Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
ОЧЕНЬ ЖАРКИЙ ДЕНЬ Елена Алексеевна Руденко
        Робеспьер детектив
        Альтернативная история с альтернативным финалом. В ко­нец XVIII века попала техника будущего, и что из этого вышло, на примере печальных событий французской революции 9 термидора…
        Елена Алексеевна Руденко
        ОЧЕНЬ ЖАРКИЙ ДЕНЬ Фантастическая повесть
        Альтернативная история с альтернативным финалом. В ко­нец XVIII века попала техника будущего, и что из этого вышло, на примере печальных событий французской революции 9 термидора.
        Повесть основана на реальных фактах.
        Мужество и спокойствие Робеспьера - чистая правда, не верьте тому, кто скажет обратное!
        СПИСОК ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ:
        МАКСИМИЛЬЕН РОБЕСПЬЕР - знаменитый политик вре­мен французской революции. Лидер партии якобинцев.
        МАДЛЕН РЕНАР - любовница Робеспьера, хозяйка теле­центра.
        СВЕТЛАНА ЛЕМуС - друг и ученица Робеспьера. Писатель и сотрудница телецентра.
        АНТУАН СЕН-ЖЮСТ - лучший друг и соратник Робеспье­ра. Жених Светланы.
        ОГЮСТЕН РОБЕСПЬЕР - младший брат Робеспьера.
        ФИЛИПП ЛЕБА - друг Робеспьера.
        ЖОРЖ КУТОН - друг Робеспьера. Болен, передвигается при помощи автоматической инвалидной коляски.
        ПАВЕЛ СТРОГАНОв - он же Поль Очер. Друг Светланы. Русский аристократ.
        БРУНТ - верный пёс Макса, порода Ньюфаундленд.
        ОЛИВЬЕ МОЛЮССОН - популярный телеведущий. Неудав­шийся художник.
        ЖАН ТАЛЬЕН - влюбленный, ценой жизни других хочет спасти невесту, которая по глупости попала в тюрьму.
        ТЕРЕЗА КАБАРРЮС - звезда непристойных журналов и фильмов, попавшая в тюрьму. Невеста Тальена.
        ЛАЗАР КАРНО - бывший друг юности Робеспьера. Один из организаторов террора. Влюблен в Светлану. Участник пе­реворота.
        ЖАН БИЛЛО-ВАРЕН - один из организаторов террора. Участник переворота.
        КОЛЛО Д'ЭРБУА - один из организаторов террора. Участ­ник переворота. Как и Фуше, хочет обвинить Робеспьера в терроре и казнить.
        ФРЕРОН - участник переворота.
        НЕУДАЧНОЕ НАЧАЛО ДНЯ
        Я Максимильен Робеспьер, мне 36 лет. Се­годня 9 термидора. Решающее заседание. Мы должны сделать шаг.
        Мне ясно, кто из тени правит террором. По их вине я и мои друзья стали ответственными за все творящиеся злодеяния. Наши имена на­вевают ужас. Мы должны это прекратить. Ко­нечно, это будет непросто... точнее опасно... Что ж, я готов умереть, если моя смерть остановит потоки крови.
        Антуан Сен-Жюст, мой друг, читает речь. Пока всё идет нормально. Краем глаза я замечаю Мадлен Ренар. Она при­шла. Ох, как мне тяжело после нашего разрыва! Какая кра­сотка! Но так легко предала нашу любовь! Мы стали врагами. Почему?
        Вбегает Тальен. Он прерывает Сен-Жюста.
        - Везде видны только раздоры! - кричит он. - Я требую, чтобы завеса была сорвана!
        Антуан пытается продолжить, но безуспешно. Его преры­вают шум, крики. Понятно, мы опоздали. Заговор опередил нас!
        Сен-Жюст пытается протестовать. Бесполезно. Председа­тель Колло д'Эрбуа тоже с ними в сговоре, он не требует ти­шины, наоборот, поощряет этот рёв.
        - Смерть тиранам! - кричат они.
        - Смерть тиранам! - поддерживает их публика.
        Всё ясно, они хотят моей смерти. Ничего, я не сдамся без боя!
        Я срываюсь с места. Бегу к трибуне.
        - Долой тирана! - кричат мне вслед.
        Кто бы говорил! Вы, казнящие и милующие по своей при­хоти!
        Я требую слова. Мне предлагают дать слово через полча­са. Другие протестуют. Требуют запретить мне выступать! Ко­нечно, они боятся меня. Знают, что я моментально разобью их аргументы!
        Тальен продолжает свою речь. Он размахивает кинжалом, чтобы придать выступлению более яркую окраску. Он похож на персонаж глупого дешёвого фильма о супергероях.
        Его слушают. Поддерживают. Тальен разошелся. Он требу­ет ареста всех, кто работает со мной. Предлагает принять ка­кие-то идиотские декреты.
        Антуан стоит рядом, опустив голову. Ему тяжело, что он ничего не может сделать.
        - Я требую, чтобы прения велись по существу дела! - кричит кто-то Тальену.
        Ага, «по существу дела» - значит о моем аресте! М-да, Та­льен просто глупец, несет какую-то отвлеченную чушь. Но остальные... Они понимают - отклонение от темы опасно!
        - Я сумею вернуть прения к существу дела! - восклицаю я.
        Я делаю ещё одну попытку подняться на трибуну, начать
        речь. Безрезультатно. Мне не дают даже слова сказать!
        - Долой тирана! - гремит отовсюду.
        - Ты, Робеспьер, арестовывал патриотов! - орет Тальен.
        - Ложь! - могу только ответить я.
        Я спускаюсь к подножию трибуны. Я смотрю на моих кол­лег. Они делают вид, что ничего не происходит.
        - К вам, порядочные граждане, не к этим убийцам, взы­ваю я! - обращаюсь я к ним.
        Все безрезультатно. Неужели у меня нет никаких шансов? Только бороться! Они не смогут сломить меня!
        Я вновь прорываюсь к трибуне. Мне приходится прибег­нуть к силе. Я расталкиваю врагов. Наношу удары. Представ­ляю, с каким интересом наблюдают за дракой телевизионщи­ки! Но врагов много, а я один. Я вновь оказываюсь у подно­жия трибуны.
        - В последний раз, председатель убийц, дай мне гово­рить или убей меня! - обращаюсь я к председателю.
        Колло ушел, его место занял его приятель. Он, как ни в чём не бывало, звонит в колокольчик. Хохот и крики из за­ла - мне ответ.
        Я пытаюсь говорить. Не могу... Меня бьёт кашель. Это все из-за моих попыток переорать собравшихся.
        - Тебя душит кровь Дантона! - кричат мне.
        - Значит, за Дантона хотите вы отомстить мне, трусы? - иронично отвечаю я. - Почему же вы не защитили его, сво­лочи!
        Именно они добивались казни Дантона, а теперь прики­дываются верными друзьями погибшего. В их интересах было сначала избавиться от Дантона, а потом уже от меня. Сейчас они всеми силами стараются выглядеть героями. А я - тиран? Да, так они хотят всё представить народу!
        - Как тяжело свалить тирана, - переговариваются со­бравшиеся.
        Если бы я был тираном. Все было бы по-другому. Я бы уничтожил всех. Всех и сразу. Ни один приказ не проходил бы без моего ведома! Своим подлизам я бы давал богатые подачки, а любого, кто был бы против меня и моих идей, убирал.
        Я замечаю, Тальен делает какой-то знак.
        - Предлагаю издать декрет об аресте Робеспьера! - кри­чит кто-то.
        Воцаряется тишина. «Актеры» решили взять паузу.
        И вот начинается голосование. Я молю Бога, только бы мои друзья не пострадали. Я смотрю на галерею. Мадлен крепко держит за руку Светлану, которая готова броситься сюда. Ох, Светик, Светик, мой юный верный друг.
        - Я виновен так же, как и мой брат, - выводит меня из оцепенения голос. - Я разделяю его добродетели! Я требую, чтобы обвинительный декрет был издан и против меня!
        Господи! Огюстен! Зачем?
        Я рьяно защищаю брата. Привожу весомые аргументы. Нет, меня игнорируют!
        - Тогда запишите меня! - кричит Антуан.
        - Меня тоже не забудьте! - добавляет Кутон.
        Подбегает Леба.
        - Я не хочу разделять позор этого декрета, - говорит он. - Я требую своего ареста.
        Я ничего не могу сделать. Я бессилен. Надеюсь, хоть Светлана будет более благоразумна. Я смотрю на нее. Мадлен зажимает ей рот рукой. Но она же не сможет долго сдержи­вать Светлану...
        Я Мадлен Ренар, мне 30 лет. Я сижу на галерее. Я с ужа­сом смотрю на потасовку. Как хорошо, что я отдала приказ прекратить трансляцию сразу же, когда речь Сен-Жюста пре­рвали. Предчувствие не обмануло меня. Какая я молодец, что приучила сотрудников не обсуждать мои приказы. Пусть граждане телезрители смотрят шоу, запланированные на сле­дующую неделю. Они этих передач давно ждали, поэтому не разочаруются.
        Макса арестовывают. Его уводят. Я вскакиваю с места и бегу к выходу. Мы встречаемся взглядом. Мы пристально смотрим друг на друга, точно в последний раз. Я гоню от себя страшные мысли. Мне хочется броситься к нему в объя­тия. Мне кажется, я пройду сквозь толпу, сквозь полицейс­ких, гвардейцев, как через голограммы.
        Я, Светлана Лемус, не могу больше смотреть на это. Мне дурно. Кошмар! Этого не может быть? Макс Робеспьер - без этого дорогого друга я не мыслю своей жизни! Антуан Сен- Жюст - совсем недавно мы рассказали друг другу о своих чувствах. Наш роман только начался.
        Я срываюсь с места. Бегу вниз, где мои арестованные дру­зья.
        - Тогда считайте сразу шестерых, - кричу я.
        - Ага, всем по шее! - хохочет Тальен.
        Поздно. Моих друзей уводят. Я догоняю их. Макс даже не смотрит на меня. Делает вид, что мы не знакомы. Понятно, он не хочет, чтобы меня тоже сцапали! Ох, все же знают, что я его друг. Почему меня игнорируют!
        - Антуан, дорогой, - обращаюсь я к жениху. - Я хочу быть с вами.
        Он со всей силы отталкивает меня. Я смешиваюсь с тол­пой.
        - Светлана, - слышу я властный голос Мадлен. - Не­медленно сюда!
        Я замираю. Меня отпихивают прочь с дороги. Мадлен бе­рет меня за руку.
        - Мы нужнее на свободе! - твердо говорит она. - Идем. Надо что-то придумать.
        Я Жан-Ламбер Тальен, мне 27 лет. Я никогда не забуду тот вечер. Тереза, моя невеста, вернулась очень поздно. Она была напугана. Из ее прекрасных глаз катились слезы. Она бросилась ко мне на шею и разрыдалась.
        - Я погибла, Жан! - всхлипывала она. - Я погибла! Прости... может, и ты погибнешь...
        Я не мог понять, о чем она говорит.
        - Прости меня, Жан, - сквозь слезы произнесла она. - Я изменяла тебе с одним типом из Комитета. он занимает важный пост. он может дать ордер на арест любого, кто ему неугоден. Он хотел бросить меня, я была зла и пришла к нему домой. Я всё рассказала его жене. Знаю, я поступила глупо. Но я не хотела терять его.
        Ее слова были как нож в сердце. Рогоносец! Я рогоносец! Да, я давно знал об этом. Я как глупец закрывал глаза, делал вид, что все хорошо! Я люблю Терезу как безумный! А что те­перь? Ее арестуют, и меня за компанию!
        Я ударил Терезу наотмашь. Она упала, потом встала на ко­лени, обвила мои ноги руками.
        - Прости, прости, - шептала она. - Спаси меня, Жан! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!
        Мне стало жаль Терезу. Словно она не изменяла мне. Как будто она попала в беду не по своей вине. Я смотрел в её большие красивые глаза. Этот невинный взор всегда очаро­вывал меня. Её губы дрожали. Длинные густые волосы рас­трепались.
        Я сел рядом с ней на пол. Мы обнялись. Не помню точно, сколько мы так просидели в полной тишине. Был слышен только ход часов. Время шло. Но мы продолжали сидеть. На­ступило утро. Начало светать.
        Звонок в дверь вывел нас из этого оцепенения.
        - Это они! - закричала Тереза.
        Я поднялся с пола и медленно направился к двери. Да, это пришли они. Все было как в кошмарном сне. Терезу уво­дили, она кричала, пыталась вырваться. А я стоял как вко­панный и ничего не мог сделать. В тот момент я жалел, что меня не забрали с ней.
        Гвардейцы поглядывали на меня с улыбкой. В их смею­щихся глазах я прочел насмешку: рогоносец. Им не понять, что значит любить. Любить бескорыстно, уметь прощать лю­бые проступки, даже многократную измену.
        Помню, мое желание жениться на Терезе Кабаррюс выз­вало у всех недоумение. Очень долго нашу помолвку считали очередным рекламным трюком мадемуазель Кабаррюс.
        Тереза была звездой пренепристойнейших журналов, где фотографировалась в самых непотребных позах. А ее роли в пошлых фильмах шокировали всю Францию.
        Но я влюбился в Терезу, а она ответила взаимностью. Я надеялся, что она остепенится? Нет, я знал, что ее не изме­нить. Наш брак не смог бы заставить Терезу поменять образ жизни. До меня частенько доходили слухи об её амурных де­лишках, злые языки не скупились на подробности.
        Но я люблю Терезу! Поэтому считал всё ложью, клеветой! Я верил только ей! Я хотел верить только ей! Тереза смотрела на меня своим наивным взором, улыбалась невинной улыб­кой. У неё всегда было готово опровержение злых слухов. Это радовало меня. Только её слова были для меня истиной! Как прекрасен самообман, но здравый смысл всегда шептал мне правду... К черту здравый смысл!
        А теперь я готов на всё, чтобы спасти любимую!? Я спасу её!
        СЛАБЫЕ, НЕЖНЫЕ, НО СМЕЛЫЕ ОСОБЫ
        Я, Мадлен Ренар, надела серьги, подаренные Максом. В них встроено какое-то устройство, позволяющее вести пере­говоры. Он услышит меня, Макс носит тот перстень с руби­ном. Уверена, в этом перстне скрыт не только прибор для на­шей с ним болтовни.
        Я нажимаю на застежку сережки.
        - Макс, ты меня слышишь? - спрашиваю я.
        - Да, дорогая, - отвечает мне спокойный голос.
        - Господи! Как ты? Что с тобой? - нервно спрашиваю я.
        - Всё хорошо, не волнуйся, - отвечает Макс. - Думаю, я смогу отстоять своё доброе имя в суде.
        - Что я могу сделать? - спрашиваю я.
        - Мадлен, дорогая, ни во что не вмешивайся, - просит он, - не вздумай им противостоять!
        Я соглашаюсь. Мне противостоять врагу, действительно, бессмысленно.
        - Макс, прости меня за мои злые слова, мою глупость! - прошу я. - Знаешь, я прервала трансляцию. Надеюсь, это хоть как-то искупит мою вину!
        Из моих глаз текут слезы. Если бы я знала, что все так обер­нется. Какая я дура! Трудно поверить, что сейчас речь идет о жизни и смерти моего возлюбленного. Я бы умерла за него!
        - Всё хорошо, дорогая, твой поступок неоценим. Это ис­тинный подвиг! - ласково говорит он. - И не придавай зна­чения нашей любовной ссоре. До скорого.
        На этом связь закончена. Как он невозмутим! Какое му­жество! Он понимает, что находится на грани, между жизнью и смертью, и при этом такое спокойствие.
        А что мне делать? Ждать? Нет, это пытка. Я должна знать, что задумали эти ублюдки! Какие у них планы? Думаю, они скоро вспомнят про телевидение. Ничего, я им сама напом­ню. Мое счастье, что они сразу не учли телевидение. Глупцы!
        Я, Мадлен Ренар, вхожу в здание Тюильри. Я хозяйка те­лецентра, меня все знают. Охранники расступаются передо мной. Я замечаю своё отражение в зеркалах. Белый прита­ленный пиджак с очень глубоким, почти до талии, треуголь­ным вырезом. Прямые белые брюки. Туфли на высоком каб­луке. Стриженные под каре слегка вьющиеся светлые воло­сы. А главное, уверенный взгляд.
        - Мадам Ренар, чем обязаны? - интересуется один из них.
        Кажется, это Тальен. Сейчас бы и придушила.
        - Мадам очаровательна! - восклицает другой.
        Колло д'Эрбуа. Тоже противная рожа. К чёрту твои комп­лименты!
        Я не дожидаясь приглашения, сажусь в кресло. Откинув­шись поудобнее, и закинув ногу на ногу, я внимательно ог­лядываю присутствующих.
        - Как нехорошо, что вы забыли обо мне, - говорю я с надменной улыбкой.
        Мужчины удивленно переглядываются.
        - Телевидение несёт информацию на­роду, - говорю я. - Если о вашем пред­приятии ничего не будет сказано, это так и останется тихой разборкой.
        - Что вы хотите? - нервно спрашива­ет Тальен.
        - Деньги, - коротко отвечаю я.
        - Деньги? - переспрашивает кто-то.
        А-а, это Фуше. Отставной монах. Помню, ты меня ещё в Аррасе раздражал.
        - Да, - легонько киваю я. - И не мелочитесь.
        - А вы не боитесь, красотка, - вмешивается еще кто-то, - что мы можем устранить вас...
        - Лазар Карно, милашка! - восклицаю я. - Как нехоро­шо. Когда-то в Аррасе ты говорил мне другие слова.
        Я смеюсь.
        - Вы не сможете снять защиту с моих приборов, - отве­чаю я Лазару, - у меня свои женские секреты.
        - Мне кажется, мадам, что вы хотите спасти Робеспье­ра, - вмешивается Тальен.
        - Глупости! - прерываю я. - Хоть он и любил меня, я была равнодушна!
        Они верят мне. Я олицетворение женщины, любящей только себя, бриллианты и деньги. Я из разряда ледяных кра­савиц, позволяющих только любить себя.
        Ах, вот ещё выдумал, идиот! Да Макс посмелее тебя! Ты, самовлюбленный импотент!
        - Робеспьер будет казнен! - пламенно восклицает Таль­ен. - Он не дождется трибунала! Мы представим его мятеж­ником! На казни народ всё и узнает! К черту ваше телевиде­ние!
        Кретин. Это из-за свой шлюхи-невесты ты тут выступаешь. Влюбленный рогоносец. Подлецы, они боятся Макса! Зна­ют, что в суде он сможет за себя постоять. Он разобьет их до­воды за минуту выступления.
        - Как хотите, - ледяным голосом произношу я. - Но без официального объявления в средствах массовой информа­ции ваш переворот будет выглядеть как рецидивистская вы­ходка.
        Я спокойно поднимаюсь с кресла и медленной походкой от бедра направляюсь к выходу.
        - Постойте! Сколько вы хотите? - спрашивает Колло.
        - Три миллиона, - отвечаю я. - Иначе о вас, в лучшем случае, напишет пара газет. Но если телевидение будет мол­чать, этому не придадут значения. Я отозвала моих тележур­налистов. Они игнорируют ваше восстание. По всем каналам идут развлекательные шоу.
        - Завтра утром вы получите деньги на свой счет, - обе­щает Фуше.
        - Значит, завтра и поговорим, - улыбаюсь я.
        Я покидаю Тюильри. Возвращаюсь на Телецентр. Я очень устала. Этот диалог потребовал столько сил. Как тяжело было унять чувства. Улыбаться трусливым подлецам, желая расцарапать им рожи.
        Я, Светлана Лемус, села на корточки перед Мадлен. Бед­няжка, как мне её жаль. Она сидит, поставив локти на коле­ни, обхватив голову руками. Её плечи трясутся от тихих ры­даний. Трудно поверить, что минуту назад Мадлен гордо сто­яла перед врагами и смело выдвигала свои условия. Да, ей тяжело это далось.
        Я глажу Мадлен по руке.
        - У меня идея, - говорю я. - Тереза Кабаррюс. У меня есть доступ к компу Макса. Там всё коды тюрьмы Консьер­жи, включая камеры заключенных. Можно пробраться туда и вытащить Терезу. Посмотрим, что скажет Тальен, когда его любимая будет у нас в плену.
        Мадлен кивает.
        - Надо попробовать, - говорит она. - Но это опасно.
        - Не думаю, - возражаю я. - Если знаешь коды и тайные ходы, то это легкая прогулка. Там живых охранников нет.
        Я достаю свой карманный комп. Несколько секунд У меня занимает, чтобы переписать информацию. Я проверяю. На экране появляется план Консьержи, я отмечаю камеру Терезы. А список кодов? Вот он. Не забыла.
        Мы договариваемся с Мадлен, где она должна меня встретить. Я сажусь в машину. Что ж, испытаем судьбу. Мне страшно, я как будто во сне. Тяжело поверить в реальность происходящего.
        Я, Светлана Лемус, у Консьержи, с тыльной стороны это­го мрачного здания. Безлюдная парижская улочка. Тут есть потайной вход. Я достаю из кармана шорт мой комп. Следую по пути, что указан на экране. Вот, здесь. Как войти? Высве­чивается ответ. Я нажимаю на указанные кирпичики в нуж­ном порядке и делаю шаг вперед. Да, я прошла сквозь стену. Невероятно! Интересно, знает ли кто-нибудь об этом потай­ном ходе? Его сделали совсем недавно по приказу Макса. Секретность была полная.
        Я надеваю очки ночного видения. Предо мной вырисовы­ваются коридоры. Куда теперь? Я следую за указателем на эк­ране. Смешно, чувствую себя персонажем компьютерной игры. Вот проход, перекрытый лазерными лучами. Я подхо­жу к кнопкам на стене, набираю код, указанный на экране моего прибора.
        Лучи не исчезают. Да, так задумано. Если я не ошиблась, я смогу пройти. А если ошиблась... Я закрываю глаза и делаю шаг вперед. Удачно!
        Опять коридоры, двери, лестницы. Слава Богу, уже ско­ро. Сколько времени я тут блуждаю? Полчаса.
        А вот и камера Терезы. Она сидит за столиком, смотрит на экран телевизора. Выбрала себе какую-то глупую мелодраму. Тереза не видит меня. Она не может видеть ничего, что нахо­дится за лазерными лучами, служащими решеткой камеры.
        Я отключаю их, вхожу в камеру. Мне стала нравиться эта игра.
        Тереза испуганно смотрит на меня.
        - Потом объясню, - говорю я спокойно. - Идем.
        - Ты спасаешь меня? - кажется, Тереза бросится мне на шею.
        Я достаю два браслета, что дала мне Мадлен. Она велела
        надеть это на руки Терезы. Зачем? Я торопилась и решила не вдаваться в подробности. Приказ Мадлен выполнен. Я нажи­маю на застежку кулона, что висит у меня на шее.
        - Мадлен, Тереза у меня, - сообщаю я. - Мы выходим.
        Я получаю утвердительный ответ, которого Тереза не слы­шит. Так устроены и серьги Мадлен, и перстень Макса - от­вет слышит только собеседник. Можно смело давать ему ука­зания, не боясь, что их услышат те, кто рядом с ним.
        Мы начинаем двигаться к выходу. Тереза вцепилась в за­пястье моей руки мертвой хваткой. Она же ничего не видит в кромешной тьме коридоров тюрьмы. Я не взяла спец-очки для неё, это не к чему. Мой спасительный комп подводит нас к потайному ходу на улицу. Я пальцем провожу по стене, точ­но рисую фигуру, которая указана на приборе. Мы делаем шаг вперед.
        Мы на парижской улице. Уже совсем стемнело. Я снимаю очки и быстро запихиваю Терезу в машину.
        - Всё нормально. Мы вышли, - сообщаю я Мадлен.
        Мы должны встретиться с Мадлен. Я передам ей Терезу. А потом. у меня есть ещё план. Я могу погибнуть. Я это пони­маю, но у меня такое обманчивое чувство, что я имею еще несколько жизней. Как в компьютерной игре. Этим жарким днем, весь мир стал компьютерной игрушкой.
        Тереза молчит. Я думала, что она засыплет меня вопроса­ми. Нет, страх ещё не прошел. Она выглядит жалко. Где та на­глая, своенравная, капризная соблазнительница, звезда са­мых непристойных журналов? Сейчас это напуганная глу­пая женщина с бегающим взволнованным взглядом.
        Я познакомилась с Терезой на каком-то приеме, тогда она ещё не была невестой Тальена. Тереза вообще с женщина­ми не ладит. Только я проявила к ней терпение. Это моя при­родная вежливость. За это Антуан меня долго ругал. Тереза из тех, с кем вообще нельзя говорить. Он оказался прав.
        Тереза решила взять меня в подруги. Просто больше с этой дамой никто не хотел общаться. Слава богу, мы виде­лись с ней редко. Но каждый раз встреча заканчивалась пере­бранкой. У меня никогда не было ни гонораров Терезы, ни такого количества поклонников. А она очень любила пока­зать свое превосходство, а меня это выводило из себя.
        Тереза называла меня добродетельной дурочкой, говори­ла, что мне не место на телевидении! Что я, Макс и Антуан друг друга стоим. Мы глупцы, помешенные на воздержании. Что нам нужно жить в монастыре.
        Отказаться от встречи с Терезой было невозможно. Она цеплялась как пиявка.
        Как она любила использовать меня для контраста. Тере­за - носила обтягивающие платья с разрезами, идеально подбирала к ним дорогущие украшения. И я - одевающаяся как подросток - шорты, джинсы, короткие юбки, притален­ные блузки, облегающие майки.
        Тереза могла затмить любую. Одна Мадлен лучше нее. Ря­дом с элегантной Мадлен Тереза всегда смотрелась вульгар­ной потаскушкой, дешёвкой.
        Потом Тереза стала невестой Жана Тальена. А я - её алиби. Отправляясь на оргию, Тереза говорила, что пошла со мной на девичник. И Жан верил. Мне было стыдно. Каждый раз говоря ему, что Тереза была со мной, я готова была про­валиться от стыда. Я не могла смотреть на его простецкое, немного глуповатое лицо.
        Наконец сексуальные похождения вышли Терезе боком! Обидно, что мои друзья должны платить за это!
        А вот и машина Мадлен. Мы меняемся местами. Мадлен садится в мою машину, а я в её. Я советую Мадлен сообщить о Терезе Максу. Она согласна. Но сначала хочет «порадовать» гражданина Тальена.
        Тереза молчит. Кажется, она ничего не понимает. Да, она же не знает о перевороте. Что ж, это к лучшему.
        Наши с Мадлен машины разъезжаются в разные стороны.
        Я еду в Конвент. Хочу пробраться в видео-архив. Интерес­но, о чём беседовали наши «друзья», в каждом кабинете нака­нуне была встроена видеокамера. Вряд ли они знали об этом.
        Я легко пробираюсь в здание Конвента. Всё идет отлично. Я иду по пустому коридору. Нахожу нужную дверь. Легко от­крываю её.
        - О! У нас тут гости! - раздается за моей спиной голос.
        Я замираю. Медленно оборачиваюсь. Предо мной стоят Фуше и Колло. На их лицах играют злые усмешки.
        - Как раз кстати! - усмехается д'Эр­буа. - Ты нам очень нужна. Мило с тво­ей стороны, что ты зашла.
        - Всегда к вашим услугам, - шучу я. Но мой голос звучит тихо и испуганно.
        Я, Жан Тальен, упиваюсь победой. Светлана Лемус, ненавистная мне дев­чонка в моих руках. Он сидит предо мной. Я направляю ей в лицо свет лам­пы.
        - Я и мечтать не смел о таком разго­воре, - улыбаясь говорю я. - Знаешь почему?
        Она сидит, опустив голову, даже не смотрит на меня. Я поднимаю её подбородок дулом пистолета.
        - Я ненавижу тебя, Светлана Лемус, - продолжаю я. - Ненавижу с первого дня нашего знакомства.
        Лемус молчит. В её взгляде нет ни страха, ни мольбы, только какая-то усталость.
        - Ты была подругой Терезы, ты покрывала все её похож­дения, - продолжаю я. - Я это понимал. в глубине души я это понимал. Я тайно ненавидел тебя. Особенно меня раз­дражало. знаешь что меня особенно злило?
        Опять молчание. Это выводит меня из себя.
        - Твоя добродетель! - истерически смеюсь я. - Дескать, ты такая хорошая, а Тереза идеал порока! Твоя чистота и не­винность бесили меня! А потом твой роман с Сен-Жюстом, объявление о вашей помолвке. Это добило меня окончатель­но. Ваши фотографии красовались везде! Ах, какая идеальная пара! Какая верность и любовь!
        Не могу больше выносить её молчания.
        - Скажи же что-нибудь! - кричу я.
        Я ударяю Светлану по лицу. На глазах девушки появляют­ся слезы. Она хочет их сдержать, но не может. Я хохочу.
        Я упиваюсь страданиями ненавистной девчонки. Поду­мать только, одним ударом я уничтожу всю компанию и спа­су любимую Терезу.
        - Ты должна подписать это, - перехожу я к делу. - Под­писывай!
        Опять никакой реакции. Я вновь ударяю девчонку.
        - Тебе уже ничего не поможет, - говорю я.
        - Тогда зачем подписывать? - усмехается она.
        Ха! К ней вернулось её дурацкое чувство юмора.
        - Ты можешь умереть легко и быстро, - говорю я. - А можешь долго и мучительно.
        Она опять молчит.
        Я, Светлана Лемус, должна продержаться. Мадлен вот-вот должна позвонить. Может, этот извращенец отключил теле­фон. Тогда я пропала. Надо будет самой намекнуть ему. Нельзя, тут разговор записывается. Нужна секретность.
        Он опять пытается заставить меня подписать какую-то бу­магу. Что там? Явно ничего хорошего. Я уже не реагирую на его злые слова, крики, угрозы.
        Тальен хватает меня за шиворот и стаскивает со стула. Если он начнет бить меня ногами, я не выдержу. Я боюсь боли. Он и так разбил мне верхнюю губу. Он берет меня за волосы и тащит в уборную кабинета. Неужели он утопит меня в унитазе. Нет. Он затыкает раковину, открывает холодную воду, высыпает туда льда для напитков.
        Я едва успеваю задержать дыхание. Холод точно несколь­ко маленьких иголок впивается в моё лицо. Я захлебываюсь. К счастью, Тальен быстро меня вытаскивает.
        - Ради Терезы я готов на всё! - кричит он. - Подписывай!
        - Что ты делаешь!? - раздается крик.
        Это Лазар Карно. Он сильно ударяет Тальена. Тот падает.
        - Изувер, как ты смеешь мучить Светлану! - Лазар уса­живает меня в кресло и утирает моё лицо полотенцем.
        - Ненавижу её! - вопит Тальен. - Ради Терезы я её уничтожу!
        - Я раньше уничтожу тебя! - кричит Лазар. - Только тронь! Не позволю, чтобы из-за какой-то мерзкой шлюхи страдала такая девушка.
        Тальен пытается возразить, за что получает новый удар.
        - Чай с лимоном для гражданочки! - велит Лазар.
        Он садится предо мной на колени. И начинает. призна­ваться в любви. Причем делает это на грани какого-то су­масшествия. Он ругает Сен-Жюста, говорит, что тот недосто­ин меня.
        Господи, зачем мне столько психов за один день. Но Лазара нельзя злить, он хотя бы на моей стороне. Я храню мол­чание.
        Сконфуженный Тальен подает Лазару чашку чая. Лазар протягивает её мне. Я мотаю головой. Ничего я не хочу!
        - А как же признание? - робко спрашивает Тальен.
        - Обойдемся, - коротко отвечает Карно. - И как вы по­смели устроить такое без моего ведома?
        - Но мы не знали о твоей любви к . - оправдывается Тальен.
        Он хотел обозвать меня, но вовремя спохватился.
        Тальен не знал. А вот Фуше и Колло. Уверена, они подо­зревали об этом. Они не хотели, чтобы Лазар помешал. Вот и скрыли всё от него. Тальена тоже продуманно выбрали. До­гадывались, что он меня ненавидит.
        - Тебе звонки были? - спрашивает Лазар Тальена.
        - Я отключил. - бормочет Тальен.
        - Идиот! - взрывается Лазар. - Каждая мелочь важна!
        Тальен достает телефон и просматривает, кто звонил.
        - Звонила Мадлен Ренар, - говорит он.
        - Перезвони ей! - велит Лазар.
        Тальен слушается. Трудно поверить, что этот напуганный парень минуту назад чуть не убил меня.
        - Она хочет, чтобы я приехал, - говорит Тальен. - Ехать?
        - Разумеется! - отвечает Лазар. - И немедленно!
        Слава Богу! Посмотрим, как Тальен теперь запоет. Я с
        трудом сохраняю невозмутимость.
        Я Лазар Карно. Меня возмутила жестокость Тальена. Как он посмел? А остальные? Неужели они хотят убить эту де­вушку?
        - Подождите меня, - говорю я Светлане. - Я быстро вернусь.
        Она испуганно смотрит на меня.
        - Вас скоро отпустят, - добавляю я, уходя.
        В соседнем кабинете меня уже ждут Фуше и Колло д'Эрбуа.
        - Вы хотите нас отчитать? - с усмешкой интересуется Фуше.
        - Да, - говорю я. - Вы представить себе не можете, как этот псих издевался над бедной девушкой?
        Колло пожимает плечами. Мой рассказ вызывает только злые усмешки.
        - Что-то Тальен перестарался, - хихикает Фуше.
        - Грубовато, - кивает Колло. - А что вы от нас хотите?
        - Я требую отпустить Светлану! - говорю я твердо.
        - Она может стать опасной, - возражает Фуше. - К тому же не обязательно её казнить. Хотя.
        - Все зависит от обстоятельств, - добавляет д'Эрбуа. - И я вас не понимаю. Одной девицей больше, одной мень­ше.
        Я кидаю на них злой взгляд.
        - Вы думаете, она вас полюбит? - спрашивает Фуше с иронией.
        - Она всегда будет любить сахарного Сен-Жюста, - до­бавляет Колло. - А вас возненавидит как убийцу!
        Неужели они приписывают мне такую злобу. Пусть Свет­лана любит кого душе угодно, но будет жива.
        - А Робеспьер умен, - переводит Фуше разговор на иную тему. - Мы думали, он сразу же попытается напасть на нас. Нет, он понял, что в этом случае его действия будут приравне­ны к мятежу. Робеспьер ждёт, чтобы мы напали первыми!
        - Наш план всё исправит, - говорит Колло. - Может, гражданку Лемус использовать как заложницу? Пусть Робес­пьер сдастся.
        - Чушь! - возражаю я. - Наш план - объявить шайку Ро­беспьера вне закона - сделает своё дело и без Лемус! Робес­пьер уже в наших руках. Я отпускаю Светлану!
        Моя решительность побеждает. Они согласны. Но при ус­ловии слежки за ней.
        Я возвращаюсь к девушке. Она подобно статуэтке сидит на стуле. Взгляд устремлен в одну точку.
        - Вы свободны, - говорю я.
        - Я могу идти? - робко спрашивает она.
        Светлана вопросительно смотрит на меня. Я киваю.
        - Я ничего не требую взамен, - продолжаю я. - Прости­те меня, если сможете. А если не простите, я вас винить не буду.
        Так мы расстаемся. Храни тебя Бог, Светлана Лемус.
        ЛОВУШКА ДЛЯ РОБЕСПЬЕРА
        Меня зовут Оливье Молюссон. Мне 18 лет. Я ведущий раз­влекательной передачи. Что можно сказать обо мне? Мой ме­ланхоличный образ хорош на экране, он нравится девушкам. А в жизни мой характер приносит мне одни огорчения. К тому же я какой-то неуклюжий и невезучий. Всё, за что я бе­русь, заканчивается крахом. Бойким меня назвать тоже нельзя. Робость - ещё один мой недостаток.
        Но я научился мириться со своими недостатками. К тому же работа на телевидении приносит солидный доход. У меня есть невеста, очень милая девушка.
        Мое хобби рисование. Я даже беру уроки у знаменитого художника Давида. Обидно, мои картины пока не получили признания. Они вызывают только две реакции населения: или смех, или ужас.
        А ещё я влюблен в хозяйку телевидения Мадлен Ренар. Она, увы, меня не замечает. Но это только сейчас! Уверен, она полюбит меня! Мы проведем с ней несколько волшеб­ных дней и ночей! Но потом мы будем вынуждены расстать­ся. Ведь я хочу жениться на моей милой невесте.
        К сожалению, Мадлен влюблена в этого отвратительного Робеспьера! Как я его ненавижу!
        Раньше, я считал его героем. Даже готов был смириться с тем, что он отнял у меня Мадлен. А теперь? Он оказался тира­ном! Я сделаю все возможное, чтобы уничтожить Робеспьера!
        Мне дали указания. Я их выполню ради себя, Мадлен и Франции!
        Я, Макс Робеспьер, и мои друзья находимся в здании Ра­туши. Уже далеко за полночь. Я сижу за одним из мониторов. Проверяю готовность здания к обороне. Надолго ли хватит защиты, заряда, оружия?
        Филипп Леба послал сообщение армии. Надеюсь, они придут к нам на помощь. Хотя уверенности сейчас нет ни в чём.
        Что бы ни случилось, мы должны бороться. Каждый шаг надо продумать. Одно неверное движение, и мы мертвы. Хотя. наши шансы спастись почти на нуле. Неужели, чтобы остановить террор, мне нужно погибнуть. Если так, я готов!
        - Народ любит нас! - прерывает мои мысли Антуан. - Нас даже тюрьмы отказались принять. А тут в Ратуше, нас на­дежно охраняют!
        Как ребенок! Поразительная наивность!
        - Нас не приняли в тюрьмы, чтобы толкнуть на необду­манный шаг, - поясняю я. - Они хотят выставить нас мя­тежниками, которым нельзя оправдаться законным путем. Они хотят лишить нас права защиты в суде!
        Анутан замирает.
        - Макс, о каком необдуманном шаге ты говоришь? - спрашивает меня мой младший брат Огюстен.
        - Напасть первыми, - поясняю я. - Мы не должны на­падать первыми. Именно этого от нас и ждут.
        - Но народ нас поддержит! - возражает Антуан.
        - Народ легко запугать, простите за пессимизм, - гово­рю я. - Будет лучше, если мы не будем отвлекаться на разго­воры. Все системы в норме? Защита работает?
        - Да, - отвечает Кутон. - Мы можем установить защиту пять.
        - Самый высокий уровень! - восклицает Огюстен. - И всё же я никак не могу поверить, что наши друзья решились на такую подлость!
        - Всё на вид милейшие граждане, - вздыхает Антуан. - А на самом деле столько людей уничтожили, а на нас всю вину свалили.
        - Да, а дело провернули так, что мы не смогли остано­вить их зло, - добавляет Филипп Леба.
        - Если все пройдет гладко, как их можно будет атако­вать? - спрашивает меня Кутон.
        - Здание Ратуши снабжено лучевой системой «радуга», - говорю я. - Наши враги расположились в здании Конвента. Сразу же при их атаке надо пустить «радугу» и уничтожить здание Конвента.
        - Я это беру на себя, - говорит Анутан. - Когда навести цель?
        - Прямо сейчас, - отвечаю я. - Но пуск только по мое­му приказу.
        Нас прерывает звонок видеотелефона. На экране появля­ется Фуше.
        - Дорогие друзья, - улыбаясь, говорит он. - Хочу сооб­щить вам приятную новость. Мы только что издали акт, со­гласно которому вы и все, кто будет вам помогать, объявляе­тесь вне закона. Выводы делайте сами. Приятного дня!
        - Чтоб ты сдох! - зло кричит Антуан.
        Экран тухнет. Мы все замираем. Что ж, я ожидал этого!
        - Теперь мы можем надеяться только на себя, - говорю я.
        Я замечаю, что нервы Филиппа на пределе.
        - Мы погибнем, - говорит он. - Лучше я сам убью себя!
        Его рука нащупывает лазерный пистолет.
        - Отставить! - приказываю я.
        - Народ нас не бросит! - говорит Огюстен.
        - Да! - подтверждает Антуан.
        Мой брат слишком хорошо думает о людях, а Антуан слиш­ком уверен в себе, в любви народа к нему.
        - Макс, попроси Мадлен не объявлять этот акт по теле­видению! - говорит Антуан.
        - Нет, - твердо возражаю я. - Я не могу подвергать Мадлен такой опасности!
        На этом воцаряется молчание. Мы ждем атаки. Эти не­сколько секунд кажутся вечностью. Всё приведено в готов­ность. Пусть только сунутся. Уж наши приборы их встретят.
        Мысли молниеносно проносятся у меня в голове. Я вспо­минаю об Оливье Молюссоне. Не понимаю, зачем он прихо­дил. Наш разговор был просто ни о чём!
        Подумать только, Оливье мой сын. Об этом я узнал недав­но, совершенно случайно. Всё началось с того, что он вля­пался в пренеприятное происшествие. Мадлен попросила меня вызволить его. Ей не хотелось терять ценного сотрудни­ка. Да и компроматы были не нужны. Конечно, я прочитал сведения о нем и узнал, что он мой сын. Как в любовных романах. Ему я об этом не сказал. Зачем?
        Ко мне приходила Кларисса, его мать, моя первая лю­бовь. Она благодарила меня за помощь. Наша встреча была теплой и дружеской. Её муж давно умер, сейчас Кларисса вновь собирается замуж. Она счастлива. Что ж, я очень рад.
        В памяти всплывают картины. Я - молодой практикант юрист. И Кларисса - миленькая дочь хозяина. Роман был неизбежен. А что дальше? Её отец узнал об этом и, естествен­но, уволил меня. Клариссе быстро нашли жениха. Она писа­ла мне о сыне. но не называла ни его имени, ни фамилии своего мужа. Я писал ей, но ответа не получил.
        Я хотел найти Клариссу. Но потом понял, что этого делать не стоит. У неё своя жизнь, своя семья. Зачем мешать. А потом я встретил Мадлен и забыл обо всем.
        Загораются экраны. Воспоминания исчезают. Защита пять в действии. Все объекты, приближающиеся ближе, чем на десять метров, безжалостно уничтожаются лазерными лу­чами.
        Я даю приказ Антуану уничтожить «радугой» Конвент.
        О Боже! Экраны вдруг потухли. Все погрузилось во тьму. Черт, система энергосбережения! Но почему? Кто мог про­браться в Ратушу?
        Я быстро встаю с места, достаю лазерный пистолет. Антуан рядом. Мы стоим спина к спине, повернувшись в пол-обо­рота к двери. У нас в руках пистолеты. Мы готовы убить каж­дого, кто войдет в дверь.
        Я, Мадлен Ренар, ликую. Нет, это еще не победа. Но всё же. Какое удовольствие смотреть, как изменится лицо чело­века, желающего погибели моего дорогого Максимильена. Да, Тальен ввязался в этот чёртов переворот, чтобы спасти Терезу! Но какой ценой! Ценой жизни моего возлюбленного. Пусть знает, что я тоже готова на всё. Теперь мы с Тальеном поменялись местами.
        Тереза со мной, в одном из кабинетов телецентра. Тут нас никто не побеспокоит.
        Мой взгляд падает на какую-то жуткую картину. Господи, сколько раз приказывала Оливье не вывешивать свои «шедев­ры»! Они меня в могилу сведут! Если бы не его рейтинг, вы­кинула бы этого художника давно вместе со всеми картина­ми. Почему-то девушкам нравятся образы меланхоличных разгильдяев.
        Я поворачиваю Терезу лицом к картине. Она вскрикивает.
        Но где же Тальен? Где его черти носят!? Время идет. Ох, наконец-то! Тальен входит в кабинет. На его лице какое-то странное выражение безумства.
        Я направляю на него луч прибора на поиск «жучков», всё чисто.
        - Тереза! - радостно восклицает Тальен.
        Они бросаются друг другу навстречу, как подростки. Как Тереза отвратительна!
        - Трогательно, - смеюсь я. - А теперь к делу.
        Тальен удивленно смотрит на меня.
        Я указываю на браслеты Терезы. Потом снимаю с пояса маленький приборчик, напоминающий брелок для ключей.
        - В ваших интересах будет следовать моим указаниям, - говорю я, - иначе через вашу прелестницу пройдет ток. Я могу убить Терезу из любой точки мира.
        Гражданин Тальен замирает. Ему нужно несколько се­кунд, чтобы понять смысл происходящего.
        - Вы это ради него? - спрашивает он изумленно. - Ради Робеспьера? Но ведь он вам безразличен!
        - Глупец! - хохочу я.
        Да, идиот! Ну и что, что я не выставляю свои чувства на­показ, как глупышка Элеонор Дюпле. Да, я храню свои эмо­ции под маской надменности. Гордость не позволяет мне от­крыто выражать свою любовь. Но из-за этого моя страсть сильнее. Скрытые чувства ярче открытого выражения любви. Ради Макса я готова на всё. Если бы мне дали в руки писто­лет и сказали, убей Тальена, Карно, Коло д'Эрбуа, Фуше, прочих ублюдков, тогда Макс будет жить. О-о! Я бы не медлила!
        Я спокойно делюсь с Тальеном этими мыслями.
        - Ты решил стать героем! - смеюсь я. - Спасти любимую от смерти, низвергнув жестокого тирана! Слащаво и роман­тично до тошноты. Да, все старушки рыдали бы от умиления.
        - Я вас понимаю, - робко произносит Тальен. - Но Те­реза не виновата.
        - Макс тоже не виновен в её аресте! - перебиваю я. - Глупый вы рогоносец!
        - Я пошел на это, чтобы спасти Терезу, - продолжает он.
        - Я тоже, чтобы спасти Макса!
        Тальен вплотную подходит ко мне, нагибается надо мной, опираясь на ручки кресла.
        - А вдруг вы блефуете? - спрашивает он. - Сейчас мы с Терезой просто уйдем.
        - Да? - изумляюсь я.
        Хм. похоже, надо переходить от слов к делу. я нажимаю кнопку. Тереза замирает на месте. её трясет. думаю, хва­тит. я отключаю «браслеты». Тереза падает в объятия мужа.
        - Неубедительно? - интересуюсь я с иронией. - Может, усилить заряд?
        - У меня тоже есть козырная карта! - вдруг восклицает Тальен. - Ваша незаменимая ведущая Светлана Лемус была схвачена! Мы можем предъявить ей обвинения. или даже убить.
        Мне с большим трудом стоит сохранить спокойствие.
        - Не забывайте, - улыбаюсь я, - что условия диктую я, а не вы! Мне проще прикончить вашу милашку!
        Мой тон и суровый взгляд не вызываю сомнений в моей решительности.
        - Хорошо, - соглашается Тальен, - гражданке Лемус не причинят вреда.
        - Не причинят вреда! - передразниваю я. - Я хочу, что­бы она была тут через пять минут!
        - Это невозможно! - Тальен чуть ли не плачет.
        - А что возможно? - спрашиваю я со смехом. - Вы ис­пытываете моё терпение!
        - Поймите! - с отчаянием восклицает он. - От меня мало что зависит! Теперь я ничего не могу сделать!
        - Ничего не можете сделать? - хохочу я. - А сегодня в Конвенте вы знали, что делать! Ведь это вы дали начало всей заварушке! Как пламенно вы восклицали «смерть тирану», размахивая кинжалом!
        Тальен опускает голову, как напакостивший школьник.
        - Тогда вы придумали, что делать, - продолжаю я спо­койно. - Придумайте и теперь. Как я поняла, фантазия у вас пребогатая!
        - Я бессилен. но ради Терезы я. - бормочет Тальен.
        - Именно, ради Терезы, - говорю я. - Погибнет Макс, погибнет и она.
        Тереза ревет, вцепившись мертвой хваткой в лацканы кос­тюма мужа. Тальен тоже всхлипывает. Как он жалок. Куда делся тот бравый герой, несколько часов назад блиставший на заседании? Хотя, сейчас он, действительно, бессилен. Я рано упиваюсь своей победой. Как же выгоднее использо­вать этого типа? Надо сообщить Максу.
        - Идите, - говорю я. - Ждите указаний. И никому ни слова о нашей беседе.
        Тальен на руках выносит Терезу из кабинета. С какой лю­бовью он смотрит на эту ничтожную женщину. Я готова её уничтожить хоть сейчас. Из-за этой дряни погибает Макс - великий человек!
        Я нажимаю на застежку сережки.
        - Макс, есть новости, - говорю я.
        - Да, Мадлен, - слышу я знакомый спокойный голос.
        - У меня Тереза Кабаррюс. Ради неё Тальен готов на всё! - я чувствую, что срываюсь на крик.
        - Молодец! - хватил меня Макс. - Я тебя люблю.
        На этом связь прерывается. Я в шоке! Что произошло? Я сжимаю в руке пультик управления «браслетами». Если с Максом что-то случится, я прикончу шлюху Терезу.
        Я, Максимильен Робеспьер, смотрю на дверь. Они вот- вот ворвутся. Дверь распахивается. Я нажимаю курок. Мы так просто не сдадимся. Смертоносный луч делает свое дело.
        - Тиран, ты должен умереть! - слышу я знакомый голос.
        Это Оливье Молюссон. Мой внебрачный сын. Понятно,
        Оливье меня ненавидит. Он среди них. Ясно, это он отклю­чил систему. Оливье был единственным, кого пропустили в Ратушу.
        Я стреляю, стараясь не попасть в него. Оливье не стреля­ет. Не может решиться.
        Луч лазера какого-то гвардейца задевает моё лицо. Боль, точно яркая вспышка. Я теряю сознание.
        Я Антуан Сен-Жюст, мне 27 лет. Неужели это финал? Не­ужели всё. Как глупо, мы погибаем из-за этого придурка Оливье. Томный меланхоличный мальчик с телевидения, аж противно. Кому он только нравится?
        Мне надевают наручники на руки. Макс без сознания. Его укладывают на носилки.
        - Между прочим, Макс твой отец, - зло говорю я Молюссону.
        Тот замирает. Удивительно, почему у такого человека как Макс, такой рохля сын. Я был в шоке, когда узнал. Оливье, наверняка, весь в маму!
        Рохля не рохля, но из-за него мы пропали. Так всегда бы­вает. Идиоты могут разрушить всё!
        Надеюсь, что со Светик ничего не случилось. Только бы эти сволочи не взялись за неё.
        Нас выводят на улицу. Собралась толпа любопытных. В адрес Макса кидают злые шуточки.
        - Ха! Вот он - Цезарь на троне! - хихикает кто-то.
        - Осторожно, труп тирана может быть зачумлённым! - смеются наши конвоиры.
        Нас сажают в машину. Я помогаю Огюстену, у которого сломана нога. В потасовке его вытолкали в окно. Враги сни­зошли до того, чтобы вколоть ему обезболивающее.
        Кутон, орудуя своей автоматической коляской, забирается сам.
        Макс приходит в себя. Садится. По его глазам я вижу, что Максу очень больно. Через всю его щеку - ожог от лазера.
        - Где Филипп Леба? - тихо спрашивает он.
        - Он застрелился, - мрачно отвечаю я.
        - Брат, как ты? - спрашивает Макса Огюстен.
        - Всё хорошо, - успокаивает нас Макс. - Меня только задело.
        Нас грубо прерывают. Требуют прекратить разговор.
        Мы едем в молчании.
        Нас привозят к зданию Тюильри. Ведут нас.
        Мы в какой-то комнате. Автоматические двери запирают­ся. С нами оставили двух гвардейцев. Макс толкает меня лок­тем. Показывает на свой перстень. Делает мне знак взглядом. Я понимаю. Мы понимаем друг друга без слов.
        Макс направляет перстень на одного из гвардейцев. Луч мгновенно убивает нашего охранника. Я воспользовавшись замешательством стоящего рядом гвардейца, выхватываю у него пистолет. Он тоже «готов».
        Мой друг быстро нажимает на циферблат своих часов, куда встроен комп. У него там коды от всех ключей. К счас­тью, они не успели сменить коды наручников. Так что изба­виться от них нам не составляет труда.
        Педантизм моего друга сослужил нам добрую службу!
        Макс набирает код двери. Огюстен здоровой ногой стано­вится на запятки коляски Кутона.
        Мы выходим. Макс ведет нас. Мы проходим несколько метров. Нас заметили. Макс проводит по стене рукой. Так он набирает знак потайного хода. Мы проваливаемся. Вот она система тайных ходов - наше нововведение!
        Теперь мы находимся в подземном гараже.
        - Огюстен, Кутон, ваши паспорта, - говорит Макс.
        Они снимают с браслетов часов маленькие пластинки.
        Макс по очереди вставляет их в свои «часы».
        - Я записал вам другие данные, - говорит он.
        Макс называет им их «новые» имена. Объясняет биогра­фию.
        Кутон и Огюстен садятся в машину. Огюстен ранен, Ку­тон болен, им нужно уехать. Они понимают это и не возража­ют. Если всё пройдет хорошо, через час наши друзья пересе­кут границу. Храни их Бог!
        Машина подобно молнии проносится мимо меня. Прохо­дит сквозь стену. Да, тут тоже сделали тайный ход для транс­порта.
        Макс созванивается с Мадлен. Речь идет о Светлане. Сла­ва Богу, с ней всё хорошо!
        Теперь он звонит Тальену.
        - Приветствую, друг, - говорит Макс. - Потрудитесь со­общить своим приятелям, что вы засекли нашу машину на Южной дороге.
        Я смеюсь, это противоположное направление. Тальен всё выполнит. Ведь его Тереза в плену. Молодец Мадлен!
        - Антуан, - говорит мне Макс. - Отправляйся к Светик. Она дома. Ты должен вывезти её из Франции.
        Он перезаписывает мой паспорт. Я отрешенно слушаю его объяснения.
        - Будь осторожен, - предупреждает Макс. - За её до­мом наверняка следят!
        Я пожимаю плачами.
        - Ты куда? - спрашиваю я друга.
        - На телевидение, - отвечает он. - Попробую высту­пить!
        - А Мадлен? - удивляюсь я.
        - Я знаю, что делать, чтобы не подвергнуть её опаснос­ти, - отвечает Макс. - Удачи тебе, Антуан!
        Мы пожимаем друг другу руки. Время нашего пребыва­ния в подземелье составило ровно шесть минут. Сейчас на ча­сах два часа шестнадцать минут ночи.
        Я, Колло д'Эрбуа, зол как сто чертей! Идиоты! Идиоты! Упустить компашку с Робеспьером во главе! Идиоты!
        - Колло, - робко обращается ко мне Тальен (лидер всех идиотов).
        - Чего? - рычу я.
        - Автомобиль тиранов засекли на Южной дороге, - роб­ко говорит он.
        - Выслать погоню! - кричу я. - Автомобили! Вертолеты! Чтобы через полчаса они были схвачены!
        - Не нервничайте, мой друг, это вредно для здоровья, - спокойно говорит Фуше.
        О Боже! С кем приходится работать! Еще этот идиот! Мне его вкрадчиво-ехидная манера осточертела.
        Я хватаю Фуше за грудки.
        - Слушай, ты, отставной монах! - ору я на него. - А ты не думал о том, что будет, если тиран удерет. Не думал? Он за гра­ницей организует выступление, выложит о нас всю правду. Это выступление попадет во Францию, и нас всех прикончат.
        Фуше что-то пищит в ответ. Пытается вырваться.
        Я отпускаю его лацканы.
        Входит Лазар Карно. Зачем он отпустил девчонку? Влюб­ленный идиот! Да, меня окружают одни идиоты! О-о! Как я зол!
        Я Оливье Молюссон, в шоке. Я убил родного отца! Какой кошмар! Бедный Макс! Но он тиран! Нет, я обманываю себя. Я хотел его убить из-за корыстных целей! Из-за Мадлен. Ка­кой я болван. Она точно не полюбит меня, когда узнает, что я устроил.
        Я сижу в своем кабинете на телецентре, переоборудован­ном, в художественную студию. Пытаюсь рисовать. Рисова­ние всегда помогает мне при душевных муках.
        Я рисую портрет моего настоящего отца!
        Макс - мой отец! Я - Оливье Робеспьер! Хм. звучит! Макс всегда был так добр ко мне! Он недавно даже спас меня! Почему я этого не оценил? Какой я мерзавец!
        В моих мыслях проносятся страшные картины казни. Я мотаю головой, пытаюсь прогнать их.
        Мсье Молюссон не был моим отцом. Я всегда подозре­вал, что этот тупица не может быть моим отцом! Подумать только, я обрел настоящего отца. и сам же его уничтожил.
        Из моих глаз катятся слезы.
        ПЛАН АНТУАНА
        Я, Светлана Лемус, сижу в своей комнате и смотрю в одну точку. Я отказываюсь верить в реальность происходящего. Я глажу кота, сидящего у меня на коленях, это хоть как-то ус­покаивает меня. Что будет с моим друзьями? Что будет со мной? Как хочется надеяться на лучшее! Как хочется верить в счастливый исход!
        Что такое? Кажется кто-то открыл входную дверь. Неуже­ли за мной пришли враги? Я не могу двинуться с места. Се­кунды кажутся вечностью. Наконец дверь в мою комнату от­воряется, и я вижу. Антуан!
        Я поднимаюсь с места и бегу к нему. Следуют объятия, поцелуи. Ему удалось бежать! Какое счастье! А как же Макс?
        Антуан понимает мой вопрос по глазам.
        - Макс на телевидении, хочет выступить, - говорит он. - Идем, я должен вывезти тебя из Франции. Потом я вер­нусь.
        - Вернешься? - удивляюсь я. - Ты не сможешь вер­нуться!
        Антуан тяжело вздыхает.
        Я, Антуан Сен-Жюст, понимаю, что Светлана права. Если я пересеку с ней границу, то назад никак не попаду. Меня сразу же схватят.
        - Макс велел тебе уехать со мной, - продолжает она. - Он не велел тебе возвращаться! Ты что-то придумал без его ведома?
        - Да, - киваю я. - Хочу подстраховать друга. У меня есть план.
        Светлана внимательно смотрит на меня.
        - Я решил заминировать здание Конвента, где собрались все подлецы, вернее, их основная часть, - поясняю я. - Это должно на них подействовать. Если они схватят Макса, у меня должен быть способ его спасти!
        - Круто придумано, - одобряет Светлана. - А как же я? Мне нельзя тут оставаться, они схватят меня, я стану залож­ницей. И твой план пропадет.
        Ясно куда она клонит. Неугомонная девчонка! Угоразди­ло же меня в тебя влюбиться! Наш роман это нечто странное, ведь мы такие разные! Хотя Светик права. Они легко возьмут её в заложники и начнут диктовать мне свои условия.
        - Ладно, идем! - соглашаюсь я.
        Она в благодарность целует меня.
        Я, Светлана Лемус, рада, что Антуан взял меня с собой. Но как выйти из дома незамеченными? Похоже, у Антуана есть ответ на этот вопрос!
        Перед «побегом» я захожу к соседке, отдаю моего кота Соломона ей на попечение. Она позаботится о нем, я знаю.
        - Идем, - торопит меня Антуан.
        Мы выбираемся на чердак. Я смотрю на мрачное ночное небо.
        Антуан берет меня за руку и ведет за собой. С большим трудом я передвигаюсь по крыше. Стараюсь смотреть прямо перед собой. Но все равно у меня кружится голова.
        Мы подходим к краю крыши, где на соседний дом пере­кинута лестница. Понятно, как Антуан прибирался ко мне!
        Он ловко перебирается на другую сторону. Перекрестив­шись, следую за ним. Я ползу на четвереньках, судорожно цепляясь за бока лестницы.
        - Умоляю тебя, не смотри вниз! - взволнованно советует Антуан.
        Лучше бы он этого не говорил. Так всегда бывает, когда неожиданно говорят что-то не делать, то человек, сам не же­лая того, ослушается.
        У меня всё плывет перед глазами. Я замираю. Мои конеч­ности трясутся. Сердце бешено колотится. Кажется, я поте­ряю сознание.
        - Смотри на меня! - приказывает Антуан.
        Я с большим трудом поднимаю на него голову.
        - А теперь медленно, осторожно, двигайся ко мне, - го­ворит он.
        Я послушно выполняю его указания. Уже почти добра­лась. Антуан берёт мена за руки и буквально затаскивает на крышу. Кажется, я буду ему только обузой. Надо было дома сидеть!
        Я, Антуан Сен-Жюст, конечно, жалею, что взял Светлану. Она слишком уж слабенькая. Но только рядом со мной она в безопасности! Другого выхода у меня не было!
        Я беру её за руку. Мы двигаемся дальше по крыше вытяну­того дома. Вот тот край, где есть пожарная лестница, по кото­рой можно спуститься вниз.
        Вид вертикальной неудобной металлической лестницы приводит Светлану в ужас. Знаю, она ненавидит такие лест­ницы. Помню, когда мы гостили в загородном домике Дюпле, нас попросили собрать яблоки. Светлана смогла под­няться по приставной лестнице только на три ступеньки! Трусишка!
        - Спускаться будем вместе, - говорю я ей. - Твоя нога должна стоять на ступеньку выше моей. Я тебя так подстра­хую, ты будешь в моих объятиях. Если у тебя соскользнет нога, я тебя поддержу.
        Она кивает. Всё равно ей это не нравится.
        Мы медленно спускаемся вниз. Светлана дрожит. Мне её жаль.
        - Скоро уже будет земля, - говорю я ей. - Уже скоро.
        Думаю, этот спуск кажется Светлане вечностью.
        - Ой! - вскрикивает она.
        Светлана оступилась. Я пытаюсь удержать её. мы падаем вниз.
        Я плюхаюсь на землю так, чтобы Светлана упала на меня, дабы смягчить ей падение.
        Кажется, мы живы. По крайней мере я. Светлана вроде бы тоже. Она медленно садится.
        Я легонько хлопаю Светлану по щекам. Она приходит в себя.
        - Все хорошо, - говорит Светлана, быстро вскакивая на ноги. - Кости целы - это главное! Спасибо тебе!
        - Не за что! - отмахиваюсь я, потирая ушибленные мес­та. - Просто повезло, что мы почти добрались. Если бы тебе захотелось упасть раньше, всё было бы печальнее.
        Светлана улыбается.
        Я беру её за руку. Надо спешить.
        Мы садимся на мой мотоцикл. Светлана крепко держится за меня. Знаю, она ненавидит поездки на мотоциклах.
        Я, Светлана Лемус, зажмурившись, еду с Антуаном на мо­тоцикле. В нем погиб великий мотогонщик. А мне страшно. Долго еще ехать? И куда мы едем?
        Ох, наконец-то мы остановились! Я сползаю с мотоцикла. У меня кружится голова.
        Мне стыдно за свою трусость.
        Антуан берет меня за руку. Набирает какой-то код на сво­их часах. Мы делаем шаг вперед. Мы внутри какого-то дома.
        - Переодевайся, - говорит мне Антуан. - Это форма гвардейцев. Так мы сможем проникнуть в Конвент!
        Я послушно выполняю его требование.
        Он достает какой-то приборчик. Что это такое?
        - Эта штучка сможет поднять на воздух всё здание Кон­вента! - с усмешкой говорит Антуан. - А пульт, что встроен в мои часы, заблокирует все входы и выходы этого здания. Враги будут в ловушке!
        Да, часы с ключами от всех дверей и пультами от всех объек­тов - отлично придумано! Все благодаря педантизму Макса!
        Антуан вешает на пояс лазерную шпагу и пистолет.
        Так же должна вооружиться и я. Но думаю, шпага мне ни к чему. Я не умею пользоваться этой штуковиной. На вид обычная рукоятка. Но если нажать на кнопку, то появится клинок-луч. Говорят, он прожигает насквозь. М-да. на себе проверять не стоит.
        А Антуан? Похоже, он напичкал себя всякими штуками.
        Ну вот, мы готовы.
        Опять эта поездка на мотоцикле! Скорей бы этот Конвент!
        А вот и он. Быстро мы добрались.
        Вау! Как они всё оцепили! Полицейских машин штук пятьдесят! Полицейские и гвардейцы снуют туда сюда.
        Мы с Антуаном беспрепятственно проходим в здание. Мы ничем не отличаемся от остальных гвардейцев.
        - Куда теперь? - спрашиваю я. - Где ты оставишь бомбу. В бочке унитаза?
        На его лице вспыхивает улыбка. Глаза горят.
        - Светик! Ты гений! - восклицает он. - Отлично приду­мано!
        Хм. вообще-то я пошутила. Да, чувства юмора у Антуана нет. Хотя. это не такая уж плохая идея. Он прав, совет я по­дала хороший, сама того не зная.
        Мы шагаем по пустому коридору здания. Вдруг за нашей спиной раздается смех. Мы оборачиваемся. Перед нами предстает Билло-Варен.
        - Здравствуйте, здравствуйте, - хихикает он. - Сами к нам в гости пожаловали. Хитро. Как раз туда, где никто не до­гадается вас искать.
        Антуан быстро снимает с пояса лазерную шпагу, нажима­ет на рукоятку. Клинок-луч освещает темный коридор.
        Билло-Варен следует его примеру.
        Я прислонившись спиной к стене, наблюдаю за поедин­ком. Мне страшно. Я то отвожу глаза, то вновь внимательно смотрю на дерущихся.
        Я, Антуан Сен-Жюст, справлюсь с этим гадом! Мне это не составит труда. Варен растолстел за эти годы.
        А он прет на меня как танк. Я отступаю вглубь коридора. Черт возьми! Он сильнее меня! Зато я манёвреннее! Я ловко увернулся от его удара. Варен наступает на меня. Я продол­жаю изворачиваться.
        - Струсил, - хихикает он. - Как ты скачешь! Тебе надо в балете танцевать.
        Я резко отпрыгиваю в сторону от очередного удара.
        Билло-Варен пытается следовать моему примеру, чтобы ранить меня. Этот «трюк» не для него, он теряет равновесие, на это я и рассчитывал. Я подталкиваю его локтем. Варен падает.
        Я приставляю шпагу к его горлу.
        - Я прожгу тебя насквозь! - говорю я.
        - Нет, - вмешивается Светлана. - Нельзя этого делать. Лучше заткнем ему рот кляпом и запрем в кабинете.
        Она права. Я киваю.
        - Поднимайся, боров, - приказываю я Варену.
        На лице врага появляется улыбка. Он послушно встает. Что-то тут не так. Топот за спиной заставляет нас обернуться.
        Перед нами стоят четверо гвардейцев. Их лазеры направ­лены на нас.
        - Идея хорошая, - кивает Варен. - Только не вы запре­те меня, а я вас. За мной живо! Искатели приключений!
        Его противный гогот разносится по коридору.
        Мы следуем за ним. Нас вталкивают в кабинет Билло-Варена.
        - Кстати, ваш ненаглядный Макс уже попался! - ехидно бросает он.
        Я, Било-Варен, очень доволен собой. У меня есть воз­можность сорвать приличный куш! Приятели тирана у меня в руках.
        Но эту тайну я так просто не открою. Будьте добры запла­тить мне, любезные господа. И не мелочитесь. Иначе никог­да не узнаете, где я держу эту парочку!
        У меня в мыслях проплывают радужные картины. Я зап­рошу такую сумму, чтобы обеспечить себя до конца жизни!
        ЧТО ПРИКЛЮЧИЛОСЬ С МАКСОМ?
        Я, Максимильен Робеспьер, петляю по улочкам Парижа. Мой автомобиль быстро и бесшумно летит вперед. Вдруг в свете фар я замечаю, чья-то машина преградила мне дорогу. Я сигналю. Безуспешно! Меня охватывают нехорошие пред­чувствия. Я нажимаю тормоз.
        Остаётся ехать назад. Нет, не получится. Узкая улочка рез­ко поворачивает. Я не смогу вырулить.
        Что ж, придется побеседовать с этим встречным.
        Я выхожу из автомобиля, в руке у меня лазерный писто­лет. Предо мной предстает Фрерон собственной персоной. Один из тех, кричавших, что я тиран.
        - Какая встреча! - с улыбкой восклицает он, направляя на меня свой лазерный пистолет.
        - Мило, мило, - в тон ему отвечаю я.
        - Брось оружие! В машину! - приказывает он мне.
        - Зачем? - удивленно спрашиваю я. - Ведь ты перего­родил мне всю дорогу. Я не смогу проехать.
        - Хватит придуриваться! Тебе это не идет! - Фрерон явно не настроен шутить. - Быстро в мою машину, а то я тебя под­жарю!
        Кажется, я попался. Ничего не мешает Фрерону прикон­чить меня. В любом случае он будет героем. Неважно, схва­тившим тирана или убившим тирана.
        Я лихорадочно соображаю, что делать. Палец Фрерона го­товится нажать курок.
        О Боже! На крыше его автомобиля появляется огромный черный пёс. Мгновение. Пес прыгает на спину Фрерона, сби­вает его с ног. Мой враг повержен. Фрерон испуган, боится даже шелохнуться. Любое его движение вызывает рычание пса.
        Это же мой Брунт! Мой верный четвероногий, лохматый друг! Мой спаситель!
        Я пускаю луч лазера в голову Фрерона. Нет, я его не уби­ваю. Я поставил режим «сон». Новый вид оружия.
        Брунт, важно подходит ко мне. Я становлюсь на корточки перед ним, глажу по холке.
        - Спасибо, друг! - говорю я, обнимая шею пса.
        Брунт лизнул мне щеку.
        Что теперь делать? Возьму напрокат автомобиль Фрерона. Это поможет мне спокойно ехать по городу. К тому же его автомобиль стоит так, что я могу легко дать задний ход и выб­раться из этой улочки.
        Я сажусь в машину. Брунт запрыгивает в окно и устраива­ется на сиденье рядом со мной. Мы выбираемся из закоулка.
        Я, Максимильен Робеспьер, добрался до телецентра. Со мной мой верный пёс Брунт.
        Теперь надо пробраться внутрь. Мы наблюдаем из-за угла. На входе дежурят гвардейцы. Этого следовало ожидать. А черный ход? Там, наверняка, тоже охрана. У телецентра есть только один тайный ход сквозь стену. Я тереблю браслет часов. Чтобы добраться до нужной стены всё равно надо прийти мимо гвардейцев. Вся надежда на Брунта.
        - Брунт, отвлеки их, - говорю я собаке.
        На нем ошейник, по которому он может слышать мои ко­манды. Я смогу его отозвать назад. Брунт спокойно направ­ляется к гвардейцем, виляет пушистым черным хвостом.
        - Это еще, что за страшилище? - говорит один из гвар­дейцев.
        - Наверно, жрать хочет, - отвечает его приятель.
        Говорят они очень громко.
        - Я тоже жрать хочу, когда нас сменят, чёрт возьми! - возмущается гвардеец. - Ты, лохматое чучело, брысь отсюда.
        Брунт, игнорируя крики, ложиться перед ними.
        - Не ори на него! - перебивает приятель. - Смотри, ка­кой классный пёс!
        - Чего? Совсем спятил!
        Я успеваю проскочить мимо гвардейцев. Отзываю Брунта.
        - Зачем ты его прогнал! - ругает приятеля любитель жи­вотных. - И так скучно!
        Я беру пса за ошейник. Провожу пальцем по стене, как бы рисуя нужную фигуру. Делаю шаг вперед. Мы с Брунтом про­ходим сквозь стену.
        Надо сообщить Мадлен.
        - Я в здании телецентра, - говорю я. - Не бойтесь, вам ничего не угрожает. Мне нужно сделать прямую трансляцию.
        - Проходите в студию пять, - четко отвечает она. - В здании всё чисто. Я запретила им сюда пускать своих людей.
        Мадлен! Какая она молодец. Я быстро иду в указанную студию.
        Я, Мадлен Ренар, просто счастлива. Максу удалось прид­ти сюда. Я сделаю всё, что он скажет. Господи, теперь я буду ценить каждую минуту, проведенную с ним вместе! Как я была глупа, когда ссорилась с ним по пустякам, враждовала. Сейчас я понимаю, как тяжело ему было беречь меня от ги­льотины. Он охранял меня от всех врагов, всегда был моим заступником. А я, мерзавка, пыталась ему навредить. Но Макс только уклонялся от моих нападок, сам он ни разу не нанес мне удара!
        Вот студия пять. Макс скоро придет сюда. А вот и он. На его лице, от челюсти до скулы узкий шрам.
        Я бросаюсь Максу на шею.
        - Что они с вами сделали?! - восклицаю я.
        - След от лазера, - спокойно отвечает он, осторожно це­луя меня.
        - Все готово к трансляции! - говорю я.
        Я понимаю, каждая минута важна.
        - Спасибо, дорогая! - ласково благодарит он.
        Я улыбаюсь.
        Я, Макс Робеспьер, благодарю Мадлен за помощь! Я все­гда знал, что она не разлюбила меня! Но я и думать не смел, что она способна на такое ради меня!
        Сейчас я выступлю перед народом. Все экраны, даже на улице, будут показывать моё выступление.
        Время до эфира пошло.
        - Папенька, дорогой! - раздается возглас.
        Я вздрагиваю.
        Предо мной предстает Оливье Молюссон. Он бросается ко мне на шею. Поразительная смена настроения! А ведь со­всем недавно Оливье хотел меня убить! Неужели новость о том, что я его отец, так подействовала на парня.
        - Дорогой мой, любимый, - бормочет Оливье.
        Мне становится неловко. Что подумает Мадлен?
        - Это тебе, папа! - Оливье протягивает мне картину. - Твой портрет! Только что нарисовал! Это аллегория! Ты же мученик, ты сражаешься со смертью!
        Мне становится нехорошо! На полотне среди пятен тем­ных тонов смотрят белесые глаза. Вокруг них парят черные летучие мыши. Над глазами изображен светящийся могиль­ный крест ярко-желтого цвета. Внизу черный гроб. М-да, ис­кусство у ребенка своеобразное.
        - Простите, что прерываю вашу трогательную семейную сцену, - вмешивается Мадлен. - Но надо спешить...
        Оливье что-то бормочет. Еще раз обнимает меня и ретиру­ется, явно опасаясь гнева начальницы. К сожалению, свой шедевр он оставляет мне.
        - Мадлен, - начинаю я. - Поймите. это.
        - Макс, я знаю, что Молюссон ваш сын, - улыбается она. - Я давно навела справки!.. Пять секунд до эфира.
        Причины, почему Мадлен раньше не поделилась со мной своим открытием, мне ясны.
        Я готов выступать. Еще секунда и...
        - Робеспьер, именем Республики ты арестован! - разда­ется крик.
        Мадлен отключает систему. Эфир прерывается, даже не успев начаться.
        Мы оборачиваемся. Пред нами предстают Колло д'Эрбуа и Фуше в компании нескольких гвардейцев. Их лазеры на­правлены на меня.
        Мой Брунт зло рычит на них. Он ждет приказа к нападе­нию на врагов.
        - Мадлен, как нехорошо врать! - смеется Фуше. - Когда мы просили вас объявить об акте, признающем Робеспьера вне закона, вы нам сказали, что система ни работает.
        НАДО ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ!
        Я, Антуан Сен-Жюст, в ярости. Неужели эти сволочи схвати­ли Макса? Светлана падает на стул и обхватывает голову руками.
        - Надо что-то делать, - говорит она. - Но что? Для нача­ла надо выбраться из кабинета.
        - Ты права, - киваю я.
        Я достаю свой прибор-отмычку. Маленькая штучка, похо­жая на ручку для письма. Стоит её поднести к замку, он сразу откроется. Понятие не имею, как эта вещица действует на прибор современных замков.
        - Нас наверняка охраняют, так просто мы не выйдем, - замечает Светлана. - Удивительно, что Варен нас запер, а не поднял крик, что мы схвачены.
        - Хочет прославиться или денег выпросить, - предпола­гаю я. - Но что же с охранниками делать?
        - А если выйти не через дверь, - размышляет Светлана.
        Что-то в этом есть. Но как? Жаль, что в кабинете Варена
        нет потайного хода сквозь стену.
        Светлана достает свой карманный комп и включает план здания.
        - Мы тут, - показывает она мне.
        - Нам нужно пройти через этот кабинет, и мы окажемся в туалете, - говорю я.
        - Неужели нельзя потерпеть, - говорит Светлана и до­бавляет. - Это шутка.
        Шуток я никогда не понимал. Глупости все это! А в такой момент шутить. Скорее всего, у девочки сдают нервы.
        - Мы оставим взрывное устройство в бочке, - продол­жаю я. - А дальше покинем здание через окно. Потом мы вернемся на нашу точку и побеседуем с гражданами врагами.
        - Не забудь заблокировать входы и выходы, - напоми­нает Светлана. - Только когда мы уйдем, конечно.
        Ладно, хватит болтать. Надо действовать.
        Я достаю кислотный пистолетик.
        - Отойди! - приказываю я Светлане.
        Довольно опасная штуковина. Я и сам отхожу на порядоч­ное расстояние от стены.
        - Ну, раз у тебя есть такая штука, - рассуждает Светлана. - Нам не надо ломиться сквозь стену. Напугаем гвардей­цев. Хотя. с таким же успехом мы могли бы напасть на них с лазерами. Ох, всё же они нас первыми прихлопнут.
        Пока Светлана рассуждала, я уже успел сделать выход.
        - Ничего себе! - восклицает Светлана, глядя на дымя­щиеся края образовавшегося прохода.
        - Только руками не трогай! - восклицаю я.
        - Разумеется, - кивает она. - Что я дурочка что ли?
        Мы проходим сквозь кабинет. Таким же способом я де­лаю вход в туалет.
        - Надеюсь, там никого не будет, - говорит Лемус.
        Шутит она или нет. Это нам действительно нежелательно.
        К счастью, повезло. Никого нет. Все, небось, собрались в
        Зале Заседания, а там рядом своя уборная.
        Я кладу устройство в бачок. Полдела сделано.
        - Мне кажется, они догадаются, - говорит Светлана. - Поймут, что это конечная точка нашего побега. Надо бы их запутать. Сломай стену в тот кабинет. Давай, устроим там по­гром. Пусть думают, что мы там прибор спрятали.
        Хм. Неплохая идея. Я следую ее совету. Мы устраиваем тщательный погром.
        Теперь пора выбираться.
        Я подхожу к окну. Как теперь действовать? Крыша дома напротив прямо под нами. Но улица разделяет её от нас. Как бы спуститься на эту крышу? Есть идея!
        Тонкий прочный трос с небольшим острым крюком на конце пролетает через крышу дома под нами и цепляется за крышу гораздо более высокого дома, стоящего за ним.
        Мы стоим на подоконнике. Я обхватываю Светлану за талию.
        Если все пройдет нормально, мы окажемся на крыше дома напротив.
        - Сейчас мы полетаем, - говорю я ей.
        Светлана кивает. Явно без энтузиазма. Она изо всех сил зажмурила глаза и вцепилась в меня мертвой хваткой.
        - Готова? - спрашиваю я девушку.
        Она тихо бормочет что-то типа «угу». Я отталкиваюсь но­гами. Мне самому это мероприятие не доставляет удоволь­ствия. Несколько секунд и мы над крышей нужного дома. Я отпускаю веревку. Мы падаем. Я хватаю Лемус в охапку, что­бы она не скатилась с крыши.
        - Спасибо! - горячо благодарит меня она. - Но всё же, согласись, слишком много прогулок по крышам для одного дня. Точнее, ночи.
        МАКС СПАСАЕТ МАДЛЕН
        Я, Макс Робеспьер, смотрю на веселые рожи Колло и Фуше. Пора действовать. Мадлен никто не должен заподозрить.
        Я выхватываю лазерный пистолет и приставляю его к вис­ку Мадлен.
        - Так что угодно заработает, - усмехаюсь я.
        Мадлен понимает мой план. Она молчит.
        - Дешевый трюк, - отмахивается Фуше.
        - Ты спятил! - прикрикивает на него Колло. - От этого женоненавистника всего можно ожидать! Уверен, теперь Ро­беспьер ненавидит Мадлен!
        - Вы правы, - киваю я. - Я её ненавижу.
        Я грубо стаскиваю Мадлен со стула. Скручиваю ей за спину руки. Провожу дулом пистолета по обворожительной шейке.
        - Когда-то я любил её, а она меня предала! - зло говорю я. - Еще шаг и я убью Мадлен.
        При этом я строю такую зверскую рожу, что Фуше и Кол­ло вздрагивают.
        - Что ж, нам придется ей пожертвовать, - пожимает пле­чами Колло.
        - Нет! - перебивает его командир гвардейцев. - Она за­ложник. Если она погибнет по вашей вине, то вас будут судить!
        Мы отступаем вглубь студии. Там должна быть дверь. Дальше на чердак. Там ангар, где есть вертолет. Придется убегать. Как это не прискорбно, иного выход нет.
        - Не позволю вам убить моего отца! - раздается крик.
        Оливье! Только не это!
        Он вбегает в студию, чуть не сбив нас с ног. Начинает бес­порядочно палить из пистолета. Ошарашенные враги ложатся на пол. Я хватаю, охваченного азартом Оливье за рукав и во­локу за собой. Надо быстро уходить.
        Вот мы в ангаре. Нас преследуют. Мы быстро забираемся в вертолет. Оливье, который рвется в бой, нам с Мадлен при­ходится запихнуть силой.
        Ну, с Богом! Крыша открывается. Мы взлетаем.
        - Спасибо вам! - говорю я Мадлен и Оливье. - Вы спасли мне жизнь.
        - Да, - кивает Оливье. - Я тебя спас, папа!
        Да, его внезапная атака сбила врагов с толку. Без него нам было бы сложнее уйти.
        - Ой! Мы картину забыли! - спохватывается Оливье. - Не переживай, папа! Я тебе новую нарисую!
        - Лучше не надо! - отмахивается Мадлен. - И не назы­вай Макса папой!
        - Дорогая, но больше всего я обязан вам! - говорю я красотке. - Вы мой ангел хранитель!
        Мадлен целует меня. Еще немного и я потеряю управление!
        Оливье вздыхает. Достает блокнот и карандаш, начинает рисовать сидящего рядом с ним Брунта. Пёс внимательно на­блюдает за его действиями. Ему что-то не нравится. Брунт мордой выбивает карандаш из рук Оливье. Художник оби­женно поднимает его.
        Тогда пес выхватывает зубами блокнот их рук Оливье. Тог­да парень решает не воевать с псом, зло порвавшим блокнот.
        Я, Жозеф Фуше, в ярости. Робеспьер исчез, испарил­ся! Чёрт бы побрал его вместе со всеми любовницами и детьми!
        На выходе нас встречает Билло-Варен. Чего это он разулыбался? У нас провал, а он хихикает.
        - У меня для вас сюрприз, - говорит он.
        Колло дарит ему злой взгляд. Нашел время для сюрпризов!
        - Это не простой сюрприз, - продолжает Варен. - Это то, что вам нужно.
        - Короче, заканчивай шарады! - кричит на него Колло, добавляя к этой фразе несколько крепких ругательств. - Без тебя тошно!
        - Я захватил друзей тирана, - переходит Варен к делу.
        Мы с Колло недоверчиво смотрим на него.
        - Ну и где они? - ехидно интересуется Колло. - Где?
        - Так просто я вам не скажу, - хитро улыбается Варен.
        - Что?! - д'Эрбуа хватает его за грудки.
        - Успокойтесь! - вмешиваюсь я. - Что вы хотите, Варен.
        - Денег, - коротко отвечает тот. - Пять миллионов.
        - Сегодня все как с цепи сорвались! - возмущается Кол­ло. - Ренар потребовала три, этот умник пять! Аукцион, чёрт возьми! Кто больше?!
        Я достаю кредитную карту. Нажимаю на её плоские кла­виши. Теперь деньги на счете жадобы Варена.
        Он достает свою карту. Проверяет сумму, отраженную на счете. Экранчик карты показывает, что мы его не обма­нули.
        - Едем в Конвент, - говорит Варен.
        Пожав плечами, мы с д'Эрбуа следуем за ним.
        - Если этот придурок нам наврал! - бубнит Колло. - Я собственноручно отрублю ему голову! С радостью нажму на кнопку пульта гильотины!
        Варен вздрагивает.
        Наша машина тормозит у входа в Конвент. Мы следуем за Вареном. Поднимаемся на последний этаж. Идем к его каби­нету. Он открывает дверь.
        - Ну, и где они? - интересуется Колло. - Где?
        Билло-Варен испуганно смотрит на нас.
        Я молча указываю на изуродованную стену.
        - Удрали! - плюётся Варен.
        Д'Эрбуа показывает ему кулак.
        Я прохожу по «коридору», что сделали шустрые детки. М- да. Неплохо, неплохо. Тут «коридор» заканчивается. А какой погром! Интересно, зачем. Что-то мне всё это не нравится.
        - Деньги назад! - велю я Варену.
        - Я уже все вернул, - виновато лопочет он.
        Я достаю карту. Всё верно. Вернул.
        - У нас ещё есть шанс, - говорит Варенн. - Я сказал им, что Робеспьер у нас в ловушке. Значит, они захотят его спас­ти. Мы их поймаем, а за ними сам Робеспьер придет.
        Хм, что-то в этом есть. Эти приятели слишком уж друг к другу привязаны.
        У Колло звонит телефон. Что ещё случилось? Судя по фи­зиономии д'Эрбуа явно ничего хорошего.
        - Эти маленькие мерзавцы захотели поиграть в террори­стов, - мрачно говорит он. - Если мы не отпустим Робеспь­ера, они нас взорвут.
        Он что, шутит? Какой идиотизм!
        Звонит мой телефон.
        - У нас проблемы, все входы и выходы заблокированы, - говорят мне. - Мы заперты!
        Чёрт возьми! Неужели детские глупости окажутся опас­ными!
        - Надо найти это взрывное устройство, - говорю я. - Начнем с этой комнаты, где погром. Наверняка они его тут спрятали, вот и перевернули всё. Мозгов ведь не хватило, чтобы убрать этот бедлам, дабы не привлекать внимание.
        - А если мы не черта не найдем! - опять взрывается Колло, - признаемся им, что Робеспьер бежал? Вот они по­смеются.
        - Мы найдем, - уверенно говорю я. - Скажите своим людям, пусть подключаются к поиску!
        Я, Антуан Сен-Жюст, доволен результатом. Они согласи­лись встретиться с нами в условленном месте и привести Макса. Уверен, они шутить не будут, зная какой козырь у нас в руке.
        - Антуан, а как они пройдут? Здание ведь заблокирова­но, - удивляется Светлана.
        - Я настроил потайной ход на номера паспортов Фуше и Колло. Они смогут выйти. А вот остальные гады - нет!
        Светлана кивает. Но она волнуется. Я вижу.
        - Все будет хорошо, Светик, - говорю я, обнимая её. - Идем. Нам пора.
        Мы едем в условленное место. Загородный дом. Там есть самолет, на котором мы сможем с Максом спокойно улететь.
        Наши приятели уже ждут нас.
        - Какая встреча! - улыбается Фуше, - мы рады вас видеть!
        - Оставим любезности, - отвечаю я грубо. - Где Макс?
        - Ах, мсье угодно видеть Макса! - хмыкает Колло. - А зачем?
        Не нравится мне их весёлое настроение. Что-то тут не так. Светлана разделяет моё беспокойство.
        - Ваш Макс давно убежал, - говорит Фуше, - шустрый попался. А помогли ему сыночек и любовница.
        Макс бежал! Слава Богу! Но, может, эти люди врут? Так просто им нельзя верить. Это редкие подлецы.
        - Макс действительно убежал, - кивает д'Эрбуа. - А вот вы не убежите!
        Они с Фуше начинают хохотать. Гвардейцы вторят им дружным гоготом.
        Светлана испуганно берет меня за руку.
        - Убежим! - говорю я, доставая пультик взрывного уст­ройства.
        - Вы не это ищите? - Колло достает из кармана то самое устройство. - А мы его уже разрядили, вы не возражаете?
        - Детки решили поиграть в террористов! - издевается Фуше. - Неплохо придумали. Если бы Варену не приспичи­ло в туалет, мы бы не нашли.
        Теперь я понимаю, как мы влипли. Одно радует - Макс спасся! А Светик? Бедная Светик! Зачем я заварил всё это! Эх, надо было слушаться Макса, пересечь границу! Теперь из-за меня Светлана погибнет!
        Гвардейцы направляются к нам. Надевают нам на руки наручники.
        - Отпустите Светлану! - прошу я.
        - Жди, - хмыкает Фуше, грубо толкая её. - Один раз уже отпускали. Девочка оказалась слишком прыткой! Ох, со­всем не изменилась, какой я её помню в Аррасе, такой и ос­талась.
        Остаётся только надеется, что на гильотину они Светлану не отправят. Всему же есть предел. Ладно меня, туда мне и дорога, идиоту. А если Макс придет нас спасать! Господи! Только не это! Что я наделал! Макс обязательно придет!
        - Да, он придет, - слышу я за спиной болтовню Фуше и Колло.
        Я, Макс Робеспьер, совершил посадку своего вертолета в пригороде Неаполя. Теперь надо выйти на связь с друзьями. Мой брат и Кутон успешно пересекли границу. А как дела у Антуана и Светланы? Антуан при нашем последнем разгово­ре говорил, что они почти достигли границы, и всё идет нор­мально.
        - Волнуетесь за друзей? - спрашивает Мадлен. - Увере­на, с ними всё хорошо.
        - Да, - кивает Оливье. - Поехали к морю, папа! Нет, сначала в лавку для художников. Я куплю холст, кисти и краски.
        - Мы всё тебе купим! - обещает Мадлен. - Только иди рисовать куда-нибудь подальше от нас.
        - Почему? - удивляется тот.
        - Там виды получше, - отмахивается Мадлен.
        Загорается огонек на моих часах. Кто-то выходит на
        связь. Это Тальен. Наверно, по поводу Терезы. Попросить Мадлен снять браслеты. Это тоже можно сделать с помощью пульта с любого расстояния.
        - Макс, - голос Тальена дрожит. - Я не виноват. это не я. Светлана и Антуан схвачены. их приволокли в Конвент и заперли в подвале. огромная охрана. Мне велели пере­дать тебе эту новость. они ждут, что ты придешь за ними.
        - Чёрт возьми! - ругается Мадлен. - Что теперь делать?
        - Я должен вернуться, - говорю я.
        - Не надо, папа, там опасно, - уговаривает меня Оливье.
        - Я не могу бросить друзей в беде! - твердо говорю я.
        - Тогда я с тобой! - не унимается Молюссон.
        - Успокойся! - шикает на него Мадлен. - Одно дело Макс пойдет один, другое - с компанией! Хотя. мне тоже тяжело отпускать Макса. Но без чёткого плана я его точно не пущу! Макс у вас есть план?
        Мадлен вопросительно смотрит на меня. План? Да, без плана соваться в такое опасное предприятие не следует. Я по­гружаюсь в размышления.
        - У меня есть кое-какие идеи, - говорю я. - Ваши заме­чания будут очень полезны.
        Я, Антуан Сен-Жюст, вместе со своей невестой Светланой сижу в подвале Конвента. Место не из приятных. Я молю Бога, чтобы Макс не пошел за нами и, чтобы враги отпусти­ли Светлану.
        - Прости меня, Светик, - говорю я ей. - Я часто грубил тебе.
        - Брось, - улыбается она. - Это было давно. Тогда ты просто стеснялся своей любви ко мне, вот и надел маску гру­бости. А когда у нас начался роман, ты всегда был очень мил.
        Я вздыхаю:
        - Жаль, что наш роман оказался таким коротким.
        Светлана кивает.
        Дверь отворяется, на пороге предстает Лазар Карно.
        - Пришел поиздеваться? - спрашиваю я. - Или уже пора на гильотину?
        - Ошибаешься, - перебивает он. - Я пришел спасти Светлану.
        Девушка вздрагивает. Карно подходит к ней, снимает на­ручники. Светлана потирает онемевшие запястья.
        - Светлана, быстро, идем со мной! - твердо говорит Ла­зар. - На этот раз без глупостей!
        Слава Богу! Светлана будет спасена! В Лазаре осталась капля человеческих чувств. Разве можно дать погибнуть та­кому очаровательному созданию как Светлана!
        - Иди, - говорю я ей.
        Она колеблется, но всё же соглашается следовать за Лаза- ром.
        - Прощай, дорогая, - говорю я ей.
        Наши губы соприкасаются.
        - Хватит! - зло прерывает нас Карно. - Идем!
        Светлана молча следует за ним. Она останавливается в
        дверях, оборачивается. Её фигурка красиво смотрится на фоне яркого света в проеме двери. Светлана дарит мне про­щальный взгляд. Лазар хватает её за локоть и уводит!
        Ох, Бог услышал мои молитвы!
        Я, Лазар Карно, веду за собой Светлану. Я крепко держу её за руку. Она безмолвно следует за мной. Даже удивитель­но. Думал, девчонка начнет упираться.
        Мы сталкиваемся с Фуше.
        - Так, так, - улыбается он. - Опять нашу красавицу спа­сают!
        - Иди ты к черту, - огрызаюсь я. - Тебе этого не по­нять.
        - А вот это ложь, - обижается Фуше. - Я тоже влюбчив.
        - Поэтому ты и пошел в священники, - язвлю я. - Мне некогда слушать твою гнилую болтовню!
        - Что-то ты груб, - качает головой отставной поп. - А вот с этой девицей одна беда. Ты сам же знаешь её прыть!
        - У меня есть свои методы, - говорю я. - Всего хоро­шего.
        На этом разговор закончен.
        Мы со Светланой выходим из здания. Я усаживаю её в ма­шину.
        Вот мы в аэропорту. Ангар малых самолетов.
        - Я отправлю тебя самолетом на автопилоте, куда ска­жешь, но подальше от Франции, - говорю я, доставая пульт.
        - Российская Империя, имение Строгановых, - четко говорит Светлана.
        - Отлично! - хвалю я. - Очень далеко, и для тебя удоб­но. Поль Строганов ведь твой приятель.
        Светлана кивает.
        Я помогаю ей сесть в самолет. На моем пульте высвечива­ется карта Европы. Я нажимаю на нужные координаты.
        - Через пару часов твой самолет сядет на аэродром твое­го друга, - говорю я. - Там ведь есть аэродром?
        Она вновь только кивает.
        - Что ж, счастливого пути! - желаю я.
        - Спасибо, - коротко благодарит меня Светлана.
        - Не за что, - говорю я, понимая, что действительно не за что.
        Самолет накрывается стеклянным куполом. Мотор начи­нает работать. Самолет выезжает на взлетную полосу.
        И вот он разгоняется, взлетает, набирает высоту. Я смотрю на самолет. Провожаю его взглядом. Он уже скрылся за об­лаками, а я всё смотрю и смотрю.
        ЗАНАВЕС
        Я Антуан Сен-Жюст, уже приготовился к смерти. Смерть - это просто. Один быстрый удар ножа. Я даже ничего не почув­ствую.
        Дверь открывается. Да, это за мной. Я нехотя поднимаю голову. О Боже! Макс!
        - Где Светлана? - спрашивает он.
        - Её отпустили, - отвечаю я.
        - Слава Богу! Идем, быстро! - говорит он, снимая с моих рук наручники.
        Я не смею возражать. Зачем Макс вернулся! Если нас схватят, я себе этого никогда не прощу. Мы выбираемся из подвала. Нельзя не заметить спящую охрану.
        - Я их усыпил лучами, - коротко объясняет мне Макс. - А сюда я проник при помощи браслета-невидимки. Новинка, жаль, что второго такого не было. Да и этот действует только пятнадцать минут.
        - Откуда ты это взял? - удивленно спрашиваю я.
        - Купил у знакомого итальянского изобретателя, - отве­чает Макс.
        Он подходит к стене, где, видимо, есть потайной ход. Макс берет меня за руку, потом рисует пальцем какую-то геометрическую фигуру.
        Мне все это напоминает наш первый побег.
        Мы опять в каком-то гараже. Садимся в машину. Макс за руль. Я рядом с ним.
        Неужели мы спасёмся? Подумать только, всего лишь день прошел, а кажется, целая вечность.
        Мы выезжаем на улицу. Уже давно рассвело. Автомобиль несется с бешеной скоростью. За нами раздаются противные звуки сирен. Нас засекли, чёрт!
        Макс сворачивает на какую-то улочку. Мы петляем, пыта­емся оторваться от них.
        В нас стреляют. Лазерные лучи скользят по капоту. Слава Богу, что нашему автомобильчику это нипочём!
        Кажется, мы уже на окраине города. Еще немного и мы будем за пределами Парижа.
        Что случилось? Мы вдруг резко останавливаемся. Авто­мобиль точно увяз в какой-то гадости.
        Нас быстро окружают гвардейцы. Их лазеры направлены на двери машины.
        - Выходите медленно, с поднятыми руками! - раздается противный голос.
        Остается только повиноваться.
        - Мы тоже в новинках разбираемся, - смеются гвардей­цы. - Новая дорожная жидкость. Колёсы машины прилипа­ют к дороге моментально!
        Я смотрю на Макса. Он невозмутим.
        Под мерцание мигалок, вой сирен и злые шутки мы са­димся в гвардейскую машину.
        Я, Светлана Лемус, согласилась принять помощь врага. Нет, я не струсила. Просто я знаю, что на свободе я нужнее.
        Я попыталась выйти на связь с Антуаном. Хотя бы узнать, как у него дела. Ужасно! Оказалось, Макс тоже схвачен! Ну почему всё так складывается!
        Сейчас я лечу к моему другу Полю. Он мне поможет. Я верю в это! Поль моя единственная надежда.
        Этот долгий полет - пытка! Лазар нарочно поставил на самый медленный режим!
        Самолет идет на посадку. М-да, чувствую, будет сюрприз для Поля!
        Вот я и прилетела! Автоматическая дверца открывается. Меня обдает прохладой. Я выхожу на полосу аэродрома. Кругом чувствуется приятный еловый запах. Тут уже день. Разница во времени, часовые пояса.
        На маленьком открытом автомобиле ко мне подъезжает человек.
        - Сударыня, с приездом вас, - говорит он.
        - Спасибо, я хочу видеть Павла Строганова! - тараторю я, забираясь в машину.
        Мы моментально оказываемся у особняка. Я перехожу в распоряжение дворецкого.
        - Меня зовут Светлана Лемус, я друг Павла Строгано­ва! - тараторю я.
        - Сударыня, - с поклоном произносит дворецкий. - Ба­рин частенько изволит вспоминать вас. Прошу вас, проходите.
        Слово «барин» никак не вяжется с моим другом-ровесни­ком.
        Меня ведут в гостиную.
        - Смею вас огорчить, сударыня, - разводит руками дво­рецкий, - но Его светлости нет дома. Они изволят испыты­вать новый самолет.
        - Как?! - испуганно восклицаю я.
        - Прошу вас не беспокоиться, - заверяет меня дворец­кий, - барин изволит быть через час.
        Господи! Через час! Это же целая вечность.
        - Его светлости уже сообщили о вашем приезде, - про­должает дворецкий, - осмелюсь предположить, время ваше­го ожидания будет гораздо меньше.
        Я сажусь на диван. Мои глаза прикованы к стрелке часов.
        Наконец в комнату вбегает Поль. Судя по его спецкостю­му, он прямо с испытаний самолета. В этот момент определе­ние «Его светлость» особенно не вяжется к Полю.
        - Светик! Как я счастлив! - восклицает он.
        Мы обмениваемся приветствиями, слишком уж теплыми для графа и утонченной девушки.
        - Поль! Мне нужна твоя помощь! - восклицаю я.
        - Всегда с радостью! - заверяет он меня.
        Я пересказываю ему о своих злоключениях.
        Поль погружается в размышления.
        - Пойдём, - наконец, говорит он. - У меня есть план.
        Я послушно следую за другом. Мы опять садимся в маши­ну и едем в сторону аэродрома. Мы останавливаемся у како­го-то строения, похоже на ангар для самолетов. Включается свет. Я вижу черный самолет. Даже не разбираясь в этих шту­ковинах, можно понять, что перед вами супер-аппарат!
        Мы садимся в самолет.
        - Это «Ворон», - говорит Поль. - Отцовская вещица. У меня такой план. Мы атакуем, когда твоих друзей будут везти на казнь. Лучевая система «сон» усыпит гвардейцев, окру­живших эшафот. Толпа, уверен, удерет от страха. А потом при помощи системы притяжения мы поднимем друзей на борт самолета.
        Я киваю. Я видела самолет с системой притяжения лишь один раз. Тогда мы с Антуаном осматривали новые авиараз­работки. Фантастическое зрелище. Человек отрывается от земли и медленно поднимается вверх. Внизу самолета откры­вается люк, и пассажир на борту.
        - Спасибо, друг! - восклицаю я. - Ты так рискуешь.
        - Светик, никакого риска, - скромно возражает Поль. - Как только друзья будут на борту, мы исчезнем. Система «не­видимка» действует восемнадцать минут, но этого вполне до­статочно, чтобы удрать.
        Я не слушаю Поля. Продолжаю благодарить.
        - Я приложу все усилия, чтобы спасти друзей! - говорит Поль. - А что касается меня. Самое страшное, что может случиться - гнев отца, если к десяти вечера (к его возвраще­нию) самолет не будет на месте. Я клялся и божился папень­ке, что не трону его самолет.
        - Ты нарушаешь клятву! - восклицаю я.
        - Нет, что ты! - мотает головой Поль. - Я тогда добавил «без крайней необходимости»! Спасти друзей - это и есть та крайняя необходимость.
        Пока мы болтали, самолет поднялся в небо. «Ворон» взял курс на Париж.
        Я, Мадлен Ренар, понимаю. Для Макса я была бы обузой в этом предприятии! Но я не смогла усидеть на месте. На ав­томобиле, взятом напрокат, я вернулась в Париж.
        Какое-то внутреннее беспокойство не покидает меня. Я подъезжаю к центру города. Толпа точно гигантская река преграждает мне путь.
        Я выхожу из машины.
        - Что случилось? - спрашиваю я какую-то женщину.
        - Поторопись, - говорит она мне. - Если хочешь уви­деть, как у Неподкупного отлетит голова!
        Мне становится дурно. Я опираюсь о дверцу машины.
        - Не веришь, - хмыкает женщина. - Иди на площадь Ре­волюции!
        Спотыкаясь, ничего не видя от слез, я иду вместе с тол­пой.
        - Разойдитесь! Дайте проехать! - объявляет в микрофон противный голос. - Разойдитесь!
        Толпа послушно расступается.
        Транспорт обреченных представляет собой небольшой грузовик с открытым кузовом. Я вижу Макса и Антуана. С ними еще какие-то люди. Я их даже не знаю. Понятно, подле­цы арестовывали всех, кто им попадался.
        Бледное лицо Макса спокойно и непроницаемо. Ни злоб­ные крики, ни шутки не вызывают у него эмоций. Но я-то знаю, как ему тяжело! Как мучительно, когда люди, которым он хотел добра, которым посвятил жизнь, несправедливо об­виняют его во всех преступлениях!
        Кажется, Макс почувствовал на себе мой взгляд. Наши взгляды встретились. Мы смотрим друг другу в глаза. О-о! Этот последний прощальный взгляд!
        Ну вот, они проехали. Я сбрасываю с себя оцепенение и следую за «грузовиком», оглядываясь по сторонам.
        Толпа веселится. Люди нарядились как на праздник, даже про цветы не забыли. У многих женщин в руках корзинки с лепестками роз. Они периодически бросают их на веселя­щихся горожан.
        Какой кошмар! Люди, которые несколько часов назад славили Макса, считали его своим героем, так радуются его казни! Им всё равно кого казнить, казнь для них праздник! О, злое людское племя! Им что свадьба, что похороны!
        А я сама? Чем я лучше их? Раньше надо было плакать! Раньше! Почему я постоянно ссорилась с Максом! Мы могли не видеться неделями, мы враждовали! Зачем я это делала? Макс мешал моим финансовым планам. Да, из-за денег я потеряла любовь! Дура!
        А вот и площадь Революции. Я зло стряхиваю с себя лепес­тки роз, толкаясь пробираюсь сквозь толпу.
        Обреченные поднимаются на эшафот. Понятно, Макса и Антуана хотят казнить последними, когда нож гильотины за­тупится!
        Не могу смотреть на это!
        Остались Макс и Антуан. Макс поднимается на эшафот, его решили казнить предпоследним. Он глазами ищет меня в толпе. Мы опять на миг встречаемся взглядами. Его грубо толкают вперед.
        Я закрываю глаза руками.
        Елена Руденко
        Июль 2003 год, Новороссийск

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к