Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Рогов Константин: " Собирая Реальность " - читать онлайн

Сохранить .
Собирая реальность Константин Рогов
        #
        Константин Рогов
        Собирая реальность
        Константин Рогов (С) 2005
        [email protected]
        [email protected]
        ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ
        Все события и персонажи вымышлены.
        Мнения главных героев не всегда совпадают с точкой зрения автора.
        Большая часть пересказанных историй апокрифична.

1. Настоящее: Майк
        Пустыня перед нами раскрашена оттенками красного, коричневого и желтого. Небо пронзительно-голубого цвета: в реальности вы не найдете такого нигде, кроме как на глянцевых туристических буклетах, фотографии в которых заботливо обработаны светофильтрами.
        - Египет? - спрашиваю я, вглядываясь в ряды ветряных электростанций вдоль дороги. Они похожи на диковинных птиц, расправивших крылья и безуспешно пытающихся взлететь. - Нет, скорее, Невада.
        - Я чувствую себя долбанной Патрисией Каас, - бормочет Мегги, скрючившись в желто-белом шезлонге. Личико цвета мела, зубной пасты и сливочного мороженного кажется неуместным под палящим солнцем. Мег предпочитает мертвый свет галогеновых ламп, минималистский дизайн компьютеров Аpple и тщательно отфильтрованный кондиционерами воздух.
        - Я говорю о том, что высокий уровень технической подготовки не имеет решающего значения, - продолжает рассуждать Алан. - Мы можем сколько угодно гордиться своими знаниями, конструировать реальности и с презрением относиться к тем, кто по три раза на дню скачивает патчи для программного обеспечения от Microsoft, но это не делает нас лучше.
        - Лучше - неверное определение. - Чувства Мегги явно задеты. Она нервным жестом поправляет очки, почти полностью закрывающие верхнюю часть лица. - Ты не можешь спорить - мы лучше подготовлены к тому, что когда-нибудь случится.
        Мегги истово верит в наступление эры хай-тековского золотого века. Вид Алана, пользующегося в качестве органайзера потрепанным Casio Cassiopea A11 (монохромный дисплей, о Господи!) приводит ее в ярость.
        Красный - зубцы гор. Коричневый - земля. Желтый - пучки жесткой на вид травы. По дороге, поднимая пыль, неторопливо ползет додж.
        - Аризона? - спрашиваю я все еще не оставляя надежды угадать.
        Алан отрицательно качает головой и возвращается к спору.
        - Парня звали Калин Матеяш. Венгр или румыном, в общем, кто-то там из Восточной Европы. Знаете, после того, как они избавились от коммунистов, то быстро наверстали упущенное. Может быть в мировых рейтингах восточноевропейцы и не котируются, но знаний Матеяша хватило, чтобы взломать онлайновый магазин и два года чистить его закорма, заказывая товары для себя и дружков. Когда их повязали ребята из Интерпола, оказалось, что общая стоимость украденного превысила десять миллионов.
        - Румын! - Мегги презрительно фыркает. - Папа всегда повторял мне одну присказку. "Умей вовремя остановиться, дочка, - твердил он. - Спихни этого парня, пока он не кончил в тебя".
        - И что это значит? - озадаченно спрашиваю я. - В то время не было противозачаточных таблеток?
        - Спирали и презервативы. А те, кто глотал таблетки, получали лошадиную дозу гормонов и прочей дряни.
        Я протягиваю руку, открывая белый ящичек портативного холодильника. Наружу вырывается обжигающе-ледяное облако. Две банки пива переходят из рук в руки, третью я оставляю себе.
        - Возьмем другой пример, - продолжает Алан, с наслаждением делая несколько глотков. - Парень заходит в небольшой магазин. Выбирает музыкальный компакт-диск, духи для подружки, батарейки для плеера и ножницы - не знаю уж зачем они ему могли понадобиться. Спокойно распихивает все по карманам и направляется в туалет. Магазин утыкан камерами видеонаблюдения и парня сразу берут на заметку. Вслед за ним направляются охранники...
        - Парни, у которых полно мускулов, но нет мозгов, - вставляет Мегги. - Какая прелесть!
        - ...и как только они заходят в туалет, парень выпускает пчел.
        - Пчел?
        - Пчел?!
        - Целый рой пчел, - с удовольствием говорит Алан. - Или быть может ос, которые еще злее. Они набрасываются на охранников, покупателей, кассирш, поднимается паника, все кричат "Вашу мать, уберите их!" и "О, Господи, нет!" или что там еще кричат в подобных случаях...
        - Я вас засужу! - подсказываю я.
        - ...и, разумеется, в поднявшейся суматохе, парню удается скрыться. Это наглядный пример того, о чем я говорю: не факт, что грабитель умел пользоваться кредитной карточкой, но это не помешало ему обчистить магазин.
        Мы молчим, обдумывая услышанное. Мегги не требуется много времени, чтобы возразить:
        - Украсть ножницы - не то же самое, что скажем...
        - Ограбить банк, - подсказываю я.
        - Спасибо, Шон... Какой смысл воровать духи, си-ди и ножницы? Это удел тех, кто не в состоянии сложить дважды два и шарахается при виде людей с MARS[1].
        Алан игнорирует возражение, как несущественное. Он закидывает ногу на ногу, с победоносным видом оглядывая окрестности. Отсюда, с вершины водонапорной башни, хорошо видно на мили вокруг. Пахнет деревом и раскаленным на солнце железом. Воздух горяч и неподвижен.
        - Я смошенничал, - признается, наконец, Алан, - это не Египет, не Аризона и даже не Невада. Просто сконструировал реальность под настроение.
        Нечестно, но мне все равно нравится.
        Алану уже за тридцать, он светловолос, три раза в неделю посещает спортзал, носит белые шорты выше колен и цветастую рубаху, беззаботно распахнутую на груди. Как и все мы он наслаждается моментом.
        - Я знала, что здесь что-то неправильно, - говорит Мегги. - И башня эта твоя сделана неправильно и вообще...
        - Я взял за основу общую форму, силуэт так сказать, - отвечает Алан. - И приделал к ней видовую площадку. Странно, что раньше никто до этого не додумался.
        Кажется, он и в самом деле удивлен этим фактом. Я мог бы объяснить ему, но сейчас мне не хочется об этом говорить. И, быть может, я никогда не скажу. Мы друзья.
        - Вы когда-нибудь работали с банковскими счетами в общественных местах? - вдруг спрашивает Мегги.
        Алан делает небрежный жест рукой, едва не расплескав пиво.
        - Сетевые закусочные? Никогда! Они недостаточно защищены.
        - Туалет в токийском аэропорту, - вспоминаю я. - Однажды, в ожидании вылета, я заказал через тамошний терминал раритетный Famicom. В Акибе он обошелся бы немного дешевле, но у меня тогда не было времени туда заглянуть.
        - Какого черта тебе понадобился Famicom?
        - Тогда я их еще коллекционировал.
        - Что?
        - Устаревшие игровые приставки, компьютеры... Между двумя моделями PC нет особой разницы на какой бы ОС они не работали, но возьмем к примеру Timex и Atari ST или, допустим, ту же Лизу[2]... - Я умолкаю, подыскивая слова, - они уникальны.
        Алану не хочется углубляться в историю вычислительной техники.
        - Мне кажется, только японцы могли додуматься установить терминалы в туалетных кабинках, - бросает он. - Что дальше? Мы оборудем ими гробы?..
        - Почему бы тебе не спросить у того, кто это придумал, а? Я всего лишь заказал там чертов Famicom.
        - Это лишь подтверждение тому, что в некоторых областях ты потрясающе беспечен, Шон, - замечает Мегги. - Статистика утверждает, что каждый двадцатый пользователь оставляет на терминале данные о своем пользовательском счете. Один из самых легких способов заработать деньги в наши дни. Просто проверяешь все терминалы подряд пока не найдешь тот, на котором какой-нибудь чайник не выйти из системы.
        - Эту проблему уже решили. Все точки общественного доступа находятся под видеонаблюдением, их слишком легко отследить.
        - Но только не кабинки в туалетах, верно?
        - Ты права...
        Разговор угасает, как угасает и день по мере неспешного движения солнца к линии горизонта. К чему все это?
        Ну, с этого-то и началось. С пустыни, которая никогда не существовала.
        Обмотанный изолентой радиоприемник наигрывает "Let It Be"...
        - - -
        А здесь пространство режут на части разноцветными лучами: неоново-синими, ядовито-зелеными, кроваво-красными, ослепительно белыми. Звуки, несущиеся из колонок, больше подошли бы для гонок "Формула-1", но в них есть и своя прелесть: при кажущейся хаотичности, у них есть определенный ритм, а кроме того, они избавляют присутствующих от утомительной необходимости общаться. Толпа беснуется, закидывая в себя сотни крошащихся белых таблеток, большинство из которых украшено китайскими иероглифами.
        - Раньше было веселее, - замечаю я, вдыхая воздух, пропитанный запахами духов, одеколонов и дезодорантов. - Мы курили травку, запивали ее любой дрянью, в которой была хоть капля спирта, и не думали о том, что завтра настанет новый день. Посмотрите-ка теперь на них: назавтра не будет ни похмелья, ни ломки. Они чисты до той поры, пока химикалии не пропитают тела насквозь, превратив их в фармацевтические хранилища.
        - Тела в могилах перестали разлагаться еще в конце прошлого века, - сообщает Алан, оглядывая танцующих. - Консерванты, которые добавляют в еду, действуют не хуже, чем бальзамирующая жидкость древних египтян. Какой-нибудь мистер Джонсон, скончавшийся на прошлой неделе от внезапного сердечного приступа, через восемьдесят лет будет выглядеть посвежее Владимира Ульянова-Ленина. И это совершенно бесплатно - без засекреченных русских научных институтов, Мавзолея у стен Красного Кремля и косметических кремов.
        - А еще мне не нравятся дезодоранты, - продолжаю я. - Где честный, запах пота, подтверждающий, что ты выложился на полную катушку? Они мажут себя под мышками и в паху, выливают на себя тонны дряни, нарушающей естественный процесс потовыделения и все то дерьмо, которому положено выйти наружу остается внутри. Вы только подумайте об этом!
        - Ты пользуешься дезодорантом, Шон? - спрашивает Мегги.
        - Ну... Да, когда иду в общественное место. Но я не пользуюсь им дома. Не постоянно. Понимаешь, в чем разница? Держи дерьмо при себе и не выставляй напоказ, но и не забывай избавляться от него - вот в чем мудрость.
        - Когда ты пытаешься соорудить афоризм, Шон, - замечает Мег. - Неважно на какую тему и с каким старанием, у тебя почему-то непременно получается что-то не очень пристойное.
        - Интересное наблюдение. Спасибо, Мег.
        Мы медленно пробираемся к бару.
        - Я думаю о другом, - говорит Алан, получив порцию немецкого пива. Он отпивает, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. - О жизненном цикле этих людей. Кто они?
        - Мелкие служащие? Клерки?
        - Наши клоны десятилетней давности?
        - Фармацевтические хранилища?
        - Это уже было.
        - Ты прав. Ладно, тогда, пусть они будут персонажами газетных заметок прошлого века.
        Мегги это заинтересовало.
        - Почему? - спрашивает она, аккуратно поднимая кончиками пальцев рюмку с зеленой жидкостью.
        - Вам никогда не приходилось копаться в архивах старой прессы?
        - Нет.
        - Никогда.
        - Я заметил одну странную вещь, - говорю я, принимая порцию мартини. - Это было в Библиотеке Конгресса, полтора года назад. Помню, я зашел туда по пустяковому делу, пытаясь найти кое-что о релизах начала семидесятых. Шел проливной дождь и я решил переждать его, потому что не догадался захватить с собой зонт. Так вот я сидел там и листал подшивки... На самом деле, конечно, не листал, потому что они их не хранят. Старые газеты давно оцифрованы, а библиотеку обслуживает один из этих суперкомпьютеров собранных по cell-технологии. Скучая я просматривал статьи, где было написано "Мистер Смит покончил с собой" или "Трагическая случайность оборвала жизнь мисс Ричардс" или, еще один пример, "Профессор Нью-Йоркского университета миз Хелен Ханна получила грант международного фонда"...
        - Ей повезло, - вставляет Мегги.
        - В какой-то момент я поймал себя на том, что не воспринимаю этих людей, как реальность. Их имена ничего для меня не значили, как вероятно, не значат сейчас ни для кого в мире, за исключением разве что десятка человек, смутно подозревающих, что жизнь их прапрадедушки мистера Смита была полным дерьмом. Смит, Ханна и старушка Ричардс реальны лишь постольку, поскольку мы признаем за ними право как-то вмешиваться в наши жизни.
        - Ты имеешь в виду, что все вот эти, - Алан поднимает бутылку и намеено небрежным жестом указывает на танцующих, расплескивая выпивку по полу, - нереальны, потому что ты не дашь им право вмешиваться в твою жизнь?
        - Будь я проклят, если дам.
        - Разумная позиция.
        - Засекла его, - говорит Мегги. - Вон он. Направился отлить, если не ошибаюсь.
        - За ним увязался какой-то черный парень, - замечаю я.
        - Хочет отсосать? - без тени издевки спрашивает Алан.
        - Майк - торчок, но он не би.
        - Уверена?
        - Я бы знала.
        Я и Алан поднимаемся. Мегги аккуратно выпивает абсент и осторожно ставит пустую рюмку на стойку. Часто моргает, стараясь скрыть выступившие слезы.
        - Ты в порядке?
        - Идем.
        Клуб полон и очередь возле туалета не иссякает. Далеко не все из них ставят перед собой цель облегчиться. Здесь упаковки чудотворных ("Это улет за который торчок Джон продал бы душу! Всего полсотни, приятель!") пилюль и порошков переходят из рук в руки под утробный рев сливных бачков. Зеркала отражают одутловатые лица "белых воротничков", измученных бессонницей, еженедельными отчетами и борьбой за место на парковке.
        Старина Майк пользуется привилегией менеджера, с помощью секьюрити очищая сортир от нежелательных свидетелей своего грехопадения. Недовольные юнцы переминаются с ноги на ногу у дверей, громко обсуждая котировки акций на бирже. Их премиальные пакеты смехотворно малы, но само обладание дает повод, "ведь у Стива есть такой же". Размер не имеет значения.
        Охранник по имени Гэри замечает нас за четверть мили. Пушистые гусиницы бровей медленно ползут к переносице. Тревога. Код "оранжевый".
        Мегги, решительно направляющаяся к заветной двери, вызывает оживленные пересуды. "Как думаешь, Том, это трансвестит?" "Да нет же, Джек, это соска менеджера". Замечая меня и Аланом юнцы на время умолкают, но за нашими спинами шепотки переходят в оживленный гомон. Мег терпеть не может подобного отношения, но сейчас она слишком занята.
        - Привет, Гэри. Майк уже здесь?
        Лицо бочкообразного охранника разглаживается. Гусеницы расползаются по своим местам. Отбой тревоги. Код "зеленый".
        Я восхищаюсь Мегги. Слово "уже" расставило все по своим местам.
        - Добрый вечер, миз. Да, он.., - Гэри бросает взгляд на закрытую дверь, -...здесь.
        - Отлично. Проследи, чтобы нам никто не мешал.
        Мегги входит. Мы следуем за ней. Алан хлопает охранника по плечу. Гэри смотрит на отражение в зеркальных стеклах моих очков. Я улыбаюсь, поправляя перчатку на правой руке и охранник отворачивается, выплескивая недовольство на бритого паренька в давно вышедшей из моды кожаной куртке.
        - Сюр-р-рприз, Майкл! - кричит наша подруга.
        А он и в самом деле не "би". Черный паренек, завидев нас, тщетно пытается спрятать товар в карман. Таблетки рассыпаются по полу. Алан демонстративно растирает одну из них по холодному кафелю пола. Подошва лакированной туфли омерзительно скрипит.
        - Эй! Это что еще?! - Негр поворачивается к Майку. - Что за подстава, приятель?!
        - Прошу вас на выход, сэр, - галантно намекает Алан.
        - Чё? Чё ты сказал?
        Мегги подходит к Майку так близко, что почти наступает носками бело-голубых кроссовок на черные, начищенные до блеска, полуботинки. Майк делает шаг назад, левой рукой распуская внезапно ставший слишком тугим узел галстука. Ему не хватает воздуха.
        Наркоторговец разглядывает Алана. На легкомысленной футболке того застыла в воинственной позе девушка-киборг Алита. Такие футболки носят только сумасшедшие ретрофилы, но у моего друга телосложение профессионального игрока в регби. Решив не лезть в бутылку, негр молча наклоняется, чтобы собрать с заплеванного кафельного пола белые кругляши.
        Я касаюсь его плеча и отрицательно качаю головой.
        - Мой товар, - раздраженно огрызается он. - Слушай, твою мать, если ты думаешь, что я оставлю здесь...
        Я стягиваю с правой руки перчатку и легкими мазками рисую в воздухе глиф. Бледно-голубые линии мерцают в воздухе несколько секунд прежде чем осыпаться дождем искр и исчезнуть. Голографическая проекция - самый простой из доступных мне фокусов.
        - Заведение платит.
        Паренек испаряется. Я натягиваю перчатку и подпираю спиной дверь, чтобы нас никто больше не беспокоил.
        - Ммм... Привет, Мегги, - с усилием выдавливает Майк. Взгляд его метается от Алана ко мне, потом к Мегги, оценивая выражения лиц. - Привет, ребята. Какими судьбами?
        - Неожиданно холодный прием. Ты что, не рад меня видеть? - вкрадчиво спрашивает Мегги.
        На лбу менеджера поблескивают кислые капельки пота.
        - Нет, что ты, голуба, конечно же, рад! Просто, я не ожидал, что... Ты ведь не предупредила, а я мог бы устроить вам бесплатный вход, как обычно, ребята, за счет заведения.
        Заискивающая улыбка на веснушчатом лице оставляет меня равнодушным. Я охотно размазал бы этого человека по стене. Алан приглаживает ладонью соломенные волосы. Мой друг не большой поклонник бессмысленного насилия, но на этот раз он тоже не прочь принять участие.
        - Просто хотела сделать сюрприз, - говорит Мегги. - И, кажется, у меня это получилось.
        - Слушай, Шон, я что, похож, на человека, который не может заплатить двадцать баксов за вход? - спрашивает Алан, не сводя глаз с Майка.
        - Не похож, Алан, - отвечаю я, - и от себя добавлю, что брать двадцать баксов за вход в этот сральник - преступление. Оно не стоит и пятерки.
        - Вы что, ребята? Вам не понравилось обслуживание? Я поговорю с барменом и будьте уверены, что этот...
        Мегги бьет его остреньким кулачком в солнечное сплетение. Майк охает и пытается сложиться пополам, но Алан, быстро шагнув вперед, удерживает его. Мегги бьет еще раз.
        - Обслуживание?! Обслуживание, ты, мразь?! - кричит Мегги и, ухватив Майка за шиворот, направляет в сторону раковины. Разбег невелик, всего два шага. Громкий треск. Майк оседает.
        Они только начали, а лицо и рубашка уже в крови. Очень эффектно, но непрофессионально.
        - Я просила тебя быть осторожнее, сукин сын! Я ведь просила тебя вовремя его вытащить?!
        Без сомнения это риторический вопрос. Мегги пускает в ход кроссовки и я смотрю на часы. Девять сорок четыре. Раздается противный хруст сломанного ребра. Мы не вмешиваемся, пока Мегги не выпускает пар.
        - Мразь, мразь, - тяжело дыша повторяет она и сплевывает. - Ублюдок.
        Майк корчится на полу, тихо поскуливая. На большее он уже не способен. Пол и стены залиты кровью. Темные капли застыли на зеркалах, дверцах кабинок, писсуарах и потолке. Галогеновая лампа громко трещит, помаргивая.
        - Девять сорок пять, - объявляю я. - Нам пора.
        Рейс назначен на десять тридцать и нужно еще успеть пройти контроль. Дом на берегу Онтарио продан вместе с мебелью еще утром. То, что мы решили взять с собой, доверено доставить в наш новый дом компании сотрудникам American Hound. Зубные щетки и прочие мелочи сложены в багажник взятой напрокат тачки.
        Мы выходим.
        Взгляд Гэри останавливается на измазанных кровью кроссовках Мегги. Алан обнимает охранника за плечи и сует в нагрудный карман сложенную вдвое купюру.
        - Майк не хочет, чтобы его беспокоили в ближайшие полчаса. Бедняга только что узнал, что станет отцом. Это весьма важное событие в жизни любого человека не так ли, друг?
        - Ммм... Да, - говорит Гэри.
        Я знаю, что у этого здоровенного бугая тоже есть дети. Это очень весомый не лезть в чужие дела. Репутация профессионального вышибалы дорога, но старина Гэри слышал о нас кое-какие нехорошие вещи и не собирается рисковать здоровьем из-за того, что обдолбанный босс поссроился с подружкой.
        - Все это очень волнительно, - говорю я. - Майк решил, что ему теперь надо, как никогда заботиться о себе. Дети отнимают очень много сил и энергии, не говоря уж о нервах. Впрочем, положительные эмоции все искупают. Проследи, чтобы он побольше радовался жизни, Гэри. В мире так мало веселья.
        Охранник покрепче стискивает зубы и я одобрительно улыбаюсь. Он принял правильное решение.

2. Настоящее: порнокомиксы и Cassiopea А11
        - Авиапутешествия, - говорит Алан, - сродни использованию машины времени или, скажем, телепортации.
        - Телепортация материи невозможна, - говорит Мегги не отрываясь от монитора излюбленного iBook. - Они научились проделывать эти фокусы с электронами, но не более того.
        - Со свойствами электронов, - поправляет Алан.
        - Cначала были фотоны, - говорю я. - Потом парни из NIST [3] заставили скакать атомные ядра.
        Алан разбраженно качает головой. Он немного не в духе после дотошной таможенной проверки в аэропорту и пытается поднять себе настроение теоретизируя о пустяках.
        - Их свойства, Шон. Речь не идет о передаче материи. Они делают это с квантовым состоянием. Волновые функции и все такое прочее. Ты ведь изучал квантовую физику.
        Я неопределенно хмыкаю, не желая вдаваться в детали. Ну да, теорию относительности еще можно понять, но когда дело доходит, до кошек в ящиках, мой мозг отказывается работать.
        - Тем убедительнее, - говорит Мегги. - Этим разговорам уже больше сотни лет и что же? Это как болтовня о "червоточинах" в пространстве. Эйнштейн доказал, что путешествия со скоростью большей чем скорость света невозможны. Все эти эксперименты с квантовой телепортацией лишь подтверждают теорию относительности и к чему мы пришли? Люди тут же выдумали "червоточины". Пространство-время, мол, похоже на смятый конфетный фантик и если его прогрызть, то можно запросто попасть в другую точку, до которой по прямой нам ни за что не добраться. Но это фантазии. Никто так и не сумел сказать, как нам это сделать.
        - Ты сильно упрощаешь. Дай им время. Когда-то и сотовые телефоны казались фантастикой, а в следующем году IBM намерена представить первую рабочую модель квантового компьютера.
        Мегги смотрит в иллюминатор, словно надеясь узреть в ночном небе подходящий довод.
        - Я понимаю, о чем ты говоришь, но не верю в то, что это произойдет, - говорит она. - Это сродни обратной стороны веры.
        - И, тем не менее, уже сейчас мы на себе можем почувствовать каково это. Мы садимся в самолет. Замкнутое пространство, консервная банка, напичканная дорогостоящей электроникой и что дальше?
        - Поднимаемся в воздух?
        - Объективно - да. Субъективно - мы проводим в том же замкнутом пространстве несколько часов...
        - Относительно самолета.
        - ...и, спускаясь по трапу, обнаруживаем, что оказались в совершенно другом месте и, учитывая смену часовых поясов, в другом времени!
        - Поразительно, - ворчит Мегги. Она не любит самолеты, считая их слишком примитивными. К тому же ее уже дважды тошнило и она все еще злится из-за испорченных кроссовок. - Я в полном восторге!
        Я не испытываю перед воздушными путешествиями ни того восторга, что Алан, ни того скепсиса, что Мегги. Для меня это не более чем способ попасть из одного места в другое, не вдаваясь в дебри квантовой физики.
        - Мне кажется даже к лучшему, что телепортацию так и не изобрели, - говорю я. - Представьте себе побочные эффекты.
        - Ты говоришь о крахе транспортной системы? - подхватывает Мегги. - Автомобильная промышленность, авиационная, электропоезда, бензиновые короли...
        - Нет, я говорю о физиологии. Любой перелет сопровождается сильным стрессом, физиологический дискомфорт, психические расстройства... Я далек от знания медицинских деталей происходящего, но нам всем не по себе, верно? И это при том, что максимально доступное расстояние, на которое мы можем переместиться по прямой составляет э-э-э.. помогите мне...
        - Экваториальный диаметр Земли двенадцать тысяч семьсот пятьдесят шесть километров, - подсказывает Мегги, сверившись с ноутбуком. -
        - Точно. А телепортация может в один миг забросить нас на Луну и это...
        Щелканье клавиш.
        - Грубо говоря около четырехсот тысяч.
        - Разница в тридцать раз! Каковы будут побочные эффекты в этом случае? Лично я не решился бы проверять на себе.
        Разговор на некоторое время угасает. Мегги упорно продолжает изучать ночное небо за бортом. Я развлекаюсь, разглядывая буклеты "Как вести себя в случае непредвиденной ситуации" и, вооружившись маркером, начинаю превращать их в порнографические комиксы.
        - Когда я думаю о пионерах авиации, я не перестаю восхищаться тем, сколько сил, мужества, отваги и дерзости требовалось, чтобы воплотить дерзкие мечты в жизнь, - высказывается заскучавший Алан. - Икар, Леонардо да Винчи, братья Райт...
        - Бэтмен и Карл Маркс, - вставляю я.
        - Нет, это другое. - Он заглядывает в буклет. - Что это?
        - Где? Это?
        - О!
        - Извращенец, - замечает Мегги, заинтересовавшись. - Ребята, а эта позиция возможна с точки зрения физиологии?
        - Если ты гимнастка, то вполне, - решаю я. - Дело в том, что это логично.
        - Неужели? Во время авиакатастрофы?
        - Допустим, тебе осталось жить несколько минут. Самолет падает, и, быть может, ты разобьешься насмерть, а быть может, нет. Что советует этот буклет? "Наклонитесь вперед и обхватите руками колени"! Да, и еще - молитесь, если вы веруете. Я не знаю. Если мне предстоит скоро отдать концы, то я предпочел бы скорее отдать свой конец в надежные руки, чем прожить последние минуты скорчившись в три погибели и бормоча покаянные речи.
        - Ты попадешь в Ад, Шон, - говорит Алан.
        - Но со счастливой улыбкой на лице, - отвечаю я. - Разве не прелесть? Мне, хотя бы, будет, о чем вспомнить, а вот чем утешишься ты?..
        - Начать стоит с того, что я собираюсь в Рай. Очень уж хочется посмотреть, каково там. Знаете, если бы Бог дал людям возможность побывать на экскурсии и сравнить оба заведения, то, уверен, этот мир был бы намного лучше.
        - Знание убивает веру, - говорю я.
        - Ты вычитал это в газете?
        - Как-то раз я летел в Нью-Йорк и моим соседом оказался телепроповедник. Прежде чем я заснул, он мне много чего порассказал.
        - Он не упомянул о том, что верна и обратная концепция? Вера убивает знания, Шон.
        - Думаю, он ответил бы в том духе, что все необходимое знание, нам уже дано Богом. Десять заповедей и все такое.
        - Мы зашлем это в сеть, - говорит Мегги, просмотрев рисунки. - Альтернативная памятка авиапассажиру.
        Она отбирает у меня буклет, извлекает из кармана карандаш ручного сканера и принимается за дело. Это развлечет ее на некоторое время и я не возражаю.
        - Я связался с ребятами в Мехико. - Алан понижает голос. - Atropa Systems строит в пригороде научно-исследовательский центр. Они собираются продемонстрировать возможности технологии i-house, так что мы будем иметь дело не с обычным городком-технопарком, а с технопарком полностью размещенном в одном-единственном здании. Весьма непродуманная концепция с их стороны.
        - В Мексике ограбить банк - плевое дело, - быстро говорю я. - Это обычный бизнес, что-то вроде прачечной или автомастерской. Помню, как эти парни...
        Алан не обращает на меня внимания.
        - Сорок пять минут от аэропорта. На следующей неделе у нас будут планы здания. Мегги, ты проработаешь пути отхода?
        - Займусь этим, как только распакую вещи.
        - Я предпочел бы ограбить банк.
        Алан смеется. Ему за тридцать. Он отдал девять лет жизни работе в игровой индустрии, став одним из самых известных и преуспевающих дизайнеров современности. В один прекрасный день, не поладив с боссами, Алан отправился в свободное плаванье, создал собственную студию и всего лишь после года работы выпустил хит десятилетия. Тридцать четыре недели в десятке самых продаваемых игр Америки. Это увеличило его банковский счет до астрономической величины, расширило список недвижимости, акций, облигаций и т.д. и т.п. Ни Мегги, ни я никогда не достигали ничего подобного.
        - - -
        Горячий воздух дрожит, заставляя реальность плавиться под лучами нестерпимо яркого солнца. Широкополая шляпа и очки-хамелеоны в комплекте с коричневыми штанами и клетчатой рубахой делают меня похожим на туриста, вырядившегося ковбоем. Мегги тоже это замечает, нашептывая в наушник безобидную колкость.
        Я устало ворчу что-то невнятное и прислоняюсь к стене дома - всего на мгновение - она раскалена, как разогнанный процессор. По спине стекают липкие струйки пота.
        - Это Мансанильо, друг, - замечает Алан, выходя из ремонтной мастерской, и мы идем по безлюдной улице. Я жалею, что в отличие от моего друга не догадался сменить пижонские кроссовки Nike на простые сандалии. - Мексика любит туристов. Страна солнца, курортов, текилы и равных возможностей... для всех у кого есть деньги.
        - Страна солнца - это Япония, - возражаю я.
        - Страна восходящего солнца, Шон, - поправляет Мегги.
        - Страна восходящего солнца, Шон, - говорит Алан, не слышавший ее реплику.
        Его дешевый смарт-made-in-India-фон не выдержал жары, так же как и старичок Casio. Мы блуждаем по городку, стараясь разыскать человека, способного их реанимировать. Я думаю, нам повезло, что это произошло здесь, а не где-нибудь в Чикаго. Мексиканцы - крупнейшие в мире специалисты по устаревшему оборудованию. Сломайся мой комм и они оказались бы бессильны.
        - Я заметил одну вещь, - говорю я. - Это было в прошлом году супермаркете Сеула. Я на нуле, кредитка заблокирована, наличные подходят к концу, а мне нужно как-то протянуть два дня питаясь манной небесной.
        Мегги ворчит что-то нелестное о моих умственных способностях.
        - Ты мог ограбить банкомат, - говорит она. - Это проще простого.
        - Вовсе нет. После ерунды с экскаваторами в Японии, они теперь встраивают в банкоматы слепящие вспышки, сирены и все прочее. Кроме того, корейцы работают день и ночь в три смены, так что угнать экскаватор довольно сложно. Южная Корея населена трудоголиками, хотя сама страна и не такая закрытая, как Япония. Полным-полно китайцев и русских, которые приезжают на заработки.
        - О каких экскаваторах вы говорите? - интересуется Алан.
        - В Японии некоторое время выпускали экскаваторы, - поясняю я. - И, поскольку никому в голову не приходило, что они кому-то могут понадобиться, ко всем экскаваторам делались одинаковые ключи. Ушлые ребята быстро додумались, что с помощью экскаваторов можно потрошить банкоматы.
        - Банкоматы... Ладно. Так что там с супермаркетом?
        - Сублимированная лапша. Пузатые желто-зеленые картонные ведерки с сублимированной лапшой, которой, как уверяет реклама, питаются успешные менеджеры или кто-то там еще. Похоже на японский "Top Ramen", но дешевле и не такая вкусная, даже если ты и не жрешь ее день за днем. Я купил две порции, залил кипятком, съел и только потом заметил эту полоску.
        - Какую еще полоску?
        - Желтую полоску на боку ведерка. А на ней надпись: "Метка для кипятка". Она была снаружи, понимаешь и когда ты наливаешь кипяток, ее не видно. Чтобы увидеть полоску тебе нужно наклониться, но в этом случае ты уже не видишь до какого уровня заполнено ведерко.
        - И что ты сделал?
        - На следующий день я пришел в магазин и на своем ломаном корейском спросил у продавца, как мне поступить. Это поставило беднягу в тупик и он вызвал менеджера. Я объяснил проблему и ему, и мы провели эксперимент. Менеджер едва не поседел, пытаясь сообразить, как решить эту проблему. Вскоре вокруг нас собралось человек десять, которые шумели, размахивали руками и выдвигали разные идеи. Эти люди привыкли следовать указаниям "от производителя" и не знали что делать, если эти указания оказывались невыполнимыми... Я рассказываю все это потому, что все мы, в некотором роде беспомощны перед подобными ситуациями.
        - Я могу провести параллель с программированием, - вставляет Мегги. - Когда ты вводишь в компьютер неправильную программу, он оказывается работать. Нас программируют точно таким же образом.
        - Это имеет смысл, - говорит Алан. - "Не сорить", "курение запрещено", "предъявите пропуск при входе", "сортируйте мусор", "добавьте одну чайную ложку"... Что станет с цивилизацией, если мы разом лишимся всех этих подсказок? Откуда мы будем знать, как следует поступать?
        - Мы зависнем, - убежденно говорит Мегги.
        - Здравый смысл, - возражаю я. - Я налил столько кипятка, сколько посчитал разумным.
        - Да, но ты опирался при этом на предыдущий опыт.
        - А логика?
        - Логика хороша, только если ее не ограничивает чувство ответственности.
        - При чем тут чувство ответственности?
        - Я, возможно, не совсем точно выразился. Речь идет о страхе. "Преступление и наказание", Федор Михайлович Достоевский. Он писал, что если ты делаешь что-то не так, то неизбежно наступает расплата. Ты мог остаться голодным или обжечь руки кипятком, но это не столь уж высокая цена и поэтому ты рискнул. А давай возьмем для примера банковского клерка. Ты подходишь к окошку и выкладываешь записку, где написал всего два слова: "Это ограбление". Клерк знает, что ему не грозит опасность остаться голодным или обжечься, нет, все куда хуже - он может лишиться работы, если не выполнит то, что запрограммировано служебной инструкцией. Поэтому он безропотно выдает тебе деньги, наблюдает пока ты выйдешь за дверь, и лишь после этого нажимает кнопку сигнализации.
        - После того, как я выйду?
        - Это делается для того, чтобы избежать ненужных жертв. А вдруг ты вооружен? А если ты настолько отчаялся, что под одеждой у тебя три слоя самодельной взрывчатки? Судебные иски пострадавших во время ограбления клиентов обойдутся банку в сотни тысяч, а то и миллионы - это куда больше, чем ты можешь унести.
        - К чему ты ведешь?
        - К тому, что клерк выполнит инструкцию, даже если логика, здравый смысл и жизненный опыт диктуют ему обратное. Некоторые люди настолько запрограммированы, что останутся беспомощными, исчезни разом все инструкции.
        - Я бы с этим поспорил. Твой пример инструкции основан на здравом смысле. Ты сам заметил, что банк просто минимизирует ущерб.
        - Это реальная история, которая произошла лет двадцать назад, - улыбается Алан. - И записку со словами "Это ограбление" таскал из банка в банк полуслепой девяностолетний старик самым грозным оружием которого была клюка, на которую он опирался. Он успешно обчистил несколько банков, прежде чем его схватили. Между прочим, это случилось в Мехико.
        - Я о том тебе и толкую, Алан. Ограбления банков - это вроде как мексиканский национальный вид спорта. Они грабят банки, вооружившись игрушечными пистолетами...
        - Шон!
        - Я просто предложил... Мегги, нам долго еще идти?
        Мег берет минутный тайм-аут, видимо, сверяясь с картой.
        - Еще метров двести вниз по улице. Можете купить себе пиво, если вам жарко, хотя лично я чувствую себя вполне комфортно.
        - Ты сидишь под тентом возле бассейна, а мы бродим по улицам. Не надо рассказывать мне про комфорт. Где мастерская?
        - Поищи вывеску. Там должно быть написано что-то вроде "La reparacion".
        - Спасибо.
        - На здоровье. И передай Алану, что я могу задешево достать ему подержанный "наладонник" от HP.
        - Мегги предлагает тебе "наладонник" Hewlett Packard и гарантирует, что он будет настолько старым и потертым, насколько твоя душа пожелает.
        - Мне нужен мой Casio. Я без него, как без рук.
        - Мегги, Алан говорит, что подумает.
        - О'кей, его проблемы.
        - Шон, я не говорил, что подумаю.
        - Тогда я говорю, что ты подумаешь. Еще десять минут таких прогулок и я превращусь в кусок хорошо прожаренного бекона.
        - Попытаешься сосватать мне HP и превратишься в отбивную.
        - Ты ставишь меня перед нелегким выбором.
        - Лучше молись, чтобы местные умельцы знали свое дело.
        - Я давно забыл все молитвы...
        Алан все же получил отремонтированный Casio и смартфон достаточно старый, чтобы его устроить. Мегги выразила свое недовольство устроив нам сорокавосьмисекундное прослушивание "Dig It"[4].
        Помню, тогда я впервые подумал, что мне начинает нравиться Мексика.
        Тем же вечером мне пришло первое сообщение.
        "Ты любишь меня, Шон"?

3. Настоящее: Даглас
        Вот уже четыре дня, как мы живем в небольшом домике на берегу океана, ничуть не отличаясь от сотен туристов. Алан и Мегги заняты по горло, а моя активность на этом этапе равна нулю. Мансанильо перестает интересовать в тот момент, когда я убеждаюсь, что наше прибытие прошло незамеченным. Рай для отдыхающих - Ад для трудоголика.
        Вечером я звоню родителям, но разговор ними не приносит мне радости. Они кажутся мне не столько усталыми, сколько апатичными. Позже перезванивает Тэд и говорит, что это все из-за проблем со страховкой.
        "Мы не хотели тебя волновать, братец, но у нас тут вроде как бы небольшой пожарчик".
        "Насколько небольшой?"
        "Дом все еще стоит на месте, если ты об этом".
        "Я могу выслать денег на ремонт".
        "Они никогда об этом не попросят".
        "Скажи сколько вам нужно и я навру про премию на работе".
        "Тысяч шесть-семь нам бы очень пригодились".
        "Я вышлю десять".
        "Черт, чем ты там занимаешься, младший братец?! Торгуешь наркотой или малазийскими чипами?"
        "Я просто получил премию, Тэд".
        "Ага, как же... Ты нас здорово выручишь, Шон. Как оно там, в Мексике?"
        "Солнечно".
        Дела в магазинчике Тэда тоже идут не блестяще. К тому же он лысеет, что особенно заметно, если зачесывать волосы назад. Думаю, лет через шесть мне тоже придется менять прическу. Это наводит на грустные мысли о кризисе среднего возраста и всем прочем в том же духе. Мне нужна хорошая встряска, но, как назло, ничего особенного не происходит.
        - - -
        Я сижу на краю бассейна, опустив ноги в воду. Черные плавки и бейсболка - вот и весь мой сегодняшний наряд.
        Алан растянулся поодаль на огромном махровом полотенце. Солнце превращает спину и зад моего светловолосого друга в огромную плитку шоколада. Алану не чужды идеалы нудизма.
        Мег плещется в бассейне вместе с Дагласом. Новый приятель заставил ее на время изменить отношение к солнечным ваннам.
        "Привет, ребята, это Далгас. Познакомься, Даглас, это Алан..."
        "Привет".
        "...а это Шон".
        "Привет, Дуглас".
        "Д а глас, Шон. Он очень трепетно относится к тому как произносят его имя. Верно Даг?"
        "Я - англичанин".
        "Прости, Даглас, я не знал. Привет".
        "Привет".
        По правде сказать, мне не очень нравится этот тип, но, возможно, я просто ревную. Заметив, что дурашливое купание принимает все более ярко выраженный сексуальный подтекст, я отхожу подальше и усаживаюсь рядом с Аланом.
        - Что слышно из Мехико? - спрашиваю я просто, чтобы завести разговор. Текущее положение дел мне прекрасно известно. - Транспорт достал.
        - Транспорт! - Алан приглушенно фыркает, не поднимая головы, опущенной на сложенные руки. - Я договорился насчет грузовика. Его угонят накануне, перекрасят и сменят номера.
        - Мне можно не волноваться?
        - Это в порядке вещей. Владельцы хватятся не раньше, чем через неделю, а к тому времени мы вернем его назад. Все довольны и никто не станет обращаться в полицию. Шон, ты не намажешь мне спину?
        - А?
        - Средство от загара. Ты же знаешь, изнеженные белокожие парни вроде меня обгорают в один миг.
        - Извини, но не раньше, чем ты натянешь плавки.
        - Черт, ну прикрой мой зад полотенцем, если он тебя так возбуждает!
        - А, ладно! Хорошо...
        Я выдавливаю немного холодного, желтоватого крема на левую ладонь и принимаюсь за дело. Плечи Алана густо усыпаны веснушками. Чуть ниже правой лопатки большое родимое пятно. Мой друг довольно кряхтит.
        - У тебя самого все готово? - спрашивает он.
        - Настолько просто, что даже скучно. Купить пушку здесь еще легче, чем угнать грузовик.
        - Вот и говори после этого о стереотипах...
        - Мегги сделала разрешение на ношение оружия и пробила его по базам данных в полиции. Если не станут копать слишком глубоко, то сойдет за настоящее.
        - Насколько глубоко, Шон?
        - Вплоть до тех, кто его подписал. Один из них, правда, прокололся на наркоте, а другой перебрался в Окосинхо и занялся разведением кроликов.
        - Серьезно? - Алан немало удивлен.
        - Похоже, его обошли по службе, и он здорово разозлился... Я не думаю, что у меня возникнут проблемы. "Если американский турист чувствует себя спокойнее с пистолетом, - думает мексиканское правительство, - то пусть таскает с собой пистолет. Главное, чтобы курорты были полны клиентов с толстыми бумажниками".
        - Поясницу, Шон, если тебе не трудно...
        - Так хорошо?
        - Нормально.
        К нам подходят Мегги и Даглас, усаживаются рядом. Вид у обоих довольный. Даг бросает взгляд на мою правую руку и поспешно отводит взгляд. Мегги отнимает крем и принимается намазывать плечи новому ухажеру.
        Даглас выглядит не старше любого из нас, но почти на полголовы выше Алана. Рыжеватые волосы растрепаны. Если к нему обратиться, то он расплывается в широкой, чуть застенчивой улыбке и опускае взгляд, прежде чем ответить.
        - Чем ты занимаешься, Даг? - спрашиваю я.
        - Я - писатель, - он произносит небрежным тоном а-ля "ну знаете, ничего особенного, просто чепуха, хоть мне и вручили пару премий на прошлой неделе". - Собираю здесь материал для новой книги. В Мансанильо много наркоторговцев, но в то же время здесь достаточно безопасно, потому они стараются не привлекать внимания властей, переправляя груз из порта дальше на север, в Штаты.
        Я не впечатлен его познаниями. Это можно прочесть в любой газете. Желающие полюбоваться кровавыми подробностями тихих местных разборок могут отыскать их в сети.
        - Что ты пишешь? Криминальные романы?
        - Политические триллеры, - сообщает Мегги. - Два последних романа Дагласа вошли в британский хит-парад.
        - Как там, в Англии, Даг? Британия по-прежнему правит морями и все такое? - похохатывая, спрашивает Алан.
        По каким-то причинам он тоже не слишком симпатизирует англичанину.
        - Все хорошо, - вежливо отвечает Даглас, но по его лицу видно, что вопрос неприятен. - Все, как нельзя лучше с тех пор, как мы перестали заглядывать в рот американскому президенту.
        - О, да, с Евросоюзом вам повезло! Я слышал, что в Лондоне все фаст-фуды снова сменили на пиццерии.
        - У нас были пиццерий и до этого...
        - Вы вышвырнули "МакДональдс" к чертовой матери, верно, Даг?
        - Мне сложно судить. Я предпочитаю обедать дома.
        - О да! Что может быть лучше чинного семейного обеда? Заботливая жена и двое прилежных детишек...
        Мегги украдкой пихает Алана под ребра.
        - Ой!
        - Что случилось? - спрашивает англичанин.
        Я решаю, что он слеп, как крот, либо хорошо воспитан.
        - Какое-то насекомое, - отвечает Алан.
        - И о чем же будет твоя следующая книга, Даг? - спрашиваю я.
        - О кризисе в Центральной Америке. По сюжету к власти в Мексике приходит военная хунта, которая, при пособничестве международных террористов похищает нескольких видных ученых-ядерщиков, намереваясь создать атомную бомбу.
        - Разве у них ее еще нет?..
        - Из-за предательства и скрытого саботажа высокопоставленных чинов ЦРУ и активных протестов Китая американские спецслужбы терпят поражение. Король Чарльз приказывает снарядить сверхсекретный отряд профессионалов, дабы разрядить ситуацию и...
        - Знаешь, Даглас, я думаю, что атомное оружие уже неактуально, - перебиваю я. - Что может атомная бомба? Стереть с лица Мехико. Что может сделать биологический вирус? Вызвать смертельную эпидемию на целом континенте! Вспомните "Противостояние" Стивена Кинга. СПИД, грипп, эбола, атипичная пневмония, бубонная чума и оспа... Что там еще?
        - А я за психотронное оружие, - говорит Алан. - Санитарный контроль ему не помеха. Около полутора процентов населения планеты уже пользуется нейроконнекторами. Достаточно разработать и запустить в сеть подходящий вирус... Бах! Цивилизация содрогнется.
        - Вы так считаете? - с сомнением спрашивает англичанин. - Содрогнется больше, чем от новой Хиросимы?
        - Это изменит мир. Посмотрите статистику. Кто пользуется нейро? Авангард. Люди наиболее образованные, состоятельные, успешные. Это они разрабатывают новые технологии, двигают науку вперед...
        - Преимущественно компьютерные технологии, Алан.
        - А разве это не передовой край нынешней науки? Если бы биотехнологии развивались с той же скоростью, что и вычислительная техника, то уже сейчас мы могли бы вплотную подойти к грани индивидуального бессмертия.
        - "Лавина" Нила Стивенсона, - говорю я, - против "Священного огня" Брюса Стерлинга. То, о чем мы говорим, уже спрогнозировано и описано в конце прошлого века.
        Даглас моргает глядя на меня.
        - Это еще раз подчеркивает насколько медлителен мейнстрим, - презрительно говорит Алан. - Триллеры о террористах и атомных бомбах писали еще в середине прошлого века.
        - Именно поэтому, - дополняю я, - я предпочитаю комиксы.
        Даглас поднимается на ноги и смотрит на с высоты шести с половиной футов. Я ухмыляюсь, глядя ему в глаза.
        - Пожалуй, мне пора.
        Никто, кроме Мегги, не раскрывает рта, чтобы его остановить. Когда она возвращается, то, несмотря на маленький рост и золотистые волосы, похожа на ангела мести.
        - Какая муха вас укусила?! - спрашивает Мег, уперев руки в бока. - Или вы перегрелись на солнце? Тепловой удар?
        - Мы не виноваты в том, что он ушел, - отрицает Алан. - Я думал, разговор о литературе как-то оживит его постное лицо.
        - Вопреки твоему мнению, не все англичане - снобы.
        - Стереотипы, - замечаю я. - Мегги, тебя все еще тошнит по утрам?

4. Настоящее: чат

>Ты любишь меня, Шон?
        Мы знакомы? Кто это?

>Твой ангел-хранитель.
        И давно ты спустилась с небес?

>Вечность. Быть может, две.
        Я в это не верю.

>Все возможно.
        Ангел - это крылья за спиной и пронзительный взгляд?

>Только представь. Разве не восхитительно?
        Город ангелов полон чудес.

>Неплохо, Шон, но дальше этого тебе не продвинуться.
        Все возможно.

>Для вашей бледной коротышки - да, но не для тебя.
        Я могу ее позвать.

>Ты не станешь этого делать.
        Ничто не бесит меня так сильно, как самоуверенность.

>Это не самоуверенность. Я просто слишком хорошо знаю тебя. И ее.
        Стало быть, мы встречались, ангел?

>Четыре года назад в Ниигате.
        Сомневаюсь. Крылья за спиной я бы не пропустил.

>Ты едва посмотрел на меня, а я вспоминала твой взгляд все эти годы.
        Извини, но я на самом деле не помню.

>Так и умирает надежда на чудо.
        Все можно поправить.

>Не раньше, чем придет время... Ты любишь меня, Шон?
        Сложно сказать. Давай сперва встретимся.

>Смешно.
        Я серьезно.

>Я могу сказать, о чем ты сейчас думаешь.
        Попробуй.

>Джуди.
        Без комментариев.

>Это потому, что я угадала и ты не хочешь этого признавать...
        Не спорю, мне приходило это в голову, но в Ниигате я ее не встречал.

>А что, если я лгу?
        Эта мысль промелькнула.

>Теперь ты будешь терзаться догадками всю ночь.
        Мне нравится строить предположения.

>Но спешить ты не станешь.
        Думать о том, что где-то есть ангел-хранитель тоже приятно.

>Лучше уж думай. Всякая встреча убивает очарование.
        Будь так, это был бы довольно неприятный мир.

>А разве сейчас он не таков?
        Ты задаешь риторические вопросы.

>Мне пора.
        До встречи.

>Не пытайся найти меня, если не хочешь все испортить.
        Пока, ангел.

5. Настоящее: планы
        Подряд на строительство научно-исследовательского центра для Atropa Systems получила мексиканская компания. Правительство Мексики заботится о трудоустройстве граждан тем тщательнее, чем больше откат, который получают заинтересованные лица.
        "То же самое, - цинично замечает Алан в один из тех редких моментов, когда говорит о политике, - можно сказать о любом правительстве".
        Мегги проводит за компьютером недели методично внося в расписание работ хаос. Цемента оказывается слишком много; нужных строительных блоков не оказывается вообще; право на подводку подземных коммуникаций неожиданно получают сразу четыре компании (две из них нам пришлось срочно зарегистрировать и они существуют только на бумаге, но неустанно грозят судебными разбирательствами); оптоволоконные кабели оказываются устаревшего типа; срок вывоза строительного мусора передвигают на восемь утра, что приводит муниципалитет в ярость; жители жилого квартала по соседству по стройкой подают коллективный иск (его составил для нас студент-практикант из Мюнхена), утверждая, что при строительстве не учитывается полсотни нормативных актов. И так далее и тому подобное...
        Мегги утверждает, что все это детские шалости. Работа со строительной компанией отнимает у нее едва ли два часа в день. По вторникам и четвергам она навещает Дагласа, который под разными предлогами уклоняется от ответного визита. Нас с Аланом это вполне устраивает.
        Мы изучаем планы будущего здания. Железобетон и стекло, которые окружат зеленой лужайкой и какой-то бедняга будет стричь ее дважды в день. Почти как в Долине, ведь Atropa Systems держит марку... Лужайку, в свою очередь, окружат высокой изгородью с видеокамерами, системами ночного видения, новомодными биосканерами, лазерной сигнализацией и бог знает чем еще. Это все же не тихая Калифорния.
        - Офисы, лаборатории, комнаты персонала, пункт охраны, - говорит Алан, делая пометки зеленым маркером. - А вот тут - рабочие станции, серверная, столовая, лифты, конференц-зал...
        Я изучаю систему коммуникаций, выявляя уязвимые места и в свою очередь делаю отметки красным.
        - Все придется провернуть за один раз. Надеюсь, ты понимаешь, что они проведут полную проверку после первого же инцидента?
        - Главное, чтобы не до него. Заряды готовы?
        - Да. - Я выкладываю на стол коробку. - Познакомься, Алан, это мышь Соня. Прототип нашего грызуна, так сказать.
        - Очень смешно, Шон, - сухо замечает Алан. - Я ценю юмор, особенно в нерабочее время.
        - Мы уже ввели график работы? - огрызаюсь я. - Теперь я должен отмечаться табеле по утрам?
        Алан игнорирует мой выпад. Когда на него накатывает деловой настрой, он становиться нечувствительным к подобным вещам. Мне это кажется глупым, а Мегги все равно. Погружаясь в работу она и сама склонна рычать на всех в радиусе пяти футов.
        - Это она и есть? Довольно маленькая.
        - Времена бертолетовой соли и сахара давно прошли. Теперь заряды делают компактными и безопасными.
        - Как и все остальное...
        - Мы раскладываем наших мышек по местам и оставляем крепко спать до поры до времени. Они полностью автономны - никаких приемников, передатчиков, соединений. В качестве механизма замедления используем самый обычный таймер. Пластилин, который ты столь неосторожно трогаешь сейчас пальцами, - это взрывчатое вещество с поэтичным названием "Семтекс". Попросту говоря - пластит с маркировкой С-3, смесь гексогена и кое-какой дряни, которая придает ему консистенцию.
        - У нас его достаточное количество?
        - Как тебе сказать? Если бы я хотел взорвать авиалайнер, то ограничился бы одним кило.
        - С авиалайнерами проще, они еще и падают.
        - Именно поэтому я купил два ящика этого добра. НРА экспортирует его из США для собственных нужд. Наших "мышек" мы замаскируем в зависимости от места размещения. Я с легкостью превращу их в какую-нибудь высокотехнологичную дребедень и налеплю наклейки обозначающие, что копаться в этой штуке можно только специалисту высшего уровня допуска. В Мехико с ними довольно туго и, учитывая, что срок сдачи проекта под угрозой, никто по два раза перепроверять не будет.
        Алан некоторое время задумчиво смотрит на взрывчатку, после чего сверяется с планом.
        - А как вот здесь?
        - Лаборатория? Поставлю две штуки. Высокая насыщенность, так что все сметет к чертям.
        - Очень радужный прогноз, Шон. Ты же знаешь, что когда все идет слишком гладко, я начинаю бояться.
        - Это потому что ты перестраховщик.
        - Обычно, как раз наоборот, - заявляет Алан.
        - Так мы уже перешли к обсуждению проблем? - Я чувствую смутное раздражение. - Хорошо, вот тебе неприятная новость: мне придется повозиться с установкой этих малышек, так что без удвоения команды не обойтись. Двое помощников, плюс еще четверо, чтобы путались у строителей под ногами и отвлекали внимание... Плюс водитель. Всего семеро.
        - Мы это уже обсуждали.
        - Один я не справлюсь.
        - Ты уверен, Шон?
        - Да. Как ты и сказал, мы это уже обсуждали. Скрытое проникновение на объект невозможно, а раз так, то я настаиваю на должном прикрытии.
        - Ладно, команду я тебе найду, но о подчистке "хвостов" будь добр позаботится сам.
        - Если все пройдет по плану.
        - Только без трупов! - предупреждает Алан. - Мне хватило расследования в Сиэттле.
        - Посмотрим, - уклончиво говорю я.
        - Шон!
        - Я ничего не могу гарантировать, Алан.
        - Я настаиваю.
        - У нас снова с этим проблема?
        - Мы не убийцы, Шон.
        - Если мне потребуется кого-нибудь пришить, я это сделаю, но не собственного удовольствия ради и ты сам об этом знаешь. Вместе с тем, я не готов дать тебе обещание и потом трястись из-за того, что мне, возможно, придется его нарушить.
        Алан дает задний ход. Он слишком хорошо меня знает, чтобы быть уверенным - я не из тех, у кого возможность убийства вызывает радостную дрожь. Интересно, что бы он сказал, узнав, что труп охранника в Сиэттле - не моих рук дело?..
        - Я полагаюсь на твое благоразумие, Шон.
        - Как обычно. Ты достал план нижних этажей?
        Отсутствие информации о главной цели беспокоит меня больше всего. Все, что будет проделано до этого - легкая работа, почти развлечение.
        - Я как раз собирался пойти поработать над этим. Займись пока маскировкой своих малышек.
        - Опять я один должен это делать?! Черт! Ладно, на этот раз я позволю тебе увильнуть, но в следующий раз...
        - Я все равно ничего в этом не понимаю. Ты же не хочешь, чтобы я уронил одну из этих штук и мы отправились на небеса раньше срока.
        - Дело нехитрое, знай себе - лепи наклейки. Да, и запомни на будущее - пластит не взрывается от удара.
        - Избавь меня от лекций. Мне это знать ни к чему, Шон.
        - Никогда не угадаешь. Вдруг тебе приспичит что-нибудь взорвать?

6. Настоящее: Мэгги
        Мы выбираем себе хобби, работаем, заводим друзей, теряем друзей, влюбляемся и расстаемся, меняем модели смартфонов, получаем сертификаты, делаем новые прически, любуемся закатами и рассветами, строим дома, садим деревья, мечтаем, радуемся и скорбим, планируем свое будущее, но все мы беспомощны перед непредсказуемым Завтра, которое может в один миг навсегда изменить наши жизни, оборвать их, начать их заново.
        Мегги говорит, что это звучит чресчур напыщено и банально.
        - Меня это не слишком волнует, - заявляет она. - Когда придет время, вы ребята, позаботитесь о том, что от меня останется, а там уж... как повезет. Может быть, меня разморозят в трехтысяче-каком-то-там, а может и нет.
        - Здесь, - говорю я, - возникает интересный вопрос религиозного плана. В теории все замороженные имеют шанс на оживление. Они мертвы лишь временно и где тогда в данный момент находятся их души?
        - А ты сходи поспрашивай, видят ли сотрудники криолабораторий призраков и получишь ответ, - предлагает она.
        - По мне так некоторых вещей лучше не знать, Мег.
        - И это говорит человек, который не поверит в двойной гамбургер, пока не увидит его воочию?
        - Это умозрительные рассуждения. Этакое философствование на пустом месте. Как звучит хлопок одной ладонью или кто услышит шум падающего дерева в пустом лесу. Подобные вещи не подразумевают ни знания, ни веры.
        - Вот это меня и беспокоит, - говорит Мегги. - Мы тратим себя на пустые разговоры вместо того, чтобы заниматься делом.
        Заниматься делом - это квинтессенция нашей славной малышки Мег. Причина в том, что она девушка и, как она считает, никто не воспринимает ее всерьез. Atropa Systems вышвырнула ее из состава разработчиков проекта i-house, после того, как основная работа была завершена. "Девушка-программист? Да ладно, вам, - сказали они. - Она, конечно, хороша, но не настолько... В смысле - она же девушка". Нет, никто, конечно, не произнес этого вслух и судебный процесс о дискриминации по половому признаку не имел бы шансов, но Мегги уже тогда была достаточно умна, чтобы уловить подтекст. Не знаю, кто в Эй-Си совершил эту грандиозную ошибку, но в том, что это была ошибка, думаю, они убедились не раз. Она доказала свою правоту, заставив системных администраторов подразделения в Сиэттле рыдать от отчаяния отправляясь на поиски новой работы. Сейчас Мег уже двадцать восемь - не ахти какой возраст, но она все чаще задумывается о том, что пора бы сделать нечто особенное. Финальный штрих, который закончит картину грандиозной мести, растянувшейся на несколько лет.
        - Я занимаюсь делом, Мег, - говорю я. - И Алан, и ты, мы делаем то, во что верим, как бы глупо это не звучало.
        Она рассерженно отмахивается от меня. Кажется, я что-то упустил.
        - Под словом "мы" я подразумеваю человечество, Шон.
        - Вот как? И каким делом мы должны заняться? На чем сосредоточится? Экология? Альтернативные источники энергии? Культура и искусство? Помощь странам третьего мира? Ты отлично понимаешь, что все это полная фигня.
        - Мне нравится категоричность твоих суждений. "Полная фигня", о Господи! Даже немного жаль, что ты не может произнести речь в ООН.
        Милашка Мег подобно всем людям, проводящим слишком много времени за работой, не отличается хорошим характером. Зато ее навыки общения и острый язычок отточены в бесконечных чатах и видеоконференциях.
        - И это говорит человек, который прямо сейчас занимается монтажом рекламного ролика в защиту клонирования? - спрашиваю я, отвечая сарказмом на сарказм. - Что там у тебя за лозунг? "Успокойся, обыватель, мы не собираемся клонировать твою жирную задницу"?
        - Это всего лишь альфа-версия. - Она игнорирует выпад. - Меня куда больше беспокоит груда взрывчатки в соседней комнате. Неуютно спать рядом с пороховым погребом.
        - Это не порох, Мег.
        - Здесь слишком жарко. Откуда ты знаешь, что она не взорвется?
        - Детонаторы я установлю непосредственно перед операцией. И вообще пластит загорается только при температуре свыше двухсот и не вступает в реакцию с твердыми веществами. Если хочешь, я могу вытащить пистолет и выстрелить прямо в эту груду коробок. Ничего не случиться.
        - Лучше не надо.
        - А если я просто пообещаю тебе, что ничего тут не взорвется?
        - Ненамного лучше. Не обижайся, Шон, но ты практик, а не теоритик. - Мегги закрывает рабочие файлы и, наконец, отворачивается от экрана, переключая внимание на меня. - О чем ты хотел спросить?
        - Откуда ты знаешь, что я хочу тебя о чем-то спросить?
        - Ты за этим и пришел. У тебя на лице написано.
        - Правда? Надо чаще умываться.
        - Выкладывай, Шон, у меня мало времени.
        - Очередное свидание с рыжим пистелем?
        - Не испытывай мое терпение.
        - Ладно, ладно. Извини... Ты давно баловалась созданием ботов?
        - Что?
        - Боты. Ну, программы, имитирующие осмысленную беседу.
        - Не знаю, - Мегги недоуменно пожимает плечами. - Может быть, еще в школе.
        - А в последнее время?
        - Теперь все закручено на видеоконференциях, а текстовые чаты - заплесневелая древность, Шон, хоть ты ими и балуешься. Я давно это переросла.
        - Насколько там все сложно?
        - Зависит от того, что ты хочешь получить, - Мегги пожимает плечами. - Почему ты спрашиваешь?
        - Алан мог бы сделать такую программу?
        - Любой мог бы, даже ты. Для этого существуют специальные конструкторы. Чем больше времени ты потратишь на программирование и увеличение словарного запаса, тем реалистичнее она будет себя вести. Лучше всего работает настройка под беседу конкретного человека. Вытаскиваешь файлы с его предпочтениями, значимыми фактами биографии... Может сработать на все сто, только это никому не надо.
        - А бот может лгать?
        - Это программа, Шон. Она не оперирует смысловыми понятиями, она реагирует. С тем же успехом ты можешь назвать разговором установку будильника на смартфоне.
        - Ладно, отбросим эту версию... Мег, мне нужно обновить программное обеспечение.
        - Что-нибудь конкретное?
        - Хочу вычислить одну девчушку. Разговор в реальном времени, текстовый режим.
        - Ни аудио, ни видео? Анонимайзеры?
        - Ага.
        - Разумный подход. Если она умна, то вряд ли ты ее отследишь.
        - А ты?
        - Можно попробовать. Дай мне знать, когда созреешь.
        - Последний разговор она вела из Лос-Анджелеса.
        - Ты так уж в этом уверен?
        - Процентов на девяносто... э-э-э... плюс-минус пять.
        - Ты - ребенок, Шон, - Мегги смотрит на меня с жалостью. - Таких как ты я обводила вокруг пальца еще в школе! Хочешь историю?
        - Ты же знаешь. Всегда.
        Я сажусь на пол, скрестив ноги.
        - В тринадцать меня разнесло, как плюшевого медвежонка, - говорит Мег. - Девчонки надо мной издевались, говорили, что у меня и лица-то под прыщами нет, так что я запиралась в комнате и проводила все время в сетях, общаясь с теми, кто не мог меня видеть. Завела друзей-приятелей. Сначала приходилось врать, будто сломались камера и сканер; что не работает фотоаппарат, в общем, выкручивалась, как могла. Потом я отыскала программу из тех по которым можно посмотреть, как будешь выглядеть через десять лет, через двадцать, просчитать внешность детей и так далее. Пришлось здорово потрудиться, чтобы ее купить, она ведь стоила целых четыреста долларов! Тогда я впервые наколола сетевой магазин, глупо и неумело, так же как это сделал бы сейчас ты, но мне тогда везло. Благодаря обновленной внешности я стала выглядеть на восемнадцать, что помогло завести полезные знакомства и добровольных советчиков, охотно делившихся хитрыми приёмчиками с симпатичной девушкой. Через три года треп большинства сетевых "гуру" наводил на меня лишь скуку. Ко мне привязался один парень из Омахи, именовавший себя CybeR ZerО. По правде
сказать, он был не так уж плох, но слишком уж самонадеян и, - я видела его фото, - довольно тощ. Бедняга воспылал ко мне страстью и постепенно его ухаживания, становившиеся все более назойливыми, начали меня раздражать. Тогда я "подставилась". Он узнал мой домашний адрес, надел свою лучшую лиловую футболку с узором из нолей и единиц, запрыгнул в подаренную папочкой тачку по покатил в Коннектикут. Постучав в дверь дома он громогласно заявил, что просит руки и сердца Мегги Стайлс...
        - Погоди-ка! Разве ты из Коннектикута?..
        - Я о том и говорю, Шон. На крыльцо вышел крепкий мужчина с дробовиком и посоветовал малышу убираться подобру-поздорову пока цел и впредь не беспокоить семью почтенной девяностошестилетней старушки Мегги Стайлс, которая уже четыре года как прикована к постели и уж точно не собирается отдавать руку и сердце заезжим шутникам-молокососам.
        - Парень легко отделался.
        - Да, и надо признать, он понял свою ошибку, извинившись передо мной за назойливость. Ты тоже готов рискнуть и нарваться на парня с дробовиком, Шон? Эта твоя сетевая подружка настолько вскружила тебе голову?
        - Знаешь, я, пожалуй, повременю. Может оно того и не стоит.
        Мегги отворачивается к экрану и снова принимается за работу.
        - Заглядывай в любое время, Шон. Когда я не занята.

7. Настоящее: 1821
        Я клепаю взрывоопасных мышей, обклеиваю их грозными наклейками и упаковываю в коробки. Груда мусора на полу спальни растет с каждым днем. Аккуратную Мегги это приводит в ярость. Она отказывается заходить к нам и не пускает дальше порога своей комнаты.
        Я заглянул туда разок: все та же идеальная чистота, кушетка с атласной простыней и черный офисный стол, единственный предмет на котором - купленный специально для этой операции терминал. После того как мы закончим, его винчестеры оправится в небытие, а запасные части - в десяток разных мастерских. Каждый раз, когда Мегги хочет выпить очередной стакан апельсинового сока, она идет на кухню и делает это там.
        К концу недели Алан приносит недостающие схемы.
        - Даже не спрашивай, чего мне это стоило, - с ноткой торжества говорит он. - Даже не спрашивай, Шон.
        - И не думаю. Мне совсем не интересно.
        Мы расстилаем распечатки прямо на полу. Разбираться в схемах куда интереснее, чем играть в "Лего" или складывать паззлы.
        - Вот, - в голосе Алана проскальзывает нотка торжества. - Здесь они установят мейнфрейм.
        - Мать, мать, мать вашу, - говорю я, после минутного молчания. - Если мы установим достаточно мощные заряды, то можем обрушить все здание, но толку от этого будет чуть. Посмотри сам, они применяют сейсмоустойчивую технологию с железным каркасом и бетонными стенами, обшитыми сталью. Конструкция в целом максимально пластична, фундамент рассчитан на значительные колебания. Есть дублирующие системы электропитания, вентиляции, канализации, водопровода и всего что только можно вообразить. А над этажом с мейнфремом пятиметровая прослойка. Адольф Гитлер душу дьяволу продал бы за такой бункер.
        - Он ее и так продал.
        - Ты понимаешь, о чем я. Джереми Айзенберг [5] не сделал бы эту работу лучше.
        - Я бы тоже беспокоился о безопасности, если бы рисковал десятками миллионов, - говорит Алан. - Если собираешься строить машину скоростью в две сотни терафлоп, то разумно и потратиться на...
        - Никак не пойму зачем он им.
        Заинтересовавшаяся разговором Мегги нарушает установленные ею же правила. Шлепая босыми ногами она подходит к нам и садится рядом, подпихнув меня острой коленкой. На ней мятая футболка и просторные шорты, а значит Даглас слишком занят сегодня. Она ни за что не позволила бы ему увидеть ее в таком наряде.
        - Любопытство - сильнейший из пороков, - говорю я, отодвигаясь. - Могу поспорить, что если Ева съела запретный плод из чувства противоречия, то Адам - из любопытства.
        - Если бы ты был Адамом, Шон, - парирует Мегги, - то съел бы его из-за нежелания спорить с этой девицей. Лень - вот твой главный порок.
        - Да я работаю, как проклятый!
        - Ты сидишь тут и собираешь игрушки. Все мужики одинаковы, вам лишь бы взорвать что-нибудь.
        - Ты бесишься из-за того, что тебе не по душе сама идея уничтожения техники, - высказываю я догадку и, прежде чем она успевает ответить, добавляю, - признаться в этом я с тобой согласен, но украсть его невозможно.
        - С кем я связался? - скорбным тоном произносит Алан, качая головой. - Ограбить банк, украсть мейнфрейм... Вы, друзья мои, просто уголовники.
        - Но идея хороша, - говорю я. - Согласись, хороша ведь?
        - И чтобы мы с ним делали?
        - Об этом я и говорю. Зачем он им? Что они собираются на нем рассчитывать?
        - Они уже выпустили пресс-релиз?
        - Ничего кроме обычной болтовни. "Очередной шаг в будущее", "поступательное движение", "стремительно развивающейся компании необходимо наращивать вычислительные мощности", бла, бла, бла... Он даже не будет самым быстрым в мире. Где-то в третьей сотне.
        - Национальный конгресс, - говорю я. - Я читал, что они собираются заказать крупномасштабное исследование сейсмической активности. Есть косвенные признаки того, что Спящая Принцесса готова проснуться и они намерены быть в курсе того когда и насколько это серьезно. Готов поспорить, что Atropa Systems наложит лапу на этот заказ.
        - Слишком мелко, Шон. Они могли бы рассчитать это в NEES[6].
        - Мощностей всегда не хватает. Вспомни марсианскую одиссею.
        - Один-восемь-два-один, - говорит Алан. - Мегги пробей это.
        - А что это?
        Мы смотрим на него. Его лицо застывает. С таким же выражением он играет в покер и обычно оно означает чертовски хорошие карты на руках. Наш друг редко блефует, предпочитая пасовать.
        - Я просто хочу, чтобы ты прокрутила эту цифру. Поройся в Atropa Systems и вокруг нее. Любые упоминания, совпадения, все, что сможешь найти. Неважно чем это окажется: числом чашек кофе, ежедневно выпиваемых сотрудниками их филиала в Денвере или...
        - ...годом провозглашения независимости, - перебивает его Мегги. - Мне не надо ломать базы данных, чтобы сказать тебе, что в 1821 году Мексика официально провозгласила свою независимость от Испании.
        Я сбит с толку.
        - Но при чем здесь Atropa Systems?
        - Неважно. Просто проверь Мегги, - настаивает Алан.
        - Ты о чем-то недоговариваешь и мне это не нравиться, - заявляет Мег.
        - Я пока не уверен с чем мы имеем дело, - Алан решительно не желает вдаваться в объяснения. - Шон, давай вернемся к плану.
        Мегги вздергивает подбородок, встает и демонстративно покидает комнату. Алан проводит пятерней по волосам. Он явно разосадован.
        - Ты ее разозлил, - замечаю я. - Что еще за секреты, приятель?
        - Шон, у меня есть свои причины. К тому же теперь она будет работать втрое усерднее, просто для того, чтобы заодно узнать, что известно мне самому и откуда я это узнал.
        - Ладно, как скажешь. - Я вздыхаю. - Смотри, здесь указана высота главного зала, где будет размещено оборудование, - четыре с половиной метра.
        - Это многовато, не так ли? - Алан озадаченно хмурится, пытаясь разобраться. - Ага! Пол.
        - Вот именно. Сам пол настелят метром выше, а под ним будет пространство, куда запихают всю ту уйму кабелей и разной дряни, которая нужна для работы, но портит рекламные кадры.
        - Собираешься запустить "мышек" туда?
        - Слишком рискованно. Здесь-то они перепроверят каждый проводок раз по десять. Мне придется закладывать заряды прямо в перекрытия. Вырезаю нишу в бетоне, закладываю мышь, восстанавливаю. Нужно только точно рассчитать количество, чтобы не переборщить и вместе с тем, быть уверенным, что мы не просто попортим проводку.
        - Ты можешь гарантировать отсутствие жертв?
        - Только теоретически. На практике, всегда найдется какой-нибудь трудоголик, который задержится в лаборатории допоздна.
        - Все зануды - трудоголики.
        Некоторое время я внимательно изучаю его обгоревшее на солнце лицо, а замтем пожимаю плечами.
        - Мы тоже трудоголики. Что с того?
        - Шон...
        - Что?
        - Чем закончилась та история в корейском супермаркете?
        - О! Они извинились и вернули деньги.
        - Почему-то, - говорит Алан, - это меня не удивляет.

8. Настоящее: чат

>Ты любишь меня, Шон?
        Я все еще не уверен.

>И когда же? Мое терпение не беспредельно.
        Когда мы встретимся, не раньше.

>Ты не веришь в виртуальные романы?
        Ни секунды.

>Ни такта, ни вздоха... Это печально, Шон.
        Доверие - вот одна из составляющих любви.

>Я понимаю. Это из-за Джуди.
        Не только. Это основополагающий принцип.

>Твои друзья не всегда будут рядом. Останешься с принципами.
        Не будем загадывать так далеко.

>И правда. Будущее неопределенно.
        Кто теперь говорит о принципах?

>Ты любишь меня, Шон?

1821

>Что это? Ответ?
        Нет, я просто бросаю камни в Лох-Несс и смотрю что всплывет.

>Это не моя работа.
        Можешь выяснить чья?

>Подсказки будут?
        Кто-то вышел на Алана. Или он сам это раскопал.

>Это как-то связано с вашей новой затеей?
        Мы просто устроили себе отдых.

>Расскажи это маме с папой.
        Ты поможешь?

>До встречи, Шон.
        Пока.

9. Настоящее: сюрпризы
        Поздний вечер. Среда. Мы сидим в плетеных креслах у бассейна, разглядывая ночной небо. Звезды здесь кажутся более яркими и крупными, чем в Кливленде или в Сеуле. Воздух в Мансанильо чище. Это в Мехико носят фильтры, кислородные маски и повязки, закрывающие нос и рот.
        - Даглас пригласил меня на романтический ужин, - говорит Мегги. - Бедняга. Я даже не знаю, как сказать ему, что завтра наша последняя встреча.
        Мы с Аланом обмениваемся понимающими взглядами. В последнее время Мегги стала куда более чувствительна, чем раньше. Ее часто тошнит по утрам, но она решительно опровергает наши предположения. Иногда я жалею, что не переломал Майку ноги во время нашей первой же встречи. Подозреваю, что Алан испытывает те же чувства в отношении Дагласа.
        - Он был нежен с тобой? - спрашиваю я.
        - Он очень ранимый, Шон. Знаю, по нему не скажешь, но маска сноба - это защита, не более того. Внутри он очень раним.
        - Внутри все мы ранимы, - замечаю я. - Это очевидно.
        - Ничего не говори, - советует Алан. - Так лучше.
        - Думаю, он будет меня искать.
        - Через месяц твой рыжик допишет книгу и вернется в Англию, к жене и детям. Ты ведь не хочешь разбить счастливую семью?
        - Он звонил сегодня утром. Сказал, что приготовил мне какой-то сюрприз.
        - Догадываешься, что это может быть?
        - Надеюсь на ужин в "El Camaron Despierto".
        Наша Мег - поклонница морепродуктов. Я серьезно.
        - Кофеварка, - говорю я. - Или чайный сервиз.
        - Дождевик, - предполагает Алан. - Сначала он предложит тебе выйти за него замуж, пообещает, что бросит семью и детей, а после того, как ты откажешься и вы займетесь разнузданными любовными играми, он подарит тебе дождевик. Я слышал, что все англичане так делают.
        Мегги улыбается.
        - Ребята, вы неисправимы!
        - У меня есть история по этому поводу, - говорю я. - Она случилась с одним моим знакомым, когда он был молод и весьма романтически настроен.
        - Иначе говоря - глуп, - вставляет Алан.
        - Иначе говоря, попросту, влюблен. Его нельзя за это винить, поскольку он и его возлюбленная прожили вместе всего четыре месяца...
        - Срок вполне достаточный, чтобы разочароваться, - замечает Мегги.
        - В наши дни это необязательно, - возражаю я. - Стиральные машины, посудомоечные машины, кухонные комбайны, интерактивное телевидение с тремя сотнями телеканалов на любой вкус и, конечно, множество изощернных сексуальных приспособлений способны скрасить жизнь возлюбленных на неопределенно долгий срок и избавить их от утомительных ссор на бытовой почве.
        - Потрясающе, - говорит Алан. - Вот это я и называю - прогресс. Жаль, что в то время, когда я женился, у нас не было ничего подобного. Мы снимали заплесневелую квартирку в даунтауне и, как оказалось, сексуальные приспособления не способны заменить телевизор.
        - Поэтому она тебя и бросила? - спрашивает Мегги. Она прикладывается к выпивке. - Из-за телевизора?
        - Нет, не по этому. Я как раз основал свою компанию и вложил туда все наши сбережения. Карен это не понравилось. Она хотела новую машину.
        - Серьезный повод для семейной ссоры.
        - Какая к черту ссора? Она молча сложила вещи и перебралась к нашему соседу. Он торговал подержанными автомобилями.
        - Звонила тебе потом? - спрашиваю я.
        - Когда я все же сорвал банк? Нет, Шон. Такие, как Карен, не умеют признавать свои ошибки, да и - надо отдать ей должное - унижаться тоже не умеют. Я получил постановление о разводе по почте.
        Я вновь поднимаю голову и разглядываю звезды, слушая неразборчивое бормотание ветра. До сих пор Алан никогда не упоминал нам, что был женат. Разговор наводит на мысли о моей Джуди и я выбрасываю их в темно-синюю ночь, не желая ворошить прошлое.
        - Мне уже можно продолжать?
        - Валяй, Шон, - отзывается Алан.
        Я отпиваю немного "Кровавой Мэри", собирая фрагменты рассыпавшихся мыслей
        - Мой приятель был родом из восточной Германии, а это очень много значит. Развод у них дело весьма серьезное, двадцать раз в суде кости перемоют, какие там еще постановления по почте...
        - И еще немцы снимают больше всех на свете порнофильмов.
        - Ну, это одна из тех вещей, которые, наряду с пивом и сосиськами скрашивают их скучную, размеренную жизнь... Так вот, однажды мой друг решил сделать своей милашке сюрприз на день рождения. Он приготовил ужин при свечах, купил бутылку самого дорогого вина, которое мог выдержать семейный бюджет, и стал ждать возвращения супруги с работы. Когда дверной звонок пропел торжественную песнь - динь-динь-дон! - мой друг открыл дверь одетым лишь в галстук-бабочку, кухонный фартук и тапочки в виде медвежат.
        - Я была бы приятно удивлена, - пьяно хихикает Мегги.
        - Согласен, - кивает Алан. - Жаль, что в моей жизни никогда не было подобных сюрпризов.
        - Только не в том случае, если вы возвращаетесь с работы в компании коллег, которых пригласили на праздничный ужин, - возражаю я.
        - Просто здорово. И что потом?
        - Жена тихо шепчет "mein Gott!", а коллеги делают вид, что ничего особенного не происходит.. Все можно было свести к недоразумению, но от смущения мозги у бедняги совсем перестали работать. Он не нашел ничего лучше, чем признаться в приверженности к натуризму и, доказывая это на деле, провести в таком виде весь вечер.
        - Черт, вот это номер! - восклицает Алан. - Она его простила?
        - Как он известил меня в электронном послании, они развелись два года спустя по совсем другому поводу.
        - Что еще за повод?
        - Она снималась в порнофильмах. Эй, не смотрите на меня так! Дело было в Германии, помните?
        - Великое дело, - говорит Мегги после паузы. Язык у нее уже здорово заплетается. - Когда мне исполнилось семнадцать, я подрабатывала тем, что продавала в сети эротическое видео.
        - Можно спросить - зачем? Ты помнится говорила, что в это время уже вовсю потрошила сетевые магазины.
        - Зачем? Не знаю. - Мег передергивает плечами. - Это казалось довольно прикольным. Многие девчонки из университета соглашались позировать бесплатно, при условии, конечно, что их лиц на записи не будет видно. Многих это здорово заводило.
        - Мне кажется, - Алан громко икает и, размахнувшись, забрасывает пивную банку в бассейн, - мне кажется, я видел эти записи.
        - - -
        Последний день: приготовления сделаны, все проверено и перепроверено. Мне этого мало. Всегда остаются мелочи, которые портят дело. Я треплю Алану нервы, пока он, взорвавшись, не посылает меня к черту. Тогда я отправляюсь к Мег, разбирающей терминал на части.
        - Позвони Хуанитте. Я хочу быть уверен, что в Мехико все готово.
        Мегги озадаченно хлопает ресницами.
        - Кому?
        - Пердите?.. Слушай, я уверен, что ты понимаешь, о ком я говорю. Наша замечательная мексиканская секретарша. Пора ей заняться работой, если она знает что это такое.
        - Я не стану звонить лично. Оставлю сообщение в офисе.
        - Да, конечно. Я не подумал.
        - Она беременна, - говорит Мегги.
        Это несколько неожиданно. Я крепко сжимаю зубы и наполняю легкие воздухом. Считаю до трех и медленно выдыхаю. Своеобразное описание обыденного процесса.
        - Здесь такое постоянно случается, - продолжает говорить Мегги. Она вытаскивает коробочку жесткого диска и небрежно швыряет ее на кровать. - Обычное дело. Девушка устраивается на хорошую работу в компанию с зарубежным капиталом и вскоре оказывается, что она беременна. Нам придется платить ей пособие.
        Я вдруг понимаю, что она говорит о секретарше. Кажется, что-то пропустил.
        - Кофе?
        - Да, конечно, держи.
        Мег наполняет чашку и протягивает мне. Кофе очень плох. Растворимый. Я проглатываю его одним махом, не обращая внимания на горечь и боль. Обожженный язык обволакивает вязкая, противная на вкус пленка.
        - Запей, - говорит Мегги сочувствующе глядя на меня.
        - Мне надо было прочистить мозги. - Я споласкиваю чашку, наливаю воду и пью. - Или то, что от них осталось. Плохо соображаю.
        - Тебе надо будет хорошенько выспаться сегодня.
        - Я постараюсь внести этот пункт в расписание.
        - Я дам тебе упаковку снотворного.
        - Так что там с Пердитой?
        - С кем?
        У Мегги лукавый вид школьницы. Проказливый хвостик обесцвеченных волос, стянутых на затылке резинкой, подчеркивает сходство.
        - Эй, тебе нравиться меня дразнить, верно?!
        Она смеется.
        - Ты такой смешной, когда озадачен, Шон. Сразу становишься серьезным, словно буйвол, упершийся в стену и пытающийся сообразить с какой стороны ее обойти.
        - Обойду слева, - говорю я.
        - Алан ответил бы "перелезу" или "сделаю подкоп", - говорит Мегги. - Почему слева, Шон?
        - Из чувства противоречия. Уверен, большая часть людей повернет направо.
        - Ну не знаю.
        - А ты сама?
        - Я, наверное, присела бы на зеленую травку и хорошенько подумала, а так ли уж сильно мне надо на другую сторону.
        - Ты странная, Мегги, - говорю я. - За это я тебя и люблю.
        Она отворачивается и смотрит в окно: белое - камень, зеленое - трава, голубое - бассейн. Все цвета невыносимо яркие. Так бывает лишь в солнечные дни, да и то не везде.
        - Я знаю, Шон.
        - А нам обязательно платить этой... ну, секретарше? - спрашиваю я, решив сменить тему. - Мне не очень нравиться, что с нами обходятся подобным образом. Плохо для репутации.
        - Мексиканцы вышвырнули бы ее вон, пригрозив переломать руки и ноги. Но наша компания здесь - дойная корова. Если кто-то из местных захочет нас подоить, то правительство закроет глаза. Таковы правила игры: законы на ее стороне, а взятка судье обойдется дороже, чем пособие.
        - Я мог бы решить эту проблему, - говорю я. - Довольно просто.
        - Не надо, Шон. Эти расходы не стоят твоего внимания. Мелочь. - Мегги не очень-то любит, когда я решаю проблемы. - Моя сестра проделывала это дважды.
        - Твоя сестра? В Мексике?
        - Нет, в штатах. Одна компания, через полтора года другая... В третий раз ее просто отказались принять на работу. Менеджер по персоналу сложил два и два, настрочил отказ и переговорил с коллегами. Сестрица попала в "черный список". Все крупные компании ведут такие списки.
        - Да, знаю, - говорю я и это правда. Я и сам в таком списке. - На что же она живет? Открыла свое дело?
        - О нет, что ты! Сью никогда не была способна на что-то большее, чем строить глазки.
        - Ты как-то рассказывала, что она все же окончила колледж.
        - Она хорошо выбирает людей которым нужно строить глазки.
        - Так чем она теперь занимается?
        Мегги выплескивает остатки кофе в раковину и ставит кружку на стол.
        - Развлекается где-то во Флориде. Она засудила компанию в которой ее отказались взять на работу.
        - Потому что у нее двое детей?
        - Нет, она построила обвинение на дискриминации. Заявила на весь мир, что лесбиянка и это стало скрытым мотивом для отказа в приеме на работу.
        - Эми - лесбиянка?
        - По крайней мере, стала ей, когда приспичило. Поверь, Шон, это куда приятнее, чем сидеть на государственном пособии.
        - Но очень мокро, - замечаю я, - в некоторых местах.
        - Вот тут ты прав.

10. Настоящее: чат

>Ты любишь меня, Шон?
        Меня это раздражает.

>Любовь?
        Когда люди начинают разговор одной и той же фразой.

>Ты не хочешь отвечать?
        "Как дела?" или "Что делаешь?" Им ведь не интересно, что ты ответишь, они просто используют это вместо приветствия.

>Поверь, мне очень интересно.
        Тогда дай мне свой адрес.

>Я еще не готова.
        В таком случае я тоже.

>Быть может то, что я нашла тебя подтолкнет?
        Что же это?

>1821 - это номер отдела в индийском филиале Atropa Systems.
        Индийский филиал? Я слышал о них. Занимаются программным обеспечением. Дешевая рабочая сила.

>Программным обеспечением для автопроизводителей.
        Это что - важно? Лично мне ни о чем не говорит.

>Кажется, вас хотели о чем-то предупредить.
        Спасибо. Знать бы еще о чем.

>Ты задаешь не тот вопрос, Шон.
        Правда?

>Тебе следовало спросить - "кто"?
        Ладно. Кто?

>Не у меня спросить, любимый. Спроси у Алана.
        Возможно, я так и сделаю.

>Ты любишь меня, Шон?
        Дай мне время.

>У ангелов не так уж много времени. Скоро мне на небеса.
        Ты чем-то неизлечимо больна?

>Нет, это я к тому, что время - понятие относительное.
        Если так посмотреть, то у меня его тоже немного. Пора спать.

>Доброй ночи, любимый.
        Доброй ночи, ангел

11. Настоящее: плохие парни
        Обедаем в ресторане "El Terral". Мой друг живо расправляется с tacos al pastor. Свинина выглядит чертовски аппетитно, но желудок Алана крепче, чем мой. Я предпочитаю не рисковать перед полетом и вместе с Мегги выбираю начос. Еда производит на меня благоприятное впечатление, хотя в целом я не в восторге от мексиканской кухни. Виной всему обилие кукурузы и ее производных.
        - Инки питались кукурузой с незапамятных времен, - сообщает Мегги, когда я упоминаю о гастрономических пристрастиях, - они варили ее, жарили, мололи, запекали на костре, сушили и даже употребляли в пишу кукурузные метелки.
        - Метелки?
        - Ты когда-нибудь видел кукурузу, Шон?
        - Много раз, в супермаркете. Я все же рос городским парнишкой.
        - Метелка - это та штука, что-то вроде естественной упаковки, в которой растет кукурузный початок.
        - Они это едят? Ты надо мной издеваешься.
        - Будешь подлетать к Мехико, посмотри вниз. Обилие кукурузных полей тебя приятно удивит.
        - Боюсь, в темноте я ничего не увижу.
        - В аэропорту продаются фото- и мультимедиаальбомы с видами страны, - подсказывает Алан. - Они довольно занятные.
        - Я с тем же успехом могу посмотреть их на смартфоне.
        - В этом весь смак путешествий, - Алан отодвигает пустую тарелку, - в возможности купить массу совершенно ненужных сувениров, чтобы впоследствии помахать ими перед носом у друзей и получить причитающуюся долю ахов и охов.
        Кажется, еда привела его в благодушное настроение. Он откидывается назад и оживленно жестикулирует.
        - Ты жмешь на кнопки смартфона и через минуту получаешь свеженькие спутниковые снимки Великой Китайской стены с таким высоким разрешением, что можно не только разглядеть окурок "Malboro", брошенный перековавшимся в бизнесмена китайским коммунистом, но и тут же распечатать плакат, чтобы повесить на стену в гостиной. Мегги, что ты на это скажешь?
        - Что Шону нужно чаще бывать на свежем воздухе и не забивать голову всякой ерундой.
        - Спасибо, Мег, - благодарю я, встречая ее насмешливый взгляд, лучащийся сквозь хрупкую броню янтарного цвета очков.
        - На здоровье.
        - Теперь рассмотрим другой вариант, - продолжает Алан. - Шон показывает нам купленный в Пекине альбом. Качество снимков и полиграфии оставляет желать лучшего, на обложке видны отпечатки грязных пальцев бдительного китайского таможенника, первая страница украшена изображением Дена Сяо Пена или Мао Цзе Дуна или какого-нибудь другого из этих чертовых коммунистических вождей... Мегги?
        - По-настоящему круто, вот что я скажу. Это впечатляет. Шон, во сколько он тебе обошелся?
        - Двадцать долларов, которые пришлось нелегально обменять по грабительскому курсу у портье гостиницы "Ленинизм", - отвечаю я, принимая правила игры. - Или как там у них называются эти гостиницы? "Маоизм"?
        - Ответ неверный в любом случае, - смеется Алан. - Все китайские портье работают на тайную полицию.
        Мы наслаждаемся текилой, все вместе - даже Мегги! - дружно отвернув порекомендованную нам клубничную "маргариту". В этот момент умиротворенного блаженства кое-что приходит мне в голову.
        - "Схватка", - говорю я. - Аль Пачино, Роберт де Ниро.
        - Режиссер Майкл Менн, - подхватывает Алан. - 1986 или 1989 год, точно не помню.
        - Верно. Ты его видел?
        - Мне нравится Аль Пачино. Я использовал некоторые его манеры и детали внешности при создании образа героя для "Генезиса".
        - Да? Это твоя игра так называется?.. Ладно. Я смотрел этот фильм два или три раза, когда еще встречался с Джуди. Ей нравился тот парень, Вэл... как же его там? Картер?..
        - Меня не спрашивай, - Мегги проводит кончиком пальца по обсыпанному солью краешку рюмки и сует его в рот.
        - Не помню, - говорит Алан. - Это важно?
        - Джуди говорила, что Вэл напоминает ей Бена, первого парня с которым она встречалась.
        - То есть к которому она вернулась после тебя?
        - Да, но это неважно. Я вспомнил об этом, потому что там было две сцены, одна за другой. Плохие парни и хорошие парни ведут своих женщин поужинать. Плохие парни одеты в дорогие костюмы, выбирают респектабельный ресторан, держаться чинно и степенно, словом, пытаются хотя бы на один вечер притвориться законопослушной и преуспевающей частью общества. Глядя со стороны, никогда не подумаешь, что несколько дней назад они сперли пачку каких-то там акций или облигаций, перестреляв охрану. С другой стороны - хорошие парни. Эти выбирают захудалый бар, лакают пиво, отпускают похабные шутки и прилюдно мнут сиськи благоверных. Никому и в голову не придет, что все они - полицейские.
        Мой рассказ производит впечатление.
        - Интересно, - наконец произносит Мегги. - Шон, ты ведешь к тому, что мы сейчас выглядим типичными плохими парнями?
        - Ну, ты не парень, но в целом, мысль верна.
        - Залезь я сейчас тебе в штаны и нас мигом вышвырнут отсюда.
        - Загляни я Мег в лифчик, - подхватывает Алан, - и...
        - Мигом получишь по морде. Все верно - мы в некотором роде респектабельны, но что в этом плохого? Да, мы не работем в полиции за мизерную зарплату и можем позволить себе провести время в хорошем ресторане, где никто и понятия не имеет, что...
        - ...что ты торговала порнографией, - подсказывает Алан.
        - Да пошел ты.
        - Есть еще кое-что, - говорю я. - Проходит всего несколько дней, и почти все герои оказываются мертвы.
        Мои друзья молчат. Я пристально смотрю на Алана.
        - Алан, ты уверен, что хочешь это сделать?
        - Да, - отвечает тот.
        - Что тебя беспокоит, Шон? - отрывисто бросает Мегги.
        Ее настроение быстро портится. Прошло совсем немного времени после памятного ужина (да, это был "El Camaron Despierto"), но с тех пор Даглас не звонит и это заставляет ее грызть ногти на руках. Разрыв - всегда болезненная штука, даже если он происходит по обоюдному согласию.
        - Это отличается от всего, что мы делали раньше, - говорю я. - Тянет на обвинение в терроризме. В лучшем случае пожизненное.
        - А при чем здесь мы? В Мексике хватает своих безумцев. Народная Революционная Армия, Революционная Армия Восставшего Народа, антиглобалисты, завистники... К тому времени, когда все произойдет, о нас и думать забудут. Всего лишь трое туристов в многомиллионном потоке отдыхающих. К тому же, мы с Мегги и в Мехико-то не поедем.
        - Я хотела бы заглянуть в Таско, - говорит Мегги. - Обещала сестре серебряные серьги.
        - Да, и как всегда, все висит на мне.
        - Мандраж, Шон?
        - Есть немного. Извините, ребята. - Я отодвигаю пустую чашку кофе и смотрю на часы. - Мне пора ехать, если я хочу успеть на самолет. Мег, если в Таско найдешь три хороших серебряных пряжеки для ремней, я был бы тебе очень признателен.
        Друзья обнимают меня на прощанье. Через несколько часов я совершаю очередной пространственно-временной скачок, просматривая в пути предложенную авиакомпанией подборку адаптаций ацтекских мифов для скучающих туристов. Потом поглатываю пилюлю и быстро засыпаю.
        - - -
        Себастьян встречает меня в аэропорту Бенито Хуареса. Старый добрый М.E.X. потерял изрядную долю очарования с тех пор, как достроили новый терминал в Текскоко. Формой здание напоминает слоеный пирог, или, быть может, огромную конструкцию "Лего". Вся разница в том, какого рода мусор спрятан у вас в подсознании.
        Нас ждет фургон. Цвета строительной компании, логотип строительной компании, люди в комбинезонах строительной компании. Я - человек строительной компании, присно и до завтрашнего утра, аминь. На часах десять вечера.
        Мы едем к цели нашего путешествия. Один из рабочих что-то спрашивает по-испански.
        - No comprendo, - отвечаю я.
        Себастьян поворачивается к любопытному и выдает тираду, изобилующую "los Rasgos", "el Cafa" и "el Americano". После этого, кажется, все теряют ко мне интерес и остаток пути мы проводим в молчании.
        Движение на улицах Мехико способно довести до инфаркта. Если и существуют какие-то правила, то никто из водителей их не соблюдает. Сидящий за рулем Себастьян остается спокоен даже после того, как мы едва не сталкиваемся с летящими куда-то "Angeles Verdes"[7]. Немного вправо и им бы же не пришлось спешить.
        Себастьян - типичный мехиканос, получивший хороший образование, но сохранивший повадки ловкача, взяточника и жулика. Немецкий отец-инженер, обрюхативший его мамочку, не желает видеть незаконнорожденного отпрыска и много лет старательно держит сына на расстоянии. Себастьян, ежемесячно получающий скромную сумму евро, вполне доволен таким положением вещей. Я знаю о нем только это, да еще кое-какие незначительные подробности. Мегги, собиравшая досье, знает все.
        Мы останавливаемся перекусить в четырех кварталах от места строительства. Я покупаю всем дешевый кофе и гамбургеры. Мясо здорово отдает кониной. Время тянется невыносимо медленно.
        Наконец, Себастьян, указывает на часы и вопросительно смотрит на меня.
        - Han ido [8], - киваю я.
        Мой испанский оставляет желать лучшего, но ни у кого не вызывает возражений.
        Нас не ждут, но это неважно. Сроки поджимают и на стройке вкалывает ночная смена. Я машу рукой своим мехикано и те начинают выгружать оборудование. Подбегает оживленно тараторящий человечек в строительной каске. Себастьян отделывается от него несколькими грубыми фразами. Человечек удаляется, чтобы вернуться в сопровождении другого, гораздо более крупных габаритов.
        - Что происходит? - спрашивает он, грозно приглаживая усы, и добавляет несколько крепких словечек для пущего эффекта.
        Его английский коряв, но почти может сравниться с моим корейским и слово "fuck" он выговаривает почти с той же небрежной тщательностью, что я "щибаль".
        - У меня заказ, - говорю я, глядя в мордовороту глаза. - Вот и все.
        Себастьян вытаскивает из недр комбинезона ворох мятых, мокрых от пота бумаг.
        - Ничего не знаю, - басит усатый.
        - Atras en la maquina, partimos! [9]- кричу я, поворачиваясь к ребятам.
        Те шумно выражают недовольство. Человечек в каске начинает волноваться и снова принимается тараторить тыча пальцем в стопку тошнотворно-розовых бланков. Я мысленно проклинаю Мегги. На этом этапе мы работаем официально. Наряд на выполнение работ подлинный, выписанный на субподрядчика, компанию, которую мы создали специально для этого. Тот факт, что кроме нас в этой компании, нет никого кроме пустоголовой брюхатой секретарши, не имеет значения.
        Себстьян прислушивается к разговору и подмигивает мне. Я хлопаю его по плечу и иду к фургону.
        - Эй, стой! - окликает меня усатый. - Ты подожди. Я должен сделать звонок...
        Крепкий, смуглый и огромный, он чувствует себя не в своей тарелке. Мужик выбрался наверх, поднявшись с самого низов. Бумажная суета вызывает у него раздражение и, бьюсь об заклад, он боится потерять эту работу. В таких местах работа - это статус, мерило жизненного успеха. Останься не у дел и прослывешь неудачником. После смены он возвращается к жене и детишкам, которым с гордостью показывает красную каску начальника смены.
        "У папы не было ничего, - рассказывает он. - А теперь он большой человек в большой компании, дети. Учитесь, работайте и когда-нибудь вы достигните не меньшего, чем я".
        Нехитрая философия среднего класса одинакова во всем мире.
        Я потираю подбородок, глядя на него. Вызывающе сплевываю.
        - Мне насрать, - говорю я. - Даже если вас тут не предупредили, то мне все равно. Знаешь почему, приятель? Я прилетел из Детройта и компания оплачивает мое время по тройной ставке. Будет сделана работа или нет, какая разница? Я-то все равно получу деньги за каждый день, проведенный в этой чертовой стране. А если какую-то часть моего гонорара высчитают с тебя, только потому что кто-то не сделал нужный телефонный звонок, а кто-то другой, не способный отыскать собственный член, не может разобраться в бумагах, то какое мне до этого дело? Сomprendo, аmigo?
        Усатый неуверенно кивает, явно разобрав одну треть сказанного.
        - Я сейчас вернусь в Хилтон, куда закажу шампанского и двух очаровательных смуглых малышек с глазами, черными и блестящими, как оникс, - говорю я. - Это, сам знаешь, куда приятнее, чем глотать пыль, проверяя правильно ли ваши придурки подсоединили кабели. Ты оказываешь мне услугу.
        Этого достаточно. Начальник смены решает, что оно того не стоит.
        - Не спеши. Похоже, все в порядке, - говорит он. - Тут неразбериха творится. Офисные крысы все путают. Не могут найти член, ты правильно говоришь. Тут творится хрен знает что. Fuck!
        - Ладно, - соглашаюсь я. - Проехали.
        Стоящий рядом Себастьян кивает и что-то говорит рабочим. Те разочарованно ворчат, вновь принимаясь выгружать наше барахло. Правильные парни. Не любят работать так же, как и все мы.
        Усатый осторожно и тщательно расписывается на бумагах, которые подсовывает ему человечек в желтой каске.
        Я закуриваю и угощаю окружающих.
        - Ты прав насчет клерков, - говорю я. - Только все путают и строят из себя невесть что. Знаешь байку про жену соседа?
        - Не-а.
        Он мотает бритой безмозглой головой.
        - Закрутил парень роман с соседской женушкой, - начинаю я. - Трахает ее, значит, и тут возвращается ее муж...
        Себастьян бегло переводит рассказ рабочим.
        - Сам крыса - крысой, клерк, одним словом. Входит он в спальню, видит как они трахаются и кричит: "Ты мне изменяешь!" А мужик ему и говорит: "Ты чего, сосед? Ты же дверью ошибся". Тот башку почесал и отвечает: "Да. Чего это я? И правда ведь дверью ошибся. Простите".
        Раздается смех. Усатый расплывается в улыбке, хлопает меня по плечу и предлагает пропустить после смены по паре пива. Я легко соглашаюсь при условии, что выпивка за мой счет. С этой минуты мы вроде бы друзья. Человечек в желтой каске смотрит на меня с ненавистью. Возможно, это была его жена.
        Себастьян зовет ребят. Мы идем в сторону недостроенного здания, больше всего смахивающего на полуобглоданный скелет. Порядком стемнело, но площадку освещают прожектора. Плюются пучками синих искр сварочные аппараты. Надрывно гудит кран. Оборачиваясь, я вижу, как усатый что-то говорит человечку в желтой каске. Они смотрят на нас. Друзья - это больше, чем незнакомцы, но меньше, чем родственники. Иногда это вроде бы никто.

12. Прошлое: Шон
        Если бы ученые придумали аппарат с помощью которого можно увидеть в прошлое, я бы сейчас отмотал время на шесть лет назад и заглянул в родной дом.
        Южный Центервилль, штат Юта. Местечко тихое и ничем особенным не примечательное, как раз из тех, где уютно и живым, как мои родители, и мертвецам вроде меня. Вместе с тем, не думаю, что тогда между нами была особенная разница. Разве только в том, что они каждый день оправлялись на дерьмовую работу, а я, запершись в комнате, оплакивал разломанную на части жизнь.
        С высоты прожитых лет трудно сказать, кто был виноват, но тогда моя ненависть имела вполне определенную направленность. Джуди, Бен, чертов водитель грузовика и свора важных докторов, которые, при виде меня, лишь разводили руками. Черт! Тогда меня приводили в ярость подобные выражения. "Увы, мы ничего не можем сделать, - говорили они и разводили..." Вот именно. Руками.
        Я много плакал, но потом слезы иссякли, и я лишь часами таращился в телевизор, то ли в полусне, то ли в каком-то странном оцепенении.
        Это не было похоже на тех японских ребятишек - как их там? отаку? - которые запираются в комнатах, на чердаках, в подвалах и живут так годами, не желая выходить на свет божий. Там, у себя, они по крайней мере живут, как им нравится, пусть этот выбор и странен. Они жуют "Top Ramen", печенье и пиццу, которую папы и мамы просовывают под дверь, общаются в чатах и глянцевом киберпространстве. Я не делал ничего подобного. Строго говоря, я даже не жил, больше смахивая на овощ, который изредка поливают "Спрайтом" и удобряют - да, все той же чертовой пиццей, просунутой под дверь.
        В какой-то момент я начал мечтать о том, чтобы убить Джуди и Бена и водителя грузовика, а быть может, поскольку разницы все равно никакой - и еще несколько человек, которые насолили мне когда-то. Планы мести были сладостны и я смаковал их часами, разыгрывая в воображении те коротенькие сценки, которые услужливо подсказывали мне голливудские киношедевры и определенного рода комиксы черно-белые персонажи которых топили друг друга в лужах рубиновой крови.
        Вот Бен, вернувшийся из очередной деловой поездки, входит в дом, включает свет и проходит в комнату, небрежно бросая связку ключей на журнальный столик. Он фальшиво насвистывает что-то бессмысленно-древнее из ранней Селин Дион и я говорю ему "Как твои сраные пылесосы, Бен? Загнал парочку слепым старушкам?" Тогда он оборачивается и видит меня, сидящим в углу комнаты, в кресле, скрытом тенями. На моих коленях лежит массивный "Ремингтон" какого-то там калибра и дуло смотрит Бену в живот. "Что ты здесь делаешь? - изумленно спрашивает Бен и вдруг понимает. Лицо его искажается, он пятится, бессмысленно повторяя словно заклинание: "Нет, нет, прошу тебя, ради Бога, Шон, нет!" Я смеюсь и стреляю, проделывая в его животе дыру размером с футбольный мяч, а потом выхожу, небрежно помахивая ружьем. Серые стены забрызганы рубиновой кровью, но у меня еще есть дела.
        Я отправляюсь в кафе дядюшки Хью на выезде из города, где дожидаюсь водилу и забираюсь в его многотонную фуру. Когда этот ублюдок, набив брюхо выходит, стирая рукавом клетчатой рубашки жир с пухлых губ, я лихо закуриваю, завожу машину и включаю фары. Яркий свет слепит водиле глаза и вот он, мистер Селлерс, лучший, мать его, дальнобойщик года, примерный семьянин, отец трех детишек, ревностный христианин, озадаченно пятиться назад, грязно ругается, прикрывает глаза рукой. Он старается разглядеть того подонка, кто вздумал угнать его машину, но я не собираюсь ничего угонять, а просто подаю вперед и размазываю мистера Селлерса по стене забегаловки, превращая в рубиновый фарш.
        Джуди я оставляю напоследок. Светловолосую Джуди, внимательную, ласковую, потрясающе красивую суку, которая предала меня. Здесь мое воображение отказывается повиноваться. Я мог бы подстеречь ее дома, как Бена, мог бы встретить в кафе или прийти прямо в офис, чтобы увидеть изумленно-брезгливый взгляд, раздражение, смешанное с пренебрежением, но этого не будет. Правда в том, что я не способен убить свою любовь. Правда в том, что я - беспомощный калека, не способный поднять "Ремингтон" и угнать грузовик.
        Я даже подумывал застрелить себя, оставив предсмертную записку, чтобы чувство вины мучило ее всю оставшуюся жизнь, но правда также и в том, что у меня не хватило на это духа.
        Шесть лет назад. Я - жалеющее себя ничтожество...
        Алан смеется, услышав мой рассказ. Алан смеется. Ему за тридцать. Он отдал девять лет жизни работе в игровой индустрии, став одним из самых известных и преуспевающих дизайнеров современности. В один прекрасный день, не поладив с боссами, Алан отправился в свободное плаванье, создал собственную студию и всего лишь после года работы выпустил хит десятилетия. Тридцать четыре недели в десятке самых продаваемых игр Америки. Это увеличило его банковский счет до астрономической величины, расширило список недвижимости, акций, облигаций и т.д. и т.п. Ни Мегги, ни я никогда не достигали ничего подобного.
        Но у каждого из нас своя история.

13. Настоящее: работа
        Человечек в желтой каске следует за мной по пятам, благоразумно держась в отдалении. Он делает вид, что занимается своими делами, хотя здесь для него нет работы. Некоторое время меня это устраивает.
        Я совершаю массу утомительно-скучных действий, делая вид, что проверяю правильность подключения кабелей. В это время мои бравые мехиканос, оставшись без присмотра, устанавливают начиненных взрывчаткой "мышей".
        Вулканы Попокатепетль и Ицтаксиуатль видны из любой точки Мехико. Прилежные туземцы сочинили про них легенду, которую я прочитал несколько часов назад. Она вертится у меня в голове, так что я расскажу ее вам, чтобы вы имели хоть какое-то представление. Попокатепетль был воином, смелым, храбрым и красивым, настоящий герой-любовник, словом, идеал мужественности. Ицтаксиуатль была принцессой о красоте которой слагали легенды. Как это и бывает в легендах, "между двумя юными сердцами проскочила искорка, которая разожгла пожар любви". Не судите строго, я лишь цитирую популярное переложение мифов, которое прочитал в самолете. Всем известно, какие идиоты пишут подобные вещи.
        Отцом Ицтаксиутуль был человек жестокий и суровый. Вовсе не обрадовавшись появлению ухажера он приказал Попокатепетлю отправиться в военный поход, надеясь, что юноша сложит там голову. Опечаленная Ицтаксиуатль не смогла вынести разлуки с любимым. Она умерла или уснула, как вам больше нравиться, хотя некоторые говорят, что это одно и то же. Попокатепетль же не только выжил, но вернулся с войны покрытый славой и прочей блестящей мишурой. Увидев умершую от тоски Ицтаксиуатль воин разгневался и пообещал мстить людям, которые позволили разлучить возлюбленных. Тогда боги превратили их в вулканы.
        Все это отчасти напоминает "Ромео и Джульетту" Шекспира, только у британского писаки не было под рукой парочки подходящих вулканов, чтобы вплести их в ткань пьесы...
        Подошедший Себастьян говорит, что у ребят все готово. Я сверяюсь с часами. Мы отстаем от графика на одиннадцать минут, а остальная работа на мне. Назойливый соглядатай никак не желает исчезать.
        - Позаботься о нем, - говорю я.
        Себастьян безо всякого выражения смотрит на меня.
        - Получишь двадцать тысяч песо сверху.
        Мехикано кивает и идет к "желтой каске". Я оправляюсь вниз. Сзади раздается короткий, тут же оборвавшийся вскрик. Я не оглядываясь. Я вспоминаю дым над вершиной Попокатепетля и представляю себе, как однажды вулкан извергнет в небо столб огня и пепла. Тогда храбрый воин отомстит за смерть принцессы...
        Луч лазера гудит, вырезая подходящую по размерам. Мне надо установить одиннадцать зарядов и я время от времени останавливаюсь, меняя аккумуляторы в протезе правой руки. Портативный лазер жрет массу энергии. Экспериментальный образец.
        Я сам - экспериментальный образец, черт побери.
        Сегодня не больше двадцать градусов, но по моему лицу струится пот. Еще одна выемка готова, еще один заряд установлен. Я перехожу к следующей и так далее. Несколько раз мне приходится сверяться с планом. Зал недостроен и в царящем здесь хаосе трудно разобраться. Появляются какие-то люди, но я просто продолжаю делать свою работу и они, не обращая на меня внимания, уходят. Все работяги заняты лишь мыслями об окончании смены и большой кружке ледяного пива после нее. Те, что помоложе, мечтают также о сексе с любимыми женами, но ничто другое их не занимает.
        Я понимаю, что отстаю от графика еще больше и вызываю одного из своих парней. Ему все равно, что мы делаем, пока в его карман градом сыплются песо.
        - Потом переходи к следующему, - говорю я на ломаном испанском.
        Он радостно кивает.
        - Si, senior.
        Я морщусь и, порывшись в кармане вручаю ему упаковку "Mentos". Тонкая щеточка усов поднимается, обнажая зубы. Ему не больше семнадцати.
        Я думаю, что Спящая Принцесса на самом деле давно мертва, но кто знает, быть может, чудо произойдет и Ицтаксиуатль когда-нибудь проснется. На что будет похоже воссоединение двух возлюбленных? Двадцатипятимиллионный город будет стерт с лица земли, вместе с Паласио Насьональ, Кафедральным собором и Национальным университетом. Когда Мехико станет городом мертвых, повторив судьбу Теночтитлана, то замкнется очередной круг истории.
        Позже, когда я расскажу об этом Алану, он ответит мне, что неизбежность достигается лишь путем упорных трудов, а Мегги заметит, что иногда достаточно предоставить времени делать всю работу. Это дольше, но не менее надежно.
        - - -
        В конечном итоге мне все же пришлось поменять планы. Всему виной задержка во времени. Банда чрезвычайно довольных мехиканос укатила в фургоне строительной компании. Я прошу Себастьяна подбросить меня в аэропорт Текскоко. Еще тысяча песо в его карман. Глупо, конечно. Сделали дело - разбежались. Меня учили именно так, но опоздать на рейс еще хуже.
        Пока мы лавируем между машин, стараясь поскорей выбраться из города, я вызываю Мегги. Мехико густо утыкан станциями связи, но устаревшее оборудование и перегруженность линий заставляет крохотную картинку застывать и распадаться на пикселы. Мегги где-то в округе Коламбия, сворачивает текущую операцию, стирая следы на песке и информационные тени в сети.
        - Работа сделана, - говорю я. - Еду в аэропорт.
        - Ты опаздываешь.
        - Возникли трудности.
        - Что-то серьезное?
        - Мелочи, - отвечаю я, вспоминая изувеченное тело человека в "желтой каске". - Ничего такого, что нельзя списать на несчастный случай. Как у вас?
        - Жара, как всегда.
        Она говорит не о погоде. Вопреки тому, что думают обыватели, заключительная часть операции - самая напряженная. Надо спрятать концы в воду и заткнуть болтливые рты. Последним придется заняться мне и чем, скорее тем лучше.
        - Где Алан?
        - В Торонто, - немного помедлив, отвечает Мегги. - Разбирается с "Криолаб 8".
        - У этих-то что не ладится? - спрашиваю я. - Они же были нашим самым выгодным вложением.
        - Похоже, бизнесу крышка.
        Многие люди верят в светлое будущее. И у некоторых у них достаточно денег, чтобы заморозить себя до той поры. Бизнес беспроигрышный, особенно если учесть количество неизлечимо больных богачей. У нас контрольный пакет акций компании "Криолаб 8". Случись кому из нас попасть в аварию, все что останется заморозят до второго пришествия, а там, глядишь, сошьют по кусочкам и отправят нежиться на роскошном лунном курорте. Хотелось бы верить.
        - Конкуренты?
        - Они устроили пикник, - говорит Мегги. - Возвращаясь назад попали в аварию. Шестнадцать погибших, почти весь научно-исследовательский персонал, ведущие специалисты. Те, кто остался, не смогут вытянуть дело. Данные пока предварительные, но я думаю, нам придется пойти на слияние или вообще продать этот бизнес.
        Я надолго задумываюсь. Себастьян пихает меня и указывает на экран, выразительно скаля зубы. По его меркам я напрасно транжирю огромные деньги. Он не знает, что у нас есть акции в телекоммуникационной компании. Ежегодные дивиденды обычно с лихвой покрывают расходы на разговоры.
        - Почему ты сразу мне не сообщила? - спрашиваю я.
        - Это случилось два часа назад. Я посчитала несвоевременным отвлекать тебя в это время.
        - Ты права, но тот факт, что это случилось именно, когда я был занят, дает большой повод задуматься.
        - Мне не нравиться, когда ты начинаешь так говорить.
        Очередная задержка: неодобрительно сморщившееся личико на крохотном экранчике застывает.
        - Это просто мой рабочий режим.
        - Вот это меня и пугает, Шон.
        - Мегги, мне нужен полный отчет о случившемся. Перешли все, что успеешь собрать до моего прилета. Когда в ближайший рейс в Торонто?
        Картинка меняется и изображение улучшается. Мы въезжаем в зону уверенного приема сигнала. Я вижу, что Мегги сверяется со своим ноутбуком, запрашивая расписание рейсов.
        - Завтра в пять вечера из Джи-Эф-Кей[10]. Тебе забронировать билет?
        - Да. Прибавь досье сотрудников и все что у нас есть на конкурентов.
        - Ты слишком взвинчен. Скорее всего, это простая авария.
        - Не бывает простых аварий, Мег. Не говори мне об этом. Я слишком хорошо это знаю, что к чему.
        Она молчит несколько секунд, потом кивает.
        - Извини, Шон. Тебе решать.
        - Все нормально.
        - Я считаю, тебе все равно не следует спешить.
        - Моя работа - обеспечивать безопасность, так что я хочу все проверить. Ты... э-э-э... справишься одна с делами?
        - Думаю, да. Ничего такого, что я не делала бы раньше.
        - Ладно, скоро увидимся.
        Я завершаю разговор и закуриваю. Вторая сигарета за день - это перебор. Я бросил курить шесть лет назад. Салон автомобиля заполняется дымом. Кондиционер сломан, а открывать окна в Мехико не рекомендуется. Воздух снаружи еще гаже. Себастьян с интересом принюхивается.
        - Это не травка, - говорю я. - Так пахнут хорошие сигареты. Черт, откуда тебе это знать, правда?
        Он ухмыляется.
        Подумав, я связываюсь с Аланом, перехватывая его на каком-то совещании. Я слышу, как он извиняется перед собравшимися и выходит в коридор.
        - Я сейчас занят, Шон, - говорит он. - Я в Торонто, у нас возникли небольшие проблемы с местным бизнесом.
        - Я только что говорил с Мегги, но у нее данные двухчасовой давности... Эй, а как ты добрался туда так быстро?!
        - Приехал на выставку промышленного дизайна.
        - Насколько все плохо?
        - Полное дерьмо.
        - Я не о выставке.
        - Да это без разницы, Шон.
        - Мегги говорила о шестнадцати трупах.
        - Она немного преувеличила. Один все еще в критическом состоянии и если повезет, выживет.
        - Если повезет, - я морщусь, - то он останется калекой на всю оставшуюся жизнь, верно? Не слишком-то большое везение.
        - Я знаю, что тебя это... беспокоит по личным мотивам, Шон, но ситуация в общем-то под контролем.
        - Алан, - ровным голосом говорю я. - Я буду вам с Мегги очень признателен, если вы перестанете танцевать вокруг меня, как возле ребенка, получившего чертову психологическую травму из-за того, что мама с папой занимались сексом у него на глазах на полу гостиной. Шесть лет - довольно долгий срок.
        - Когда мне было восемь лет, моего любимого щенка сбил темно-серый "Aston Martin". Меня до сих пор передергивает, когда я вижу такую же тачку.
        - Я прилечу завтра, Алан. Пожалуйста, будь осторожен.
        - Скорее всего, это просто несчастный случай. Полиция в этом уверена.
        - Мегги сказала то же самое. А еще детишки верят, будто толстяк Санта может протиснуться в дымоход.
        Себастьян вдруг изрыгает поток ругани. Машина виляет вправо и ремень безопасности врезается мне в ребра. Удар.

14. Прошлое: Джуди
        Мне снова восемнадцать и я влюблен.
        Вы можете найти фотографии тех лет на моем сайте: вот эта златовласая милашка в яроко-оранжевом летнем платье и есть Джуди, а стоящий рядом парнишка в бежевых шортах и распахнутой гавайке - я. Мы сфотографировались на лужайке перед домом ее родителей, которые были слишком заняты работой по изучению китов или чего-то еще в этом роде. В то время меня мало занимали несущественные детали. Тогда важно было лишь то, что на добрые девять-десять месяцев в году дом оказывался в полном нашем распоряжении.
        Свежий апельсиновый сок и тосты на завтрак.
        В хорошо прожаренном хлебе есть что-то атавистическое. Наши предки - это не жаргон, я действительно имею в виду тех древних парней - готовили пищу на кострах и, думаю, всеобщая тяга к тостам, барбекю и зефиру на палочках берет начало именно там. Джуди возражает мне, утверждая, что если заглядывать глубже, то можно найти скорее тягу к плохопрожаренным бифштексам "с кровью", которые куда больше подходят под определение "атавистические". Мы любили спорить, щедро рассыпая бисер сумасшедших доказательств не менее безумных теорий. Чем парадоксальнее, тем веселее. Мне нравилось играть, а Джуди... Джуди любила выигрывать.
        - Шон?
        - Да? - Я с готовностью отрываюсь от тарелки хлопьев с молоком. - Что, милая?
        - Ты не хочешь заехать после учебы домой?
        - Ну-у-у... Если честно, нет. А в чем дело?
        - Не обижайся, но эти твои рубашки давно вышли из моды. Я думаю, Тэду они будут в пору.
        В отличие от старшего брата мне удалось поступить в колледж, немало порадовав родитьелей этим достижением. После школы Тэд устроился в крохотный музыкальный магазинчик. Он предпочитает секонд-хэнд, утверждая, что подобная одежда вызывает доверие клиентов. Кто будет покупать записи начала века у парня разряженного, словно педик на церемонии Грэмми?..
        - Ладно, я отвезу.
        - Спасибо, милый.
        Чмок. Чмок. Я счастлив.
        Середина весны и мы кипим от возбуждения, строя планы на лето. Через год Джуди заканчивает учебу и ей необходима практика, а мне хочется побывать в Калифорнии и посмотреть на Тихий океан. Мне восемнадцать - помните, и я все еще люблю огромные побережья.
        Огромный, спелый апельсин неспешно скатывается к горизонту.
        Брат попросил подкинуть его домой, и после закрытия магазина мы катим вслед за солнцем по раскисшей дороге.
        - Как учеба, Шон? - спрашивает брат. - Крысы все так же бегают по лабораториям, как в старые добрые времена?
        - Я не биолог, Тэд, - улыбаюсь я. - Мы не занимаемся крысами.
        - Все ученые занимаются крысами. Или лягушками.
        Тэду нравиться изображать трудягу-парня без лишних извилин в голове, хотя на деле он не настолько прост. Иногда, прокликивая снимки семейного альбома, я думаю, что Тэд куда больше похож на отца, а я пошел в маму. Что же теперь делать? Мы все равно одна семья.
        - Блин, я так с тобой заболтался, что чуть не забыл зачем приезжал!
        - В чем дело? Что-то случилось?
        - Джуди отложила тебе кое-какие вещи. Мне уже вроде ни к чему, а ты глянь, может в хозяйстве пригодиться.
        - Гляну, конечно. Как там у вас дела, братишка?
        - Ну, земля все еще вертится, - я пожимаю плечами. - Вроде все в порядке.
        - На сторону не тянет?
        - Меня или ее?
        - В тебе-то, Шон, я как раз уверен, ты как тупицей был, так и остался.
        - Пошел ты!
        Он добродушно посмеивается. Я меняю тему.
        - Как дела в магазине?
        - Помаленьку крутимся. Старик совсем сдал в последнее время, - Тэд задумчиво глядя в сторону, разминает крепкими пальцами сигарету, - цельными днями сидит и слушает записи Стива Мартина. Я говорил с доктором на днях, тот божиться, что до осени ему осталось, дольше не протягет.
        - От его дочурки что-нибудь слышно? Как там ее?..
        - На похороны-то собственного папаши Сиена из города может и выберется, но вряд ли, чтоб надолго. Разве что забрать кой-какие вещички, да устроить гаражную распродажу.
        - А магазин?
        - Этот бизнес ей, как ни крути, ни к чему. Я маленько с ней поговорил на недельке и она, вроде как, согласна уступить свою долю. Отец обещал кой-чего подкинуть, но все равно придется взять кредит, чтобы привести все в порядок. Зданию лет десять уж как ремонт нужен. Как дождь, так потоп. Крыша - сплошное решето, хоть и латаю ее помаленьку. Ассортимент опять же обновлю, кой-чего из плееров скоро возьму со скидкой...
        Я улыбаюсь, слушая, как Тэд расписывает свои планы. Они незамысловаты, как и вся его жизнь. Мы останавливаемся у кафе дядюшки Хью и подкрепляемся пончиками. Я делюсь с братом мыслями о поездке в Калифорнию. Мне хочется научиться нырять с аквалангом, отчасти потому, что это кажется достаточно привлекательным хоббит, отчасти, чтобы произвести впечатление на родителей Джуди.
        Всего через семь минут в мою "Тойоту" врежется грузовичок подвыпившего мистера Селлерса.

15. Настоящее: Крисси
        Я не потерял сознание - это единственное, что можно утверждать с уверенностью. Только герои мыльных телепостановок приходя в себя после хорошенько встряски тут же начинают задавать вопросы "Где я?" и "Кто я?" Нет, когда приходишь в себя после потери сознания, то несколько минут уходит только на осознание того факта что ты (понятие в этом случае практически бессмысленное) находишься где-то и что-то происходит вокруг. В моем случае было лишь осознание того, что нас крепко приложило.
        Кому не повезло, так это Себастьяну. Зажим на ремне безопасности не выдержал и мехикано приложило о приборную доску. Он вряд ли способен соображать, но тихо стонет, а значит, все еще жив. Крови немного и кроме рассеченного лба никаких повреждений не видно.
        - Hasta el encuentro, приятель, - шепчу я. - С тобой все будет в порядке, поверь, я в этом деле, можно сказать, эксперт.
        Я ничем не могу ему помочь, а поэтому выбираюсь из машины и пробираюсь сквозь толпу зевак. В нас врезалась приземистая белая тачка из тех, что оборудованы порядком устаревшей, но надежной системой-автопилотом, со спутниковой навигацией и системой контроля на дороге. То, что осталось от сидящей за рулем женщины, спасателям придется вырезать автогеном. Черные, слипшиеся от крови волосы густо посыпаны сахарной пудрой разбитого лобового стекла. Кто-то тычет в меня пальцем, но я отмахиваюсь.
        - Пустяки, - говорю я, стирая со лба кровь. - Простой ушиб. Пропусти, приятель, опаздываю на самолет.
        Я запрыгиваю в такси и сую под нос водиле ствол.
        - Аэропорт Бенито Хуареса, - говорю я. - И давай обойдемся без глупостей, ладно? Если нас остановят умирающие с голоду бедняки, то мне придется накормить их твоими мозгами.
        Не знаю, понимает ли он по-английски, но оружие производит должное впечатление. Мы добираемся до аэропорта без приключений. По пути я вынимаю из разбитого смартфона блок памяти.
        В туалете аэропорта я снимаю перепачканную рубашку, хорошенько умываюсь и, запершись в кабинке, запихиваю пистолет за сливной бачок. Если мне немного повезет, то уборщик обнаружит его только к вечеру, но и это не имеет особого значения.
        В аптечном киоске я покупаю пачку успокоительного и тут же проглатываю три капсулы разом.
        - Боюсь летать, - объясняю я продавщице. - Мой дядя разбился два года назад, когда летел в Рио.
        Она понимающе кивает, встряхивая черными, как смоль, волосами. Я с усилием прогоняю прочь видение несчастной, врезавшейся в наш грузовичок меньше часа назад. Они вполне могли быть сестрами.
        Следующая остановка - книжный магазин между зонами С и D, где я покупаю огромную, богато иллюстрированную энциклопедию о истории и культуре Мексики, составители которой не чурались "черной магии", что должно порадовать моих родителей. Англоговорящий продавец обещает отослать ее по указанному адресу и сует мне желтый слип.
        Сувениры - это приятно, но кроме книги я приобретаю и куда более важную вещь - новый смартфон, который с лету перекачивает в себя информацию из старого блока памяти. На всякий случай я провожу процедуру идентификации, используя чипы протеза, и замыкаю доступ на себя.
        В кафе на втором этаже достаточно свободных столиков, чтобы развернуть экран. Мегги отвечает после паузы. Она закутана в голубое полотенце, волосы смазаны хамелеон-гелем.
        - Решила сменить имидж? - спрашиваю я.
        - Ты опоздал на самолет.., - начинает она, но тут же, заметив что-то резко спрашивает: - Никак прибарахлился, Шон?
        - Пришлось, Мег. Боюсь, в отличие от меня, старушка свое отслужила. Прямо сейчас я устраиваю в ее честь торжественную тризну в кафе М.Е.X.
        Мегги понимающе кивает. Самое главное сказано, осталось уточнить детали.
        - Короткое замыкание?
        - К счастью нет, просто попала под машину.
        - Надеюсь, только она.
        - Я цел, но за остальных не поручусь. Будь добра, передай Алану, чтобы он некоторое время избегал общественных мест. В новостях передавали о надвигающейся эпидемии нового вируса гриппа.
        - Уверена, что у нас есть вакцина, - прищуривается Мегги.
        Ей кажется, будто я поставил под сомнение ее компетентность.
        - Боюсь, что многие люди не так осторожны, - поспешно говорю я. - Ты же знаешь, как это бывает. Кто-нибудь ширяется, а потом берет "ствол" и выходит на улицу, чтобы поиграть Бонни и Клайда. Мы живем в ужасном мире, Мег.
        - Это очень печально, Шон. Мне надо идти смывать гель. Я могу что-то еще для тебя сделать?
        - Один билет на ближайший рейс.
        - Подойди к регистрационной стойке через пятнадцать минут. До встречи.
        - Пока.
        Я сворачиваю экран, цепляю комм на пояс и пью холодную колу.
        Через пятнадцать минут пухлый клерк в голубой униформе выдает мне посадочный билет и желает счастливого пути.
        Через двадцать две минуту, пройдя на посадочную полосу сквозь туманный экран с рекламой Atropa Systems я получаю сообщение.
        "Приятно прокатился, Шон?"
        - - -
        Грех не воспользоваться темпоральными заморочками, а поэтому сразу после взлета я разворачиваю новенький смартфон, и принимаюсь за работу. Через два часа система опутана слоями файрволлов и фильтров, полученных от Мег. В коротеньком сообщении она уверяет, что ее приятель Крис Пейджет остался доволен такой же защитой. Мне незнакомо это имя и я предпочел бы услышать о старом добром Кевине, но все равно ничего не могу с этим поделать, даже если захочу. В вопросах сетевой безопасности эксперт у нас один.
        Еще через час я составляю список из одиннадцати пунктов. Мехиканос, чьи имена мне неизвестны, поименованы под индексами m1, m2 и так далее. Подумав, вычеркиваю беременную секретаршу. Это не тот случай, когда нужно доходить до крайних мер. Она никогда не видела наших лиц и не знает никого в лицо, но Себастьян и прочие наши подручные - потенциальный источник угрозы.
        Алан просто отмахнулся бы от этого списка. Он - дизайнер и его стиль мышления радикально отличается от моего.
        "Видит бог, я заплатил им достаточно за молчание. Это же мексиканцы, Шон! С ними это куда проще, чем с европейцами".
        Не думайте, что для меня это так просто, но и не усложняйте чрезмерно. Я не испытываю угрызений совести.
        - Похоже на кастинговый список, - моя соседка, возвращаясь из туалета, с любопытством заглядывает на экран. - Вы, случайно, не какой-нибудь известный голливудский продюсер которого я не узнала?
        Я невольно улыбаюсь.
        - Боюсь, что нет. Я заранее составляю список поздравительных открыток. Надо же как-то скоротать время.
        - Жаль. Я бы не отказалась получить небольшую роль в кино. Крисси Миллер.
        Она усаживается в кресло и протягивает мне руку. Я осторожно пожимаю ее. Ноготки отливают перламутром, коралловый бантик пухлых губок, широко распахнутые глаза цвета хвои. На вид ей чуть больше двадцати. Ростом почти с меня, европейка, спортивного телосложения. Она явно следит за фигурой.
        - Шон Купер.
        Глаза раскрываются еще больше и на какой-то бесконечно долгий миг мне кажется, будто она меня узнала. Видела в телепередаче или еще что. Нет, ее заинтересовало другое.
        - Ваша рука!
        - В некотором роде как раз не моя.
        - Простите, это я от неожиданности. Я только теперь разглядела, что это... Боже мой, какая работа! Atropa Systems и впрямь творит чудеса. Вот и не верь после этого рекламе.
        - Это не их продукт.
        - Нет? А чей же?
        - Одной небольшой японской компании. Экспериментальный образец.
        - Выглядит она потрясающе. Совсем, как настоящая.
        - Естественности тактильного контакта добиться труднее всего, - я пожимаю плечами. - Только это, да отсутствие нервных окончаний и усложняют мне жизнь, а во всем остальном полный порядок.
        - Вы не дадите мне адрес той компании?
        - Это праздное любопытство или?...
        - Моя тетушка потеряла ногу в прошлом июле.
        - Бог мой! Сочувствую. Как это случилось?
        - Ее, вы не поверите, откусила акула!.. Ой, что вы я шучу, конечно! - Девушка хихикает. - Простите, не могла удержаться. У вас было такое лицо.
        - Одного моего приятеля акула перекусила пополам.
        - Ой!.. Без шуток?
        - Это было где-то в Австралии. Коралловый риф. Бедняга любил плавать с аквалангом. . - Я обрывая фразу и фыркаю. - Простите, но долг платежом красен.
        Мы смеемся и Крисси шутливо бьет меня кулачком в плечо.
        - А вы обманщик! Так что насчет адреса?
        - Вам так интересует эта тема?
        - После учебы я собираюсь попробовать устроиться в Федеральный технологический институт. Это в Швейцарии. Хотелось бы поднабраться опыта.
        - Боюсь, что японцы больше этим не занимаются. Их скупили на корню, вместе со всеми наработками. Как вы думаете недоучкам из Atropa Systems удалось продвинуться столь далеко за такой короткий срок?
        - Я видела кое-что из протезов Эй-Си на прошлогодней выставке в Мюнхене. Они не были так хороши как ваш.
        - Я же говорил, что это экспериментальный образец. Массовое производство обычно стараются удешевить настолько насколько возможно. Вы знаете, как это бывает.
        - Думаю, да. И все же жаль.
        - Жаль?
        - Жаль, что такого больше не делают и жаль, что вы не голливудский продюсер.
        - Иногда я тоже об этом жалею.
        - Чем вы занимаетесь, Шон?
        Я изучаю овал ее лица, обрамленный прядями коротких каштановых волос. Глаза смотрят испытующе.
        - Хотите поговорить?
        - Надо же как-то убить еще полтора часа.
        - И то верно. Ладно. Я что-то вроде вольнонаемного консультанта по вопросам безопасности.
        - Сетевой безопасности?
        - Почему вы так решили?
        - У вас стильный смарт.
        - Это Apple, а они все делают стильно. Вообще-то я купил его в аэропорту перед вылетом. Ухитрился утопить старый в ванной гостиницы. Это даже не самая лучшая модель в их линейке.
        - Вы много знаете о компьютерах?
        - О, совсем немного! Не больше многих других.
        - Я два часа смотрела, как вы устанавливаете программное обеспечение. Вы были так увлечены, что совсем не обращали на меня внимания.
        - Обычная настройка системы. Я не эксперт по этим вопросам, но у меня есть подруга, которая консультирует меня время от времени.
        - Значит, у вас есть подруга?
        - Нет, мы просто друзья.
        - Я знаю, что вы так говорите только потому, что не прочь со мной перепихнуться.
        Столь неожиданный выпад ставит меня в тупик.
        - Слушайте, это не я начал разговор.
        - Тогда я вас прощаю, - не претендуя на логику замечает она. - Если вы консультант по безопасности, но не компьютерщик... Простите, я что-то не то сказала?
        - Ненавижу это слово. Спасибо бестолковым журналистам. Извините.
        - Я не хотела вам обидеть, Шон. Вы, наверное, что-то вроде телохранителя, верно?
        - Нет, я скорее тот парень, который ходит с этажа на этаж и показывает где нужно установить решетки, а где заменить устаревшую сигнализацию. Японцы запихали в мою искусственную руку массу всяких датчиков, лазер и секретный прибор испускающий таинственные лучи смерти на случай внезапного нападения. Это не раз спасало мне жизнь.
        - Прямо Джеймс Бонд, посмотрите-ка!
        - У него не было такой штуки, - улыбаюсь я.
        - Знаете, а вы забавный, Шон Купер.
        - Спасибо. Мне нечасто это говорят.
        - Не за что. Это правда. И симпатичный к тому же.
        Мы все же занялись любовью. В туалете, за час до посадки. Непосредственная, беззаботная Крисси Миллер - это нечто. Теперь мне есть о чем сожалеть.

16. Настоящее: снег
        Белое - снег. Черное - шоссе.
        Я медленно бреду по обочине, засунув руки в карманы подбитой искуственным мехом куртки. Свинец небес давит непосильным грузом. Колючие пушинки снежинок расплываются на коже крохотными каплями. Машины проносятся мимо не притормаживая. Брюки запачканы грязью.
        Говорят, что каждые шесть секунд кто-то погибает в автокатастрофе. Население планеты перевалило за восьмой миллиард, а это значит, что ваш шанс умереть во время прослушивания "Run, Baby, Run" примерно один к двумстам миллионам. Число велико, но не забывайте о том, что кому-то этот шанс непременно выпадет. Да, я не силен в математике, но и Бог не склонен отвечать на сакраментальное: "Ну, почему я, о Господи?!"
        Алан останавливает черный седан и выходит, когда я делаю приглашающий жест рукой.
        - Что, неужто мотор заглох? - спрашивает он, поднимая воротник зеленого полупальто.
        - Привет.
        - Ах, да, привет.
        Мы обмениваемся рукопожатием. Со времени моего прилета в Торонто у нас еще не было шанса встретиться.
        - Решил прогуляться, - говорю я. - Погода больно хороша.
        - После Мексики Канада кажется девятым кругом ада.
        - Ты, видно, никогда не был на Аляске.
        - Говорят, там неплохо.
        - Очень даже, если у тебя хватит ума не сходить с трапа самолета до той поры, пока он не полетит обратно.
        - Шон, холодно здесь стоять. Залазь в машину.
        - Нет уж, - я закуриваю, оглядывая пейзаж. Голые деревья похожи на модернистские японские скульптуры. - Давай-ка лучше здесь потолкуем. Свежий воздух, что ни говори - полезен.
        - Сегодня у меня нет настроения подхватить воспаление легких.
        - Это лучше, чем превратиться в мясной фарш, верно?
        - Я так и знал, что ты потащишься на место аварии. - Алан тяжело вздыхает. - Полиция утверждает, что водитель не справился с управлением. Неудивительно, при такой-то погоде.
        - Нужно быть полным идиотом, чтобы после разудалой вечеринки, да еще и при такой-то, как ты верно заметил, погоде самому вести машину. Поправь меня, но ведь предполагается, что на "Криолаб 8" работали очень головастые парни.
        - Автопилот был в полном порядке, если ты на это намекаешь. Его проверили в первую очередь.
        - Именно поэтому, - говорю я, глядя Алану в глаза, - я и решил прогуляться пешком. Ты взял тачку в служебном гараже?
        - Я понимаю, что ты хочешь сказать, - медленно произносит он. - Это не прокатный автомобиль. Ты уже связался с Мег?
        - Она не дала ответа, но пообещала навести справки. Я подозреваю, что теоретически все возможно, если перед этим немного поработать с машиной.
        - Кроме подозрений у тебя есть еще кое-что?
        - Я же приехал на место аварии.
        - А теперь идешь пешком.
        - Ты схватываешь на лету.
        - Не хочешь разжевать и положить мне в рот?
        - Думаю, нам лучше подыскать место поуединенней. - Я оглядываюсь и делаю широкий жест. - Здесь нас могут неправильно понять.
        - Придется идти пешком? Кто станет подслушивать нас в таком месте?
        - Паранойя еще никому не вредила.
        - Расскажи это Иосифу Сталину... Я слишком вымотался, Шон.
        Под глазами Алана проступили темные круги. Я впервые замечаю, что мой друг начинает седеть. Он устал и выглядит не лучшим образом. Эти годы ни для кого из нас не прошли даром.
        - Побриться тебе надо, вот что, - говорю я. - Принять коньяку, душ и как следует выспаться.
        - А тебе - нет?
        - Я - второй на очереди. Пошли.
        - Черт с тобой, Шон. Погоди-ка минутку. - Алан возвращается к седану и копается в бардачке. - Тебя, возможно, это удивит, но я захватил коньяк.
        - Благослови тебя Бог за твою доброту. Может и лимончик найдется?
        - Так далеко моя прозорливость не простирается.
        - Неважно.
        Мы медленно бредем по обочине, передавая друг другу бутылку. Коньяк - напиток на любителя и, хотя я никогда не относил себя к таковым, сейчас он пришелся кстати.
        - Это, наверное, паршивейший коньяк на свете, - говорю я, после четвертого захода. - Дьюти-фри [11]?
        - В нем достаточно алкоголя, чтобы приятно обжечь горло, - отвечает Алан. - А раз так, то все в порядке. Как там говорил Теннеси? "Коньяк, коньяк!.." И все такое.
        - Он что, правда это говорил?
        - Скорее всего, нет. Я только что это выдумал. Думаю, Хемингуэй сказал что-то по этому поводу, но я не знаю что именно.
        - Помниться, он утверждал, что коньяк - это яд для молодых писателей[12].
        Я вытаскиваю последнюю сигарету, сминаю и выбрасываю пустую пачку "Camel".
        - Ты снова начал курить?
        - Я периодически бросаю. Просто у меня сейчас тяжелый период.
        - Мог бы спрятать ее в карман, - говорит Алан. - Вовсе не обязательно относиться к этому так по-свински.
        - Пошел ты, - говорю я. - Ты и все защитники окружающей среды вместе взятые. Кой черт нам надо быть самым разумными, высокоорганизованными существами на Земле, если мы не можем позволить себе даже удовольствие выбросить пустую пачку из-под сигарет там, где захочется? Кой черт я должен тащить его еще восемь миль до ближайшего мусорного бака?
        - В этом смысл того, чтобы быть разумным, высокоорганизованным существом.
        - Искать мусорные баки?
        - Не язви, Шон. Мы способны нести ответственность за свои поступки.
        - Я несу ответственность. Можешь оштрафовать меня если хочешь, но если по-твоему выписывание штрафов является высшим достижением разума, то мне жаль эту цивилизацию.
        - Я такого не говорил.
        - Так какого?!.. А, к черту!
        - Глотни-ка, - Алан успокаивающе хлопает меня по плечу. - Мы оба устали, Шон. Не будем затевать ссор по пустякам.
        - Ты прав, - я жестом отметаю на предложение притормозившего водителя подвести нас. - За последние двадцать четыре часа я успел заложить взрывчатку в крупный научно-исследовательский центр, выжил в автокатастрофе, перелетел из южного полушария в северное и на карачках обшарил место, где погибло почти два десятка человек. Сущие пустяки.
        - Я тоже скучаю по Мегги, Шон, - тихо говорит Алан.
        Я молчу. Он уловил самую суть. После стольких лет вместе мы не мыслим жизни друг без друга.
        Два бесконечно одиноких человека на шоссе. Снег.

17. Прошлое: разрыв
        Они отрезали мне правую руку. Все, что ниже локтя отправилось в контейнер хирургических отходов, а оттуда - в печь, где сжигают ошметки человеческих тел. Я не давал на это разрешения, слишком занятый в то время бесцельными блужданиями по закоулкам собственного разума. Кома, аппарат искусственного дыхания, бесконечные консилиумы врачей. Позже, все в один голос утверждали, что это было необходимо. У меня так и не хватило духу посмотреть снимки. К счастью, страховка кое-как покрыла расходы на лечение.
        Лежа в больничной палате и часами разглядывая обмотанную бинтами культю, я, как помню, больше всего страшился разговора с Джуди. А его так и не произошло.
        Она не появилась в клинике, не позвонила и, когда я решился набрать номер, сделала вид, что ничего не произошло.
        "Привет, Джуди".
        Молчание.
        "Привет, Шон".
        "Э-э-э... как ты там?"
        "Все хорошо".
        Молчание.
        "Я...Джуди, я..."
        "Мне надо идти, Шон. Поговорим как-нибудь в другой раз, ладно? Пока".
        Другого раза так и не случилось.
        Позже, навестивший меня Тэд признался, что Джуди перебралась к Бену. Этот парень беспокоил меня и прежде, постоянно мелькая на горизонте в то время, когда мы еще встречались. Друзья детства - что может быть хуже? Эти двое знакомы друг с другом долгие годы, вместе росли и взрослели. Они пережили то, о чем я понятия не имел, с принужденной улыбкой слушая их милую болтовню.
        "Бен, а помнишь?.."
        "Да, Джу, это было нечто!"
        Я ловил понимающие, проникновенные взгляды, сжимал зубы, замечая мимолетные, ничего, казалось бы не значащие, прикосновения и изо всех сил пытался сдержать готовую выплеснуться ревность.
        Разумеется, меня предупреждали, но любые попытки поднять эту тему в разговоре с Джуди наталкивались на стену холодного раздражения.
        "Шон, ты опять?! Перестань!"
        Я переставал, отступая в тень. Поговорить с Беном по-мужски? Хороший совет, если не учитывать того, что пока я просиживал за учебниками, Бен занимался боксом. Конечно, и эту проблему можно было бы решить, но ценой тому могли стать мои отношения с Джуди и я терпел, боясь потерять ее. То, что я рассказываю похоже на исповедь, верно? Пожалуй, после аварии я перестал верить в Бога.
        Угрюмое затворничество продолжалось около года. Я забросил учебу. Подражая героям телеэкранов, я попытался утопить горе в крепких напитках двойной очистки, но быстро выяснил, что мой желудок не приспособлен для подобных развлечений. Я отпустил жидкую бородку, принялся мечтать о мести и перестал отвечать на звонки. Наверное, потому тот парень и явился ко мне лично.
        На вид ему было около тридцати, но тогда я плохо разбирался в азиатах. Он подарил мне визитную карточку и надежду на чудо. "Экспериментальный образец протеза, - сказал он. - Специальная программа отбора кандидатов в опытную группу".
        Через двадцать четыре часа спустя: я в кресле, на борту самолета, направляющегося в Японию, и еще совсем не понимаю, что это последнее решение прежнего Шона Купера. Мне девятнадцать.

18. Настоящее: Элис
        Вечером Алан собирает оставшихся работников "Криолаб 8" в конференц-зале. Они рассаживаются по местам, хмурые и нахохлившиеся, все как один обряженные в траурные костюмы. В воздухе пахнет отчаянием, разбитыми надеждами, спиртным и антидепрессантами. Мне все это знакомо, я через это прошел.
        Алан склоняется над черной головкой микрофона, стучит по ней пальцем, вызывая в зале глухое раздражение, и начинает речь.
        Я сижу справа от него, внимательно наблюдая за реакцией служащих и, время от времени, делая пометки. Лица угрюмы. Эти люди больше не верят, что Бог их любит. В определенном возрасте подобное разочарование оказывается ударом от которого человеку уже никогда не оправиться. Мне, пусть это и прозвучит горькой издевкой, повезло: я был молод и вскоре получил второй шанс.
        - Мы целиком и полностью разделяем вашу скорбь, - монотонно говорит Алан. - И заявляем, что семьям погибших, кроме положенной страховки, будут выплачена дополнительная компенсация. Я также готов заверить всех присутствующих, что несмотря на столь тяжелую потерю, мы готовы и дальше поддерживать существование компании, для чего будут выделены дополнительные средства. Мы намерены пригласить на работу лучших специалистов, после того, конечно, как проведем тщательные консультации с вами, нынешними сотрудниками "Криолаб 8". Часть из вас вскоре получит предложения о повышении, соглашаться на которые вам придется, сообразуясь с вашими собственными соображениями о профессиональной пригодности и желании работать на данных должностях. Мы верим, что знаменитый дух "Криолаб 8" не будет утерян, как не будет утеряна и преданность делу, стремление к развитию и совершенствованию...
        Я перестаю слушать. Алан умеет общаться с людьми, но эта речь подготовлена юристами. Словесная шелуха - единственный продукт, который юристы умеют производить лучше всех на свете. Еще раз обведя взглядом зал я встаю и, не обращая внимания на мрачные взгляды, выхожу в коридор.
        Здесь пусто, только суховатая блондинка с крупными чертами лица ведет безмолвный диалог с кофейным автоматом. Хотя, быть может, это монолог.
        - Добрый вечер.
        - А, это вы! - Блондинка разглядывает меня без особого любопытства. - Пастырь проверяет свое стадо?
        - Просто решил поинтересоваться, почему второй человек в компании не счел нужным присутствовать на общем собрании.
        - Пустопорожняя болтовня! - Женщина решительно рубит воздух ребром ладони. - Проповедь для верующих, чтобы укрепить слабых духом и создать видимость интереса к мнению работающих, кинув подачку профсоюзу. Я работала во многих компаниях, мистер Купер и хорошо представляю себе, как принимаются решения.
        - Вижу, вы меня знаете.
        - Безусловно. А вы, конечно, знаете меня.
        - Безусловно, - отвечаю я. - Вы - доктор Элис Оушен. Будьте любезны, просветите меня, как именно принимаются решения.
        - На самом верху, за закрытыми дверями, людьми, которые ничего не смыслят в том, о чем судят.
        - Звучит почти, как комплемент.
        - Вы отлично знаете, что это не так.
        - По правде говоря, не понимаю причин столь откровенной враждебности.
        - Поднимите вверх правую руку, пожалуйста, - просит доктор Оушен.
        - Это необходимо?
        - Мне надо хотя бы приблизительно знать, с чем придется иметь дело.
        - Вы умеете расположить к себе.
        - Так же как и вы, мистер Купер.
        - Знаете, я надеюсь, вам не придется иметь с этим дело, но в ближайшие дни постараюсь переслать вам документацию на протез.
        - Мы не сможем сохранить его вместе с вами. Придется отрезать. Впрочем, не переживайте. Если в будущем вас сумеют оживить, то пришить новую руку труда не составит.
        - Я прекрасно это понимаю. Более того, я именно на это и надеюсь.
        - Хоть кто-то что-то понимает, - фыркает Элис. - Давайте присядем.
        Мы чинно усаживаемся на потертый кожаный диванчик, рядом с чахлым фикусом и журнальным столиком, погребенным под грудой медицинских журналов. Докутор Оушен прихлебывает кофе. Я закуриваю, ожидая продолжения. Если я не ошибаюсь, то ей нужно выговориться. Весьма разумный способ сохранения семейного благополучия: вывалить все на малосимпатичного незнакомца, вместо того, чтобы нести накопившуюся злость домой
        - Так вы хотите знать, почему я здесь, мистер Купер?
        - Кажется, мы возвращаемся к началу разговора. Вы сказали, что не желаете слушать пустопорожнюю болтовню. Признаться, когда я сидел там, в зале, меня посетили схожие мысли. Я вспомнил, что как-то выступал свидетелем на судебном процессе. Мои дядя и тетя затеяли тяжбу по разделу имущества. Обычное дело, если у вас есть брачный контракт, но во времена их молодости о таких вещах никто не задумывался. Любовь превозмогает все, любовь не ведает преград и все в таком духе.
        - Потрясающе интересно.
        - А вы потрясающе саркастичны, доктор. Итак, я сижу на судебном процессе, слушаю, как распинаются адвокаты, смотрю, как багровеет судья и вдруг понимаю, что не понимаю. Простите за каламбур, но именно так - я вдруг перестал понимать смысл сказанного. Каждое отдельное слово адвоката несло в себе совершенно определенный смысл и все вместе они складывались во вполне осмысленные предложения, но я под страхом пожизненного заключения не смог бы даже кратко сформулировать, о чем он говорит. Это навело меня на мысль о том, что юристы - побочная ветвь развития человечества, люди оперирующие совершенно иными категориями, говорящие на ином языке и конструирующие вокруг себя иные реальности.
        - Это и есть ваша теория? - Элис фыркает. - Все дело в профессиональном жаргоне и не более того.
        - Я считаю, что профессиональный жаргон влияет на людей в гораздо большей степени, чем принято считать.
        - Почему бы вам не попробовать написать монографию на эту тему? Глядишь, получите докторскую степень.
        - И снова менять визитные карточки? - Я стряхиваю столбик пепла в кадку с фикусом. - Благодарю покорно. В любом случае, я не сказал бы, что теория, но мне и моим друзьям нравится рассуждать в подобном ключе.
        - В таком случае это скорее вы относитесь к людям конструирующим вокруг себя иные реальности.
        - Я всего лишь собираю те кусочки, которые мне лично кажутся наиболее симпатичными, но вы даже не представляете себе насколько близки к истине в том, что это касается мистера Алана Смарта.
        - Умник - он умник и есть. Знаете, мистер Купер, вы совсем не такой, каким я вас представляла, но это не меняет сути дела. Я здесь потому, что кому-то здесь нужно работать. Совещания и собрания - это одно, а дело - совсем другое.
        - Мне нравиться ваш деловой подход доктор. Давайте и в самом деле поговорим о деле. Я хочу, чтобы вы подготовили еще две капсулы к срочной криоконсервации. Они должны быть готовы к приему э-э-э...
        - Пациентов. Мы называем наших клиентов пациентами, как и в любом другом медицинском учреждении. Слова "труп" и "тело" несут по мнению отдела маркетинга негативный подтекст.
        - Удивительные люди маркетологи, правда? Итак, капсулы должны быть готовы к приему пациентов двадцать четыре часа в сутки.
        - Обычно, мы постоянно поддерживаем в полной готовности две капсулы. Как вы понимаете, наши пациенты не имеют возможности стоять в очереди. Счет идет на минуты.
        - Прекрасно. Значит две, как обычно, плюс еще три о которых я вас прошу.
        - Вы хорошо себе представляете, сколько это будет стоить?
        - Совершенно не представляю. На взгляд дилетанта - морозильник, он и есть морозильник. Сколько стоит полный контракт? Чуть больше ста тысяч, если я не ошибаюсь?
        - Я могу представить вам подробный финансовый отчет...
        - Меня это ничуть не интересует, - перебиваю я. - Могу напомнить вам, что я сейчас представляю объединенные интересы трех основных владельцев пакета акций "Криолаб
8". Не далее как вчера мы довели нашу долю до семидесяти восьми процентов.
        - Это было нетрудно, - Элис Оушен выразительно пожимает плечами. - Акции рухнули в одночасье. Мы лишились почти всех специалистов и, боюсь, ваш пакет скоро обесценится вместе с нашей компанией.
        - Вы продали акции, доктор Оушен?
        - Собираюсь. Пока они еще чего-то стоили.
        - Вы совершите ошибку. Мы намерены сохранить "Криолаб 8" на плаву.
        - Хотела бы посмотреть как вам это удастся. Вы ведь ничего в этом не смыслите.
        - Это еще раз подтверждает вашу теорию о том, как принимаются подобные решения, - лучезарно улыбаюсь я и встаю. - До свидания.
        - До свидания, - кивает она.
        - Кстати, доктор?
        - Да? Что-нибудь еще?
        - Я припомнил один разговор с друзьями. Нам интересно, часто ли в заведениях, подобных вашему, видят призраков?
        - Призраков?
        - Да, знаете, ведь ваши... пациенты, они строго говоря уже не живы, но еще и не мертвы окончательно.
        - Официально это называется криостазисом или криокомой, - сухо отвечает Элис. - Мы здесь занимаемся наукой, мистер Купер, а не выдумками. Обратитесь с бюро по исследованию паранормальных явлений.
        - Местный профессиональный фольклер, - не отступаю я. - Не говорите мне, что такой вещи не существует.
        - Не существует. Даже если допустить существование приведений, как вы верно заметили, наши пациенты не мертвы, хотя, конечно, при температуре минус сто девяности шесть градусов мозговой активности не наблюдается.
        - Ладно. Спасибо и на этом.
        Через четыре часа я и Алан вылетаем на встречу с Мегги. Во время полета я размышляю о словах Элис Оушен. Она права в том, что касается нашей некомпетентности, но это не имеет значения. Нам придется сохранить "Криолаб 8" в качестве последнего варианта отступления. Вклад мертвецов в призрачное будущее.

19. Прошлое: Мегги
        Мистер Курода Таики, сухощавый, желтолицый человек умер весной. В эту пору цветет сакура, проститутки зарабатывают втрое больше, чем обычно, а число несчастных случаев, связанных с чрезмерным употреблением антидипрессантов взлетает до небес.
        Его смерть поставила нас в тупик. Мы не знали, что делать дальше и никому не было до нас никакого дела. Немногочисленные сотрудники знавшие, чем мы занимались, задавали осторожные вопросы, выбирая для этого безлюдные, не оборудованные камерами видеонаблюдения места. На все вопросы я благоразумно отделывался безмолвным пожатием плеч, демонстрируя плохое знание японского.
        Курода Таики был единственным, кто принимал решения, а для отдела кадров мы представляли всего лишь испытательную группу. Никто из нас особенно не удивился, когда мы получили известия об увольнении. Исключением стал лишь Малыш Том экспрессивно поинтересовавшийся у нас: "Они понимают, мать их, что делают?!"
        Я молча пожал плечами.
        "Я этого так не оставлю! - бушевал Том, багровея. - Я не позволю выбросить меня на улицу, как какого-то сосунка!"
        Павел похлопал его по спине и успокоил, обещав все уладить.
        После похорон Тома (трагический инцидент связанный с ванной и электроприбором), мы пожали друг другу руки, дали типичные для подобных прощаний фальшивые заверения "держать связь" и разошлись в разные стороны.
        Через неделю я вышел на улицу и обнаружил, что жизнь не так уж плоха, как казалось раньше. Протез не доставлял мне неудобств. Приличная физическая форма привлекала падких на европейцев японок. Полученные знания позволяли взглянуть на окружающую действительность по-новому. Солидный счет в банке обещал, по крайней мере, пять лет беззаботной жизни.
        Я слонялся по улицам, разглядывал людей, читал газеты, смотрел новости, пил горячий саке, ел суши, прошел любительский курс школы Согецу по искусству составления икебан, с удовольствием открыл для себя кендо и театр Кабуки. Я получил несколько заманчивых предложений от работодателей, но не ответил ни на одно из них.
        В конце марта я посетил выставку о которой вы вряд ли слышали. Это потому, что хищных журналюг и праздных зевак на нее не приглашают. Кому захочется, чтобы двадцать шестая работающая методика излечения ВИЧ стала достоянием общественности? Ее купят, едва ли обменявшись десятком слов. Кому захочется, чтобы в продажу поступили дешевые электромобили, двухместные летающие "тарелки" и крохотный прибор, хитрое излучение которого способно за два дня превратить вашего назойливого соседа в трясущегося психопата? Проныры утверждают, что это глобальный заговор направленный против человечества, но я думаю, что все дело в экономике. Пока правительства, озабоченные темпами распространения ВИЧ-инфекции, выделяют огромные средства на профилактику и борьбу с этим заболеванием, фармацевты делают на этом рынке огромные деньги. Пока у нас достаточно нефти и никому в авто- и нефтяной промышленности не хочется, чтобы доля электромобилей превысила нынешний мизерный процент. Пока существуют назойливые соседи и всем хочется иметь способ избавиться от них, не привлекая внимания полиции.
        Молчаливые соглашения поддерживают экономику в состоянии устойчивости и даже кое-какого роста. Когда начнется спад, то придет время нововведений и новые разработки с триумфом выйдут на сцену, как вышли когда-то персональные компьютеры, личные вертолеты и, после долгой неразберихи, смартфоны.
        - Люди торопятся жить.
        Это была первая фраза которую я услышал от девушки с влажными, черными кудрями, спадающими на бледный лоб. Она стоит рядом, задумчиво разглядывая прототип персонального доктора - массивный, уродливого вида браслет.
        - Некоторые оправдывают это стремлением успеть побольше, - замечаю я, чувствуя необходимость как-то отреагировать. - Жизнь коротка, а дома, деревья и дети относятся к категории вещей недолговечных.
        - Лошадиная доза стимуляторов впрыснутых в кровь безмозглым автоматом за двадцать четыре часа до наступления крайнего срока готовности проекта не поможет внести имя в анналы истории.
        - Премия и должность повыше создают иллюзию продвижения к чему-то большему. Фраза "гордись сынок, твой папа начинал с простого работяги" давно стала хрестоматийной.
        Девушка поворачивается ко мне, пристально разглядывая. Я, в свою очередь, пользуюсь возможностью полюбоваться вздернутым носиком и удивительно красивыми, широко распахнутыми глазами.
        Тогда она напомнила мне персонажа анимэ, но этому не стоит придавать значение, в Японии о них напоминает очень многое.
        - И как вас зовут, мыслитель? - с резковатой усмешкой спрашивает она.
        - Шон.
        - Мегги.
        Мы обмениваемся рукопожатием, продолжая пытливо разглядывать друг друга.
        - Знаете, Шон, по поводу достижений и анналов истории, я хотела бы сказать одну вещь, для протокола.
        - Мне нравится ваш стиль выражать мысли. Продолжайте, прошу вас.
        - Если бы мне выдалась такая возможность, то я, вместо того, чтобы корпеть над строчками кода, подожгла бы храм. Как Герострат.
        - Герострат в юбке? - Я возвращаю усмешку. - Кто бы мог подумать, что феминизация зайдет так далеко?
        - Вам не нравятся феминистки?
        - Мне кажется, стремясь заткнуть нас за пояс, вы невольно перенимаете все, что видите, соревнуясь, как в хорошем, так и в плохом.
        - Считаете, что уничтожить чудо света, чтобы увековечить имя в истории - это плохо?
        - Кто знает? Я не был знаком с Геростратом, не мне судить. Может быть, у него был зуб на церковников, а неуемную жажду славы ему приписали позднее, в отместку?
        - Так или иначе, он выиграл. Этим нельзя не восхищаться.
        - Думаю, отчасти вы правы. Чашечку кофе?
        - Почему бы и нет, если вы уже осмотрели выставку. - Девушка передергивает плечами и достает из сумочки зеркальные очки. - Вы уже заключили контракт?
        - Мое присутствие здесь вызвано праздным любопытством.
        - Не думаю, что праздное любопытство может привести в такое место, как это.
        - Работа приходит и уходит, а любопытство и корпоративный пропуск остаются.
        - Кажется, наши истории в чем-то схожи. Я работала на Atropa Systems. Слышали про такую?
        - Еще бы! Я работал на японцев. О них вы точно не слышали.
        Мегги медленно и понимающе кивает. Мы вместе шагаем к выходу. Мимо проплывают стенды заставленные чудесами науки и техники, которые вдруг перестают меня интересовать.
        - С удовольствием обменяюсь с вами историями, если вы обещаете никому не рассказывать.
        - Говорите, что работли на японцев, про которых я не слышала... Так что, вам придется меня убить?
        - Боюсь, сначала они убьют меня, а я еще не поджег нужный храм. Дайте мне немного времени и шанс.
        - Я и сама ищу нечто подобное.
        - Шанс?
        - Цель.
        Такие люди, как Мегги, появляются в жизни неожиданно и мы обычно пропускаем тот поворотный момент, когда они становятся слишком важны, чтобы можно было жить дальше, не страдая от того, что их нет рядом.

20. Настоящее: "Дель Коронадо"
        Здесь пахнет пылью и запустением. Мне приходят на ум выцветшие от времени моментальные фотокарточки "Polaroid", неуклюжие, исцарапанные диски CD-ROM, пожелтевшие от времени корпуса настольных десктопов Dell, изумляющие архаичностью форм и размерами.
        Образы смешиваются, определяя восприятие реальности.
        - Отель "Дель Коронадо", - откашлявшись говорит Алан. Хриплый голос звучит неуместно в мертвой тишине. - Построен в тысяча-восемьсот-каком-то году. Известен тем, что в нем снимали классические фильмы с кинозвездой Мерлин Монро. Взорван шесть лет назад некой радикальной группировкой отколовшейся от ASC [13]. Я реконструировал его по фотографиям, чертежам и так далее.
        - "И так далее" - звучит ну очень убедительно, - замечает Мегги.
        - Конечно, не все удалось воспроизвести с исторической точностью, но получилось, мне кажется, достаточно уютно.
        Номер обставлен с архаичной роскошью. Пол устелен коврами с геометрическими узорами. Занавески на окнах насыщенного пурпурного цвета.
        Я выглядываю наружу. Заходящее солнце подсвечивает мир оттенками оранжевого. Воздух недвижим. Тощие пальмы производят на меня удручающее впечатление.
        - Жутковатое ощущение.
        - Почему? - Алан напрягается. Он не любит, когда его талант дизайнера ставят под сомнение. - Думаешь, получилось хуже, чем пустыня?
        - Не то чтобы хуже, - говорю я. - Просто пустыня э-э-э... пустынна по определению. А таким местам, как отели, положено быть многолюдными, заполненными постояльцами и любопытствующими. Это то же самое, что город в котором нет ни одного человека. Противоречит самому назначению места и нашему представлению о нем. Такое чувство, будто здесь произошло нечто жуткое.
        - Призрак, - говорит Алан.
        - Да, отель-призрак, - соглашаюсь я. - Японский фильм ужасов.
        - Нет-нет, я говорю о призраке. Я сконструировал и поселил сюда призрака, совсем как в реальности.
        - О чем это ты? - спрашивает Мегги, усаживаясь на покрытую кремовым пледом софу. - Какой призрак?
        - В одном из номеров обитал призрак девушки, умершей от несчастной любви. Достаточно известный факт или удачный рекламный трюк не столь уж важно, но я подумал, что будет хорошей идеей поместить его сюда.
        - Не сказала бы, что такой уж удачной.
        - Он совершенно безвреден, - уверяет Алан. - Молчаливая девчушка, которая появляется то там, то здесь, то, - он неопределенно машет руками, - где-нибудь еще.
        - Элис Оушен уверяла меня, что призраков не существует. Даже в криолабораториях. И, кстати, вопрос на засыпку: почему они все умирают от любви?.. Кто за то, чтобы выпить?
        - Я, - отзывается Мег.
        - Алан, где холодильник?..
        - В соседней комнате, рядом с дверью.
        - Алан? Тоже пиво?
        Утвердительный кивок.
        Новехонький холодильник не вписывается в обстановку. Он смотрится столь же дико, сколь смотрелся бы кондиционер под окном средневекового замка. Алан схалтурил, воспользовавшись стандартной библиотекой, что не совсем в его духе, но всегда можно сослаться на недостаток времени.
        Когда я возвращаюсь, Мегги и Алан обсуждают положение "Криолаб 8".
        - Нам требуется обновить персонал, - говорит Алан. - Мы с доктором Оушен составили список подходящих по квалификации кандидатур. Мегги, я перебросил его на твой смартфон, будь любезна, проверь, кого из них можно переманить. Можешь предлагать завышенные оклады, премии, гибкий график, все необходимые условия для проведения исследований...
        - Если понадобится, выкручивай им руки, - добавляю я. - "Криолаб 8" нам сейчас нужен, как никогда раньше.
        - Шон, - ее внимание обращено на меня, - насколько серьезно положение?
        - Дело дрянь, - говорю я, со щелчком открывая банку. - Пункт первый - безопасность. Меня чуть не угробили в Мехико. Команду криоинженеров угробили в Торонто. И в том и в другом случае почерк одинаков: некто перехватывает управление автопилотом и устраивает аварию. Что мы знаем об этом? Практически любая машина защищена от подобного вмешательства - раз; оборудована дополнительными сенсорами, которые блокируют автопилот в случае опасности - два. Мегги?
        - Любую защиту можно взломать - раз, - нараспев произносит Мег, подражая мне. Она похожа на преподавателя колледжа, читающего лекцию. Преподаватель колледжа в плассированной юбке и вызывающе красной юбке с золотистым гербом Советского Союза. - Автопилот постоянно консультируется с GSP, так что взлом - это лишь технический вопрос. Дополнительные сенсоры можно вывести из строя немного покопавшись в авто - два.
        - Еще одно очко в пользу теории о покушениях - это сообщение, полученное мной в аэропорту. "Приятно прокатился, Шон?". Довольно глупая и непрофессиональная шутка.
        - Я проверила, - вставляет Мег, - оно зафиксировано по GSP. Как только Шон проходит таможенный контроль - вуаля! - оно на его смартфоне. Шон, ты не хочешь прокатиться в Текскоко?
        - Это еще зачем?
        - Было бы неплохо узнать, оставлено ли там такое же.
        - Мне почему-то совершенно не любопытно. Даже знать не хочу, - ворчу я. - Итак, подытожим пункт первый: кто-то пытается нас достать. Пункт второй: кто? Идеи есть?
        - Эй-Си? - в голосе Мегги сквозит сомнение. - Но почему они не взяли тебя, Шон, когда ты закладывал взрывчатку? Это было бы прекрасным способом легально прихлопнуть нас всех.
        - Я бы вас не сдал.
        - Да какая разница есть у них твое признание или нет? Юристы нас с потрохами бы съели.
        - Я уверен, что это не Аtropa Systems, - твердо говорит Алан.
        - И откуда такая уверенность? - Мегги скидывает опостылевшие туфли, закидывает ноги на журнальный столик и с наслаждением шевелит пальчиками. - Они тебе отчеты пишут что ли?
        Алан раздраженно откидывает со лба прядь волос.
        - За два дня до того, как мы свалили из Кливленда я получил сообщение, точно таким же способом, как и Шон.
        - Все мы получаем сообщения тем или иным способом. Ничего необычного.
        - Там было сказано: "Не забудь крем для загара, Алан. Проверь 1821".
        - Он знал, что мы летим в Мексику, - говорю я. - Он, она или они. Ты должен был нам сказать, Алан...
        - Вот откуда это загадочное один-восемь-два-один, - с явным удовлетворением говорит Мегги. - А я-то ломала голову откуда у тебя сторонний источник информации.
        - Почему у меня не может быть стороннего источника информации? - раздраженно спрашивает Алан.
        - Ты - ботаник, Алан, - безжалостно объясняет Мег. - Может у Шона еще остались какие-то старые связи, о которых я не знаю, но ты - простой американский дизайнер, который разбирается в инфосфере не больше, чем какой-нибудь русский крестьянин в ядерной физике.
        - Ты выяснила что-нибудь? - вмешиваюсь я прежде, чем Алан соберется с мыслями и затеет перепалку.
        - Пока ничего, Шон, но я надеюсь скоро получить инсайдерскую информацию. Еще два-три дня.
        - Я облегчу тебе жизнь, - говорю я. - Проверь индийский филиал Эй-Си. Они разрабатывают программное обеспечение для автопилотов. В смысле, для автопилотов, которые устанавливают на машинах.
        - Почему ты раньше не сказал? - спрашивает насупившийся Алан.
        - А ты, гений, все еще уверен, что это не Аtropa Systems? - спрашиваю я в ответ. - Все козыри у них на руках, разве нет?
        - Это может быть кто угодно. Может мы перешли дорогу якудзе или индийским террористам... кто у них там? Какай-нибудь Красные Бригады или еще что.
        - Национальный социалистический совет Нагаленда, - сообщаю я, - но сильно сомневаюсь, что им есть какое-то дело до наших дел Эй-Си. Они предпочитают просто взрывать бомбы то там, то сям. Я могу позвонить своему приятелю Джеки Амару, он кажется все еще снимает слезоточивые инди-тра-ла-ла-дешевки в Болливуде.
        - Позвони. Это может оказаться важным.
        - Насчет якудза еще более сомнительно. Они ненавидят Аtropa Systems. Считают их наглыми американскими выскочками, а не трогают только потому, что надеются рано или поздно скупить на корню, как скупили голливудские киностудии.
        - А ну-ка хватит! - Мегги звонко хлопает в ладоши. - Решили поиграть в секретных агентов? Или международных террористов? Красные Бригады, якудза... Может хватит пудрить друг другу мозги?
        Мы с Аланом некоторое играем в гляделки. Никто не хочет раскалываться. Я отвожу взгляд первым.
        - Давай поговорим об этом позже, Мег. Я не готов.
        - Алан?
        - Пока ничего не могу сказать.
        - Мудаки.
        - Ага, - Алан открывает еще одну банку. - Я поразмыслил над этим и считаю, что нас хотят запугать. Или кто-то пытается предупредить нас о том, что Эй-Си вышла на охоту за нашими головами.
        - Или нас просто пытаются половчее подставить, - дополняю я. - Наживка на крючке и они ждут мы в нее вцепимся... Я думаю, нам следует отложить обсуждение этого вопроса до тех пор, пока Мег не раздобудет побольше информации о индийском филиале.
        - Согласна, - говорит Мегги. - Что нового на информационных фронтах?
        Алан поворачивается и нарочито небрежно щелкает пальцами.
        Черно-белый телевизор в углу комнаты начинает шипеть прокручивая отвратительного качества запись. Я глотаю ледяное пиво от которого ноют зубы и смотрю на экран.
        - Вице-президент Эй-Си Ричард Гоу провел вчера пресс-конференцию в Melia Mexica Performa [14], - поясняет Алан. - В основном это был часовой треп по поводу научно-исследовательского центра, но под конец он разразился гневной тирадой в адрес Irrational Design.
        - А сколько у нас там акций? - спрашиваю я.
        - Около тридцати процентов от общего пакета, - незамедлительно отвечает Мегги. - По нынешнему курсу чуть больше шестидесяти миллионов евро.
        - Гоу обвинил Ай-Ди в нарушении ряда патентов, - Алан презрительно усмехается. - Много визга о небрежном отношении к авторским правам и ничего конкретного. Этот урод спит и видит себя вторым Стивом Баллмером[15].
        - Положение обязывает, - роняю я. - Как думаете, они копают под нас?
        - Похоже на очередное шоу для прессы. Все прибыльные компании работающие по GUE у них как кость в горле. Ай-Ди просто попал под раздачу.
        - Я могла бы покопаться в грязном белье мистера Гоу, - Мегги задумчиво обкусывает ноготь. - Нарушить десяток законов о приватности и вытащить на свет божий все скелеты из шкафа этого ублюдка.
        - Можно взорвать его мерседес, - говорю я, - но это противоречит нашему правилу: никаких личных вендетт. Наша цель - Аtropa Systems, а не ее служащие.
        - Иногда, - Алан аккуратно ставит пустую банку на ковер и, примерившись, расплющивает ее ногой, - это звучит просто безумно. Понимаете о чем я?
        - Те сумасшедшие, кто считает, что они могут изменить мир, в конце концов его и меняют [16], - вставляет Мегги. - Ребята, вы, конечно, те еще мудаки, но все равно мои друзья.
        - К чему это ты?
        - К тому, что мудаки из Эй-Си определенно моими друзьями не являются. Мы закончили с проектом в Мехико. Пришла пора сделать еще что-нибудь.
        - Например? - интересуется Алан.
        - Что-нибудь очень плохое.
        - Знаешь, Мег, если бы Гоу видел сейчас твое лицо, он наложил бы в штаны, - говорю я.
        - Гоу здесь ни при чем. Сью звала меня погостить у нее недельку-другую, но прямо сейчас мне совсем не хочется брать отпуск. Три дня безделья и я взвою от тоски.
        - Я в общем не против, но вы, кажется, забываете, что кто-то пытается отправить нас на тот свет. Не лучше было бы и в самом деле залечь на дно?.. Ладно, ладно, не смотрите на меня так, я просто напомнил. В конце концов я обеспечиваю безопасность.
        - Вот и обеспечивай на здоровье. Кто тебе мешает.
        - Работать, так работать. Я только "за". Никаких возражений. Ну просто полностью поддерживаю.
        Алан приносит очередную порцию пива.
        - Давайте, шевелите мозгами, - говорит он. - Мозговой штурм номер... Какой это будет номер?
        - Двенадцать, если не считать поджога выставки, - подсказывает Мег.
        - Почему же не считать? - ощетиниваюсь я.
        - Дурацкая была затея.
        - Зато красивая. Никогда прежде не видел такого скопления пожарных машин.
        - Ты тогда был в стельку пьян, Шон. Подпирал стену и глупо хихикал.
        - Знаешь, ты была не лучше. Я думал нам хана, когда на обратном пути ты остановилась поболтать с полицейским, выспрашивая "Что это там так красиво горит?"
        - Хватит, - обрывает Алан. - Пусть будет номер тринадцать.
        - Счастливое число.
        - Думаем. Чем гаже, тем лучше... Мег, что на данный момент для Atropa Systems наиболее ценно?
        - Насколько я знаю, проект "i-house", - отвечает та. - Интеллектуальный дом. Пока это чуть больше двух миллиардов долларов в год, но лет через пять продажи возрастут минимум в пять раз. Я работала над его проектом больше трех лет и знаете, что получила взамен? Пакет привилегированных акций на четыре тысячи!
        - Это не новость, - не подумав говорю я. - Джеймс Расселл изобрел CD-диски и не получил за них ни цента. А Optical Recording хапнула миллионы долларов от Philips и Sony.
        Мегги смотрит мне в глаза.
        - Имела я Расселла, - чеканит она. - Шон, я буду любезна, если ты придержишь язык за зубами.
        Я поднимаю руки. Кажется, переборщил.
        - Не злись, Мег. Я знаю, как сильно ты в это вложилась и как бывает неприятно, когда остаешься за бортом.
        - Мы можем уничтожить их наработки по "i-house"? - спрашивает Алан.
        - Как?
        - Не знаю как. Ты у нас эксперт, вот и думай.
        - Не представляю. Можно запустить анти-компанию и скомпроментировать саму идею. Порыться в защите уже проданных домов... Несколько неприятных инцидентов с отказавшей канализацией или прочие школьные забавы, - Мег отхлебывает пива и качает головой. - Нет, так не пойдет. Atropa Systems просто заткнет журналистам рты и увеличит рекламный бюджет. На этом поле нам с ними тягаться бесполезно. Даже если я устрою распределенные атаки, которые свалят системы на пару суток... Это не поможет.
        - Организовать акции протеста, поддержать движение в защиту старого, доброго образа жизни, - предлагаю я. - Пикеты перед Белым домом, в Евросоюзе, Пекине и Москве. Европейцы и коммунисты готовы протестовать против всего, что сделано американцами, так что проблем не будет.
        - Шон, это же толпа кретинов, - говорит Алан. - В любом случае они ни на что не повлияют. "Greenpeace" и антиглобалисты устраивают демонстрации постоянно, но на них никто не обращает внимания, до тех пор пока кто-нибудь не побьет стекла в "Макдональдсе" или элитном магазине меховых изделий.
        - Можно что-нибудь взорвать.
        - Тебя совсем на этом перекосило.
        Я пожимаю плечами.
        - Тогда давай ограбим банк. Хоть развлечемся...
        - Интеллектуальная собственность, - с видом пророка изрекает Мегги. - Патенты.
        - Я люблю тебя Мег, но пошла бы ты, - реагирую я. - Нас размажут, как масло по куску хлеба и съедят на завтрак. После того как RIAA[17] протолкнула закон о пожизненном заключении, энтузиастов заметно поубавилось. Я - пас.
        - Результаты научно-исследовательских разработок стоят миллиарды, - говорит Мег. - Мы берем их, раскидываем по сетям, рассылаем конкурентам. Информацию в свободном доступе прикроют уже через несколько часов, но после того, как она попадет в инфосферу это все равно, что носить воду решетом. Смекалистые ребята подберут ее в один миг. Официально Atropa Systems сохранит права и патенты, но многие отыщут способы это обойти. Плюс к этому, мы не только насолим Atropa Systems, но и поспособствуем техническому прогрессу... Шон, прекрати закатывать глаза! Я верю в то, что говорю.
        - Не смог удержаться. Просто когда ты начинаешь говорить о техническом прогрессе я всегда вспоминаю парня, который ухитрился совершить самоубийство с помощью электронной пивной открывалки .
        Мегги решает не обращать на меня внимания.
        - Сразу предупреждаю, что вытащить данные через сеть я не смогу, ни одна, ни в команде. Исследовательские системы к ней, скорее всего, просто не подключены.
        Алан согласно кивает.
        - Это не новость, - говорит он. - Обычная мера предосторожности. Шон, как насчет твоих шпионских штучек?
        Я некоторое время раздумываю, перебирая в голове варианты.
        - Идея - чистой воды, безумие, но мне кажется, что раз уж так все обернулось, то будет обидно отбросить копыта, так и не попробовав. Я всегда хотел сделать что-нибудь подобное, только случая не было.
        - Значит, решили? - Алан обводит нас взглядом. - Все согласны?
        - Мег, мне нужна будет все информация по поводу текущих проектов Atropa Systems и лабораториях, - предупреждаю я. - И если я посчитаю, что лезть за "i-house" слишком рискованно, то идите к черту.
        - Я тебе сразу могу сказать, что у них четыре крупных научно-исследовательских технопарка, каждый со своей специализацией. К концу недели я выясню направления исследований.
        Мы обсуждаем детали. Алан и Мегги строят фантастические планы об удаленном извлечении информации. Я раздумываю о возможности вооруженного налета. Для этого потребуются хорошо обученные люди и техника, которой у нас нет. Нанять команду профессиональных террористов не составило бы труда, но этих ребят почти невозможно контролировать.
        Ни к чему конкретному не придя, мы выходим в реальность, так и не увидев девушку-призрака.

21. Настоящее: беспокойство
        Алан из тех, кого выполненное дело тут же перестает интересовать. Напрочь позабыв о Мексике он проводит время в компании доктора Элис Оушен, пытаясь вытянуть наших криоинженеров из задницы. К счастью, выпады Гоу возымели обратное действие и акции Irrational Design резко пошли вверх. Хоть как-то заткнем дыры в "семейном бюджете".
        Я вновь возвращаюсь к составленному в самолете списку, чтобы уточнить имена, фамилии, семейное положение, место жительства, привычки и пристрастия. Японцы намертво вдолбили мне в голову, что свидетели - это лишняя переменная в любом уравнении. После долгих трудов список уменьшается до шести человек. К каждому из них я нахожу подход и каждый знает немного больше, чем хотелось бы.
        Когда я созреваю для разговора на часах уже половина второго. Мегги озадачена столь поздним визитом. Подобно многим нердам она предпочитает работать по ночам и неизменно удивляется, когда такие, как я, следуют этому примеру.
        - Что-то случилось, Шон?
        На ней нет ничего, кроме футболки, едва доходящей до середины бедер. Острые грудки Мегги превращают портрет командарма Че в пародию.
        - Извини, что так поздно. - На подносе в моих руках кофейник, сахарница и две красные кружки с логотипами "Coca-Cola". - Нужно поговорить.
        - Заходи.
        Она усаживается в кресло и пробегает пальцами по клавиатуре проецируемой на поверхность стола. На мой консервативный взгляд это не очень удобно.
        - Ложки захватил?
        - Ммм... Нет, забыл. Я сейчас схожу.
        - Сиди. - Мегги размешивает кофе световым пером. - Выкладывай, Шон.
        - Наоборот. Ты выкладывай. Мне нужна четверть миллиона.
        - Двести пятьдесят тысяч долларов?
        - Точно. У нас есть свободные средства?
        Мегги не спеша отпивает кофе.
        - Я заработала сто восемьдесят тысяч на финансовом кризисе в Юго-Восточной Азии...
        - Что за кризис?
        - Китаезы запустили очередную военную орбитальную станцию и Япония сейчас выступает в роли недотепы, который пытался укрыться от дождя палочками для еды. Это вызвало панику на бирже и астрономический обвал курса йены.
        - Для их экономики это скорее радость. Объем экспорта наверняка побьет все рекорды.
        - Расскажи это биржевым брокерам. Четыре случая самоубийств. Демонстрации. К тому же падение уровня производства на Тайване. Нервничающий работник - плохой работник.
        - Они забыли главный принцип: "Don't Panic".
        - Не буду спорить.
        - Данные о станции получены разведкой или Пекин объявил об этом официально?
        - Диссиденты, утечка разведданных из ЦРУ - всего понемногу... Ты же знаешь, был бы повод, а недостатка желающих поиграть с курсом нет.
        - Значит, ты удачно поймала момент. Я всегда тобой восхищался.
        - Спасибо, Шон. Это мило.
        - Так можешь устроить мне четверть миллиона?..
        - Сумма небольшая, но потребуется два-три часа, чтобы высвободить средства. Индонезийская "прачечная" тебя устроит?
        - Более чем. Анонимный счет, но, желательно, чтобы ты могла отследить получателя.
        - Собираешься поудить рыбку?
        - Нет, это страховка, на тот случай, если что-нибудь пойдет не так.
        - Я постараюсь, но готова поспорить, что деньги переведут куда-то еще, а потом еще и еще, до тех пор пока конечный пункт назначения не затеряется. Я бы сделала именно так.
        - Попытка - не пытка, как говаривал Берия.
        - Никогда не слышала.
        - Это русская пословица. В нашей команде был один русский, Павел Красельников. Он часто ее повторял. Думаю, у немцев вместо Берии был Геббельс, а у нас Гувер. Черный юмор.
        Мегги наливает вторую порцию кофе. Черный юмор ее не интересует.
        - Русского-то как к вам занесло?
        - Разочаровался в матушке-России. Все время повторял, что русские только говорят о демократии, а у самих в голове одна вера в хорошего царя-батюшку, да боярскую думу. Каким-то чудом ему удалось получить разрешение на эмиграцию в Японию, а уже через два месяца он влип в какую-то историю с любовницей Таики. Тот как раз начал набирать группу подопытных кроликов и Павел настоял на том, чтобы стать первым. Чертов ублюдок был единственным из нас, кто добровольно согласился на то, чтобы ему отрезали руку. Безумный русский! Представь себе, как мы его ненавидели.
        - Сбавь частоту Шон, - говорит Мег. - Моя бабушка была русской.
        - Твоя и Харлана Эллисона. Мой дед был наполовину латышом, наполовину поляком, но я не кричу об этом на каждом углу.
        Мегги пожимает плечами.
        - А что за история с любовницей?
        - Когда я начал копать, никакой любовницы уже и в помине не было, - говорю я. - Вот и вся история.
        - Это намек?
        - И достаточно ясный по-моему. Нас натаскивали на такие вещи. Бесконечные тренировки и практические занятия. А фармацевтические препараты - просто чудо. С их помощью можно запросто запихнуть в мозг столько, сколько ты не выучишь и за двадцать лет в MTI. Теперь мне, как и всем из нашей группы, не дотянуть до пятидесяти, но тогда мы об этом не больно-то думали. Найти смысл жизни, быть снова востребованным - это дорогого стоит.
        - Быть может ты и прав. У тебя были доказательства, что он ее убил?
        - Компромат на босса я искал, но все, чего мне удалось добиться от Павла - бессвязная болтовня. Он тогда здорово накачался водкой и принялся делать намеки на то, что его и Таики связывает нечто такое, о чем мы и представления не имеем... Помню, тогда я здорово испугался. Сболтни русский лишнего и ему могла прийти в голову мысль, что я слишком много знаю. Я принялся подливать ему побольше и он так налакался, что на следующий день ничего не помнил. Не составило особого труда изобразить то же самое. С тех пор я к водке и близко не подхожу.
        - Иногда, - медленно говорит Мегги. - У меня возникает такое ощущение, что ты работал с бандой подонков и убийц.
        - В некотором роде так оно и было. В основном мы занимались промышленным шпионажем, но шантаж и убийства тоже не исключались. Хотя, могу тебя заверить, я никого не убивал.
        - Но мог бы?
        - Да, наверное. В теории меня этому обучили, просто на практике проверить не пришлось и слава Богу, наверное. Мы ведь только с одной стороны были подонками, которые могут запросто выкрутить руку беременной женщине, а с другой - всего лишь подопытными крысами, которые держались за эту работу, потому что она дала в нас веру в себя. Черт, как же высокопарно это звучит!...
        Я допиваю кофе и аккуратно ставлю чашку на поднос. Стало только хуже. Теперь еще сильнее хочется пить.
        Мегги пристально смотрит на меня.
        - Поправь, если я ошибаюсь, но ты не случайно заговорил об этом русском?
        - Не случайно... Мег, меня беспокоит Алан.
        - А что с ним?
        - Он выглядит несколько пассивным и, боюсь, не вполне отдает себе отчет в серьезности ситуации.
        - Не бери в голову. Если Ал не бегает кругами, схватившись за голову, это не значит, будто он не обеспокоен. Ты забываешь, что он в некотором роде гений.
        - Алан безусловно умен, но слово "гений"...
        - Прекрати ревновать.
        - Я совершенно серьезно, какая к черту ревность? Мы все вроде бы довольно умные ребята, но мой собственный Ай-Кью застрял на уровне обывателя.
        - Ты когда-нибудь пробовал "Генезис"?
        - Его знаменитую игру? Нет, Мег. По части игр я навсегда застрял в восьмидесятых прошлого века. С той поры дизайнеры занимаются сплошным "copy&paste".
        - Очень зря. Алан сделал замечательную вещь.
        - И это делает его гением? Компьютерная игра?
        - Это как "куни".
        - О чем ты?
        - Ты знаешь. "Куни"...
        - Оральный секс?
        - Да. Есть только два типа женщин на этой планете: те, кто его обожают и те, кто им не занимались. Вот и с игрой Алана так же. Она в высшей степени аддиктивна. Если бы Atropa Systems не скупила его компанию, Алан был бы сейчас на вершине мира. Просто дух захватывает при мысли, что еще он мог придумать!.. А вместо этого он решил перенести основной принцип "Генезиса" в нашу реальность: чем больше власти ты имеешь, тем сильнее можешь изменить окружающий тебя мир.
        - Да, - роняю я. - Все завязано на власти.
        - Иногда я думаю, что это печально.
        - Власть?
        - Упущенные возможности.
        - Такова реальность.
        - Именно поэтому я тоже хочу ее изменить. Мы все - сборище идеалистов, тебе не кажется, Шон?
        - В некотором, хорошем смысле этого слова, - отвечаю я, подумав. - Но вряд ли я смог бы объяснить это общественному мнению. Мегги, я хочу нанять Павла Красельникова, чтобы подчистить "хвосты" в Мексике.
        - Пришел за моим одобрением? Хочешь получить лицензию на убийство?
        - Я помню наш уговор. Никто не говорит об убийстве. От тебя мне нужны только двести пятьдесят тысяч и страховка на тот случай, если русский начнет крутить хвостом.
        - Алану ты, конечно, об этом не скажешь.
        - Он никогда на это не пойдет, даже если я пообещаю отсутствие трупов... Ладно, допустим пойдет, но, Мег, давай посмотрим правде в глаза: мы с тобой отлично знаем, что душевные переживания не пойдут ему на пользу.
        - А мне, значит, пойдут.
        - Ты с самого детства свернула на дорожку сетевой преступности. Работа в Эй-Си - попытка отыскать себе место в обществе, но общество тебя отвергло. Ты обманывала сетевые магазины, мошенничала с банковскими счетами и платежными киберсистемами, крала личности людей, производила порнографию и распространяла ее... Тебе легче понять необходимость моих действий. Алан, - я пожимаю плечами, - он слишком порядочен для всего этого. Если бы Atropa Systems не отняла у него любимое дитя, стал бы он по-твоему взрывать небоскребы в Южной Америке?
        - Услуга за услугу, - говорит Мегги, после долгого молчания.
        - Ты - жестокая женщина.
        - Мир жесток. Я беременна, Шон.
        Я молчу, глядя на нее. Тихо так, что мерный стук сердца превращается в мерный, но оглушительный барабанный бой.
        - Э-э-э...
        - Не смотри на меня так.
        - Все-таки Майк?..
        - Данкан. Срок небольшой.
        - А как же насчет "не позволяй ему..."?
        - Так получилось.
        - Всегда хороший ответ.
        - Прекрати сходить с ума, Шон. Запоздалая ревность ничего не изменит.
        - Ладно. Дай мне минутку. - Я глубоко дышу, считая до десяти. - Я позвоню ему. Скажу, что ты заболела и просишь, чтобы он приехал.
        - Спасибо. Мне бы он лжи не простил...
        - Очень трогательно... Извини. Извини, пожалуйста. На самом деле -нет проблем, Мег. Я позвоню... А что ты собираешься делать с...
        - С ребенком? Я еще не решила.
        - Алан ведь не знает?
        - Я скажу ему... через некоторое время.
        - Мег?
        - Да?
        - Что бы ты не решила, знай, что я всегда буду рядом. И Алан тоже.
        - Я знаю. Я люблю вас, ребята.
        Да, мир полон любви.
        Я возвращаюсь к себе, забрасываю в рот бледно-зеленые капсулы успокоительного, раздеваюсь, ложусь в постель. Сквозь открытое окно в комнату вползает ночная прохлада. Лунный свет крадучись скользит по стенами, оставляет отпечатки лап на шерстяном одеяле. Я смотрю в ночь.

22. Настоящее: чат

>Ты любишь меня, Шон?
        Я понял. Это твоя визитная карточка.

>Нет. Я на самом деле хочу знать.
        Знать ответ или достичь желаемого?

>Первое бессмысленно без второго.
        В жизни вообще не очень много смысла.

>О! Только не надо этой дерьмовой философии.
        Не в духе сегодня?

>Как тебе блондиночка?
        Какая именно?

>А у тебя их несколько?
        Прошу прощения, но без комментариев.

>Только не надо строить из себя мачо. Я про ту, в самолете.
        Ты что, сзади нас сидела?

>От меня ничего не скроешь, Шон.
        Ангел-хранитель. Конечно. Всегда на плече или на кончике иглы?

>Я не настолько мала.
        Ага.

>Так что? Спустил пар? Как она тебе?
        Я не склонен это обсуждать.

>Неужели не понравилась?
        Почему же? Просто не склонен.

>Значит понравилась. Хотел бы еще раз?
        У тебя какой-то нездоровый интерес к таким вещам. Странно для ангела.

>Всякий ангел иногда мечтает стать демоном, Шон.
        У людей те же проблемы, поверь.

>Ты еще не видел меня в гневе.
        Надеюсь, и не придется.

>Зачем же тогда ты с ней спал?
        Почему бы и нет? Она симпатичная и хотела того же самого.

>И обо мне не подумал?
        Любить ангела, да еще на расстоянии - это не для меня.

>Так ты любишь меня, Шон?
        Не уверен.

>А блондиночку?
        Это просто секс.

>Для вас все просто секс.
        О! Только не надо этих феминистских бредней!

>Увидимся, когда остынешь, любимый.
        Пока.

23. Настоящее: цель
        - Это возможно хотя бы в принципе? - спрашивает Алан.
        - Национальная ядерная лаборатория в Лос-Аламосе, Нью-Мексико, - говорю я. - Строжайшая пропускная система, высшая степень безопасности и что? В 2000 году от Рождества Христова из сейфа лаборатории исчезают два жестких диска с данными исследований. Позднее их конечно находят и объявляют, что диски, мол, не покидали комплекса, но... Сам понимаешь. История повторяется четыре года спустя практически один в один: снова пропадают два жестких диска с информацией о разработках в области ядерных вооружений. В 2009, уже после того, как правительство продало лабораторию с потрахами, пропадает еще один. Думаешь, кто-то нашел виновных?.. Все возможно.
        - Форт Нокс не грабили ни разу.
        - А разве они рассказали бы об этом, как думаешь? Хотя, это не имеет значения, - я пожимаю плечами, - в любом случае золотой запас США трудно транспортировать. Данные невидимы, невесомы и обладают куда большей ценностью. В 2005 году при перевозке были украдены данные о счетах миллиона клиентов "Bank of America". Это лучше, чем Форт Нокс.
        - Перевозка - это другое.
        - Поставь "галочку" в списке. Быть может, нам удастся заставить их это сделать.
        - Ладно, подумаем.
        Мегги опаздывает. Мы пьем кофе и жонглируем идеями Некоторые из них достаточно привлекательны, но фантастичны хотя бы потому, что мы до сих пор не знаем с чем именно придется столкнуться.
        Когда Мегги появляется, у нее вид женщины, напрочь забывшей о том, что такое нормальная жизнь. Мятая пижама украшена персонажами диснеевских мультфильмов. Волосы растрепаны и спутаны. Подошвы пушистых тапочек-зайцев скользят по полу.
        - Сколько суток ты не спала? - спрашиваю я.
        - Не суй нас не в свое дело! - огрызается она. - Кофе. Кофеина побольше.
        -Держи.
        Алан протягивает чашку. Я добавляю черно-красный пакетик индонезийских леденцов "Кopiko".
        - Чем порадуешь?
        Мег осторожно отпивает несколько глотков. Кидает в рот леденец, морщится, забирается на диван, поджав ноги.
        - Шон будет особенно рад. Токио.
        Я чувствую себя неуютно под пристальным взглядом Алана.
        - А иначе нельзя?
        - Лучшая цель, - Мегги вытягивает губы и сосредоточено дует на кофе. - Рисковать, так уж по-крупному.
        - "I-house" разрабатывают в Калифорнии. Климат там лучше, Голливуд под боком. Можем смотаться на выходные, посмотреть, как снимают "Звездные войны" или еще что. .
        - Забудь об этом. Токийский филиал готовит кое-что покрупнее.
        Мы с Аланом озадаченно переглядываемся. Наша подруга не спешит выкладывать сенсационную новость.
        - И что же это за чудо? - спрашивает Алан.
        - Роботы! - торжествующе говорит Мег. - Новое поколение.
        - С позитронным мозгом, наверное? Мег, тебе не надо поспать?
        - Вы - дети! - заявляет она в ответ. - Технологии существуют черт-знает-сколько времени. Вся загвоздка была в отсутствии достаточного опыта. Теперь все наработки по системам управления обкатаны на "i-house". Не пройдет и полугода, как Atropa Systems официально объявит о начале проекта по сооружению первой коммерческой лунной станции.
        - Десятки миллиардов выброшенных на ветер. Ученые все еще спорят стоит ли игра свеч. Сколько сейчас на Луне китайцев? Два десятка, да и те без толку месят лунную пыль.
        - Роботы Эй-Си, конечно, не бог весь что, но они надежны и достаточно дешевы. Можно клепать их сотнями - вполне достаточно, чтобы отстроить лунную базу без участия людей. А вопрос престижа достаточно важен, чтобы от желающих вложить в это дело деньги не было отбоя. Японцы мечтают об этом со времен запуска MTSAT-1R. Я навела справки. Верхушка JAXA[18] уже в курсе дела; они ведут переговоры о том, чтобы их доля в финансировании проекта и дележе будущих прибылей была не менее двадцати процентов. Штаты, Евросоюз, Россия, Индия и Китай выстроятся в очередь и будут драться за право дать деньги. Сначала станция, затем лунный город, и на все по предварительным подсчетам уйдет не больше полсотни лет. Учтите дальнейшее развитие технологии и отнимите еще десяток-другой. Денежные мешки будут отдыхать на лунных курортах, так же как сейчас отдыхают в космотелях семейки Бигелоу. Если повезет, то и я с вами, старички, еще отправлюсь на воскресную экскурсию. Конечно, вы будете уже лысыми и страшными, но я вас все равно не брошу. Это настоящий прорыв, ребята. Если бы мы не собирались сделать то, что собираемся, я
бы сейчас же вложила все свое состояние в акции Atropa Systems.
        - Мне кажется ты преувеличиваешь, - возражает Алан. - Политики вбухали миллиарды в ближнеазиатский конфликт, но не нашли пяти миллионов, чтобы поддержать проект "Voyager". Космические исследования не приносят сверхприбылей.
        - Когда-то и спутники казались бессмысленной тратой денег, а сейчас через них идет больше половины всего трафика инфосферы. Если бы не катастрофа в пятнадцатом, то американская лунная база стояла бы рядом с китайской. Роботы всего-то и делают, что удешевляют процесс, открывая путь на Луну не только сверхдержавам.
        Алан не скрывает скептицизма.
        - Это очень спорно, - говорит он. - Лично я не вложил бы в затею ни цента. Что нам делать на Луне? Лично меня светлоликая малышка вполне устраивает как источник вдохновения для прыщавых поэтов.
        - Можешь спорить, - Мегги пожимает плечами. - Можешь возражать, кричать и размахивать руками, но я сделала свою работу, сделала ее на "отлично" и не собираюсь спорить.
        - Допустим ты права, - говорю я. - Как это меняет наши планы?
        - По сравнению с "i-house" для нас суть меняется не сильно. Целью будет японский филиал Эй-Си. Правда, при этом возникает проблема femme fatale.
        - Я так понимаю, что у вас есть и личный интерес в этом деле, - нерешительно говорит Алан. - Тебя, Мег, вышибли из японского филиала...
        - Технопарк в Осаке тогда еще не отстроили...
        - Неважно. А у Шона там работает бывшая пассия...
        - Джуди, - бормочу я. - Доставит нам массу неприятностей.
        - В этом есть и хорошая сторона. Ты знаешь, чего от нее можно ждать.
        - Этого никто не знает, поверь мне.
        - Мелодраматично, - бросает Мегги.
        - Если бы, твою мать! - зло говорю я.

24. Прошлое: Токио
        Мне нужно многое обдумать, взвесить, оценить. Что я скажу Джуди? Что она ответит мне? Поверим ли мы друг другу? Сделаем ли вид, что поверим? Как много она уже знает и что подозревает? Сколь прочно ее положение? Какую степень свободы передвижения и действий я получу в случае согласия?.. Вопросы накатывают словно волны, а у меня нет ни одного готового ответа.
        Снова ломит виски и я тру их кончиками пальцев, вспоминая нашу последнюю встречу в залитом солнечным светом Токио, в холодном офисе филиала Эй-Си, на вершине мира.
        - Привет.
        - Привет.
        Джуди неторопливо встает из-за стола, подходит и обнимает. Немного дольше, чем следовало бы и некоторая часть меня напрягается. У меня давно не было женщины. Терпкий аромат духов будит воспоминания.
        - Я рада тебя видеть, - она заглядывает мне в глаза. - Как ты?
        - Нормально, - я делаю неопределенный жест правой рукой. - Можно сказать, в поиске.
        Джуди достаточно сообразительна, чтобы понять намек. А я достаточно повзрослел, чтобы не размякнуть от ее почти интимных объятий. Тактильный контакт очень важен, если хочешь установить доверительные отношения или, скажем, "жучок", да простится мне игра слов. Меня научили относиться к таким проявлением чувств с осторожностью.
        Мы рассаживаемся друг напротив друга и молчим, жадно рассматривая друг друга.
        Джуди, моя Джуди... Ты изменилась. Стала более уверенной, элегантной и властной. Мерцающее золото платья подчеркивает цвет медовых волос. Совсем не деловой костюм.
        Я нарушаю молчание первым.
        - Смотрю, ты подготовилась к этой встрече.
        - А ты очень изменился, Шон, - спокойно говорит она. - Это заметно даже внешне.
        - Я как раз думал о том же самом.
        - Стал более... агрессивным, напряженным, замкнутым.
        - Вряд ли такое возможно, - сухо отвечаю я. - Я нашел точку равновесия.
        - Глядя на тебя в это сложно поверить. Кофе?..
        - Черный, натуральный, с убийственной дозой кофеина и одним кусочком сахара... Когда удерживаешь равновесие, весь фокус в том, чтобы правильно рассчитать амплитуду динамических колебаний.
        - Я, разумеется, помню, - говорит Джуди и касаясь кнопки интеркома, отдает распоряжения. - Печенье?..
        - Нет, только кофе. Надеюсь, он у вас здесь хорош. По правде говоря, я уже года четыре как не пил хорошего кофе. Японцы со своими бесконечными чайными церемониями ни черта в этом не понимают.
        - То же самое говорят об американцах в Бразилии.
        - А англичане утверждают, что янки не способны даже правильно заварить чай, - дополняю я. - Нас часто называют варварами, так в какой же момент мы допустили ошибку и утратили уважение окружающих?
        - Я думаю, это потому, что мы не ценили то уважение, что у нас было.
        - Отчасти, полагаю, в этом есть доля правды.
        Мы молчим пока не приносят кофе. Я размышляю о щедро разбросанных по тексту беседы намеках и недомолвках. После первого же глотка я понимаю, что кофе не просто хорош. Великолепен.
        - Ты сумела произвести на меня впечатление.
        - Вот как?
        - Кофе изумителен.
        - В моем положении можно себе позволить лучшее.
        - Правильно. Ты теперь управляешься со всем этим хозяйством...
        - Японский филиал Atropa Systems. Добро пожаловать, Шон.
        - Спасибо за приглашение. Я бы несколько удивлен получив его, но потом подумал "почему бы и нет?"
        - Я узнала, что ты все еще здесь и решила, что будет неплохо посидеть и вспомнить старые добрые деньки.
        - Звучит почти сентиментально.
        - Это были хорошие времена.
        - Да, - коротко говорю я и делаю глоток.
        - К сожалению, - Джуди вздыхает, - сейчас у меня почти не осталось времени на сентиментальность. Работа, работа, работа...
        - И довольно большая ответственность.
        - Пока что я справляюсь. Мы вышли на четвертое место по чистой прибыли и это при том, что открылись меньше двух лет назад.
        - Твои таланты никогда не были для меня секретом.
        - Правление они тоже впечатлилми. У нашей компании много недоброжелателей. Приходиться тратить значительную часть ресурсов на рекламные и спонсорские акции, разъяснять людям, чего мы хотим и как это улучшит их жизнь. - Джуди потягивает чай, не сводя с меня взгляда. - Но до некоторых все же никак не достучаться. Конечно, обычные демонстрации и все эти активисты-бедолаги с плакатами нас не слишком беспокоят, но радикалы готовы пойти на крайние меры. Не так давно один, несмотря на все принятые нами меры предосторожности, сумел пронести сюда взрывное устройство. Погиб один из сотрудников нашей службы безопасности.
        Я пожимаю плечами. Стена за спиной Джуди сделана из стекла, покрытого защитным пласт-лаком. Синева неба расчерчена белыми полосками: непосвященному вроде меня воздушное движение над городом кажется хаосом.
        - Судя по тому, что я видел, пока шел сюда, ваши биометрические системы устарели и их легко обмануть - говорю я. - Свяжитесь с NEC, у них есть потрясающие наработки в этой области. Обновите базы данных службы безопасности. Свяжитесь с ФБР, ЦРУ и Интерполом, они предоставляют компаниям подобную информацию.
        - Я уже отдала соответствующие распоряжения. Системы будут заменены в течении двух недель. Осенью, с открытием полноценного технопарка филиал наконец заработает на полную мощность и мы избавимся от большей части наших проблем. К сожалению, есть основания считать, что нападения частично спонсируются нашими конкурентами.
        - Это ужасно. - Я улыбаюсь. - Жестокий мир промышленного шпионажа и диверсий. Обыватели были бы в шоке, узнай они правду... Вам еще повезло, что это была простая бомба. Если бы за дело взялись биотеррористы, все могло обернуться худа хуже... Есть подозреваемые?
        - Подозреваются все! - Джуди печально улыбается. - Скажи мне кто-нибудь об этом три года назад и я бы не поверила. А теперь жизнь, как в плохом детективе, Шон. Постоянно оглядываешься по сторонам и гадаешь, кто вонзит нож тебе в спину.
        - Все равно не угадаешь, пока не станет слишком поздно. Вспомни того древнего римлянина.
        - И ты, Шон!
        Мы весело смеемся. Я начинаю понемногу расслабляться. Кажется, наше молчаливое перемирие все еще в силе.
        - Насколько могу судить, все пока что не так плохо, - я указываю на зеленый маячок Limelight. - Это система Carnivor 2.0, верно? Отслеживает текущую обстановку в мире и докладывает, что война между Индией и Пакистаном все еще не началась, фундаменталисты никого сегодня не взорвали и вообще Апокалипсис откладывается. Можно жить дальше.
        - Он настроен на данные о компании, вплоть до колебания курса акций. Многие наши работники заказывают себе такие безделушки. Психологи утверждают, что это помогает справиться со стрессом.
        - Офисная версия одним словом. Мир - это мы, а все что за стенами нас не волнует?
        - Думаю, ты хотел сказать "королевство - это я".
        - Возможно. Кто это сказал?
        - Какой-то французский король. За это революционеры отрубили ему голову. Кажется, именно так изобрели гильотину.
        - Человечество движут вперед трагедии отдельных личностей.
        - И в чем же твоя трагедия, Шон?
        - Эксперимент провалился, Джуди, - прямо отвечаю я. - Отдел, в котором я работал, закрыт, члены группы разбрелись кто куда. Мы слишком дорого обходились. Головастый парень с терминалом и многофункциональной отверткой может проделать то же самое за гроши. Правда, сделанные успехи в области протезирования приносят неплохую прибыль, но в ближайшее десятилетие хирургия и клонирование сведут ее к нулю. На сумасшедших же нердах, мечтающих вживить в коленную чашечку тостер со встроенной GPS много не заработаешь.
        - Мне жаль, Шон.
        - Не стоит. При расчете мне заплатили достаточно. Думаю, я найду себе что-нибудь подходящее рано или поздно.
        - Зачем искать? Ты же знаешь, что могли бы использовать твой уникальный опыт, знания и умения.
        - Иначе говоря, ты хочешь, чтобы я продал Atropa Systems тот маленький набор корпоративных секретиков, который храниться у меня в голове, - безжалостно говорю я. - Ты поэтому меня пригласила?
        - Не только поэтому, - отвечает Джуди. - Я и в самом деле очень рада снова тебя видеть.
        - Хотелось бы верить.
        - Рассмотри мое предложение с такой стороны: японцы выбросили тебя на улицу. Почему ты должен сидеть без дела, упуская хорошие шансы? Это не будет предательством.
        - Я подписывал контракт о неразглашении. Юристы съедят меня с потрохами.
        - Мы наймем вдвое больше юристов, если потребуется.
        - Меня почему-то не привлекает перспектива оказаться в центре юридической тяжбы двух монстров. Слишком много внимания к моей скромной персоне не пойдет на пользу нервам.
        - Atropa Systems будет платить тебе вдвое больше. Втрое. Назови сумму, Шон.
        Я смеюсь, глядя на ее сосредоточенное лицо. Я подозревал, что за приглашением повидаться кроется нечто большее и куда более банальное, чем попытка извинения за прошлые грехи, но не знал, что Эй-Си так нуждается в моих услугах.
        - Поверь, Джуди, моих сбережений вполне достаточно, чтобы прожить остаток жизнь в каком-нибудь райском уголке. Хорошо, пусть не всю жизнь, но я неприхотливый парень, так что денег мне хватит надолго... Да, и посмотри-ка самом на это с другой стороны: зачем мертвецу деньги? Когда на кону миллионы, то любой бизнес превращается в очень жестокий бизнес.
        - Мы гарантируем безопасность. Ты сам будешь руководить этим направлением.
        - Ладно, карты на стол, Джуди. Что у тебя есть?
        - Я предлагаю тебе пост руководителя службы безопасности технопарка в Осаке или же всего японского филиала Atropa Systems. Выбирай.
        - Заманчиво, но я пас.
        - Это только первый заход. Я еще не выложила козыри.
        - Правда?
        - Ты можешь получить нечто большее, чем просто деньги, - говорит она и наклоняется вперед. - Мне не хватало тебя, Шон.
        Вырез декольте достаточно глубок и других намеков не требуется. Я повторяю ее движение. Сердце бешено стучит.
        - Ты уверена, Джуди?
        - Да, - шепчет она, прикрывая глаза.
        Наши губы соприкасаются и мы отбрасываем осторожность. Страсть - это не просто слово. Limelight летит на пол. Языки проделывают нечто невероятное. Резкая боль - это Джуди покусает мне губы, впиваясь чуть ли не до крови. Она задирает мою рубашку, проводит пальцами по груди, спускается ниже, воюя с застежкой ремня... Перед глазами плывут круги, я задыхюсь.
        Я резко отталкиваю Джуди и хрипло смеюсь.
        Она застывает в кресле, непонимающая, разочарованная и наливающаяся ненавистью, как перезрелый плод.
        - Не выйдет, малышка, - говорю я, тяжело дыша. - Слишком уж я хорошо тебя знаю.
        - Это не тот ответ, на который я рассчитывала.
        - Извини, другого не припас. Я понимаю, что был бы хорошим приобретением для Atropa Systems. Вы - свора жадных ублюдков, но весь бизнес делают такие же жадные ублюдки, так что вы не хуже и не лучше остальных. Да, ты права, по большому счету нет разницы на кого работать. Я мог бы согласиться и даже не из-за денег, а только для того чтобы иметь возможность трахать тебя каждую ночь, притворяясь перед самим собой тем глупеньким, наивным и до невероятия счастливым Шоном, каким был когда-то. Я этого не сделаю, только потому что ты - расчетливая стерва и выкинешь меня, как ненужный хлам в тот же самый миг, как только я расскажу Atropa Systems все, что знаю. А еще - потому что я тебя ненавижу. Это достаточная причина для чего угодно, Джуди. Когда-то я даже мечтал о том, чтобы убить тебя, но тогда у меня кишка была тонка. Сегодня я уже не стал бы сомневаться.
        - Убить? - Джуди поправляет одежду и прическу. - Так в чем же дело, Шон? Мы наедине, а тебя ведь учили убивать голыми руками, ой, извини, рукой и клешней, куском хайтековского дерьма, которым тебе не терпится сжать мне горло.
        - Это было бы слишком легко для тебя, Джуди.
        - Признаю, что я не идеальна, Шон, но я не чувствую за собой никакой вины. Трудно требовать от двадцатилетней девушки, чтобы она отказалась от планов на будущее ради хныкающего калеки.
        - Трудно, но я и не требовал, если ты помнишь.
        - И чего же ты хочешь?
        - Знаешь, я пожалуй, не стану объяснять, чего я хочу. Я просто уйду, Джуди и не буду врать, что было приятно встретиться.
        - Иди. Никто не держит. Молча уйти легче всего.
        - Именно о том я и говорю.
        - Я никогда не любила тебя, Шон.
        - Я знаю.

25. Настоящее: русские
        Дела не делаются подобным образом. Заказчик и исполнитель никогда не встречаются. Ниточка, связывающая их, представляет собой набор нулей и единиц, кратковременную вспышку в инфосфере. Если быть осторожным, то время ее существования можно свести к минимуму. Конечно, Echelon процеживает весь трафик сквозь сито анализаторов, но у кого есть время его сортировать? Так меня учили. Когда я успел об этом позабыть? .
        Павел: худощавый, стремительно лысеющий, с крупными зубами, широкой улыбкой и пронзительно-черными глазами. Щеточка усов делает его похожим на ищущего развлечений плэйбоя. Черные потертые джинсы, серая футболка без рисунка, большие, волосатые руки. Он держит бокал пива кончиками пальцев.
        Я киваю и сажусь, не утруждая себя рукопожатием.
        - Гомосексуалист Джонатан, его друг Бобби и сексапильная Клер, - тягуче говорит Павел вместо приветствия, - у них что-то вроде семьи, потому что парни - друзья детства, а Клер слишком податлива и слаба, чтобы выбрать кого-нибудь одного. Не думай, я не осуждаю гомосеков. Если парню так больше нравится, он все равно может быть хорошим парнем, понимаешь меня? Настоящим мужиком.
        - Потрясающе трогательно, - ровным голосом произношу я. - Не ожидал от тебя подобного участия.
        - Участия? Да, я чувствительный парень. Я верю в то, что люди могут протягивать друг другу руки помощи и уважать интересы друг друга, даже если их пути пересекаются.
        - Звучит разумно.
        - Я только одного не могу понять, Шон... Пива?..
        - Да, спасибо.
        - Эй, ты там! - Павел оборачивается и машет рукой официантке. Его английский ничуть не лучше моего японского. - Три пива!.. Я не могу понять, что я делаю сейчас в вонючей закусочной грязного американского штата.
        - Тебе не нравиться здешнее пиво?
        - Американцы не умеют варить пиво. Демократия притупляет вкусовые ощущения. Всюду эта гребаная жвачка, чертовы гамбургеры и Дональд Макдональд. Ненавижу Америку.
        - Это можно понять. Ты - русский, вам промывают мозги.
        - Только не надо этого дерьма, Шон. Нам промывали мозги цари и генеральные секретари коммунистической партии, а вы промыли мозги сами себе, совершенно добровольно. Кто их нас более отвратителен, приятель?
        - Не знаю, Павел. Ты мне скажи.
        Щеточка усов поднимается. Русский довольно смеется.
        - Вопрос на миллион долларов, верно?
        - На двести пятьдесят тысяч. Ты все еще плохой мальчик, не так ли Павел?
        - За такие деньги я готов быть плохим. Ты же меня знаешь, дружище Шон. Aliis inserviendo consumor...[19]
        - Несомненно. Ты ничуть не изменился.
        Улыбка Красельникова напоминает оскал. Он один из тех людей, для кого понятие "моральные принципы" лишено смысла. Именно поэтому я и отыскал его. По той же причине я забыл о вспышках в виртуальном пространстве, о нулях и единицах скользящих проводам меж континентов.
        Во время опасности надпочечники вырабатывают адреналин: дыхание учащается, кровяное давление повышается, зрачки расширяются и так далее. Последнее также происходит при недостаточном освещении. Подробности можно найти в медицинском справочнике.
        Вынырнув из туманного полумрака прокуренного бара официантка опускает на столешницу три кружки пива и удаляется, покачивая бедрами.
        - Новенькая, - говорит Павел. - Через неделю она сотрет ноги в кровь и забудет об этих своих бабских замашках. Работа официантки - самая паршивая на всем белом свете.
        - Кто третий?
        - Какой ты прыткий!
        - У меня мало времени.
        - Он мой приятель, Шон. Молодой и энергичный русский парень. - Длинный, корявый палец указывает на меня. Павлу определенно не помешал бы визит в маникюрный салон. - Не выпендривайся, старый мой друг. Может Дмитрий и наивен в чем-то, но умник каких мало. Как вы это называете? Яйцеголовый. Голливуд любит снимать фильмы про безумных яйцеголовых. Маленькие заморыши в белых халатах. Не осуждай его. В конце концов все мы когда то были молоды и наивны, верили во что-то, влюблялись и оплакивали потери. Знаешь, в России у меня была жена. Красивая. Очень красивая. Пока я тренировал новобранцев в Российской армии она ушла к новому русскому. Я давно простил. Ее тоже не надо осуждать.
        - И в мыслях не было, - говорю я. - Зачем нам твой Дмитрий?
        - Я смотрю у тебя хороший загар, - игнорирует мой вопрос русский. - Знаешь, это ваши машины для загара тоже делают такой, но все равно он неправильный. Неестественность - вот беда человечества! Как там в Мексике, Шон?
        - Она все на том же месте.
        Павел подмигивает и закуривает.
        - Как там мои зрачки? - спрашиваю я после паузы.
        - Ты удивлен и напуган, - заявляет он.
        - Безусловно.
        - Не бойся! Я всего лишь, что называется, навел справки, поспрашивал у друзей - обычный сбор информации на подготовительном этапе, как нас учили, помнишь?
        - Конечно, помню. Ты знаешь, Мишель теперь зарабатывает этим на жизнь.
        - Этот картавый скот? Ненавижу французов!
        - Я передам ему, что ты о нем беспокоишься.
        - Передай мне, когда он сдохнет, я приду плюнуть на его могилу... Я сложил два и два. Ваша вендетта против Atorpa Systems основана на личной неприязни, Шон. Это не дело. Я, русский, и то понимаю в бизнесе больше, чем вы, американцы. Мы быстро учимся и вот увидишь, скоро снова вас перегоним. Когда дело доходит до денег, нужно научиться оставлять чувства в стороне. Бизнес - это бизнес.
        - А разве кто-то с тобой спорит? Ты прав, Павел. Когда дело доходит до двухсот пятидесяти тысяч долларов, нужно научиться оставлять при себе сраные поучения.
        Павел откидывается назад и равнодушно выпускает в потолок струйку дыма. Мы на нейтральной территории и он расслаблен. В забегаловке никого нет, кроме страдающего от лишнего веса дальнобойщика, который занят поглощением горы оладий.
        - Тебя так легко вывести из себя, - замечает русский, - что даже не интересно этим заниматься.
        - Ты получил список и деньги, отыскал умника в напарники. Работай.
        - Кто сказал, что нельзя получить удовольствие в процессе?
        - Кто сказал, что я не подыщу кого-нибудь другого для этой работы?
        - Деньги уже у меня.
        - Попробуй их снять и увидишь, что случится.
        Красельников лихо размазывает сигарету в пепельнице и закуривает следующую. Задумчиво щуриться присматриваясь к выражению моего лица сквозь клубы табачного дыма.
        - Ты блефуешь, приятель. Очень по-американски. Только вы придумали Лас-Вегас, а мы - русскую рулетку.
        Я достаю из кармана рубашки сложенный вчетверо лист бумаги и отправляю его на противоположный край стола.
        - Банк, номер счета и кодовое слово, - Павел дергает щекой, комкает записку и, положив в пепельницу, поджигает. - Вот и верь после этого в системы банковской безопасности. Твоя девчонка знает толк в хакерства, да? Но с русскими хакерами ей все равно не сравниться.
        - Больше никаких игр, - говорю я. - Ты получил деньги авансом в знак доверия, но не надо испытывать мое терпение. Я обратился к тебе потому что знаю, что ты профессионал. Все должно быть сделано в срок и чисто.
        - Дождемся Дмитрия. Он расскажет о чистоте.
        Я потягиваю пиво, нехотя раздумывая о том, не было ли мое решение отыскать безумного русского ошибкой. Не угадаешь, когда ему взбредет в голову выкинуть очередной фортель, но по крайней мере я его знаю. Вряд ли ему придет в голову меня продать. К тому же сумма оплаты достаточно внушительна и должна гарантировать по крайней мере его заинтересованность в успешном завершении работы.
        Напарник Красельникова появляется четверть часа спустя, стряхивая с ярко-желтой ветровки налипший снег.
        - Хелло, парни, - говорит он, усаживаясь, и начинает протирать очки. - Плохая погода у вас в Америке.
        Я разглядываю его. Костляв, бледен и развязен. Ничего особенного.
        - Это Шон, - представляет Павел. - Это Дмитрий. Будьте хорошими друзьями.
        - Ты знаешь, что от тебя потребуется? - спрашиваю я.
        - Сразу к делу, верно? Это правильно. Деловой подход, - заявляет Дмтрий, сгребая со стола пивную кружку. - Я уважаю деловой подход! В прошлом году я работал в Майами с одной девицей. Ее бойфренд-кошелек застукал милашку с загорелым виндсерфером и она обратилась ко мне. Я уладил дело за два дня и все было бы о'кей, но девица не знала, что такое деловой подход. Решила выдать мне премиальные - затащила в постель и целый час вытворяла такое, что даже в порнухе не увидишь. Представьте себе мои чувства! Я почти на пике и готов спустить в четвертый раз, когда - опа! - входит ее бойфренд!
        Русский умник говорит по-английски довольно бегло, хоть и с ужасающим акцентом. Сальные волосы до плеч и жадность с которой он глотает выпивку не внушают мне доверия.
        - Подобрал балабола себе на пару, - говорю я. - Все русские такие болтливые?
        - Дурость какая-то, - говорит Павел. - Какой хрен тебе вздумалось трахать клиентку? Что я тебе говорил про бизнес, пацан? Никаких личных отношений!
        - Еще бы не дурость! - с готовностью восклицает Дмитрий. - Мне пришлось во второй раз выполнять работу бесплатно! Это совсем не по-деловому. Теперь я точно это знаю, но надо же было убедиться. И опыт, сын ошибок трудных и гений... гений... Не-а, дальше не помню.
        - Это сказал великий русский поэт, - поясняет Красельников.
        - Давайте о деле. Надеюсь, у нас не будет никаких осечек? - спрашиваю я. - Дмитрий, я хотел бы получить более ясное представление о ваших способностях.
        Сутулый юнец делает попытку приосаниться и торжественно откашливается.
        - Есть множество способов стереть память, - нравоучительно говорит он. - Среди них чаще всего применяются медикаментозные, гипноз, а также, в крайнем случае, прямое хирургическое вмешательство в мозг. Все это довольно сложные процедуры и бессрочной гарантии нет, если не считать последнего, довольно радикального и, как я понимаю, нежелательного в нашем случае способа.
        - Понятно, - коротко говорю я. - И каков же твой способ?
        - Сочетание определенных, не совсем легальных медикаментов и гипнотическим воздействием. Вы слышали историю про алхимика и хамелеона?
        - Боюсь, что нет.
        - Представьте средние века: крестовые походы, инквизиция, эпидемии и прочее феодальное мракобесие. Алхимики, предшественники наших химиков, ищут секрет превращения разных веществ в золото. И вот один из них, прямо скажем, не самый умный, но тщеславный, вызывает дьявола и заключает с ним сделку...
        - Ты нам историю рассказываешь или сказку на ночь?
        - Что?.. О, Шон, это легенда. Миф, сказание, понимаете? Сказка - ложь, да в ней намек, как говорят у нас в России... Дьявол обещает алхимику, что раскроет секрет превращения меди в золото в обмен на бессмертную душу. Как вы думаете, в чем подвох?
        Павел снова закуривает. Кажется, он твердо решил умереть от рака в рекордные сроки.
        - Алхимик стал вроде того царя, который не мог пожрать, потому что все, к чему прикасался, превращалось в золото?
        - Нет, подвох был в граничном условии: во время превращения алхимик ни в коем случае не должен был думать о хамелеоне.
        - Забавное условие, - замечаю я.
        - О, ну это же невыполнимое условие! - радостно смеется Дмитрий. - Стоило алхимику все приготовить, начать опыт, когда - опа! - он тут же вспоминал, что надо не думать о хамелеоне и ему приходилось начинать все заново. Никак нельзя о чем-то не думать, если приходиться постоянно думать о том, что об этом думать нельзя, понимаете?.. Именно этим я и собираюсь заняться. Чтобы заставить не вспоминать о вас, наших пациентов надо заставить вспоминать о чем-нибудь еще.
        - Я уже жалею, что спросил. И это все работает?
        - Безусловно! На все сто процентов. Знаете, русское КГБ и ваше ЦРУ занимаются промывкой мозгов еще со времен холодной войны.
        - Я тогда был еще слишком мал, - говорю я.
        - Пуля в голову дешевле и проще, - небрежно роняет Павел, глядя в окно. Он складывает пальцы и наводит указательный на отъезжающий трейлер. - Паф! Паф!
        Лоб юного русского медика покрывается испариной. Он неуверенно смотрит на Павла и переводит вопросительный взгляд на меня.
        - Наверное, да, вы ведь не хотите никаких жертв, так ведь, мистер Шон?
        - Определенно это именно так, Дмитрий, - успокаивающе говорю я. - Наш друг Павел просто пошутил.
        - Да, конечно, - Красельников улыбается почти издевательски и хлопает умника по спине. - Расслабься, пацан! Мы не собираемся никого убивать, мне не какая-нибудь итальянская мафия. Мы - хорошие парни, которые пытаются мирно решить маленькую проблемку, ты понял?
        - Да. Да, конечно.
        - Запомни это. Запомни это, как следует. Пусть это станет твоей сраной ящерицей.
        Совет на миллион долларов. Я передаю этой странной парочке список и, попрощавшись, уезжаю. Весь обратный путь меня мучит вопрос о том, почему циничный Красельников выбрал в напарники наивного юнца. Ответ я так и не нахожу.

26. Настоящее: заточение
        Цвет тоски - синий, но мне это не подходит. День сменяет ночь, ночь сменяет день и так далее, присно во веки веков, аминь.
        Мегги - умница. Она раздобыла, то что нам нужно и я прокручиваю голографические проекции технопарка Эй-Си, изменяя масштаб, рассматривая отдельные секции здания, планы жилых помещений, рабочих мест, системы коммуникаций, жизнеобеспечения и защиты. Любой конкурент Atropa Systems не задумываясь отдал бы за эту информацию правую руку. Мне повезло, отдавать ничего не пришлось, да и что я мог бы предложить?
        С идеями везет меньше. Я заперт в комнате уже четыре дня - добровольное заточение для меня не ново - и все, чего удалось достичь - белый шум и помехи на том воображаемом экране, где обычно вспыхивают лампочки идей. Помните, как в старых мультфильмах? Забавная рисованная утка - Даффи Дак или какой-то другой Дак, вдруг замирает с ошарашенным видом и расплывается в торжествующей улыбке (попробуйте проделать это, если у вас клюв вместо рта; аниматоры - гении), а затем у него над головой с мелодичным "дзынь!" загорается электрическая лампочка. Она пришлась бы мне очень кстати, но Бог почему-то отказывается заниматься мультипликацией. Наверное, ему хватило великого спектакля с Адамом и Евой, а затем, получив вселенский "Оскар", режиссер ушел на покой.
        Технопарк Эй-Си - это не обычный закрытый исследовательский городок с псевдокоммунистической экономикой и не тренировочная база Лэнгли. Боссы Atropa Systems, как я давно подозреваю, склонны пускать пыль в глаза. Лозунг "Добро пожаловать в следующее тысячелетие!" не украшает стены технопарка лишь по чистому недоразумению.
        Громадное монолитное здание в Осаке построено по принципу life.lab. Работа и жилье в боксах по соседству, плюс кинотеатры, бассейны, супермаркеты с ошеломительными скидками, спортивные залы и так далее и тому подобное - полный комплект всего, что ухитрилась создать цивилизация, включая помещения для удовлетворения религиозных нужд и изящно спроектированный японцами парк на крыше.
        В идеале никто из сотрудников не должен испытывать желания покидать технопарк годами, а если повезет, то и до самого увольнения. Если взять этот принцип за основу, совсем нетрудно отладить систему вход/выход до идеально работающего механизма. Из соображений техники безопасности - на случай пожара, землетрясения или появления Годзиллы - существует тридцать способов войти/выйти, включая вылет на вертолете, выезд на автомобиле из подземного гаража, станцию метро. (Я навел справки и выяснил, что с момента открытия технопарка поезд там останавливался только дважды: во время приезда больших шишек, пожелавших проинспектировать сие творение). Из соображений безопасности другого рода, на тот случай, если какой-нибудь урод решит продать информацию на сторону, большая часть вышеупомянутых тридцати способов блокирована, поскольку входы/выходы закрыты до момента возникновения чрезвычайной ситуации. В обычном режиме функционируют всего девять (включая личный вертолет Джуди), но охраняются они с такой тщательностью, что пронести/вынести что-либо запрещенное невозможно.
        Слово "невозможно" приводит в ярость и, проглотив очередной кусок разогретой пиццы, я вновь принимаюсь изучать чертежи.
        Белый шум, чистый лист, пустота вакуума.
        А потом раздался звонок.
        "Шон, это вы?"
        "Да, Дмитрий".
        Русский позвонил к исходу четвертого дня, когда я пришел к заключению о невозможности врубиться в пронизывающую здание систему оптоволокна. Все ремонтные работы проводились исключительно силами сотрудников Atropa Systems.
        "Шон, возникла проблема. Павел исчез. Я, конечно, ничего не хочу сказать, но это не дело. Это бизнес, понимаете, но нельзя же вот так взять и пропасть!"
        "Подробней, - сказал я тогда. - Надеюсь, вы уже начали работу?"
        "О да, конечно! Я уже обработал двоих. Без сучка, без задоринки, хотя одна девица оказалась беременной. Знаете, это очень мешает работе. Секретарши для того и нужны, но зачем лишние хлопоты? Кстати, если хотите, я мог бы поработать с ее воспоминаниями об отце ребенка..."
        "Дмитрий, это не мой ребенок, так что плевать. Что там у вас с Павлом?"
        "Он сказал, что доставит мне следующего пациента к вечеру и вдруг - опа! - исчез, как в воду канул".
        "Давно?"
        "Два дня назад. Я потому и звоню, чтобы вы знали - это не моя вина, если график будет вдруг сорван. Я работаю, так быстро, как только могу, но я не могу работать, если у меня нет пациентов, понимаете?"
        "Я понял. Собирай вещи и смени отель".
        "О, в этом нет необходимости! Мы сняли милейшую квартирку в..."
        "Заткнись. Немедленно убирайся из квартиры и сними номер в отеле. Не в каком-нибудь клоповнике, понял? Это должен быть хороший отель, служба безопасности которого заботится о клиентах. Ты должен быть на виду, ясно?"
        "Да".
        Я положил трубку и потер внезапно занывшие виски, пытаясь избавиться от боли и от дурных предчувствий разом. Мне следовало знать, что приглашать экспрессивных русских будет ошибкой. Вечно у них какие-то сумасшедшие идеи! С другой стороны, я принял меры предосторожности, верно ведь? Оплата на треть выше обычной и все, что я знаю о Красельникове должны гарантировать отсутствие сюрпризов. Поразмыслив, я решил, что беспокоиться еще рано. Два-три дня задержки ни на что не повлияют.
        Все мы делаем ошибки, верно?

27. Прошлое: Алан
        Стенд выполнен из ярко-красного псевдопластика, как раз той степени насыщенности, что заставляет вспомнить о божьих коровках с их угрожающей окраской. "Я невкусная, ядовитая и опасная. Не тронь, а то будет плохо!"
        Огромный, белый слоган твердит то же самое: "Эта планета вам не подходит".
        Пленки мониторов приклеенные справа и слева транслируют специфическую видеонарезку грязи, насилия, ужаса и страха.
        Раз: рушится многоэтажный дом.
        Два: язык волны облизывает побережье.
        Три: солдат расстреливает демонстрацию.
        И далее: четыре, пять, шесть - все ускоряясь и ускоряясь - семьвосемьдевятьдесять, до тех пор, пока происходящее не сливаются в череду ярких, отпечатывающихся на сетчатке, образов-фотографий. Башни-близнецы, зеленое знамя, разгромленный "Макдональдс", гора мертвых тел, рука ребенка, тряпичная кукла, тонущий корабль, полыхающие нефтяные скважины и гриб ядерного взрыва - апофеоз бессмысленного разрушения.
        "Эта планета вам не походит".
        Пластик меняет цвет на голубой и я понимаю, что стенд - это тоже всего лишь огромный пленочный монитор.
        "i-House - надежное убежище в мире перемен".
        Консультант Atropa Systems (белоснежная рубашка, галстук и черные брюки, очки в тонкой золотой оправе) пускается в пространные объяснения, изобилующие прилагательными превосходных степеней.
        Я делаю шаг назад и наталкиваюсь на саркастически изогнувшего губы человека в белой футболке, синие буквы на которой кричат: "Expo - парад уродов!"
        - Извините.
        - Охотно прощаю, - говорит он. - Засмотрелись на шоу?
        - В некотором роде.
        - Депрессивное зрелище, не правда ли? Такой впечатляющий видеоряд!
        Светлые волосы моего собеседника аккуратно зачесаны назад, подбородок горделиво вздернут, глаза взирают на окружающее с неприкрытым пренебрежением. Кажется, он, как и я, не в восторге от выставки.
        - Самое печальное, что презентацию готовили люди ничего не понимающие в эстетике депрессии, - роняю я. - Вы читали дневники Ширли Мэнсон? "Вниз по реке медленно плыл труп собаки со вспоротым брюхом"... Это депрессия.
        - Алан Смарт, - светловолосый протягивает мне руку. - Гейм-дизайнер, временно на вольных хлебах.
        - Шон Купер, - отвечаю я на рукопожатие. - Временно в том же месте, что и вы.
        - Это дело поправимое. - Смарт бросает острый взгляд на консультанта, расписывающего группе сосредоточенно-серьезных японцев прелести "разумного" дома. - Итак, Купер, вы интересуетесь проектом i-House? Быть может, даже подумываете приобрести такой?
        - Нет, на мой взгляд, это затея плохо пахнет.
        - Вот как? В таком случае, вы, наверное, убежденный традиционалист. Назад к природе, возьмем в руки лопаты и построим пасторальный Рай?
        - Запах навоза мне тоже не по нраву. Я, как ни крути, городской парень. Помню как в детстве я гостил у родственников и мне пришлось доить корову. Незабываемые впечатления. Не из тех, что хотелось бы повторить.
        - Что же так?
        - Вы когда-нибудь пытались прицепить эти штуковины на коровье вымя?
        - Признаться, нет. Моя семья жила в Нью-Йорке, а там не так уж много коров на улицах, как вы понимаете. Пока вы искали вымя, я увлекался архитектурой. Строил макеты из спичечных коробков, за что был неоднократно порот отцом, собиравшим эту коллекцию больше двадцати лет.
        - Думаю, у всех возникают подобные проблемы. Наши родители хотят видеть нас известными спортсменами, адвокатами и врачами, а мы, в основном из чувства противоречия, сворачиваем на боковые тропки.
        - Так значит вы здесь, чтобы отыскать свою тропку?
        Я смеюсь и ослабляю узел галстука.
        - Нет, нет, на самом деле, я здесь, в некотором роде, случайно. Моя знакомая попросила заскочить на презентацию и прихватить рекламные проспекты.
        - А! - понимающе восклицает Сматр. - Она, видимо, миллионерша?
        - Она тоже не у дел. Мы все товарищи по несчастью. Странно, правда? Безработные критикуют товары для миллионеров.
        - Спад экономики оставил не у дел множество образованных людей. Именно это им следовало отразить в клипе.
        - Не та аудитория. i-House минимальной комплектации со всеми его интеллектуальными, подключенными к сети унитазами, зеркалами-диагностами и прочей чепухой, которая приводит обывателей в священный восторг, обойдется в пятьсот тысяч.
        Алан Смарт широко ухмыляется, глядя на малышку лет восьми, совершающую экскурсию по выставочному залу верхом на серебристом робопони.
        - Изумительно, правда, Шон?
        - Вы о нас, безработных, или робоживотных?
        - Нет, я о священном восторге, который вы упомянули. Знаете, в чем заключаются причины кризиса веры?
        - Я как-то не особенно об этом задумывался. Помню только тот момент когда мне сказали, что презервативы - это зло. Католическая церковь... Презервативы - это зло, аборты - зло, секс - тоже не слишком-то хорошо. Я был подростком, и все эти нравоучения вступали в противоречие, как с моим собственным, пусть и невеликим, жизненным опытом, так и с рекламой по телевизору. Поэтому я бросил ходить в церковь и, честно говоря, не очень-то об этом жалею.
        - Отщепенец! Вам, наверное, пришлось нелегко.
        - Наша семья праздновала Рождество, но в нем не было религиозной составляющей, как бы странно это не звучало. Просто день, когда Санта приносит подарки.
        - Сначала Санта, потом родственники.
        - Точно. Но вы говорили о кризисе веры...
        - Ах да! Вы, безусловно, слышали о случаях чудесного исцеления, плачущих иконах и необъяснимых явлениях?
        - Я так понимаю, вы не уфологию имеете в виду. Слышал, конечно.
        - И что же? - Смарт испытующе смотрит на меня. - Душевный трепет?
        Я отрицательно качаю головой:
        - Не производит впечатления.
        - Об этом я и говорю! Печально, но людям больше не нужны чудеса Божьи. Им давай автоматическую зубную щетку, которая наигрывает "Beautiful Morning", пока вы приводите себя в порядок по утрам. Их больше не трогает воскресная проповедь о братской любви, да и к чертям братскую любовь! Когда придет время "i - House" напомнит о дне рождения близкого человека, а если не хотите отвлекаться, то напишет поздравление и сам отошлет адресату. Автоматизированные забота, внимание, любовь... Осталось лишь придумать автоматический молитвенник, который делал бы это за вас.
        - Что лучше - получить формальное поздравление или не получить его вообще? - спрашиваю я. - Как вы думаете?
        - Скорее всего, вы правы, - соглашается Алан, - но по правде говоря мне все равно это кажется ужасно безвкусным.
        - С тех пор как Билли выпустил новую "ось" ничто уже не может казаться ужасно безвкусным.
        Мы громко смеемся, не обращая внимания на взгляды окружающих. Я чувствую симпатию к этому типу, отчасти из-за того, что его манера выражать мысли сходна с моей, отчасти же из-за мягкого обаяния, которое ему свойственно.
        - Вы работаете с компьютерами? - отсмеявшись спрашивает Смарт.
        - А кто в наши дни не работает с компьютерами? Нет, про "ось" - это старая шутка. При депрессии лучше шутить, чем закидываться флувоксамином.
        - Простите?
        - Это антидепрессант, Алан. Сразу видно, что повальная мода на депрессивные состояния вас счастливо миновала.
        - Просто мне это все еще в новинку, Шон. Мой папа пользовался "Прозаком", но это все, что я помню о таких вещах.
        - А что, есть предпосылки?
        - Мог бы вам рассказать, но боюсь, ваша подруга будет недовольна столь длительной вашей задержкой.
        - Моя подруга?..
        - Та, что послала вас за рекламными проспектами. Или вы о ней уже забыли?
        - Ах, Мегги! Она ждет меня в закусочной через дорогу.
        - Вот как? - Алан удивленно приподнимает брови. - Почему же она просто не зашла сюда и не взяла то, что ей нужно?
        - Это ее история, - говорю я. - Как насчет чашечки кофе и занимательного рассказа на десерт?
        - Звучит восхитительно, Шон.
        - Идем.
        Я расталкиваю японцев и сую в карман выполненный в форме белоснежного домика мемо-брелок с презентацией "i-House".
        - Надеемся вскоре увидеть вас снова, сэр, - улыбается консультант.
        Бедняге жарко и душно, он устал и с удовольствием послал бы всех любопытствующих типов куда подальше, но мысль о премии во втором квартале не дает ему покоя.
        Я молча демонстрирую ему отставленный средний палец и удаляюсь в сопровождении хохочущего Алана Смарта.
        Тем же вечером Алан, Мегги и я, изрядно набравшись, сжигаем выставку до тла, открывая счет в матче с Atropa Systems.

28. Настоящее: мелочи
        Катастрофа происходит на шестой день моего добровольного заключения, когда Мегги входит в комнату с распечатанным выпуском "Milenio" в руках.
        - Двести пятьдесят тысяч долларов, - обвиняюще она, - чтобы спустить их в унитаз. Немного расточительно, тебе не кажется, Шон?
        - Безусловно, - соглашаюсь я. - В чем дело?
        - Читай, мистер я-подчищу-хвосты.
        Обведенная жирным красным маркером заметка сообщает мне, что русский умник мертв. Он был размазан грузовиком напротив отеля, откуда вышел, чтобы купить травку. По крайней мере так посчитали полицейские, обнаружившие в карманах бедняги Дмитрия крошки марихуаны. Юнец, наверняка, сказал бы сейчас, что это неправильный подход к ведению бизнеса и был бы совершенно прав.
        - Мы можем задействовать криозаморозку? - рассеянно спрашиваю я, отрываясь от чтения. - Может быть, еще не слишком поздно?
        - Новость вчерашняя, - фыркает Мегги. - Я уже справлялась у белокурой бестии из "Криолаб 8" и она весьма язвительным тоном объяснила мне, что в таких случаях следует действовать немедленно.
        - Вполне в духе доктора Оушен...
        Я чувствую себя виноватым. Мне следовало не отмахиваться от звонка Дмитрия, обеспечить безопасность этого умника, и тут же приступить к розыску Красельникова. . Я дочитываю заметку, не обращая внимания на ворчащую Мегги.
        - Алан здесь?
        - Разумеется, он здесь, - раздраженно отвечает Мег. - Собирает очередную вирт-реальность. Говорит, что это помогает ему сосредоточится над составлением плана.
        - Идем, - я встаю. - Нам надо поговорить.
        - Это уж точно...
        Бледно-зеленое - это поверхность, на которой мы стоим, ровная и столь же неестественная, как искусственные покрытия футбольных полей. Бледно-серое - это вся остальная реальность, сфера небес над нами.
        Мой желудок бунтует. Мозг не желает мириться с перспективой.
        Мы молчим уже около часа, погруженные в раздумья. Главная надежда, разумеется, на Алана, шестеренки мозга которого вращаются - хотелось бы надеяться! - со скоростью, достаточной для того, чтобы вытащить нас за волосы из того дурнопахнущего озера, где мы оказались.
        - Ты изучил проект, Шон? - спрашивает Алан.
        - Вплоть до количества обеденных столиков в кафетерии блока 33-А, - говорю я. - Но это не слишком помогло.
        - В чем наша основная проблема?
        - У них три разных сети. Первая - для связи с внешним миром, входящая/исходящая почта и прочее. Вторая - для обмена личной информацией внутри самого здания. Третья - для передачи засекреченных разработок между исследовательскими отделами и рабочими группами. Первая и вторая частично пересекаются. Вторая и третья - тоже. Первая и третья - никогда.
        - Поэтапно перегоним данные из третьей сети во вторую, а затем из второй - в первую и наружу, - предлагает Мегги.
        - Там масса систем отсекающих подозрительные пакеты данных, - говорю я. - Даже если каким-то чудом их и удастся обмануть, то контроль объема трафика все равно не обойти. Я уже прикинул: если передавать данные раз в сутки пакетами максимальных размеров, то потребуется девять недель, чтобы перегнать все, что нам нужно. Каждую пятницу проводится выборочная проверка исходящего трафика. В самом лучшем случае нас засекут уже после третьей проверки.
        - Беспроводная связь?
        - В технопарке смартфоны работать не будут.
        - Я так и думал, - заявляет Алан. - Это традиционная схема.
        - Правда? И есть решение? По-моему легче все же ограбить какой-нибудь швейцарский банк. Я могу попробовать сделать это с перочинным ножиком. Спорю, что шансы на успех окажутся выше.
        Алан пропускает мое предложение мимо ушей. Все, кто меня знают, рано или поздно обзаводятся иммунитетом к высказываниям определенного рода.
        - Прежде всего, нам нужен человек. В крупных компаниях всегда найдется какой-нибудь недовольный.
        - Четверо, - тут же сообщает Мегги. - Я нашла четверых потенциальных кандидатов. Один из них уже у нас на крючке, он и передал мне планы технопарка, но к данным исследований доступа не имеет.
        - Как он это сделал?
        - На вертолете твоей бывшей подружки, Шон. Надавил на механика, который ему задолжал, но вскоре вышел из игры. Перевелся в Калифорнию. Механик и вовсе предпочел исчезнуть. Я могу попробовать прощупать остальных, если нужно.
        - Они смогут достать данные?
        - Это очень рискованно, - Мег пожимает плечами. - Вся беда с копированием на физический носитель, если мы отказываемся от передачи по сети.
        - Пока не отказываемся, - говорит Алан. - Шон, что с внутренней охраной?
        - Она, скажем так, существует, но как уследишь за тысячами человек? К каждому надзирателя не поставишь, да и кто будет сторожить сторожей? После того, как человек попадает туда на работу, его свобода ограничена исключительно правами доступа. Есть системы наблюдения и авторизации, закрытые зоны, но по большей части это электроника. В идеале, нам потребуется кто-нибудь в службе внутренней охраны для подстраховки.
        - У нас будет такой человек.
        - Правда?
        - Да. - Алан улыбается. - Ты. Тебе ведь уже предлагали эту работу.
        Мегги хихикает.
        - Не смешно, - говорю я. - Ты не знаешь Джуди. Меня распнут при малейшем подозрении.
        - Именно этого мы и хотим.
        - Что, правда? Я этого не хочу.
        - Тебе и не обязательно. Мы с Мег все уладим. Позаботься лучше о своем свихнувшемся русском.
        - Слушай, я понятия не имею...
        - Можешь сам свернуть ему шею или потратить еще двести пятьдесят тысяч, чтобы это сделал кто-нибудь другой, но любитель устраивать массовые убийства нам не нужен.
        - Кто бы спорил.
        - Мегги, когда прилетает Даглас?
        - Завтра. Я разговаривала с ним часа четыре назад. Напряжен, взвинчен, но согласился охотно.
        - Еще бы не согласился! - замечает Алан.
        - Вот кому я бы охотно свернул шею, - говорю я. - Нужно быть полным...
        - Заткнись, Шон, - обрывает меня Мегги. - Просто заткнись.

29. Настоящее: чат

>У тебя серьезные проблемы, Шон.
        Привет, ангел. А что случилось с "ты любишь меня?"

>Не думай, что я влюбленная пустоголовая дурочка.
        И в мыслях не было.

>И никогда не лги мне.
        А я и не лгу. Я думаю, что тебе просто нечем себя занять и ты придумала увлекательную игры.

>Как ты собираешься со всем этим разбираться?
        С нашими отношениями?

>С проблемами.
        Если ты о Мехико, то я не имею к этому отношения.

>Я не о Мехико. Там-то как раз все в порядке.
        "Все в порядке" - не синоним определению "кровавая резня".

>Твой друг оказал тебе услугу.
        Он мне не друг.

>И, тем не менее, оказал.
        Убив своего напарника и половину людей из моего списка? Пресса просто воет от восторга.

>Полиция быстро найдет виновных. Как всегда.
        Ему не стоило этого делать. Я просил подчистить воспоминания.

>Медикаментозное стирание памяти ничего не гарантирует.
        Гарантия - это что-то из области бытовой техники, правда?

> Что ты собираешься делать с Джуди?
        А разве я должен что-то с ней делать?

>Я дала тебе все ключи. Неужто, ты столь слеп?
        Ты ничего мне не дала, кроме бесконечных вопросов.

>Подумай хорошенько. 1-8-2-1.
        Да, у Джуди, с ее должностью в Эй-Си, была возможность запросить данные из индийского филиала и устроить автокатастрофы.

>Но ты в это, как я понимаю, не веришь, не так ли?
        Не особенно. Она ничего не выигрывает.

>Даже после того, как ты ее оскорбил отказом?
        Это было несколько лет назад... И потом, месть - это не в ее стиле.

>Ты ничего не знаешь о женщинах, Шон.
        Ты говоришь прямо, как моя мама.

>Ты в опасности. Не верь никому.
        Разыгралась паранойя?

>Я - твой ангел-хранитель, не забывай.
        Спасибо, но я могу сам о себе позаботиться.

>Я не могу тобой рисковать.
        А я не твоя собственность и сам принимаю решения.

>Ты ведь любишь меня, Шон.
        Вовсе нет.

30. Настоящее: ангел
        Меня поднимает с постели дверной звонок. Четыре утра - неподходящее время для приема гостей. Даглас должен прилететь не раньше сегодняшнего вечера. Кто же тогда? Полиция? Люди из Atropa Systems, решившие убрать нас без лишнего шума? Или почтовый курьер?.. Я снимаю пистолет с предохранителя и открываю дверь.
        - Привет, Шон Купер.
        Это не наш взлохмаченный англичашка. Я решаю, что начал галлюцинировать. Впрочем, гостья выглядит слишком реальной для галлюцинации - от изящно растрепанных волос, до выкрашенных в серебристый цвет кончиков ногтей на ногах.
        - Привет, Крисси Миллер.
        -Ты любишь меня, Шон?
        Наверное, у меня очень глупый вид, потому что она смеется.
        - Удивлен?
        - Я ничему не удивляюсь с тех пор, как Холли Берри получила второй "Оскар". Помню, тогда я окончательно разочаровался в принципах политкорректности... Дашь мне время подумать?
        - Посмотрим. Зависит от того, как будешь себя вести.
        Я осторожно делаю полшага вперед и мягко целую ее в губы.
        - Так - хорошо?
        - Для начала - неплохо.
        - Что ты здесь делаешь?
        - А вот это уже хуже. Впустишь меня или будем разговаривать на пороге?
        - Извини. Входи, конечно.
        Крисси вплывает в комнату с непосредственным любопытством оглядывая обстановку.
        - Вот как вы живете.
        - Вот так мы и живем. Да.
        Бесшумно появляется босоногая, одетая лишь в бледно-синий банный халатик Мегги. Руки ее спрятаны в огромные карманы, где, могу поспорить, сжимают пару стволов.
        Мегги подозрительно осматривают нежданную гостью.
        - Кто это, Шон?
        - Расслабься, Мег. Это моя подруга.
        - Не знала, что у тебя есть подруга.
        Появляется Алан, выглянувший на шум.
        - Привет, - говорит Крисси. - Шона я знаю, а раз так, то ты, должно быть, Алан Смарт.
        - Э-э-э... Привет, - после секундной заминки говорит мой друг.
        - Ее зовут Крисси Миллер, - сообщаю я всем желающим. - Это и есть мой ангел-хранитель, и, думаю, она хочет кое-что нам рассказать.
        - Предупредить, - говорит Крисси. - Предупредить о грозящей вам опасности. Я пыталась сказать Шону, но он не пожелал меня слушать.
        - Ладно, выкладывай, - говорит Мегги.
        Я выглядываю на лестничную площадку и запираю дверь.
        - Что, прямо здесь?
        - Почему бы нет, сестричка?
        - Мне было бы удобнее...
        - Руки подними.
        - Эй, поосторожней! Я вам кто?..
        - Подними, пожалуйста, руки, Крисси, - говорю я. - Мне придется тебя обыскать.
        - Шон, в прошлый раз ты был более любезен.
        - Будем считать, что теперь тебе открылась моя темная сторона.
        Она фыркает, подчиняясь. Я не нахожу ничего особенного.
        - Сумочку.
        - Держи, - Мегги сует Алану пистолет. - Я принесу сканер. Посмотрим, не спрятано ли что под этой симпатичной загорелой кожей.
        - Слушайте, я думаю, что это вовсе не обязательно, - слабо протестует Алан. - Если она подруга Шона, то, наверное, все в порядке, так ведь?
        - Знаешь, я сам в этом не уверен, - говорю я. - Она все время пудрила мне мозги и только. Не удивлюсь, если малышка на кого-то работает.
        Крисси разворачивается и отвешивает мне пощечину. Это больно.
        - А вот этого я точно не заслужил.

31. Прошлое: "Генезис"
        ВИРТ-ПОРТ. ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПУТЕШЕСТВУЮЩИХ.
        ОСНОВЫ ПУТЕШЕСТВИЙ В ВИРТ-ПРОСТРАНСТВЕ ПЛЮС НЕСКОЛЬКО СЕКРЕТОВ СЭКОНОМИТЬ ДЕНЬГИ И ВРЕМЯ
        Ричард Фергюсон, специально для "Popular Virt Geographic".
        Вы спрашиваете себя, что такое Вирт-порт?
        "Вирт-порт - это врата в Вирт (см. также киберпространство, инфосфера, информационный рай ) суперхайвей ведущий прямиком к реальности, создаваемой с помощью технологий, которые еще в конце прошлого столетия казались фантастическими.
        Если вас больше не устраивает скорость и форма получения данных через подключение к Глобальной Информационной Сети стандарта Интернет 2.0, попробуйте сменить свою колымагу на роскошный спортивный автомобиль!
        СПРАВКА "PVG":К настоящему времени услугами Вирт-порта пользуются более 20 миллионов человек по всему миру. Эксперты предсказывают, что в ближайшие пять лет эта цифра увеличится, как минимум на порядок.
        Функционирование Вирт-порта обеспечивают 13 мощнейших суперкомпьютеров расположенных в восьми информационных центрах (3 - в Соединенных Штатах, 1 - в Бразилии, 2 - в странах Евросоюза, 1 - в Китайской Народной Республике, 1 - в Японии и 1 - в Австралии). Если вы взглянете на карту, то заметите, что географически они расположены неравномерно, но данная структура соответствует текущим запросам всех желающих подключиться в Вирт-порту. Автоматическая система наблюдения отслеживает возможные перегрузки, перераспределяет потоки данных и предотвращает нежелательные действия радикально настроенных организаций делая путешествие по вирт-реальности максимально доступным для каждого пользователя!
        Через полгода, после того, как мы встретились.
        Через полгода, после того, как мы сожгли выставку Atropa Systems.
        Через два месяца после того, как "Genesis" побил рекорд по популярности среди развлечений в вирт-реальности.
        Мегги: "Мне нравятся автоматические системы наблюдения".
        Шон: "Правда? Почему?"
        Мегги: "Они безмозглые".
        Алан: "У меня все готово. Если кому-то станет плохо, отключайтесь".
        Мегги: "Ты уверен, что справишься?"
        Алан: "Может поспорим? Я конструировал "Genesis", я собрал эту реальность по кусочкам и я ее, черт подери, разберу на части. Апокалипсис сегодня! Эге-гей!"
        Шон: "Полегче, ковбой. Мы уже там?"
        Алан: "Мы уже здесь. Открой глаза".
        Шон: "Это... реально?"
        Алан: "В первый раз потрясает, правда? Мне повезло, я работал над вирт-реальностью еще студентом".
        Мегги: "Я ценю твои сентиментальные воспоминания, Алан, но у нас не так много времени".
        Шон: "Кажется, ты сказала, что они безмозглые. В смысле - системы".
        Мегги: "Операторы рано или поздно сообразят, что к чему. Конечно, им придется повозиться, прежде чем..."
        Шон: "Ох! Ого! Вот это зрелище!"
        Алан: "Теперь понимаете почему я так люблю эту работу? Обзавестись неограниченной властью, значит стать здесь богом... И я увидел звезду, упавшую с неба на землю. И был ей дан ключ к проходу, ведущему к бездне".
        Мегги: "Они всполошились".
        Шон: "Еще бы они не всполошились. Любой дурак всполошится, увидев такое".
        Алан: "Мне только что пришло в голову, что было бы символичнее, будь нас четверо. Четыре ангела Апокалипсиса..."
        Мегги: "Система пока что работает против них, не давая внести изменения, но скоро они догадаются ее вырубить".
        Алан: "К этому времени от вирт-версии "Genesisa" ничего не останется. Я уже запустил процессы, которые им не остановить. Знаете, что я думаю? Я думаю, Бог - физик. Где-то во Вселенной он оставил нам таблицу, на которой написал физические законы. Сотворение мира и все прочее шло своим чередом".
        Шон: "Физик, химик и биолог... У меня что-то со зрением или горизонт двигается?"
        Мегги: "Как ты себя чувствуешь?"
        Шон: "Голова кружиться..."
        Мегги: "Отключайся, быстро".
        Шон: "Ладно. Извините. Увидимся".
        Алан: "С непривычки всегда так".
        Мегги: "Я тоже, пожалуй, отпишусь. Не хочу потом до конца своих дней гадать, не рухнет ли небо мне на голову".
        Алан: "Я хочу насладиться спектаклем до конца. Больше и никогда такого никто не увидит".
        Мегги: "У тебя не больше двух минут. Потом тебя засекут".
        Алан: "Да какая разница?"
        Мегги: "Не хотелось бы опоздать на самолет. По мне лучше отдыхать во Флориде, чем париться в суде. Мы ждем тебя".
        Алан: "Вот и все, ребята".

32. Настоящее: ночь
        Мы занимаемся любовью в темноте душной комнаты, неторопливо и, кажется, нехотя. Позже, под горячими струями, смывающими с тел пот и грязь, я вдруг понимаю, что готов повторить. Крисси не возражает. На этот раз мы не предохраняемся.
        - Ты любишь меня, Шон?
        - Именно этим я и занимаюсь.
        Она пытается отстраниться, что не так-то просто, учитывая размеры душевой и то, что мы делаем. Я удерживаю ее за талию.
        - Тебе обязательно выдавать на-гора эти шуточки?
        - Это мой способ уйти от серьезного разговора.
        - Знаешь, с такими способами тебе будет сложно найти себе девушку.
        Я пожимаю плечами, продолжая совершать размеренные движения.
        - Я не жалуюсь.
        - И никогда не бывает одиноко?
        - У меня есть друзья.
        - Они не вечны.
        - Если бы память у меня была получше, процитировал бы сейчас что-нибудь про тлен и бренность бытия. Что вечно в этом мире? Все суета сует.
        - Давай вот так... Так что же тебе мешает?
        - Скользко.
        - Нет, я не об этом. Что тебе мешает меня любить?
        - Мы об этом разве не говорили? Я тебе не доверяю.
        - И что я могу сделать, чтобы твое отношение изменилось?
        - Рассказать все, как есть.
        Крисси выгибается и тихо стонет. Руки скользят по мокрой коже.
        Я ловлю себя на мысли, что даже в реальности стиль наших разговоров остается столь же кратко-лаконичным, как и в сети. Возможно, мы склонны воспринимать личный контакт как некую разновидность вирт-встречи и не более того. Все это не может происходить с нами в реальности, верно?
        Два вирт-персонажа занимающихся сексом в грубо сконструированной ванной.
        - Тебе не кажется, что я и без того... ой... отдаю тебе все, - шепчет Крисси.
        - Я не хочу брать. Я хочу знать.
        - Мы не всегда получаем то, что хотим.
        - Точно.
        Затем темп ускоряется и нам становиться не до разговоров.
        Я выхожу из ванной, обернув вокруг чересел полотенце и, сжав в кулаке пилюлю, отправляюсь на кухню. Склонившаяся за столом Мегги педантично забивает косяк.
        Я щелчком подталкиваю зеленую капсулу транквилизатора и смотрю как она несколько секунд - раз, два, три - крутится на столе и останавливается. Прохладная, блестящая и гладкая на ощупь.
        Мы все - фармацевтические отстойники.
        А, к черту! Я кладу пилюлю на язык и проглатываю, запивая несколькими глотками холодной воды.
        - Снова подсел? - спрашивает Мег.
        - Сердечко шалит. Что поделать, если жизнь такая сука?
        - Тебя сегодня тянет на поэзию, как я погляжу.
        - А ты решила расслабиться?
        - Нашла запас, когда разбирала вещи и подумала, что мне это не повредит.
        - Ага. Все так говорят.
        - Только не корчи из себя чистоплюя, Шон. Где наша белокурая гостья?
        - Принимает душ.
        - Вы там торчали битых полчаса... О! Вы там трахались что ли?
        - Это называется заниматься любовью.
        - Секс есть секс, как ни назови. Она ничего не натворит?
        - Алан вызвался присмотреть. Может и ему перепадет. Посмотрим, что из этого выйдет.
        - Потрясающе, - бормочет Мегги.
        - Только не корчи из себя чистоплюйку.
        - И в мыслях не было. Если она раздвигает ноги направо и налево, то это ее проблемы.
        - Нет, это значит, что нам с Аланом сегодня чертовски повезло.
        - Завтра настанет и на моей улице праздник. Попробуйте только помешать.
        - Как скажешь, Мег! - Я примирительно поднимаю руки. - Мы вполне можем слинять куда-нибудь на весь день, если хочешь. Квартира будет в полном вашем распоряжении.
        - Лучше не надо. Дагласа больше заводит, когда в соседней комнате кто-нибудь есть и нас могут услышать. - Мегги откладывает косяк в сторону и подпирает подбородок руками. - Должна заметить, что ты сегодня хорошо сказал, Шон.
        - В твоем голосе сквозит ирония, но все равно спасибо. Наконец-то мои выдающиеся способности оценены по достоинству! Можно только уточнить когда именно я блеснул талантом?
        - Я ничему не удивляюсь с тех пор, как Холли Берри получила второго "Оскара".
        - Рад, что тебе понравилось. Кстати, тебя в детстве тебя не учили, что подслушивать нехорошо?
        - Смеешься, Шон? Мой дядя Боб в промышленных масштабах паял в гараже "жучки", пока его не загребли "федералы"... Думаю, они вышли на него потому, что он перебил их "левые" поставки. Так что в некотором роде это у нас семейное.
        - Я мог бы догадаться. У тебя явно выраженные криминальные наклонности.
        - Это говорит мне человек, который мечтает ограбить банк?
        - Именно он. Сколько банков ты сама обчистила.
        - Когда появилась наша блондиночка я как раз искала тебя, чтобы показать тебе вот это, - Мегги решает сменить тему и протягивает мне распечатку, - чтобы спросить, знакома ли тебе эта особа. А тут - р-р-раз! - и она возникает на пороге. Надо же какой сюрприз!
        - Да уж, сюрприз удался...
        На распечатке - отвратительного качества кадр: блондинка, сидящая вполоборота к камере наблюдения. Строки технической абракадабры поясняют, что фото сделано вчера в аэропорту Лос-Анджелеса.
        - Ангелы вечно слоняются по аэропортам, - бормочу я. - Что?
        - Нет, ничего. Просто мысли вслух.
        - Я отследила ее во время вашей вчерашней беседы, - поясняет Мег. - Кажется, я не просил тебя это делать.
        - Когда ты злишься, Шон, у тебя появляются складки - вот здесь. - Она проводит кончиком пальца моему по лицу. - Так что лучше не надо, а то на старости лет будешь похож на сморщенное яблоко.
        - И такой же красный, - бормочу я. - Это обязательно надо было делать?
        - Вы, мальчики, здорово меня достали игрой в молчанку. Ты же не думал, что я оставлю это просто так? Немного поболтала с приятелями, мы раскинули сети и рыбка попалась. Я - просто умница, правда?
        - Ага, никто не спорит. Я так понимаю, ты и Алана проверила.
        - За последние дни он получил только одно сообщение. Тебе понравится.
        - Правда?
        - Еще как. Там было сказано: "Помни Мехико".
        - Зачем Крисси это делать?
        - Спроси у нее, если хочешь. Я не уверена, что это она.
        - Похоже, все запутывается.
        - Чем ближе к завершению работы, тем яснее конечный результат.
        - Но сам процесс не становится более прозрачным. Это мне и бесит.
        - Поговорим с Крисси. Надавим если нужно. Справишься?
        - Я даже не уверен, что это ее настоящее имя. Она не склонна к откровениям. Мы можем пробить ее по базам?
        - Постараюсь, Шон, но на это нужно время. Есть какие-нибудь зацепки?
        - Она была на выставке, где мы познакомились. Возможно, как участник. Списки должны были у кого-то остаться.
        Мегги задумывается всего на несколько секунд.
        - Слишком большой срок; я даже не представляю, где их сейчас можно отыскать. Думаю, пока я попробую обычные процедуры идентификации: полиция, ФБР...
        - Возможно, хоть и маловероятно, что она работает на правительство. Попробуй ЦРУ и АНБ.
        - Тебе надо детективов поменьше читать, Шон. Спустись с небес на Землю. К базам ЦРУ и АНБ я и на сотню миль не подойду.
        Появляется взъерошенный Алан и мы с Мегги обмениваемся взглядами. Она барабанит короткими ноготками по столу.
        - Выкладывай, Ал.
        - О чем это вы?
        - Давай сделаем вид, будто мы приперли тебя к стенке и ты в безвыходном положении. Это здорово сэкономит всем нам время. Выкладывай.
        - Шон, - лицо Алана каменеет, он расправляет плечи, - если хочешь попробовать припереть меня к стенке, то ради Бога, рискни здоровьем.
        Я задумчиво потираю подбородок.
        - Можно попробовать...
        - Хватит, - обрывает нас Мег. - Алан, брось ты эти игры, ради Бога!
        - Черт с вами! - Он подходит и холодильнику и наливает четверть стакана джина. Опрокидывает. Глотает. Морщится. - Я с ней спал.
        - Вот те новость! - говорю я. - Я тоже с ней спал.
        - Хмм... Правда?
        - Ага. В самолете, когда возвращался их Мексики.
        - А я только что.
        - Помимо этого.
        - Черт!
        Теперь мы смотрим на Мегги.
        - Ребята, я была слишком занята тем, что спала с Дагласом Кроме того, это не в моем стиле.
        - Ну, хоть лесбиянок здесь не будет.
        - Но когда мне было пятнадцать, я как-то раз попробовала заняться этим с двоюродной сестрой.
        - Ты не перестаешь меня удивлять, любимая.
        - Шон!
        - Я просто обрадовался. Мне нравятся лесбиянки, Мег, честное слово. Я рассказывал вам, как познакомился с двумя очаровательными кореянками и...
        - Прибереги фантазии для автобиографии, хорошо?
        - Договорились, хоть и звучит это довольно глупо. Я обскачу в списке бестселлеров твоего ненаглядного рыжика и подарю ему экземпляр с автографом... Алан, ты продолжай, мы слушаем.
        - Да, собственно, особо и нечего рассказывать. О! Откуда "травка"?
        - Старые запасы, - Мегги щелкает зажигалкой и старательно раскуривает.
        - Мы познакомились на выставке в Токио вскоре после того, как я встретил вас. Ну, переспали несколько раз, - не без этого, но дальше дело не зашло. С тех пор держали связь, но больше в... дружеской плоскости. Иногда она пропадала на довольно долгое время, потом снова объявлялась...
        - Крисси спрашивала, любишь ли ты ее? - интересуюсь я, когда Алан замолкает.
        - Ни разу. По-моему, она больше интересовалась тобой, Шон, но когда я предлагал вас познакомить, то всегда находила причину для отказа.
        Я беру у Мегги "косяк" и делаю три быстрых затяжки. Легкие тут же начинает жечь.
        - И ты ни в чем ее не заподозрил? - Мегги выразительно закатывает глаза. - Каким надо быть слепцом!
        - А почему я, собственно, должен был в чем-то ее подозревать? - огрызается Алан. - У меня достаточно много друзей... знакомых с которыми я общаюсь, ну, кроме вас, естественно. Крис никогда не давала достаточно веской причины, чтобы... Она взбалмошная, немного себе на уме и... - Алан затягивается и пускает "косяк" по второму кругу. - Ну, я в общем не думаю, что есть какой-то повод.
        - Она - актриса, - говорит Мег. - Достаточно приглядеться, чтобы это понять. Такие, как она, готовы на все. В жизни слова правды не скажут и в два счета насочинят таких историй, что вы зарыдаете от умиления и тут же подпишете открытый денежный чек. Здорово, правда?!
        Мегги заканчивает тираду хихиканьем. Ее уже пробрало.
        - Крисси никогда не просила денег.
        - Только потому, что ей не деньги нужны.
        Я отбираю у Алана бутылку. Пришло время и мне пропустить стаканчик.
        - Ты только что выпил таблетку, Шон, - говорит Мег. - И мы тут вроде как не "Kent" курим. Тебя сплющит, как цыпленка.
        - А и черт с ним. Далгас прилетает завтра... то есть уже сегодня утром. Готов поспорить, что кто-то из этих двоих работает на Atropa Systems. Вчера Крисси из кожи вон лезла, пытаясь меня убедить, что автомобильными катастрофами дирижирует Джуди.
        - Ей-то это зачем? Сучка все еще точит на тебя зуб?
        - Сами у нее спрашивайте. В любом случае переигрывать уже поздно. Шоу должно продолжаться и все такое... Прикиньте, три голограммы - это мы и они вращаются в воздухе и... и... Ой, тля пасхальная... Мег, держи, я больше не буду!
        Я протягиваю ей "косяк". Мир передо мной расплывается. Время перестает быть чем-то вечным и непрерывным. Мегги приканчивает сигарету и размазывает окурок в пепельнице.
        - Господь Бог, - громогласно заявляю я, - это не седой старик на белоснежном облаке! Бог - это огромная такая, мать вашу, антенна! Передающая станция, которая транслирует реальность в наши головы.
        - Алан, где ты отса... отса... отсасвил Крисси? - спрашивает Мегги. - Она приняла душ?
        - Не волнуйся, я запер ее в своей комнате. Сказала, что хочет... Господи, она опять хочет, я больше не могу, - Алан обхватывает голову руками. - Выспаться? Привести себя в порядок? Как все запуталось-то!
        - Я то же самое говорил... - говорю я. - Знаете, почему Церковь запрещает это дерьмо? "Трава" прерывает трансляцию реальности. Мы исчезаем и Бог... Эй! Заткнитесь и слушайте, до чего я додумался! Бог тоже перестает существовать.
        Эта мысль почему-то кажется мне очень важной, но Мегги и Алан не обращают внимания, занятые блужданиями по закоулкам собственных разумов.
        А потом моя теория подтверждается и Бог перестает для меня существовать.

33. Настоящее: разрыв
        Девять часов пятьдесят девять утра. Пора.
        Мы пьем чай, кофе, колу - на выбор - кому, что больше нравится, и болтаем ни о чем. Алан, совершающий священный обряд проверки утренней почты, еще отсутствует. Даглас молчалив и холоден. Между ним и Мегги уже состоялся некий неприятный разговор, свидетелем которому я, к счастью, не был. Мой ангел-хранитель по имени Крисси Миллер столь же молчалив и, похоже, неимоверно зол. Никто из нас не желает ей верить.
        - Моя мама - фанатка "Звездных войн", - говорю я. - Странно, да? Женщина-джедай...
        - Не вижу ничего странного, Шон, - холодно говорит Мегги.
        - Извини, Мег. Она даже написала сценарии для трех или четырех телесерий, а потом выпустила роман по мотивам. Один из критиков заметил, что мама стала первой, кто смог столь убедительно подчеркнуть магическую сексуальную притягательность Темной стороны. Другой обозвал ее извращенкой, написав в рецензии, что желание совокупляться со штурмовиками в этих их космических доспехах и закрытых шлемах сродни ненормальному желанию совокупляться с роботами. Через четыре года германцы выпустили первого человекообразного секс-о-бота и подарили мамочке опытный экземпляр.
        - Все ты врешь, Шон.
        - Он до сих пор стоит у нас дома, удивляюсь, как папа его тогда не выкинул... Болван-болваном, но зато с кучей разных насадок.
        - Твой папа? - язвительно вставляет Крисси.
        - Иди ты в задницу, ясно?
        - Не очень-то любезно с твоей стороны.
        - Твой словарный запас очень ограничен, малышка. Сперва я даже принимал тебя за бота, по правде говоря.
        - Иди ты в задницу, ясно?
        Широким шагом входит Алан и с размаху швыряет на стол распечатку... Чашки опрокидываются. Даглас шипит от боли и вскакивает, пытаясь отряхнуть промокшие брюки.
        - Это твоя работа, Шон? - спрашивает Алан. - Кем ты, мать твою, себя возомнил?
        Я не двигаюсь с места, твердо встречая его взгляд.
        - Успокойся, Алан. Как ты верно сказал это моя работа.
        - Эти люди не были ни в чем замешаны.
        - Они были ниточками, которые могли привести к нам. Поверь, я все хорошо обдумал. Я составил список...
        - Он составил список! Мать твою, мать твою, мать твою!
        - Успокойся, Алан, - говорит Мегги.
        - Прекратите говорить мне, чтобы я успокоился! Список, Мегги, ты слышала? Чертов список!.. Мы теперь убиваем по списку, Шон? А почему бы просто не взять телефонный справочник? Давайте начнем по алфавиту!
        - Я не собирался никого убивать...
        - Ты - Господь Бог?!
        - Не дури.
        - Отвечай мне, Шон. Ты - Господь Бог?
        - Нет, Алан, я не Господь Бог.
        - Так почему ты решаешь, кому жить, а кому умереть? Почему, Шон?
        - У тебя истерика. Я говорю еще раз, что не собирался никого убивать. Так вышло.
        - Я задал вопрос, Шон. Почему, черт возьми, мне не было известно об этом списке?
        - Потому что, - вздыхаю я, - это моя работа. Да, я не решаю, кому жить, а кому умирать, Алан, но выбор был сделан давным-давно и ты это знаешь не хуже меня. В тот день, когда мы встретились, вы, друзья мои, попали в число тех, кто будет жить, пока я выполняю работу.
        - Ты превратил нас в убийц, Шон.
        - Да юридически вы даже не соучастники! Я хочу, чтобы ты понял, Алан. У меня не было выбора. Первый удар нанесли те, кто убил шестнадцать сотрудников "Криолаб 8".
        - И за это должны были заплатить мексиканские бедняги? Себастьян? Не пори чушь.
        - Они знали, что играют в опасные игры. Ситуация вышла из-под контроля, что еще я могу сказать?
        - Забавы в вирт-реальности. Шахматы на доске. Карты на столе. Шарик, пляшущий на вращающейся рулетке. Это - игры, Шон. Но в них не умирают люди.
        - Лас-Вегасом заправляет мафия. А в игорном бизнесе умирает больше людей, чем на гонках "Формулы-1".
        - Чушь!
        - Мы носим хорошие костюмы, Алан, - тихо говорю я. - И ужинаем в шикарных ресторанах. Это автоматически причисляет нас к плохим парням, а значит, нас ждет дорога в ад. Я просто хочу немного отодвинуть срок прибытия в пункт назначения.
        - Пошел ты, Шон! Пошел ты вместе со своей сраной философией, понял?!
        - Э-э-э... Послушайте, - Даглас выглядит испуганным, - давайте обсудим все как разумные люди...
        - Не лезь в это дело! - вдруг взрывается яростью Мегги. Она рада, что нашла на ком сорвать злость. - Нечего тут вякать! Отправляйся обратно в Лондон к рыжей дуре и отпрыскам-олигофренам! Я и без тебя обойдусь и без твоих денег!
        - Дайте мне сказать, - вмешивается Крисси. - Я говорила с Шоном на эту тему и должна сказать, что он не имеет прямого отношения к убийствам.
        - Ты говорила с Шоном? - Алан и не думает успокаиваться. - Все здесь, кажется, говорили с Шоном и только я узнаю об этом последним! Что значит "не имеет прямого отношения"? Кто ты вообще такая, чтобы я тебе верил?
        - Я та, с кем ты трахался ночи напролет, если ты забыл.
        - Заткнись! - Мегги отвешивает ей пощечину и, подбоченясь, встает рядом с Аланом. - Убирайтесь отсюда все трое. Сейчас же.
        - Мегги... Алан... - Я умоляюще смотрю на них. - Готов поклясться, что...
        - Мы больше не хотим тебя слушать, Шон. Мы во многом запачканы, да, и отнюдь не ангелы, как некоторые из присутствующих, но ты перешел все границы. Ты - убийца, Шон. Тебе приделали эту штуковину и посмотри кем ты себя возомнил? Суперменом?
        - Что за бред ты несешь, Мег?
        - Я больше не знаю человека по имени Шон Купер. И не хочу знать.
        Она отворачивается.
        - Уходи, Шон, - говорит Алан. - Ради Бога, уходи, и молись, чтобы я не сдал тебя полиции. Такому как ты место либо в психушке, либо на электрическом стуле.
        Занавес.

33. Настоящее: Девон
        Моя активность и эмоции застыли на уровне соответствующем вареному омару. Стрелка остановилась на поле "zero".
        Дом, в котором я теперь живу, пропитан запахом марихуанны. Чердак завален стопками перевязанных шпагатом покетбуков, оставленых прежним жильцом. Среди них есть и томик "Звездных войн" Анны Марии Купер. Дешевая порнография.
        Я провожу дни изучая сплетения паутинок под потолком, поедая консервы и таская из видеопроката архаичные фильмы. Иногда они наводят меня на неожиданные мысли.
        Например: Существует ли Тайлер Дерден, парень в рубашке сотканной из сотен эпизодов совокуплений?
        Мир не обращает на меня внимания.
        Или еще одно: Существую ли я сам?
        Возможно, это все из-за "травки".
        От Алана и Мегги никаких вестей, но через какое-то время это перестает меня интересовать. Тэд прислал мне книгу, полную изречений древних мудрецов. Одно из них гласит: "Если хочешь быть счастливым, не имей никаких желаний".
        В один из дней, когда я стараюсь избавиться от своих желаний, входной звонок разражается отрывком из "Come Undone".
        Прежде чем впустить гостя, я иду в ванную и подставляю голову под тугую струю холодной воды. Промокаю отдуловатое, бледное лицо бумажным полотенцем, которое расползается у меня в руках. Капли холодной воды стекают по щекам. Пульсирующая боль в лобной доле головного мозга сводит с ума.
        Я роюсь среди кладбища флаконов, пузырьков и тюбиков, вытряхиваю на ладонь две желтые пилюли, запиваю их водой из-под крана, надеваю мятую рубашку навыпуск и открываю дверь. Все на автопилоте.
        - Шон Купер?
        Мужчине, стоящему передо мной, уже за сорок. Зачесанные назад волосы открывают высокий лоб. Под длинным бежевым плащом можно спрятать дробовик, но когда плащ отправляется на вешалку, то ничего подобного там не обнаруживается. Просто деловой костюм и галстук в мелкую полоску. Гость, который ведет себя, как хозяин.
        - Мы знакомы? - спрашиваю я.
        - Девон Хольтцман, - отвечает он, протягивая мне старомодную, отпечатанную на бумаге, визитную карточку. - Рад встрече.
        - Работаете на Atropa Systems...
        - Японский филиал. Вижу, вы не удивлены.
        Я пожимаю плечами и отправляюсь на кухню.
        - Выпьете?
        - К сожалению, у меня нет на это времени.
        - Да бросьте! Пока вы работаете со мной, времени у вас сколько угодно. Просто скажите Джуди, что меня надо было привести в форму перед допросом.
        - У вас странное представление о моей работе, мистер Купер.
        - Зовите меня просто Шон. - Я возвращаюсь в гостиную с двумя стаканами и початой бутылкой виски. - А я буду звать вас просто... как там? - Я бросаю взгляд на визитку. - Девон. Так проще.
        - Договорились, Шон.
        - Ну так что? Собираетесь выкручивать мне руки, а?
        - Упаси Бог, - Хольтцман сдержанно улыбается. - Боюсь, Голливуд, создал у обывателей несколько превратное представление о способах работы служб внутренней безопасности крупных корпораций. Уверяю вас, что Atropa Systems работает исключительно в рамках закона. Имей мы намерение вас допросить, я пришел бы к вам с армией адвокатов, шерифом и ордером на арест.
        - По вашим словам в Эй-Си сплошь ангелы работают, - ворчу я. - Точно не будете?.. Ну, а я выпью...
        - Джуди была права, - Девон внимательно оглядывает комнату. - Без дела вы склонны впадать в депрессию.
        - Ага! Вы все же решили не ходить вокруг да около. Теперь я понимаю, что вы пришли предложить мне работу. Шерифа, наверное, приберегли на сладкое, да?
        - Вы проницательны.
        - Черта с два. Просто я это уже проходил. Знаете, что было, когда япошки меня уволили? Я вышел из офиса, свободый, как птица и - поверите ли? - весьма обескураженный. Только что у меня была работа и вот ее нет. Это означает, что я не знаю, чем буду заниматься завтра, послезавтра и через неделю. Деньги меня тогда не волновали, благо узкоглазые заплатили сполна, но непристроенность давила на нервы. После нескольких лет офисного рабства вновь распоряжаться собой - это нечто восхитительное. Вам не понять.
        - Свобода требует некоторой привычки. Дайте ее человеку, который провел всю жизнь в рабстве и что он с ней будет делать?
        - Вы так легко сравниваете рабство с работой в Эй-Эс? Мне даже становится страшновато, черт возьми!
        - Вам будет нечего бояться, если вы примете наше предложение.
        Я наполняю стакан заново и тяжело опускаюсь на искалеченную софу. Небрежно закидываю ногу на ногу, демонстрируя лощеному мистеру Хольтцану полосатые носки.
        - Из ваших слов легко сделать вывод о том, что мне определенно будет чего бояться, если я откажусь.
        - О, не примите это за попытку шантажа, Шон! - говорит тот вынимая из внутреннего кармана пиджака конверт с логотипом "Kodak". - Совсем наоборот, мы даем вам шанс обелить свое имя и получить неплохую должность... Вновь обрести смысл жизни, если хотите.
        - Мне уже как-то предлагали нечто подобное. В первый раз я согласился, во второй - отказался. И ни разу не пожалел ни о том, ни о другом решении.
        - Прекрасно! Тогда будем надеяться, что вы все еще не утратили хватку, - посланец Джуди водружает на нос очки в тонкой оправе и раскладывает передо мной фотографии. - Вы знаете этих людей?
        Я отхлебываю виски и морщусь.
        - Вам прекрасно известно, что да.
        - Можете назвать их имена?
        - Алан. Мегги. Хотите так, а хотите - поменяем карточки местами и тогда все будет наоборот. Мегги и Алан.
        - Очень хорошо. Я бы даже сказал - великолепно.
        - Я бы так не сказал, Девон. По-моему мы только зря тратим время.
        - За долгие годы работы, Шон, я усвоил два важных правила, которым следую неукоснительно. Первое - разбирайся с делами в надлежащем порядке. Второе - если что-то пошло не так, то нарушено правило первое.
        - Да что вы говорите! - Я скалюсь ему в лицо. - Если честно, мне это кажется полным дерьмом.
        Выражение глаз, спрятавшихся за поблескивающими стеклами очков, остаются невозмутимым.
        - Нам известно, что вы и эти люди, знакомства с которыми вы благоразумно не отрицаете, планировали незаконное проникновение в здание технопарка Atropa Systems в Осаке и похищение информации о наших новейших разработках.
        - Понятия не имею о чем вы говорите.
        - Правда?
        - Конечно, правда. По-вашему я лгу? Да я самый честный парень на свете, спросите кого угодно. Вон хоть соседей моих спросите, если не верите.
        - Тогда каковы же были ваши отношения с этими людьми?
        - Если тебе так охота это знать, Девон, то так и быть, расскажу. Мы были друзьями, некоторое время даже любовниками, но потом Мегги выбрала его. Такое случается сплошь и рядом. Я не стал мешать их счастью, отошел в сторону, оказался здесь... Может это и не самый лучший выбор пути в моей жизни, но думаю, на небесах все зачтется. В каком-то смысле, кажется, это можно отнести к самопожертвованию. Вы как думаете?
        - Если честно, я думаю, что все это - ложь.
        - Если у вас нет никаких доказательств обратного, то думаю, присяжные примут мою сторону. Когда я все это расскажу они будут рыдать, вот увидите.
        - О, рыдать они будут совсем по другой причине. У нас есть свидетель.
        - В самом деле? И кто же он - малыш Каспер или Дональд Дак?
        Девон Хольтцман наклоняется вперед и снимает очки, впиваясь в меня колючим взглядом.
        - А вы попробуйте угадать, Шон. Высокий, рыжеволосый, с английским акцентом...
        - Неужели сам Робин Гуд вышел из Шервудского леса?!
        - Перестаньте кривляться. Как вы понимаете, положение ваше весьма и весьма серьезно. Я вам как бывший юрист говорю.
        Очередная доза виски распускается в желудке огненным цветком.
        - Сигаретки не найдется? - хриплю я.

34. Настоящее: Ноэль
        Хольтцман мне не доверяет, даже после того, как я выдал ему полдюжины вариантов налета на наше отделение. "Наше" - означает, что я теперь тоже на жаловании у Эй-Си (служба внутренней безопасности, значок со встроенным RFID-чипом, серая форма) - мелкая сошка, охранник за которым следят пристальнее, чем за арабами, пожаловавшими с экскурсией.
        Хольтцман, как и положено примерному начальнику СВБ, параноик и перестраховщик. Немного слишком сдвинутый, чтобы продержаться на этой должности еще лет десять. Я думаю, что в один прекрасный день он войдет в зал заседаний и пальнет из пистолета в зеркальный потолок, заявив собравшимся на совещание шишкам, что все они арестованы по подозрению в промышленном шпионаже. Ребята вмиг скрутят его, оденут в смирительную рубашки и отправят в долгий отпуск на Гавайи.
        Ребята здесь хорошие и в отличие от Хольтцмана меня любят. Так любят лотерейный билет, фишку казино и незаполненный банковский чек на предъявителя. Всегда есть шанс, что я попытаюсь что-нибудь выкинуть и они сорвут банк. А еще я часто проигрываю в покер, пополняя их семейные бюджеты.
        - Это работа сводит меня с ума, - говорит Ноэль, с шумом потягивая содовую. - День за днем одно и то же. Ничего не происходит. Так и жизнь пройдет, а не заметишь.
        - Тебя это беспокоит? - профессиональным тоном спрашиваю я.
        Мы сидим в зеленом баре на шестом этаже. После обеда здесь пусто, если не считать мающихся от скуки бездельников вроде нас. Бармен в сотый раз протирает бокалы. Он нем в прямом смысле этого слова и, судя по нейтральному выражения лица, становиться глух, как пробка, когда дело доходит до приватного разговора двух парней за стойкой.
        Я не обольщаюсь иллюзией приватности. Когда мы закончим разговор в компьютер Хольтцмана упадет файл с записью. Все беседы в барах записываются, а после прослушиваются несчастными людьми вроде нас. Мои слова, разумеется, очкастый Девон прослушает лично.
        - Ноэль, работа у тебя непыльная, - говорю я. - Деньги капают на банковский счет, есть страховка и скромный пакет акций. После смены ты возвращаешься в уютную квартирку за которую не платишь ни гроша, наслаждаешься всеми благами цивилизации и роскошным телом молодой жены. Чего тебе не хватает?
        Лошадиное лицо ирландца вытягивается.
        - Да тем, что я и через двадцать лет буду сидеть в этом баре хлебая безалкогольное пиво! Это по-твоему жизнь? В четырех стенах, не видя ничего вокруг? Каждый вечер перед видеоэкраном рядом с Долли?
        - Очень многие люди о таком только мечтают. По мне, так тебе здорово повезло.
        - Ага, как же! Вот ты сам, Шон, давай уж начистоту, многое в жизни повидал. Работал секретным агентом на япошек, выведывал там, разнюхивал, шпионил...
        Я громко смеюсь и ирландец обиженно умолкает.
        - Так вот значит что обо мне говорят? - спрашиваю я. - Прости, Ноэль, я не хотел тебя перебивать...
        - Какого черта ты ржешь? Я серьезно. Ты - ас в своем деле, а я-то чем хуже? Только тем, что мне не выпал счастливый билет?
        Неловко повернувшись, я дотягиваюсь правым локтем до пластикового стаканчика и разливаю кофе. Бармен жестом предлагает нам пересесть за столик.
        - Не думаю, что билет был такой уж счастливый.
        - Я не о твоей руке, - Ноэль раздражен тем, что я его не понимаю. - Знаешь, когда мы с Долорес познакомились это было нечто.
        - Это всегда нечто, - вставляю я.
        - Она смотрела на меня такими глазами, ну знаешь, так девки обычно смотрят на героев боевиков. Джеймс Бонд или, там, Супермен. Вроде бы девка и сидит рядом с тобой, держит тебя за руку, да черт, она тебе даже отсосет прямо во время сеанса если ты попросишь и ты вроде думаешь, вот она - любовь. Эта сучка все для тебя сделает! Но где-то там, в глубине души, ты все равно знаешь, что если сейчас в зал войдет этот Бонд, то она вмиг помашет тебе ручкой и пойдет, чтобы отсосать ему.
        - Про отсос мне понравилось, но так не только с киногероями. Возьми хоть музыкантов или еще кого.
        - Вот и я про то же думаю, когда смотрю по видео, как все эти косоглазые соски скачут вокруг с плакатами поп-идолов. Но с Долли у нас по другому было. Она смотрела не на них, она на меня смотрела, как на героя.
        - Что сказать, парень? Тебе повезло.
        - Я держал себя в форме. Всегда при параде, ничуть не хуже армейских хмырей с Окинавы. И знаешь, что еще мы выяснили? Меня назвали Ноэлем в честь Хогана.
        - Кто это?
        - Гитарист "Cranberries". Мама от них фанатела. А Долли назвали в честь их солистки.
        - Чьей? Тоже "Cranberries"?
        - Да, представь себе какое совпадение! - восклицает ирландец.
        - Романтик сказал бы, что это судьба, - вздыхаю я. - Влюбленных вдохновляют подобные вещи. Ну, когда выясняется, что оба ненавидят клубнику со сливками или обожают фильмы восьмидесятых.
        - Долли так и сказала, в смысле, про судьбу. Мы поженились, прошло три, нет, уже почти четыре года и что она видит во мне теперь?
        Я откидываюсь назад, безразлично разглядывая ряды пузатых бутылок за спиной бармена.
        - Скажи мне.
        - Неудачника!
        - Ты шутишь.
        - Да, да, начинающего жиреть неудачника в потертой форме! Скисшего к тому же на этой вонючей работе. Черт, да мы даже трахаемся теперь всего два раза в месяц, по расписанию!
        - Хреново.
        - Мне нужен свежий воздух, Шон! Мне нужно какое-нибудь дело, опасное, рисковое, где я мог бы проявить себя, доказать, что я не просто толстый лысеющий хмырь. Как по-твоему я могу это сделать целыми днями прослушивая пленки с застольными разговорами очкариков? "Передай мне соль, Линда". "Ты смотрел вчера финал НХЛ, Алекс?"... Я хочу, чтобы она гордилась мной, снова смотрела на меня влюбленными глазами, трахалась как бешеная кошка, не отходила от меня ни на шаг...
        - Твой брак трещит по швам, приятель. Возьми отпуск, свози Долорес ну хоть в Бразилию что ли. Посмотрите карнавал, искупаетесь в океане, набьешь морду какому-нибудь уроду в местном баре, глядишь, и снова станешь героем.
        - Это совсем не то, Шон, ты же знаешь. Эх, мне бы хоть один шанс!.. Слышь, у тебя ведь остались связи, верно? Можешь замолвить за меня словечко?
        - Связи? - я фыркаю. - Какие к черту связи?! Вы же от меня ни на шаг не отходите. Ты сам знаешь, что я здесь - ноль без палочки.
        - Ты ведь знаком кое с кем там, - Ноэль тычет пальцем в потолок, - там, наверху...
        - Джуди?
        - Знаешь, ходят слухи...
        Я пристально смотрю ирландцу в глаза и он опускает взгляд.
        - Забудь об этом, Ноэль. Хочешь изменить свою жизнь - давай, сделай это! Уволься к гребаной матери, собери манатки, и дуйте с Долли куда глаза глядят. Хуже для вашего брака, кажется, уже не будет.
        - Легко сказать "дуйте"! У меня контракт еще на два года, а знаешь, что будет через два года? Я столько не выдержу, да и Долли тоже.
        - Разорви контракт. Да, потеряешь бонусы, ну и черт с ними, зато останешься с женой.
        Ноэль молчит, сгорбившись над стаканом. Он не настолько сильно ее любит, чтобы рискнуть будущим. Я смотрю на толстого, начинающего лысеть неудачника и раскладываю по полочкам идею, пришедшую на ум.

35. Настоящее: спор
        Мне выделили комнату в жилом блоке четырнадцатого уровня. Здесь есть все, что по мнению Эй-Си нужно для комфортной жизни: кровать, два кресла, стол, крохотный холодильник, терминал, пленочный видеоэкран, встроенный в стену шкаф и отдельная туалетная комната. Каждый час за окном проплывает пузатый дирижабль с черно-бело-зеленой рекламой входящих в моду чипов от корпорации Akusira. Неспешная монотонность его движения раздражает, а поэтому уже на второй день своего пребывания здесь я затемнил оконное стекло до полной непрозрачности и теперь обхожусь искусственным освещением.
        Я стягиваю ботинки, включаю проигрыватель, достаю банку холодного пива и заваливаюсь на кровать. После разговора с Ноэлем мне есть что обдумать. Склонный к неврозам ирландец и раньше заводил душещипательные беседы о несчастливом браке, но сегодня впервые открыто закинул удочку. Вопрос "клюнет ли рыбка?" остается открытым. Стать героем здесь можно двумя разными способами: сам пойди наперекор вскормившей тебя системе или же скорми ей в качестве жертвенного ягненка кого-нибудь другого. И в том и в другом случае героя ждут и восхищенный шепот за спиной и косые взгляды недоброжелателей.
        В том, что Хольтцман слишком умен, чтобы пытаться подловить меня на подобную наживку я не сомневаюсь. Стало быть Ноэль действует в одиночку, но вряд ли действительно готов рискнуть. Долорес значит для него очень много. Удобное положение значит не меньше. Идеальный для ирландца вариант - упрочить положение и показать Долорес, что ее герой еще не превратился в ходячую пародию на полицейского. Как только я дам ему повод, он схватит меня за шкирку и понесет к Девону, услужливо помахивая хвостом.
        Мои размышления прерывает звук открывшейся двери.
        - Привет, Шон. Смотрю ты неплохо устроился.
        - А я-то думал, что неприкосновенность жилища здесь гарантируется.
        - Знаешь как говорят? У них ключи от всех дверей... В том, чтобы быть на самом верху есть свои преимущества. Недостатки, конечно, тоже есть, но преимуществ все-таки больше.
        Я даже не делаю попытки подняться, лишь вдыхая пьянящий, полузабытый аромат духов. Голубоглазая Джуди не изменяет дорогостоящим привычкам.
        - Присаживайся. Кресла, правда, не очень удобные. Не знаю почему. На завтрашнем совещании можешь сделать кому-нибудь выговор.
        - По мне так весьма комфортно. - Одетая в светлый брючный костюм Джуди изящна, спокойна и уверена в себе. - Как прижился на новом месте, Шон? Прости, что не нашла времени заглянуть к тебе раньше.
        - Я работаю всего-то две недели, как тебе было найти время? - Я улыбаюсь, давая понять, что вижу ее насквозь. - Жаловаться особо не на что, кроме кресел, конечно.
        - Девон говорит, что вы не больно-то продвинулись, - Джуди возвращает мне улыбку. - Ты ничего не забыл нам рассказать?
        - Вроде бы нет, но Алан и Мегги могли поменять планы, если узнали, что теперь я работаю на корпорацию.
        - Не узнали и не узнают. В прошлую пятницу тебя видели в аэропорту Окленда, а затем ты отправился в путешествие по Австралии автостопом, рассказывая каждому встречному, что намерен добраться до Большого Кораллового Рифа и понырять с аквалангом.
        - Актер-то хоть похож?
        - Его внешних данных достаточно, чтобы провести камеры наблюдения.
        - Не надо недооценивать Мегги.
        - Ах, твоя подружка Мегги! Хольтцман собрал на нее весьма любопытное досье. Ты спал с ней?
        - Дурацкий вопрос.
        - Это "да" или "нет"?
        - Когда мы отдыхали в Мексике с ней спал ваш ублюдочный писака. Мне места, к сожалению, не нашлось. А потом она выбрала Алана.
        - И это разбило тебе сердце.
        - Мое сердце разбито давным-давно. Будь добра, подбрось еще пива.
        Джуди вздергивает подбородок. Она всегда так делает, когда злится.
        - Мне кажется, Шон, ты все еще воспринимаешь наши отношения через призму псевдосемейных уз.
        - Звучит потрясающе. И что это должно значить?
        - Если тебе нужно твое гребаное пиво, оторви задницу от кровати и возьми его сам.
        - Ага. Теперь я понял. Ты - босс, а я - мелкая сошка, верно? Мне пологается молчать в тряпочку и прыгать по команде.
        - Тебе пологается помочь нам взять твоих бывших дружков. Мне кажется, - Джуди бросает пренебрежительный взгляд на видеоэкран, - ты об этом забыл. Что ты смотришь?
        - Мальчишку зовут Икари Синдзи. Он в депрессии, потому что его отец Икари Гэндо - хладнокровный ублюдок. Давит на пацана, чтобы тот залез внутрь гигантского биоробота-бойца и сражался с гигантскими биороботами-захватчиками не на жизнь, а на смерть.
        - О Господи, Шон! Ты когда нибудь позврослеешь?
        - На кону стоит судьба человечества, Джуди, ведь речь идет о конце света. Некоторые люди, кстати, считают это искусством... Нет, серьезно, я только тем и занимаюсь, что работаю. Если я пью пиво и одним глазом смотрю анимэ - это не значит, будто я развлекаюсь. Мой мозг работает на полную катушку, пытаясь вычислить где Алан и Мегги нанесут сокрушительный удар по компании, которая пока что не заплатила мне ни цента.
        - Скажи спасибо, что не попадешь за решетку.
        - Таков был уговор. Я их вам сдаю. Охрана не стреляет. Адвокаты не выдвигают обвинений. Мы все вместе садимся за стол, обсуждаем мирный договор и расходимся в разные стороны, свободные, как ветер.
        - Хольтцман считает, что ты ведешь двойную игру.
        - Хольтцман - параноик. Бьюсь об заклад, когда ему было десять, он шпионил за родной мамой, а быть может собирал компромат на папу.
        - Это ты у нас специалист по шпионажу.
        - Я? Посмотри на мой протез, черт возьми!
        - Прекрасная работа.
        - Черта с два "прекрасная"! Если это лучшее, на что способна Эй-Си, то Алан и Мегги просто зря тратят время. Вы, ребята, ни хрена тут не умеете.
        - Уймись, будь добр. Ты знаешь, что мы не могли позволить тебе оставить прежний протез. Когда все закончиться, получишь его обратно, в целости и сохранности вместе со всеми ненаглядными твоему сердцу шпионскими приспособлениями, которые туда встроены.
        - Очень на это надеюсь, - бурчу я. - Должен заметить, однако, что пока ваше отношение не вдохновляет меня на плодотворное сотрудничество. Я чувствую себя калекой.
        - Ты и есть калека, Шон, - улыбается Джуди, вставая. - И не воображай, будто ты что-то значишь. Прекрати валять дурака и принимайся за дело.
        - Мой рабочий день окончен.
        - Если через две недели твои дружки никак себя не проявят, то можешь договор расторгнутым. Вы все отправитесь за решетку.
        - Послушай, малышка, ты не можешь так со мной поступить! Как я могу их поторопить? Выслать телеграмму? "Ребята, я тут в Австралии плескаюсь в теплой водичке и рассматриваю кораллы, а вы давайте-ка поспешите с делами, пока всех нас не подвесили за ноги"?
        - Ты ведь такой умный, Шон, - мурлычет Джуди. - Такой самоуверенный, ироничный, обаятельный сукин сын. Придумай что-нибудь...
        Она испаряется, оставив меня вдыхать аромат духов и мечтать... о Джуди, Анджеле, Лоре, Мегги, Крисси. О всех женщинах в моей жизни и о всех женщинах мира. После четвертой банки пива я принимаюсь лениво мастурбировать, но вскоре засыпаю.

36. Настоящее: Долорес
        - Привет.
        - Заходи, - Долли впускает меня в комнату, опасливо выглядывает в коридор и поспешно запирает дверь. - Тебя никто не видел? Он еще долго будет занят?
        - Если последний вопрос о Ноэле, то - да. Бедняга прокручивает записи арабской делегации. Это займет его на весь вечер, если не больше. Хольтцман потребовал обработать данные немедленно. Наверное, подозревает, что арабы сопрут дизайн модерновых скамеек в парке. Что касается того видел ли меня кто-нибудь, то позволь заметить, что я не человек-невидимка.
        - Мне не до шуток, Шон, - Долорес опускается в кресло, закидывает ногу на ногу, небрежно поддергивает распахнувшийся халатик. - Ты знаешь, что мой ублюдок-муженек спит с косоглазой малявкой из четвертого отдела?
        - Я даже не знаю, кто она такая.
        - Косоглазая малявка из шестого отдела.
        - Мои соболезнования...
        Я поддергиваю форменные брюки и усаживаюсь на диван. Жилые блоки для бездетных семейных пар лишь вдвое больше моего собственного, а обстановка все та же. Разве что стены выкрашены в бледно-желтый цвет, но это наверняка личная инициатива Долли. Она весьма импульсивна.
        - В жопу мне не нужны соболезнования, - Долорес закуривает и энергично машет сигаретой в воздухе, едва не задевая полупустую бутылку коньяка на столе. - Кури, если хочешь.
        - Мой прежний босс скончался от рака, но потом возникли подозрения, будто его отравили. Мне пришлось просматривать видеозапись вскрытия и я увидел, на что становятся похожи легкие после тридцати лет посасывания "трубок мира". С тех пор я не курю.
        - Какая трагедия. Моя школьная подруга курила с десяти лет и покончила с собой в прошлом году узнав, что любовник изменял ей со своей женой.
        - Это же была его жена.
        - Какая разница, Шон? Измена есть измена. Я не такая дура, как она. Я не собираюсь резать себе вены в ванной. Я жажду его крови.
        - Экспрессивно.
        - И экспрессию в жопу! А больше всех в жопу Мистера Супермена, в жопу его сраную улыбку, слащавую физиономию и напомаженные волосы.
        - Может быть, не стоит так горячиться? С кем не бывает?
        - Я четыре года терплю этого ублюдка. Нет, не подумай, сначала все было в порядке, но последний год - это просто ад какой-то.
        - У тебя есть работа и...
        - Я задыхаюсь здесь, Шон, понимаешь? За-ды-ха-юсь! Это как сраная антиутопия про людей в будущем, которые живут в гигантских кондоминимумах и носу не кажут наружу, потому что там, снаружи ничего нет. Вся Земля - один огромный офис и даже эти чертовы квартирки, как их не обставляй, все равно не перестанут быть похожими на гостиничные номера.
        - Цвет стен мне нравиться, - вставляю я.
        - Я решила развестись, Шон и пусть он гниет здесь один.
        - Ладно. Знаешь, если соберешь доказательства его измены, суд примет твою сторону.
        - Я - дура, Шон. Я - дура, вот так!
        Кажется, я уже говорил, что Долорес импульсивна? Ее манера внезапно менять тему разговора приводит меня в замешательство.
        - Когда дело дошло до свадьбы, я подписала брачный контракт, - сообщает Долорес. - Его родители на этом настаивали. Тряслись за своего смазливого мальчика, которого окрутила малолетняя прошмандовка.
        - Обычная слепота влюбленности. - Я пожимаю плечами. - Мы будем вместе навечно, пока смерть не разлучит нас. Вполне естественный поступок для девушки-подростка.
        - Это самый дурацкий поступок в моей жизни, не считая самой идеи выйти замуж. После развода я останусь ни с чем.
        - Ты работаешь в Эй-Си видеомонтажером. Должны же они платить тебе какие-то деньги.
        - Не такие уж большие. Согласно условиям брачного контракта Ноэль получит почти все, а я останусь в том, что на мне надето. Здравствуй мама, здравствуй папа, здравствуй родной Канзас! - Долорес закуривает вторую сигарету. - Ты поможешь мне, Шон?
        - Я? Каким образом? Тебе нужен хороший адвокат прежде всего.
        - О тебе ходят разные слухи, Шон. - Долли щуриться. - Что ты был шпионом, чуть ли не Джеймсом Бондом каким-то. И еще что ты - засланный саботажник от которого можно ожидать чего угодно. И что ты - наемный убийца. Господи, да с тех пор как ты появился, Ноэль только о том и говорит, что первым схватит тебя за руку, когда ты что-нибудь этакое сделаешь. Даже во сне об этом бормочет. Или ты думаешь, он из большой симпатии возле тебя увивается? Как бы не так, у этого ублюдка сердце гадюки!..
        Она поливает мужа грязью, а я размышляю о том, что становлюсь слишком популярным. Ореол таинственности, намеки на загадочные дела в прошлом, сплетни и слухи. В размеренной жизни офисных крыс такие, как я, глоток свежего воздуха. Кинематограф романтизирует образ агента 007, человека с лицензией на убийство себе подобных. Загляни они чуть глубже и зрители бежали бы в ужасе, напуганные перспективой умереть от скуки.
        - Что ты от меня хочешь, Долли? - прерываю я поток пропитанных алкогольными парами душевных излияний. - Ты вообще подумала о том, что здесь могут быть "жучки"? Эй-Си гарантирует своим работникам неприкосновенность частной жизни, но с Ноэля станется.
        - Он считает меня глупой коровой, - отмахивается Долорес. - Тупой, послушной коровой.
        - Не далее как вчера он мне рассказывал, как сильно тебя любит. Ноэль беспокоится за ваш брак.
        - Беспокоится! Он беспокоится видите ли! Раньше надо было беспокоиться, а не прыгать в постель к первой же подвернувшейся шлюхе!
        - Ладно. Так мне убить его или как? - спрашиваю я. - Ты этого хочешь, Долли?
        Она молчит - минуту, две, - нырнув в глубины воспоминаний. Я жду, рассматривая настенную любительскую фотографию в рамке из черного пластика: букет нежных, ярко-желтых нарциссов.
        - Нет, я не хочу, чтобы ты его убивал, - наконец отвечает Долорес. Она распахивает халат и на ее левой груди я вижу татуировку, выколотую вокруг темного соска. "Noel". - Убей его и я не смогу жить с этим. Пусть он подонок, но когда-то я, другая я - молодая и наивная - любила его. Мы вместе напевали "You and Me" [20], занимались любовью в придорожных мотелях, прислушивались к шорохе дождя за окнами. Ты знаешь, говорят, что в шуме дождя можно услышать голоса ангелов, которые порхают между капель?
        Переход от разгневанной фурии к рыжеволосой поэтессе с печальными глазами слишком резок. Я, не сходя с места, вдруг оказываюсь в другой реальности и говорю с другой Долли.
        - Но он все равно должен заплатить, - добавляет она.
        Кто-то нажимает кнопку "back" и все возвращается на свои места. Это все та же Долли и тот же я - на том же самом месте, где мы начали - продавливаю задом укрытый пледом диван. Лишь на какой-то миг Долли позволила мне заглянуть в реальность ее воспоминаний и увидеть там двух счастливых людей, слушающих ангелов.
        Я меняю принятое решение, стараясь не обращать внимания на внутренний голос, предостерегающе шепчущий мне, что не надо бы усложнять все сверх меры. Иногда стоит рискнуть, даже если не уверен, что именно ты собираешься сделать.
        - Я помогу тебе Долорес. И у тебя будет достаточно денег, чтобы ты уехала отсюда ни о чем не заботясь.
        - А Ноэль?
        - Он тоже свое получит. Все, что хочешь.
        Долли пристально смотрит на меня, словно впервые до конца осознав, кто я такой и на что она решилась пойти.
        - Что я должна для этого сделать? Я видеомонтажер и не могу выдать тебе секреты Athropa Systems или за чем ты там охотишься.
        - Это вовсе не обязательно, - смеюсь я. - Они сами придут в наши в руки.
        - Я этого не понимаю, - говорит она. - Ты направо и налево говоришь, что шпионишь, а Хольтцман ничего не делает.
        - Я ничего не говорю. Это вы талдычите, что я шпион. Что же мне еще остается? Стать им, разумеется... Бонд. Джемс Бонд.
        Долорес рывком поднимается на ноги и небрежно стряхивает с плеч халат. Волосы на ее лобке тоже рыжие. Она чем-то напоминает мою первую девушку... Как же ее звали?.
        Лора?..
        - Нам надо сделать это, пока я еще пьяна, - шепчет Долли усаживаясь мне на колени и расстегивая ширинку. - Не хочу потом передумать. А так... теперь пути назад не будет.
        - Потом ты будешь об этом жалеть, - говорю я.
        - Буду, - соглашается она и заканчивает разговор поцелуем.
        Да мне и не хочется больше ничего говорить.

37. Настоящее: анимэ
        Мне нравятся архаичные фильмы о Джемсе Бонде. Шпион Ее Величества умеет наслаждаться жизнью: стильные машины, красивые девушки и множество захватывающих приключений, словом, все то, чего так не хватает в моей жизни. А еще они очень красочны, динамичны и забавны, если уж на то пошло. Люди не поверят сколько времени приходится заниматься рутиной и ждать, ждать, ждать, умирая от скуки, пока что-нибудь произойдет.
        За два дня я сгрыз ногти до корней. Отвратительно.
        - Мне нужно, чтобы ты отправила это в калифорнийский филиал.
        Я протягиваю Долорес брелок, нашпигованный микросхемами. Она не спешит хвататься за предложение, рассматривая мою комнату.
        - Значит, ты все-таки выкрал то, зачем явился? Я знала, что ты не так прост, как хочешь казаться...
        - Очень проницательно с твоей стороны.
        - ...Но я не могу переслать секретную информацию. Исходящий трафик проверяется по десять раз, а потом еще по десять. Малейшее подозрение и мне конец.
        - Расскажи это кому-нибудь, кто не знает Хольтцмана. Ты отправишь вещицу служебной почтой. Запечатанный пакет, служба экстренной доставки. Курьер приедет прямо сюда, заберет его и не сомкнет глаз, пока не окажется пункте назначения. Я знаю этих ребят: не есть, не пить, не спать и не ходить в сортир, пока служебный долг не будет выполнен! Старомодно, но очень романтично, правда?
        - Ты с ума сошел. Я не могу пользоваться служебной почт...
        - Заткнись, Долли, - говорю я. - Мы теперь работаем в одной команде, помнишь? Ты и я, скрипка и смычок, имя файла и, мать его, расширение. Хочешь выбраться отсюда и забыть последние четыре года как страшный сон? - Она кивает. - Я так и думал. Тогда делай, как я скажу. Ты можешь пользоваться служебной почтой. Это не запрещено. Отмаркируй отправление, как рабочий материал по текущему проекту или еще что.
        - Мы готовим материалы к весенней выставке, - говорит Долорес, - но данные все равно проверят перед отправлением, мистер Белый Шпион. Что по-твоему я им скажу, когда они увидят наработки второго отдела? Извините, это не мое и я не знаю, как оно здесь оказалось?
        - Второй отдел занимается робособачками. Блестящими металлическими псами, которые умеют говорить "Гав" и продаются по тысяче триста долларов за штуку. Неужели ты думаешь, что я стану заниматься подобным мусором?
        Долорес разышляет. Я давно смирился с тем очевидным фактом, что люди куда решительнее в минуты аффекта. Узнав о измене мужа и накачавшись алкоголем, Долорес решила, что способна свернуть горы. Она и в самом деле могла бы это сделать, но с ее точки зрения куда предпочтительнее, чтобы кто-нибудь сделал это за нее.
        - Решила дать задний ход? - спрашиваю я.
        - Нет, - говорит она. - Но я хочу знать, что здесь. Я не собираюсь рисковать и играть "в темную". Думаю, это будет справедливо, ведь я в конце концов очень многим рискую.
        Я пожимаю плечами и втыкаю брелок в разъем. По видеоэкрану проплывают рисованные лица. Женщина поет про ветер и слезы, которые открывают дверь к сердцу. Или что-то подобное.
        На лице Доролес проступает недоумение. Потом гнев.
        - Это что - какая-то шутка?
        - Shinseiki Evangelion[21].
        - Что?!
        - Ты столько лет живешь в Японии и не интересуешься местной культурой?
        - В жопу местную культуру!
        - Здесь записано раритетное анимэ, - вздохнув, объясняю я. - Это рисованный мультфильм в характерном для японцев стиле. Как старые картинки gutherziger оnkel[22] Уолта. Неужели ты думаешь, что я зря тратил время? Знаешь, скольких трудов мне стоило отреставрировать запись?.. Ты отошлешь на имя своей коллеги Океании Уивер.
        - Зачем? Я ее даже не знаю. И что это еще за дурацкое имя?
        - Не более дурацкое, чем Долли. Может, ее родители обожали путешествовать или хипповали по стране, когда родилась дочка. Когда тебя спросят с чего это ты посылаешь Уивер такие подарки, да еще курьерской почтой, можешь соврать, что это знак внимания профессионала профессионалу, подарок коллег на день рождения и все в таком духе. Конечно, легче всего было бы просто переслать файл, но это незаконно и, кроме того, ты хочешь сделать дорогой Океании приятный сюрприз.
        - Мультфильм? Кому нужно это барахло?
        - Насколько я знаю, Уивер провела детство на Хоккайдо, так что ей все это будет очень близко. Уверен, мы достучимся до ее сердца и можем рассчитывать на ответный подарок.
        - Ага! Так вот в чем дело! - Лицо Долорес озаряется светом понимания. - И в этом подарке ты надеешься получить что-то важное, верно?
        - Бинго! - Ответ не имеет значения, но мне не хочется разочаровывать Долорес. - Ты умница. Я жду ответной посылки с нетерпением.
        - Они его тоже проверят.
        - На здоровье. Надеюсь им понравиться.
        - И на этом моя работа будет закончена? Я получу деньги и все?
        - Тебе придется немного подождать прежде чем я закончу работу. А когда все утихнет, можешь смело послать Ноэля куда тебе будет угодно и свалить на австралийские пляжи. Мне говорили, что тамошний Большой Коралловый Риф - прекрасное место для дайвинга. Можно с головой окунуться в развлечения и забыть о невзгодах. Кстати, как твои отношения с Ноэлем?
        - Настроение у него прекрасное. Сегодня утром нашептал мне, что ожидает скорого повышения. Ты уверен, что он ничего не пронюхал?
        - Все идет просто прекрасно, не беспокойся.
        Она подходит ближе, заставляя меня сделать шаг назад. Дальше стена и отступать некуда. Тонкие пальцы касаются моего бедра, а затем двигаются выше. Похоже, Долорес не прочь "скрепить договор" еще раз.
        - Бежит, бежит паучок и... Кусь! - говорит она, когда рука достигает цели. - У тебя есть свободная минутка для меня?
        - Ты меня пугаешь. Паучок случайно не "черная вдова"?
        - Не вдова и никогда ею не станет, -Долорес прижимается ко мне. Кончик шаловливого язычка касается мочки моего уха. - А вот женщина в превкушении долгожданной свободы - да. И это предвкушение... сводит ее с ума.
        Я решаю, что вреда от этого не будет.

38. Настоящее: сомнения
        - Просыпайся, - кто-то трясет меня за плечо. - Просыпайся же!
        Я нехотя открываю глаза, освобождаясь от объятий сна. Ноэль. Ну, конечно, же.
        - Иди к черту.
        - Шон, нам надо поговорить, - настаивает он.
        - Я только что заснул, - протестую я.
        На часах всего пять утра. Мне очень повезло, что Долли не осталась на ночь... До меня кое-что вдруг доходит.
        - Разве твоя смена закончилась?
        - Мартин меня прикроет, - беспечно зявляет Ноэль, - у меня есть важные новости, Шон.
        - Господи! - я поднимаюсь и растираю ладонями лицо. - Ноэль прекрати.
        - Что?
        - Прекрати подозрительно оглядываться по сторонам и хрипло шептать, будто замышляешь убийство президента Соединенных Штатов. Моя комната не прослушивается, а если прослушивается, то шепот здесь не поможет. Говори нормально.
        - Полчаса назад Хольтцману поступил доклад, - говорит Ноэль. - Смарт прилетел в Токио.
        Я машинально киваю.
        - Что-нибудь еще?
        - Нет. Но ты не говорил мне, что мы начинаем действовать и я забеспокоился.
        - Ты слишком много беспокоишься.
        - Ты мне не доверяешь! - оскорбленно заявляет Ноэль.
        - А я должен? Вдруг ты работаешь на Хольтцмана? То есть я не имею ввиду, что ты работаешь компанию, я имею в виду, что ты работаешь на... Черт, мне нужно глотнуть кофе. Присаживайся и подожди пять минут.
        Ноэль плюхается в кресло не переставая корчить из себя оскорбленную невинность.
        Я беру тайм-аут и отправляюсь в душ, под струи горячей воды.
        Ирландец сразу вцепился в мое предложение мертвой хваткой. Я выдал ему то, что он желал услышать: похитить данные из Эй-Си, получить огромный куш, свалить в Южную Америку - типовой набор баек для придурков.
        Через пять минут после нашего разговора Ноэль выложил все это Хольтцману, решив сдать меня с потрохами, получить повышение по службе и стать героем. Во всяком случае, я на это надеялся и Долорес косвенно подтверждала мои предположения.
        Игры с Ноэлем и Долли не были запланированы с самого начала, но нравились мне все больше и больше. Суньте голодной собаке кость и она перестанет обращать на вас внимание.
        - Так каков наш план? - спрашивает Ноэль когда я возвращаюсь из душа. Он почти подпрыгивает от нетерпения. - Ты знал, что Смарт прилетит сегодня?
        - Конечно, - я наливаю себе кофе. - Алану нужно выспаться и привыкнуть к перемене часовых поясов прежде чем мы начнем действовать. А ты не трепыхайся раньше времени. Тебе уж точно не надо привлекать к себе внимание.
        - Когда мы начинаем?
        - Послеза... То есть уже завтра. После обеда.
        - И?..
        - Что? - Я внимательно смотрю на него. - Чего ты ожидал, друг мой? Высокопарных речей о том, что настает день "D", тот волнительный, мать его, момент, когда решится судьба человеческой расы? Мы проведем сегодняшний день тише воды и ниже травы, а завтра, хорошенько пообедав, сделаем дело и рванем отсюда. Ты дежуришь в дневную смену и все, что мне от тебя надо - невидимость. Врежешь Мартину чем-нибудь тяжелым, запихаешь его в шкаф и будешь следить за мной по видеокамерам, предупреждая о нежелательных встречах.
        - Как ты собираешься это сделать?
        - Ну, все довольно просто, - говорю я. - Завтра Джуди едет в Токио. Я проберусь в ее кабинет и воспользуюсь терминалом. Глава филиала традиционно имеет доступ ко всем разработкам. Проще некуда.
        - И это все? - Ноэль разочарован. - А охрана?
        - Придется их убрать. Одолжишь мне пистолет?
        - Слушай, а нельзя как-нибудь обойтись без этого?
        - Без убийств? - переспрашиваю я. - Если ты сможешь отвлечь охрану, то почему бы и нет?
        - Я все сделаю. Мы покажем этим сволочам и с Долли у меня все наладится. Уедем куда-нибудь, начнем все заново. Я думаю, у нас еще есть неплохой шанс. Брак - это долговременно соглашение, верно? Бывают хорошие времена, бывают не очень. Главное - перетерпеть, найти выход, прислушаться друг к другу. У нас получится, верно?
        - Разумеется, Ноэль, - лгу я.
        - Знаешь, я это не только из-за Долорес делаю, - тон Ноэля сменяется на доверительно-интимный. - Мне тоже это все осточертело.
        - Все?
        Он делает широкий жест рукой.
        - Все это. Аtropa systems. Корпорации сосут кровь из нашего мира. Наживаются на нас, делают из людей роботов каких-то. Посмотри, во что я превратился, посмотри что стало с нашим браком. Я перестал замечать чувства других людей, чувства Долли. Я ненавижу этих сволочей так же, как и ты. Они подонки. Копирайты, запреты, промышленный дизайн, конвейрная сборка...
        - МакДональдс, - подсказываю я, стараясь не улыбаться, пока Ноэль распевает проштампованную средствами массовой информации чушь. - Фаст-фуд вызывает ожирение и что? Разве кто-нибудь его запретил?
        - ...да, и МакДональдс тоже! Мне близки антиглобалисты, такие как ты и твои друзья, правда. Они борются за свободу, за настоящую свободу, а не за видимость демократии, когда всем заправляют лоббисты. То, что я сделаю, я сделаю и ради того, чтобы показать, что я с вами, ребята... Да. Да, я все сделаю, Шон, можешь на меня положиться.
        Конечно, сделаешь, идиот.
        Я прихлебываю кофе и киваю в такт заунывным песням.
        Люди, такие, как Ноэль, Хольтцман и Джуди не понимают, чего мы на самом деле хотим. Для них мы антиглобалисты, радикалы, отпетые уголовники, революционеры, придурки, свора подонков. Это глупо. Если копнуть чуть поглубже, то просто выясняется, что нам просто надоело всякое дерьмо.
        Несколько недель назад в Торонто, как раз перед тем, как приехала Крисси я сказал именно это.

39. Прошлое: Торонто
        - Надоело мне всякое дерьмо.
        - Вы знаете, что я буду делать, когда все закончится? - спрашивает Алан. - Когда мы врежем Atropa Systems под дых и рванем когти?
        - Нет, - отвечает Мегги. - Что?
        - Я не знаю.
        - В смысле?
        - В том-то и дело, что не знаю, Шон! Поверьте мне, ребята, я думал об этом тысячу раз и ничего не приходит в голову.
        - Лежать на пляже, где-нибудь далеко, - говорю я. - На маленьком островке в Тихом океане, любоваться закатами и восходами, вдали от мегаполисов, шума и автомобильных аварий.
        - Звучит невыносимо скучно.
        - Иногда хочется просто поскучать.
        - Но редко дольше получаса. Отчасти потому я и выбрал эту работу. Свободный график, который подразумевает отсутствие рабочих дней и выходных. Сам себе хозяин, не то, что в обычном бизнесе. В пятницу ты расслабляешься в ребятами, в субботу делаешь работу по дому, а потом ломаешь голову как провести воскресенье и так где за годом. Воскресенья сводили меня с ума еще в детстве, когда вся семья собиралась перед телевизором и дралась за пульт дистанционного управления.
        - Телевизор! - Мегги фыркает. - Мой отец обожал телевидение, особенно эти допотопные интерактивные каналы, которые, вы знаете, вроде бы и сами ведут трансляцию, но можно позвонить и проголосовать за то, что смотреть дальше.
        - Терпеть их не могу, - говорю я. - Это иллюзия выбора. Они говорят, что все по честному, но все равно редко получаешь то, что хочешь. Кто-то там голосует и они начинают показывать разное дерьмо. А потом вокруг каждого из каналов сформировалась своя аудитория, по интересам, которые начали рулить направо и налево.
        - Папаша подсел на один из таких каналов, - щеки Мегги розовеют. - Там собралась свора любителей "Star Trek" и его повторы крутили сутки напролет. Вам и не представить, что я пережила в детстве! "Star Trek" был в нашем доме культом, его крутили на завтрак, на обед и на ужин. На стенах висели постеры с изображениями персонажей и фотографии актеров с подписями, в таких больших, ужасно уродливых рамках. А когда папа не накачивался пивом и не пялился в ящик, он сидел в кабинете и клеил модели звездолетов. Потом он развешивал их под потолком на чердаке и дарил соседской ребятне. Однажды он и нам с Эми подарил по звездолету. Мы их просто жутко ненавидели, так что тут же устроили ритуальное сожжение на заднем дворе. Папа тогда задал нам порку, а Эми, помню, заявила, что когда вырастет, то станет ведьмой и заколдует и его и его, как она сказала, "чертов "Star trek". Ей тогда было семь.
        - Смело. А ты кем хотела стать?
        - Не знаю, - Мегги задумывается. - По правде говоря никем особенно. Когда мне было девять, я хотела стать одной из этих девчонок, которые рекламируют косметику в торговых центрах, потому что они были всегда такие веселые и нарядные. Потом умер мой любимый кролик и мне хотелось стать ветеринаром, чтобы его вылечить. Потом... я просто росла.
        Мы молчим. Я думаю о том, что мы все, кажется, "просто росли" и, черт меня подери, я не знаю, когда эта реальность стала казатся мне столь несовершенной.
        - Как думаете, мальчики, у нас правда будет шанс? - спрашивает Мегги. - Рвануть когти и все такое?
        - Почему бы и нет? - хмыкаю я.
        - Конечно, - Алан подходит к Мег и опускает ладони ей на плечи, - остров в Тихом океане, как хочет Шон, никакого телевидения с сериалами и торговых центров. Только мы... и твой ребенок.
        Мегги тихо плачет. Я подхожу и обнимаю друзей.

40. Настоящее: финал
        В Мехико одиннадцать часов ночи. В Токио - три часа дня.
        После обеда, как я и сказал.
        Ноэль мне поверил, Хольтцман - нет. Чертов параноик не спускал с меня глаз все двое суток, опасаясь, как бы я не выкинул какой-нибудь трюк. Нет, никаких сюрпризов. Их просто не было в плане.
        Дверь кабинета открывается. Вовремя. Я как раз успел запросить данные.
        На лице вошедшей Джуди играет торжествующая улыбка.
        - Что ты здесь делаешь, Шон? - спрашивает она.
        Ее сопровождают Хольтцман и Красельников, сжимающие в руках пистолеты. Все трое выглядят донельзя довольными.
        - Господи, - я отступаю назад, - даже и не знаю, что ответить. Привет, шеф. Привет, Павел. Я-то все гадал куда ты делся.
        Русский скалится, но не отвечает. Джуди садиться в кресло и быстро просматривает запрошенные мной файлы.
        - Полный набор, - удовлетворенно говорит она. - Это и был ваш гениальный план? Вытащить данные из моего терминала? Ничего лучше не могли придумать?
        - Дай-ка поразмыслить... Можно присесть?
        - Разумеется, располагайся.
        Я сажусь в кресло напротив стола и закидываю ногу на ногу. Красельников останавливается позади меня. Хольтцман отходит к окну, отдавая по внутреннему коммуникатору распоряжения.
        - Итак, - говорит Джуди, сладывая пальцы "домиком" - Что скажешь, Шон?
        - Ну, давай все представим будто я Аарон Хернс и только что взломал NASA, потому что мне некуда было складывать файлы скачанных фильмов.
        - Приз за самое дурацкое оправдание. Неужели ты и в самом деле думал, будто я тебе поверила, Шон?
        - Когда это мужчина мог сказать, что на уме у женщины? Попробовать в любом случае стоило. Мы рискнули и проиграли.
        - Мне с самого начала было ясно, что твой нервный срыв не более, чем игра. Павел Сергеевич лишь подтвердил мои подозрения. Ты никогда не бросишь эту вендетту, не так ли?
        - Я взрослый человек, Джуди. Самостоятельный. Обеспеченный. Со здоровьем вроде все в порядке пока. Надо же мне чем-нибудь заняться в жизни.
        - И ничего другого ты не умеешь делать.
        - Правильно.
        - Ты допустил массу ошибок. Не стоило слепо доверять Ноэлю. Он предан компании.
        - Он - идиот.
        - Я то же самое сказал, когда его увидел, - говорит Павел. - Шон, ты потерял хватку. Непрофессионально... работать с непрофесиионалами. Так дела не делаются.
        - Ну, давайте признаем: я был в отчаянии. Вы перекрыли все ходы и выходы, а тут такой шанс! Я не выдержал и сделал очевидную глупость. Кстати, мои поздравления мистеру Хольтцману, который следил за каждым моим шагом. Думаю, он честно заслужил повышение.
        - Мне только что сообщили, что Алан Смарт пропал, - заявляет Девон Хольтцман, отворачиваясь от окна. - Наши люди потеряли его в Токио.
        - Я предлагал свои услуги в этом деле, - вставляет Красельников. - Ваши люди ни на что не годны.
        Джуди отмахивается от него.
        - Когда мистер Хольтцман отправиться на повышение, вы займете его пост и в полной мере продемонстрируете нам свои таланты.
        - Это прекрасно, - говорю я. - Он вам тут такое устроит...
        - Заткнись, - советует Павел.
        - У нас какие-то неурядицы в системе охраны. - Хольтцман хмурится встряхивая коммуникатор. - Кажется что-то со связью... Мистер Купер, это ваших рук дело?
        - Девон, раз я больше на вас не работаю, то зовите меня Шон. К чему эти церемонии? Что касается вашего вопроса, то могу лишь резонно заметить, что все это время был под вашим наблюдением, - улыбаюсь я, - стопроцентное алиби.
        - Я должен немедленно проверить систему охраны, - говорит Хольтман. - Джуди, мне кажется, вам лучше пойти со мной. Я бы не рисковал, оставаясь наедине с этими двумя...
        - Конечно, Девон, - Джуди кивает и лучезарно улыбается. - Шон, будь добр, никуда не уходи. Павел Сергеевич, проследите.
        - Боюсь, я больше ничего не могу обещать, любовь моя, - говорю я.
        Красельников смеется, не обращая внимания на суровый взгляд Хольтцмана.
        Когда мы остаемся вдвоем русский усаживается на место Джуди и некоторое время смотрит на меня.
        - Непрофессионально. Черт, не думал, что ты так легко попадешься.
        - Непрофессионально - убивать, когда можно обойтись без этого.
        - Да забудь ты про Мехико! Мне захотелось развлечься, так что в это плохого? "Бери от жизни все!" твердит нам реклама и не меня надо винить за это, старый мой друг.
        - А я думаю, что во всем виноваты родители, комиксы и Голливуд.
        - Жизнь - вот путь по лезвию бритвы. Тонкий мостик над пропастью небытия, - говорит Павел, небрежно помахивая пистолетом. - Было приятно иметь с тобой дело, но игры закончились, Шон. Твой мостик вот-вот сломается.
        - Черт, - говорю я. - Ты ведь у нас всегда был первым в группе, лучшим из лучших, но, мать твою, чего я никак не пойму, так это почему ты так любишь все драматизировать?
        - Знаешь, мне очень не нравится твой тон. Слишком уж вызывающий для человека, которому светит пожизненное заключение.
        - А мне не нравится, что ты говоришь, как персонаж дешевого комикса. "Игры кончились, Шон. Твой мостик сломается". Изображаешь из себя актера, Павел? Не хватает внимания зрителей?
        - Я не просто актер. Я - исполнитель главной роли, сценарист и режиссер. Все в одном лице. Лучший из лучших, как ты и сказал.
        - Супергерой, тля пасхальная.
        - Заметь, не все супергерои сражаются за добро и справедливость. Бычий глаз, к примеру. Спаун, так вообще лучший убийца за всю историю человечества. Он отказался работать на пару с дьяволом? Так что с того? Это не списывает прежних грехов. Это американские комиксы. В России все по другому. Наши сказки учат детей тому, что добро побеждает зло. Чему учите вы? Маленькое зло побеждает большее зло.
        - Твои ролевые модели - злодеи из комиксов?
        - Шон, Шон! Я дарю тебе несколько восхитительных минут жизни, а ты тратишь их на разговор о ролевых моделях. Наслаждайся моментом бытия!
        - Это глупо, Павел.
        - Глупо? Мы с тобой два сапога пара, и ты это знаешь. Да, я знаю, что ты хочешь сказать, это классический прием. Злодей убеждает себя и жертву, что они не так уж различны по сути, но в нашем с тобой случае дело не в желании самооправдаться, совсем нет. Это очевидная истина.
        - Я и не спорю. Мы не слишком отличаемся... Можно мне закурить?
        - Думаю, мне не обязательно говорить "только без глупостей"?
        - Не обязательно, но ты уже сказал.
        Павел закуривает сам и бросает мне сигареты. Я неторопливо вытягиваю одну, щелкаю зажигалкой и затягиваюсь, поглядывая на часы, ведущие отсчет. -
        - Nil adsuetudine maius [23]. Для меня-то уже нет никакой разницы, но все хотел спросить: тебе-то это зачем? Не надеешься дожить до старости, Павел?
        - Отчего же? - отвечает он. - Я подумываю завязать с этими делами через несколько лет. Куплю домик в Санта-Барбаре, буду ходить в кафе жрать барабулек, раскланиваться с седыми миллионершами, сделавшими состояние на стиральном порошке и украденной из Ирака нефти. Русская мечта.
        - Глупая мечта. Скучно не будет?
        - Быть может, через некоторое время. Есть мысль о том, чтобы заняться кинопродюсированием. Сниму блокбастер о похождениях наших ребят. Как думаешь, "Обратная сторона промышленного шпионажа" - подходящее название?
        - Слишком длинное. "Группа Т-7", будет лучше смотреться на афишах.
        - Владельцы "Терминатора" опротестуют использование торговой марки, - говорю я. - Большая буква "Т" теперь под запретом.
        - Верно, верно, - задумчиво кивает Павел. - Вы, американцы, все на свете уже защитили авторскими правами. Я уверен, что можно что-нибудь придумать.
        - Точно. Сменить букву на "З" или выкрасть рабочую копию свежего блокбастера, чтобы договориться со студией об уступке прав.
        - Почему "З"?
        - Потому что ты - задница.
        Русский смеется.
        - Ну ты и урод, Шон. Да я мог вы выкрасть весь видеоархив "Warner Brothers", если бы захотел.
        - Это была бы интересная работа, - соглашаюсь я. - Не возьмешь меня в долю?
        - Боюсь, что это невозможно, Шон. Я уже подписал контракт на твою голову. Если тебя это утешит, обещаю, что впишу тебя в сценарий и подберу на эту роль кинозвезду не из последних.
        - Я догадался, что ты здесь не просто так. Подбери кого-нибудь вроде сынка Колина Фаррелла, ладно?
        - Хитрец! Нет, этот больше подойдет мне. Посмотрим, талантлив ли он так же, как его папаша.
        - Ладно, - Я пожимаю плечами и роняю окурок на пол. - Ты - продюсер.
        - Точно, - Павел утомленно потягивается и с сожалением смотрит на меня. - Я заболтался, Шон. Время, как говорится, не ждет. Приятно было еще раз тебя увидеть.
        - Значит, это все?
        - Да, момент истины. - Русский поднимает пистолет. - Закрой глаза, Шон.
        Часы отсчитывают секунды.
        - Последнее слово, Павел.
        - Только покороче.
        - На кого ты работаешь?
        В этот момент "Limelight" вспыхивает рубиновым. Визжат сирены.
        "Чрезвычайная ситуация. Всему персоналу немедленно проследовать к выходу из здания. Соблюдайте спокойствие".
        Это отвлекает Павла на секунду или что-то вроде того. Достаточно для падения вправо. Я вытягиваю вперед руку, активируя кое-как встроенный в протез лазер и понимая, что ни за что не успею. Такие трюки срабатывают только в боевиках. Жест отчаяния, но что мне тогда еще оставалось? Красельникова не было в моих планах, а лазер, который достал для меня Ноэль, мог и отказать.
        Взрыв сносит русскому полголовы, расплескав содержимое черепной коробки по стене. Зрелище не для слабонервных.
        Я поднимаюсь на ноги. Сглатываю, едва сдерживая подкатывающую к горлу тошноту. Лазер не сработал, а вот пистолет взорвался прямо в руках сумасшедшего русского. Спросите меня, что тут происходит и я вряд ли смогу вам ответить.
        Мысленно послав все загадки к черту я следую указаниям транслируемой инструкции: "...просим проследовать к выходу из здания".
        Записанный голос мелодичен и безмятежно спокоен, как будто нам желают доброго утра. Несколько секунд назад взрыв в Мехико превратил сотни миллионов долларов в бесполезную груду бетона, металла и стекла. Это происшествие еще долго будет темой номер один в Atropa Systems.
        Лифты заблокированы. Взволнованное стадо послушно спускается по пожарным лестницам к выходу. Я вливаюсь в общий поток.
        - Как невовремя, - бормочет лысеющий блондин рядом. - Я только что закончил отладку.
        - Если я не сдам отчет к шести вечера, Билл меня распнет, - отзывается кто-то. - Кто-нибудь знает, что случилось?
        - Снова проверка систем безопасности.
        - Да нет, я разговаривал с Лиа из техотдела, знаешь ее? Такая смугленькая с буферами, как у Рейчел Беккер с шестого канала. Она сказала, что НРА взорвала наше отделение в Мехико.
        - Что они там знают в своем техотделе?! НРА, как же! Это гребаные сектанты, я вам точно говорю. Или антиглобалисты.
        - Спорю на двадцатку, что НРА...
        Звякает коммуникатор.
        "Ты любишь меня, Шон?"
        - Чертова сука! - бормочу я, оглядываясь, но Крисси Миллер предпочитает больше не показываться мне на глаза.
        Мир действительно полон любви, которая способна убивать не хуже, чем ненависть. Павлу следовало бы это понять.

41. Настоящее: шоссе
        Ветер и брызги дождя в лицо. Я закуриваю, прикрывая дрожжащий огонек пламени ладонью, и хохочу во все горло.
        Машина несется по дороге направляясь на север.
        - Господи, как мне этого не хватало, - говорю я. - Технопарки не так уж плохи с точки зрения экономики, но жить там - увольте.
        - Вы все с самого начала так и спланировали? - спрашивает съежившаяся на заднем сиденьи Долорес. - Со взрывом?
        - Взрыв спланировали раньше, - отвечает Алан. - А потом решили, что он подойдет для нашей затеи как нельзя лучше. Этот мир напуган взрывами, Долорес. Инструкции говорят: "соблюдайте спокойствие, подчиняйтесь правилам, следуйте к выходу", но люди склонны посылать все это к черту, как только животный инстинкт начинает кричать: "Делай отсюда ноги, парень!"
        - Охрана свалила первой, - вставляю я. - Раз уж рвануло в Мехико, то в следующую минуту может рвануть и здесь, кто знает? Тем более, что связь вышла из строя и... Ах, да, Долли, что ты сделала с Ноэлем?
        - Врезала ему по башке, - она пожимает плечами. - А потом добавила ногами и разнесла главный пульт, как ты и просил.
        - Умно придумано.
        - Импровизация.
        - Надеюсь ты захватил файлы за которыми охотился, Шон? - спрашивает Долорес. - Я теперь женщина самостоятельная и мне нужны деньги.
        Алан смеется.
        - Слишком большой риск, - объясняю я. - Какой-нибудь герой мог остаться на посту и что бы я ему тогда сказал? Мы решили, что лучше будет предоставить Эй-Си сделать всю работу за нас.
        - Мой друг пытается сказать, что ему будет приятно, если ты поупрашиваешь его раскрыть секреты.
        - Пошел ты, Алан.
        Я закрываю окно, включаю обогеватель и закуриваю еще одну сигарету.
        - Долорес, кофе в термосе рядом с тобой, - говорит Алан.
        - Алан, я беру слова свои обратно. Ты - святой.
        Долли разливает кофе в стаканчики.
        - Во время чрезвычайных ситуаций срабатывают автоматические системы резервирования данных. Это делается для того, чтобы в случае катострофы сохранить хоть что-нибудь. Мексиканский филиал взлетел на воздух? Печально, но что если вслед за ним взлетит и японский? Рабочие файлы архивируются и экстренно перекачиваются в остальные филиалы компании - в Калифорнию, Австралию и Индию. Все, что мы сделали - подправили адрес получателя. Пакеты ушли на вирутальный блошиный рынок Гонконга, где их может забрать любой, кому они понадобятся. Прямо сейчас их уже растащили по сети сотнями копий.
        - У тебя не было доступа к системе передачи данных, иначе ты мог бы это проделать в любой момент, - замечает Долорес. - Как ты изменил пункт назначения? Подкупил эту... Океанию?
        - Это было сложнее всего, - говорю я. - Заучить наизусть составленную Мегги программу и запомнить, как встроить ее в видеофайл. Это называется троянская лошадь.
        - Ламер, - улыбается Алан.
        - Как бы то ни было, эта штуковина сработала, как только любительница анимэ Океания Уивер запустила ее на своем терминале. Лошадь поползла по внутренней сети и рыскала там, пока не добралась до нужного места, где изменила одну строчку в инструкциях, которые должна совершить система во время экстренной ситуации. Все это ушло в Токио вместе с очередными "заплатками" и никто, разумеется, не обратил внимания. Будь у них побольше времени и, может быть, кто-нибудь заметил бы, но времени у них не было. По крайней мере так мне объяснили эти двое.
        - Я все равно мало что не поняла, - говорит Долорес. - Где мои деньги?
        - Мегги перевела их на... Держитесь!
        Истошно визжат тормоза, машина виляет влево и врезается в дорожное ограждение.
        - Дерьмо, - говорю я некоторое время спустя. - Мне на роду написано ломать эту хрень.
        От протеза остались одни ошметки, но в целом, кажется все прошло не так уж плохо. Алан пытается побороть подушку безопасности. Сзади стонет Долорес.
        - Ничего не сломала?
        - Мы что - уже приехали? - спрашивает она в ответ. - Что это было?
        - Боюсь, что моя подружка решила напомнить о себе. Думаю, она обиделась из-за того, что я ей не позвонил, после того, как она прикончила наемного убийцу, которого сама же наняла, чтобы меня убить.
        - У тебя есть подружка, Шон?
        В голосе Долорес проскальзывает холодок. Мне это очень знакомо, но сейчас я решаю избежать объяснений.
        - Есть, но она никак не может решить, что для нее важнее: добиться моей любви или доказать, что она может добиться моей любви... Алан? Алан?..
        - Что-то мне нехорошо, Шон, - говорит он.
        - Мы попали в аварию. Для меня это не в новинку, так что я могу авторитетно заявить - если тебе нехорошо, то это первый признак того, что ты попал в ава...- Алан поворачивает голову и я вижу его лицо. - ...рию. Черт. Черт-черт-черт! Не шевелись. Долорес у тебя есть смартфон? Вызывай медиков, живо.
        - Все будет нормально, - шепчет Алан.
        - А я что говорю? Еще как нормально, - отвечаю я, освобождаясь от ремня безопасности. - Хотя и "нормально" меня не очень устраивает. Голосую за "хорошо".
        На губах Алана пузырится кровь. Зрачки расширены.
        - Если у Мег родится мальчик, назовите его моим именем.
        - Эй, эй! Только не теряй сознание! Не теряй сознание, твою мать, чертов, долбанный, ехидный, сукин сын! Так дело не пойдет.
        - Они выслали вертолет, - говорит Долорес. - Не знаю почему, но сразу же...
        - Мегги умница. Мегги золото, прелесть, - бормочу я. - Дай мне эту штуку!
        - Шон, они не успеют.
        - Заткнись, Долли, - я набираю номер, смахивая катящиеся по щекам слезу. - Доктор Оушен? Элен? Элен, это вы? Готовьте криокамеру. Мы вылетаем к вам ближайшим рейсом.

42. Будущее: реальность
        Я обнимаю Мегги за плечи и мы смотрим на чаек, кружащих над океаном. Медленно ползущее к горизонту солнце окрашивает небо в золотистый и красный. Алан выходит из домика и присоединяется к нам. Мегги ерошит ему волосы и мальчишка смеется.
        Тихоокеанские волны, шурша, накатываются на берег и отступают, унося с собой лучшие минуты нашей жизни.
        Примечания
        The Mobile Augmented Reality System - портативная система визуализации, совмещающая реальное изображение с виртуальным.
        Шон имеет в виду выпускавшийся с 1983 по 1985 год компьютер Apple Lisa.
        Национальный институт стандартов и технологий.
        Композиция группы "Beatles".
        Президент американской компании, проектировавшей военные базы и ракетные шахты
        Network for Earthquake Engineering Simulation - Национальная сеть моделирования землетрясений.
        "Зеленые ангелы", национальная служба помощи на дорогах.
        "Поехали". (исп.)
        "Назад в машину, мы уезжаем!" (исп.)
        John F. Kennedy International Airport - нью-йоркский международный аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди.
        Duty free - cистема беспошлинной торговли в аэропортах, на бортах самолетов, паромах и т.п.
        Шон не совсем точно цитирует автобиографическую повесть Эрнеста Хэмигнуэя "Праздник, который всегда с собой".
        Alianza Social Continental - "Континентальный Социальный Альянс". Южноамериканское объединение общественных и профсоюзных организаций. Некоторые источники утверждают, что за ASC стоят южноамериканские наркоторговцы, террористические и сепаратистские группы.
        Отель в Мехико.
        Очевидно, Алан имеет в виду знаменитое высказывание генерального директора компании Microsoft: "В смысле интеллектуальной собственности, Linux - это раковая опухоль, которая распространяется на всё, с чем соприкасается" (Интервью газете Chicago Sun-Times Friday)
        Мегги цитирует рекламный ролик "Think Different" фирмы Apple.
        Recording Industry Association of America
        Japan Aerospace Exploration Agency - японское агентство по освоению воздушного и космического пространства.
        "Aliis inserviendo consumor" (лат.) - "Служа другим, себя трачу". Полностью выражение голландского врача Ван Тульпиуса звучит так: "Aliis inserviendo consumor. Aliis lucens uror" - "Служа другим, себя трачу. Светя другим, сгораю".
        Песня группы "Cranberries".
        Английское название сериала - "Neon Genesis Evangelion", русское - "Евангелион нового поколения".
        "gutherziger оnkel" (нем.) - "доброго дяди".
        "Nil adsuetudine maius" (лат.) - "Ничего сильнее привычки".

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к