И что это значит? Только то, что эти гаврики в этом глухом месте, удалённом от всех проезжих дорог, специально по наши души шарились, по хорошей наводке, а не выскочили на нас случаем.
        Никакой ошибки.
        Никаких недоразумений.
        И положили мы их, будучи полностью в своём праве. С души отлегло.
        Но кто вот их на нас навел?
        Арам?
        Саркис?
        Борис?
        Беляева?
        Флориан?
        Орденский патруль?
        Русская армия? Последнюю, впрочем, отбросим. Вроде не те люди.
        У Флориана есть мотив - месть, допустим так, но тут совок рулил, а не Европа. Не сходится пазл.
        Арам знал про мои деньги. Большие деньги по местным меркам. А что знал Арам, знал и Саркис. А что знают двое армян... Знает в банде мертвый петян? Ууууу! Как всё запущено...
        И Беляева знала.
        И знала Майлз.
        И ещё три бабы с регистрации.
        И из банка орденского могла утечка пойти... Как два пальца обоссать.
        Ой, как быстро круг подозреваемых ширится.
        Вот, блин, всегда так: у них одна дорога была, а у меня сорок.
        Так, курточку расстегнём, внутри карманов нет. Маечку ножичком подденем, рапорем.
        Ого! Вот это иконостас. По всей груди жмура шли шикарные партаки, характерные такие, которые только в тюрьмах и колют. В центре - собор с тремя куполами. Три ходки в зону. Только купола вместо крестов венчают ажурные магендовиды. И на ключицах шестиконечные звезды, только гранёные, как бы. Целый вор в законе. Охренеть, не встать. Нас тут не было, и этого жмура мы в глаза не видели. Никаких фоток не делаем. За премией в Орден не обращаемся. Во избежание. Эти семь тысяч при случае нам могут и поперёк глотки встать. Прикроем пока эту Третьяковскую галерею, чтоб девчата не увидали и ненароком где-то о ней не проболтались.
        Руки посмотрим. Пальцы, как и ожидалось, все в "перстнях". Всё правильно - они у урок за айдишки работают.
        Кстати, а где айдишка у жмурика? Опять нетути. Как и денег.
        Подошла Роза, придерживая рукой карабин, висящий на плече. Ну, хоть одна обучена, с оружием не расставаться. Увы, не мной. Однако вовремя я жмуру грудь прикрыл.
        - Что тебе надо, милый? Дать тебе прямо здесь, среди наглядной картины победы? Нет проблем, - смеётся, стерьвь.
        - Можешь определить национальность этого кадра, - показал я на предполагаемого атамана, пропуская мимо ушей её шутливое предложение секса на крови.
        - Легко.
        - Определяй.
        - Это еврей. Ашкеназ.
        - Точно?
        - Тебе ещё и его фамилию сказать, чтобы поверил?
        - Скажи, - хмыкнул я, едва не хихикнув. Отходняк бурный у меня прошел и руки трястись престали, а тихий отходняк, судя по всему, только приближался. Скоро меня от всего будет пробивать на хи-хи, как с косяка с анашой.
        - Паперно его фамилия.
        - Откуда взяла? Телепатия? Или гадаешь на чём?
        - Просто меня с ним знакомили на Базе "Западная Европа". На танцах.
        - Дела... Ладно, уговорила, речистая, потом об этом обязательно перетрём подробнее. А сейчас лезь на крышу этого "ленд ровера", будем разбираться, что там у них навалено нам полезного.
        Роза по лесенке залезла на крышу джипа. Мы втроем помогли ей отцепить от крючков тонкий канат, который этот брезент придерживал.
        Под брезентом были видны какие-то ящики.
        - Давай, снимай их, мы тут подхватим, - сказал я.
        - Умные нашлись, - возмутилась Роза, - Я тут одна корячиться должна, а вы там втроем подхватывать будете, что я одна тягаю. Это, между прочим, уже эксплуатация человеком человека, - Роза встала на крыше во весь рост и уперла руки в боки.
        - Роза не возникай, - сказала, начавшая сердиться, Анфиса, - Всем тяжело.
        - Ты только на бортик его поставь, а мы уже стянем, - успокаивала Розу Наташа. - Вот увидишь, что ничего страшного.
        - Чего распизделись! - крикнул я на них, на всех, - Ждете второй группы бандюков, по ваши души? Или собранный с них склад гондонов вас не впечатляет?
        - Так бы сразу и сказал, - Роза взялась за крайний ящик, - Тяжелый, блин.
        Однако, с кряком, воем и чьей-то матерью всё же снесли с крыши все четыре ящика и отнесли их к разложенной пленке.
        В двух ящиках были ручные гранаты. Советские. РГ-42. Больше похожие на консервные банки, чем на убойную взрывающуюся машинерию. Наступательные, осколки мелкие, разлёт реальный пять метров. В каждом ящике было их по 20 штук. И в каждом же ящике было ещё по два цинка запаянных. На крышке цинка была надпись "УЗРГМ 10 шт. . Запалы, значит, к гранатам. Знать бы только в кого ими бросаться. Но, по всякому, лучше путешествовать с плохими гранатами, чем без них.
        Подошла Ингеборге. Увидела на расстеленной плёнке кучу коробок с презервативами, сложенные отдельно от остального хабара, и присвистнула.
        - Вижу, программа на вечер определилась. Жорик, какие ещё идеи будут?
        - Если бы меня этот криминальный интернационал тут завалил, то у них было бы ооочень много оригинальных идей относительно тебя, - съехидничал я, - Как раз с использованием этой херомантии.
        - А что это тут у вас в ящиках? - поменяла тему Ингеборге.
        - Сами смотрим, - ответила Галя.
        - Инга, а где твой автомат? - спросил я.
        - В автобусе.
        - Какого хрена он в автобусе, а не твоем плече? - я уже сорвался на крик, - Ты, баталёр отряда, какой ты пример рядовым подаешь?
        - Жора, что ты раскричался, Всё плохое уже кончилось, - уставилась на меня четными глазами.
        - Ничего ещё не кончилось, пока мы не убрались отсюда, и желательно подальше - вот, мля, меня на истерику пробило, на дикий крик, - Вторая банда может в любую минуту появиться. У этих всех товарищей айдишек нет. Вот и придут сейчас сюда те, у кого они свои документы и деньги на хранение оставили, когда пошли в разведку. И уже нам засадят, по самые помидоры, а не мы им. Бегом за автоматом! И проследи, чтобы никто без оружия не ходил. И чтобы все расстрелянные магазины тотчас по новой набили. Что стоишь? Время пошло! Бегом!
        Ингеборге убежала явно обиженная.
        - Жорик, успокойся, - Анфиса погладила меня по щеке и чмокнула в нос, - Сейчас всё будет хорошо, - и подала мне бутылку водки "Московский стандарт", - Выпей. Тебе надо. Выпей, а на закуску я тебя ещё раз поцелую.
        - Откуда водка? - удивление было радостным. Вмазать сейчас - самое то, лишний адреналин в организме пережечь.
        - Из "дефендера". В бардачке валялась. Там ещё есть - пожала Анфиса узкими плечиками.
        Я достал нож, сбил с горлышка сургуч, сковырнул картонный кружок с отверстия. Да пробочка новоземельная, сорта "пей до дна", как при товарище Рыкове после отмены в СССР сухого закона.
        Посмотрел на девчат.
        Они стояли и ждали моих действий.
        Покрутил рукой и винтом из горла умял в себя грамм семьдесят - семьдесят пять огненной воды.
        И ничего не почувствовал.
        Вообще.
        Как вода проскочила.
        Протянул бутылку обратно.
        - Давайте, девчата, по глоточку, причаститесь - стресс снять, и кончаем уже эту мародёрку. Надоело.
        Девчонки охотно приложились к пузырю по очереди. Тоже из горла, что характерно. Бутылка сразу опустела наполовину и её снова отдали мне.
        Я сделал ещё глоток. На этот раз водочный запах пробил нос, да вкус ощутился. Хорошая водка. В эРеФии сейчас хуже делают.
        - Ну вот, - раздался из-за спины недовольный голос Ингеборге, - Как знала, что меня за ружжом не просто так отсылают.
        Поставил початый пузырь на ящик с гранатами и сказал старшей жене.
        - Причастись и ты.
        - А что я не люди, что ли? - Ингеборге не стала отказываться, взяла с ящика бутылку и сделала приличный глоток, - Закуски нету?
        - Жору поцелуй, - засмеялась Анфиса, - Оттянет.
        Пора призывать баб к порядку, а то такой трёп на оттяге может затянуться надолго.
        - Давайте, девоньки, теперь эти ящики откроем.
        В остальных ящиках оказалось в каждом по два цинка патронов 5,45х39мм.
        - Четыре тысячи триста двадцать штук. Неплохо. Неплохо. Две штуки экю, - бурчал я под нос, - Закрывайте, и пошли машину шмонать. Кстати, Инга, раз пришла, заканчивате сортировку трофеев и упаковывайте их. Сматываться отсюда пора. Чуйка очко жмёт. Похоже, чёрная полоса нашей жизни только начинается.
        - Какая черная полоса? - уставилась на меня Наташа.
        - Не знаешь? - в свою очередь удивился я, - Ну так знай. Жизнь наша, как зебра: полоса белая, полоса черная, полоса белая, полоса черная и в конце - жопа.
        - Да ну тебя, - Наташа отвернулась и занялась сортировкой трофеев.
        В "дефендере" нашелся автомат переговорщика - АКС-74. И еще одна черная армянская разгрузка с десятью рыжими магазинами на переднем сидении. Там же лежали рация "Фалькон" и нейлоновая универсальная кобура с навороченным "кольтом" 45-го калибра, с сильно удлиненным стволом, больше смахивающим на бельгийский "Браунинг
03", чем на правительственную модель. Интересный вариант. Вроде губернатор Калифорнии с таким же пестиком в первом "Терминаторе" бегал по своему штату и мочил полицейских. Новенький гаджет - 2000-го года выпуска. Фирма изготовитель - "АМТ". Не знаю такую. Пистолет весь матовой серой стали. Щёчки на рукоятке из махагона. Красиво жить не запретишь! Необычная машинка. Большая. Хотя на Кавказе всегда любили большое оружие. Ночхо, так вообще, иначе, чем со "стечкиным" и не бегают. Человек с "макаркой" у них за лузера котируется.
        На торпедо в "дефендере" была закреплена такая же мобильная радиостанция "Харрис", что и на индийском джипе, правда, разбитая в хлам. Шальная пуля, мать её итить.
        В бардачке валялась ещё одна бутылка водки и ландкарты.
        Карты - в планшет. Водку - в хабар.
        Между передними сидениями - ящик пластиковый с крышкой. В ящике была куча всякой бесполезной мелочи, какая обычно скапливается в машинах. Половина квадратного штофа джина "Хендрикс" из Новой Шотландии, заткнутого пластмассовой пробкой с чёртиком на пружинке, какие в "Икео" продают. И пять пачек сигарет "Кэмэл" без фильтра россыпью. В "бороде", под магнитолой, ещё пачка "Кэмэла". Початая.
        Вынул одну сигарету, закурил и позвал Антоненкову.
        - Галя.
        - Тут я, Жорик, - откликнулась наша пулемётчица.
        - Найди отвертку, там, в хабаре, я видел, валялась. И выкрути магнитолу.
        - Да нужна она нам? - её возмущению не было предела.
        - Галь, мы очень-очень много денег угрохали на подготовку к этому походу. Надо же хоть чем-то компенсировать. А эта штука, как ни крути, не меньше сотки экю весит, если продать. И это ещё по дешёвке.
        - Ну, разве что продать, - дернула плечом Антоненкова.
        - Давай, давай, работай. А потом отвинти с торпедо рацию вот эту, и такую же рацию на "виллисе".
        - Да от этой рации одни клочки остались, - продолжала Галка возмущаться.
        - И эти клочки свою цену имеют, как запчасти. Работай.
        - Жорик, и откуда в тебе проснулась такое крохоборство? - Галя действительно недоумевала, - Непохоже на тебя.
        - Всё оттого, Галка, что мы пока всё тратим денежку, и совсем её не зарабатываем.
        И пошёл проверить, как там Анфиса.
        Анфиса копалась одна в багажном отделении "ленда".
        - Фис. Что у тебя там интересного?
        - Да ничего особенного, - отмахнулась она, - Бытовуха всё.
        -А конкретнее?
        - Вот пристал, - она вылезла из машины и стала перечислять, загибая пальцы, - Две палатки свернутые. Два куска брезента с блочками по краям в рулоне. Рулон плёнки целлофановой. Примус типа "шмеля". Набор автомобильных инструментов в чемоданчике. Маде ин Джемени. Топор. Малая лопатка. Пила цепная. Фонарь с ручкой.
        - С какой ручной? - не понял объяснения.
        - Крутить, наверное. Для чего же ещё? - ответила Иванова.
        - Покажь, - потребовал.
        - Зацени.
        Фонарь оказался знатным. Большим, сплюснутым с боков, ящиком с рукояткой для переноски сверху. Из корпуса, с торца, торчала фара, иначе не скажешь. Выше неё торчала пипка красного стекла - аварийка, наверное, для моргания. А сбоку, справа, действительно было складная ручка, как на колодезном вороте.
        - А я знаю для чего эта ручка, - встряла Антоненкова, выкидывая в распахнутую дверь открученный винт.
        - Для чего? - это уже мы с Анфисой хором спросили.
        - Аккумулятор заряжать. Одной человеческой силой. Сдох фонарик, покрутили ручкой и опять светит.
        - Понятно, - действительно, что тут непонятного? - Что там ещё, Фис?
        - Четыре спальника с вкладышами. Упаковка минеральной воды "Сан Пелегрино" в полторашках. Полдюжины. Сумка с продуктами, одноразовыми тарелками, вилками и ложками. Мыльно-рыльное всякое. Пачка рукавиц ХэБэшных. Тросик и шланг с ручной помпой. Всё. Хорошенького понемногу. А нет... Ещё какая-то хрень металлическая. Тяжеленькая.
        Я обошел машину и увидел в её руках цинк с пистолетными патронами, похожий на тот, который взяли с джипчика, только размером чуток побольше. На этот раз .45 АСР. 500 штук. Удачно. И еще один цинк нашелся, "люгеровских", точно такой же на джипчике брали. Тоже 500 штук.
        - Рюкзаков не было?
        - Нет.
        - Это плохо. Значит, у них точно есть подельники, - констатировал давно оформившуюся мысль, - Всё. Упаковывайте, что собрали. Я сейчас автобус подгоню, - закрыл я заднюю дверь "ленд ровера", и уткнулся глазами в фирменный шильдик Олега, точно такой же, как и на нашем путанабусе.
        Опа! Ещё один подозреваемый нарисовался. Даже два - ещё Профессор пердячий там отсвечивал со своими ребятами.
        Скоро так я практически всё население Новой Земли подозревать стану.
        Тут опять пристала Ингеборге. Даже не выслушав, чего она от меня хотела, послал её снимать со всех этих "лос бандидос совьетико" ботинки и посмотреть, нет ли там чего. Просто так послал, чтобы отвязалась и не мешала думать и следить за упаковыванием трофеев, а оказалось, что удачно.
        Ингеборге из бандитских берцев вытрясла целых 38 мелких золотых монет по 20 экю.
        Ещё 760 экю в общий кошелёк.
        Ещё она сняла с бандитских шей золотые цепи, весомые такие, грамм по сто, не меньше. Семь штук. Три православных нательных креста (так и хотелось сказать: наперсных, видя их размер), один католический крест и один могендовид. Тоже все золотые, массивные.
        И ещё семь пар часов, на которые я в сутолоке сбора трофеев и внимания не обратил. Парочка обычных пластиковых "Своч", что на базах переселенцам втюхивают, а вот остальная пятерка - выпендрёжные, в массивных золотых корпусах на тяжёлых золотых браслетах, темными стеклами и подсветкой. Нажмешь кнопочку - циферки сквозь черное стекло загораются. Статусный девайс.
        - Монеты они в ботинках в специальных кармашках прятали, - рассказала Ингебоге.
        - Неплохо придумано, - отозвался я.
        - Там ещё перстни были на пальцах, я их снимать не стала. Извини, - вид девушка имела действительно виноватый.
        - Ну и хрен с ними, - мне тоже как-то не климатило жмурам пальцы рубить.
        - Что с покойниками делать будем. Так и бросим? - спросила Ингеборге, выставляя у кучи трофеев в рядок ботинок, связанных попарно шнурками. Семь пар. Обувь, хоть, и бывшая в употреблении, но денег тут стоит немалых. Трофей на продажу. Сами носить побрезгуем.
        - Бандитов тут, по традиции, так и бросают в саване. К утру падальщики всё подъедят. И костей не оставят, - поделился я полученной от Доннермана информацией.
        - Ты точно уверен, что есть ещё одна банда? - спросила Ингеборге с какой-то заинтересованностью.
        - Процентов на девяносто. А ещё на пятьдесят, что даже и не одна она банда там, а больше их? - даже в голосе моем звучала уверенность.
        - Тогда есть идея, подкупающая своей новизной.
        - Блин, Инга, только не здесь, - отмахнулся я от неё, - Что вы такие озабоченные все. Роза вон тоже уже предлагала дать мне прямо тут, на фоне победы. Апофигей войны, мля.
        - Жорик, а может это ты у нас, сегодня, очень-очень сексуально озабочен, а? - вернули мне моё же обвинение, - У меня идея насчет трупов, а я некрофилией не увлекаюсь.
        - Излагай? - я даже отвлёкся от трофеев.
        - Положить их в машины и всё поджечь. Пусть гадают бандиты, как тут их братву покоцали. Остатки трапезы падальщиков им уже привычны, а вот горелые трупики... Это может, если не напугать, то, по крайней мере, сильно озадачить. Типа, чем же их так?
        Общими усилиями, мобилизовав всех, кроме раненой Були и дежурных снайперов, после того, как в подогнанный автобус загрузили все трофеи, складировали трупы бандюков в их же машины. Причем в индийский джипчик - сразу четырёх. Так было хоть чуть-чуть легче вошкаться со жмурами. Хотя без белевонтизма и тут не обошлось. Знатно харчами пометали почти все. Хотел их от этого уберечь, но видно не судьба.
        До этого налили на пол автомобилей масла. А потом облили всё сверху бензином уже вместе с трупами. Вот канистры трофейные и пригодились, хоть и пробитые.
        Отъехав на приличное расстояние, по радио попросил Таню пальнуть по машинам бронебойно-зажигательными пулями или на худой конец трассером.
        Полыхнуло знатно, с густым черным дымом.
        А мы, забрав охранявших нас снайперов, покатили искать укромное место для ночлега. Подальше от запаха горелого мяса, пополам с запахом горелой резины.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 21:45
        Место для окончательного ночлега нашли ближе к вечеру. Не когда стемнело, но близко к тому.
        Пропетляли мы по крокам буров, знатно, как стадо пьяных зайцев, почти половину светового дня. Очко-то жим-жим. Ну, ни разу я не герой. Даже трофейного кокоса грузинского пришлось нюхнуть с мизинцевого ногтя, иначе никаких моих сил не хватило бы на этот драп нах... Хрен поймешь куда. По крайней мере, столбов жирного черного дыма отсюда не видно совсем.
        Днем, на кратком привале, наскоро перекусили трофейным колбасным фаршем с трофейным же хлебом. И опять в путь. Кофе можно попить и на ходу.
        Вечером же, опасаясь погони, огня разводить не разрешил, хотя и забились мы в небольшую ложбинку, откуда нас со всех сторон практически не видно. Сам проверял и так, и ночью ещё с очками ночного видения лазил, наплевав на местную фауну. Никогда не надо забывать, что: бережёного - Бог бережет, а не бережёного конвой стережёт.
        Это помимо того, что Роза с Анфисой попеременно весь эфир сканировали непрерывно.
        Но вот по поводу разведения огня вышел спор, плавно переросший в бабий бунт. Горячей воды с меня потребовали незамедлительно и не меньше, чем по котелку на сестру. Никак, обоссанные труселя им наскоро простирнуть приспичило? Но углублять я эту тему не стал. Чревато, знаете ли, перед десятком злых баб в постстрессовом синдроме, да ещё вооруженных, отказывать в базовых потребностях. Не верите - перечитайте Мих. Шолохова, рассказ "Когда казаки плачут". А потом прикиньте трезво: кто мы, и кто казаки? Но огонь я разводить упорно не разрешал, опасаясь, что по нему нас в темноте засекут.
        Выход их тупикового положения нашла Дюлекан, заявив, что сделает нам "таёжный керогаз" и никакого огня со стороны видно не будет. Тут я и сдался. Делайте, что хотите, коли сами себе злобные Буратины. Я устал, как не знаю кто. Вот и не барайте меня.
        Но на этом мои злоключения не кончились. Дюля вручила мне гибкую цепную пилу трофейную и потребовала от меня ровненького спила поваленной сушины сантиметров восемнадцать-двадцать в диаметре. Сделал ей два полешка сантиметров по восемьдесят. Стояла над душой, вредина, и требовала, чтобы спил был ровный и обязательно перпендикулярный бревну.
        Потом Дюля с Таней с помощью трофейной финки (кабар я им на такое дело брать запретил) и обушка топорика споро раскололи полешки пополам. Потом ещё надвое. Затем топором стесали середку поленьев на щепки, и изнутри иззубрив поленья тонкой широкой щепой, которая одним концом все ещё крепилась на бревне. Потом сложили полешко заново и обвязали его проволокой, затянув её мультитулом. Получилась такая труба деревянная с квадратной дыркой.
        Выкопали ямку, утрамбовав ней эту трубу. Строго вертикально. Подкопали снизу поддувало. И подожгли таблетку сухого спирта, осторожно пропихнув её в низ, периодически подкармливая робкий ещё огонёк плоскими щепочками.
        Затем, когда огонь раздухарился, поставили над ним таганок, на который повесили трофейный котелок. И пожалуйте - таёжный керогаз в действии, огня видимого не больше, чем от газовой конфорки. Век живи - век учись.
        Потом я вынес резиновый коврик из-под водительского сидения и бросил его за автобус. Рядом поставил пластиковое ведро. И пластиковую кружку на бампер.
        Подошла Ингеборге. Обняла сзади за плечи.
        - Хватит суетиться, Жора. Иди, отдохни. Сожжёшь так себя, милый. И мы одни без тебя пропадём, - ну, хоть одна меня пожалела.
        - Коврик, чтобы босыми ногами на траву не становиться. Вот ведро - вода холодная в ручье... Тут рядом.
        - Разберёмся, не маленькие. Иди... - и, ласково подтолкнув, повела к костру, то есть к этому "керогазу таежному", около которого уже расстилали "пенки".
        Хитрые такие "пенки". Спасибо Анфисе. Она готовые вспененные туристические рулоны порезала на квадраты, по углам которых, на заказ, в какой-то мастерской пробила металлические блочки. И стала "пенка" многофункциональной.
        Во-первых хранить её стало легче, одна стопочка всё же меньше места занимает, чем много рулонов.
        Во-вторых, кинул на землю - и готова сидушка.
        В-третьих, за блочки верёвочкой можно привязать их к поясу и таскать сидушку на себе, освободив руки.
        В-четвёртых, связав четыре сидушки за углы по блочкам, получаем вполне нормальный лежак.
        И в-пятых, эти четыре сидушки хорошо укладываются в рюкзак со стороны спины.
        Всё это было куплено и сделано, когда ещё гамаков в автобусе даже в проекте не было, а собирались покупать на всех палатки.
        Присев около "керогаза", привалился к дереву и с удовольствием закурил дорогущую трофейную сигариллу, щелкнув зажигалкой с финской свастикой. И наконец-то ощутит себя победителем.
        - Наблюдателя-то мы не поставили, мой косяк, - проворчал при этом, выдохнув первую затяжку.
        - Успокойся, Жора, Таня и Сажи уже там бдят. Потом я с кем-нибудь их заменю, только кипятком всех обеспечу, - откликнулась Дюлекан.
        Потом, всех стрелявших сегодня с матюками заставил влить по маслёнке в ствол, прямо при мне, а чистить, ладно, завтра будем.
        - Жора, ты мог это раньше сказать, до того как все помылись? - возмущенно взвизгнула Альфия.
        - Привыкай, Аля. Веретённое масло теперь твоя косметика. Потому что ухаживать будешь сначала за автоматом и только потом за собой.
        - На хрена мне такая перспектива?
        - На всю оставшуюся жизнь, Аля, сама видишь, какая она тут. И ещё один совет - ногти состриги. Надо будет - потом свой маникюр отрастишь. А то обломаешь их по дороге - хуже будет. Вон с Комлевой пример бери.
        Альфия надулась обиженно, но промолчала. Даже набученная она оставалась самой красивой девчонкой моего гарема. Особенно в закатном солнце, которое пробивалось последними лучами сквозь её пепельные волосы. Я залюбовался невольно.
        Тут и мне выделили котелок кипятка, а на освободившемся "керогазе" стали варить что-то съедобное.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 23:30
        Когда я помылся, все уже собрались у "керогаза". Кроме Розы, Тани и Сажи.
        Загородившись от "дороги" автобусом, при свете ручного фонарика, положенного так, чтобы освещал только достархан, насытились жидким кулешиком из тушенки с гречкой и ещё какими-то трофейными харчами. Какими, точно не скажу. Мне не досталось, я чай местный пытался в это время нормально заварить. Как говориться, в большой семье клювом не щёлкай.
        Приказал заменить наблюдателей с поста, и Розу из автобуса. И, когда они к нам примкнули, пустил по кругу трофейную водку. Что там пить-то в дюжину рыл? А, как антидепрессант, самое то. И джин заодно умяли, оставив порцайку дежурящим. Водичкой минеральной запили. Тоже трофейной. Бог напитал - никто не видал.
        - Девочки мои, - сказал я первый тост, - Я хочу выпить за вас. За ваш первый бой, который вы с честью выдержали. Теперь в нашем отряде "Факел" больше нет никаких бойцыц, есть только обстрелянные бойцы. Поздравляю. Ура! Только шепотом!
        - Ура, - закричали девчата громко довольными голосами, хотя видно было, что они тоже сильно утомились. Но это было какое-то радостное утомление.
        - Но одно условие есть, - соединил я похвалу с воспитанием, - Никому не надо говорить об этом бое. Не было нас тут.
        - Почему? - раздались разочарованные голоса.
        Ну не пугать же их сейчас возможной местью воров в законе. Другое сказал.
        - А зачем нам создавать себе лишние неприятности. Пропали две машины в буше и пропали. Не впервой тут такое. А нам незачем излишнее внимание к себе привлекать. Достаточно того, что и так своровать вас хотят. Так что иметь кровников в нашей жизни будет перебор.
        Вняли, не вняли, время покажет.
        Услышав, что Ингеборге объявила что спальные места готовы и призывает всех укладываться на ночь, я воспринял с энтузиазмом, приказав снять посты до рассвета. И, в целях безопасности порекомендовал всем ночью пользоваться биотуалетом в автобусе, а не топтаться в кустиках, мало ли какая козюля нехорошая там живёт. Ещё укусит, куда не надо.
        Страшась местной фауны, на ночь все с удовольствием устроились в автобусе, разобравшись с весом каждой тушки по старому списку взвешивания. Кто полегче - в гамаки, кто потяжелей - на пол.
        Я улегся у водительского места, потому как матрасик мой надувной был полуторный (сам покупал в Порто-Франко под двухместную палатку) и в проход между сидений он не вмещался.
        Часовых решил не выставлять. Пусть девчата отдохнут от переживаний. Сон - лучшее лекарство в молодости. Все равно настолько скорбных тямом, чтобы нас искать по этим пригоркам безлунной ночью, нет по определению. А, если и попадаются такие, то их поголовье ТУТ быстро сводится к нулю.
        День двенадцатый
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница, 01:34
        Девчата быстро сморились, а мне сон не шел. Думал, всё, голову до подушки не донесу. Ан, нет. Всё ворочаюсь и размышляю, кто бандюков на нас навел? Ведь не из Латинского же союза банда прискакала. Не негры какие-нибудь, и не арабы с юга Залива. А гоняет нас самый, что ни на есть советский интернационал, возглавляемый кошерным евреем. Да ещё вором в законе. Прям РСДРП(б) какая-то. Камо, Сталин, Троцкий и Ваха Помоев.
        Кто там у нас, кроме главаря?
        Финн.
        Армян.
        Грузин.
        Чечен.
        Хохол-западенец.
        И залётный латинос, неясной государственной принадлежности.
        С Розой я, конечно, пошептался, ещё на первом привале, попутно поглощая трофейный фарш, но много информации из этой беседы не вынес.
        Когда я всех их на Базе "Западная Европа" отпустил на танцы оттянуться перед дорогой, то там она встретила знакомого - не знакомого, но шапочно известного ей человека с того же химтеха, что и она. А тот уже представил её этому Паперно, которого звали Вячеслав. С этим Славиком Паперно она даже танцевала медляк. Однако тот в танце её не клеил, а только прикидывался, (что Розу ужасно обидело), всё больше интересовался её планами на будущее.
        Ещё мною немного. Вскользь так.
        И активно рекламировал тут жизнь в Зионе, как рай для евреев, недостижимый на Старой Земле даже в Израиловке.
        Пугал московскими порядками в русских землях. И, конечно же, русским антисемитизмом. Куда ж без него в агитации и пропаганде?
        Никакого криминала, кроме интереса, куда и когда мы выезжаем. Но тут все были жестко мной заинструктированы, что едем утром в Порто-Франко, присоединяться к московскому конвою. И что на Базу заскочили исключительно на шопинг. Реальных планов я даже девочкам не озвучивал именно на такой случай. Так что выдать они при всем желании ничего не могли.
        Пока я эти мысли думал, девчата все уснули, умаявшись.
        А вот мне не спалось всё, хотя я прекрасно понимал, что выспаться мне крайне необходимо, а то в глаза уже, как песка насыпали. Да, иначе, кто автобус поведет завтра? А стрёмные варианты ох, как ещё возможны.
        Только-только уговорил себя заснуть, как кто-то в темноте стал тихонечко молча заползать под моё тонкое одеяло.
        Я вскинул голову. Кто ж меня так пугает-то?
        - Тсссссс, - раздался в ухе тихий шепот, - Только тихо. Все спят.
        - Ты кто, не вижу ни черта? - ответил тем же заговорщицким шепотом.
        - Анфиса, - назвалась, и уже лежит рядом, тесно ко мне прижавшись. Голенькая вся.
        Обняла, прижавшись жаркими губами к уху, зашептала торопливо.
        - Погладь меня, Жорик, пожалуйста, а то я уснуть не смогу. Я так перетрухала сегодня, просто ужас, и эти мертвые жуткие всё в глазах стоят, окровавленные, - шепчет жалостно, а сама уже шаловливой ручкой в трусы ко мне залезла, и шебаршит там. И одновременно целует меня ласково в шею, в ключицу...
        Не, я не железный, и отца Федора из меня никогда не получится. Да и пережечь лишний адреналин всяко лучше всегда так, чем иначе. Тем более с такой красивой телкой, хотя тут в кромешной темноте ничего и не видно, но я-то хорошо помню, какая Фиса вся из себя красавица - чувашка.
        А тело у неё жаркое.
        Поцелуи горячие.
        И грудь такая упругая.
        И вот уже меня на себя завалила, уверенной рукой направляя мой нефритовый жезл во влажное своё лоно.
        И всё шепчет прямо в ухо, щекоча губами.
        - Тихо. Тихо... Жорик, милый, не надо никого будить, а то весь кайф обломают... Вот так, да... Да, милый... Еби меня, милый...
        Некоторое время мы, молча, если не считать моего сопения, наслаждались друг другом.
        Потом Анфиса снова прошептала.
        - Скажи мне что-нибудь.
        Эта просьба со стороны женщин меня всегда умиляла. А что конкретно тебе сказать-то милая? Вдруг, как не угадаю? Однажды, когда ещё молодой был, глупый, так и ляпнул в ответ на подобную просьбу: "Что-нибудь". Ох, и скандал мне закатили тогда. Я, видите ли, оргазм бабе обломал на самом подлёте.
        Потом меня просветили опытные товарищи, что говорить надо любую чушь, лишь бы ласково. Сам голос нужен больше, чем слова. Бабы - то они разные. Одной расслабиться надо, чтобы кончить, другой, наоборот, напрячься. В первый раз не угадаешь.
        - Если бы ты знала, Фиска, какая ты красивая, - шепчу ей в ухо первое, что на ум пришло.
        - Правда? - аж умилилась девочка.
        - Что я тебе врать буду, - вдуваю в её ухо уверенно так.
        - Скажи ещё... Да... Да...
        - И кожа у тебя шелковая, как у младенца попка.
        - Не останавливайся, милый, не останавливайся..., - шепчет Анфиса тихо, как умирающая, но при этом активно подмахивая. Потом зачастила ещё тише только одно слово, - Хорошо, хорошо, хорошо...
        И вдруг, как заорет благим матом в полный голос.
        - Га...Га... Гаааа... Кончаю!!!
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница 10:11
        С утра мне дали выспаться власть. Вплоть до того, что глаза продрал самостоятельно без какого-либо принуждения. И, как только через меня девки скакали, из автобуса выбираясь? Я же им выход полностью перекрывал. Спасибо, милые мои козочки, заботливые.
        Презрев навязчивые мерзкие ухмылки и пошлые подмаргивания большинства отряда, спокойно умылся и привёл себя в порядок, игнорируя эти их невербальные инсинуации.
        В кухонный наряд поставили Розу с Булькой, так как они вчера ни одного патрона не потратили. Остальным предстояла чистка оружия. Сначала мы с Ингеборге сомневались, ставить ли Бульку в наряд, но она сама активно напрашивалась, утверждая, что одной в автобусе лежать и жарко, и скучно. А чувствует она себя уже хорошо.
        - Только голова под повязкой чешется, - выдала она единственную жалобу.
        - Чешется, значит, заживает, - констатировал я, и дал добро на её дежурство.
        - А ты воспринимай повязку, как чалму, - посоветовала Наташа Синевич, - Как красивый экзотический наряд. Самое то, для гарема.
        - А что скажет мне мой господин, - повернулась Булька ко мне, когда я расстилал тряпочки для чистки пистолета.
        - Всё, Буля, нет больше господина, нет гарема - нет гАремыки. Есть командир.
        - Какого горемыки? - встряла любопытная Роза.
        - Такого, который гарем мыкает, - ответил я.
        - Ты нас разлюбил? - с волнением запричитала Сажи, всплёскивая руками, - За что?
        - Жора, наверное, полюбил другой гарем, - мрачно сказала Галя, - Сознавайся Жорик, с каким гаремом ты нам изменяешь?
        - Колись, давай. А то сейчас, как найдем в багаже десяток скалок и сковородок, мало не покажется, - это уже Ингеборге выступила, правда, со смешинками в глазах.
        - И ты, Брут, - сказал я ей печально.
        - Брут не Брут, а брутальная сегодня я точно. Потому, как не выспалась, - намекнула Ингеборге на ночной Фискин концерт.
        Кто-то сказал, что красивые женщины редко имеют хороший характер. А что я знаю про характеры своих девчат? Практически ничего, мы общаемся-то чуть больше недели. Не срок. Пуд соли на весь гарем не делится.
        - Так, пионерки, а к чему вы мне тут семейные сцены устраиваете, с утра пораньше? Не к лицу вам это, - оглядел я их, по возможности строго, хотя самому было уже стрёмно. Что-то такое неуловимое в воздухе витало.
        - Пионерам не к лицу пить, курить и жрать мацу, - продекламировала Роза, и добавила уже другим тоном, - А насчет запрета секса для пионерок нигде не написано. А что не запрещено, то разрешено. Так что хотим и скандалим. Пока что интеллигентно.
        - Да, я тебя понял, Роза. Скандал - это тоже секс. Хотя точнее - перверсия.
        - А то? - уперла руки в боки Альфия, - Любишь с нами извращённый секс, люби и так потрахаться. Виртуально.
        Вот только этого мне и не хватало для полного счастья. Конечно, женщина это слабое и беззащитное существо, но от которой невозможно спастись, если той попала вожжа под хвост. А если баб толпа, то от них не спасет и ОМОН. Мой небольшой опыт гаремыки говорил о том, что справиться с несколькими женщинами сразу куда проще, чем с одной, если только не доводить их до объединения. Раньше я справлялся с ними при посредстве Ингеборге и Розы. После первого бунта и создания очереди на меня, секс в моей жизни из удовольствия превратился в обязанность. Я тут осознал, что две-три бабы одновременно - это вполне себе приятное разнообразие, а вот четыре-пять - уже повинность. Считай - работа. А уж когда очереди ждет десяток баб, которые за это время умудряются сексуально оголодать?
        Мама, роди меня обратно.
        И вот теперь практически все объединились против меня на почве ночного концерта Анфисы. Позавидовали, что ли? Или сами оргазм только симулируют? Но ревнуют точно. И интриги не замедлят появиться, как бы ни сейчас их узелки завязываются.
        Когда я лет пять назад читал описания Ван Гулика про гаремы докоммунистического Китая, то думал, что автор явно преувеличивал и сгущал краски, когда утверждал, что успешные, богатые и сильные мужчины периодически сбегали от своих гаремов к проституткам, и последние становились для них отдушиной от распрей жен и наложниц. Тогда я автору не поверил. Гулик же утверждал, что дорогие китайские проститутки были сродни древнегреческим гетерам: образованы, начитаны, умели поддержать умный разговор, создать непринужденную атмосферу и красиво ухаживали за мужчинами.
        Дома же китайцы не только не общались с женами, но даже не видели их, и уж тем более не писали для них стихов. На стол подавали слуги. Жён, готовых к усладам, приносили в спальню на своих спинах евнухи, уже раздетых и завёрнутых в простыню. И не для удобства секса, а для безопасности хозяина, этакая страховка от нападения с кинжалом ревнивой жены. И все их разговоры в постели с мужем сводились к интригам жен и их жалобам друг на друга. Никакой тебе любви и радости. С гетерами же китайцам не надо было проявлять свою мужественность, они могли просто наслаждаться их обществом, вести при них переговоры с партнерами, отдыхать и угощаться, даже спокойно поспать.
        Не поверил я Гулику тогда, а вот сейчас такое зрю воочию. А у меня-то гарем не из глупых баб состоит, а, как раз из самых лучших гетер Москвы.
        - Бабы, вот только мозги мне ебать не надо, не ко времени вы всё это затеяли, - попытался я их тихонечко урезонить.
        - Мы не бабы. Мы - женщины! - гордо заявила Антоненкова.
        - У тебя, сколько курсов института полностью закончено? - поинтересовался ехидно.
        - А причем тут образование? - не поняла Галя вопроса.
        - Притом, при этом. Женщина - это баба с высшим образованием. И больше ничего.
        Пока Антоненкова хватала ртом воздух, раздумывая, как бы мне похлёстче ответить, я ёще раз быстро пробежался глазами по личному составу.
        Есть!
        Точнее, нет.
        Нет единства в коллективе.
        Таежницы сидят в отдалении сами по себе, винтовки чистят, раскидав на детали.
        Альфия ни во что не лезет, крутится вокруг Бульки, кудахчет, как наседка.
        Анфиса тоже в сторонке, чего-то шьет.
        Как там Альфия любит говорить? На фиг, на фиг, этот график.
        Забычарил сигарету, встал и рявкнул.
        - Оружие почистили?! Предоставляем к осмотру!
        Разрыв шаблона. Немая сцена.
        - А если сейчас враг припрётся? Чем отбиваться будете? - властно оглядел недоумевающих девок, - Оружие любит, смазку, чистку и ласку. Пострелял - почисти! И оно тебя никогда не подведёт, - сам удивился, когда понял, что разговариваю с ними интонациями моего первого боцмана в учебке, - Кто не вычистит оружие, как следует, "завтракать будет в ужин", - рычал я на личный состав гарема.
        А не хрен меня Фисой подкалывать, хотя бы и намёками.
        И бунтовать против меня тоже не хрен.
        - А кто хочет тут скандалы устраивать, могут это делать совершенно свободно, но... - сделал паузу и оглядел девчат, - Только до ближайшего города. Всех скандалисток ссажу там не раздумывая. И скандальте себе сколько угодно, глядя на пыль, поднимаемую МОИМ автобусом.
        И демонстративно сел чистить испанский "кольт", поправив на траве специально для этого приготовленную тряпочку.
        Альфия, расстелила свою тряпку рядом со мной и театральным шепотом (таким, что на последнем ряду в самом большом зале слышно) поинтересовалась.
        - А Фиску ты тоже чистить будешь?
        Я, откровенно говоря, не понял о чём это она. Только брови поднял недоуменно.
        - Зачем мне Фиску чистить?
        - Ты же вчера в неё стрелял, - и хохочет.
        Пришлось опустить глаза в детали пистолета, что бы ни сказать что-нибудь такое резкое и необдуманное, что потом может превратиться в постоянные подколки меня же самого. С них станется.
        Прослушав очередной сеанс кобыльего ржания, поинтересовался у дежурных.
        - А не много вас там, костровых? Двое на один котелок.
        Костра, как такового не было, был очередной "таежный керогаз" но не обзывать, же их керогазчицами? Язык сломаешь раньше, чем договоришь.
        Роза и Буля недоумённо уставились на меня сердитого.
        - Но, ты же, сам... - упершись в мой взгляд, Буля запнулась.
        Не обращая на Булю внимания, ткнул пальцем в Шицгал.
        - Роза, думаю, Буля одна справиться с завтраком. Что там кашеварить-то? А на тебе контроль эфира - это сейчас самое важное. Быстро в автобус. И еду тебе туда принесут.
        - Но Булька же раненая? - попыталась возразить Роза.
        - Ничего, будет надо, сам ей помогу.
        Вот так вот. Поддела меня Альфия, а досталось Розе. Такой вот еврейский погром, причиной которого было татарское иго.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница 11:31
        После завтрака, проверив у всех вычищенное оружие, устроил разбор полётов.
        Первым делом пряники - огласили список трофеев, чтобы в массах настроение поднять и отвлечь от нехороших инсинуаций.
        - В деньгах мы собрали с бандитов тысячу девятьсот восемьдесят девять экю в пластике и золотых монетах, - отчитывалась перед отрядом Ингеборге.
        Всё правильно, она баталёр, ей и отчитываться перед отрядом за материальные ценности, а так, пешком постою, послушаю. Если не хотите проблем с коллективом, то руководство и финансы всегда разделяйте.
        Ингеборге, иллюстрируя свои слова, высыпала пред собой на брезент деньги. Пластик отдельно, монеты отдельно.
        - Ой, - умилилась Бисянка, беря в руку золотую монету и внимательно её рассматривая. С одной стороны на ней был отчеканен номинал "20", с другой уже приевшийся "глаз в пирамиде" Ордена, - Да это же просто чешуйка. Такую и потерять недолго. А монет размером побольше у них нет?
        - Слышал, что есть золотые слитки от пятидесяти грамм, - ответил я. Потому как Ингеборге замялась с ответом, - А про другие монеты, наверное, надо спрашивать в Банке Ордена.
        - А как выглядят золотые слитки? - это уже Альфия интересуется, - Никогда не видела.
        - Что, совсем? - удивилась Антоненкова.
        - Вживую не видела, - поправилась Вахитова, - А с картинки, какой толк.
        Отвлекать, так отвлекать девчат от нехороших мыслей. Вынул свой стограммовый сбербанковский слиток и пустил по рукам. Золото, оно такое, у кого хочешь, мозги переключит. Мистический металл.
        - У Банка Ордена такие же слитки? - спросила Сажи, возвращая мне слиток, после того, как он сходил по кругу.
        - Наверное. Только маркировка другая. На Старой Земле они делались разными банками по единому стандарту. От десяти грамм до килограмма. А для хранения изготовляли злотые кирпичи по двенадцать и по тридцать два кило. Для перевозки в ящик укладывали по два таких кирпича. Думаю, тут не было смысла менять устоявшуюся традицию.
        Всё правильно. Вон, как внимательно слушают.
        - Но думаю, надо дать Ингеборге слово для дальнейшего доклада, а то когда у нас для этого время отыщется.
        Все нехотя согласились и Ингеборге продолжила.
        - Ещё просто золотых вещей приблизительно грамм на семьсот, плюс-минус децил, что в деньгах будет, вычитая орденский налог, примерно шесть тысяч триста экю. И часов золотых новоземельных - пять штук. Стоимость таких пижонских аксессуаров нам пока неизвестна. По деньгам и золоту всё. Так, девки, серьезный вопрос. Тут Жора тут выдвинул предложение эти деньги надо оставить в общем фонде отряда. Возражения будут?
        Новость о свалившемся богатстве принесла бурную радость в ряды. За радостью единогласно проголосовали оставить деньги в общей кассе. Плохо я о девочках думал, заранее считая, что они потребуют сразу всё делить.
        Раздались крики "Здорово!", "Вот мы их!", "Если бы каждый день так засаживать!".
        - Здорово это, конечно, здорово, - осадил я раздухарившихся девчат, - Но лучше бы для нас было, чтобы мы доехали домой без трофеев, но целыми тушками. Без обогащения, но и без приключений на ваши красивые задницы. Я, лично, за скуку в дороге. Без жертв. Вчера нам просто нереально повезло. Не думаю, что нам будет так везти и дальше.
        Все притихли, осознавая.
        - А что будет с отрядной кассой, когда мы разбежимся, - поинтересовалась Альфия.
        - В этом случае мы её просто поделим на всех, - ответил я, - Так же, как уже выделили Кате её долю из общей кассы. У нас всё по-честному.
        - Это как у ландскнехтов? - не то спросила, не то утвердила Наташа, - У каждого по доле, а у командира две доли.
        - Нет, - ответил, качая головой, - У меня такая же доля, как у всех.
        Помолчал немного, давая девчатам переварить эту информацию.
        - Идем дальше? - спросила Ингеборге, и, не видя возражений, продолжала зачитывать, - Из ценных вещей, взят прибор ночного видения с запасом батареек к нему. Две радиостанции "Харрис" (одна ценлая, одна на запчасти) и к ним четыре ходилки-говорилки той же фирмы. "Фалькон" называются. Говорят - дорогие. Одна автомагнитола. Далее... Две палатки новоземельных с защитой от насекомых, четыре спальника, "пенки", плёнка, брезент, паяльная лампа, примус туристический, работающий на бензине, топоры, малая лопатка, пила цепная, мультитул китайский и набор автослесаря в чемоданчике. Этот - немецкого производства. И еще набор ключей автомобильных. Американский. И ещё один, подобный, но китайский. Две канистры с соляркой, уцелевшие при обстреле. Ну, и там ещё по мелочи...
        - Богато, - протянула Альфия, - Хоть автосервис открывай.
        - Когда будешь открывать, так мы тебе всею эту лабуду и подарим, - парировала Роза, выглядывая из автобуса.
        - Дальше читать? - спросила Ингеборге.
        Все загалдели утвердительно.
        - Теперь по оружию. Наша огневая мощь реально выросла немецким пулеметом и к нему восемьсот тридцать два патрона в четырех лентах имеется. Сорок ручных гранат, упакованных в два ящика. Четыре русских автомата Калашникова - АКа-семьдесят четыре и к ним два ящика патронов. Плюс в магазинах тысяча триста двадцать патронов. И россыпью ещё сорок штук. Всего пять тысяч шестьсот восемьдесят патронов калибра пять сорок-пять. Четыре выстрела к русскому подствольнику, но самих подствольников не обнаружено. Ещё взята неизвестная штурмовая винтовка, навороченная и с ней сто шестьдесят патронов натовского калибра. Винтовка с подствольником, но выстрелов к нему нет.
        - Нас опять перевооружать будут? - спросила Сажи.
        - Не желательно, - ответил я, - Отряд должен быть однообразно вооружен, чтобы мы быстрее реагировали на ситуацию, не заморачиваясь подсчетом патронов и калибров. Но, как запас - вполне неплохо. На крайний случай - та же валюта. Другое дело если у нас патроны закончатся, а взять будет негде.
        Сажи понятливо кивнула, соглашаясь. Свой АК-47 она продавать отказалась категорически. Так и возит.
        - Продолжай, Ингеборге, - подал я голос в образовавшейся паузе.
        - Взяты пистолеты. Американский "Кольт" и к нему пятьсот двадцать восемь патронов.
        Тут я подумал, что у меня в загашнике есть ещё двести таких же патронов, и на душе стало тепло - можно будет и на тренировку щедро отсыпать, не бегая каждый раз к жабке на подпись с требованием.
        Инга продолжала талдычить.
        - Финский пистолет "Лахти" и русский ГэШа - восемнадцать. К ним тысяча девяносто восемь патронов девять на девятнадцать. Немецкий "вальтер" ПэПэКа-эРФэВэ. С ним двадцать четыре патрона калибра девять миллиметров "курц". Немецкий же пистолет "маузер", модель семьсот двенадцать. К нему сто семьдесят патронов. Советский пистолет Байкал - четыреста сорок один. К нему двадцать четыре патрона калибра шесть и тридцать пять сотых миллиметра. Советский пистолет ТэТэ с восемью патронами. По пистолетам всё. Теперь - ножи. Кинжал-бебут кавказский один, финка одна, три ножа типа "кабар", один метательный нож и швейцарский армейский нож - складничок, которым вчера мы трофейный фарш резали и банки вскрывали. Еще взяли две хорошие разгрузки. Три фонаря на батарейках и один фонарь - мощный, на аккумуляторе.
        Инга взяла паузу на глоток кофе.
        - Теперь по медицине. Индивидуальных перевязочных пакетов - одиннадцать. Резиновых жгутов - три. Промедола - двенадцать доз. Не дай Бог воспользоваться. И ещё автомобильная аптечка, но, кажись, просроченная. И - главное - десять пачек качественных староземельных презервативов. Фирменных. Так что, девчата, кому припрёт - обращайтесь.
        Пока девчата смеялись, я быстренько сосчитал запасы необъявленного курева. Четыре блока "Конкисты" (один початый) у меня было. Теперь добавилось одинадцать пачек "Nat Sherman Classic Mint", девять пачек "Marlboro" и одна початая к ним, пять целых пачек "Kamel" и одна ещё початая. И коробочка сигарил "Macanudo", уже мною вскрытая. В общем, до русских земель курева мне хватит с запасом, а там: будет день - будет пища. Хотя в Евросоюзе я бы не отказался основательно завариться на будущее "Конкистой". Понравились они мне. И дешевые они тут. Повезло мне крупно и в том, что девчата оказались некурящими, как одна, что редкость вообще-то в их кругах.
        - Всё, - закончила Ингеборге, - Трофеи кончились.
        Народ разочарованно загудел.
        Пришлось вмешаться.
        - Что мало показалось? Нормально. Больше наш автобус бы и не выдержал.
        Смеются. Это хорошо.
        - У отряда, кроме дежурных по рации и наблюдателей личное время. Подшиться, постираться, там, привести свои вещи в порядок. Бульку перевязать нормально.
        Вычистив трофейный пулемет, уселся в тени под деревом типа акации, но растущей ветками, как веник-голик, поставленный на ручку, закурил неторопливо, со вкусом.
        Пулемёт меня откровенно достал. Как его разбирать я не знал, и узнать мне было неоткуда. Интуитивно понял, как вставлять-вынимать из него ленту, и то хорошо. Пришлось чистить ствол, так, как есть, в собранном виде, что оказалось ещё тем геморроем. Заодно почистил и запасной ствол. На всякий пожарный. Хотя, как их менять не имею никакого представления.
        Но вот теперь можно и оттянуться. Совсем было решил, после перекура, покопаться основательно в трофейных бумажках, как подошла Бисянка, со снайперской винтовкой в руках, и спросила.
        - Я тут присяду рядом?
        - Не вижу препятствий, Танечка. Место не куплено, - мне было немного не до неё, но отказывать красивой девушке в таком пустяке видимой причины не было.
        Сев рядом, Таня прислонилась к моему плечу спиной, положив винтовку на колени, и сидела так, вполоборота от меня, задумчиво грызя травинку, и что-то рассматривая вдали. Потом сказала серьёзным тоном.
        - Извини меня, Жора, за то, что я плохо о тебе думала.
        - Это когда же? - удивился я такому обороту.
        - Да всегда.
        Она помолчала и добавила.
        - Думала, что ты очередной столичный кобель. Из зазнаистых холуёв новых русских.
        Немного подумав, ответил ей предельно серьёзно.
        - А за что прощать? Я действительно столичный кобель. Разве что, только, внеочередной.
        Хмыкнул на этом месте и продолжил.
        - И действительно работал на новых русских, потому, как сам, хоть и высокооплачиваемая, но, всё же, наёмная рабочая сила.
        - А разве ты не буржуй? Ты же богатый был! - в тоне Бисянки было действительно удивление.
        - Нет, Таня, ты не права. Буржуй не определяется богатством. Буржуй - это тот, кто извлекает прибыль из принадлежащей ему собственности. И тут, что олигарх, что бабушка с двумя квартирами, одну из которых она сдает внаем - оба буржуи. По определению. А наемный рабочий, это тот, кто просто продает свою рабочую силу - руки или знания, без разницы, и получает за это деньги в зависимости от квалификации. Где-то так, если объяснять на пальцах.
        - Но вы ведёте себя, как буржуи, - утверждала девушка.
        - Вот именно КАК, - сделал я акцент, - Просто, Таня, нам много платят настоящие буржуи. Мы, как писал Карл Маркс, рабочая аристократия, которой создаются буржуазные условия жизни для обеспечения её лояльности хозяевам. Но это ничего не меняет. Меня также можно в одночасье выбросить на улицу, как и слесаря с завода. Просто потому, что хозяину так захотелось. А вот у бабушки вторую квартиру по закону не отнять. Неважно сколько человек получает в заработок, или какой извлекает доход, главное, каким способом он это делает.
        - Понятно, но я не об этом, хотела говорить, - тут девушка на секунду замялась, - Я пришла сказать тебе, Жора, спасибо - за вчерашнее. Ты нас всех спас.
        Я ухмыльнулся.
        - Только благодаришь меня за это ты одна.
        - Они просто не понимают, какая опасность над нами висела. И не понимают, что ты вчера совершил подвиг.
        - Так уж и подвиг. Я бы без вашей поддержки даже на ноги не встал бы.
        Бисянка не обратила внимания на мою реплику.
        - Между прочим, за такое раньше ордена давали. А девчата? Не суди их строго - они ещё маленькие.
        От так вот. И это сказала чуть ли не самая младшая фифа нашего отряда. Почему-то это утверждение снайперши меня слегка возмутило.
        - Танечка, у меня бабка в шестнадцать лет на войну пошла. Добровольно. В Сталинград. Сначала зенитчицей была на счетверенном "максиме". На переправе! Потом - снайпер. Восемь фрицев. Медаль "За отвагу". Она младше их была.
        - Это было совсем другое поколение, Жора. Другие люди. Это я по деду сужу. У него, кстати, счёт - сто тридцать шесть фрицев.
        - На то он у тебя и герой, - согласился с ней.
        - Да, герой, - спокойно подтвердила Таня и снова замолкла.
        Потом, приблизительно через минуту непрерывного рождения милиционеров, под шелест крыл тихих ангелов, она заговорила снова, всё также, не поворачиваясь ко мне.
        - Девочки пока только играли в войну, как в страйкболл. Воевали по серьезному вчера только трое. Ты, я и Дюлекан. Мы втроем полбанды уделали. Других бандюков надо Гале записать на счет, как пулеметчице. Остальные только патроны тратили.
        - Танечка, ты к ним излишне строга. В машины же они попали. И неплохо их раздирибанили.
        - Я и говорю - страйкболл, - настояла на своём Бисянка, - Стрелять надо было во врагов, а не в машины, которые сами по себе хороший трофей. Дорогой трофей. Особенно ТУТ.
        Пора пришла разъяснениями политики партии давить всех мелких жаб в округе.
        - Нет, Таня, даже если эти джипы достались бы нам целыми и невредимыми, то я бы их всё равно уничтожил. Они слишком приметные и по ним бы нас быстро опознали. С непредсказуемыми последствиями. Так что, не жили богато - не хрен начинать.
        Таня встала, повесив винтовку на плечо.
        Я задрал голову, чтобы увидеть её лицо. Красивое лицо перворождённой из зачарованного леса. И не захотел, почему-то, отпускать её без вопроса. Чтобы просто постояла рядом со мной ещё минуточку.
        - Ты считаешь, что я зря девчат хвалил?
        - Нет, не зря, - Таня слегка улыбнулась, одними уголками губ, - Они все достойны похвалы, хотя бы за то, что не сбежали после первого выстрела.
        И Бисянка ушла, оставив меня одного, сильно озадаченного.
        У меня даже всякий кураж разбираться с бандитскими бумажками пропал. Захотелось просто растительного отдыха, только чтоб никто не поливал и не окучивал.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница 15:01
        До обеда все отдыхали. И к этому занятию никого не надо было принуждать. Только дежурные периодически проверяли эфир. Пока было тихо.
        На обед сварили гороховый супчик из костей и обрезков от хамона (одновременно с хороших кусков стейки с него срезали и приберегли на перекус в дороге). Вкусно получилось. Не хуже, чем у Саркиса. Хотя давно мною подмечено, что еда, приготовленная на открытом огне, на экологически чистых дровах, на свежем воздухе, всегда вкуснее по ощущениям, чем в городе. А тут суп-пюре, с лучком, картошечкой и качественными копчёностями. С добавкой имбиря и перчика. Ложку проглотишь.
        На второе были макароны с тертым сыром и кетчупом.
        И кофе на десерт, сваренное по-варшавски в большом котелке. Даже сухое молоко не испортило восхитительный вкус новоземельного кофе, которое мы припасли специально для таких случаев в молотом виде, потому как кофемашина потребляла сразу зёрна.
        А потом, лениво переваривая обед под байки и анекдоты, закончили этот пикник и стали перекладывать груз в багажниках на крыше, потому как он на местных ухабах самостоятельно переместился до неприличного вида и опасной конфигурации.
        Всё пришлось размещать заново. В том числе и укрепить каждый предмет веревками за бортики, хотя бы по периметру багажников. Увязать и уложить внутри этих периметров трофеи. Вещей значительно прибавилось, в отличие от мест для их размещения, да и тары не прибавилось. Играли увлекательную игру "пятнашки", только с габаритным весом под девичьи матерки. В этом они совсем меня перестали стесняться.
        Один ящик с гранатами занесли в автобус, на всякий пожарный случай. Это из трофеев. Свои ящики с патронами также снесли с крыши вниз, ближе к месту их возможного потребления.
        Долили воды из ручья в опустевшие баки от "clear water". Ручей тут был чистый с обалденно вкусной водой.
        Стирали носки и бельё. А то когда ещё выдастся столько свободного времени.
        Меня обслужила Наташа Синевич, сама, добровольно, без каких-либо намёков с моей стороны. Я так всё своё грязное бельё по дороге в пакетик складывал, пряча его в оружейную сумку, в расчете постирать всё сразу потом, в более цивилизованных условиях.
        Она подошла и сказала.
        - Давай твоё грязное, постираю.
        И постирала, заслужив внеочередной поцелуй, от которого глаза её шалым блеском брызнули.
        Из остальных девчат никто подобным вниманием ко мне не озаботился. Даже сверхзаботливая Ингеборге.
        Вообще Наташка на поверку оказалась очень скромной девицей и в разборки местные не лезла. Не выступала без причин. А на меня, как я заметил, украдкой всё чаще поглядывала задумчиво, но видно всё ждала от меня "действий", вне гаремной очереди. А может и просто внимания. От такой красивой девахи я ожидал от большей испорченности, и меньшей порядочности. А она даже ни разу не выматерилась, в отличие от остальных. Не врала она, что не путанила. Нет в ней блядского налёта, ни грамма.
        Для себя решил всё же приглядеться к ней внимательней. С кем-то же надо будет налаживать жизнь в этом Новом Мире в конце нашего скорбного пути, раз уж тут я навсегда остался. Бабы тут в относительном дефиците. Красивые бабы тем более. А она ещё и неиспорченная, хозяйственная, правильно воспитанная, без отягчающего сомнительного прошлого, в отличие от остальных. Так почему бы не с ней? Да и детей мне заводить давно пора, чтобы не быть своим сыновьям дедушкой.
        Незаметно место нашего временного укрытия стало приобретать вид обжитого лагеря. Появился второй "таёжный керогаз", на котором постоянно варили воду для хозяйственных нужд. Попиленные мной чурбачки заняли свои места вокруг. На отдельном куске плёнки, под покрывалом прижилась посуда.
        - Жора мы тут ещё ночевать будем? - спросила Ингеборге, незаметно подкравшись сзади.
        - Давай подумаем логически, - предложил ей, - Поставь себя на место бандюков с того места, когда они обнаружили горелые машины с твоими копчёными крестниками.
        - Может они ещё ничего не обнаружили? - засомневалась Инга.
        - Ладно. Давай отойдем и сядем в тенёк под этот веник. Не на жаре же думку думать. Вскипит наш разум возмущённый.
        - Почему веник?
        - А ты погляди на это дерево. Десятиметровый веник, поставленный на ручку. Разве не похоже? - показал я на дерево, которое очень было похоже на голик.
        - Да, есть что-то, - согласилась Ингеборге, но при этом пожала плечами. Ботаника от неё была далеко.
        - Заодно, позови таёжниц, -предложил ей, - У них опыта быта на природе больше нашего. С детства. Только на фишку поставь кого понадежнее, чтобы не заснули там и не отвлекались на что ни попадя.
        - Где я тебе готовых солдат найду? - возмутилась Ингеборге, правда, больше для близиру.
        - Тогда ставь кого хочешь, только замотивируй их правильно на бдительность.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница 16:51
        Выйдя на приличный пригорок, с которого далеко простиралось взгляду уходящая низменность, я понял что делаю что-то не то. Мы протопали добрый десяток километров по следам автобуса и могли бы так пилить и дальше, но вот только зачем? Тут до меня и дошел весь идиотизм нашего предприятия. Какая это разведка, если разведывать просто нечего. Хотя в лагере всё это выглядело совсем иначе. Скажем так, более оптимистично.
        Когда, после краткого совещания с таёжницами и Ингеборгой, решили за отсутствием нужной информации дальнейшее переливание слов из пустого в порожнее свернуть, и пойти за ней в разведку. Со мной вызвалась идти Бисянка, хотя и сознавалась, что Дюля лучше неё, как следопыт, но тут не зверей надо было искать. Дюля же откровенного желания бить ноги по местным буеракам не проявила.
        Я вооружился трофейным АКС-74 и нацепил трофейную же разгрузку - всё-таки десяток магазинов не пять, и у "калаша" патроны полегче будут, чем к "ругеру", при том же количестве. Даже если легкая пулька 5,45 и будет отклоняться от каждой веточки, то для усиления огня рядом Бисянка будет, с мощным ружжом, пули из которого стволы деревьев насквозь прошибает. Казак Токарев знал, для чего винтовку делал.
        Также взял с собой испанский "кольт" с запасными магазинами, четыре гранаты и "шмайсер", как оружие последнего шанса. Нож. Бинокль. Флягу воды. И на всякий случай прибор ночного видения - не дай Бог задержимся.
        Бисянка была вооружена "светкой" и наганом. И тоже взяла с собой бинокль, штык и четыре гранаты.
        Попрыгали, проверившись за ненужные звяки, и попилили по собственным следам, которые, надо сказать, вполне неплохо читались даже мной. Трава на следах автобуса уже приподнялась, а вот покоцанные нашим мощным кенгурятником кусты и молодые деревца прямо сверкали свежими стёсами.
        Природа на этом плоскогорье очень сильно отличалась от саванны на побережье. Местность сильно пересечённая. Зверья было мало, по крайней мере, того, которое мы видели. И эти звери все тут были мельче. Мельче, по сравнению с теми бестиями, что в саванне, а так местная косуля была размером с земного благородного оленя. Трава тут была намного ниже, примерно по щиколотку, может, немногим выше, но очень густая и сочная, а не сухая, как на побережье. Деревья стояли чаще всего одиночками, реже по два-три. Рощи ещё реже попадались. Зато было много кустов, часто колючих, иногда плотно разрастающихся на большой площади. И для автобуса они были непроходимым препятствием. А может и проходимым, но лучше не проверять. В любом случае проделанная в таких кустах просека будет самой лучшей нашей визитной карточкой.
        - Им не нужен следопыт, чтобы идти по нашим следам, - сказала Таня задумчиво.
        Я аж дернулся. Привык уже за прошедший час, что рядом шагает великий немой. Притом, очень хороший ходок.
        - Тогда почему их до сих пор нет на нашем хвосте? Времени достаточно прошло для любой погони.
        Таня сосредоточенно жевала травинку, думая. Потом откликнулась.
        - Это значит, что они не нашли пока своих покойников, - и добавила через паузу, - Мне так думается.
        - Так столб же черного дыма был до неба, наверное, и на Базах его было видать, - утверждал я.
        - Зря так думаешь. Тут всё же не плоская саванна, что всё было видно издалека. Ближайшая же горка закроет обзор и всё. Я бы на их месте, догадавшись, что мы ушли Старой дорогой, устроила бы загон с двух концов. И вдогонку, и навстречу. Просто встречная группа до места побоища пока не добралась. Или тихо ждёт нас где-то в засаде.
        - Откуда они вяли бы эту вторую группу?
        - Из Портсмута. Так быстрее всего.
        - Неправдоподобно, по крайней мере, для меня. Если только у них там база, в Портсмуте. А что ты предложишь в этой ситуации? Только давай уйдем с этого увала, где мы открыты со всех сторон, как три тополя на Плющихе.
        - На какой Плющихе? - спросила Таня, садясь рядом со мной на расстеленную "пенку", под невысоким деревом, которое, однако, давало достаточно тени для двоих. Предварительно Таня пошуровала длинным сучком по ветвям.
        - Чтоб змей спугнуть, - пояснила.
        С этого места был прекрасно виден след нашего автобуса километров на пять. След бы такой, что, казалось, водила был в лохмуты пьян и гнал по синусоиде. Это я так вчера объезжал большие купы кустов и редкие деревья, а казалось самому, что практически по прямой дую.
        Однако незаметно подобраться к месту нашей нынешней засидки было сомнительно. Разве что совсем ниньдзя ниньдзуцкий какой найдётся.
        - Так ты не ответил мне про Плющиху, - настаивала Таня.
        - Это улица такая в Москве, недалеко от Бородинского моста. Фильм был с таким названием "Три тополя на Плющихе", старый. Потом это как-то в поговорку вошло, типа, видно нас отовсюду.
        - Понятно, опять прикалываешься, - вздохнула Бисянка, - Почему ты такой несерьезный человек, Жора?
        - Здрасьте-пожалста, - только и нашелся, что ответить на такой наезд, - Я работаю, работал, на такой должности, где несерьёзных людей не держат. Слишком большие деньги крутятся.
        - Я не про то, я про наше нынешнее положение. Почему ты, вместо того, чтобы с утра уехать отсюда, устроил всем пикник, как будто никакой опасности для нас нет. А из лагеря Чамберса гнал нас тапком ещё до рассвета? Мне это не понятно.
        - Чуйка, - ответил я коротко.
        - Какая чуйка?
        Видать это слово было для Бисянки новое, пришлось пояснить.
        - Интуиция. И она меня в прошлый раз не подвела.
        - А сейчас, что она тебе говорит?
        - Ничего. Это-то и странно. Целую неделю зудела, а сейчас молчит.
        Мы некоторое время помолчали. Я курил, а Бисянка жевала траву, то есть - травинку.
        - Чем порадуешь, следопыт? - спросил я её, баз особого интереса, чтобы только прервать затянувшееся молчание.
        - Ничем таким, что тебе бы понравилось, - ответила Таня задумчиво.
        - Я не про секс, а про преследователей.
        Бисянка захохотала громко, от души так, будто ей анекдот смешной с неожиданной концовкой рассказали.
        Подождал недоуменно и сказал вполне обиженно.
        - Чё ржёшь, как кобыла? Поделись смешинкой, может, и я повеселюсь.
        - Неее... - только рукой махнула, - Ой... Ой... Не могу... Как представила... - и опять смеется заливисто, на спину упала и ногами болтает.
        Шлем пробковый скатился с её головы и отлетел в сторону. Пришлось вставать и идти за ним. Возвращать его на эту непутёвую голову. Впрочем, очень красивую.
        За это время Таня успела подавить приступ смеха, сжимая руками живот. Но на глазах все ещё выступали слёзы от смеха. Хороша! И намотанный на голову шемах картины не портит.
        - Жор, ты не обижайся, - голосок её стал несколько виноватый, - Но я, как представила, что ты тут на меня взгромоздился и пыхтишь, а на тебе пыхтит мишка. Такая любовь втроём на природе. Ой, не могу, - и снова смеётся.
        - Какой Мишка? - ничего не понял в её спиче, - С кем втроём?
        - Медведь местный, серый, про которого нам буры за пивом рассказывали. Не помнишь, что ль? Ну, тормоз...
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница 18:49
        Когда вернулись на место "стоянки человека", то обнаружили вполне себе приличный лагерь для пикника между автобусом и палаткой. Даже с тентом над "керогазами", которых пыхтело сразу три. Такое ощущение появилось, что девки тут надолго решили обосноватся.
        Переглянулись с Таней и плечами пожали. Козе понятно, что завтра с утра отсюда уедем, зачем в таком случае городить такие сложные уборные? Одно объяснение: молодые, энергию некуда девать. Тут Ингеборге надо поставить плюсик - направила эту энергию в мирные цели. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в подоле не принесла.
        Однако часовые бдели, и нас окликнули грамотно, когда мы их уже прошли, не заметив.
        Объявил Дюлекан за хорошую службу "благодарность с занесением личное дело". Та только переспросила с вызовом.
        - А когда в личное тело заносить будешь?
        И эта туда же. Осталось только буркнуть.
        - В порядке очереди.
        - Нууу... - упрекнула меня Дюля, скривив красивые губы, - Тогда это не награда.
        Тане опять смешинка в рот попала. И Сажи лыбится гнусно, появившись из-за Комлевой, и положив карабин с откинутым прикладом на плечо, придерживая его за "пистолетную" рукоятку.
        Срочно, срочно надо добираться до Одессы и распускать там гарем к бениной маме, иначе я просто не выживу, как живая сила.
        А в остальном мы удачно вернулись, ужин как раз поспел.
        На обратном пути мы с Бисянкой никакого медведя не встретили. Так что пришлось любовь на троих с местной фауной отложить до будущих времён. Только какие-то мелкие животные порскали по кустам, да газели небольшие попадались группами до десятка особей, но те так быстро скрывались от нас, ловко перепрыгивая через большие кусты, что даже разглядеть их, как следует, было невозможно. Тем более и вид они имели грязно-зеленый, как джейраны около староземельного Баку. Вполне себе защитный окрас.
        - Сложная дичь, - сказала Бисянка, проводив взглядом очередное убегающее от нас стадо, - С засидки бить надо на водопое или солончаке.
        - На каком солончаке? - стало даже интересно.
        - Нуууу... - Таня посмотрела на меня, как бы угадывая: не прикалываюсь ли я над ней снова и, убедившись в обратном, пояснила, - Если нет природного солончака, то делается искусственный. Сыплешь соль в кастрюлю, заливаешь водой, чуток подваришь и готово. Только остыть дай. Вот эти камушки соляные и прикапываешь в удобном месте. Как придут эти козы соль лизать - бей на выбор.
        - Так просто? - я аж рот открыл от примитивности ухватки.
        - А всё, что действенно - просто. Веками отточено, - Таня была горда за своих предков.
        Вот так мы и влеклись на стоянку человека среди дебрей Новой Земли. Только в этих дебрях страшных гиен, свинок и прочей "прелести" прибрежной саванны не наблюдалось в принципе. Насекомых было также на порядок меньше. Разве, что птиц и бабочек столько же. Причем местные бабочки были удивительной красоты и размеров, просто загляденье и рай для энтомолога.
        Очень неплохой тут климат для проживания человека с планеты Земля и в том, что этот кусочек рая организованно не заселяют, я вижу какую-то затаённую политику Ордена. Возможно, они это плоскогорье оставили для себя. На вырост. Впрочем, поди, угадай их планы. Вдруг, в будущем тут будет природный парк - заповедник, типа Серенгети. Имени этого Чамберса.
        Комитет по встрече в полном составе гарема, приставать к нам с расспросами сразу не стал. Усадили, накормили, напоили.
        А как поели, так и началось.
        Взрыв нескольких гранат разом был хорошо слышен, всего-то расстояния меньше километра.
        - Полундра! В ружьё!!! - крикнул я, подхватывая разгрузку, которую снял перед приемом пищи.
        Что рвануло, я знал. Это наша с Таней растяжка сработала. Не найдя наших преследователей, мы с Бисянкой, очухавшись от самодеятельной смехопанорамы "с медведем на юру", месте, где нас было вполне реально "срисовать" незаметно и с приличного расстояния, покинули гостеприимный увал, и двинулись по своим же следам обратно. Дальше идти резона не было. И так слишком далеко забрались от автобуса.
        По дороге Тане пришла идея о том, что нашим преследователям нет никакой надобности, бегать вокруг да около наших следов, так хорошо видимых с водительского места автомобиля, и ветки обломаны, и кусты примяты, и кора с деревьев стёсана. Даже человек, совсем не знакомый с практикой следопытства, сразу поймёт, что к чему. Оторваться мы можем только на крепком грунте, без растительности, да и там следы остаются, даже на камнях. Автобус тяжёлый, и колею от него местами никак не спрятать. Только трава, которая снова поднимется, может хоть как-то прикрыть следы нашего бегства. А тут с открытыми местами не очень.
        - Так что пойдут они, Жора, прямо по нашему следу, без заморочек, - резюмировала Бисянка, - Сто пудов. Никаких обходных путей искать не будут.
        - А если заминировано? - предположил я.
        - Кем? Девками? - Таня широко улыбнулась, - Ты немного их психологию-то учитывай. Это бандиты, а не инженерная разведка мотострелкового батальона.
        - Считаешь, что минирования они не ждут? - спросил в упор.
        - А ты бы ждал? - ответила Таня, как заправская одесситка.
        - Хрен его мама знает, - ответил откровенно.
        От бандюков я бы точно минирования дороги не ждал, проще засаду устроить. Разве что от чеченцев. Тех этому, наверное, каждого уже обучили за две войны. А вот ждут ли они такой подлянки от Жоры-пиарщика? Вопрос. Девок-то точно в серьёз никто не воспринимает. Особенно ночхи, которые баб вообще за мусор считают.
        - А давай, - решился я, - От шести гранат не обеднеем. Тем более мы денег на них не тратили.
        Парочку гранат я все же решил придержать при себе. На всякий пожарный случай.
        Место нашли хорошее, Таня углядела. Чуть более километра от нашего лагеря, ближе - уже стрёмно минировать, а дальше - можем сам взрыв не услышать.
        А тут такой вкусный спуск с поворотом нарисовался, и "дорога" шла с боковым наклоном, с обеих сторон крупными кустами обсажена, типа земного орешника, без колючек. Хорошо так обломанные нашим автобусом кусты. Водятел тут больше дорогу вперед высматривать будет, чем искать прозрачную зелёную леску на уровне бампера.
        Сели на дорогу, выложили гранаты. У Тани они все оказались без запалов. О, мля!
        - И как это, Танечка, понимать? - обратил её внимание на неполную боеготовность гранат.
        - Ты сказал взять гранаты, я и взяла их из ящика, - и глаза такие честные-честные, хлоп-хлоп.
        - Ты что, действительно не понимаешь, что сделала? - спрашиваю строго.
        - Не-а, - виноватой Таня себя уже чувствует, а вот в чём - совсем не понимает.
        - Ты запалы к гранатам не взяла. Они рядом, в том же ящике, во вскрытом цинке лежали. От, бойцыцы... Мама, роди меня обратно.
        - Так у Бориса мы только муляжи гранат кидали, алюминиевые такие, на бутылки похожие. Так у них никаких запалов не было, - оправдывается Бисянка, - А боевых гранат он нам не успел показать, только обещал.
        Но вид у Бисянки стал совсем виноватый, чует, что косяк упорола, хотя и по незнанию. Или это уже мой косяк?
        Пришлось показать и рассказать что такое запал, замедлитель и капсюль-детонатор и как ими пользоваться.
        Замедлитель из двух запалов ножом расковырял так, чтобы гранаты практически моментально взрывались. Сделал две связки по три гранаты, обмотав скотчем. Тем же скотчем их в кустах укрепил, где также скотчем связал из тонких веток этого "орешника" крепкие "стволы", чтоб не гнулись. И к этим "стволам" прикрепил связки гранат. Потом в каждую связку ввернул по одному модернизированному запалу. Соединил их леской поперёк дороги, с небольшим провисом, с таким расчетом, чтобы машина её бампером захватила и потянула. Тогда гранаты разорвутся не напротив двигателя, а напротив салона автомобиля. Рассчитывал по высоте на джип. На грузовиках вряд ли тут бандиты катаются.
        Потом, отогнав на безопасное расстояние Бисянку, аккуратно свел у обоих запалов усики на кольцах. Теперь всё, не дыши и отползай.
        И вот наша закладка, поставленная "на шарап", реально рванула.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница, 19:30
        Минут сорок ничего не происходило. Вообще. Мы все сидели в засаде на заранее расписанных лёжках и ждали появления преследователей. А те к нам совсем не спешили.
        Когда истекло сорок пять минут, зародилось подозрение, что преследующие нас бандиты отказались от своих намерений. Но внести ясность надо было обязательно. Оставалось только одно средство - пешая разведка. Эфир молчал, как до Попова с Маркони.
        На этот раз в рейд со мной в пару напросилась Наташа Синевич. Я не видел причин отказывать добровольцам.
        Когда отошли от лагеря достаточно далеко и оказались вне видимости нашей засады, Наташа резко обернулась, чуть не столкнувшись со мной, и неожиданно потребовала, сверкая ясными синими глазищами.
        - Поцелуй!
        - Нда... - съехидничал я, - А кто тут надысь требовал кого-то не дрочить понапрасну?
        Синевич вдруг запунцовела лицом и стала стучать мне в грудь кулачком.
        - Ты... Ты... Ты изверг рода человеческого... Я тебя...
        Не дослушав, чего она там меня, перехватил её кулачёк, и прижал руку к туловищу.
        Успокоил молча.
        Потом обнял и поцеловал.
        Взасос.
        Девушка в моих руках обмякла, повиснув пиявочкой на моих губах. Вот только этого сейчас и не хватало для полного счастья. Особенно, если именно в это время к нам подбираются бандиты с нехорошими такими намерениями в отношении нас же.
        Я оторвал Наташу от себя и, глядя в её шалые мутные глаза, строго сказал.
        - Натуль, мы вообще-то в разведку пошли. Хочешь, чтобы нас тут постреляли, как перепелов, пока мы целуемся?
        - Ой, - засмущалась Синевич, - Мне уже стыдно, Жорик. Я больше так не буду, - и глаза долу.
        - Наташа, соберись, - я её слегка потряс за плечи, ожидая, когда глаза её придут в норму, - Я иду первым. Ты сзади в десяти шагах от меня. Я смотрю вперед и влево. Ты вправо и назад. Понятно?
        - Понятно, - кивает.
        Ничего ей не понятно. Пришлось повторить и объяснить, почему и зачем надо нам двигаться именно так, а не иначе.
        - Мы не на свидании и не на прогулке, - закончил я её воспитание и пообещал, - Будем в городе, обязательно погуляем вдвоём. Только вдвоём. Договорились? А теперь пошли на разведку.
        - Ты мне назначаешь свидание? - Наташа даже рот открыла от удивления.
        - Да, - подтвердил я её мысли.
        - А где и когда?
        - В Портсмуте. В первый же вечер. Чтоб кафешки с официантами и набережная в камне. Луна над аллеями и цветочница на углу. Горячая вода и хрустящая простынь в отеле, - сыпал обещаниями.
        А когда понял, что девушка всю эту приятную для себя информацию вкурила, поцеловал в щёку и хлопнул по попке, указывая направление.
        Добрались до места закладки растяжек без приключений. Никто нам навстречу не попался. Только мелкая живность перебегала просеку, устроенную нашим автобусом. Да в кустах кто-то шебаршил. Но не нагло.
        А вот в небе стали что-то густо кружиться падальщики.
        И мы ускорили шаг.
        Растяжку порвала косуля, которая тут же и лежала с развороченным боком.
        Первым делом, шуганув каких-то мелких тварей, собравшихся уже поужинать нашим браконьерским трофеем, проверил закладку.
        Гранаты рванули только с одной стороны.
        Погнав Наташу в лагерь за подмогой, плёнкой и мешком для мяса, осторожно пролез в куст, где убедился, что связка из трёх гранат висит на том же месте, а кольцо вытянуло чеку всего наполовину.
        Сняв пробковый шлем, помолясь и перекрестившись, осторожно, чтобы не дай Бог не тарыхнуть ветки со связкой, левой рукой удерживая связку, правой вдавил чеку обратно в запал. Матернувшись, от отсутствия у себя третьей руки, большим и указательным пальцами удерживая чеку с кольцом, средним пальцем уцепился за основание запала. Потом осторожно и плавно левой рукой, приложив неимоверное усилие из этого неудобного положения - связка практически висела у меня над головой, разогнул усики чеки.
        Уфффф...
        Вынул "кабар", и той стороной, где у него заточка под пилу, срезал всю связку с куста.
        Потом долго курил, ожидая, когда высохнет на мне противный липкий и холодный пот, периодически шугая, нацелившихся на косулю, пикирующих падальщиков, которые кружили над дичью, как эскадрилья "штукас".
        Когда прибежали Наташа, Ингеборге и обе таёжницы, я уже смастерил из веток и скотча небольшую волокушу и принялся разделывать дичь.
        - Ну, кто так тушку кромсает? - с ходу пристыдила меня Дюлекан, - Не умеешь, не берись. Дождись специалиста.
        И обглядевшись вокруг, задумчиво произнесла.
        - А подвесить то её тут и негде.
        - Обойдемся и так, - заявила Бисянка, - Жора, сдрыстни отсель, мешать будешь. Лучше пленку рядом расстелите.
        Я отошел, разглядывая узел, который девчата притащили с собой. Это был, большой брезентовый чехол, скорее всего от палатки, весьма удобный для того, что сейчас сделаем, так как с каждой стороны он имел по две ручки из плотной и широкой киперной тесьмы с прострочкой. Ингеборге уже доставала из него сложенную толстую плёнку и моток репшнура.
        Я очистил свой нож от крови зверя, пару раз воткнув его в землю, и выпрямился. Огляделся и стал командовать.
        - Так, Наташа, отойди от нас за поворот и секи фишку. Мало кто припрётся, пока мы тут хозяйничаем. Увидишь кого, не кричи, а щелкни на рации тангетой. Мы поймём.
        - Есть, сэр, - Синевич улыбнувшись дурашливо отдала мне воинское приветствие, вскинув ладонь к пробковому шлему, и убежала, куда было сказано.
        - Жорик, нам эту шкура нужна? - спросила Бисянка, отвлекая меня от созерцания наташкиной попки.
        - Нет, - ответил, не оглядываясь, - К чему?
        Ингеборге, расстелив рядом с тушкой косули плёнку, подошла ко мне, и отметив, куда направлен мой взгляд, сказала тихо, чтобы таёжницы не услышали.
        - Хорошая жена будет кому-то.
        Я ответил так же тихо.
        - А ты, разве мне не жена?
        - Старшая жена, - Ингеборге подняла вверх указательный палец, - Но до тех пор, пока мы играем в этот гарем. Я слишком хорошо к тебе отношусь, Жора, чтобы портить тебе жизнь. Я люблю роскошь. Безделье. Дорогие аксессуары, комфорт и вообще красивую жизнь. Я давно испорченная женщина и совсем не гожусь для семейной жизни. Где-то так, если по честному. А к Наташе присмотрись, она-то, как раз будет идеальной женой. В её системе ценностей семья стоит на первом месте. Всё остальное на втором. И, как женщина, она давно готова ради семьи на любые жертвы. Её очень правильно воспитали в своей провинции, и даже Москва не смогла испортить.
        - Жора, помоги нам этого лося перевернуть, - крикнула Бисянка.
        Танечка, как же я люблю тебя в эту минуту, ты даже представить себе не можешь, ЧТО ТЫ ДЛЯ МЕНЯ СОТВОРИЛА. Ингеборге, возможно сама того не желая, поставила меня на очень непростой выбор. Практически на вилы. С такими словами женщины соглашаться категорически нельзя, а уж тем более промолчать. А отпираться просто бессмысленно, по определению. Возможно, и сказала она это искренне, и в заботе обо мне, но стоит мне с этим утверждением согласиться, как всё может, тут же, упереться верхним концом вниз, при первой же её мысли: "а как же я"? Тут точно так же, как, к примеру, на милый вопрос женщины: "малыш, я же лучше собаки?", ответить ей на голубом глазу: "да, дорогая, ты лучше собаки". И тут же получить в торец сковородкой. Или что там ещё у неё окажется под рукой.
        А пока пронесло. Спасибо, Танечка.
        Бросив Ингеборге дежурное "извини", я моментально переместился к таёжницам.
        - Что тут у вас?
        Косуля, если это только косуля, хотя она внешне похожа на земную косулю: рожки тонкие, на концах раздвоенные, сама вся стройная. Но это только издали, вблизи эта козочка была размером с хорошего земного лося. С верхнего рваного гранатами бока таёжницы уже сняли шкуру, и аккуратно вырезали все сортовое мясо.
        - Вы что собрались её всю освежевать? - удивился такой хозяйственности.
        - А как же? - ответили таёжницы хором.
        - Так пропадет же. Столько мяса нам не сожрать, - попытался я достучатся до их разума.
        - Ничего, подкоптим по-быстрому, и храниться будет минимум неделю, - уверенно заявила Комлева, - Тут главное не дать мухе личинку отложить.
        - Когда коптить будем? И для кого? Для бандитов, которые на дым твоей коптильни сбегутся сюда со всех сторон?
        - Да, недодумали, - удручённо сказала Бисянка.
        - Ещё вопрос на засыпку, - упёр я руки в боки, - Нас тут пятеро. У мешка четыре ручки. Сколько килограмм можно утащить вчетвером на полтора километра, и при этом не умереть?
        - Пятьдесят-шестьдесят, - моментально ответила Дюля.
        - Сколько мы съедим сегодня вечером? - настаивал я.
        - Смотря чего? - возразила мне Ингеборге, - Если хорошего шашлыка, да под пиво, то по килограмму на нос клади.
        - Нормально, - согласился, - Это десять килограмм. Что мы будем делать с остальным полтинником?
        - Закоптим... - начала Дюля свою шарманку и осеклась, зажав рот тыльной стороной ладони. Ладонь нё была вся в крови косули.
        - Жор, мы всё поняли, - сказала Бисянка тоном девочки-одуванчика, отличницы и ябеды, - Но, жалко же, всё это бросать? Олешка совсем молоденькая. Мяско мягонькое.
        - А что скажет баталер? - повернулся я к Ингеборге.
        - Тридцать килограмм, - ответила та, - Десять съедим сегодня. Двадцать, если потеснить и переложить холодильник, вынув оттуда, к примеру, банки с твоим пивом, тогда втиснем в него. Это нам ещё два дня обжираловки. Но остальное даже класть некуда в автобусе.
        - Тогда берем вырезку и одну ногу без костей, - подвела итог Дюля.
        - Вырезку с обеих сторон хребта? - уточнила Таня.
        - С обеих. Ох, как края-то жаль. И печени, - Дюля чуть не всплакнула.
        - Ну что? - вмешался я в их переговоры с жабками, - Ворочать эту козочку ещё надо?
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница, 21:54
        - Ладно, если Жора не в настроении нас развлекать, то я расскажу вам старую тунгусскую легенду народа ламутов. Теперь ламутов почти не осталось - их чукчи загеноцидили, ещё до прихода русских, и они теперь называются также, как и мы - эвены.
        Все замолчали и повернулись к Дюлекан, правда, двигались крайне вяло и очень замедленно. По эстонски.
        Если бы сейчас сюда нагрянули бандиты, то повязали бы нас просто голыми руками. Легко. Как бельков на льдине.
        Шашлыка мы просто оборжались. Дорвались, что называется, до бесплатного. И хотя совместно с Сажи мы замариновали не десять, а все пятнадцать килограмм, съели девочки практически всё. И теперь лежит гарем в полном составе у мангала вповалку, руками животики поддерживая и тихонько охая. Да и я не лучше.
        Кстати и всё моё пиво они тоже вылакали. Сейчас Бисянка для нас травки какие-то заваривает, чтобы, как сказала, не было заворота кишок.
        А насчет меня: "не в настроении", то это про меня ещё мягко сказано. Я вздохнуть свободно не могу. Не то что "романы тискать". Я просто не состоянии.
        Сажи показала всем мастер-класс по кавказскому шашлыку. Причем мясо мариновала она ровно час, отобрав у меня все шесть бутылок сухого белого вина, которыми меня оделил на дорогу Зоран. Как жаба меня не душила, но вино я отдал. Лук, чеснок, приправы были в ассортименте. Запаслись. Вода из ручья рядом, чистейшая. Угли добыли из веток этого незнакомого древовидного веника с края лагеря, древесина которого была ломкая и хрупкая, как тамариск. И горела зелёным цветом.
        А вот хлеб, кстати, доели последний, хоть дичь и не была жирной, в отличие от баранины. Она была постной, нежной, с хрустящей корочкой и прямо таяла во рту, куда попадала прямо с шампура. У антилоп, которыми нас баловал Саркис, мясо было и жестче, и не так вкусно само по себе.
        Когда Сажи все нахваливали. То она, гордая, всё же смущалась немного и пыталась отшутиться.
        - Тонкий вкус этого мяса происходит от того, что оно, пока вы за ним бегали, успело пропитаться вкусом взрывчатки жориных гранат, - утверждала она под хохот девчат.
        Ну а дальше, как водится, хохотали и жрали, жрали и хохотали.
        Так и отвалился от мангала с шампуром в руке, не в силах больше шевелиться, ни пустой шампур на место положить. Хорошо земля за день крепко прогрелась, даже пенка не понадобилась. К одному моему боку привалилась Ингеборге, к другому - Наташка. Но сил никаких уже, ни на что нет. Даже подружку погладить. Лежу и перевариваю, как удав слона.
        Впрочем, что я всё о жратве, давайте Дюлекан послушаем. Экзотика. Этнография. Развлечение у догорающих углей.
        - Давно-давно это было, - начала Дюлекан акынить, слегка покачиваясь из стороны в сторону, - Не так давно, когда бог Севки только создавал из воды людей, но достаточно давно, чтобы все об этом уже забыли. А то, что помнят, так это только потому, что когда бог Севки создал людей из глины, скрепленной рыбьим клеем, и влил в них жизнь водой с собственной ладони, то для того, чтобы люди друг друга любили он поменял им ребра. Однако так случилось со временем, что люди на земле перемешались, и найти женщине себе пару с полным набором своих ребер у другого мужчины стало очень трудно. Однако если такое всё же случалось, то вспыхивала такая любовь, что остальные только в ступор становились и рот открывали, ибо им оставалось только завидовать. Такая пара любила друг друга ярко до самозабвения и умирала в один и тот же день.
        - Как я это понимаю, - со стоном протянула Анфиса, - Сама, когда вижу большую любовь, вся на зависть исхожу не по-детски.
        - Да тихо ты, со своими переживаниями, дай послушать, - шикнула на неё Альфия, - Интересно же.
        А мне пришло в голову, что евреи с ребром Адама, скорее всего, жадные и жалкие плагиаторы тунгусов. С одним-то ребром всего!
        - Так вот, - продолжила Дюлекан, - Мужчины наши и берут по несколько жен, потому что хоть так можно угадать женщину, у которой есть хотя бы два-три его ребра. И это уже счастье. Но и это редкостью стало в наше время. Раньше, говорят, такое намного чаще случалось.
        И вдруг неожиданно поменяла тему.
        - Жора, дай сигарету, никак нельзя у костра рассказывать что-то без трубки.
        - Нет у меня трубки, - ответил ей, - Увы.
        - Вот потому я у тебя и прошу сигарету. Я видела, что у тебя есть с ментолом.
        Я залез в карман и кинул ей жесткую зеленую с золотом пачку, которую Дюля ловко поймала. Привстать и подать, как культурному, сил никаких не было.
        В это время зашумел чайник, и Таня заварила свой травяной сбор, прилично запузырив в него сахару, чтобы отбить вкус веника от её травяного сбора.
        Дюля всем раздала по кружке, принимая их от Тани, наверное, чтобы рты заняли и не мешали ей вещать.
        Потом села и прикурила от уголька, сорвавшегося с "керогаза". При этом закрыла глаза и стала странной манерой вдыхать в себя табачный дым.
        Все молчали и терпеливо ждали продолжения. Всё же не так много у нас было в последнее время таких вот развлечений в узком кругу.
        - Но если, всё же, соединяются двое, у которых взаимно все ребра от другого, то разъединить их не может уже никто и ничто, - сказала Дюлекан, выдыхая табачный дым, - Даже духи и боги. Потому что это Судьба. А Судьба старше и главнее богов. Судьбу даже боги боятся. Потому, что Судьба родилась раньше богов.
        Дюлекан снова затянулась и продолжила рассказывать, не открывая глаз.
        - Жили в местности севернее Амура от Охотского моря до реки Тунгуски два рода тунгусов. Один пас оленей и считался богатым, по сравнению с пешими рыболовами, потому, как жить на одном месте может позволить себе только бедняк, у которого нет оленей, чтобы перевозить с места на место его разборный дом. А олени объедают всё вокруг за три-четыре дня и надо дальше кочевать. Но даже если пеший тунгус имел больше хороших вещей и денег, чем оленный, то всё равно он считался бедным и недостойным даже стоять рядом с оленным тунгусом. Потому что потерять своих оленей эвен может, только прогневив богов и духов. А тот, кто прогневил духов - по определению плохой и низкий человек.
        И жил тогда же род Наттыла, который из-за падежа животных потерял в одночасье всех своих оленей. И пришлось им осесть на том же месте, где их олени пали, потому что всё большое хозяйство на одних собаках не перевезёшь. И все их за это стали презирать. Не только оленные тунгусы. Пешие роды также не спешили считать их за своих. Всё потому что они давно стали оседлыми, и, со своей стороны, кочующих оленных тунгусов стали считать дикими людьми. А тут дикие взяли и осели по соседству, вроде, как своими стали.
        В то время, о котором я рассказываю, стали приходить на наши земли с севера воинственные чукчи и отнимать у эвенов меховые шкурки, которые они в свою очередь меняли на железо у купцов с юга. Эти купцы приходили на больших лодках от реки Амур, которую они называли Черным драконом. И с этим китайским железом чукчи становились ещё сильнее. А тунгусы, которых чукчи объясачивали - ещё слабее.
        Оленные тунгусы ещё могли при первых признаках нашествия быстро откочевать в тайгу и скрыться там среди сопок при приближении банд чукчей, а вот оседлые никуда не могли уйти ни от своего дома, ни от своих рыбных ловов. Поэтому быстро оседлые чукчи обеднели настолько, что им стало часто нечем платить калым за невесту в род её отца.
        И вот как-то на ярмарку, которую устроили манжурские купцы в верховьях реки Зея, собрались многие окрестные роды, не только оленные, но и пешие, которые добирались туда на собаках, погоняя их кнутом. Кстати, больше так никто собак так не погоняет, только ламуты. На нартах пешие ламуты привозили тюлений жир в мешках из тюленей же кожи, юколу и порсу в берестяных коробах. И оленные вынуждены были пешим за пуд порсы отдавать соболя или лису, потому как хитрые пешие ламуты привозили порсы не так чтобы слишком уж много. Чтобы оленные тунгусы старались перехватить порсу под носом у другого рода, возвышая цену.
        - А что такое порса? - спросила Булька.
        - Порса, - ответила тут же Дюля. - Это рыбная мука из мелкой юколы. А юкола - это копченая рыба из семейства лососевых. Юколой пешие роды зимой кормят собак, а оленные сами едят с удовольствием, как лакомство. А из порсы, смешав её с мукой, делают лепешки. Очень сытные. Или варят густую похлёбку. Оленные мясо едят не часто. Разве промыслят что охотой. Оленей же режут крайне редко. По праздникам.
        Дальше слушать будем или перебивать? Вот так шкурки от оленных стали переходить к пешим, а те стали добывать мех, только, чтобы ясак отдать чукчам, не больше, потому как порсу делать намного легче, чем по тайге за соболем гоняться. Да и идет на неё рыбка, можно сказать, сорная, которая на юколу не годится. А на ярмарках, обменяв порсу на мех, тут же у манжур или ханьцев меняли этот мех на то, что самим в хозяйстве надобно: на нить для сетей, на железные топоры, ножи, наконечники для стрел и гарпунов, рыболовные крючки, стеклянный бисер. И чугунные котлы, в которых ту же порсу потом и толкли. Табак, трубки для себя и бусы для своих жен.
        Так вот, род Наттыла, хоть и потерял оленей по воле духов, но был большой и сильный. Так что презирали их оленные и старые пешие больше втихомолочку, чем в лицо. Иначе можно было нарваться на то, что люди Наттыла побьют сильно. С репутацией были мужики.
        На этой зейской ярмарке мальчик из рода Наттыла, которому было шестнадцать лет, увидел девочку из рода Саган, которой было четырнадцать лет. Поглядели они друг другу в глаза и поняли, что их ребра теплеют все, а не только отдельные. И любовь родилась между ними мгновенно, как взблеск зарницы. А когда в тот же вечер они познали друг друга в постели, то поняли, что друг без друга жить уже не смогут.
        - Вот так вот? Посмотрели и сразу в койку? У вас всегда так было? - спросила удивлённая Анфиса.
        - Легко, - ответила Дюлекан, - Достаточно только парню подойти к девочке и сказать, что ему ночью зябко. И если она не против, то они вместе ночуют в чуме её отца. Но только два раза. На третий раз отец девочки обязательно заведет разговор о калыме.
        - Ну, да, - хихикнула Сажи, - Раз на третий раз остался, значит понравилась. А раз понравилось - плати. Всё, как у нас, только у нас заранее попробовать не дают. Деньги вперёд.
        - Хватит перебивать, дайте послушать, - прошипела Наташа, - Продолжай Дюля, интересно же.
        Дюля и продолжила.
        - А девочка эта была дочерью старейшины рода Саган. И была она очень красивой. И старейшина хотел её отдать третьей женой за старейшину другого оленного рода, чтобы стать, таким образом, сильнее обретя сильного союзника. Надоело ему от чукчей в тайге прятаться. Кстати, когда русские казаки там появились, то тунгусы добровольно пошли под руку русского царя и платили ему ясак, чтобы казаки и стрельцы защитили их от чукчей и, надо сказать, они за меховые шкурки таки это делали. Воевали с чукчами долго и страшно, защищая тунгусов и ламутов. А главное отрезали тех от манжурских купцов, и стало чукчам негде брать китайское железное оружие. Да и на ярмарку в верховьях Зеи стали приезжать с китайскими товарами уже русские казаки, а не манжурские купцы.
        - Ты про девочку с мальчиком рассказывай, а не про чукчей, - с обидой произнесла Роза.
        - Я и рассказываю, - огрызнулась Дюлекан, - Так вот, уговорились мальчик и девочка о месте, где стали они встречаться каждый десятый день. Мальчик привозил с собой султа. Это еда такая для походов. В плоском казане немного воды налить и варить рыбу. Потом отделить кости и растереть вареную рыбу с сырой икрой и высушить на солнце. Как высохнет совсем - можно с собой на охоту брать. Кстати, если султа подсолить, то это лучшая в мире закуска к пиву.
        - Не надо нам пересказывать книгу "О вкусной и здоровой пище", ты про любовь давай, - воскликнула Антоненкова.
        - А я про что рассказываю, - с некоторой обидой произнесла Дюля, - Какая любовь без султа? Мальчик привозил султа и лепёшки, а девочка творог из оленьего молока и масло. Он приезжал на собаках, а она верхом на любимой оленихе, повязав на её рога яркие ленточки. Они стелили в укромном красивом месте у ручья шкуру оленя и, сидя на ней лицом друг к другу, кормили друг друга своими руками. Разве это не любовь?
        - Мда... - озадаченно заметила Ингеборге, - Надо как-нибудь попробовать.
        - Только не на мне, - тут же запротестовал я.- В меня больше ничего уже не влезет.
        - Так вы будете слушать историю о большой любви или нет? - спросила Дюля уже с нарастающей обидой.
        Все тут же друг на друга зашикали. А мне подумалось: вот блин, за нами охота идет по всем направлениям, а мы только что "Солнышко лесное" хором не поём и то, наверное, только потому, что гитары нет. Зато слушаем очередную повесть печальную на свете. Почему печальную? Так все повести о большой любви у людей печальные. Люди счастливы, когда у них согласие и просто любовь, а не такая большая, что башни сносит.
        - Сядут они на шкуру, - декламировала Дюля, когда все успокоились, - Покормят друг друга и потом на той же шкуре друг друга любят. Потом расстаются, чтобы там же встретиться через десять дней. Девочка Саган, после таких встреч, на которые она брала с собой свой охотничий лук, в одном богатом месте тайги стреляла пару-тройку глухарей и приносила их домой, в качестве оправдания за отсутствие. Так что о связи её с мальчиком Наттыла никто дома и не догадывался.
        И так прошло три месяца.
        А потом родители девочки строго сказали, что через две луны она станет женой старейшины рода, который кочует у реки Колыма, и никаких возражений от неё они не примут. Это любовника девочка может выбирать сама, а мужа ей находят родители, которые получают с него калым за невесту. А тут дело совсем серьёзное, можно сказать, политическое. И после этого объявления запретили ей ходить одной в тайгу на охоту. Девочка ничего не могла придумать, чтобы вырваться на встречу с любимым, а не встретиться с ним она просто не могла.
        Мальчик же наготовил много порсы, чтобы на ярмарке сменять её на меховые шкурки, а шкурки на топоры, ножи, котлы и чайники, чтобы отдать отцу девочки в калым. И даже приезжал на собаках к ним в стойбище говорить об этом с её отцом. Но тот лишь рассмеялся мальчику в лицо, сказав, что за его дочь старейшина с Колымы дает целых десять оленей, а не какой-то там топор, пусть даже и железный. И прогнал его от порога своего чума.
        - И всё? - недоуменно спросила Анфиса.
        - Дай досказать до конца, - воскликнула Дюлекан уже с некоторым раздражением.
        И. не дожидаясь извинений, продолжила.
        - Тогда девочка Саган побежала к старому шаману Саган, который был настолько стар, что у него уже не было сил кочевать с ними, и он стал жить в тайге отшельником, но недалеко от мест их кочевки. Прибежала и выплакала ему всю свою боль. Шаман нагрел над костром свой бубен, постучал в него заячьей лапой. И собачья шкура бубна стала говорить с духами. И духи рассказали шаману, что тут вмешалась Судьба, которая свела вместе людей с общими ребрами. Причём со всеми. И мешать им, только себе вредить. Тогда старый шаман Саган дал девочке Саган одну настойку из трав, и сказал, что когда она это зелье выпьет, то на три дня станет, как мертвая. А потом проснется и может свободно идти к своему суженому. Потому что к тому времени родители похоронят её на ветках одиноко стоящего сухого дерева, обернув в оленьи шкуры, справят по ней поминки и будут ждать её нового рождения в роду, потому как она ещё не вышла замуж, и ей некого будет искать в Охибугане.
        - Где-где? - переспросила Сажи, - Как перевести это слово без русского мата?
        Дюлекан только вздохнула печально на такую неграмотную паству, которая ей досталась.
        - Охибуган - это царство мёртвых. Там солнце не светит, небо - как туман, земля - как болото. Каждый мужчина после смерти живет там со своими прежними женами и детьми и развлекается своими прежними занятиями. Звери и птицы попадают туда же, и потому там вечная охота. Всегда удачная. Души умерших сохраняют там те же имена, которые они носили при жизни, а птицы и звери сохраняют свои названия. Когда кто-нибудь умирает, то родственники душат оленя и моют его кровью умершего. Затем покойника одевают в его лучшие одежды и кладут на шкуру; вдова приносит его лук, стрелы, копьё, охотничий нож, котёл, огниво и всё остальное, что мужчина носил с собой при жизни, и кладет это всё рядом с покойным. Потом мертвеца выносят из чума головой вперед и кладут на специально построенный высокий лабаз. По-русски - помост. И рядом с лабазом с причитаниями съедают мясо оленя. То же самое делают, когда умирает женщина. Кладбищ, в вашем понимании, у нас не было. Лабазы ставили, где придется, лишь бы они были в безопасности от лесных пожаров и хищных зверей. Потому, как если труп сгорит, или его съедят звери, то тех, кто
его так плохо похоронил, постигнет такая же участь. Через год на месте лабаза устраиваются поминки. За день из куска дерева делается болван, изображающий умершего, и вдова или вдовец кладет его в эту ночь спать с собою. А на утро собираются все родичи покойного, удавливают оленя, а пешие роды - собаку. Затем приходит шаман с бубном, камлает, берет по куску пищи каждого вида, толкает её болвану в вырезанный рот, но так как рот вырезан неглубоко, то шаману приходится незаметно самому съедать эти предлагаемые болвану куски, но считается, что шаман умершего так накормил. Затем шаман курит трубку и пускает дым на болвана. После чего все съедают дочиста оленя или собачатину.
        После этого шаман снова камлает и по окончании общения с духами говорит болвану: "Мы уже достаточно друг на друга насмотрелись - не возвращайся больше назад, не порть нам охоту, и дети твои не будут болеть и тосковать". После чего срывает с болвана одежду и выбрасывает болвана в ближайшую яму, как ненужную вещь. И всё. Больше никаких поминок по умершему ламуты не справляют, потому как считается, что он уже окончательно ушёл в Охибуган. Но это для женатых, а вот те, кто не обзавелся семьей, те в Охибуган никогда не уходят, а возрождаются в новом ребенке, который родиться в семье первым после похорон. Поэтому поминок по таким мертвецам не справляют. Только тризну на самих похоронах.
        - Какие у вас, однако, сложности, - пробормотала Ингеборге, - У нас всё гораздо проще.
        - У вас только один Бог, а у нас такая куча духов, поневоле будет сложно, - ответила ей Дюлекан и продолжила рассказ, не обращая внимания на другие реплики.
        - Девочка Саган всё сделала так, как ей сказал старый шаман Саган. Вечером, когда уже стемнело, она вышла к костру, оглядевшись и убедившись, что её никто не видит, выпила это зелье и бросила фляжку из бересты в костёр.
        Наутро родичи её нашли холодной и стали плакать и причитать. Позвали молодого кама, который жил в стойбище вместе с ними. Тот стал камлать, но духи не стали с ним разговаривать, так как их заранее уговорил старый шаман. И молодой шаман Саган, как сейчас говорят врачи, констатировал смерть девочки Саган. И её отнесли и похоронили на ветвях одиноко стоящего высохшего дерева, как и предрёк старый шаман Саган.
        А мальчик Наттыла, не дождавшись девочку Саган в условленном месте, проведя весь день в трепетном и безуспешном ожидании её, затосковал круто по любимой и побежал на собаках искать её стойбище. Долго искал, но нашёл. Он был хороший следопыт. А там ему сказали, что девочка Саган позавчера умерла и лежит сейчас на ветках сухого дерева, завернутая в оленьи шкуры. И не было рядом старого шамана Саган, который бы сказал ему правду, как она есть.
        И мальчик Наттыла сел на нарты и погнал плёткой семь своих собак к сухому дереву. Там он залез на ветви, разрезал оленьи шкуры и увидел, что его любимая девочка Саган совсем мертвая.
        Пощупал и узнал, что она совсем холодная.
        И тогда он понял, что его жизнь потеряла всякий смысл, потому что все его ребра сейчас находятся в этом красивом мертвом теле, что лежит на ветвях сухого дерева. И без девочки Саган ему престало светить солнце, небо - туман и земля - болото. Тогда он спустился с дерева, отвязал своих собак от нарты и прогнал их в тайгу, залез обратно на ветви, и взрезал своим острым китайским ножом себе яремную жилу. Он упал на ветви рядом со своей девочкой Саган, обнимая её из последних сил и шепча слова любви.
        Девочка Саган через некоторое время очнулась от холодного сна и с ужасом обнаружила, что её обнимает любимый мертвец, весь её заливший своей кровью из яремной жилы. И не смогла она дальше жить, когда её ребра уже умерли. Она вынула из холодной руки мальчика Наттыла его охотничий нож, обнажила свою красивую грудь и всадила себе длинный железный клинок на два пальца под левый сосок, пробив своё несчастное сердце. Потому что она не могла жить на свете без мальчика Наттыла. Без него ей перестало светить солнце, небо - туман и земля - болото.
        Вот так они ярко и сильно любили друг друга и умерли в один день.
        - Мля... Сюжетец... - протянула Роза, - Мексиканский сериал Пинштейна.
        - Да у каждого народа, наверное, есть такой сюжет, - высказалась Антоненкова.
        - Может быть, - спокойно парировала Дюля, - Но только у нас объясняется: почему это так происходит.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 33 число 5 месяца, пятница, 28:14
        Оказалось, что палатку девчата поставили специально для меня, потому, как все хотят выспаться. Ехидна мать их.
        Дополз в неё на четвереньках и рухнул на спальник, даже обуви не сняв. Всё же нельзя так обжираться. Вдруг завтра война, а я такой уставший.
        Проснулся оттого, что кто-то снимал с меня ботинки, тщательно их расшнуровывая. Что-то промычал на это нечленораздельно.
        Потом жаркое тело, одетое, между прочим, прилепилось ко мне и зашептало в ухо голосом Ингеборге.
        - Извини, Жора, что разбудила, но в обуви спать плохо.
        - Аааа... - вспомнил, - Сегодня твой день.
        - Мой, - согласилась литовка, - Но если ты будешь так добр ко мне, что разрешишь мне просто поспать, то я буду тебе очень благодарна. Я так объелась, что в рот уже ничего не лезет.
        Расстегнула мой брючный пояс и сняла с него кобуру с "кольтом" и добавила.
        - Хотя оружие, неожиданно тыкающееся в бок, соглашусь, несколько возбуждает.
        День тринадцатый
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота, 08:21
        - Теперь все на хрен с пляжа. Брысь к автобусу, а то может быть очень и очень плохо. Оторвётся какая-нить деревяшка, и по манде мешалкой. Плакать будете.
        Девчата, фыркнув, развернулись и дружно побежали с горки вниз. До автобуса бежать было далеко. Специально так поставил. Мало ли что случиться нехорошего, а автобус у нас один.
        Оставшись в одиночестве, огляделся на окрестную прелестнейшую слабопересеченную местность, втянул ноздрями вкусный воздух. Благодать. В таком бы месте дачку иметь, а я воюю.
        Хорошее место, как по заказу, однако. Справа обрыв, слева овраг. Между ними роща небольших таких толстых дерев с растопыренными почти параллельно земле ветками. Аналогов земных я даже представить себе не могу. Может и есть где, но мне не встречалось. Даже на картинках.
        Таёжницы прорубили в стволах небольшие канавки-штробы не более пяти сантиметров глубиной. На высоте примерно в метр от земли. Я, по придуманной самим схеме, углубил их в некоторых местах и расширил. Вот на них-то и буду сейчас петли из детонирующего шнура вязать. Спасибо бурам за наше счастливое настоящее. Не..., без прикола, действительно моя большая благодарность этим суровым мужикам, которые приняли искреннее участие в наших бедах. Отличные мужики, хоть и алканафты патентованные. Особая благодарность им за этот детонирующий шнур. Кто бы мог подумать, что в дороге он предмет практически первой необходимости.
        И это место я нашел тоже по их подсказке и крокам. Именно здесь они взрывали дерево, и сделали в роще проезд. Низкий - сантиметров десять двенадцать всего, пенёк от их испытаний я нашёл тут. А больше, если верить бурам, тут на Портсмут никаких других тропинок во всей округе нет. Только возвращаться на Старую дорогу. Больно уж местные овраги глубоки и стенки у них отвесные - прямо скалы. Без понтонного парка и роты саперов делать нечего.
        С бандитами по-прежнему ничего не ясно, кроме того что в округе их пока нет. Никакого шевеления эфира.
        Тут могут быть варианты, если логически подумать.
        Первый - засада сидит и ждёт, пока загонщики нас на них выгонят по Старой дороге. Это, будет так, только если они про судьбу своего совкового интернационала ничего до сих пор не знают.
        Второй - если уже нашли спалённых загонщиков, то ждут подкрепления, потому как нам, по их мнению, отсюда никак не выбраться, кроме, как снова возвращаться на Старую дорогу к ним в объятия. Но на всякий пожарный страхуются. Впечатлились палёненьким.
        Третий - продолжение второго: они осторожно крадутся за нами, стараясь минимизировать свои потери. Вот на этот крайний случай я тут и делаю засеку. Запечатываю единственный проезд за собой. А пешочком за нами топать - хоть сто порций. Флаг в руки, барабан на шею и электричку навстречу.
        И, последний вариант, самый фантастичный - они вообще отказались от погони. Но на это рассчитывать не стоит, даже если они так и сделали. Не хрен расслабляться.
        Так. Петли навязаны, взрыватели вкручены, провода навешаны и собраны в коллектор, от которого ведет только один провод. Последняя проверка и можно идти к автобусу, на ходу провод с катушки сматывая.
        Катушку, провода и промышленные электровзрыватели Билл мне всё же продал, хоть и душу из меня тогда вынул: зачем, да почему? Всё-то ему знать надо, толстой морде. Но проникся и даже адскую машинку выдал портативную, импортную. Не то, что наши тяжёлые чемоданы с длинной ручкой-втыкалкой в качестве инициатора. Всё культурно и аккуратно, правда на аккумуляторах, но у нас есть, где и чем их зарядить без проблем. А так, как бы и проще пользоваться: провод вставил, включил, крышку отбросил и на красную кнопку нажал. Щас попробую это, как там оно.
        Сто метров. Алес. Больше провода нет. Катушка кончилась.
        Повернулся.
        Девки вдали все, у автобуса столпились. Смотрят. Любопытно им, как котятам.
        - Так. Все за автобус укрылись. Быстро! - это уже в гарнитуру, голосом туда не докричать.
        Посмотрел, как команда выполняется. Не быстро, но и не медленно. Нормально, в общем.
        Присел. Вставил в зажимы концы тонкого провода с катушки.
        Нажал черную кнопку. Загорелась зелёная лампочка. Питание есть.
        Гут.
        Откинул крышку, под которой нашлась большая красная кнопка. Ну, просто Голливуд.
        И, перекрестившись, нажал.
        И ничего...
        А потом как...
        Пылюки, мля! В Порто-Франко, наверное, видно.
        А бабахнуло очень даже слабо. Ожидал большего.
        А сзади раздалось в десять глоток громкое.
        - Ура!!!
        Так и есть. Все снова повыскакивали из автобуса и скачут, руками машут, как на салюте, в День города.
        Кто у меня сегодня ещё не работал?
        - Антоненкова, - командую в гарнитуру.
        - Чё нада?
        - Не "чё нада", - возмущаюсь и воспитываю, - А слушаю, товарищ старшина.
        - Слушаю, товарищ старшина, - повторяет за мной тоном двоечницы у доски.
        - Бегом ко мне. Бери катушку и сматывай на неё провод, сколько его тут осталось. И пошли смотреть, что у нас получилось.
        А получалось не то, чтобы очень... Деревья на дорогу плашмя не попадали. Стволы с пеньков соскочили, но ветками зацепились на ветки соседей, и все стоят так сикось-накось, под разными углами. А одно даже висит криво. Хорошо хоть проезд перекрыли.
        Чешу репу в затылке.
        - Хреново вышло.
        - А чё хренового? - спросила, подошедшая с катушкой Галя, а я и не заметил, как помыслил вслух, - По мне так ваще здорово. Прямо арт-нуво.
        - Да растащат эту засеку, как пить дать. Зацепят лебёдкой и быстренько растащат, - сокрушался, - С этой стороны бугра, что ли валить опять?
        - Не парься, Жора, - внушала Галя уверенным тоном, - Как инженер тебе скажу: растащить можно, но зассут они эти стволы чепать.
        - С какого бодуна?
        - А хрен тут угадаешь, когда ствол с соседними ветками расцепиться и куда упадет тоже. Закрыта позиция. По любасу они техподдержку требовать будут. Не согласны они тут жизнью рисковать. Не за тем едут.
        - Всё равно лучше перебдеть, чем недобдеть, - резюмирую плоды своих трудов, - Да и шнура осталось - ни Богу свечка, ни чёрту кочерга.
        - Хозяин - барин, - равнодушно соглашается со мной Антоненкова.
        - Лучше, инжОнер, ты мне посоветуй, как эти деревяки так валить, чтобы стволы на дорогу легли плашмя. И при этом ещё друг на дружку залезли.
        Галка призадумалась, оглядела пеньки, потом сказала.
        - Не пробовал наискось рубить?
        - Это как?
        - Ты сейчас сделал пеньки плоскими. Стволы с них подскочили и упали практически стоя. А если шнур располагать под углом к оси, то, думаю, они не соскакивать будут, а как бы соскальзывать с пенька, от земли подскакивать и на бок ложиться. Наверно где-то так. А по-хорошему считать надо. Ты силу взрыва знаешь? Бризантность, там, или фугасность того, что в шнуре напихано?
        - Откуда. Да и не сапёр я ни разу. Как буры подсказали, так и кручу.
        - Без изначальных условий задачу не решить. Попробуй всё же наискось, угол нужный можно поискать методом тыка. Больше я тебе ничем помочь не смогу.
        - Тогда так, катушку тут оставь, и беги к автобусу, там скажи Синевич, чтобы брала мой шайтан-ящик и тащила его сюда.
        - Да я и сама могу принести. Делов-то...
        - Неа... - покачал я головой, глядя ей в глаза, - Работать, Галка, должны все. Причаститься, так сказать.
        - А пряники за работу? - и голову к плечику наклонила.
        - Пряники в порядке очереди. Сами так постановили, сами и жуйте, - не удержался я от парфянской стрелы.
        - И какой же это будет пряник, по очереди-то? - возмущению не было предела.
        - А такой, - отвечаю, - Сам на вид холёненький, а на вкус солёненький.
        - Да ну, тебя, - Антоненкова повернулась и побежала под горку, смешно вскидывая лодыжки.
        А я стал осматривать катушку. На ней, на поверхностный взгляд, осталось намотанным метров семьдесят провода, может и меньше, все же галкина намотка совсем не заводская, попухлее будет.
        Прискакала Наташка, тут же подстав щёку для поцелуя.
        Вот так вот, чтобы все от автобуса это видели. Очередная писькометрия в гареме - у кого клитор длиннее? Или всё же показатель искреннего её расположения ко мне? Блин, так и параноиком недолго стать. Будем считать, что последнее - уж очень хочется. Хотя, скорее всего, первое.
        А Наташка довольная щебетала, улыбаясь до ямочек на щеках.
        - Ну, вот, дождалась, когда, наконец-то и я тебе понадобилась.
        - На конец - это не сейчас, - пробурчал слегка недовольно, - Сейчас работать будем. Бери топорик.
        - Вот так всегда, я всей душой. А он - работать будем... - разочарованно промямлила Синевич, но я не стал с ней препираться. Напускное это "разочарование". Флирт, по большому счёту.
        Отошли за вершину холма, откуда не видно стало первой засеки. Здесь всё, то же самое: справа - обрыв и слева - обрыв. Между ними роща непролазная для авто. Это хорошо. Это даже очень хорошо.
        Выбрал два дерева по обочинам "дороги".
        Наметил по тонкой зеленоватой коре, как рубить штробы в стволах. Наискось, как Антоненкова посоветовала. Нижней стороной от дороги.
        И начали мы с Наташкой топориками тюкать. Получалось это у нас, сказать по правде, намного хуже, чем у таёжниц. Балконные мы жители с ней, судя по всему.
        Потом на свежих штобах сплёл новые петли из остатков детонационного шнура.
        Прикрепил к петлям взрыватели.
        Отвел от взрывателей электропровода в новый коллектор. Первый незнамо куда взрывом забросило. А жаль. Этот тоже пропадёт также.
        Соединил коллектор с электропроводным шнуром на катушке.
        Попутно объяснял Синевич, что и зачем я делаю.
        - Ты меня готовишь эшелоны под откос пускать? - лукаво спросила Наташа, когда я попросил её повторить за мной, что сказал и сделал.
        - Надеюсь, что у тебя генетическая память на диверсии крепкая, - усмехнулся.
        Наташка засмеялась.
        - У любого белоруса на это есть генетическая память. Но тут, вроде фашистов нет.
        - Фашистов, может, и нет, но вот враги нам - точно есть. И не лучше фашистов, как выясняется.
        - Мы их взрывать будем?
        - Если придётся, то и взрывать будем. Проклятый тут мир, опасный для человека, от человеков в первую же очередь. А вдобавок ещё зверушки хипповые в ассортименте, с антисоциальным поведением, что характерно. Слава Богу, хоть здесь нет таких ужасных чудовищ, как у моря. Это же надо было природе так извернуться, чтобы замастырить копытного хищника.
        - Это ты про гиену?
        - А то про кого же?
        - Ну... Мало ли... Всех мы не видели, - сказала Наташа и встала во весь рост.
        На этом наша беседа и кончилась. Адская машинка была в сборе. Делать нам тут больше было нечего.
        - Наташ, тебе не говорили, что ты красивая баба? - повернулся к ней, не вставая с корточек.
        Наташа тут же присела рядом, также на корточки.
        Посмотрела прямо в глаза.
        - Много говорили. Но ты в первый раз, - гляжу, а глаза её сияют, и тут же она спросила уже меня, - Нравлюсь?
        - Нравишься, - искренне ответил.
        - Тогда - женись, - смеётся.
        - Может, и женюсь, дай до Одессы доехать, - и подмигнул ей правым глазом.
        - Зачем ждать до Одессы? - Наиаша стала ковать железо пока горячо.
        - Тут попа нет православного. А в Одессе должен быть. Я так думаю, - выдал ей свою отмазку.
        Глаза у Синевич слегка замутились. Счастливая улыбка не покидала губ. Любят бабы, когда их замуж зовут. Даже если потом отказывают.
        Тут я, некстати, вспомнил одну знакомую врачиху, иглоукалывателя. Муж у неё был хороший, двое детей. Любила она их, но гуляла по-черному. И от каждого любовника обязательно требовала, чтобы он на ней женился. И если любовник не проявлял такого рвения, то жаловалась на него подругам: "Ну, почему он не хочет на мне жениться?". И как муж этот любовник ей был не нужен вовсе, но вот обязан он был ХОТЕТЬ на ней жениться. Иначе ей было не в кайф.
        Вспомнив эти эпизоды из своей староземельной жизни, я широко улыбнулся. Наташа же мою улыбку поняла по-своему.
        - А я так бы и сидела тут с тобой вдвоем. И никакой Одессы мне не надо.
        - Нравлюсь? - это я уже от ежидства природного спросил.
        - Хуже... - ответила Наташка и слегка замялась, - Я... Я, кажется, Жорик, в тебя влюбилась, - пожимает плечиками, типа, самой странно, но, дык, так вышло. И добавила.
        - Наверное, потому, что ты не такой, как все.
        - Я тебе обещал день на двоих? - напомнил ей прогулку к косуле.
        - Обещал.
        - Приедем в Портсмут - и весь день будет наш. Только наш. В ресторан сходим. Погуляем по красивым местам. В море искупаемся. А сейчас хватай ящик и пошли отсюда. Взрывать пора.
        Подхватили шайтан-ящик с катушкой, и пошли вниз, размеренно разматывая шнур с катушки.
        Провода оказалось на ней метров шестьдесят. Остальное первым взрывом оборвало.
        Почесал репу и подумал, что уже не достанет до нас, если сравнивать с прошлым взрывом, ни камнем, ни веткой. Но, на всякий пожарный, сказал Синевич.
        - Отойди к девчатам.
        - Зачем? Сейчас я на кнопку давить буду, - решимость была в этой фразе просто суворовская.
        - А если что прилетит оттуда.
        - Но я, же с тобой. Значит, ничего страшного не произойдёт. Жорик, дай на кнопочку нажать, всю жизнь хотела такое сотворить, как первый раз в кино увидела, так и руки зачесались. Ну, дааааааааааай, - заканючила она голосом Нюши из "Смешариков", - Не будь, чем щи наливают.
        - Ну, на, - сказал, включая адскую машинку и откидывая крышку с красной кнопки, - Жми.
        Наташа, зажмурив глаза, ткнула пальцем мимо кнопки.
        Меня пробило на хи-хи.
        - Второй подход к снаряду. Только смотри, куда тычешь, диверсант.
        - Ну, тебя...
        - Ты или жми на кнопку, или дембельнись от неё. Время идёт.
        - Давай снова.
        - Начинай.
        Наташа опять зажмурилась и опять промахнулась мимо кнопки.
        - Третий подход к снаряду, - смеялся уже в открытую, - Последний.
        - Поцелуй!
        - Губы давай.
        Наташа протянула ко мне губы, свернутые в трубочку.
        - Нормально давай, не в школе, чай, под лестницей сидим.
        - Вот тебе, противный, - наташин кулачек три раза простучал по моему плечу, - Будешь знать, как дразниться.
        - Не... - покачал головой, - Как всё запущено. Наташка, придется тебя целоваться учить. Хотя это очень вредно.
        - Почему вредно?
        - Понимаешь, в любом процессе обучения, в обязательном порядке есть производственная практика и распределение.
        Девушка на секунду задумалась, потом её лицо прояснилось.
        - Но, можно же, и на кафедре оставить?
        - Можно, - согласился, - Только для этого надо старательно учиться. Лучше всех. Это не всем дано.
        - Я отличница, - заявила она гордо.
        - Фигушки, тут нужна не зубрёжка, а креатив.
        - Ладно. Уболтал. Буду старательно учиться всему, чему ты меня захочешь научить. Честное пионерское.
        - Посмотрим на твоё поведение. Потом. А теперь жми кнопку, - и погрозил пальчиком, - С открытыми глазами.
        На этот раз обошлось без кокетства. Наташа твердо вдавила красную кнопку уже не указательным, а большим пальцем, и когда хлопнула взрывчатка, подняв клубы пыли и прошлогодних листьев, упала на меня, как бы впечатлившись до обморока. На самом же деле нашла хороший повод ощутить на себе мои руки.
        Так, в обнимку и встали с корточек. А, встав, поднялись к роще.
        На этот раз всё получилось просто замечательно. Оба дерева упали плашмя, кронами на дорогу, полностью её перекрыв. Теперь можно было спокойно двигаться дальше по крокам, рисованными бурами. Надеюсь, рисовали они всё это в трезвом виде. Однако, пока всё было точно.
        Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота, 11:11
        С пригорка, раздвинув редкую рощу, было хорошо видно, как поперёк нашего движения показалась длинная лысая полоса в вельде, хорошо накатанная колесным транспортом. Ничего кроме искомой Южной дороги тут быть не могло.
        .По словам буров, отсюда налево до Портсмута осталось всего двадцать километров. Это хорошо. Это очень хорошо. Мы практически у цели. Но расслабляться не время. Сколько людей палилось на эйфории от вот-вот достигнутой цели. Вся мировая литература на этом потопталась. А мы не будем.
        Антоненкова остановила автобус, как и договаривались. Увидела дорогу - стоп.
        После того, как мы сделали засеку, я провел опрос в отряде, который надо было мне сделать давно уже, но раньше это всё как-то в голову не приходило.
        - Кто, кроме меня, может водить этот драндулет, - показал я на автобус.
        Поднялось шесть рук.
        - Реально, - уточнил я, - Не легковушку, даже совковую, с "тяпкой", а именно грузовик подобного типа.
        - Я могу вроде, - отозвалась Антоненкова.
        - Могу или вроде?
        - Ну... У нас на УПК, в школе ещё, мы учились водить такой "газон". Даже права есть. Но за таким рулём я давно не сидела.
        - Вот сейчас и попытаемся, - радостно я потер руки. Если действительно водить этот бус Галя сможет, то появится у меня сменщик. А то я уже выматываюсь, как не знаю кто. Весь день баранку крутить, всю ночь гарем ублажать. Не дело это.
        Покатались с Антоненковой по полю, понавыписывали разных фигур, и я согласился с тем, что Галка вполне может меня заменить на простых участках. Поведет автобус потихонечку. Гнать уже смысла никакого нет.
        Нас не догонят!
        Разбирать две засеки преследователям придется до морковкиных заговен. Мы к тому времени уже будем в Портсмуте по любасу. Даже черепашьей скоростью.
        После того, как со вторым водителем определились, встал вопрос о втором пулеметчике - Галка-то выпала. Пришлось эту функцию взять на себя. Такой вот ченж-обмен.
        Заранее открыл заднее стекло, закрепил его в потолочных креплениях, вынул из стола вертлюг. Примерился - трофейный пулемет на него встает. Не, как родной, но встаёт практически нормально. Правда, сильно елозит по столешнице мешком для сбора гильз. Но это не так критично, как могло бы быть вообще.
        Поставил на вертлюг этот девайс от немецких механиков, покрутил вправо-влево, вверх-вниз. Не айс, конечно, сектор обстрела всё же маловат, но вполне. Сойдет для этой сельской местности. По крайней мере, дорогу за автобусом перекрываю полностью.
        Присоединил к машингеверу новую ленту на 250 патронов.
        Ну, кто на ны?!
        Так и оставил пулемёт торчать в окне, чтобы, если чего, так сразу был под рукой.
        Потом согнал Анфису с заднего сидения и примостился под тёплый бок к Наташке, чему та только обрадовалась.
        Уселся и крикнул.
        - Водила! Кого ждём? Кому стоим? Поехали.
        Галина, не оборачиваясь, показала нам правой рукой средний палец. С небольшим рывком тронулась и потихоньку, на первой скорости, поехала. Нормально поехала, хотя и боялась, видно по ней, по всей напряженной фигуре. Всё же десяток душ за спиной. Напрягает.
        Наташка всё это время задумчиво играла пальцами моей левой руки.
        - Ты оружие приготовила? - спросил её.
        - Зачем? - удивилась она, - Воевать собрались?
        - Пока в Портсмут не попадем, всем - боевая тревога, - ответил, но уже не ей, а крикнул на весь автобус, - Приготовить оружие к немедленному действию Патрон в патронник. Только на предохранитель поставить не забудьте. Ясно всем!
        Отряд ответил вразнобой, но зашуршали, зазвякали. Поняли уже, что оружие в этом мире первый друг.
        - Можешь ехать быстрее! - разрешил я Антоненковой.
        Галя со скрипом поменяла передачу, и автобус слегка разогнался. Километров до двадцати. Всё же дороги, как такой тут не было. Голимое бездорожье. И, как бы, не вторыми после буров мы тут катаемся.
        Первый раз в автобусе смотрю на свой отряд-гарем-дружину не лоб в лоб, а сзади-искоса. Информативность позиции совершенно другая. И, что характерно, на меня никто не отвлекается. Все заняты своими делами.
        Кто в телефоне тетрис гоняет.
        Кто просто в окно смотрит.
        Кто в сумочках роется.
        Альфия с Булькой впереди меня, обнявшись, что-то мило щебечут по-татарски.
        Общая атмосфера такова, что в салоне больше расслабленности, чем сосредоточенности или страха. Отпустило всех после шашлыков. А "непроходимая" засека или как её уже успела обозвать Бисянка - "Жорская линия", в этом ощущении всех только укрепила. Ну и пусть. Выедем на дорогу - придётся снова их подтягивать, а сейчас пусть отдыхают. Нельзя человека всё время в напряжении держать - напряжометр сломается.
        Только собрался за спинами коллектива заняться с Наташкой поцелуями с "тискотекой", как повернулась, сидящая впереди нас, Альфия со своими жлобскими вопросами не вовремя.
        - Жора, а почему мне так мало за машину заплатили? Всего пять тысяч, - выдала на едином выдохе.
        Вздохнул и я. Сколько можно было объяснять? Просчитал про себя до десяти и стал "товарищу Кайфоломову" разжёвывать политику партии, то есть - Ордена.
        - Пять тысяч экю, которые упали тебе на счет, Аля, это не деньги Ордена, это часть моих личных денег за мою квартиру в сталинской высотке. Мой подарок вам на обзаведение. Чтобы вам не пришлось снова на панель идти.
        - За квартиры компенсация - я это хорошо понимаю, - ответила прекрасная мищера, - А вот за машины наши: где деньги?
        - А тебе, Альфия, за машину ни копейки и не дали. Вообще. Потому, как компенсировал Орден нам собственность. Никому ничего не дали, у кого автомобили были на генеральной доверенности. Только, если на праве собственности с выплатой транспортного налога.
        Из глаз Альфии неожиданно на меня брызнули горячие слёзы.
        - Это несправедливо, - взвизгнула она, - Это грабёж. Да я за этот лупатый "мерседес" два года хуй изо рта не вынимала...
        Всё остальное, что она хотела сказать, потонуло в гомерическом хохоте всего гарема.
        А Антоненкова даже запела, глумясь.
        Имел бы я златые горы
        Когда б ни первый залп "Авроры"
        И реки полные вина.
        Грешно так.
        Горе у девушки.
        А я ей в лицо ржу.
        Тут Дюля влезла в общее веселье. Повернувшись к нам, встав коленками на сидушку и, держась одной рукой за хромированную стойку, спросила.
        - Аля, а что ты в Порто-Франко терялась?
        - А что в Порто-Франко? - не поняла Альфия, полуобернувшись к ней.
        - Что-что? "Мерседес". Я, к примеру, видела в объявлениях, что продается "лупатый", триста двадцатый. Брабус! Новьё. Муха не сидела. Этого года выпуска. Четыре месяца, как из-за "ленточки". Без пробега по Новой Земле, потому, как сезон дождей был. Всего три тысячи просили. С торгом. Могла бы сейчас за нами на лимузине рассекать. И не грузить Жору напраслиной.
        Вот за это я моментально почувствовал в душе к Комлевой благодарность. Даже Ингеборге, которая полностью в курсе всех наших финансовых дел, промолчала. Стерьвь.
        Только Роза, оторвавшись от наушников, бросила через губу.
        - Вам всем только бы поржать, кобылы, а у девушки горе. И я её очень хорошо понимаю. Самой своего "мини" жалко, просто сил нет.
        Вроде неприятный денежный вопрос иссяк, не набрав силы, а вот веселье осталось.
        И девки запели. Что-то такое мне неизвестное. Наверное, модное нынче в молодежной среде.
        Как-то раз, я любил АМАЗОНКУ.
        И ОНА, ведь - любила меня!
        И родила она мне РЕБЁНКА:
        Небывалых размеров КОНЯ.
        Молока Он не пил, только ВИСКИ;
        И в квартире нам гадил, назло...
        К яслям с сеном - не шёл, даже близко!
        И просил постоянно седло...
        Забавные пошли песни у молОдежи и пОдростков. Но, всё же, это лучше, чем этот бессмысленный рэп чёрных американских уголовников, откинувшихся с малолетки. Всё же, хоть и стёб, но в традициях родной культуры. Хотя, если разобраться по гамбургскому счёту, то первым в мире репером был Евгений Леонов, озвучивший Винни-Пуха в советских мультиках. А пиндосы, как всегда, жалкие плагиаторы. Хотя, надо отметить, что вечно у них, как с той мартышкой из анекдота получается: "дура, не дура, а тридцатник в день имею".
        Он девчонок копытами лапал!
        Чем же лапать-то? Ну, КОНЬ же Он, ведь!
        Громко ржал... И всё звал меня ПАПОЙ -
        Принуждая, на людях, краснеть...
        Зубы сжав, я забыл, всё что было...
        И хотел, было, дальше с НЕЙ жить!
        ...Но когда КОНЬ привёл в дом КОБЫЛУ -
        Понял я, что пора УХОДИТЬ... (стихи - Алана Эббота)
        Автобус подпрыгивал на кочках, но скорость была небольшой, так что никто языка не прикусил. Что подвигло всех на дальнейшие песенные подвиги. И видать, чтобы мне - старому, подольстить, завели длиннющую городскую сагу. Родом из годов шестидесятых прошлого века.
        В конце второй недели
        Он говорил ей так
        "Неужели, в самом деле
        Вы рассчитываете на брак".
        Маруська тут решила
        Что жизнь её стала хужей
        И в грудь себе вонзила
        Тринадцать столовых ножей...
        Они глотки надрывали, а я за их спинами с Наташкой целовался, как школьник на экскурсии, воспринимая их вокал, как музыкальный фон: АББУ там, или Джо Дасена из магнитофона, пока автобус не остановился.
        Как раз на куплете.
        Тарас - пидарас,
        Злой, как два Кличко.
        Берегите москали
        Вы своё очко. (текст - Кирилл Кац, рок-группа "Чердак офицера")
        Я, вывернувшись из наташкиных рук, встал и прошел к водительскому месту.
        С пригорка, раздвинув редкую рощу, было хорошо видно, как поперёк нашего движения лежала лысая полоса в вельде, хорошо накатанная колесным транспортом. Ничего кроме искомой Южной дороги тут быть не могло.
        Приехали.
        Здравствуйте, девочки.
        Новая земля. Британское содружество Валлийский принципат. Южная дорога, недалеко от Нью-Портсмута.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 11:21
        - Ну, с Богом, - положил руку на плечо Галины и слегка сжал ладонь.
        Антоненкова рывком отбросила чёлку со лба, воткнула передачу, играя педалями, и сказала.
        - Аминь.
        Автобус медленно, постепенно набирая скорость, покатился с пологого пригорка к дороге. В поворот Галка вписалась, как по рельсам, и на самой дороге уже смело, включив третью передачу, прибавила газку. Пока всё шло штатно.
        Я обернулся и увидел на холме, именно том с которого мы съехали, довольно большое животное, чем-то неуловимо похожее на крупных земных кошачьих. Грязно-зелёного окраса, почти сливающееся с окружающим его пространство рощи. Оно сидело на заднице, обняв себя по лапам толстым хвостом, и внимательно провожало нас поворотом крупной головы. Бррррр... Ну и взгляд. Посмотрела на нас тварюга своими желтыми зенками, как солдат на вошь. Слава Богу, что в гости к нам на шашлыки такая киса не заглянула. Задним умом я очень сильно этого испугался. Настолько, что даже не стал никому на него указывать.
        Проехали!
        Дорога впереди нас была абсолютно пустой. Впрочем, сзади тоже. Пыль, очень летучая в саванне около орденских Баз, здесь довольно быстро опускалась на дорогу, и наблюдать за "ретирадной першпективой" особенно не мешала.
        Вокруг был холмистый вельд. Правда, холмы были пониже, чем на плоскогорье, и более пологие. Но также не лысые. Встречались и вполне приличные рощи, не колки даже, а вовсе даже гаи. И овраги. Последние, впрочем, наблюдались на приличном расстоянии от дороги. Особо и не разглядеть. По правую руку, вдали, виднелись горы. Не лысые совсем. Лесом покрытые. Настоящим лесом.
        Бегали там, вдали от дороги, небольшие стада копытных, словно спугнул их кто-то. Только самого спугнувшего видно не было.
        Падальщики неторопливо парили в небе. А вот бабочек было намного меньше, чем на плоскогорье, да и размером они были помельче - не больше человеческой ладони.
        День обещал быть ясным, на бледно-сизом небе не было ни тучки.
        По дороге пару раз перескочили через насыпной мост над большими бетонными трубами, из которых, петляя по равнине, вытекали тоненькие ручейки. Не дикое уже тут место, если дорога инженерно обустроена. Хотя, если судить по дебиту ручьёв и диаметру труб, то не об удобстве проезжающего автотранспорта позаботились, сколько о том, чтобы дорожное полотно не размыло в сезон дождей.
        О том, что и тут живут люди, напомнила и табличка на деревянном столбе виде стрелки, показывающей справа от дороги, на которой было что-то было написано вычурным шрифтом не по-русски. И буквально тут же справа промелькнул неплохо накатанный отводной путь, уходящий за холмы.
        - Никак показались пригороды? - ухмыльнулась Антоненкова, - Цивилизация, мать её..
        Ей никто не ответил.
        Проехав десяток километров по направлению к Портсмуту, увидели первый встречный транспорт. Два джипа, пылили на большой скорости, быстро к нам приближаясь. Первый был "сухопутный крейсер" - сотка от "Тойоты", окрашенный в песочный цвет. Второй - белым иранским, "тойотовским" же пикапом "Семург" с кабиной на три посадочных места в ряд. В его кузове на самодельном сварном станке стоял, задрав ствол, пулемёт незнакомой мне системы. Людей около пулемёта не было. Все сидели в салонах.
        Оба джипа лихо пронеслись мимо нашего левого борта, быстро удаляясь на север. Я бы быстро забыл о них сразу, если бы не истошный крик Щицгал.
        - Жорик, эти поцы нас захватывать собрались. Сейчас сговариваются.
        - Какие поцы? - не понял поначалу о ком это она.
        - Те, что сейчас мимо нас проехали.
        Я тут же бросился с хвост салона, успев заметить, как в паре километров от нас лихо, практически классическим полицейским разворотом, оба джипа синхронно повернулись к нам мордами, и пошли нас догонять.
        - Жора, - Роза, наконец-то догадалась воспользоваться громкой связью салона, - Они ещё пока пререкаются по поводу: мы это или не мы, но они точно по наши души.
        Я молчал, глядя, как преследователи приближаются к нам и, естественно, не видел, что творится в салоне автобуса.
        Антоненкова, без приказа, сама прибавила скорости, но с этими машинами нам не тягаться. Догонят.
        - Да сделай же что-нибудь, козёл. Я жить хочу!!! - сорвав наушники, истерически заорала Роза, видя, что я на её слова внешне никак не реагирую.
        Не отвечая ей, я взял брезентовую ленту, спускавшуюся со столешницы, обернул вокруг своей талии, застегнул на хромированное кольцо простым титановым карабином. Кажется, для альпинистов такие делают.
        Потом примерился к прикладу пулемета, прижал его левой рукой к плечу, дернул затвор и дал предупредительную очередь перед передовой машиной догоняльщиков. Пулемёт затрясся в руках, как припадочный, собирающийся вырваться из моих объятий.
        На дороге взметнулась цепь пылевых фонтанчиков.
        Джипы резко притормозили. Потом вовсе остановились.
        Из кабины пикапа, с пассажирской стороны, выскочил маленький толстый мужик и полез в кузов. Не иначе, как к своему пулемёту? А вот этого нам, как раз и не надо.
        Немецкая машинка снова затряслась в моих руках, выплёвывая мощные американские пули.
        Вражеский пулемётчик тут же упал на землю. Не понравилось ему. Нет, в него я не стрелял - поверху дал короткую очередь. Но когда пули свистят над головами, не каждый будет героем.
        Зато пулемёт врагов завертелся на станке, как флюгер.
        Ну, надо же? Попал! Хотя и не целился в него ни разу. Заполучи фашист гранату! Интересно, чем они по нам теперь лупить будут?
        Волна эйфории поднялась откуда-то снизу рёбер, и пошла по ним винтообразно подниматься вверх. Но в районе челюстей я её перехватил, придушивая. Рано ещё радоваться. Джипы снова стали нас преследовать.
        Перенес прицел и снова дал очередь поперек дороги перед первым джипом, как бы предупреждая: "Не тронь меня!". Незачем за мной гоняться. Могу и покусать больно.
        Была мысль пострелять их тут всех на хрен и затрофеить, что останется. Но я не знал, как к этому отнесутся власти Портсмута. Кто их эти власти знает? Вдруг из меня же и сделают дорожного бандита. И извольте познакомиться с пеньковой тётушкой. Это мне надо?
        Можно было и радиаторы преследователям прострелить, но опять-таки, вдруг потом придется возмещать убытки. По нам же пока не стреляли.
        А их переговоры в эфире к делу не пришьёшь.
        Всё равно мы уже у города почти. Легче удрать, чем потом отбояриваться. Хотя, если всерьёз припрёт, то пусть лучше судят двенадцать, чем несут шестеро.
        - Гони, Галя, гони!!! - крикнул, не оборачиваясь, бултыхаясь по сторонам в брезентовой петле и держась за пулемёт, как за опору.
        Автобус существенно прибавил в скорости.
        В первом джипе преследователей открылся большой люк на крыше и оттуда по грудь вылез мужик в панаме с автоматом Калашникова. Европейской такой наружности мужик.
        Дал тут же очередь над ним, впритирку. Это должно его впечатлить. Тем более, что по крыше джипа что-то высверкнуло.
        И точно. Мужик упал обратно в салон, выпустив несколько патронов в воздух из задравшегося автомата. Вот это гуд. Теперь не прокатит отмазка, что по нам не стреляли.
        - Жора, держись!!! - крикнула Антоненкова, - Вижу городские ворота с танком. Навстречу к нам броневик выслали!!! С пушкой!
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 12:36
        - Я требую правосудия у князя! - мой голос звучал глухо и хрипло.
        Худой лейтенант княжеской гвардии, командующий Северным КПП города Портсмута, устало оглядев и меня, и толпу из джипов, кивнул узкой длинной мордой.
        - Хотите правосудия? Будет.
        В его глазах читалось облегчение. Всё же разобрать на жаре безобразный и малоосмысленный гвалт наших взаимных обвинений ему оказалось не по плечу. Все стреляли и все обвиняют друг друга в дорожном разбое. И все одновременно орут. Причём большинство на очень плохом английском. И я один умудрялся перекрикивать их пятерых. Но голос вроде, как сорвал.
        - Только для того чтобы обвинять этих людей в суде я должен знать их имена, - слегка теснил я лейтенанта, заставляя его чуть-чуть отодвигаться, отстаивая своё приватное пространство.
        Видимо, чтобы быстрее уйти из зоны дискомфорта, лейтенант торопливо сделал два шага в сторону к сержанту, у которого в руках был мобильный терминал, и что-то ему сказал вполголоса.
        Сержант вынул из подсумка блокнот на пружинке и, сверяясь с терминалом, начертал несколько строк. Потом вырвал страницу и отдал её худому лейтенанту.
        Тот передал её мне
        Сказать, что меня неожиданно пробило на ржач, это ничего не сказать. Нельзя же так неожиданно.
        Сами представьте: на ограниченном пространстве, можно сказать - пятачке, топчется нехилая толпа вооруженных людей.
        Мы, натурально, с преследователями в контрах. Чуть ли не в боевом контакте.
        Вокруг нас княжеские гвардейские фузилёры с тяжёлым оружием, все в полных непонятках.
        Со стороны города на нас смотрит жутким зевом шестидюймовое дуло "противопехотного" американского танка "Шеридан".
        Напротив него, со стороны дороги, тонкая длинная авиационная пушка из приплюснутой башни броневика на шести колесах в три оси, хвалится щелястым дульным тормозом.
        Вокруг десятка два гвардейцев с "калашниковыми" в руках. Интересными такими машинками, у которых и цевье и приклад пластиковые в пупрышку, как жабья шкурка.
        В довесок три крупнокалиберных "Браунинга" с баррикад КПП.
        А мы внутри этого кольца.
        И всё это целится в нас с преследователями.
        А мы с преследователями целимся друг в друга. Или враг во врага, если хотите точнее.
        И чую, что вот-вот полыхнёт, настолько атмосфера накалилась. Достаточно кому-то психануть, и нажать на спусковой крючок первому...
        И пипец всем.
        Преследователи около своих джипов также с автоматами. Обычными потёртыми калашниковыми. Но от этого мне не легче.
        Напротив них я с РПК в руках, со стволом в их сторону и также с пальцем на спусковом крючке. С банкой на семьдесят пять патронов, хотя, случись чего, успею выстрелить, дай Бог, с десяток. Потом меня точно заколбасят.
        За мной автобус, форточки, в окнах которого открыты настежь и из них торчат тонкие стволы "ругеров", как и из двери за мной, нацеленные в пятерку додиков у джипов.
        Вот так вот. Такая вот диспозиция.
        А я тут ржу, согнувшись в три погибели, и ничего с собой сделать не могу, хоть убивай меня сейчас.
        А вы бы смогли?
        Увидев вот такой список.
        Udatyj
        Schtepa
        Drash
        Popenko
        Velikojon
        Лейтенант подхватил меня за локоть, помог выпрямиться.
        - С вами всё в порядке? - участливый, как будто минуту назад не он кричал, что если мы сейчас же не заткнёмся, то он прикажет стрелять в нас картечью из пушки. И насрать ему, кто прав, а кто виноват.
        - Да... - ответил, отдуваясь, - Не обращайте внимания. Это всё список.
        - А что такого смешного в этом списке? - полюбопытствовал.
        - Непереводимая на английский игра слов русского языка.
        - Украинского! - тут же возмущённо крикнул высокий соломенный блондин с большим носом из толпы наших преследователей. Но на него никто не обратил внимания.
        - Доктор Волынски, вы по-прежнему настаиваете на судебном разбирательстве в нашем городе? - лейтенант гвардии валлийского князя был строг, но суров.
        - Да, лейтенант.
        - Вас устроит мировой судья или вы будете требовать жюри присяжных?
        - Вообще-то я хотел бы, чтобы судил нас сам князь. Но мировой?.. мировой судья тоже устроит. Я же всегда смогу апеллировать к присяжным, в случае чего?
        - Именно так, - поспешил тот меня заверить.
        - А утверждает приговор князь?
        - Да. Его решение окончательное и пересмотру не подлежит.
        - Вот и хорошо, - прохрипел удовлетворённо, - Главное, надо сберечь моих девочек от киднепинга, пока будет длиться процесс. Вы это сможете устроить?
        Лейтенант хищно улыбнулся.
        - Тут не Старая Земля, док, и не Британия английской короны. У нас правосудие быстрое, справедливое и независимое. Только в этом случае вы все должны будете сдать всё имеющееся у вас оружие на время процесса.
        - Мы согласны, - моментально отозвался я.
        - А мы нет, - визгливо заявил тот, кто кричал про украинский язык, - Эти бандиты должны быть расстреляны на той же дороге, но которой они обстреляли две мирные машины. Вон сколько их, - указал он рукой на торчащие из автобуса стволы, - И сколько нас.
        - Тогда вы арестованы за сопротивление законной власти Валлийского принципата, - голос лейтенанта стал безапелляционным, - Немедленно сдать оружие или по вам откроют огонь тяжелые пулемёты. Считаю до трёх. Два с половиной!..
        Пауза не затянулась. А что вы хотели? Сила солому ломит.
        - Да подавись, - в сердцах крикнул по-английски мелкий и толстый хохол, больше похожий на пузырь, чем на человека, и, кинув свой автомат под ноги сержанту с терминалом, добавил, - Чоб тоби грэць, подмоскальчик.
        Остальные последовали его примеру. С некоторым остервенением.
        - Теперь вы, - обратился ко мне лейтенант.
        - Мы можем аккуратно упаковать оружие в оружейные сумки, лейтенант? По вашим контролем, конечно. Учитывая то, что в отличие от противной стороны, мы делаем это добровольно и сотрудничая с правосудием.
        - Можете, - не задумываясь, разрешил тот.
        Я повернулся к автобусу.
        - Девочки, аккуратно укладываем всё оружие в сумки. Галя, кинь мне сумку для своего пулемёта.
        Когда Антоненкова появилась в проёме автобусной двери, и, скинув мне сумку, на неё практически никто не обратил внимания. Но когла она сняла с себя пробковый шлем и грациозным движением откинула его за спину в салон автобуса, а потом небрежным движением стянула с головы шемах и, потрясая гривой своих волос, распушила её и поправила, закинув их за спину, то все патрульные невольно ахнули.
        А пулеметчик с баррикады у "Браунинга", бросил свой тяжёлый пулемёт, и дико заверещал, подпрыгивая, и размахивая руками во все стороны.
        - Ааааа... Это же мисс Седьмой месяц с календаря Зорана!!! Вау!
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 13:22
        Правосудие в Уэльсе действительно было быстрым. Тут не под них подкопаешься.
        С КПП или как их тут называли "Северных ворот" нас за пять минут доставили к офису мирового судьи Северного округа города Нью-Портсмута под охраной патрульных, которые оказались ни много, ни мало - княжескими гвардейцами. Впрочем, внешне от орденских патрульных их отличал только темно-зелёный, почти изумрудного цвета, берет с кокардой в виде усеченной разлапистой стрелки лука-порея. Как пояснил мне сопровождающий нас капрал, эта эмблема есть символ сопротивления Уэльса английским захватчикам, и ведет свою историю с тринадцатого века.
        Особо много информации за те пять минут, что мы ехали от КПП до суда, я от капрала не выяснил. А то, что узнал, касалось только военной тайны.
        Вооруженные силы Валлийского принципата состояли из бригады княжеских гвардейцев, которые не покидали территории анклава, полка валлийских стрелков, входящих оперативно в армию Британского содружества и по ротации воевавших где-то на южном берегу залива. А также немногочисленной полиции, которая принадлежала не принцу, а городу, который её и содержал, впрочем, как и тюрьму.
        Ну и, по традиции, было самостоятельно вооруженное городское ополчение, которое раз в год, перед сезоном дождей, проводит военные учения на природе. С барбекю. Большой праздник для города. И оружейная ярмарка для всей округи.
        Полки, как выяснилось, это очень громко сказано. Личного состава там от силы человек четыреста-пятьсот. И в каждом полку всего по четыре роты. Батальон, если по староземельному, но традиция...
        Твою маман! Красиво жить не запретишь.
        В гвардии каждая рота имеет ещё своё отдельное название, знамя и парадную форму, отличную от других, и сама считается полком. Но полевая униформа у всех одинаковая. Разве что армейские стрелки не носят берета, а кепи с длинным козырьком. Да и, то, только потому, что берет цвета хаки носят английские вояки, которых тут не любят.
        Получалось, что княжеская гвардия тут, кроме охраны дворца и особы монарха, выполняет ещё функции внутренних войск. И гонять дорожных бандитов была одна из её задач.
        Вот всё, что удалось узнать про этот новоземельный Уэльс за пять минут.
        Офис мирового судьи был до неприличия похож на московский, (староземельной Москвы, новоземельной я пока ещё не видел) и также располагался в полуподвальном этаже жилого дома, рядом с полицейским участком, который тоже, если судить по староземельным меркам, был мизерабельный.
        Мировой судья Северного округа Нью-Портсмута, сидящий под гербом в традиционной судейской мантии и белым барашковым париком, одутловатый мужик лет сорока пяти, с большим фиолетовым носом запойного алкоголика, щедро украшенного красными прожилками, убедившись, что мы оба христиане, привел меня и Семёна Штепу, который представлял в присутствии всю банду хохлов, к присяге на Библии. Затем выслушал наши версии случившегося.
        Блондинистый Штепа напирал на то, что мы - "кляти москали", ни за что ни про что, "з лютой нинависти" первыми обстреляли их на дороге из пулемёта, когда они мирно себе катили на север в Порто-Франко. А развернулись за нами они только затем, чтобы нас за это наказать. Ибо нельзя спускать такое хулиганство, которое может в одночасье перерасти в дорожный разбой.
        Я же свои показания начал с того, что просто ехал в русские земли по Южной дороге с севера, из Порто-Франко, умолчав о том, что на саму Южную дорогу мы выкатились с Плоскогорья. Лишняя это для них информация. Никакого вранья под присягой. Всего лишь некоторое умолчание деталей, о которых меня не спрашивали. Спросили бы - ответил бы честно. А так, самому выдавать свои тайны я не нанимался.
        Потребовал суд связаться с Порто-Франко, с фрау Ширмер, которая в курсе, как уже произошедшего нападения на нас с целью похищения девушек в сексуальное рабство, так и о том, что такие нападения в будущем готовились криминальными кругами. И, естественно, что мы такого развития событий опасались. О радиопереговорах между машинами, напавших на нас бандитов, которые разворачивались на дороге именно с целью нашего захвата в рабство, также не преминул сообщить. На этом и построил обвинение хохлов в дорожном бандитизме.
        Возник, правда, некоторый затык с присягой Розы, но секретарь суда, выяснив, что она иудейка, куда-то вышел и быстро вернулся, неся в руках красиво оформленный томик кошерной Торы, на котором и предложили Шицгал дать присягу.
        Огромным нашим упущением было то, что Роза не записывала эти разговоры на компьютер, а только слушала. Поэтому всё уперлось в наше слово против их слова. Такой вот юридический тяни-толкай.
        Девочки мои все были в балахонистой полевой форме и впечатления на судью не произвели.
        Публики, которая бы поддержала бы нас по симпатиям к календарю Зорана, в этот маленький зал не допустили. И так битком.
        Судья, вообще казалось, полностью забил на службу и слушал наши показания в пол уха.
        Я начал бояться, что ввязываюсь в бесконечную судебную тяжбу, которая может длиться годами. Однако, уже через полчаса мы выслушали вердикт мирового судьи.
        Вначале его речи было много важности и всяческого бла-бла-бла на диком наречии работников юстиции, зародившемся в далёком древнем Риме. Почему-то у любого народа судьи и прочие прокуроры совсем не могут говорить по-человечески. Адвокаты могут, хотя и знают эту подвесовую мову с блеском. Если надо будет протрындят на ней сколько нужно. Хоть два часа, хоть пять.
        Ну, наконец-то судья перешёл к сути вопроса.
        - ... и так, как налицо произошло создание правового казуса, которого нет ни в "Книге испытания судей", ни в валлийском прецедентном праве, я передаю это дело на решения принца Уэльского, ибо только в его праве решать вопросы, не имеющие прецедентов.
        И деревянным молотком по столу ударил, как водится в голливудских фильмах.
        Потом здоровенный пристав, тоже в буклях, стучал длинной палкой по полу и орал глухим басом.
        - Встать, суд идет.
        И мировой судья скрылся от нас навеки за простой офисной дверью. Больше мы его не видели.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 14:00
        - Думаю надо сначала пообедать, - сказал я сопровождающему нас капралу, одновременно наслаждаясь зрелищем, как банду дорожных бандерлогов гвардейцы передают по описи полицейским и те, сковав им запястья наручниками, уводят в соседнюю от суда дверь полицейского участка. Скорее всего, в обезьянник. До княжьего суда. В передержку.
        Приятно, чёрт возьми, быть победителем. Упиться унижением врага. Хотя бы и на промежуточном этапе.
        - Надо немного подождать, - ответил капрал и, отойдя на пару шагов, стал что-то бубнить в портативную рацию на неизвестном мне языке, как я догадался - валлийском.
        Мои девчата скучковались около автобуса и что-то активно перетирали между собой, не повышая голоса, скорее даже понижая его.
        - Сейчас из княжеского дворца подъедет ваш новый сопровождающий и на этом моя миссия закончится. Какие-нибудь ещё пожелания у вас будут, док? - и смотрит на меня этот синеглазый брюнет, словно ожидает чуда.
        - Да. Мне нужно наставление по стрелковому делу для немецких пулемётов MG-42 и их клонов на русском или английском языках. А то я не знаю, как его разбирать, а после боя на дороге, его чистить надо.
        - Должны быть, - пожал капрал узкими плечами, - Если найду, то, как вам его переслать сегодня?
        - Буду очень благодарен, - ответил, как можно нейтрально.
        - И каков будет вид благодарности? - ехидный парень явно набивался на халявную выпивку.
        - Календарь Зорана, - ответил я с таким видом, что награждаю его высшим орденом.
        Капрал оживился.
        - Считайте, что эта брошюрка у вас уже есть. Даже если в городе она в единственном экземпляре, - поспешно он заверил меня, - Только никому об этом не говорите. Я не хочу ни с кем делиться календарем. Тот экземпляр, что нам прислали по почте, весь разорвали на отдельные листы и повесили в разных кубриках казармы. И то армейцы нам завидуют. Им-то никто ничего не присылал. Не только даром, но даже и за деньги.
        - Что, такой страшный дефицит? - удивился я.
        - Не то слово, док. На почте запись на месяц вперёд.
        Вот так вот, в погоне за хлебом насущным, люди тут позабывали о таких примитивных радостях, как красочные календари с полуголыми красотками, которые на Старой Земле есть обязательная принадлежность каждой солдатской казармы. Порнофильмы тут производят, а вот до такой малости не дотумкали. Ладно, я себе ещё что-нибудь ещё придумаю, а календарём пусть Зоран кормится. Хороший он мужик, не жалко.
        - Хорошо, -ответил капралу, - Принесёте наставление, и я его обменяю вам на календарь, пахнущий ещё типографской краской.
        - Я вас сам разыщу, - пообещал капрал, и поглядев мне за плечо, добавил, - Кажется, это едут за вами.
        Оглянувшись, увидел, как из-за угла выкатился камуфлированный "хамвик" в командирском исполнении с кучей антенн над крышей и без дверей, но с обязательным гербом княжества на капоте.
        Из "хамвика" вылез целый майор, здоровенный детина, лет тридцати, выше меня на полголовы, но довольно рыхловатый уже. Он был одет в довольно-таки необычную для этих мест парадную форму. Алый однобортный китель с белыми выпушками и тесным рядом золотых пуговиц, с черным воротником-стойкой и черными же обшлагами мыском. Черные бриджи с белым кантом, заправлены в высокие сапоги, начищенные так, что глядясь в них можно было бриться. На черных погонах с белой выпушкой блестела одинокая корона. На петлицах красовался привычный уже лук-порей. С левого плеча спускался золотой плетёный аксельбант. В руках он держал обыкновенную фуражку с черным околышем и красной тульей. Канты фуражки были белыми. Холёное лицо гладко выбрито. Оружия при нём не было. Никакого. И это сразу бросилось в глаза.
        Вперился он в меня, из-под длинных пушистых ресниц (на зависть любой красавице) синющими глазами. И спросил по-английски, как будто меня тут была куча вокруг одинокого гвардейского капрала, хорошим таким басам.
        - Кто тут будет доктор Волынски?
        - Это я, - отозвался не мешкая, - С кем имею честь?
        Офицер надел на голову фуражку, приложил правую ладонь к козырьку и представился.
        - Барон Дай ап Бивар, майор штаба гвардии принца Кимри.
        - Принца Кимри? - переспросил удивлённо.
        - Простите, сэр, это на валлийском языке означает принца Уэльского.
        - Спасибо, что просветили.
        - Я должен проводить вас к месту вашего временного проживания, - сразу взял он быка за рога.
        - Надеюсь, это не в тюрьму? - шутка юмора оказалась несколько кислой, но на неё даже не обратили внимания.
        - Что вы, сэр, небольшая гостиница, но очень хорошая, -заверил меня барон-майор.
        - Мы бы хотели сначала пообедать, если вы позволите. Девочки голодны, - проявил я шкурный интерес, прикрывшись слабым полом.
        - Нет ничего проще. Вы заселитесь, и тут же откушаете. Там рядом несколько неплохих этнических ресторанчиков в наличии, если вас не устроит еда в отеле. На этой стороне города кормят намного хуже, хотя и дешевле. Вы же не хотите обедать в компании китайских дальнобойщиков и грубых докеров с примитивными нравами?
        - Уговорили, - согласился с предложением, - Только один вопрос: что с нашим оружием? Меня это очень волнует.
        - Оружие поедет за вами в том же гвардейском пикапе, что и сейчас. Оно будет складировано в оружейной комнате отеля. Вам его обязательно выдадут на воротах, при выезде из города. Не опасайтесь, ничего не пропадёт.
        Я облегченно вздохнул. Подспудно я, как оказалось, очень боялся, что власти конфискуют пулемёт.
        - Тогда прошу в автобус, познакомлю вас со своими девочками, - сделал приглашающий жест рукой.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 14:20
        - Лучше бы я поел в компании с китайскими докерами, - сказал с осуждением майору-барону, глядя на то, как неспешно паром пересекает реку в направлении от нас, - Пока дождемся парома, у меня анус паутиной зарастёт.
        Майор Дай мою эскападу вежливо проигнорировал, хотя и дёрнул уголками губ. Да и зря я на него наехал, он и так нас тут пропихнул без очереди. А она немаленькая. Но что делать, когда желчь разливается по организму и заполошно ищет, кого бы растворить. И за неимением еды растворяет меня.
        Мы уже пятнадцать минут стояли на берегу реки Мунви, разделяющей город, в ожидании этого чертова парома, который ушел у нас из-под носа.
        С переправой тут была напряженка.
        Нормального автомобильного моста не было совсем. Лишь дальше к северу, ближе к горам, на высоких берегах, красовался вантовый пешеходный мост шириной в пару метров. Красивый.
        Саму реку пересекали две нитки понтонных мостов, явно военных по происхождению, с односторонним движением, по которым пускали автомобили не выше определенного веса. Для чего перед въездом на мосты соорудили грузовые весы, как на советских элеваторах.
        Услуга по взвешиванию - 10 экю.
        И сам проезд - 10 экю.
        Под грузовиками эти понтоны вели себя, как гибкая лента на волне. Лично мне ехать по такому мосту было страшно. Тем более за свои же деньги.
        Но для таких трусов, как я, был предусмотрен танковый самоходный понтон, выдерживающий нагрузку до пятидесяти тонн, хотя и с ограничениями по длине, и "за очень дополнительные деньги".
        Да и не жалко.
        Лишь бы безопасно было.
        Восточный Портсмут по сравнению с Порто-Франко производил жалкое впечатление. Вы когда-нибудь заводской поселок в российской глубинке видели? Так вот тут, то же самое. Замощены только главные улицы, а вокруг цеха, трубы, бараки, заборы и склады, склады, склады... На берегу - порт. Но за складами видны от него были только большие деревянные (!) краны.
        Когда-то белёные стены зданий давно стали серыми от копоти. Что поделать, копоть это обязательная плата за индустриальный рывок на угольном топливе. А Портсмут - второй центр металлургии Новой Земли после Демидовска. И хотя роза ветров тут благоприятна: ветер сносит промышленные дымы далеко в море на "клятых англян", городу всё равно остается немало подпорченной экологии.
        Пропускная способность понтонных мостов создала в восточном Портсмуте ещё и крупный логистический узел, где с длинных тяжелых траков грузы переваливают на менее грузоподъемные автомобили, способные преодолеть хлипкий понтонный мост через Мунви, и доставить груз дальше. Часть таких грузовичков просто челночила между берегами быстрой реки, а часть развозила товар дальше по Южной дороге. Морем, конечно, любые грузы возить дешевле, но море - это крупный опт по определению. Не всем посильно чисто финансово.
        Поначалу вся причина такого положения была именно в мостах, но позднее хитрожопые валлийцы раскусили всю коммерческую прелесть добавленной стоимости на перевалке, и такое положение вещей просто законсервировали. К примеру, китайских лесовозов принудительно сгружали на восточном берегу, или в порту, или на дровяном складе возле Свинцового завода, скупая длинномерный строевой лес прямо с машин. По принципу голландского аукциона. Китаец назначал цену на всю свою партию леса и пошагово опускал её, до первого согласившегося оплатить названную сумму. Просто и эффективно.
        Для тех же, кто не рвался отдавать свой товар за цены местных оптовиков, был пущен танковый паром по 250 экю за рейс, хотя проезд по понтонному мосту стоил всего 10 экю. Но понтонные мосты были муниципальными, а паром - частным. Таким образом, властями была соблюдена и выгода города, и свобода выбора для иногороднего продавца сесть на любой конец вил.
        Китайцы, может быть, и заплатили бы, даже с удовольствием (их строительная древесина, обладая природными антисептическими свойствами против гниения и паразитов, стоила дорого и чем дальше по дороге, тем дороже так, как южнее Кхамского хребта она почему-то не росла), но их лесовозы (вот жалость-то, какая) не вписывались в габариты парома. А если бы и вписывались, то власти, не сомневаюсь, нашли бы способ паром слегка укоротить. Такие вот вилы.
        Дальше этот лес либо пилился тут же в восточном Портсмуте, либо перегружался на корабли. А своего торгового флота у местного Китая не было. Хотя ходили какие-то туманные слухи, что готовят узкоглазые сюрприз в виде постройки корабля из такого дерева, который этим же деревом будет и набит. И сплавят они его под парусом в залив. Но всё это пока слухами и оставалось. Хотя чисто инженерно никакой тут сложности не было. В Сибири в позапрошлом веке так сортовой лес и сплавляли, чтобы его излишне не мочить, и не терять ценные бревна на плотовом сплаве.
        - Барон, а что там за пароходик? Вроде военные на нем трутся? - спросил, заметив небольшую пристань выше понтонных мостов, у которой грузился небольшой колесный пароход, курившийся высокой черной трубой.
        - Военно-речной флот принца Камри, - отозвался наш Вергилий, - Угольный канонерский пароход "Мерлин", - тут же последовало разъяснение.
        - Но его вроде, как продуктами грузят, если я не ошибаюсь, куда им столько? Экипаж такое количество за год не съест?
        - Это он почту развозит по речным селениям.
        - Эти мешки и коробки?
        - А что такого? Купцу такой мелочевкой, которую планировать никак не возможно, заниматься невыгодно. Как и лавки ставить по деревням. Деревни маленькие. Оборот мизерный. Вот и устроили для них заказ по почте, по каталогу. А моряки развозят, заодно реку патрулируют. Все довольны.
        - То есть сами флотские не торгуют? - потребовал уточнения от майора.
        - Избави Бог. Даже думать об этом не смеют. Бизнес и служба у нас вещи несовместимые. Мы не англичане, - майор просто оскорбился такому сравнению, но меня, как непросвещённого, тут же, простил, пояснив, - На пароход приносят квитанцию и получают заказанный и оплаченный груз. Застрахованный. А заказы и деньги принимает почтовый чиновник, который катается вместе с моряками на пароходе. Следующим рейсом привозят заказ.
        - Почта орденская?
        - Нет, княжеская, внутренняя, только по принципату. Ну, ещё и в Виго маршрут есть. Все остальные направления перекрывает почта Ордена.
        - Насколько это для агрария дороже получается? От цен в городе.
        - Процентов на десять - двенадцать. Но всё равно дешевле, чем им самим за каждой мелочью по реке спускаться и подниматься обратно. Лодка топлива больше съест, особенно обратно - течение быстрое.
        - Ваши пейзане, похоже, у вас в горах просто сиднем сидят, безвылазно? - заранее пожалел я фермеров.
        - Нет, сэр. И на праздники в город они приезжают и на ярмарки. Несколько раз в год.
        - Понятно. А вниз "Мерлин" идет пустой?
        - Никак нет, сэр. Вниз его самого загрузят углем, и ещё баржу тянет с ним же. Там в верховьях Мунви у нас карьер с очень хорошим углём, не хуже староземельного кардиффа. Так что эта пристань так и называется - Угольной. Баржа потом здесь на дрова разбирается. Так что без отходов получается. Пропитавшаяся угольной пылью древесина очень хорошо горит в камине в мокрый сезон. А когда за окном ненастье, то очень приятно у камелька посидеть с чашкой грога в кругу семьи или друзей. Вот так-то, сэр.
        - И хватает этого угля заводам и электростанции?
        - Уже в натяг. Скоро придётся второй такой пароход в Форте Линкольн заказывать. Недешёвое это удовольствие, но что поделать. С таким течением нужна сильная машина. Дизельным движком с автомобиля тут не обойтись. А паровые двигатели на суда строят пока только американцы.
        - А на чём тогда организовано движение по Амазонке и другим крупным рекам? - задался я вопросом о своей будущей родине.
        - Там не такое сильное течение, как у Мунви. Дизеля на самоходную баржу вполне достаточно. Там рядом нефть качают, а мы стремимся максимально использовать собственный уголь, а не привозное дизтопливо.
        Тут он перевёл свой взгляд на паром, который стоял на противоположном берегу и выругался.
        - Да что он там, с чужой женой милуется, вместо того, чтобы работать?
        Вынул из кармана маленькую плоскую рацию и раздражённо заорал в неё что-то неразборчивое. Наверное, опять по-валлийски.
        Не знаю, что за властью тут обладает этот баронский майор, но обратно частный паром примчался, как наскипидаренный, едва на редан не выходя.
        Река была всего метров триста шириной, переправа прошла быстро и без накладок, и вскоре мы уже на западном берегу мелко потрясываясь поднимались по замощенному гранитной брусчаткой спуску в "чистый город"
        Дома на этом спуске были внешне богаче, чем на восточном берегу, но не так чтобы очень. За редким исключением все двухэтажные. Первые этажи сложены из дикого камня, оштукатуренные и побеленные. Вторые - деревянные. Прям, как в старой Москве. Той, которой при Лужкове совсем не осталось. Первые этажи отданы под лавки и мастерские. Вторые - жилые с отдельным входом на улицу.
        У самого подъема увидели книжный магазин, вся витрина которого была облеплена изнутри разрозненными листами календаря Зорана, а сверху витрины, закрывая окна второго этажа, был натянут кустарный тряпочный транспарант, на котором довольно коряво было выведено полуметровыми буквами: "Welcome!". Воистину: скорость стука больше скорости звука.
        Девчонки выглядели обалдевшими. Всё же первый звук медных труб славы над ними вознёсся. Этого ни с чем не сравнить.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 15.00
        Наконец-то поели. В приятном ресторанчике на первом этаже двухэтажной гостиницы в центре города, в которой, как по заказу, было всего десять номеров. Точнее - десять роскошных двухкомнатных люксов. Этакий филиал Хилтона. На самом здании никаких вывесок не было, хотя перед подъездом потел в тени козырька подъезда классический швейцар в зелёной ливрее и с посохом.
        Побросав вещи по номерам, мы моментально оккупировали ресторан. Так жрать хотелось, что даже вкуса, как следует, не разобрал. Метал в рот то, что поближе на столе стояло, как голодающий с Поволжья, у которого кусок изо рта вырывают украинские профессиональные гладоморцы. С той же скоростью, не иначе. Да и девчата не отставали. Рубали всё, как точилка карандаш.
        Майор только удивлялся. Поначалу молча, а потом и вслух.
        - А чему тут удивляться, барон, - пояснил ему ситуацию, - Мы последний раз ели с рассветом. Да и то... Так, легкий завтрак был: кофе, сыр, немного хлеба. (Про вчерашний ужин с шашлыками я благоразумно промолчал). И весь день маковой росинки во рту не было.
        - Может тогда ещё что-нибудь заказать? - проявил барон участие и гостеприимство, подзывая жестом ливрейного метрдотеля.
        - Да нет, - отмахнулся, - Того, что есть на столе достаточно для того, чтобы напитаться. Но зверский голод заставляет забыть об этикете. Уж простите нас. Я понимаю вы - британцы, нация чопорная, но потерпите немного из гуманитарных соображений. Этикет мы покажем, когда насытимся, - кисло улыбнулся.
        Мне было немного стыдно.
        - Мы не британцы, мы - валлийцы, - поправил меня майор Дай, - У нас с Британским содружеством общая только оборона, впрочем, как и у ирландцев. Остальное всё порознь, - возразил майор.
        - И торговля? - засомневался я.
        - И торговля, - ответил майор-барон вполне уверенно, - Торгуем, друг с другом, конечно, но совместных предприятий, кроме парома на острова, нет. У нас с русскими бОльший объем торговли, чем с англичанами на острове. Семьдесят процентов вырабатываемого нами свинца идёт в Демидовск на патронный завод. Остальной свинец частью у нас оседает, а частью в Наполи идет на ремонт и изготовление новых аккумуляторов. Мы делаем судовые, наполитанцы - автомобильные. Опять-таки латунь наша, медь, бронза и томпак также идет прямо в Демидовск, а мы тут демидовскими патронами воюем. Англичане же всё из-за ленточки тащат на свои любимые калибры.
        - Я заметил, что у княжеской гвардии в руках "калашниковы".
        - Ну, сами автоматы из-за ленточки, со складов бывшей ГДР. А вот патроны - из Демидовска.
        - У вас с Демидовском торговля на бартер?
        - Частью - бартер, а частью деньги платим. Но больше двусторонний клиринг по весу золота между нашими местными банками, без орденского посредничества. Мы пока вроде, как у Демидовска в сырьевых придатках. Но вскоре и у нас пойдут спецстали, производство флюсов и присадок, тогда Демидовск будет нашим сырьевым придатком - слябы будет присылать, - улыбается просто крокодильей улыбкой, - На пароход, что вы видели, мы поставили русские автоматические миномёты, а мины к ним уже делаем сами.
        - "Васильки"?
        - Они самые. Хорошие машинки. "Мерлин" ими бандитов отучил к берегам нашей реки даже подходить. А то поначалу только правый берег и обживали. На левом было очень неспокойно. Но, слава Богу и принцу, пять лет уже никто там нам серьёзно не докучает. Хотя в последнем крупном побоище первый принц наш и погиб. В бою с дорожными разбойниками. Великий был человек. Предлагаю за него выпить.
        - А на суде это не скажется, - засомневался я, - Скоро же в присутствие нам... И не в самой лучшей позиции.
        - Да что будет такому большому и крепкому человеку, как вы с одного дринка? - настаивал барон.
        Ну, началось, - подумал горестно,- "ты меня уважаешь?", и всё такое прочее завёрнутое в один флакон. В сознательную провокацию перед судебным заседанием я барона не даже не подозревал. Кто он и кто бандерлоги?
        - Но только один дринк, - согласился я с ограничениями.
        Официантка с вычурной прической - с буклями, и в зелёной с золотом ливрее, которая смотрелась на ней, как шикарный парадный костюм, по неуловимому знаку майора, быстро притащила на маленьком подносе два стакана, в которых плескалось грамм по пятьдесят темно-янтарной жидкости. Писярик, значит. Обманул всё же майор - в писярике целых два дринка. Ну, Бог с ним, не окосею и с писярика.
        - За первого новоземельного принца Камри Давида ап Гвинеда Храброго, Третьего этого имени, - провозгласил майор стоя.
        Поднялся на ноги и я. Будем уважать хозяев.
        Не торопясь выпили и снова сели. Пойло на удивление было весьма неплохим на вкус. Чувствовалась вековая традиция.
        - А теперь кто вами правит, сын Давида? - продолжил пытать майора на информацию.
        - Нет, Давид Храбрый погиб бездетным. Мы выбрали нового принца, из второй линии древних валлийских королей. Для национального возрождения нужны символы.
        - Это, каких королей? Неужто, самого короля Артура? - улыбнулся я, хотя хотелось в голос рассмеяться. Ну, это, как меня, к примеру, сейчас выбрать великим князем Литовским в современной Литве, основываясь на родовых преданиях, происхождения нашей фамилии от Боброка.
        - Зря смеетесь. К примеру, английские лорды Перси происходят от валлийца Персиваля, того самого - рыцаря круглого стола. Наша аристократия помнит свое происхождение. Но главное в том, что простые люди это тоже помнят.
        - Похоже, что на старой Земле вы были лордом Соединённого королевства? - закинул я пробный шарик.
        - Был. Но после того, как половину Палаты лордов стали выбирать и тут же выбрали в неё пакистанца, я понял, что Старая Земля кончилась, - он горько улыбнулся, - И эмигрировал сюда. Британский лорд - пакистанец, вы себе можете это представить?
        - С трудом. А здесь вы тоже лорд?
        - Лэрд, - поправил меня майор.
        - Разница в произношении?
        - Разница в английском извращении наших древних титулов.
        - Тут тоже есть Палата лордов? Я имею в виду местное княжество.
        Майор-барон поморщился, но сделал вид, что не заметил моей оговорки.
        - Нет пока. Лэрдов не хватает. Чтобы была палата нас по "Акту о Новом Отечестве" должно быть двенадцать джентльменов. А нас только одиннадцать.
        - Что мешает монарху возвести кого-то достойного в это достоинство? -предложил я ему выход из тупика.
        - Традиция, сэр. Лэрд должен быть прямым потомком древнего валлийского рига.
        - Кого?
        - Рига. Так называли наших древних валлийских королей.
        - Сначала короли, потом, после объединения - князья. Непонятна мне эта логика.
        - А логика очень проста. Древние валлийские риги были чем-то вроде гомеровских басилеев. Тех тоже переводят на наши языка, как "короли", а на самом деле они всего лишь военные вожди своего рода. Если помните античную историю, то род Фабиев в Риме вел свою частную войну с этрусским государством Вейи, без оглядки на Римский Сенат. Было в этом роду пять тысяч воинов - огромная армия по тому времени. Этруски выиграли, перебили Фабиев, и они больше никогда так не поднялись в местных раскладах. Так и у нас было. Каждый род имел над собой "рига". Если роды объединились в племя, то им верховодил "верховный риг". А если страна объединялась, как при короле Утере Пендрагоне, то такой лидер носил титул "риг верховных ригов". Когда пришло христианство, то папа римский верховных ригов признавал в титуле принцев, при условии, если они крестятся. Многие так крестились.
        - Забавно. У нас, в Русском царстве, шёл аналогичный процесс. Мордовских панкОв, к примеру, если они крестились, тоже признавали наследственными князьями, хотя до того они были выборными родовыми старейшинами. Хотя наша церковь Риму не подчинялась, и титул зависел от царя.
        - Вот-вот. Когда объединился Уэльс в одиннадцатом веке, то признанный королевский титул уже полностью стал зависеть от римского папы, а тот держал в то время руку англосаксов. Так и остались наши правители князьями. Ну, а байку про Эдуарда и о том, как он обманул наших ригов, завладев титулом принца Уэльского для своего сына, вы, наверное, знаете.
        Я утвердительно кивнул.
        - Здесь, на Новой Земле, - продолжил майор-барон-лорд, ваяло ковыряя вилкой в своей тарелке, - У нас оказалось всего три потомка средневековых валлийских князей. Двое, правда, по бастардной линии, хотя в Уэльсе на это всегда было плевать. Однако единогласно принцем выбрали Давида, который происходил от князей Гвинеда по прямой линии. Потому что, согласно нами же принятого "Акта о Новом Отечестве", это отечество - монархия, ограниченная парламентом. Князь может назначить министра, но парламент может его сместить, если докажет факт злоупотребления властью и корыстью. И в финансовой деятельности все должностные лица отчитываются перед Парламентом.
        - Парламент профессиональный?
        - В этом пока нет необходимости. Нас тут не более ста тысяч человек, не считая не граждан. Палата валлийских общин собирается три раза в год. А вот секретарь Парламента - лицо постоянное. Он и готовит все бумаги к сессии.
        - Угу... - кивал я, впитывая информацию, - Похоже на Речь Посполитую века восемнадцатого. А князь? В чем его главная функция?
        - Как и в древности. Он военный вождь при обороне страны и верховный судья. И пока не соберётся Палата валлийских лэрдов, от этой ноши ему не избавиться. Хорошо, хоть торговые споры удалось сместить в Палату общин и создать при ней нормальный арбитраж.
        - А масонские ложи у вас тут есть?
        - Нет. Не сказать, что масонские ложи, как английские, так и шотландские у нас вне закона, но единственное, что по закону не могут делать масоны на территории княжества - это ночевать. За первое нарушение - пожизненное изгнание. На второй раз - смертная казнь, правда, с заменой на продажу в рабство в Конфедерацию. За сокрытие принадлежности к ложе - сразу в Конфедерацию.
        - Почему так строго?
        - Главой всех масонских лож Британии является английский король. Зачем нам тут агенты враждебного короля с беспрекословным ему подчинением.
        - Подозреваете, что британская разведка пустила тут корни.
        - Даже не сомневаюсь в этом.
        - А зачем ей это надо?
        - На всякий случай. Мало ли что? Англия всегда тратила на разведку больше денег, чем на армию.
        - Да, кстати, барон, проясните мне один вопрос. Тут Уэльс, а столица названа именем английского староземельного города, как могло возникнуть такое противоречие? - я наконец-то отставил от себя тарелку. И сделал знак ливрейной официантке, чтобы несла чай. Он у них тут хороший - заленточный "твайнинг".
        - Очень просто. Первыми поселенцами тут были англичане, - ответил барон, убедившись, что я определился с желаниями по карте чаёв, - Они и назвали этот город Портсмутом по праву первого топтания земли. А потом англы практически все по старой привычке перебрались на остров, где было безопасней от бандитов и легче было перебить крупных хищников. Тут оставалась, как бы их перевалочная база. Но по мере накопления в этом городе валлийцев, власть в городском совете перешла в наши руки. Сначала на западном берегу. Потом, по мере роста нашей промышленности, когда сюда переселилось достаточное количество специалистов горного дела и металлургов из "Ржавого пояса Уэльса" Старой Земли, то и на восточном тоже. Тринадцать лет назад созвали Учредительное собрание и приняли "Акт о Новой Родине". После чего национализировали морской порт.
        - А англичане?
        - А что англичане? Их просто поставили перед фактом, - майор посмотрел на часы, обычный пластиковый "своч", который продают на орденских Базах, - Однако, пора вам собираться. Дам один непрошеный совет: оденьтесь поцивильней, если есть во что.
        - Показать товар лицом?
        - Нет, чтобы имиджево отличаться от противной стороны в тяжбе. Вы должны выглядеть, как мирные люди.
        Я усмехнулся.
        - Мирные люди с пулемётом? - усмехнулся криво.
        - Пулемёт тут не показатель воинственности, а атрибут выживания, - заявил барон, - Сейчас вы в городе. Под защитой. И можете без опаски показать своё настоящее лицо. Впрочем, это решать вам. Я всего лишь дал совет.
        Он слегка отодвинулся от стола и начал прикуривать сигару, как бы показывая, что источник сведения иссяк.
        Мдя... К таким советам необходимо прислушиваться. Это и не совет вовсе, а прямой намёк.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 18.20
        Сидящий на некоем подобии трона и решающий нашу судьбу, князь, мужчина среднего роста с квадратным мясистым лицом и большими отвислыми мешками под тяжёлыми веками, сделал паузу, поправил на голове корону (наверное, тяжелая сцуко), отпил воды из стакана и продолжил.
        - Мы выслушали показания обеих сторон данных нам под присягой, и согласно нашему древнему валлийскому праву, и в данном конкретном случае должны с неудовольствием констатировать, что у обеих сторон настоящей тяжбы нет достаточного количества свидетелей, чтобы подтвердить их версию случившегося.
        Ну, да, ну, да, - подумалось мне, где я вам тут найду "согласно древнему валлийскому праву" полсотни валлийских мужиков, которые подтвердят под присягой то, чего не видели. Подтвердят-то они, может, и подтвердят, вот только за своего, что характерно. Никак не за чужака. Хорошо, что в этом отношении мы с бандерлогами на равных.
        А принц Кимри тем временем продолжал долдонить свой приговор.
        - Однако, основываясь на косвенных фактах, мы должны учесть, что автобус с девушками ехал по дороге по направлению к Портсмуту, тогда как два джипа выехали ему навстречу из Портсмута, о чем есть запись в журнале Северных ворот города, и именно эти джипы стали преследовать встречный автобус, а не наоборот. Я более склоняюсь к версии того, что именно люди из джипов преследовали автобус с девушками по собственному решению, и со вполне ясными намерениями, а не автобус с фотомоделями напал на два джипа с пятью опытными бойцами и пулемётом.
        Кто в кого стрелял, и кто начал стрельбу первым, также выяснить с достаточной точностью нам не удалось, и вряд ли удастся без независимых свидетелей, которых нет.
        Однако пространная телеграмма сверхштатного следователя Европейских патрульных сил в Порто-Франко миссис Ширмер свидетельствует о том, что девушкам было чего опасаться. Особенно, после того, как на них было совершено нападение с целью похищения в сексуальное рабство в гостинице "Ковчег", город Порто-Франко, двадцать восьмого числа сего месяца.
        К тому же, из штаба батальона Патрульных сил орденской Базы "Северная Америка" на наш запрос сообщили телеграммой, что ими тридцать первого числа сего месяца была захвачена банда дорожных разбойников, сидящая в засаде на трассе между Порто-Франко и орденской Базой "Северная Америка". Бандиты уже сознались в том, что засада была поставлена конкретно на захват автобуса с девушками, которые должны были в тот день вернуться с Базы "Западная Европа" в Порто-Франко к отбытию московского конвоя, чтобы проследовать в русские земли. Копия записи доктора Волынски на этот конвой автобуса нам также переслали из Порто-Франко телеграфом. Банда состояла из латиноамериканцев, которых наняли некие "русские". К сожалению, при захвате банды был убит её главарь, личность довольно дерзкая, одиозная и правоохранительным органам Европейского союза известная - Диего Родриго, португалец, который и договаривался с заказчиком об услугах. Так что имени заказчика в данном судебном заседании мы назвать не можем.
        Ню-ню... - подумал я, всё точно так же, как с албанцами. Всех покоцали, концы в воду. А заказчик-то, возможно, передо мной, на скамье подсудимых сидит, зубы скалит.
        - Таким образом, я вынужден признать, что девушки и их опекун доктор Волынски были в своем праве защищать свою жизнь и имущество на дороге от любых неожиданностей с применением огнестрельного оружия.
        Зал облегченно выдохнул. Всё же девочки произвели фурор, и симпатии зала стопроцентно были на нашей стороне. А принц, как мудрый политик, за реакцией зала внимательно следил.
        Зря я на девочек бочку катил, когда они в Порто-Франко устроили тот шопинг "бешеной пусси". Жизнь такая непредсказуемая штука, что никогда не угадать, что у тебя лишнее, а что обязательно пригодиться. Вот и пригодилось. Девочки выглядели сногсшибательно и притом совсем не вульгарно. Чувствовалась, как опытная дизайнерская рука Ингеборге, так и умелая игла Анфисы. Думаю, не только зал, но сам верховный судья был покорён. К тому же календарь Зорана был модной новинкой сезона, о которой говорил весь город.
        Да и у бандюков челюсти на пол попадали. Им, конечно же, сказали что девочки красивые, но что настолько красивые, они, наверное, себе и представить не могли.
        А уж после того, как каждая моя киса, выходя на шпильках к свидетельской трибуне, как по подиуму, мягко называла свое имя и профессию - фотомодель, ни у кого и сомнения не осталось, подозревать в участии таких гламурных фифочек в дорожном разбое.
        Как мы все ошибаемся часто, не видя за фасадом половой привлекательности реального характера. Самыми жестокими следователями, как ВЧК, так и Гестапо были именно женщины.
        Красивые женщины.
        Стервы и садистки.
        Но я отвлекся от чтения приговора, а он, ни много, ни мало - обо мне.
        - Оппоненты доктора Волынски в данной тяжбе также стреляли, о чем свидетельствует пороховой нагар в одном из изъятых у них автоматов, правда, они ни разу не попали в автобус. Но это говорит только о квалификации стрелка.
        Итак, налицо у нас юридический казус, когда есть обвиняемые, но которых трудно обвинить во вменяемом им преступлении, так как самого события преступления в виде дорожного разбоя и похищения людей так и не случилось, или не успело случиться. И мы имеем слово против слова при наличии только заинтересованных свидетелей. Независимых свидетелей у нас в процессе нет, кроме показаний наших гвардейцев которые видели только заключительную часть погони со стрельбой, каковую доблестно пресекли.
        В данном случае, чтобы разрешить этот правовой казус, в деле доктор Волынски против господина Штепа с группой соотечественников, согласно кодексу Хивела Доброго и новоземельных дополнений к нему Давида Храброго, я, Левеллин ап Пендрагон, Второй этого имени принц Кимри, приговариваю: обеим сторонам тяжбы завтра с рассветом покинуть город Портсмут.
        Сказать, что, что публика была разочарована, это ничего не сказать. Но люди здесь собрались дисциплинированные, и возмущённый бухтёж быстро смолк. И лишь княжеский бас разносился под сводами.
        - Господа Штепа, Удатый, Драч, Попенко и Великожон завтра с рассветом на двух своих машинах должны покинуть город через Северные ворота, в направлении, в котором они покинули территорию Валлийского принципата сегодня утром, о чем есть запись в журнале Северных ворот. Этим господам запрещено в течение полугода появляться на территории Валлийского принципата под угрозой лишения свободы, конфискации имущества и продажи в рабство в Американскую Конфедерацию.
        Зал встретил это решение гулом одобрения.
        - Господин Валынски с госпожами: Шицгал, Прускайте, Комлева, Бисянка, Антоненкова, Иванова, Вахитова, Айзатуллина, Радуева и Синевич, должны завтра с рассветом на своём автобусе покинуть город через Западные ворота в сторону, в которую они и так намеревались отправиться дальше. Им также запрещено возвращаться на территорию Валлийского принципата в течение одного месяца под угрозой штрафа в пять сотен экю с каждого.
        До изгнания стороны данной тяжбы должны проживать в разных частях города, разделенных рекой Мунви, на той стороне, где находится ворота, через которые они с рассветом отправятся в изгнание.
        Переход реки Мунви любой из сторон настоящей тяжбы будет считаться оскорблением суда, величия принца и валлийского народа и обязан быть пресечен любым полицейским или гвардейцем, а при неповиновении законной власти - вплоть до смертной казни преступника на месте преступления.
        Сторону, ожидающую исполнения приговора в восточной части города сопроводить туда из зала суда под конвоем.
        Оружие, принадлежащее сторонам тяжбы, отдать всем при выезде из города.
        Судебные издержки в размере пяти тысяч экю возложить на господ Удатого, Штепа, Драч, Попенко и Великожон солидарно, ввиду того, что именно они являлись преследователями на дороге. При их невыплате, наложить на них штраф - конфисковать одно их транспортное средство в пользу казны принципата.
        Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.
        Принц сделал паузу, добился ей тишины в зале и спросил.
        - Есть вопросы у сторон к суду?
        - Ваше Высочество, но такого прецедента в нашем праве нет, - заявил, моментально вскочивший с места адвокат хохлов.
        - Нет? - принц весьма удивился, но, тут же, снова принял царственную осанку и соответствующую мину.
        - Если нет такого прецедента... Ну, так я его создам. Прямо сейчас. Вас так устроит, господин лоер? - принц ехидно назвал должность адвоката по-английски, хотя до этого обращался к ним всем, как к "советникам".
        Тонкий юмор монарха, очаровательный для тех, кто понимает. Адвокат оказался понимающим и больше с инициативами не лез.
        - Да, Ваше Высочество, - адвокат поклонился принцу, повернулся к скамье обвинения и развел руками.
        Принц встал, придерживая длинную изумрудно-зелёную мантию, расшитую золотыми стрелками лука.
        Пристав тут же стукнул посохом в пол и крикнул.
        - Встать, принц идет.
        Все в зале встали.
        Два юных пажа в бело-зелёных котах с вышитыми красными драконами на груди, что скучали за троном принца, моментально подскочив, подхватили края монаршей мантии, и вся группа неспешно вышла в боковую дверь на которой, как по волшебству, раскрылись сразу обе створки. Красивую такую, высокую дверь с филёнками. Явно из ценных пород дерева. С длинными бронзовыми ручками, надраенными до световых зайчиков, как медяха на флоте.
        Пристав вновь ударил палкой по паркету и объявил.
        - Суд закончен. Слава принцу! Самому справедливому судье.
        Наш адвокат со счастливой улыбкой повернулся ко мне и показал большие пальцы на обоих кулаках, на что я только криво улыбнулся.
        - Чем вы недовольны, доктор, - спросил он.
        - Всем, советник, - ответил я, - Мы думали здесь отдохнуть пару-тройку дней. Осмотреть достопримечательности. Почистить пёрышки. И только потом двинутся дальше.
        - Увы, я сделал всё, что смог. На вас даже штраф не наложили, - наш адвокат также развел руками, как перед этим, сделал такой же жест адвокат наших противников, - Впрочем, нам пора на выход.
        Ладно, отработал он сегодня свою пятихатку. Чтоб я так каждый день зарабатывал, как он. Впрочем, нас одиннадцать и оптом, так что с каждого клиента ему достанется даже меньше червонца. Не так уж и густо. Зато со славой защитника моделей Зорана он тут всех потом перетопчет.
        На выходе из зала нас придержали княжеские гвардейцы, выводя под стражей наших оппонентов
        - Мы ещё стренемся с тобой на узком шляхе, москалику, - проходя мимо меня прогундосил в мой адрес носатый блондин, сверкая глазами.
        Ну, прям злой чечен, а не добродушный салоед.
        - Мечтай, - ухмыльнулся в ответ.
        - Привет твоей невесте, Дуне Кулаченко, - глумливо улыбнулась за моим плачём высокая Антоненкова.
        Штепу аж перекосило "от лютой нинависти".
        Выходя из высоких дверей Дворца Правосудия на улицу, сразу уперлись взглядом в мощный медный зад валлийского законодателя Хивела Доброго, утвердившийся на широком каменном постаменте.
        - Жора, надеюсь, теперь тебе всё понятно про местную юридическую систему? - шепнула на ухо Наташка Синевич, одной рукой захватывая мой локоть, а другой указывая пальцем на статуй, - Чего бы не приговорили, на выходе всегда - жопа.
        - Ты права, милая, - ответил ей, - Хорошо ещё, что нас не лишили нормального вечера на двоих, а то бы так и торчали в гостинице до рассвета.
        - Я, думаю, мы и там бы нашли, чем заняться, - плотоядно улыбнулась девушка.
        - Кто бы сомневался, но только не я. Но у меня есть совсем другое предложение - пошли гулять по набережной. С тех пор, как я поселился на задах "Украины" с видом на реку, с тех пор я полюбил набережные за простор.
        Не успели мы, обойдя статую местного первозаконодателя, скучковаться всем автобусом для короткого моего брифинга с указивками на вечер, как подбегает к нам гвардеец с пачкой конвертов в левой руке, а правой машет нам, типа - стой, а то...
        А что?
        Он был одет в такую же парадную форму, как и давеча барон-майор, только вместо фуражки на его голове красовался белый пробковый шлем, украшенный большой серебряной кокардой с геральдическими наворотами.
        - Интересные конвертики... - пробормотала меркантильная Альфия, - Надеюсь, он нам гонорар несёт за участие в этой судебной драме.
        - Размечталась, - фыркнула Роза, - Но вот сотку экю с этого солдатика ты бы сняла сейчас, как с куста.
        - Ага... - кивнула головой Аля, - Чтобы потом меня Жорик с автобуса ссадил, и мне, как не подчинившейся приговору, ещё платить штраф в полштуки экю? Хорошо придумала, подруга. Заботливая.
        - В чем же дело? Бери с него пятихатку, предварительно объяснив политику партии, - не прекращала Роза подначивать подругу.
        - Ой, какие мы умные... И получиться, что я задаром жопу подставляла. Лучше ничего придумать не можешь?
        Этот весьма интересный для меня диалог, прервал наконец-то добежавший до нас гвардеец.
        - Хорошо, что я вас застал, - не представляясь, приступил он сразу к делу, - Гвардия приглашает вас всех на бал в честь проводов полкового козла на пенсию. Вот здесь для вас именные пригласительные билеты.
        - И кто это у вас в полку козёл? - заинтересовалась Ингеборге.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 19.00
        Над княжеским дворцом, который составлял единый комплекс с Дворцом Правосудия, развевался довольно странный флаг, как если бы на знамя колчаковской Сибирской республики присел красный казанский дракон.
        В принципе это было единое трехэтажное сооружение, занимавшее целый квартал, с одной стороны которого был фасад Дворца Правосудия, а с другой вход в резиденцию принца Камри. По боковым сторонам этого огромного дома окна начинались на высоком втором этаже. И ни одной двери не выходило на боковую улицу. По крайне мере на ту, которой мы шли.
        Напротив Дворца через довольно узкую проезжую часть - двум машинам еле разъехаться, стояли обычные дома традиционной валлийской архитектуры - двухэтажный барак из дикого камня под коньковой крышей с несимметричными окнами. Правда была одна особенность этой улицы: на первых этажах не было мастерских и магазинов. Только угловой дом с площадью имел вывеску "Банк Содружества".
        От Дворца Правосудия с сидящим перед ним медным Хивелом Добрым, мы, вслед за гвардейцем, обошли по часовой стрелке квартал, и оказались, после небольшого углового флигеля, перед фигурной чугунной оградой, за которой был парк - не парк, а нечто сотворенное ландшафтным архитектором не без изысков. Посередине этого, назовем его всё же парком, перед самым крыльцом княжеского дворца (больше похожего на высокую храмовую паперть) выводящим сразу на второй этаж, был небольшой плац, замощенный гранитной брусчаткой.
        На этом плацу как раз строились гвардейцы валлийского князя в парадной форме. Их было чуть больше сотни.
        Уже позже я узнал, что если полк валлийских стрелков - местная армия, просто делится на номерные роты, то гвардия, при такой же численности, официально считалась бригадой и каждая реальная рота в ней называлась полком. Скорее всего, так было устроено для более высоких чинов их командиров. Потому как всей гвардией командовал генерал, а гвардейскими ротами - полковники. Весьма оригинальное решение, кстати. А то Петру Первому в России пришлось по "Табели о рангах" гвардейские чины числить на два класса выше таких же армейских, что до сих пор создает у читающего народа некоторую путаницу.
        Нас провели мимо часовых через настежь распахнутые фигурные ворота, и показали наши места на ступеньках дворца, откуда всё прекрасно было видно.
        Сегодня тут готовилось торжество полка гвардейских фузилёров.
        С левой стороны от крыльца по сурдинку настраивался духовой военный оркестр, естественно, с волынками. Куда кельтам без них?
        Наконец, когда все построились, вышел на крыльцо князь с небольшой свитой, на этот раз без короны и мантии, а в таком же красном мундире и пробковом шлеме, как и у солдат на плацу.
        Взвизгнули волынки и под их звуки на плац перед строем торжественно вывели из флигеля самого обыкновенного лохматого белого козла в зелёной попоне, у которого среди рогов был прикреплен серебряный герб княжества. На его ошейнике звенели две медали. На попоне с каждого боку было изображено три геральдических стропила.
        Как только стаф-сержант (должность которого, как пояснили соседи, называлась "козлиный майор") с козлом на поводке достигли середины плаца, в хор волынок вплелись фанфары, и совершенно жуткий марш (ро крайней мере, для тех, кто воспитан на прусско-русской военной музыкальной традиции) раздался уверенными звуками по всей округе. Играли музыканты громко и закончили свою композицию на полутоне, по отмашке жезла тамбурмажора.
        В наступившей оглушительной тишине козёл неожиданно для нас припал на одно колено перед князем. Это впечатляло.
        Принц Камри спустился с крыльца по ковровой дорожке, и, подойдя к коленопреклонённому козлу, положил правую руку, затянутую в белой перчатке тому на лоб, (при этом строй гвардейцев, блеснув штыками, разом взял карабины "на караул"), и громко, несколько выспорено, провозгласил.
        - Мой дорогой сержант Мэдок. Твоя служба кончилась. Отдохни от трудов. Пусть слышат все, что ветераны моей гвардии ни в чем не будут нуждаться. Спасибо за службу, сержант, жалую тебя поместьем и стадом коз.
        Все присутствующие зааплодировали козлу, как известной примадонне.
        Князь убрал руку и козёл, по неуловимому движению поводка от козлиного майора, встал на все четыре копыта, благодарно кивая рогами.
        Оркестр опять грянул что-то невыразимое, но достаточно громкое.
        Сержант с козлом встал перед крыльцом по левую руку от князя.
        Раздались громкие, но невнятные для меня команды, и строй гвардейцев разом сделал то, что нашей армии и флоте делается по команде: "На одного линейного дистанции... Первый взвод прямо, остальные напра... Во! Шагом... Марш!".
        И гвардия пошла под музыкальный марш парадным строем.
        Офицеры с саблями наотлёт.
        Рядовые с карабинами, которые свечкой стояли у них на ладони правой руки. Шли не хуже роты почётного караула в Москве. И мерный топот сотни ног ритмично перебивал оркестр.
        Все, кто был в форме, отдали параду воинское приветствие. Остальные просто невольно подтянулись.
        Стаф-сержант с козлом пристроился в хвост парада, и рота ушла из парка на улицу.
        Вслед за ней, не переставая играть, продефилировав перед нами, ушел и оркестр.
        Когда звуки оркестра удалились, к нам подошёл знакомый нам майор-барон и сказал.
        - Князь просит вас всех пройти в бальный зал. Там будет традиционный в таких случаях раут, а потом - танцы и фуршет.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 20.20
        Вдвоём с Наташкой сидели на открытой веранде маленькой кафешки на набережной, и совмещали неторопливое насыщение непритязательной местной кухней с созерцанием реки Мунви, что несла свои быстрые сизые воды в Залив. Самого Большого залива с этого места видно не было. Для этого нужно было переместиться несколько южнее по реке, но нам было уже влом. И если абстрагироваться от промышленного пейзажа на другом берегу, так вообще всё замечательно.
        С княжеского раута мы просто сбежали. По-английски.
        С детства не люблю все эти китайские церемонии, а тут они просто процветают. Отрицая всё английское, местные валлийцы, похоже, просто упивались церемониями английского королевского дома. И даже униформа их гвардейцев в точности повторяла ту, в которой Валлийский полк охранял носителей британской короны на Старой Земле. Разве что медвежьих шапок не было. Так и это, скорее всего, даже не от жары, а от отсутствия гризли на Новой Земле.
        В двусветном бальном зале дворца, всем распоряжался типичный английский бифитер. Знакомый всему миру по этикеткам одноимённого джина. Только цвет его ливреи был не красным, а зелёным. И все лакеи были в темно-зелёных с золотом ливреях и пудренных париках с буклями, что и в ресторане отеля, в который нас заселили.
        Закралось подозрение, что отель этот не что иное, как княжеская спец-гостиница для особо важных персон. С чего бы это нам такая честь? Да ещё после такого неоднозначного приговора? И спросить-то некого. Из лиц "приближённых к императору" в знакомых у нас только майор-барон, так и тот правды не скажет - дипломат, мать его ити.
        Хорошо ещё, что нас, как гостей торжества, представили принцу первыми, и монарху было просто некогда долго с нами беседовать. Всё общение ограничилось несколькими вежливыми, ничего не значащими фразами. Правда, с каждой моделью календаря Зорана князь отдельно перекинулся парой-тройкой фраз, в состав которых входил обязательный комплимент красоте собеседницы. Меня же он просто поблагодарил за вкус в подборе ансамбля моделей.
        А потом вся толпа его фузилёров по очереди и рангу торжественно представляла князю своих дам: жен, невест или матерей. Тоже традиция, ещё от британской монархии. Не ошибусь, если принц почти всех их и так знает. Но церемония, есть церемония. Пропусти кого, обида, опала, фронда...
        Переглянувшись с Наташкой, мы стали потихоньку пробираться на выход, благо знакомых, с которыми требовалось обязательно по дороге расшаркаться у нас тут практически не было.
        Остальных девчонок я там так и бросил. Всё равно все они пребывают в сладком предвкушении будущих танцев НА БАЛУ У НАСТОЯЩЕГО ПРИНЦА! Золушки, блин.
        Пусть разочаровываются сами.
        Или очаровываются...
        Утром будет видно, кто с рассветом в автобусе будет сидеть. Ждать никого не буду. Ибо не фиг.
        Кисмет, как говорят болгары по-турецки. И ничего от меня тут уже не зависит. Как фишка ляжет, так и будет.
        Молоденькая девушка в полосатой юбке и морковном шнурованном корсете на простую хлопковую рубашку принесла кофе и традиционно спросила, не хотим ли мы чего-нибудь ещё. Мы не хотели. Разве что у меня кончились сигареты, а весь остальной мой табачный запас томился в автобусе.
        Официантка, которая попросила называть её Уинн, быстро смоталась внутрь кафе и принесла мне оттуда толстую сигару. И даже дала прикурить от спичек, которые тут же оставила передо мной на скатерти. Обычные бумажные спички забором в картонной книжке. Даже с логотипом кафе. Однако не всё тут так просто, как кажется.
        Сигара была хороша. Даже Наташа замолчала, глядя какое блаженство пришло ко мне с процессом запивания кофеем табачного дыма.
        Потом, периодически целуясь, в обнимку гуляли вдоль реки до самого впадения Мунви в Залив, и там, на огороженной балюстрадой смотровой площадке, наслаждались ласковым бризом с моря, зрелищем круговорота прозрачной зеленоватой воды в крупных прибрежных камнях, и начинающимся заходом солнца.
        Наташа в моих руках, запинаясь, попросила робко.
        - Только не целуй меня сейчас, подожди до отеля, а то я и так уже вся теку.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Город Нью-Портсмут.

22 год, 34 число 5 месяца, суббота. 21.50
        В холле отеля нас встретила одинокая Дюля Комлева, которая лениво листала какой-то журнал, сидя ногу на ногу в глубоком кожаном кресле напротив стойки портье. С ноги её соскочила туфелька и качалась маятником на пальцах. Рядом стоял резной журнальный столик темного дерева, на котором валялось ещё пяток глянцевых тетрадок для тех, кто читает плохо. Над столиком висело на стене шикарное зеркало во весь рост. Второе кресло было пусто.
        При нашем появлении Комлева отложила периодику на столик, и встала.
        - Дюля, а почему ты не на балу? Принцев не хватило? - пошутил я мимоходом, принимая ключ от своего номера у портье - симпатичной молодой девушки в прическе с буклями. На обшлагах её зелёной ливреи были золотом вышиты перекрещенные ключи. Настроение у меня сейчас хорошее, почему бы не пошутить?
        Однако, сказать, что я удивился, увидев тут Дюлекан, это ничего не сказать. Она же сегодня в сказку попала и до полуночи ещё далеко, чтобы Золушку из себя изображать.
        - Сегодня мой день, если ты забыл, - спокойно ответила девушка, глядя мне прямо в глаза. Её взгляд отливал антрацитом и полным осознанием своего права на кусок моей плоти.
        В зеркале отражалась, стоящая за мной Наташа. Она насупилась, пальцы, сжимающие грушу с ключом побелели, в синих глазах образовалась обида на весь свет. Ещё чуть-чуть и слёзы брызнут на полметра от такой несправедливости к ней.
        Вилы.
        Кого-то из них я сегодня просто обязан обидеть.
        И я в этом не виноват - так звезды сошлись.
        Говорили мы по-русски, но судя по тому, как оттопырила ухо из-за буклей девушка в зелёной ливрее, русский она понимала, а потому никаких разборок в этом гнезде княжеской контрразведки.
        Попал я в то положение, в которое не хотят попадать 99 процентов мужчин, да ещё публично. А что делать? Хотя если так ставится вопрос, по гамбургскому счёту, то, естественно, я выбираю Наташу. Просто потому, что я хочу с ней не просто прокатиться до Одессы, а жить с ней и дальше. Крестить с ней общих детей. Поэтому обижать будем Дюлекан, как бы мне самому этого и не хотелось.
        Вилы!
        - Игры кончились, Дюлекан, - сказал я, как только на это решился, - Все игры. В том числе и игра в гарем. Дальше будет только жизнь, в которой я хочу состариться рядом с Наташей. Извини.
        День четырнадцатый
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Южная дорога между Нью-Портсмутом и Виго.

22 год, 35 число 5 месяца, воскресенье, 13.05
        С раннего утра, практически с рассветом, уж точно вместе с солнышком, привычно уже разобрав на "Западных воротах" своё оружие из распечатанных сумок, зевая, зарегистрировав айдишками свой выход "в пампасы", выкатились мы всем автобусом из ворот доброжелательного, но негостеприимного Нью-Портсмута.
        И покатили.
        Что характерно, в полном составе. Никто в Портсмуте не остался. А я и не допытывался: почему? Пусть каждый хранит свои скелеты сам.
        Город больше за нас ответственности не нёс, да и не хотел. Князь тоже. Мало того - выпихнул за периметр, не дав даже нормально отдохнуть. Я не говорю уже про хорошую оттяжку после боёвых действий.
        Но всё равно накатила приятная такая эйфория, оттого, что преследователи наши были также выпихнуты из города, но в противоположном направлении и нет у них уже никакой возможности нас догонять. Переправа через Мунви тут всего одна и через неё их не пустят. А дальнейшая дорога, как говорят, спокойная до самой местной Америки. Часто патрулируемая.
        Девчата были задумчивы, на удивление тихие и развлекали меня негромким хоровым пением, типа "Парней тут много холостых, а я люблю женатого...". С намёком, значит. На что я только улыбался, сидя позади всех обнимая счастливую Наташку. А автобус вела Антоненкова.
        Пулемёт, на всякий случай я опять выставил в окно, хотя гадский капрал так и продинамил меня с наставлением по стрелковому делу к нему. Сам себе он злобный Буратино, теперь календарь будет покупать за деньги. А я наставление, скорее всего, в ближайшем оружейном магазине куплю.
        Южная дорога после Портсмута, больше напоминающая хорошее грунтовое шоссе, просто радовала.
        Как и погода.
        Вёдро.
        Боковой ветер слабый.
        Чего ещё желать?
        Тишина вокруг.
        Встречного транспорта вовсе не было.
        Никто нас не обгоняет, не требует потесниться.
        Даже скучновато как-то стало.
        Поначалу от трассы шли частые ответвления второстепенных дорог, как в сторону побережья, так и в направлении горных долин, где располагались распаханные квадратики полей и деревеньки валлийцев, которые в отличие от окружающих их народов Евросоюза не особо любили отдельные семейные фермы. Несколько раз видели прибрежные поселки, домов так с полста максимум, ярко контрастирующие белеными стенами с бледно-зелёным морем и густо-зелёным берегом. С обязательной приземистой длинной пресвитерианской церквушкой, которую часто отличал от обычных домов только крест на крыше. Лодками на берегу и парусами в море. То, что у этих деревень не было никакой ограды, настраивало позитивно на спокойную дорогу. Шалили бы тут бандиты, давно бы не только огородились, но и ощетинились пулемётами. По всему видать, и страшных хищников тут тоже нет, раз так спокойно живут.
        Но, с удалением от города такие поселения стали попадаться всё реже.
        Широкая полоса побережья, по которой стелилась дорога, плавно переходила в отроги невысоких старых гор, и имела свой, особый, микроклимат, удерживающий влагу с Залива, что давало растениям больший комфорт. В горах стали видны довольно густые леса, прочёркнутые редкими просеками лесоразработок. Трава приобрела изумрудный оттенок, кое-где взрываясь буйством ярких цветов, над которым кружило не менее красочное шоу бабочек. Большие стрекозы, по крайней мере, очень похожие на тех, что я ловил сачком в детстве, но крупнее раз в десять, пытались сопровождать автобус. Всё это напоминало влажные субтропики, типа Пицунды. Особенно, стало походить, когда лиственные деревья сменились хвойными с длинными редкими иголками, очень похожими на пиний.
        Прибрежная сторона была практически безлесной. Редко-редко попадались одинокие деревья, но очень могучие. И я совсем бы не удивился, встретив под таким великаном валлийского шамана - друида. В длинном балахоне и золотым серпом в руках.
        Несколько раз по дороге с прибрежной стороны встречались группы ковбоев верхом на привычных для земного взора лошадях с длинными винтовками в руках, пасших звенящее колокольчиками вполне себе староземельное стадо рыжих коров с большими широко расставленными рогами. Ковбои нам вслед радостно махали широкими соломенными шляпами, этакой смесью мексиканского сомбреро с малороссийским брылем.
        В ответ им Антоненкова нажимала на наш веселый клаксон, громко выдувавший неприличную мелодию.
        Через три часа пути встретились с войсковой группой из трехосного броневика с тонкой длинной пушкой и двух "хамви" со спарками крупнокалиберных пулемётов с автоматическими гранатометами на турелях. На капотах у них были намалёваны гербы Валлийского княжества.
        Шедший спереди броневик повернул башню, перекрывая нам пушкой дорогу. Как шлагбаумом.
        - Козе понятно, это стоп-приказ нам показали, - оскалилась Антоненкова, - Жора, что прикажешь? Идём на таран?
        - Галя, прекращай играть в Гастелло, - откликнулся, отрываясь от наташкиных губ, - Остановись прямо перед пушкой, чтобы он не мог её повернуть к нам.
        - Понято, - удовлетворенно откликнулась Галина, хулигански, с выключенным двигателем, притираясь к броневику.
        Автобус остановился, пшикнув тормозами. Антоненкова нажала на клаксон.
        Из броневика тут же вылезли трое и из каждого хамвика по четверо. Нормальные такие крепкие мужики. Вполне вальяжно вылезали, даже у пулемётов на машинах никого не осталось. Все в полевой камуфлированной униформе валлийского принципата. В зелёных беретках с маленькими белыми султанчиками из кокарды.
        Облепили автобус, размахивая руками и что-то выкрикивая.
        Я дал девочкам команду держать оружие под рукой, а сам заменил Антоненкову на водительском сидении, открыл окно, и гаркнул наружу по-английски.
        - Чего надо, мальчики?
        У водительской двери поднял голову военный без винтовки в руках, но с большой рыжей кобурой на поясе. Он снял солнцезащитные очки, чтобы я мог его лучше рассмотреть. Лицо было открытое, типичное кельтское - голубоглазый брюнет. Чисто выбрит. Взгляд спокойный, можно сказать - безмятежный.
        - Маневренная патрульная группа Кирасирского полка Гвардейской бригады принца Камри. Лейтенант лэрд Тристан ап Кадауг. Мистер Волынски, нам сообщили по радио, что вы все вчера были в Портсмуте на балу у фузилёров, и нам стало завидно. Мы хотим, чтобы звезды Зорана сфотографировались с нами. Считайте это за своеобразный дорожный налог.
        И улыбается, вымогатель такой.
        Слава, слава, слава... Имеет она и обратную сторону в виде навязчивости окружающих.
        - Хорошо, - ответил ему, не открывая двери, - Одно условие: руками девочек не лапать.
        - Согласен, - лейтенант радостно улыбнулся хорошей улыбкой.
        - Этого мало - настаивал я, - Дай команду своим солдатам вести себя корректно с гостями принца. Кстати, и время уже обеденное подошло. Как вы насчёт совместной трапезы?
        - Думается, лучше всего это сделать в соседней деревушке. Тут недалеко. Километров пять вернуться в сторону Портсмута.
        - Договорились, - согласился, - Заодно расскажете нам про обстановку на дороге.
        Новая земля. Британское содружество. Валлийский принципат. Деревня Фишен.

22 год, 35 число 5 месяца, воскресенье, 15.05
        Обед в доме старосты деревеньки Фишен, рыбацкой конечно, даже если на название не смотреть, а только бросить взгляд на вытащенные на берег лодки и сети на кольях, выставленные вдоль узкого галечного пляжа на просушку.
        Собственно и сам обед был рыбный. Вода с рыбой, рыба без воды и вода без рыбы. Если на пальцах объяснять.
        Но вкусно.
        Почти, как у Саркиса.
        Оно и понятно, если у тебя ежедневная рыбная диета из года в год, то извращаться в ней будешь лучше любого шеф-повара модного испанского ресторана. Иначе - край. Рыба в рационе надоедает быстро.
        Ещё в хозяйстве была корова, которую в данный момент пасли соседские ковбои. И всё, море практически всё время у местных насельников съедает. С рассветом лов, потом обработка и копчение, минимум, сотни килограмм рыбы, а то и больше. Глядишь, и день прошел.
        Хозяевами фазенды были Дрюс и Таффи Фишен, семейная пара первой поселившаяся тут почти два десятка лет назад, ещё при англичанах. Потом незаметно и соседями обросли. Главный их промысел - торговля в Портсмуте и Виго особым образом копченой рыбы. Рецепт с эксклюзивным секретом. Специалитет. Больше никто на побережье так не делает. Поставщики двора Его Княжеского Высочества. Не хухры-мухры.
        Мы попробовали эту рыбку в качестве аперитива перед обедом. Очень понравилось, типа байкальского омуля на вкус. Грешно такую рыбу есть помимо пива. А пива, эля или ещё чего-нибуль хмельного на стол не подали - сын на службе! Пулемётчик из маневренной группы кирасиров лайт-капрал Ози Фишен. Старики очень гордились тем, что их старший сын служит в гвардии принца, и даже выслужил медаль в Британской Индии, куда попал по ротации. А чтобы ненаглядный сынуля чаще к ним заглядывал, старики с радостью готовы были накормить обедом всю его мангруппу. Рыбы на это им было не жалко.
        А принимать в своём доме некичливого молодого лэрда - командира сына, считали большой честью. Их во всём принципате десяток да один.
        И нас встретили очень приветливо, как гостей сына. Главное, что тот сам приехал - очи матери порадовать. А с кем - уже не важно. Лишь бы только не женился без материнского одобрения.
        Расположили нас в просторном дворе, недалеко от дровяной летней кухни под навесом, из-под которого ласковый бриз с Залива выдувал духоту. Так что в этой тени за длинным столом из голых толстых досок мы вполне комфортно расположились рубать вкусную ушицу, все ингредиенты которой были на наших глазах сорваны хозяйкой перед самой готовкой в трёх шагах от плиты, на собственном огороде.
        Совсем забыл. Первым делом перед каждым положили по луковому перу, прямо с грядки. Все его быстро смолотили, а мы с Наташкой тормознули, и только надкусили, чтобы хозяев уважить, а остальное оставили до ухи.
        Что тут началось!
        Хозяйка снова, как молодая, слетала на огород и притащила нам новые побеги порея.
        И все на нас смотрят. Молча. Даже девчата наши, ехидно ухмылялись при этом. Сами-то они схрумкали свой лук, как крольчихи.
        Мы снова, обмокнув в солонку лук, откусили по кусочку и положили оставшиеся пёрышки на тарелку.
        Хозяйка опять унеслась на огород, и снова положила перед нами по стеблю зелёного лука. Опять-таки не слова при этом не говоря.
        Сжалился над нами только молодой лэрд.
        - Уважьте хозяйку, док. Съешьте лук до конца. Иначе она будет приносить вам по стрелке до тех пор, пока не съедите. Весь огород обдерёт. Старинный обычай, что поделать, - пожал он погонами об одной ромбической звездочке.
        Девки наши этот прикол ещё на фуршете у принца вызнали на собственной шкуре. А над нами решили приколоться по-полной, вот и промолчали, сучки такие.
        Когда все лук доели, нам и подали знаменитую в валлийских кругах копченую рыбку от семейной конторы Фишен и сыновья.
        А потом наваристую уху от матушки Фишен.
        А потом опять рыбу, но уже жареную на гриле.
        А потом узвар из местной дикой ягоды, типа терна. Лайт-капрал похвастался, что по осени они из него вино домашнее делают, осаживая процесс брожения домашним же самогоном, который тут называют...
        Угадайте с трёх раз?
        Правильно - виски.
        Разговор за столом быстро разбился на кучки, как оно и происходит в такой большой компании.
        Лейтенант, как и обещал, прояснил мне обстановку на дороге. Она была проста, как карандаш. На дороге кирасиры никого не видели за всё время утреннего патрулирования от Виго, если не считать одну орденскую машину, которая чинилась недалеко от границы принципата, на испанской стороне. От помощи орденцы отказались, сказали, что сами справятся, хотя по их же словам чинятся они со вчерашнего вечера. Описал мне лейтенант и саму машину - Volvo Laplander. Армейская буханка для скандинавских стран на Старой Земле.
        Потом была традиционная для нас фотосессия.
        Отдельно с хозяевами и их сыном.
        Отдельно со всей мангруппой кирасиров.
        Отдельно с молодым лэрдом.
        Кирасиры были довольны, как слоны, приговаривая, что этими фотографиями они утрут нос фузилёрам, которые обязательно будут задаваться тем, что "звёзды Зорана", были на их рауте у князя.
        Потом долго, с переводчиком, прощались с гостеприимными хозяевами. Благодарили за хлеб-соль. Подарили календарь в благодарность.
        Потом, наконец-то отчалили.
        Кирасиры сопроводили нас практически до испанской границы, даже немного за неё, и, тепло простившись, попылили колонной обратно к Портсмуту. Службу нести.
        Небольшая страна - Уэльс, что на Старой Земле, что на Новой. Карма, видать её, такая.
        Перед самым отъездом Ингеборге крутанула обоюдовыгодный бартер: обменяла охлажденное мясо убиенной гранатой косули из нашего холодильника на копченую рыбу, и теперь по автобусу разносился ароматный духан, вызывая непроизвольное слюноотделение. Вот до Виго доедем, и там я пива напузырюсь под эту рыбу от души. Сколько влезет. Думаю, что не менее трёх литров осилю.
        А потом буду просто сибаритствовать на пару с Наташкой...
        Денёк, мажет парочку, не больше. Нас же дорога ждет и славный город Новая Одесса. Где обязательно должен быть православный храм с "ангельским" хором, который обязательно споёт нам с Наташкой: "Исайя ликуй!"... А потом я с удовольствием заделаю ей пару-тройку новых Волынских. Господь велел нам плодиться и размножаться, а мы на Старой Земле настолько хернёй страдали, что народ наш в минус пошёл и варвары населяют нашу землю.
        Неправильно это.
        Новая земля. Европейский союз. Южная дорога между Нью-Портсмутом и Виго.

22 год, 35 число 5 месяца, воскресенье, 19.25
        По мере удаления от Портсмута, дорога постепенно стала напоминать трассу Москва - Нижний Новгород в районе Городца. Разве что без разбитого дальнобойщиками асфальта под колесами.
        Подъем.
        Спуск.
        Подъем.
        Спуск.
        Причем, не серпантин, как того ожидаешь в горах, а ровная такая дорога. Можно сказать - прямая. Это у побережья было что-то напоминающее серпантин, а тут нет.
        Американские горки, мать их ети. Хоть не шибко крутые.
        Сменил Галю за баранкой. Такая дорога не для девушки.
        Подъем.
        Спуск.
        Подъем.
        Спуск.
        Пока ещё пологие.
        Леса исчезли. Редкая растительность древесная по обочинам. Вроде, как лиственная. Кустов почти нет. Впрочем, вдали что-то такое растёт. Субтропики вокруг, напоминающие больше средиземноморье, чем обещанные нам в Порто-Франко русские тропики.
        Крупных опасных зверей по сторонам тоже не видно.
        Возвышенности сменились уже горами, не сказать, чтобы очень большими, но никак не ниже Уральских отрогов.
        И так уже четыре с половиной часа от обеда прошло, а кажется, что бесконечно. Достали уже эти американские горки.
        Но, надо отдать дань уважения местным жителям, это, всё же, дорога, а не слегка накатное направление, какие я до сих пор видел на Новой Земле. В некоторых местах вдоль дорожного полотна видна осознанная деятельность человека в виде сухих арыков, долженствующих изображать кюветы. Да и грейдер тут явно не в холостую катался, но мало - колдобин встречалось ещё порядочно. Но всё равно труда вложено много. При нынешнем малолюдии тут.
        Скорость упала до тридцати километров в час.
        Руки уже слегка дрожали от постоянного подруливания, хотя баранка в автобусе была с гидроусилителем.
        Гул от колёсных покрышек заглушал даже звуки двигателя.
        Горки всё же крутенькие стали. На подъемах приходилось врубать пониженную передачу, и переть на всей дури двигателя. А на спусках притормаживать, в том числе тем же двигателем, чтобы не сжечь тормоза и сцепление. Весь расчет расхода солярки к херам летит, погляжу. Хватило бы до Виго, в Портсмуте же не дозаправлялись. А тут такие напряги, что движок горючку сосёт просто не по-детски.
        Хорошо хоть сама дорога стала каменистой, и необходимости в понижения давления в шинах не было. И то хлеб.
        Встречных машин немного. Впрочем, сегодня воскресенье. День торговый, а не разъездной. И вообще выходной. Страсть к двум выходным осталось у всех со Старой Земли дурной привычкой, может, разве что китайцы тут хрячут без отдыха.
        Смотрю, даже девчата притихли. Песни петь про любовь перестали.
        Укачало их, наверное.
        - Жора, есть какая-то активность в эфире, - похлопала меня Роза по плечу, - Только не разобрать ничего и постоянно пропадает.
        - Когда пропадает? - спросил, не оборачиваясь.
        - Да как с горки съезжаем, так и нет никого. А на перевале появляется вновь.
        - Сзади нас или спереди?
        - Хрен понять.
        - Только бандитов нам снова не хватает, - пробурчал я себе под нос, вынимая из сумки "Бизон" и укладывая к себе на колени, стволом в сторону двери. Отщелкнул предохранитель в положение автоматического огня и затвор передёрнул. Ну, на всякий пожарный. По крайней мере, так мне спокойнее как-то. Все же полсотни пуль в упор - весомый аргумент. Девчат же грузить тревогой не стал. Зачем зазря их дёргать. Задёргаешь, потом реагировать не будут, как французы в сороковом на сведения о германском наступлении. Сорок раз дергались, на сорок первый рукой махнули... Тут-то Гитлер им и вставил. А потом тот же финт и со Сталиным провернул в сорок первом.
        После очередного перевала спуск стал более пологим, чему я откровенно обрадовался. Большой хребет наверняка уже проскочили. И дальнейшие "американские горки" пойдут уже с понижением до самого Виго. Кончатся эти подъемы-спуски, снова отдам руль Антоненковой, а то устал, как собака.
        На этой мысли я слегка расслабился. Чуйка молчала. Хотя, как мне кажется, сейчас её место эйфория от общения с Наташей занимает. Думаю про неё, а сердце, как маслом поливают. Тыщу лет таких ярких чувств у меня не было. Чуть ли не со школы.
        Ближе к нижней точке спуска, но уже на подъеме слегка, поперек дороги, перегораживая движение, стоял крашеный в хаки трёхосный джип-буханка Volvo Laplander обвешанный багажниками, люстрами, лестницами и кенгурятником, как броненосец береговой обороны. Даже черный шноркель торчал, как труба парохода. И, что самое интересное в этом микрике, он был с орденской символикой на борту. Наверное, это те самые орденцы, про которых сказали валлийские гвардейцы. Те, что чинились.
        Возле "Лапландера" переминались четверо патрульных в разномастном камуфляже, но все в малиновых беретах Патрульных сил Ордена. Трое держали в руках длинные немецкие винтовки G3. У офицера руки были свободные, а на поясе большая черная кобура, подвешенная по-фрицевски - с левой стороны от пряжки.
        Как только наш автобус к ним приблизился, офицер вышел вперед и поднял руку в интернациональном жесте, приказывающим остановиться. В его руке моментально образовался такой до боли знакомый полосатый жезл российского гаишника, что я заржал. Давно такой сцены не видел. Целых две недели.
        - Пост ГАИ, - сказал я громко, чтобы в салоне меня слышала каждая, - Не расслабляться. На всякий случай айдишки держите в доступном месте. Вышли ребятки на гиббонский промысел, а говорили, что их тут нет совсем. Проросли, как навозники на обочине. Не могли не прорасти. Против законов Природы не попрёшь.
        Оглянулся на недоумевающих девчат.
        - Не ссать! Сейчас отдадим им сотку баксов, и попилим дальше. Если будут спрашивать про два пропавших джипа, все ушли в несознанку: знать, не знаем, ведать, не ведаем, ничего не видели. Ясно?
        Смотрю в зеркало: вроде вняли. Головками красивыми кивают.
        Автобус остановился, чихнув тормозами, немного не докатив до патруля.
        Офицер уверенно и неторопливо подошел со стороны водительской двери.
        Поставив автобус на стояночный тормоз, я открыл дверь левой рукой, правой придерживая автомат на коленях. Да что там придерживая! Ладонь впилась в рукоятку управления огнем, как чёрт за душу грешную. С трудом уговорил себя хоть указательный палец с собачки снять и положить вдоль скобы, хотя постоянно хотелось держать его именно там, на спусковом крючке. А это чревато. Очкану не вовремя и урою вдруг орденца со страху, а потом всю остатнюю жизнь в болотах Конфедерации плотины строить... Не хочется, однако, такой перспективки.
        Сердце бухало где-то в районе подбородка, седьмым чувством советского человека - чувством вины перед властью, хотя ничего противозаконного не сделано. Так, на всякий пожарный. Хрен её мама эту власть знает. Однако вот, давим из себя раба именно что по капле сто лет уже как.
        Почему седьмым? Так шестым чувством у советского человека было "чувство глубокого удовлетворения".
        - Какие проблемы, командир? - спросил я по-английски подошедшего к открытой двери патрульного офицера, слегка свесившись над ним с высоты водительского сидения.
        - Могу я увидеть ваш Ай-ди? - неторопливо и доброжелательно ответил он вопросом на вопрос на хорошем английском, подняв ко мне лицо.
        Глаза его закрывали зеркальные очки. Подбородок был хорошо выбрит. И пахло от него хорошим дорогим парфюмом. Чем-то типа Amouage Silver Cologne по 200 баксов за пузырек. Это внушало уверенность в том, что передо мной никак не бандюган из прерий. Тот бы вонял козлом.
        - Не вопрос, - ответил я и левой рукой полез в карман рубашки под разгрузкой.
        Тут патрульный офицер неожиданно резко схватил мой оттопыренный локоть, и сдернул с сидения, уронив мою тушку вниз головой.
        На себя.
        Точнее, на дорогу.
        Автомат с моих колен слетел куда-то в педали.
        Последнее что я заметил: это были летящие в сторону мои солнцезащитные очки и неторопливое, как в замедленной кинематографической съемке, встречное приближение к моему лицу колена патрульного офицера, туго обтянутого камуфляжем.
        "И это всё?" - пронеслось в голове...
        Конец второй книги.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к