Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Ратников Евгений: " Город В Котором Оживают Кошмары " - читать онлайн

Сохранить .
Город, в котором оживают кошмары Евгений Александрович Ратников
        2256 год. Мир изменился. Кардинально, бесповоротно. Земля больше не принадлежит людям, теперь они вынуждены делить планету с новыми видами существ. Животные в недавнем прошлом, продукты ускоренной эволюции, «мутанты», как называют они себя сами, пытаются стать частью существующей на планете цивилизации, найти баланс между человеческими чувствами и животными инстинктами, стремиться в будущее, находить опору в прошлом, понять, что же в конце концов кроется под такими простыми на первый взгляд понятиями, как добро и зло? Мир изменился. А впрочем, настолько ли сильно? Содержит нецензурную брань.
        Евгений Ратников
        Город, в котором оживают кошмары
        Всё сложнее, чем кажется
        Посмотрите же вокруг! Не прошло и века, как они заполонили собой весь мир! В каждом селении, во всех странах по улицам бродят толпы этих чудовищных прямоходящих животных! Их называют мутантами, придумали каждой из этих тварей научные названия, но, ни одно не отражает их суть. А я говорю вам: нет, никакие они не новые виды разумных существ, не продукты так называемой «естественной ускоренной эволюции»! Они мерзкие демоны, сотворённые уродливой рукой Сатаны! И Великую Эпидемию, уничтожившую миллиарды наших братьев и сестёр можно объяснять как угодно, и естественным процессом избавления от перенаселённости планеты, и результатом пагубного воздействия человечества на окружающую среду. Можно всё обезличить, затереть сложными терминами и понятиями, убедить в том, что мы сами виноваты в постигших нас бедах! Но за всеми этими туманными уловками не скроешь света истины! А она такова, что все события новейшей истории не что иное, как новый этап борьбы человечества, верного Божьим заветам, несущим пламя любви к Всевышнему, с наступающими силами зла, вырвавшимися из глубины Преисподней!
        Но не к страху я вас призываю, а к борьбе, не к отчаянию, а к силе! Они должны быть уничтожены все до одного и пусть умолкнут жалостливые, ведь это Сатана искушает их в слабости их сердец! Да, эти твари более не дикие и не пожирают людей, но они вытесняют нас из нами же построенных жилищ, занимают наше место в социальных системах, которые мы же и создали! Они теперь разумны, но каковы их помыслы? Это хищные устремления животных, не думающих ни о чем, кроме собственного благополучия и выживания своего отвратительного потомства. Они переняли нашу культуру, одеваются в наши одежды и даже самые ничтожные из них овладели речью, но чем они пользуются из всех сокровищ человеческой цивилизации? А я скажу вам: коварство они изучили быстрее совести, подлость дается им легче стыда, а первое что научились источать их зубастые пасти, была ложь! Не имея души, они не ведают страха перед Всемогущим, потому и любой человеческий закон для них лишь досадное неудобство, через которое можно перешагнуть, как через грязь!
        Как Сатана лишь обезьяна Господа, так и они, его дети, лишь уродливая пародия на нас, наше отражение в кривых зеркалах! Они урок, ниспосланный нам свыше. Потому все эти твари должны быть истреблены, а обновлённое человечество должно двигаться дальше! Очистив от них мир, мы очистим себя, ибо они животное воплощение всего низменного, что есть в нас самих!
        Саир «Аль-Хараик» Ренненкампф.
        Вице-генерал движения «Джихад Ахль аль-китаб»
        Глава 1
        Пыльная работа
        Солнечным летним утром специальный офицер Союзной Службы Безопасности капитан Абдельджаффар Арафаилов стоял перед старым прямоугольным зеркалом в своей прихожей и поправлял форму. За несколько месяцев с момента назначения он уже привык к убогости обстановки выданной любимым государством служебной квартиры. Давно надо было купить хотя бы рулон зеркального полимера, который можно было бы повесить куда угодно, как угодно растягивать и скручивать, просто дернув за низ. Удобно и место экономится. Однако в зеркале были свои плюсы. Оно позволяло видеть себя практически в полный рост, а висело оно в прихожей, на самом посещаемом месте между комнатой, кухней и санузлом. Это заставляло невольно заглядывать в него при каждом проходе мимо, постоянно уделять внимание деталям своего внешнего вида, что было одним из немногих проявлений маниакального перфекционизма офицера. Вот и сейчас Фар, как звали его знакомые, прищурив желтые глаза с вертикальным зрачком, рассматривал свою изумрудную чешую на обнаженной пока верхней части тела. Оторвав несколько серых пленок с линяющих чешуек, он еще раз поблагодарил судьбу
за то, что гены человека в нем все-таки преобладают, и линька происходит постепенно и не очень заметно. Походы в спортзал давали о себе знать, фигура становилась более спортивной. Совершенный мутант должен стремиться к совершенству во всем. Сегодня должен был быть жаркий день, поэтому Фар не стал усердствовать с официальностью и надел привычную черную форменную безрукавку, проверив все застежки на множестве карманов. Затем он подогнал под свое удлиненное лицо ящерицы новую защитную маску из чёрного бронеполимера, пристегнул её к левому бедру, потом аккуратно заправил в карман наверху спины гермокапюшон. Оставалось вложить в кобуру на правом бедре пистолет и закрепить по бокам два боевых топорика в широких петлях на поясе. На этом ритуал одевания был закончен и Фар вышел на улицу.
        Идя к своему блестящему черному мотоциклу, он посмотрел на местных мутантов алкашей, видимо с ночи допивающих какую-то салатовую бардамыгу на лавочке. Те презрительно отвернулись от представителя власти, сделав вид, что увлечены разговором. Недавно один из этих идиотов попытался сунуться в мотоцикл офицера, за что получил хороший удар током от защитной системы и хороший удар в звериную морду от выбежавшего на звук сигнализации Фара. В целом двор был уютный и удобный: две пятиэтажки напротив друг друга, между ними аккуратно посаженные березы, рядом дорога к Управлению. Путь занимал менее пяти минут, так что Фар поздно выходил из дома и прибывал на работу как раз к построению, когда все уже стояли в актовом зале, и трепались о бабах, машинах и ремонте, ожидая начальство. Зато на улице, перед фасадом похожего на серую коробку трехэтажного здания ССБ, не было никого, кроме ждущих смены часовых, сонно разгуливающих мимо черного спецтранспорта, да и в коридорах не было привычной толкотни.
        Сам же актовый зал контрастировал с внешним видом здания своей роскошью. Высотой во все три этажа, с отделкой серым мрамором, с прямоугольными окнами почти от пола до потолка с восточной стороны и огромным багровым, с золотым двуглавым орлом, знаменем Евразийского союза во всю стену за трибуной, он являл собой воплощение нецелевого расходования средств. И это при ржавеющих бронемашинах и негласном распоряжении пользоваться преимущественно холодным оружием для экономии боеприпасов. А все для того, что бы сотрудник ощущал какая он ничтожная, но все-таки часть такой могучей системы. Разумной жизни на Земле поубавились на треть, человечества, как вида практически не существует, а методы управления остались прежними.
        Все Управление уже стояло на своих местах, расположившись прямоугольниками по отделам и службам, когда капитан занял свое место в предпоследней шеренге, рядом с напарником Шагдаром. Для того сегодняшнее построение было особенно торжественным. С почетом провожали на пенсию его отца, одного из старейших сотрудников, начальника Отдела Координации Действий, Артёма Марковича Эреба. Такую грозную фамилию, в честь древнегреческого божества мрака, он взял в молодости, после участия в кровопролитном конфликте под Гонконгом. Впредь она должна была устрашать его недругов. В нем вообще было много античного, за глаза его называли Римлянином. В его кабинете вместо грамот и наград стоял шлем древнеримского центуриона, он увлекался древней историей. Но самой его главной чертой был поистине древнеримский кодекс чести, выработанный за годы участия в войнах и работы на улицах. Четкое деление на своих и чужих, надменность, нетерпение к ошибкам и невнимательности, требовательность к дисциплине делали его человеком тяжелым и порой неприятным. Даже сейчас, когда почетный ветеран стоял рядом с трибуной начальства, он был
похож на статую завоевателя: гордо расправленные плечи, высоко поднятый подбородок с идеальной седой эспаньолкой, аккуратная короткая стрижка с залысиной, сияющий золотом парадный полумундир.
        Сын был совсем на него не похож. Восточное лицо с тонкими монгольскими усами, убранные в хвост на затылке густые черные волосы. Лейтенант Шагдар Эреб был весь в покойную мать, которая родилась на просторах Азии. Да и характер у него был отнюдь не отцовский. Напарник Абдельджаффара был жизнерадостным и довольно хитрым молодым человеком, далеким от моралей и принципов. Он любил хорошо погулять и не любил много работать, поэтому, несмотря на связи отца, карьера не двигалась с места. Когда Фар начал вести первое дело, Шагдар сам напросился к нему в напарники и его с радостью отправили в подчинение никому не нужному столичному гостю. Хотя Фар подозревал, что истинная причина не в этом. По управлению ходили слухи, что капитана сюда прислали для борьбы с коррупцией внутри службы. Так что Шагдар, вероятно, был шпионом, который докладывал отцу и остальной верхушке Управления о том, под кого копает Фар. Работе Фара это не мешало, так как он ни под кого копать он намерен не был. После того, как напарник в этом убедился, они с Шагдаром неплохо сработались.
        Между тем у трибуны появилось начальство, ряды сотрудников, одетых преимущественно как Фар, притихли и выровнялись, началась официальная часть. После доклада о происшествиях за прошедшие сутки, поощрений и порицаний, объявления задач отделам, началось торжественное прощание с ветераном, осыпание его хвалебными речами и вручение медалей. Абдельджаффар уже не слушал, оглядывая строй коллег, среди которых лучилось счастьем лицо напарника, он размышлял о положении дел в расследовании. В принципе то, что он вообще занялся этим делом, было стечением обстоятельств.
        В один из первых дней, когда Фар еще не взял себе расследование, его попросили подменить сотрудника, занимающегося регистрацией заявлений. Один из посетителей, низкорослый мутант бульдог Габур, одетый в синий комбинезон и дурацкую островерхую шапочку, спросил, не нашлась ли случайно его элашка. ССБ, конечно же, не занималась поиском личных летательных аппаратов, так как подобные проблемы, так же как ограбления, изнасилования и убийства, не считались преступлениями, угрожающими безопасности государства и граждане имели право защищать себя сами. Но иногда подобные мелочи раскрывались в процессе работы над другими делами и некоторые всё же упрямо обращались в службу. Для Габура его механизм с полукруглой трехместной кабиной и двумя турбинными двигателями по бокам был средством заработка на жизнь, а существом таксист был не очень сильным и видимо без особых связей, поэтому с надеждой оббивал пороги кабинетов ССБ. По-хорошему, надо было просто его вежливо послать и не тратить время, но Фар не поленился проверить его заявление и вот тут-то натолкнулся на интересную вещь: в базе данных его не было.
Первым делом он связался с подменяемым офицером. Выяснилось, что тот заявление регистрировал, а значит, его кто-то удалил. Вторичная база данных была сугубо региональной, но степень защиты имела немногим меньшую, чем основная база данных всей страны. Это придавало делу совсем другой оборот.
        Сначала Фар не хотел раздувать из мухи слона. Могла быть обычная техническая ошибка, но принципиальный капитан не стал останавливаться на самоуспокоении. Как последователь философии Ницше, он считал сомнения чем-то постыдным, плюс ко всему, привык доверять собственной логике. Если это не неполадка, если кто-то несанкционированно вошел в базу данных, он сможет войти туда еще раз с любыми целями. Даже эту угнанную элашку могли, например, использовать для теракта. Вот бы обрадовался Габур, если бы знал, что его делу присвоили статус государственной важности и дали ход экстренному расследованию. В первую очередь Фар обратился к айтишникам. Те, после получения нагояя от начальства, клялись и божились, что предотвращают тысячи взломов в сутки и в доказательство дали распечатку работы системы, в которой сломал бы ногу и сам чёрт. Здесь ниточка была оборвана, и капитан решил зайти с другого конца старым проверенным способом - искать на улице.
        После построения Абдельджаффар поспешил в их с Шагдаром рабочий кабинет, завалился в кресло и стал обдумывать планы на сегодня. Чуть позже, вдоволь натрещавшись в коридоре, пришел Эреб-младший и сел за свой овальный рабочий стол напротив Фара.
        - Ну что будем делать? А, Ящер? - спросил напарник. Мутантов рептилий в управлении было мало: Фар, пара бойцов в опергруппах да сотрудница финчасти, по иронии судьбы являющаяся змеёй, так что к Фару быстро прилипло это прозвище.
        - Шел бы ты домой, с утра уже синячишь, - с усмешкой ответил Фар.
        - Да я только в честь бати и только кумыс! - отшутился тот.
        - Ага, кумыс, как же! Скажи еще, корни свои вспомнил, и на работу завтра на коне приедь. И данью тут всех обложи, золотая ты наша орда. Серьёзно, отдыхай сегодня, у тебя как-никак праздник в семье.
        - Да ну его. Опять в конце нравоучения слушать. Я вот вчера вечером техпаспорт на эту элашку нашел…
        - Вот сегодня этим и займись. Вбей все данные в поисковую систему и свяжись со службой видеонаблюдения.
        - У них по городу из всех камер - десять рабочих. Херня это все…
        - В том, что не херня, ты мне помочь не можешь. Всю жизнь в этом городе прожил, а блатных местных не знаешь. Вот через них надо искать.
        - Помогут они тебе! Они здесь мелочь, варятся в собственном соку, мы делаем вид, что их не замечаем, они - нас.
        - Помогут, не считай их дураками. Они весь свой мелкий бизнес ведут с нашей помощью, иначе их корпорации или частные военные конторы сожрут, благо рядом Промзона. Просто ни я, ни ты не знаем, кто из верхушки их прикрывает. Им нужны кредиты, нам нужна информация. Если бы не раздолбайничал, давно бы вник во все тонкости.
        - Нужны мне твои тонкости. Погоди, так ты в нашей верхушке ищешь? - подозрительно сощурился Шагдар.
        - Нет, там такие дураки не сидят. Если бы наши по какой-либо причине хотели скрыть факт угона, в базу данных заявление бы даже не попало. Отдел Регистрации всегда в курсе всех левых дел Управления. Прежде чем где-то подзаработать, информируют регистраторов. Те берут часть навара себе и молчат. Так что это не наши. Вот видишь, как плохо не интересоваться своей работой. С таким отцом, давно бы сидел в чистеньком кабинете, да бумажки перебирал.
        - Я свое дело знаю. То, что мне нужно знаю, а остальное… Зачем перегружать свой мозг? И насчет карьеры у меня другое мнение. Тут отработал свое, отчитался и спокоен. Это вот отец все грезил, как я займу руководящую должность. Сейчас, наверное, уж понял, что мечты его не сбудутся.
        - Другие бы многое отдали за такого отца с такими мечтами… Никогда не жалел об упущенных возможностях?
        - Если я о чем и жалею, то уж явно не об этом, - усмехнулся монгол.
        После непродолжительной болтовни они разошлись по Управлению. Шагдар отправился в Отдел Координации по вопросам видеонаблюдения. Фар не просто так его туда послал - помимо всего, там работала симпатичная молодая бельчиха, с которой напарник, по слухам, любил уединяться в аппаратной, так что Ящер надеялся на какое-то время его занять, хотя бы болтовней с ней. Сам же он пошел в Отдел Связи и по электронке рапортом оповестил своего куратора в столице о дополнительных расходах на техобслуживание мотоцикла. Это была кодовая фраза, обозначающая использование услуг информатора, о котором местные ничего знать не должны. Он не думал пользоваться этим козырем так рано, но подозрительная неосведомленность напарника, да и прочих коллег оказалась препятствием. Естественно, они все врали. Боялись, что копают под них и врали, что никого и ничего не знают, и никаких левых дел ни с кем у них нет.
        Информатор проживал в частном секторе на окраине города. Капитан был в Управлении на особом положении, поэтому местные не смогли добиться разрешения на спутниковое слежение за его служебным транспортом, что давало значительно большую свободу для действий. Быстренько отзвонившись в Службу Перемещения и соврав о выезде на встречу с потерпевшим, Ящер прыгнул на мотоцикл и уже через двадцать минут подъехал к бледно коричневому дому. Строение состояло из трех квадратных частей разной величины, и было окружено небольшим заборчиком и цветниками, на которых трудились несколько рабочих в зеленых комбинезонах с логотипом озеленительной компании. При подходе к входным дверям, Фар разглядывал интересный декор фасада. Здание было украшено покрытой блестящим металлом лепниной на древнеегипетскую тематику. Среди изображений соколов и солнечных дисков особенно выделялась голова крокодила с львиной гривой на промежутке между дверями. Ящер осторожно постучал, в одном из глаз крокодильей головы блеснула миниатюрная камера.
        - Добрый день! Я Абдельджаффар. Когда вы были в Питере, обещали позвать в гости, но так и не позвали, - произнес кодовую фразу офицер. Реакция была неожиданной - вместо ответа крокодилья голова отделилась от стены, следом выдвинулся грудной отдел робота, к которому голова была присоединена гибкими пневмотрубками, справа и слева появились прикрепленные аналогичным образом руки, выполненные как львиные лапы, и нацелились на Фара встроенными тройными пулеметами. По сути, вход охранял обычный боевой робот класса БАС, только необычно декорированный и интересно замаскированный. Маленькие толстые ноги робота, похожие на лапы бегемота, по-прежнему оставались частью лепнины. Ящер поднял вверх руки, заметив краем глаза, что рабочие замерли, заведя руки за спину. По-видимому, никакие это были не рабочие и сейчас они схватились за спрятанное оружие.
        - И где же мы встречались в Петербурге? - раздался из динамика робота низкий голос.
        - Магомед Ибрагимович нас знакомил. - Ящер упомянул псевдоним своего начальника.
        Робот не спеша встроился в декорацию, рабочие снова занялись цветником, в двери справа щелкнул замок и она приоткрылась. Фар вошел в гостиную. Среди развешанных по стенам папирусов и расставленных по столикам и постаментам урн и статуэток, в желто-коричневом шелковом халате гостя встречал грузный мутант крокодил, с круглым пультом управления роботом в руке.
        - Магомед Ибрагимович мог бы и предупредить, - пробасил хозяин. - Он ведь знает, что я подозрительно отношусь к тем, кто в курсе моих дел в Петербурге.
        - Вам должны были сообщить, может наши как всегда медленно соображают, - ответил Фар. В это время пульт тихонько пискнул. Крокодил включил голографический дисплей.
        - Вот кстати и они. Надеюсь, вы не сильно обиделись на Амат.
        - На кого?
        - Моего робота. Амат это чудовище в египетской мифологии, лев с головой крокодила. Оно сидело возле трона властителя мертвых Осириса на суде, куда попадала душа после смерти. Если душа была грешна, и сердце покойного перевешивало перо богини истины Маат на весах Анубиса, Амат сжирал грешную душу. Если кто-то приходит ко мне с дурными намерениями, мой робот дает шанс познакомиться с настоящим Амат.
        - Вы, как я вижу, увлечены Древним Египтом. У меня создается впечатление, что сейчас модно увлекаться древностью. А робот по сути обычный БАС-24?
        - БАС-31. А насчет увлечения древностью, ничего удивительного в этом нет. На планете большая часть населения представляет новые биологические виды, лишь у малой части которых есть будущее. И, чтобы не было ощущения неполноценности как у ошибки эволюции, многие стремятся приобщить себя к древней истории человечества. Так создается впечатление неразрывного течения времени, в котором у каждого есть место. Вот вам, например не тяжело осознавать, что двести пятьдесят лет назад ваши предки ползали по кустам и ели мух?
        - Нет. Я в большей части разделяю верования официальной религии, нашей Церкви Совершенства. Эволюция не просто так погубила большую часть человечества и произвела разумные виды из низших форм жизни. Все во имя совершенствования жизни в целом. Если мой вид будет в этом процессе лишь расходным материалом, я не особо расстроюсь.
        - Вы циник. Циникам жить просто, но скучно. Впрочем, мы увлеклись светской беседой, давайте приступим к делу. Кстати меня зовут Себек, - представился информатор, жестом приглашая пройти в библиотеку, где у чайного столика стояли несколько кресел.
        - Это египетское имя?
        - Так называли бога воды и разлива Нила. Он изображался с головой крокодила, - улыбнулся хозяин.
        Когда они устроились в креслах, Себек начал рассказывать о количестве организаций и их деятельности в промзоне, но Ящер его прервал вопросом о теневом бизнесе в городе, чем немало удивил информатора.
        - Зачем вам интересоваться этой возней? Я вот хотел вам рассказать о Небельверферах. Знаете что это? Во Вторую Мировую немцы так называли одни из своих артиллерийских установок. Теперь под таким названием разрабатывается оружие, которое по слухам способно становиться невидимым…
        - Спасибо, но меня пока это не интересует. Так сказать, нить моего расследования ведет в сторону криминалитета.
        - Как хотите. Только по настоящему серьезные организации со шпаной дел не имеют, так что будьте готовы к пустой трате времени. Делами в городе заправляет Константин Эдберг, его так же называют Министр. Мутант-лев весьма представительной наружности. Буквально с тремя подручными и с помощью ваших местных коллег подмял под себя весь левый бизнес в городке. Все краденое рано или поздно проходит через его лапы. Если будете дальше интересоваться этой темой, меня могут назвать как главного его конкурента, но это слухи, которые мы оба охотно поддерживаем. Ему они позволяют сохранять лицо в спорных ситуациях, сваливая на меня проблемы, которые он не в состоянии решить, я так прикрываю свою настоящую деятельность.
        - Вы сказали наши. А кто?
        - Кто-то сверху. Конкретно я не интересовался.
        Фар поблагодарил Себека за сотрудничество и покинул этот кусочек музея древнеегипетских ценностей, обещав слегка обиженному хозяину больше не беспокоить по пустякам. Для использования информации необходимо было дальше ломать комедию, дабы сведения были преподнесены начальству, как полученные в ходе расследования. Поэтому Фар воодушевил Шагдара идеей проверки ремонтных баз и техцентров по утилизации транспорта. Идея в принципе была логичной. Уже не первый век краденую технику разбирали на детали и продавали по частям. Это позволяло быстро от нее избавляться, с минимумом риска попасться властям во времена людей или избежать мести хозяев во времена мутантов. Сейчас конечно такие действия были бесполезны. Вряд ли похитители угнанной элашки взламывали базу данных, надеясь просто продать аппарат на разборку. Однако рано или поздно должна была всплыть информация о Министре, что бы ее можно было внести в рапорт. Результат появился уже на следующий день.
        После долгого бесполезного катания по городу и окрестностям, Абдельджаффар с напарником посетили пункт приема металла. Заведение это представляло собой огороженную бетонным забором территорию с грудами искореженных деталей автомобилей и элашек, среди которых неторопливо передвигалась на гусеницах пара таких же ржавых грузовых роботов с большими клешнями для погрузки и резки лома. Недалеко от въезда располагался одноэтажный домик с администрацией, рядом стоял трехосный грузовой вездеход с большими колесами. Внутри домика было что-то вроде магазина старых деталей - в полумраке вдоль стен стояли стеллажи с всевозможными железками, за подобием прилавка у древнего компьютера сидел продавец, с ним о чем-то болтал посетитель. Гость был молодым человеком, одетым в расстегнутую узкую желтую жилетку с вышитыми узорами, стилизованными под колючую проволоку. Черные штаны были подвязаны желтым поясом, один из концов которого свисал вдоль ноги, руки украшены необычной татуировкой в виде перчаток палача с резным краем. Администратор инсектоид, небольшого роста июньский жук с бледно коричневым панцирем, что-то
объяснял посетителю. В шуме от роботов на улице было слышно бесстрастный голос из нейронного репродуктора, с помощью которого общались с людьми и другими мутантами лишенные способности разговаривать насекомые. Ящер подошел к прилавку, напарник остановился чуть сзади.
        - Доброго дня, уважаемые! - ехидно поздоровался Абдельджаффар. - Левой турбины на «Алиот» не завалялось?
        - Это на ЛА-113М? Сейчас вряд ли, но могу заказать со склада Интертрансовского, правда дороговато выйдет, - монотонно загудел продавец.
        - Да нет, мне что подешевле, что-нибудь краденое, например…
        - А что, забыли, где у Министра склады? - усмехнулся посетитель. Но тут же испугался, что сморозил лишнего, напрягся, и уставился сначала на Шагдара, затем на Фара. Как только капитан сделал шаг в его направлении, парень кинулся бежать. Фар не успел его схватить, да и Шагдар замешкался. Беглец задел его плечом и вылетел на улицу, пока лейтенант разворачивался, на него в дверях налетел кинувшийся вдогонку Фар.
        Матерясь, они вывалились из домика, парень тем временем забегал за одну из куч металлолома. Ящер погнался за ним, Шагдар кинулся наперерез. Желтая жилетка беглеца мелькала среди груд ржавого железа, Фар петлял за ним следом, перепрыгивая через старые детали, пока не перехватил возле одной из куч. Между двумя грудами был только узкий проход сбоку, Фар заметил его первый и перекрыл, а парень метнулся в другую сторону и замер. Быстро сунув руку во внутренний карман жилетки, он достал черный кастет, на котором по бокам блеснули два шипа встроенного шокера, и попытался ударить им Фара. Тот наклонился и ударил парня в живот, но чуть было не попал под апперкот с левой. Ящер попытался сделать подсечку, затем перешел в атаку ногами по корпусу, беглец держал блок, пытаясь контратаковать вооруженной рукой. От одной такой атаки Фар уклонился и, захватив руку, ударил снизу в локтевой сустав. Парень взвыл от боли, но выбросил вперед правую ногу, ударив Фара чуть выше стопы так, что тот присел на колено. В носе ботинка, вероятно, была металлическая вставка. Воспользовавшись моментом, беглец нырнул в проход. Ящер
не сразу смог его преследовать и потерял из виду. Где то у стены раздался звон падающего металлолома, немногим позже с той стороны подбежал разгоряченный погоней Шагдар.
        - Через забор перелез, - сказал напарник. - Искать будем?
        - Зачем? У нас второй остался, сейчас мы жучару крутанем, - ответил Абдельджаффар, а про себя подумал, что и так необходимая зацепка уже получена. Поэтому, театрально устроив допрос продавцу, и получив очевидные намеки на главного блатного в городе, Фар внес в рапорт фамилию Эдберга и стал ждать, пока тот, кто Министра крышует, сообщит этому удельному князьку о назревающих неудобствах. На всякий случай был объявлен в розыск и прыткий покупатель старых деталей.
        На следующий вечер Ящер возвращался со службы и, въехав в освещенный вечерним солнцем двор на мотоцикле, остановился у угла дома. Его насторожила подозрительная тишина и пустота. Ни играющих детей, ни пьющей алкашни. Пара мутантов, возвращавшихся с работы, постарались как можно быстрее дойти до подъезда. Вероятной причиной этого была темно-коричневый джип с полукруглой мордой капота, плавно переходящего в кабину. Автомобиль был припаркован на другой стороне двора. Возле него стояли два мутанта внушительного вида, еще две фигуры замерли у окон в подъездах Абдельджаффара и соседнем. А в центре двора, на лавочке, спиной к Ящеру, сидела причина столь странного затишья. Его было легко узнать по массивной гриве над воротом модного серого пиджака и положенной на спинку лавочки кошачьей лапе с золотыми кольцами. Фара ожидал Министр, собственной персоной. Хотя самоличное посещение офицера воротилой теневого бизнеса города говорило не о степени важности визита, а о том, как измельчал за последние века криминалитет. Министр испугался интереса из столицы и пришел самолично разнюхать обстановку. Фар проверил
оружие и, как ни в чем ни бывало, подъехал к подъезду, поставив мотоцикл на подножку.
        - Молодой человек! - окликнул его лев. - Ты случаем не капитан Арафаилов?
        Ящер изобразил удивление и пошел к лавочкам, рассматривая серый в полоску деловой костюм Министра. Оружия он не разглядел, да и вряд ли оно было. Достаточно было бойцов в засадах.
        - А вы, я полагаю, господин Эдберг, - констатировал Фар, садясь на лавочку напротив. - Как то не уместно в наше время использовать это архаичное обращение - «молодой человек».
        - Не соглашусь. Может на вид мы все и разные, но натура наша осталась человеческой.
        - Даже во времена людей, когда с виду были все люди, натура внутри могла быть какой угодно: крысиной, змеиной, свиной…
        - Тогда сейчас все сложнее. С виду все крысы, змеи, свиньи, а внутри? Вот ты, например, кто внутри?
        - Я? Я, как и снаружи - ящерица. Вылез на солнце из-под камня и ищу, кого затащить себе в пасть своим длинным языком.
        - Из-под камней порой опасно вылезать, вдруг самого кто сожрет…
        - Подумаешь! Знаете сколько нас таких там, под камнем. - Ящер наклонился ближе к Эдбергу. - И все с длинным языком.
        Эдберг понял намек, и тон его стал на порядок менее наглым. Он спросил:
        - А ты, как я слышал, что-то ищешь?
        - Элашку ищу. Украли последнее средство существования у одного таксиста.
        - Это у Габура что ли? А я слышал, он ее нашел. В подворотне одной. Завтра прибежит к тебе с радостной новостью…
        - Я за него конечно рад, но работы мне это не убавит. Нельзя это дело так оставлять. Сегодня у Габура элашку сопрут, завтра грузовик со взрывчаткой угонят и возле Управления его взорвут. Опасные типы, - ёрничал Абдельджаффар. Министр ответил с деланным возмущением:
        - А ты прав. Я ведь и сам от них пострадал. Я когда таксопарк небольшой открывал, купил несколько новых элашек. Так вот две у меня почти сразу угнали. А тут как раз конкурент мой один, тоже открывался. Так вот я грешным делом подумал, что это его рук дело. Я и его убил и технику его сжег. А оказался не он. Я надеюсь, у вашего ведомства по этому нет ко мне вопросов?
        - Да нет. Это ваши разборки, мы в это не лезем…
        - А в угоны лезете…
        - Это дело другое, здесь потенциальная опасность. Вот бы нам вместе этих мерзавцев поискать, а? Заодно бы и вы отомстили за старое.
        - А что,… - воодушевился лев, - хорошая мысль! Я сейчас друга одного моего попрошу тебе помочь. А сам я, пожалуй, пойду - забот до хрена. Ты обращайся, если дела какие важные возникнут, у меня знакомых много, разное могут услышать или увидеть. Бывай!
        Эдберг тяжело поднялся, расправил затекшую спину и не спеша пошел к подъезду, махнув рукой силуэту в окне. Из дверей появился бугай-ящер изумрудного цвета. И без того внушительный облик мутанта подчеркивали два странных небольших рога по бокам головы. У мутантов-рептилий рогов обычно не бывает. Вероятно, это был телохранитель или главный боевик Министра. Одежда подчеркивала его воинственность: на груди четырьмя ремнями прикреплена круглая защитная пластина из белого пластика, таким же полосками в виде костей украшены кожаные наручи и невысокие сапоги, в которые заправлены коричневые штаны с широким кожаным поясом. Воин наклонился к шефу, тот ему что-то сказал, отчего рептилия недовольно буркнула. Эдберг угрожающе рыкнул, подручный кивнул и, расправив могучие плечи, направился к Абдельджаффару. Из соседнего подъезда вышел второй боевик, с неприязнью смотря на капитана. Этот был львом, помолодевшей копией Министра в серой жилетке, вероятно сын и наследник. Он догнал отца, и они оба сели в джип. Бугай сел на лавочку рядом с Фаром, который успел рассмотреть, что на пластине резьбой выполнена какая-то
сцена древней баталии.
        - Меня Димон зовут, - басом прохрипел боец. Даже голос был у него под стать образу.
        - А погремуха, наверное, Демон?
        - Димон погремуха, - помотал головой тот. - А имя у меня трудное…
        - Понимаю, у самого отец с востока. Рога хирургически вживлял?
        - Ха, да! - широко улыбнулся Димон зубастым ртом. - На трех болтах к черепу каждый.
        - Солидно выглядит. Так что будем делать?
        - Смотри, пустим слух, что срочно нужна элашка, какой-нибудь эксклюзивчик. Я ее подгоняю и оставляю в подворотне, ты пасешь…
        - Что-то ты все усложняешь. Сразу говори, когда и где, и исполнителю точное место и время укажи…
        - А с чего ты решил, что я с ним знаком? - гневно зашипел Димон.
        - Да потому что я не такой дурак, как мог тебе показаться. Патрон твой сам себя спалил своими рассказами о сгоревших таксопарках, а если я получу то, что хочу, ни его имя, ни твое в отчете не всплывет. Удобно, не правда ли?
        Димон на минуту завис, что-то прикидывая в своем могучем уме, затем подвинулся ближе и совсем уж прошептал:
        - Хочешь сделать дело, своим не говори. Вообще никому.
        - Что-то знаешь? - сверкнул глазами Фар.
        - Нет. Ничего не знаю, - совсем уж наивно открестился Димон. На этом они и разошлись.
        Абдельджаффар внял его совету и не стал ставить в известность о договоре даже напарника. Наоборот, могло показаться, что расследование застопорилось. В отчете Ящер доложил об отсутствии доказательств причастности Министра, Шагдар почти сразу же предложил поискать «некоего Себека», который, как он слышал, был вторым после Эдберга авторитетом. Парень хотя бы стал ориентироваться в подноготной города, правда, не поняв всех тонкостей прикрытия крокодила. Фар с удовольствием направил его по этому заведомо ложному следу. Сам же несколько дней подряд составлял тупейшие отчеты, убеждая начальство в некомпетентности. Так он хотел ослабить внимание того, о ком его предупредил человек Эдберга. Показуха дала свои результаты - в столицу был отправлен рапорт о затягивании расследования капитаном Арафаиловым. Коллеги Ящера злорадно ухмылялись ему в спину, радуясь, что крутой столичный спец сел в лужу, местное начальство воспользовалось ситуацией, что бы попытаться выгнать из управления лишние глаза и уши. Между тем, вечерами, несколько раз звонил Димон, обговаривая детали. Наконец, он назначил время и место,
причем динозавроподобный качок проявил просто чудеса стратегического мышления.
        В день операции с самого утра Ящер, как мог, изображал на практически неспособном к мимике лице маску скорби из японского театра кабуки. Все буквально валилось и него из рук. На фоне Шагдара, кипевшего идеями о злоумышлениях таинственного Себека, Абдельджаффар выглядел воплощением самого уныния. После бесплодного катания по мастерским, копания в одних и тех же файлах и очередного безрадостного отчета, Ящер заявил:
        - К чертям все собачим. Надоело мне сегодня работать.
        - А парень, который что-то там знал о доме Себека? - удивленно поднял брови напарник. - Или завтра его поищем?
        - Да толку то… Министра тоже долго искали, а его самого, оказалось, обчистили. Залетные это, приезжают, уезжают. Только как вот в базу данных лезут, вот вопрос…
        - Из Промзоны они.
        - Если так, то мы вообще попали. Там среди складов и корпораций увязнешь, как в болоте. Тут войска будет впору вводить. Хрен сними со всеми. Пойдем пива выпьем, рабочий день кончится через двадцать минут.
        - Не, я не могу. У меня сегодня планы.
        - Да какие планы! Выпей с напарником хоть раз. Еще пара таких дней как сегодня, и меня обратно отошлют. Ты говорил про кафешку у голографического театра, там старая восточная кухня вроде бы.
        - Да, рецепты еще с человеческих времен. У тебя желудок то выдержит?
        - Желудок у меня вполне человеческий. У меня же отец с востока, я с детства все такое ем. Поехали, закажем что-нибудь в казане.
        - К театру? Поехали, хрен с ними, с планами.
        Они прокатились по залитыми оранжевыми лучами улицами, сначала среди зелени аллей старого города, затем мимо девятиэтажных офисных и торговых зданий. Между двумя такими стеклянными коробками стоял кинотеатр, построенный еще в двадцатом веке, который теперь был переоборудован в голографический развлекательный центр. Рядом с ним в переулке была небольшая летняя кафешка с зеленой вывеской с названием арабской вязью. Офицеры припарковали свой мотоциклы на площадке, отгороженной от дороги зеленым металлическим заборчиком, причем Ящер не только не включил блокировку, но, дождавшись пока Шагдар пойдет занимать столик, привел в боевой режим оружие, незаметно для чужих глаз вмонтированное в черный корпус железного коня. Несмотря на рабочий день, свободны оказались всего два столика, Фар выбрал тот, что поближе к выходу. Шагдар вернулся, проверяя вставленный в ухо динамик микромобильника. Следом на прозрачных пластиковых тарелках подали заказ - коровьи легкие, печень, сердце и почки, обжаренные в масле. Офицеры приступили к трапезе, во время которой Фар постоянно поглядывал на подворотню на улице напротив.
Напарник умудрялся, не переставая, болтать с набитым ртом.
        - Между прочим, Ассоциация травоядных гуманоидов устраивает акции против использования свиней и коров в качестве пищи…
        - Маммолоиды. Правильное название мутантов с качествами животных млекопитающих - маммолоиды, - включился в беседу Ящер, дожевав последний кусок. - Просто такое название какому-то социально активному идиоту показалось неблагозвучным. И они добились объединения их и людей в один научный термин.
        - А тебя не волнует, что рептилоидов не относят к людям?
        - Меня? Нет. Как ты меня не назови, я все равно останусь рептилоидом. Я такой, какой я есть: частично хладнокровный, во многом не эмоциональный. Сырое мясо, правда, не люблю, в отличие от многих моих собратьев.
        - Человеком считается быть престижно. Другие млекопитающие, рептилии это тоже почти люди. Мне не нравятся инсектоиды. Они вообще полностью насекомые, только с разумом. Общаться то могут только через репродуктор, а порой занимают высокие должности. Ошибка эволюции - таракан начальствует над человеком. - Шагдар злобно усмехнулся.
        - А ты прямо такой хороший, и вынужден жить под их гнетом, - саркастически ухмыльнулся Ящер. - Сколько же во всех вас комплексов! Одни ничего не пытаются добиться, зато очень гордятся тем, к чему не приложили никаких усилий - родились человеком. Тоже мне подвиг! Другие настолько поверили, что они полное дерьмо, что теперь себя стесняются и всячески пытаются приравнять себя к идеалу, названия меняют и тому подобная глупость. Вон видишь надпись? - Фар указал на голограмму у бара. - «У наших предков в этот день был религиозный праздник…». У чьих предков? У твоих - был. А мои ползали в это время в густой траве. Это не делает меня чем-то хуже тебя. Римляне древние тоже считали другие народы грязными варварами. В итоге римлян не осталось, а варвары развили цивилизацию до выхода в космос…
        - Ой, не напоминай про отца, а? Он меня со своими римлянами задолбал, теперь ты еще, - сморщился монгол. - Нудный ты порой…
        - А я и не цирковой артист, чтобы со мной всегда было весело. Смотри вон лучше сюда…
        Ящер указал на небольшую подворотню, с которой не спускал глаз во время ужина. Пару минут назад там припарковалась серебряная элашка модели «Данциг», практически плоская, с обтекаемыми формами, похожая на летающую тарелку с двумя турбинами по бокам. Шагдар перестал жевать и прищурился, пытаясь ее рассмотреть, затем на лице отразилось удивление. В это время к машине подошел парень в бежевой футболке, достал из кармана небольшую электронную панель. От пары нажатий на экран панели, элашка запустила турбины и открыла дверь. Парень запрыгнул туда, от этого места начала отлетать другая неприметная элашка, из которой вышел похититель. В момент, когда «Данциг» двинулся с места, Фар побежал к мотоциклу. Следом, сбивая стулья, бежал напарник.
        - Я за вторым! - крикнул Шагдар, возясь с блокировкой. Ящер тем временем уже завел аппарат и начал разворачиваться.
        - Бросай его к херам! Это бегун этот, в желтом. А другой далеко не уйдет… - ответил Фар, накрутив ручку газа и шлифуя асфальт задним колесом. Через секунду он уже исчезал за поворотом, а Шагдар только успел развернуться и начал набирать скорость. Фар оторвался от напарника на пару кварталов. Одной рукой надев маску, он нажал кнопку синхронизации на панели управления на руле. На внутренней поверхности маски появились голографические графики характеристик, настроилась светопропускательная способность. Маска выглядела черной снаружи, но вид изнутри был лишь слегка затемненным, как у солнцезащитных очков. Это гасило возможные ослепляющие блики. Стараясь вести мотоцикл ровнее, Ящер включил функцию пеленгования и, поймав в центр маски удаляющийся «Данциг» включил навигатор. Перед глазами появилось изображение прозрачной стрелки, указывающей направление движение объекта. Пеленг поймал мотоцикл напарника, внизу отразилось расстояние до него и до объекта. Фар сильнее накрутил ручку газа. Дороги были сильно загружены автомобилями возвращающихся с работы мутантов, поэтому приходилось часто сбавлять скорость
и маневрировать. Угнанной элашке также было нелегко передвигаться на малой высоте, но, из-за плотного потока других летательных аппаратов, высоту она не набирала, лишь немного поднимаясь или снижаясь для обхода летящих спереди. Мотоцикл Фара мчался по вечерней улице, мимо стеклянных витрин магазинов и сигналящих машин, над ним шел поток элашек, среди которых блестел корпус удаляющегося «Данцига». Напарник отставал все больше. Угонщик, конечно, заметил преследователя и попытался сбросить его. На одном из перекрестков элашка резко повернула направо, провернувшись на девяносто градусов вокруг своей оси, чуть не задев днищем угловое здание. Задняя часть турбины прошла всего в каком-то полуметре от угла. Для Фара этот маневр оказался проще, но он вышел на полосу встречного движения. Только рефлексы рептилии позволили ему заметить, что прямо на него несется приземистая машина. Выжав газ до отказа, Фар метнулся влево и вылетел на край тротуара, чуть не зацепив коленом прохожего и чудом удержав равновесие. Угонщик еще пару раз повторил этот маневр, но теперь Ящер сбавил скорость и куда легче входил в
повороты, хотя элашка с каждым разом все больше и больше отрывалась от преследования. Но тут начала действовать вторая часть плана Димона. После попытки набрать высоту, «Данциг» начал медленно снижаться. Угонщик попытался уйти с оживленной трассы и завернул во двор между двух девятиэтажек, где блестящий аппарат грузно упал на дорожке въезда.
        Повредившийся при падении угонщик пытался выбраться из кабины, когда рядом припарковался Фар. Не спеша сняв маску, он заглушил мотоцикл и, подойдя к элашке, выдернул оттуда закричавшего от боли парня. Угонщик вцепился в жилетку офицера. На его руках оказались такие же татуировки, как и у беглеца со свалки - выбитые серой краской узорные перчатки палача с украшенными резными квадратиками краем. Схватив одной рукой преступника, а другой вынув пистолет, Ящер поволок его через двор в промежуток между одним из домов и низким зданием, на котором была вывеска какой-то фирмочки. Во дворе было много народа - кто возвращался домой, а кто просто вылез полюбопытствовать. Поэтому Фар, когда втаскивал угонщика в подворотню, поднял оружие повыше и крикнул, что идет операция ССБ. Часть прохожих предпочла поскорее добраться до квартир, часть опасливо заглядывала в проулок издалека.
        Проулок заканчивался небольшой площадкой для выгрузки товара, с трех сторон окруженная красной кирпичной стеной пристройки. Там было несколько железных дверей. Из одной выглянула птичья морда мутанта орнитоида, Фар махнул в его сторону оружием. Дверь захлопнулась, послышался щелчок запора - пернатый предпочел не вмешиваться в дела вооруженного эсэсбешника. Офицер затащил парня за угол и швырнул об стену. Угонщик осел на асфальт, обхватив руками голову и застонав.
        - Слушай, если я не ту технику взял, я все возмещу, отпусти… - начал оправдываться он. Ящер просто стоял над ним, сверля его взглядом, и молчал.
        - Мы же договоримся… Ты или там знакомый твой… Все же можно решить, нормальные же… ааа… - вскрикнул парень, когда Фар выстрелил в стену рядом с его ухом. Осколки кирпича поцарапали татуированному шею. Фар присел на корточки, наставил на него пистолет и спросил:
        - Кто заказчик?
        - Я не знаю, с Промзоны, по-моему, может на Себека работает. Я не интересуюсь, я отвожу, а кредиты мне перечисляют! - убеждал угонщик. В этот момент в проулок вбежал Шагдар и уставился на преступника. Фар поднялся, сказав напарнику:
        - Ничего он не знает. Как ты и говорил, Промзона или Себек, - и, прицелившись в голову парня, нажал на курок. Преступник и напарник дернулись, но выстрела не последовало.
        - Вот тебе и сверхнадежный механизм, - разочарованно констатировал Ящер, вновь щелкая курком. - Пристрели этого козла, он нам бесполезен.
        Сказав это, Фар начал медленно идти к выходу из проулка. Преступник что-то забормотал, обращаясь к Шагдару, который вытащил ствол и нацелился ему в голову. Однако стрелять он не торопился.
        - Не можешь? - спросил Фар стоя к ним спиной. - Еще бы ты выстрелил, в своего коллегу по бизнесу. Ну вот, теперь ты совсем дурак…
        Ствол пистолета Шагдара уперся Ящеру в затылок. Тот расслаблено опустил руки, убрав пистолет в кобуру.
        - Совсем ведь не думаешь. Ты говорил как-то, что о чем-то жалеешь, я надеюсь о глупости своей. Дальше-то, что будешь делать? - но Шагдар не ответил. Он пытался сообразить, как теперь выкрутиться из ситуации.
        - Второй раз ты делаешь подобную дурь. Из пушки палишь по воробьям. Сначала систему вскрыл, что бы никому не нужный угон убрать, теперь вот меня убей. Пойдем к отцу - только он тебя из этой жопы вытащит, у него много друзей разных…
        - А ты такой умный да? - презрительно фыркнул Шагдар. - Он до конца жизни потом будет меня грызть. Я у него в рабах буду ходить…
        - А по-другому никак. Убежишь, рано или поздно найдут, а так хоть…
        Договорить Фар не успел - Шагдар попытался ударить в его затылок ручкой пистолета, но Фар успел чуть наклониться и, развернувшись, влепил в монгольское лицо тыльной стороной чешуйчатой ладони, а вторым ударом выбил из руки напарника ствол. Шагдар попытался сбить Фара с ног подсечкой, но тот отпрыгнул чуть назад и прямым ударом ноги зарядил монголу в челюсть. Тем временем, пользуясь дракой, медленно по стенке поднялся угонщик и, часто оглядываясь и хромая, поплелся к выходу из переулка. Ящеру было не до него - Шагдар атаковал, пытаясь попасть по животу Фара коленями. Когда тот блокировал его удар, Шагдар развернулся и провел атаку локтем в ухо, а затем еще одну с другой стороны. Фар отступил и в этот момент монгол использовал спрятанное в черных наручах оружие. Он выставил вперед кулак и, положив вторую руку на предплечье, нажал на наруч. Заметив это, Ящер повернул корпус. Пролетев мимо него, воткнулась в асфальт маленькая стальная стрела. Фар бросился вперед, захвалил руку Шагдара, и надавил на то же место, что и он. Под плечом рептилоида пролетели и ударились в стену еще две таких стрелы.
Напарник ударил Фара коленом в живот и отпрыгнул, встав в боевую стойку тайского боксера. Фар изготовился к бою, встав так, чтобы перекрыть напарнику выход. Все его внимание было сосредоточено на левой руке Шагдара, которую защищал такой же черный кожаный наруч. Монгол снова атаковал коленями, а когда Ящер приготовился контратаковать после блока, нажал на левый наруч, из которого выдвинулось небольшое украшенное узором лезвие. И когда Фар хуком попытался попасть по левому уху Шагдара, тот отвел корпус назад, и попытался ударить лезвием снизу в живот рептилоида. Ящеру пришлось отступать влево, а в это время человек ударом с разворота сшиб его с ног. Пока тот откатился и встал, Шагдар побежал в проход.
        В миг, когда Фар выбежал в украшенный вечерним солнцем двор, Шагдар уже запрыгивал на мотоцикл. Абдельджаффар подбежал к своему, но напарник уже накрутил ручку газа, и заднее колесо его железного коня вздымало пыль, готовясь сорвать технику с места. Решение пришло само собой и показалось весьма удачным - Фар взвел одно из встроенных оружий, на руле появился голографический экран прицела. Фар выстрелил из миниатюрной криогранатой, вроде тех, которыми пожарные роботы тушат огонь. Небольшой голубоватый пластиковый шарик с жидким фреоном попал в заднее колесо мотоцикла Шагдара и сдетонировал. Газ с шипением разлетелся, заморозив заднее колесо, выхлопную систему и спину монгола, который в этот момент набирал скорость, пытаясь вырулить на проезжую часть. Шагдар не справился с управлением, мотоцикл завилял и на полном ходу вылетел на дорогу. Похожий на большого оранжевого жука шестиколесный эвакуатор, хотя и двигался со средней скоростью, но не успел остановиться из-за своей массы и сбил монгола, подмяв мотоцикл под себя и протащив искореженный корпус несколько метров. Все что осталось от напарника
Абдельджаффара - широкая кровавая полоса на асфальте.
        «Люди редко совершают одну неосмотрительность. В первой неосмотрительности всегда делают слишком много. Именно поэтому совершают обыкновенно еще и вторую - и на этот раз делают слишком мало». Неоднозначная мудрость Ницше, мерцающая голубоватыми буквами на трехмерном экране голографического ридера, не могла отвлечь Абдельджаффара, ждущего аудиенции у кабинета начальника Управления, от несвойственных ему мрачных мыслей. Вряд ли стоило называть это сожалением, а уж тем более раскаянием. Нет, рептилия, с детства приучавшая себя к логике и анализу, на подобные эмоции была не способна. Все-таки Ницше выразился более правильно - неосмотрительность. Нецелевое расходование энергии, неоправданно жесткие действия. Это было справедливо как по отношению к Фару, так и к его покойному напарнику. Не стоил мелкий криминальный бизнес и комплекс неполноценности из-за гнета деспотичного отца преступления против пусть незначительной, но все же части государственного аппарата. Для этого в свое время и была создана ССБ - жесткое пресечение любых попыток угрожать государственности при практически безразличном отношении к
защите жизни и гражданских прав населения. Эксперимент рискованный, но пока приносящий плоды. Единая империя на два континента, Евразийский союз. А народ со временем сам научился себя защищать. Под давлением постоянной опасности постепенно формируется общество, где граждане действительно понимают ценность добрососедских отношений, а не чтят их под страхом наказания. Но пока это общество построится, погибнут еще тысячи. Погибнут глупо, бесполезно, многие от рук тех, с кем находятся если не в дружеских, то хотя бы в деловых отношениях. Как Шагдар, которого его напарник так хотел наставить на путь истинный, что уничтожил.
        Монгола выдали случай и он сам. Компаньон угонщика на свалке металлолома узнал его, и его назначение в напарники Фара, и рвение к запутыванию дела стали выглядеть совсем в ином свете. Стало ясно, что он в обход и коллег и Эдберга крышевал воров. Оставалось поставить его в рискованное положение и пойти на блеф. В этом помог Димон, заставив угонщика следовать за неисправным «Данцигом» на другой конец города, где Шагдар, как он думал, отвлекает дурака напарника, пока его подельник спокойно делает дело. Жадность и самоуверенность - совершать подобные действия, находясь в розыске. Наверняка подобный риск был ещё одним доказательством самому себе собственной состоятельности. Теперь это было не важно.
        Лучи утреннего солнца медленно подползали к ногам Фара, сидящего в мягком кресле рядом с декоративной пальмой. Кабинет начальника располагался на втором этаже, сразу в фойе, между двумя дверьми коридоров. Напротив, у стен располагались две узкие лестницы с первого этажа, между ними на третий этаж вела одна широкая, отделанная мраморными плитками. Самый центр Управления, отсюда можно было быстро попасть в любой отдел и кабинет. Ящер сидел справа от двери, слева на него презрительно косился часовой мутант кот, стороживший кабинет шефа. Сказать, что теперь отношение к Фару в Управлении стало отрицательным, это не сказать ничего. Его даже не пустили в секретарскую, которая предваряла кабинет начальника. Все сотрудники проходили мимо Фара, только что не плюя ему в лицо, а он старался не замечать презрительных взглядов, уткнувшись в ридер. Наконец, его пригласили. Пройдя мимо секретарши, Ящер вошел в непосредственно сам кабинет. Он был темный, заставленный шкафами с документами и книгами. У стены стоял рабочий стол, посередине - большой круглый со старыми мягкими стульями. На стене висела старая карта
района и бордовое знамя ЕС. Начальник Управления, престарелый волк гуманоид Виктор Сергеевич Толоконников сидел за круглым столом. Рядом сидел человек, чье присутствие обещало сделать общение с начальником чрезвычайно сложным - Артем Эреб. Фар попытался отрапортовать о прибытии, но Виктор Сергеевич махнул рукой, указав на стул.
        - Тебе никто не разрешал садиться! - рявкнул Эреб, корда Фар попытался сесть, но начальник осадил его и повторил пригласительный жест.
        - Артем, здесь я решаю, садиться ему или нет. Капитан, доложи о результатах расследования.
        - Во-первых, я сожалею о смерти Шагдара… - начал Фар, но Эреб снова его перебил.
        - Сожалеешь? Сам его убил, а теперь сожалеешь?
        - Я не хотел его убивать, но он сам перегнул палку и я…
        - Ты должен был ко мне его привезти, понял ты, змееныш! Я сам должен был решать, как с ним поступить! - Артем угрожающе поднялся из-за стола.
        - А я что пытался сделать? Я и хотел только его остановить, я…
        - Заткнитесь вы оба! - зарычал начальник. - Устроили мне тут балаган. Артем, будешь орать здесь, выгоню к херам, ты давно уже на пенсии. А ты с начала попробуй…
        Эреб уселся на место, Абдельджаффар начал доклад.
        - Во-первых, я сожалею о смерти Шагдара. - Эреб в этот раз только гневно раздул ноздри, но промолчал. - Первыми результатами нашей совместной работы были сведения от торговцев деталями о том, что в подобном бизнесе заинтересован местный предприниматель Константин Эдберг, более известный как Министр. В свое время он задумал устранить конкурента по таксомоторному бизнесу, подстроив мнимый угон собственный летательных аппаратов и обвинив в нем конкурента. Для этого он нанял двух братьев Германовых, известных как Палачи, старший и младший соответственно. Пользуясь прецедентом, Эдберг под видом мести уничтожил конкурента. А Палачи продолжали работать на него, поставляя необходимые аппараты и детали, с продажи которых в соседние регионы они получали неплохой процент. В какой-то момент они, вероятно опасаясь за свою жизнь, задумали ограничить влияние Министра, предпочтя делиться с Шагдаром. После появления заявления гражданина Габура, он решил перестраховаться, вскрыв вторичную базу данных и уничтожив информацию об этом незначительном преступлении. Что послужило мотивом этому, я не берусь предполагать.
Насколько я знаю нашу законодательную базу, вмешательство в имущественные отношения граждан для сотрудника ССБ не является преступлением, а вот нарушение работы Отдела Регистрации - является. Так или иначе, он пытался помешать расследованию, направляя меня по ложному следу, но путем дистанционной прослушки телефонного разговора одного из людей Эдберга, запись которого, к сожалению, не сохранилась, мне удалось узнать о готовящемся преступлении. В то же время на одном из опросов потенциальных покупателей деталей, возможный подозреваемый обратился к Шагдару, как к знакомому, а поняв, что может разоблачить его, пытался скрыться. Втайне от подозреваемого мной напарника, я подготовил захват угонщика, нарушив двигательную систему летательного аппарата. Результаты этой операции, а так же подробности гибели Шагдара, я подробно изложил в рапорте и не хотел бы повторять. Скажу только, что криогенное оружие я использовал, что бы остановить напарника и доставить его к вам, так как предположил, что в случае розыска, к нему могли быть применены серьезные санкции.
        - Правильно подумал. Выговором бы он не отделался. Ну вот, - обратился начальник к Эребу, - ты сам все слышал.
        К окончанию доклада капитана Артем Маркович заметно помрачнел. Он, вероятно, рассчитывал найти какую либо причину, чтобы обвинить Абдельджаффара или кого-то еще в гибели сына, но причины не было. Весь его праведный гнев не на кого было направить. Если бы он прознал о делишках Шагдара раньше, если бы смог устроить этому раздолбаю, жаждущему хорошей и легкой жизни хорошую трепку. Но он не понял. Ничего не понял. Он сухо извинился, поблагодарил Виктора Сергеевича и вышел, предупредив Ящера стараться не попадаться ему на пути. Начальник откинулся в кресле, тяжело вздохнув.
        - Про прослушку можешь мне не гнать. Не сорвал бы ты дело Министра, если бы он этого не захотел. Насчет Артема, кстати, не переживай. На пути ты ему не попадешься. Он собрался уезжать из города. После смерти сына здесь вообще не осталось людей, хотящих его видеть.
        - Чем он был так отвратителен? - спросил Абдельджаффар. - Тем, что старался честно делать свою работу и не прощал людям недостатки?
        - Вот именно, вот именно… Человек чести, рыцарь без страха и упрека, единственный «правильный» на все управление. Д'Артаньян среди пидарасов. А тут появляется столичный выскочка, который тоже не прощает людям недостатки, и от его руки гибнет сын мудила. Вся его система ценностей рухнула к херам.
        - Я совсем не такой как он. Да и Шагдар… Он боялся его и его контроля этого. Он поэтому и файл стер, и в напарники он напросился сам, так? - начальник молча кивнул. - А вы подумали, как удобно будет за мной следить. Да и побежал он по этому. Все сам, чтобы самому себе доказать, что отец не прав…
        - Хорошо, что у тебя ума хватило все это не озвучивать при Эребе. Ты и так в шатком положении. Будь у Эребов друзей побольше, пулю бы тебе давно пустили в башку в ближайшей подворотне. Я хотел тебя назад отправить, от греха, но меня твое начальство вежливо послало. Мол, не считают это проступком и так далее. Делать то мне что с тобой? И чего ты приехал? Явно не за угнанными элашками, раз твое присутствие здесь так необходимо.
        Ящер задумался. При легенде была возможность действовать более свободно, но легенда разваливалась, Толоконников не дурак. Раскрываться в столице не рекомендовали, но и не запрещали. Логичнее было ввести его в курс дела, пока тот, по-видимому, положительно настроен. Какой из рисков был больше - то, что шеф окажется нечист на руку, или, что без его помощи при первой возможности Фара убьют… Фар решил, что второе.
        - На севере и западе - Промзона. Там около двухсот предприятий и организаций, огромные промышленные территории. Некоторые фирмы занимаются разработкой правительственных заказов и различного вида вооружения. Поэтому нам туда без особых допусков хода нет. Контроль ведется сверху, путем отслеживания финансовых операций. Так вот недавно, одна из частных военных корпораций перевела огромную сумму. Куда - непонятно. Тысячи каких-то мелких трат за короткий период времени. Такого просто не бывает. Все отчеты вроде бы в порядке, но во многих местах несостыковки, а значит, их специально подбивали под несуществующие траты. А у этой корпорации правительственный заказ. И шесть заводов в промзонах на разных концах страны. Один из них - здесь.
        Волк встал из-за стола и подошел к карте, снова тяжело вздохнув.
        - Мать же их в гриву, а! Второго Иркутска с Уссурийском нам не хватало. Здесь блин, без малого армию можно спрятать! - Начальник снова сел в кресло.
        Несколько лет назад группа экстремистов устроила резню в Иркутске, которая при вмешательстве корпораций превратилась в локальный военный конфликт. Немногочисленные силы ССБ и армейские спецотряды со всей страны были стянуты туда, а в это время в Приморье местная Национальная Армия Уссурийска объявила о борьбе за независимость края. Все это вылилось в трехмесячную войну, во время которой, то тут, то там, вспыхивали бунты и восстания. Военные корпорации купались в доходах, страна была на грани развала. Огромная территория страны не позволяла быстро перебрасывать силы, в итоге приходилось принимать помощь местных военных группировок, которые по завершении получили хорошие сферы влияния. Новый локальный конфликт для государства будет иметь еще более плачевные последствия. А самое главное, все это будет в итоге стоить сотен тысяч жизней людей и мутантов разных видов.
        - Если развитие событий пойдет по самому худшему сценарию, - продолжил Ящер, - все начнется с дестабилизации работы Управления. Я здесь, что бы за этим проследить.
        - Я понял тебя, капитан. Вот что ты зацепился за базу данных… Никому больше распространяться не стоит. Здесь у двух из трех левый бизнес и разные ненадежные связи. И в Промзону все подозрения уйдут тоже. Я надеюсь, можно сказать, практически уверен, что ты здесь зря. Они знают, что за ними внимательно наблюдают, тем более повторять сценарий недавних событий - глупость.
        - Да, если на это не рассчитано. Молния не бьет дважды в одно место, да? По крайней мере, все так думают.
        Виктор Сергеевич задумчиво смотрел на Фара, упершись руками в подбородок.
        - У тебя есть здесь надежные связные и информаторы?
        - Нет, - солгал Фар.
        - Ну и ладно. Ты, как я посмотрю, и сам уже успел обзавестись знакомыми. Чем нужно, я тебе помогу, с кем надо - познакомлю. Только и ты тогда поделикатней отчеты составляй, договорились? И врагов среди коллег особо наживать не надо. В Управлении пока появляйся пореже. Со временем коситься перестанут. Я тебя бесполезной выездной работой подгружу, по новым знакомым твоим.
        После обсуждения деталей, вертя в пальцах минидиск с парой неинтересных дел из жизни местного криминалитета, Фар вышел на освещенное солнцем крыльцо Управления, обдумывая сложившиеся обстоятельства. Все было на руку: и смерть Шагдара и косые взгляды коллег. Судя по поведению шефа, полезных людей среди них мало. А вот среди Себеков, Эдбергов и подобных им, стоит поискать получше. Можно случайно найти несколько ниточек в Промзону, может быть и не очень тонких. Плюс, внутренности Управления лучше и безопаснее будет разглядывать именно снаружи. Мало ли там таких Шагдаров…
        При мысли о нем в сознании Ящера промелькнула некая эмоция, даже скорее полуэмоция, которую аналитическое мышление мгновенно уничтожило. Вспыхнула и сразу же погасла та часть человеческого, которая даже во времена людей только мешала большинству нормально существовать. Что бы оправдать эту слабость, многие её называли непременным атрибутом существа, стоящего выше животного. На её основе строились цивилизации, которые разрушали те, кто ей не обладал. Хотя, возможно, только это наполняло жизнь смыслом большим, чем сугубо биологический принцип размножения. В любом случае, чтобы размышлять об этом, у Абдельджаффара не было времени. Впереди было ещё много пыльной работы…
        Глава 2
        Невесёлый цирк
        Подвыпивший парень вышел из спортбара, не дожидаясь окончания матча. Смерив злобным взглядом оглянувшихся на него мутантов у входа, он поплелся домой, слегка забирая вправо. Алкоголь не только не помогал заглушить разочарование, но и наоборот, усиливал его. Бар был единственным заведением в городе, где транслировали матчи футбольной лиги Континентальной Федерации. А парень был преданным фанатом одного из лучших её клубов - «Виржиния Индианс». Он так готовился: надел ковбойские штаны с бахромой, коричневую футболку с черепом в венце из перьев, даже раскрасил лицо наполовину белой, наполовину красной краской, под цвета любимой команды, а получилось так, что лучше бы сидел дома. Четыре - ноль, и «индейцы» не попадают в полуфинал. Сделанная на игру крупная ставка бесполезно прогорела, так что настроение было на нуле и хотелось сорвать свою злость на чьей-нибудь морде. Вскоре судьба предоставила ему такой шанс. Количество выпитого дало о себе знать, и фанат зашел отлить в ближайшую подворотню. Сделав свое дело, он заметил вошедшего за ним следом невысокого человека в каких-то лохмотьях. Было достаточно
темно, что бы нормально его рассмотреть. Вся его одежда была из темно зеленой ткани, в нескольких местах висели лоскуты из такого же материала. Лицо показалось фанату слишком бледным, как будто в пудре, половину его закрывал странный головной убор. Этот бродяга стоял у стены, загораживая выход из подворотни и мерзко, хрипло хихикал, как будто хрюкая. Это было то, что надо «индейцу».
        - Ты чё надо мной ржешь, пидрила крашеный? - взревел фанат, видимо забыв, что сам в театральном гриме.
        - А потому что ты смешон, - хрипло констатировал мужичок. - Очень ты смешон в своей скорби о проблемах, которые не существовали, пока ты сам их не создал…
        - Сейчас ты тоже заскорбишь, бомжара, - произнес парень, пытаясь подсечкой сбить нахала с ног. Но тот резво отпрыгнул, и оттолкнул фаната вглубь подворотни. Парень пытался попасть кулаками в лицо бродяги, но тот либо ловко уворачивался, либо предплечьями отводил удары в бок, отчего «индеец» терял равновесие. Его оппонент легкими толчками в грудь оттеснял парня в наиболее темный угол подворотни, приговаривая:
        - В жизни не так много вещей… о которых стоит переживать… в конце концов… все мы лишь временные зрители… в этом невеселом цирке…
        Опустив фаната на одно колено резким ударом в голень, странный бродяга отпрыгнул ему за спину. Обоссаный им же самим угол, было последним, что увидел в своей жизни преданный фанат «Вирджиния Индианс».
        Боевой робот по кличке Амат, хитро замаскированный перед входом, как ни странно, в этот раз не среагировал на Арафаилова. Ящер проскользнул в приоткрывшуюся дверь и застал хозяина дома и его рабочих за перестановкой. Часть египетских древностей была убрана в большие серые коробки, телохранители Себека, теперь уже в серых робах грузчиков, под его чутким руководством, прикрепляли на одну из стен древнюю каменную плиту. На ней было изображение колеса с двумя прямыми крыльями по бокам.
        - Обновляем интерьер? - спросил Фар. - Кусок стены египетского храма, так?
        - Нет, - не оборачиваясь, вытянув грузную крокодилью морду в сторону работы, ответил Себек. - Это из Древней Персии. Символ Ормузда, бога-творца, бога чистого света и согревающего огня. Его еще называют Ахурамазда. В него веровали последователи учения Заратустры.
        - Что-то слышал. Я сам своего рода последователь Заратустры…
        - Ну, нет, это совсем не тот Заратустра. Ницше лишь заимствовал образ для своей псевдо философии…
        - Вам виднее, - не стал спорить Ящер. - Вы знаток древностей. Вы в корне решили сменить увлечения? Теперь возьмете себе имя в честь персидского бога воды?
        - Нет, это так, разбавление антуража. - Себек проследовал в соседнюю комнату, жестом пригласив Фара к привычным кожаным креслам. - Кстати, с этого символа мы и начнем разговор.
        Устроившись за чайным столиком, Себек, считавший себя мудрым и обязанным просвещать молодого собрата рептилоида, как обычно, начал издалека.
        - Учение Заратустры - зороастризм, было религией, основанной на дуализме, двойственности природы. Во всём сущем, сотворённом Ормуздом, была его светоносная сила - Спента-Манью, а противостоял этой силе бог зла Ахриман, его еще называют Ангро-Майнью. Его стихией была тьма, уничтожение, разрушение. И вообще он олицетворял собой все злое, что есть в мире. Например, все насекомые, рептилии и просто хищные звери, считались его порождениями и слугами…
        - Представляю, как это может уязвить всех наших неполноценных, толерантных и политкорректных борцов за равенство и братство, - улыбнулся Фар.
        - Я знаю ваше мнение по этому поводу, суть не этом. Эти два начала, доброе и злое, с точки зрения персов, изначально присутствуют в человеке, и, в течение жизни, каждый должен сделать добровольный выбор между ними, что и определит его посмертную судьбу. Только достойные пройдут по мосту Чинвад в лучший мир. В этом изначальном присутствии в человеке двух начал и заключается отличие от других религий. Самое интересное, что подобный дуализм сосуществует и в нашем городе, в одном конкретном человеке, причём я говорю это не в метафорическом смысле…
        Ящер удивленно приподнял одну из своих зеленых чешуйчатых бровей.
        - Я пока плохо понимаю, о чём вы.
        - О дуализме. Две личности в одном человеке…
        - Ну, это не новость, - откинувшись в кресле, хмыкнул Ящер. - Это называется диссоциативное расстройство!
        - В том то и дело, что нет. По моим данным, человек этот психически здоров. Солянин Эльдар, двадцати шести лет. Не так давно работал охранником на складах фирмы «ЭйчТекс», уволился из-за конфликта с начальством, при увольнении, кстати, и проходил медобследование. Вообще больше года он нигде не работал, личность весьма неординарная, творческая. Вы сейчас будете смеяться - на выходных он подрабатывает уличным клоуном.
        - Типичный сумасшедший! - заключил Фар. - Как его ещё не убили на улице? Это же достаточно попасться на глаза дебилам каким-нибудь пьяным.
        - Повторяю, - раздражённо захрипел Себек. - Никакой он не псих. Более того убивает то как раз он. Выходит из дома ночью в каких-то лохмотьях, шляется по кварталам и ломает шеи случайным прохожим. Юмор, прости за каламбур, в том, что наутро он тащится к вам в Управление и требует найти маньяка, терроризирующего его район. Ваши его посылают и, через пару недель он снова кого-нибудь убивает.
        Абдельджаффару всё это показалось полным бредом, но, понимая, что крокодил не будет просто так тратить своё время, капитан молчал, давая Себеку закончить рассказ.
        - Я бы не обратил внимания на маньяка-мазохиста, желающего поимки и славы Герострата, - продолжал он. - Но полгода назад до меня дошли слухи о проекте «Красный Легион». Проект создания суперармии, разрабатываемый кем-то в нашей и ещё двух промзонах. Контроль над разумом, превращение человека в безвольную боевую единицу.
        - А вот это уже интересно! - Ящер встал с кресла и стал задумчиво рассматривать символ Ахурамазды. Потенциал этой идеи был огромен. Пускай, незаметно создать армию зомби вряд ли получится, но вот для использования в террористических целях эта технология подойдёт отлично. Взять под контроль хотя бы его самого, заставить написать отчёты, отводящие подозрения или приказать перебить начальство, организовать теракт… Появлялась первая ниточка в Промзону, первое реальное подтверждение подозрений о назревании нового конфликта. Фар начал воодушевлённо расспрашивать Себека.
        - Есть информация о фирме, разрабатывающей проект? А сама организация, где он работал? Там над ним могли проводить эксперименты?
        - Нет, я всё проверил. «ЭйчТекс» разрабатывает системы сигнализации, там завод и два склада. Насчёт проекта - это наверняка госзаказ. До меня дошли даже не слухи, а, можно сказать, сплетни. И потом, гражданин Солянин не полноценный результат эксперимента, а скорее неудачный опыт. Если бы с ним что-то получилось, он бы бесследно пропал в недрах Промзоны. В любом случае вас и вашего Ибрагима Магомедовича должно это всё заинтересовать.
        И действительно, Абдельджаффар был крайне заинтересован. Теперь нужно было составить план действий. Предъявить какие либо обвинения, взять клоуна и погнать на медобследования он не мог. При его положении в Управлении даже при поддержке из столицы никто бы не одобрил такие бесполезные траты госресурсов. По пути от крокодила, капитан придумывал, как бы провернуть дело поделикатнее.
        В это время по солнечной улице в паре кварталов от жилища Себека шли два человека. Весь их облик тоже олицетворял дуализм - первый, повыше, был крайне неприметным человеком толпы, каких тысячи можно встретить на улицах. Ветровка и штаны темно-серого цвета, на голове черный капюшон, скрывающий половину лица. Единственным цветным пятном в его облике были изображения карт на футболке: три валета трех разных мастей. Второго не заметить было просто невозможно. Смуглый, спортивного телосложения мулат среднего роста с небольшим желтоватым ирокезом на голове, одетый в бледно-желтые обтягивающие шорты, лёгкие ботинки такого же цвета и футболку в черно-белую шахматную клетку, громко вещал товарищу о новейших тенденциях техно-рэпа. Но временами, когда ему приходилось отвечать на вопросы спутника, переходил практически на шепот.
        - …Теперь через три счета минимум. Так что, Валетушка, не парься, просто распечатывай колоду.
        - Короче, ты опять не проверил банкомат этот, - мрачно заметил Валет.
        - Слушай, - остановившись, и смешно тряся двумя пальцами, разглагольствовал мулат. - Мы и на картах неплохо его кидали, а уж тут вообще верняк развод…
        - Слышь, Гаспар, руками не маши, гангстер ты долбанный. Только из-за тебя и палимся каждый раз. Тогда сумма была мелкой, а при таких кушах мы соскочить можем только в макинтоше деревянном, - шипел из-под капюшона Валет. - Ты у нас шахматист, так что иди, разыгрывай партию.
        Сам Валет сел на лавочку возле гипермаркета и вынул из кармана карточную колоду, а Гаспар прошел ещё квартал до входа в банк. Светясь лучезарной улыбкой, подошел к одному из окошек, за которым сидела полноватая медведица средних лет, и попросил сделать перевод со счета. Пока сотрудница отправляла запрос, парень тоже достал колоду карт и перетасовал её.
        - Хотите пока фокус? Выбирайте карту.
        Медведица выбрала семерку бубей, Гаспар ударил ладонью по колоде снизу, и нужная карта вылезла из колоды. Он положил её на окошко и, сказав, что красоте сотрудницы больше соответствует другая, перевернул, накрыв ладонью. Семёрка превратилась в даму треф. Медведица улыбнулась и не заметила, что дата активации счёта не соответствует дате регистрации данных владельца. Ещё утром Гаспар и Валет вскрыли базу данных банка и изменили одну цифру в реально существующем счёте, а затем создали липовый с прежним номером, на который в результате ошибки системы перешли все деньги прежнего владельца. Поддельные документы на несуществующее лицо и фальшивое поручительство доделали дело. Реальные кредиты перешли с одного несуществующего счёта на другой, а банковские наемники по выбиванию долгов и ограбленный владелец будут искать давно умерших пенсионеров. Системную ошибку легко исправить, а деньги вернуть, если только они не переведены на одноразовые платежные карты. К счастью для мошенников, еще остались последователи подобного архаичного способа оплаты и банкоматы, такие карты выдающие.
        Один из таких банкоматов как раз был возле супермаркета, где томился ожиданием Валет, от скуки развлекая двух мутантов воробьят фокусами с исчезающей и появляющейся между пальцами картой. В ухе тихо прогудел сигнал микромобильника, картёжник подошёл к банкомату и достал совсем другую колоду. С одной из карт он отклеил фальшивый отпечаток пальца и прижал его к детектору, на другой активировал голограмму глаза, поднеся к сканеру, а третья оказалась кредитной картой, раскрашенной под червовый туз. После секундных манипуляций, банкомат начал аккуратно выкладывать одноразовые кредитки. Валет приготовился их взять, и в этот момент заметил краем глаза какое-то движение слева. Он попытался повернуться, но почувствовал, как в шею уперлось лезвие боевого топорика эсэсбешника. Рядом, сверля мошенника взглядом желтых глаз, стоял капитан Арафаилов.
        - Воруешь скотина? Дурить будешь, нет? - спросил Фар. Валет отрицательно помотал головой, после чего Ящер убрал топор. - У государства воруешь?
        - Нет, боже упаси! Государство я люблю. У частных, так сказать, лиц…
        - А граждан значит, не любишь…
        - Далеко не всех. - Валет отошел от банкомата. - Я могу идти? Я ничего не сделал такого.
        - А я это проверю, - сказал Фар, вынимая карточку и прерывая процесс перевода. Она, вместе с одноразовыми кредитками, исчезла в кармане жилета офицера. - Ты не против, надеюсь? А то «же не мон спа сис жюр», видишь ли.
        - Нет, нет, я всё понимаю, зарплата маленькая, работа тяжелая, - добродушно ответил картёжник, скрипнув зубами от бессильной злости. Мелкие мошенники были отличной кормушкой коррумпированных представителей власти и ныне, и присно, и вовеки веков. А теперь это даже коррупцией назвать было нельзя, так, экспроприация экспроприаторов. Ящер уехал, а Валет, натянув капюшон начал быстро уходить от супермаркета. Гаспар, всё так же мило улыбаясь, ждал устранения какой-то ошибки, когда услышал в наушнике гневный приказ напарника: «Вали оттуда, мы спалились!»
        Между тем Фар, не упустив возможности набить карман, спешил в медблок Управления, куда труповозки свозили все найденные на улице тела. Несчастный фанат лежал на металлическом столе в подвале. Взгляд неестественно повёрнутой головы указывал на голограмму его собственных внутренних органов. Биоинжинер, человек в сером глянцевом плаще с красной эмблемой, достал из одного из отсеков стола личные вещи убитого.
        - Еле успели. Через пару часов он был бы уже в топке.
        - А у остальных характер повреждений такой же?
        - У двоих - да, - медик вывел на проектор ещё две голограммы. - Шейные позвонки. Ещё один нож достал, так его собственным ножом и получил удар в сердце. А других физических повреждений - минимум.
        - Джиу-джитсу или что-то подобное? - спросил Фар, разглядывая голографические кости.
        - Ой, а я и не разбираюсь, - поправляя свои кудрявые волосы, ответил медик. - Я только боксёрские комбинации учил.
        Абдельджаффар не стал акцентировать на этом внимание. Теперь большинство владело каким-либо стилем единоборств и многие смешивали на улице самые различные техники. Осмотрев личные вещи, Ящер задумался. Серийный убийца не действует спонтанно, должен быть какой-то критерий выбора жертвы. Индеец был не особо примечателен. Кредитка в кармане, складной нож, билет букмекерской конторы, грим на лице - типичный фанат американского футбола, нездоровое увлечение которым недавно пришло с Континентальной Федерации. А всё потому, что стычки на поле нередко заканчивались кровавыми поединками с летальным исходом. Впрочем, сверхпопулярный Евразийский Свободный Турнир был тоже далеко не верхом гуманизма. Жестокие времена порождают жестокие развлечения. Однако может быть тут и крылась разгадка метаморфозы гражданина Солянина. Фар изучал результаты экспертизы на проекторе в браслете. Среди жертв были наркоман и наркоманка, бездомный и футбольный фанат. Все существа не слишком воспитанные и склонные к агрессии. А этот дурачок - уличный клоун. Веселит прохожих в дурацком костюме. Так и просит, чтоб до него докопались.
Включается испорченная программа суперсолдата и к утру появляется труп. «Вива Кальман», мать его. «Вечером шут, а в ночи…» Догадку стоило проверить, и для этого существовал хороший метод - провокация.
        На следующее утро Фар поехал к переулку, где жил Солянин, и вскоре нашёл его самого. Эльдар, одетый в жилетку и шорты золотистого цвета, стоял у дома, делая фигурки из надувных шариков. Голову венчал шутовской колпак такого же цвета. Ящер саркастически улыбнулся. Низкий, спортивного телосложения, с неправильными чертами набелённого пудрой лица, клоун представлял собой несуразное зрелище. Форма охранника, несомненно, ему больше шла. Хотя, на этом укрытом девятиэтажками от жара солнца переулке он не особо выделялся из разношёрстной толпы гуляющих и уличных артистов. А всё дело в том, что переулок заканчивался входом в парк развлечений и, поэтому, был усеян развалами мелких торговцев и другими любителями подзаработать. Рядом с клоуном толстый черный свин, с обрезанными и заклёпанными ушами, вырисовывал лазером по металлу узоры инея. С другой стороны странная черноволосая девушка, несмотря на жару одетая в синий плащ, чёрную водолазку до горла и кожаные перчатки, торговала поделками в виде драконов и крестов. Недалеко стрекотал какой-то латинский ритм инсектоид кузнечик. У насекомых, конечно же, не
было чувства прекрасного, но, как и все представители их класса, кузнечик был прагматиком и знал, что гармоничное стрекотание привлечёт другие виды, непонятно почему готовые ему за это платить. В общем, в переулке царила неповторимая атмосфера базара, неизменная и в современном мире, и в конце века людей, и в средневековье. Разве что у каждого на поясе висел маленький портативный сканер для съёма кредитов.
        Около Солянина стоял маленький амфибоид лягушонок, выпучив свои огромные глаза и улыбаясь безгубым ртом во всю голову. Фар подождал, пока тот убежит, схватив свою надувную муху и, подошёл к клоуну, презрительно ухмыляясь.
        - Эй, дурачок! - окликнул он Эльдара. - А член из шариков скрутить сможешь. Чтоб я его в тебя засунул, долбаный трансвестит.
        - А давайте лучше вот так, - ответил клоун, скрутив из шариков ещё одну муху, - Нравится угощение?
        Он обозлился и сам провоцирует офицера - то, что было нужно Фару. Нужно было накалить градус. Ящер ударил клоуна в печень и, схватив за горло, оттолкнул, ударив спиной о стену. Улица затихла. Прохожие быстро разбежались, свинья выключил лазерный резак, кузнечик перестал трещать. Все смотрели на несчастного клоуна, но никто не хотел связываться с офицером ССБ.
        - Ты сам сейчас у меня её сожрёшь, вместе со всеми надувными гандонами…
        - А что он вам сделал, а? - Между Ящером и Эльдаром встала бледнокожая брюнетка в плаще.
        - А ты ещё кто такая?
        - Теоделинда. Я его невеста. Если он не сможет, я пожалуюсь вашему начальству!
        - О, они тебя послушают! Исчезни полудурошная! - прошипел Фар. Клоун поднялся на ноги и отряхнулся, сказав:
        - Линда, не лезь. А вам не идёт наигранная наглость - вы для этого слишком хладнокровны. Что вам надо?
        Не такой уж он оказался и дурачок. Абдельджаффар сменил тактику, достав пистолет и уперев ствол девушке в скулу, правда, на всякий случай не стал взводить курок.
        - Давай так: или я прострелю ей челюсть, и вы будете отличной парочкой уродов, или ты расскажешь, как и за что убиваешь случайных прохожих…
        - Беги! - завопила Линда, - Он хочет на тебя всё повесить!
        - Так я ему и позволил….
        «Убежать», хотел договорить Ящер, но не успел. Только реакция рептилии спасла его от удара в пах сапогом на платформе, который он успел отбить коленом. Странно, что после удара о голень хрупкой на вид девушки, колено болело так, будто бы споткнулся о чугунный рельс. А Теоделинда между тем, продолжала атаковать, пытаясь попасть Фару по лицу. Весь переулок пришёл в движение. Свин ломанулся прямо через свои металлические картины, которые посыпались с ужасным лязгом. Музыкант-кузнечик и другие инсектоиды с треском крыльев взмыли в небеса, остальные просто разбежались на почтительное расстояние, давая простор дерущимся. Солнечное утро украсило бесплатное зрелище. Хотя уличные драки даже с убийством и были банальностью, обычно для выяснения отношений выбирались менее многолюдные места. Продавщица продолжала наступление, Фар ставил блоки, так и не выпуская из руки пистолет. Будь курок взведён, несчастная защитница маньяка давно бы словила случайную пулю. Рубящим ударом ладони в плечо, Ящер остановил её наступление, но тут подлетел Солянин и помешал сбить Теоделинду с ног. Офицер переключился на него,
пытаясь попасть по его голове серией ударов левой, но тот уворачивался и блоком отводил его удары. В этот момент снова подключилась девушка, от которой пришлось отбиваться рукояткой пистолета. Жёлтые глаза Фара быстро двигались, переключаясь с одного противника на другого, немного отвлекал звон бубенчиков на колпаке клоуна. Из них получилась отличная команда - Эльдар мешал офицеру атаковать, Теоделинда пользовалась этим и контратаковала. Но уклонение клоуна оказалось неэффективным на короткой дистанции. Шагнув ближе, Фар провел атаку локтём ему в ухо и сбил с ног ударом ноги в грудь с разворота. Это дало время взвести курок, но тут Ящер почувствовал резкую боль. В черную жилетку у плеча вонзились пальцы девушки. Вероятно, она как оружие использовала ногти из металлопласта. Обозлившись, Фар сбил её руку и провёл прямой удар, попав прямо в её переносицу. На асфальт брызнула кровь. Девушка шлёпнулась на задницу, закрывая разбитый нос рукой. Ящер наставил на неё пистолет и тут к ней подлетел клоун, закрывая своим телом. На вид он был до смерти испуган и умолял прекратить. Его невеста вытирала лицо от
крови и слёз.
        - Вы, идиоты, я вас пристрелю сейчас за нападение на сотрудника! - прошипел Ящер. Клоун бормотал что-то невразумительное о готовности сотрудничать и пытался утешить Линду. Рана у плеча была неглубокой и при повышенной регенерации Арафаилова должна была быстро затянуться. Да, совсем не на показное избиение невинной девушки рассчитывал он. Хотя, возможно, это сыграет на руку делу. Ящер пригрозил добить её, если завтра тот во всём не сознается и уехал. Если Солянин, обозлившись, становится убийцей, то теперь он должен был быть очень зол.
        А план, собственно, был прост до примитивности. Дабы его реализовать, Фар вырядился в спортивные обтягивающие штаны серебристого цвета и, сияя чешуёй голого торса рептилии, отправился на вечернюю пробежку. Как раз у парка был старый стадион с беговыми дорожками. А вот путь к нему Ящер старался выбирать по самым тёмным подворотням. Его вид должен был привлекать внимание и говорить об отсутствии спрятанного оружия, хотя в спортивную перчатку, такого же серебристого цвета, как и штаны, был вмонтирован шокер с неслабым зарядом. Для придания пущей беззаботности, офицер надел на голову очень модные допотопные наушники с дужкой, в которых, правда, не играла музыка. Самым же главным составляющим ловли маньяка на живца была уверенность в физическом превосходстве над Соляниным, что было проверено в утренней драке. Неспешно гуляющий после лёгкой пробежки, Фар действительно привлекал внимание, правда, совсем не того, кого хотелось.
        Сначала на беговой дорожке с ним вздумал состязаться какой-то лысый спортсмен-человек, обогнав Ящера кругов на пять, и при каждом обгоне презрительно фыркая. Встреча возле стадиона была более приятной - разглядывая полуобнажённого молодого мутанта, с ним флиртовали всей компанией пара юных девушек и мутантка-ихтиоид, наверное их ровесница. Точно Фар определить не мог, вообще возраст всех хладнокровных с трудом поддавался идентификации. Размышляя об удивительной способности молодых особей женского пола сбиваться в стаи в независимости от вида, он натолкнулся в одной из подворотен на совсем другую стаю. Несколько орнитоидов галок, весьма потрёпанного вида закаркали что-то про его серебряные штаны, явно провоцирую драку. Фар прошёл мимо, просверлив недоумков взглядом жёлтых глаз. В этот вечер провокатором был он сам, правда вот жертва коварного замысла всё никак себя не проявляла. Пришлось догонять молоденькую рыбку с подругами. Купив им какого-то дешёвого пойла, Абдельджаффар устроил всю компанию в одном из дворов, откуда хорошо просматривалась входная дверь жилища Солянина. Флиртуя и шутя, офицер
наблюдал за домом, скрывая под непринуждённой беседой нарастающее напряжение, к которому прибавилась ещё и смертельная скука, так как мадмуазели оказались лет на десять его младше и значительно менее образованы. Ящер, обладая развитым аналитическим мышлением, очень не любил таких эмоциональных и неумных существ, к каковым относились его новые знакомые. Ситуация становилась критической. Клоун так и не появлялся, а девушки собирались уходить, явно не вдохновлённые Фаром. Как он ни пытался быть весёлым и общительным, для большинства представительниц противоположного пола казался слишком заумным и холодным. Последнее, собственно, было неудивительно, учитывая его вид, и являлось одной из многих причин, почему двадцатисемилетний офицер не заводил серьёзных отношений. За исключением одного случая, о котором Арафаилову вспоминать совсем не хотелось.
        В миг, когда открылась одна из металлических дверей подъезда, и показался Солянин, Ящер был готов воскликнуть «аллилуйя!». Но, как убежденный ницшеанин, сдержал этот постыдный христианский порыв. На Эльдаре теперь был совсем другой костюм. Точнее костюм был такой же, но шорты, жилетка и колпак были теперь грязно-зеленого цвета и как будто с нашитыми в нескольких местах лохмотьями. Лицо так же было набелено пудрой. Быстро и неловко попрощавшись с девушками, Фар пошел параллельным курсом, намереваясь столкнуться с клоуном в одном из переулков. Быстро пройдя, даже пробежав пару кварталов, он свернул на улицу, по которой шёл Солянин. Было довольно безлюдно, хотя ещё не стемнело. Ящер встал на перекрёстке, клоун не спеша шёл к нему навстречу, непринуждённо рассматривая окна домов. «Делает вид, что не замечает меня» - подумал Фар и приготовился к нападению. Их разделяло несколько метров, что позволяло как следует рассмотреть маньяка. Грим был несколько другой: глаза подкрашены чёрным и от краёв век шли тонкие закруглённые разводы вниз. А лохмотья на костюме оказались всего лишь вывернутыми карманами.
Грязно-зелёный цвет одежды был цветом подкладочной ткани - Эльдар просто одел наизнанку свой костюм клоуна. Расстояние между ним и Ящером сокращалось, но, не обратив на сгруппировавшегося офицера никакого внимания, маньяк просто прошёл мимо, продолжая пялиться по сторонам.
        На несколько секунд Фаром овладело недоумение. Быстро приведя мысли в порядок, он решил, что здесь слишком людно для маньяка или тот с ним играет, напав потом, когда офицер не будет готов. Хотя закралась подлая мыслишка о провале всей гениальной, мать её, операции, которую он поспешно отогнал. Выждав ещё немного, Фар пошёл за преобразившимся клоуном. Тот всё также брёл по неоживлённым улицам, правда, один раз вышел на проспект, что бы посмотреть информационный голографический стенд с картой района. Её зеленоватое мерцание осветило сосредоточенное напудренное лицо. Затем Солянин развернулся и быстро пошел обратно, вновь практически задев Арафаилова плечом. Подобная игра Ящеру надоела, он решил перехватить инициативу. Догнав Эльдара на дорожке между домами, сконцентрировав все свои рефлексы, он попытался неожиданно схватить клоуна сзади за плечи. Но тот резко наклонился и крутанулся на месте, как юла. Солянин застыл перед чуть не потерявшим равновесие Фаром, разглядывая его исподлобья и злобно улыбаясь.
        - Тебе чего надо, спортсмен? - спросил он. - Ты чего вырядился в свои сияющие штаны и по подворотням ползаешь? Я, конечно, тоже одет как идиот, но не собираюсь вступать в клуб идиотской моды.
        При этих словах Солянин засмеялся, но на смех это было мало похоже. Подобные звуки издают мутанты-маммолоиды семейства свиней.
        - Шутки у тебя тупые, - ответил Ящер. - Хоть ты и клоун.
        - Ээ, ты не путай. Я шут, а не клоун. Клоун веселит людей, зачастую унижая себя. Со мной в точности всё наоборот. А шутить я действительно не умею. Так чё тебе надо?
        - Ты уже забыл, как я тебе морду набил и этой твоей…
        - А так вот он чё такой помятый, - констатировал маньяк. - Так это не я, это ты меня с дурачком этим Эльдаром перепутал. Нам часто говорят, что мы похожи.
        - Ну а ты тогда кто?
        - Просто Шут. Призвание моё важней любых имён.
        - Не сри мне в мозг, Эльдар, я знаю про твоё раздвоение, и про эксперименты, и про костюм вывернутый…
        - А он ещё и стукач. Его ещё и бьют. Я не удивлюсь, если проснусь когда-нибудь с больной задницей, оттого, что этого дурака отодрали. Хэ, хэ. - вновь пытался шутить убийца. - А если тебе всё известно, то должно быть и известно, что со мной о нём разговаривать без толку. Приходи завтра. Когда он будет. Кстати Линдочка с разбитым носом очень сексуальна. Такая уязвимая, такая подавленная. Спасибо за необычный опыт!
        Шут развернулся и снова не спеша пошёл по своим делам. План не сработал. Солянин не убивает тех, кто его чем-то обидел. И превращается в этого циничного Шута отнюдь не со злости. И жертв выбирает явно не случайно. Упускать его было нельзя.
        - Я могу тебе помочь! - сказал Фар, догнав его и поравнявшись.
        - Ещё раз ей в морду дашь? - ответил Шут, продолжая идти.
        - Ты других убиваешь…
        - Опомнись! Здесь все других убивают. Я так и понял, что ты медик какой-то.
        - Мы что-нибудь сделаем, и ты перестанешь превращаться, - Пытался заговорить его Ящер.
        - Эээ! Ты хочешь помочь не мне, а ему. Пока я - он, никакие обследования результатов не дадут. Ну, уж нет. Иди своей дорогой.
        - От меня так просто не уйдешь. - Фар приготовился атаковать. Удивительная ирония - два раза за день эта фраза предваряла драку с одним и тем же человеком.
        - Как видишь, ухожу, - ответил Шут и в тот же миг Ящер не заметил, как упал, пропустив подсечку. Маньяк не успел убежать, когда Фар вскочил на ноги. Эльдар увернулся от удара ногой с разгона и воспользовался инерцией противника, чтобы провести удар в низ спины, от которого у Фара на миг онемели ноги. Не дав себе упасть, тот оттолкнулся от стены. Помня слабость Солянина на коротких дистанциях, он чередовал прямые удары по корпусу с атаками справа и слева, загоняя Шута в угол. Тот уворачивался гораздо более проворно, даже не пользуясь блоками, однако отступал шаг за шагом. Но, когда Фар готовился провести завершающий удар, Шут отпрыгнул вправо и, оттолкнувшись ногами от стены, напрыгнул на офицера. Оба покатились по асфальту, причем убийца сгруппировался быстрее и перекинул Ящера через себя. Реакция спасла рептилию от удара головой об асфальт, затем они одновременно вскочили на ноги. Расстояние, разделявшее их, позволило Фару активировать шокер и разбежаться для контратаки. Но Шут не стал уворачиваться, а просто схватил запястье правой руки Фара, при попытке того ударить открытой ладонью, где
находились контакты шокера. Инерция удара сыграла против нападавшего - с помощью другой руки Солянин направил руку Ящера в его же живот и отпрыгнул, оторвав один из вывернутых карманов, за который успел схватиться тот. В следующий миг разряд тока ударил в селезёнку Арафаилова. Боль прожгла всё тело, он упал и пытался отползти от Шута. Но Эльдар не нападал. Подведенные чёрным глаза внимательно смотрели на корчащегося Фара, на губах застыла злобная ухмылка.
        - О, святая самоуверенность! Скольких наивных ты погубила! - продекламировал Солянин, ещё немного постоял и так же неторопливо пошёл прочь. Абдельджаффар поблагодарил судьбу, за то, что маньяк не воспользовался шансом добить дурака в серебристых спортивных штанах и пообещал себе больше никогда не пытаться использовать встроенный шокер. Кое-как встав, он доковылял до освещённого перекрёстка и вызвал медслужбу. Это был полный провал. Ящер отхватил люлей и ничего толком не узнал. То, что маньяк его пощадил, говорило о какой-то определённой схеме, в которую он не укладывался. То, что с психикой у Солянина явные проблемы, было несомненно. Вечером Фар общался совершенно с другим человеком. Манера речи, слова, стиль боя - всё вроде бы такое же, но циничнее, агрессивнее и умнее на порядок. Но Шут никак не казался больным, скорее даже наоборот - из них двоих он казался куда более уравновешенной личностью. К плачевным последствиям может привести глупость, взятая за аксиому. Глупая мысль, что Солянин дурак, чуть было не стоила Фару жизни. Так зачем же он убивает? Пока не подъехала удлиненная белая
бронемашина медслужбы, Арафаилов так и не смог привести мысли в порядок, хотя сумел вспомнить об оторванном куске ткани и сходить за ним. На то, чтобы поддержать вековую традицию и ругать запаздывающих медиков, у Фара просто не хватило сил.
        Валет и его старший товарищ и наставник Рома играли в карты в полумраке съёмной квартиры. Полуобнажённый, в одних лишь поношенных чёрных штанах, пожилой вор пристально смотрел своими прищуренными глазами на руки соперника. Его облик был крайне неприятен. И дело было не только в шраме на щеке от разорванного в драке рта или абсолютно лысой, как у облучённого, голове. Его грузное покрытое шрамами и спиральными узорами тюремных татуировок тело с маленькой шеей цветом кожи напоминало свежего покойника. Рома Труп - так звали его старые подельники. По иронии судьбы, убили как раз их, а он уехал из столицы и нашёл новое поле деятельности и новых корешей. Будучи мозгом их маленькой компании, сам Рома на дело уже не ходил. Староват, да и примелькаться легко, с его-то рожей. Так что взял под крыло пионеров от криминалитета и передавал им свой опыт. Один из них сидел напротив него в своей вечной футболке с картами. Узкое лицо выражало целую бурю эмоций игрока, наигранных, конечно же. Непринуждённая беседа так же должна была отвлекать от нюансов игры.
        - Я не особо верю, что с его приездом что-то изменится, - говорил Валет, скидывая семёрку бубей. - Он обычный дуболом, только что ракообразный.
        - Нифига подобного, - ответил Рома, пряча пикового короля за край стола. - Он действительно грамотный боец. Неглупый, да и впрямую может голову сломать своей клешнёй. Расклад другой будет. Если научимся с ними контачить, то и валить, может, не придётся. Сколько Младшему отдал?
        - Треть, как добазарились. Понтов-то было. Знал бы этот недалёкий, чьи это бабки.
        - Молись, чтоб легавый не сказал. Он с ними дружит. Он через них под своих роет, как я разнюхал.
        - Он себе всё забрал. И ещё будет пасти нас. Решит, что нашёл лохов. Вот я и говорю, лучше бы свалили, - сказал Валет, скидывая семёрку бубей.
        - Погоди, семёрка ушла!
        - А ты проверь! - Валет самодовольно ухмылялся, пока Труп рылся в стопке сброшенных карт. Семёрки там не было. - Хорошо бы сделать обманки, которые не только от переворота меняются. Можно было бы и светить всякое фуфло.
        - Светишь ты херово. Видно, что спецом иногда. Кстати, ну и как тебе наш студент?
        - Да никак! Где эти хвалёные аналитические способности, которыми он тебя впечатлил? На ставках всё я делал, он так, подыгрывал. Вот его как пугало выставлять, чтобы зубами сверкал, это он может, да за жратвой ходить. Сколько его, кстати, уже нет?
        Валет не особо был доволен вторым протеже. Отличник-шахматист почему-то решил, что умеет умом своим богатство наживать. Только вот не было этого самого ума. Он его, как и многие другие, с образованностью путал. А «умный» это не тот, кто много знает, а тот, кто имеющийся у него багаж знаний способен применить с максимальной для себя выгодой. Рома Труп был таким. Понимать не понимал, что Земля вокруг Солнца вертится, а кредиты извлекал из каждого проходящего рядом лошка. Опытный кидала успокоил Валета:
        - Ладно, вернётся - побазарю с ним, подучу. Не поймёт, подучу по-другому. А насчёт ползучего, если ты прав, будем ему бошлять при случае. С нас не убудет, лишь бы не проверял.
        Мошенники опоздали. Ящер стазу же проверил, у кого они украли кредиты. Более того, выяснил, где они снимают квартиру. Просто в раздумьях над тем, как раскусить клоуна, всё это совсем вылетело у него из головы. На блатном жаргоне сотрудников ССБ не зря называли «легавыми» или просто «собаками». Дело было не только в сходстве звучания этого слова с аббревиатурой, но в мощном госресурсе, позволяющим разнюхивать любую криминальную мелочь. Плюс к этому в каждом Управлении, в независимости от региона, действительно работало много мутантов из семейства собачьих.
        Абдельджаффар проснулся в полумраке своей комнаты. Через плотно занавешенные шторы пробивались лучи оранжевого солнца, рядом на столике мерзко пищал сигнал микромобильника, который Фар предусмотрительно вынул из уха на ночь. При попытке достать его, заломило спину. Видно, удар Шута пришёлся точно в нервный узел. Хорошо, что от шокера остался только ожог на животе. Врачи выписали ему день больничного, но воспользоваться им не удалось - вызывали в Управление. Кое-как забравшись на мотоцикл, капитан поехал на место службы, куда не заезжал уже, наверное, недели две. Спасибо полковнику Толоконникову. Глупая выездная работа давала время на собственные расследования и избавляла от неприязни коллег, не желающих вникать в подробности смерти Шагдара Эреба. А теперь, при входе в приёмную Управления, его окатила такая волна гневных взглядов, что впору было себя почувствовать трансвеститом, заявившемся в мечеть. Но то, что он увидел дальше, не будь он слаб на эмоции, заставило бы его впасть в изумление. Возле одного из столов стоял, блестя своим жёлтым клоунским нарядом, гражданин Солянин, собственной
персоной. Судя по испуганному виду, сейчас он был глуповатым клоуном, а не его циничным альтер-эго.
        Как назло, он стоял у стола младшего офицера Дерджерри. Этот огромный мутант-баран был сотрудником Гражданской Безопасности Континентальной Федерации, присланный для обмена опытом. Он считал убийство напарника величайшим грехом охранника правопорядка и презирал Арафаилова сильнее других. Системы безопасности двух государств не так уж сильно отличались, но если сотрудники ССБ Евразийского Союза имели в обществе положение своеобразной опричнины, которых больше боялись, нежели уважали, то американские, австралийские и прочие сотрудники ГБ, считались элитой своего общества. Там были сильны милитаристские взгляды, и создавалась иллюзия защиты прав человека. Здесь распространена коррупция и беззаконие в среде защиты частной жизни. Ты можешь убивать по существу каждый день, но, стоит сунуться в дела государства, придут палачи в чёрном. И сами эти палачи не очень верили в кодексы чести, а вот Дерджерри верил. При виде приближающегося к нему Фара, он гневно поднялся из-за стола.
        - Ты ещё и людей просто так калечишь? Он мне всё рассказал, - басил офицер. - Он тут сдаваться хочет, а я сейчас заставлю его жалобу на тебя накатать и…
        - Дерджерри, тебе говорили, что ты баран? - боль в спине сделала Фара раздражительным. - Оформи его пока как свидетеля, я его забираю в кабинет.
        - Я тебя сейчас с лестницы спущу, убийца напарника, - разъярился парнокопытный, но тут к столу подошёл его наставник, капитан Камолин. Ящер часто замечал этого человека в Управлении из-за оригинального внешнего вида. Всю его спину украшала татуировка в виде огромного насекомого. Сейчас из-под жилетки и футболки были видны вытатуированные лапы на руках и голова с челюстями, рисунок которой спускался на лоб по бритому скальпу. Он прикрикнул на подопечного:
        - Это что за личная неприязнь при исполнении служебных обязанностей? - Дерджерри сел на место. - Оформи, как положено. Я провожу их.
        - Без указания дела, на срок не более трёх часов! - крикнул баран вслед Ящеру, идущему с Камолиным и клоуном в сторону своего кабинета.
        - Нашёл из-за кого на тебя наезжать, - поддержал Фара капитан.
        - Ты Шагдара не очень-то уважал, да?
        - А за что его уважать? Хитрый он был и стукач. На тебя косятся только те, кто не имел радости узнать поближе всю их семейку. А этот чего за шут гороховый? - покосился Камолин на Эльдара. Тот ответил обиженным взглядом.
        - Маньяк вроде как, - коротко сообщил Фар, заводя клоуна в кабинет. Несмотря на то, что в нём убирались, он казался подёрнутым мерзостью запустения. Напротив рабочего места Ящера стоял овальный стол бывшего напарника. В глаза бросалась его пустота. Фар взял оттуда кресло, поставил напротив своего стола и грубо усадил клоуна.
        - Солянин, это что за цирк? Ты чего сюда пришёл?
        - Я не хочу, чтобы у Линды были проблемы. Вы сказали прийти, я пришёл. Пишите, что я сознаюсь… - замямлил Эльдар. Ящер, превозмогая боль, уселся в кресле.
        - Ты чего, совсем съехал с катушек? Вчера вечером чуть не убил меня, сегодня признаться хочешь.
        - Я вечером дома был. С невестой.
        - Не был ты вчера дома, вот смотри. - Фар включил голографический экран компьютера. Через какое-то время нашёл запись одной из камер наблюдения на перекрёстке. - Вот, смотри, вот ты идёшь. Вот я следом. Вот, смотри ещё раз. Хочешь, увеличу? Качество хреновое, но это ты.
        - Это не могу быть я. Костюм другого цвета.
        - Конечно, ты его вывернул. У тебя вообще один костюм, да?
        - Есть там другая одежда, но мы бедновато живём…
        - Тогда руку сунь в карман штанов, - при этом капитан выложил кусок оторванной ткани. Проверив карманы, Солянин испуганно повертел его в руках, затем начал смотреть подкладку и выворачивать шапку. Вид его стал совсем подавленным.
        - Ничего не понимаю. Я что, лунатик?
        - Нет, с тобой что-то сделали. Тебе психику сломали, и теперь в тебе живёт вторая личность. Помоги мне найти тех, кто это сделал.
        - Но Линда мне ничего не говорила! Она бы заметила…
        - Дура твоя эта психованная? Вот уж сомневаюсь. Если ты сам себя столько времени обманывал, ее, наверное, тоже смог. Вспоминай, что на «ЭйчТексе» было, или раньше может быть. Таблетки, процедуры, облучение какое-нибудь…
        - Она, может, говорить мне не хотела. Боялась за меня. Я давно уже плохо сплю. А в охране спал по четыре часа в смену, но часто с больной головой просыпался. Я когда увольнялся, хотел с них компенсацию, мало ли там радиация или что. Они пошли навстречу, медкомиссию я от них прошёл - всё оказалось нормально.
        Эльдар казался совершенно расстроенным. Фар был готов поверить в его неведение относительно Шута. Тем более зная, что из них двоих последний умнее и хитрее. И Теоделинду он, возможно, умел грамотно водить за нос. Достаточно в такой ситуации снотворного. Ящер спросил, не наркоманка ли случайно его невеста. Невнятное бормотание можно было принять за утвердительный ответ. Всё вставало на свои места. Кроме главного. Солянин так ничего и не смог вспомнить. Кроме старой, по-видимому, итальянкой кукольной истории о солнечном и лунном клоуне, после которой он и решил дарить веселье людям. Вероятно, эту историю помнило и его альтер-эго.
        - И что мне теперь делать? - спросил подавленный Солянин.
        - Пиши признание и просьбу о медицинской помощи. Наказание за убийство четырёх гражданских не такое уж суровое. Плюс твоё расстройство. Лучше уж диспансер, чем тебя на улице убьют. Попробуем тебя вылечить, я походатайствую об особом к тебе отношении. Будем искать тех, кто тебя изуродовал. Иначе ты так и будешь каждую бессонную ночь убивать.
        - Но вчера-то я тебя не убил же…
        Этот его ответ заставил Фара хлопнуть себя по лбу от досады на свою тупость. Он даже не подумал проверить, что дальше делал Шут. И в отчётах патологоанатомов оказался-таки подозрительный труп. Бизнесмена застрелили из его же пистолета, его же рукой. Подходило под стиль боя Шута.
        Солянин после этой новости был настолько напуган, что готов на любое сотрудничество. Одно «но»: жертва не подходила под профиль маньяка. Приличный молодой коммерсант не имел ничего общего с наркоманами, фанатом и бомжем. И тут Абдельджаффара осенило. Карта. Шут сверялся с картой. Он знал адрес жертвы и целенаправленно шёл туда, игнорирую препятствия вроде Ящера. Фар ещё раз внимательно изучил все досье. Бездомный проигрывал последние деньги в лохобудках, бизнес предпринимателя разваливался, он потонул в займах. Плюс букмекерский билет фаната, с парой наркоманов было тоже всё ясно. Вторая глупость, взятая за аксиому. Шут не маньяк - он киллер. Он убивает тех, кто не может рассчитаться с долгами. А должны в этом городе, как правило, все одному. Велев Солянину, который и так-то не собирался никуда не уходить, ждать его в кабинете, предупредив о нём дежурного, Ящер доковылял до мотоцикла и поехал к старому знакомому.
        Тёмно-коричневый джип Министра был припаркован возле нового, только что отделанного серым пластиком, торгового павильона. Владыка теневого бизнеса города лично явился оценить, какие проценты можно будет требовать с будущего арендодателя. Фар подождал, пока Эдберг в сопровождении Димона сядет в машину, подошёл и постучал в тонированное стекло. Сначала опустилось переднее, оттуда, цепляясь рогами за дверь, высунулся рептилоид телохранитель.
        - Я по неотложному делу, - сообщил Ящер. После этого опустилось заднее стекло, из салона подул холодный воздух от кондиционера. Константин Эдберг тяжело дышал, утомленный жаром летнего солнца, львиной лапой ослабляя галстук и расстёгивая свой серый пиджак.
        - Давай побыстрее, у меня вся грива взмокла, - устало сказал он.
        - В последнее время у вас много неудачливых заёмщиков пропадает. Тот, кто занимается организацией их исчезновения, мне очень интересен. Точнее не он сам, а где вы его нашли, и я…
        - Он угрожает безопасности государства? - перебил Министр.
        - Пока нет, но…
        - И на него официально заведено дело?
        - Нет, тут дело в другом… - но лев снова не дал офицеру договорить.
        - В таком случае, молодой человек, не лезь в мои дела. Я в курсе твоего положения в Управлении. Никому ты здесь нахер не нужен и ни одного важного дела тебе теперь не поручат. Так что не прикрывайся тут интересами работы. Нет у тебя козырей в рукаве. И вообще, приходить ко мне и с меня что-то требовать в твоём положении это наглость. Это, во-первых. Во-вторых я не занимаюсь подобной ерундой. Мне, по сути, плевать, чьими руками поддерживается в моём городе порядок. Все они сами ко мне приходят и предлагают услуги. А откуда они взялись, мне дела нет. Так что ищи его сам. Хочешь, можешь грохнуть - у меня таких десятки.
        - Слушайте вы, удельный князь всея подполья, вы за своими интересами мелочными не видите уже ничего. Шут вам помогает копейки ваши сраные сэкономить, а вот те, кто его подготовил, могут здесь такую кашу заварить, что от вашего маленького уютного помойного мирка ничего не останется. Вы думаете, такой незаменимый? И так себя обезопасили, в Управлении пару мудаков купив? В Промзоне особо никого не купишь. Не вашими капиталами точно.
        - Ты кому угрожаешь? - взревел Димон и вылетел из машины. Только этого побитому Фару сейчас не хватало. Он приготовился к драке, но Министр махнул лапой и огромный рептилоид застыл в боевой позе, грозно раздувая ноздри.
        - Так это твой патрон Себек тебя навёл, - констатировал Эдберг. - Тем более помогать тебе не в моих интересах. Если вы со старым крокодилом хотите себе приключений на свои чешуйчатые задницы - лезьте в свою Промзону, пожалуйста! Иди отсюда, пока цел.
        Заднее стекло джипа поднялось, скрыв за блестящей тонировкой льва. Абдельджаффар не решился ввязываться в драку с Димоном и ушёл сказав: «Жаль, я рассчитывал на взаимовыгодное сотрудничество». Но фраза Министра о козырях, навела на одну мысль. Он вернулся и сунул в руку телохранителя кредитку в виде червового туза, которую тот начал изумлённо разглядывать.
        Через некоторое время эту карту вертел в руках разозлившийся Эдберг. Джип толкался в пробке на центральной улице, Димон рылся в голографическом планшете.
        - Вот она - моя консервативность, - причитал лев, нервно глядя в окно. - Завтра поедем покупать элашку. Ну что, тугоумный ты мой, пробил? Вот же ведь суки, а!
        Димон показал планшет боссу. Зелёными цифрами светилась голограмма одного из его собственных счетов. Картёжники платили Эдбергу процент от краж, которые они совершали у него самого. Министр сделал телефонный звонок.
        - А это ты сам? … А где… Ну в принципе не важно. Тут к тебе приходили… Ты сам тоже его ищешь? … Он мне тут наводку оставил. … Ну, смотри, на свой страх и риск. У него есть знакомые такие неприятные. … Подожди, сейчас тебе скинут адрес.
        По пути назад в Управление, Ящер обдумывал дальнейший план действий. Как то нужно было протаскивать Солянина в спецлаборатории ССБ. Плюс к тому, наводка на мошенников, возможно, ещё подействует и Эдберг передумает. По крайней мере, таков был план. Но Фар не ожидал, что он начнёт реализовываться так быстро. Телефонный звонок спутал ему все карты.
        - Короче, шеф решил тебе его отдать, будешь потом должен, - прозвучал в трубке голос Димона. «Вот спасибо то! Тем более что он уже у меня в кабинете сидит» - хотел ответить капитан.
        - Он Шуту Трупа с корешами поручил, ну картёжников этих, - разъяснил бандит.
        - Да, я знаю кто они. Стоп! Как поручил? Он в Управлении сейчас, Шут то…
        - Хрен знает, как поручил.… Так и поручил. Короче я передал, - подзавис Димон и повесил трубку. Получалась полная чертовщина. Если только никакой Солянин в Управление и не приходил. Это мог быть Шут, собственной персоной. Отвлёк внимание, а теперь спокойно свалит из города. Или, вместе с Эдбергом, расставил Ящеру ловушку, в планировании которой он сам же им и помог. Чёрт его знает, что творилось в голове у этой хитрой твари. Единственным способом это выяснить было заглотить наживку. Фар накрутил ручку газа и за несколько минут домчался до Управления. Дерджерри всё так же сидел за столом в приёмной и мерзко улыбался своим бараньим рылом. Проковыляв в кабинет, Фар понял причину его ухмылки.
        - Клоуна ищешь? Я его отпустил, - ядовито сказал баран.
        - Три часа не прошло, уставной ты наш!
        - Да. Но за ним пришла девушка. Забрала его. Завтра подаст на тебя жалобу.
        - Тупая ты скотина! Все будущие трупы теперь на твоей совести! - сказал Ящер, гневно указав на Дерджерри пальцем, затем развернулся и быстро, насколько мог, пошёл к мотоциклу, не обращая внимания на гневный мат американца в спину. Теперь, главное было успеть, пока шут не убьёт этих несчастных дураков с картами.
        В это время Шут по пожарной лестнице залезал на раскалённую полуденным солнцем крышу дома, где снимали квартиру картёжники. Взламывать электронные замки подъездных дверей он не умел, но был достаточно ловок, что бы залезть в небольшой люк вентиляции. Через пару минут он уже стоял на площадке третьего этажа, перед дверью, где проживали Рома, Валет и Гаспар.
        Мотоцикл Абдельджаффара мчался по улице. Голографическая прозрачная стрелка навигатора на внутренней поверхности чёрной маски упорно вела во дворы, кратчайшим путём до дома мошенников, но Фар выбирал широкие центральные улицы, чтобы не терять скорость. Если Эдберг не обманывает, Шут после сделанной работы может исчезнуть навсегда.
        В дверь съёмной квартиры снова позвонили. Валет снова подошёл к двери и снова никого не увидел на голографическом мониторе глазка. Это было уже подозрительно. Рома надевал свой бордовый кожаный плащ с черными полосами, отправив мулата поглядеть в окно. Тот осторожно выглянул во двор. Похоже, эсэсбешник их всё-таки сдал, но, ни машины, ни бойцов Эдберга не было видно. Рома взял два старых чёрных револьвера, один из них бросил Валету. Тот проверял, всё ли в порядке с глазком. Испуганный Гаспар вооружился длинным острым ножом с жёлтой рукояткой в виде шахматной ладьи.
        Обезболивающее, которое на ходу вколол себе Фар, начало действовать. Спина уже не болела, но нормально двигаться всё равно вряд ли будет возможно. Нужно было что-то придумать, чтобы не дать Шуту сбежать. Пистолет в кобуре на правом бедре был переведён в режим автоматической стрельбы. Арафаилов снял маску. Голограммы внутреннего дисплея будут только отвлекать в столкновении с таким изворотливым противником. Ехать до нужного двора было совсем недолго.
        Стоило Валету закрыть дверь после того, как он проверил коридор, снова раздался звонок. Недолго думая, он, подав знак старшему, резко распахнул её. Два ствола пистолетов нацелились в пустоту. Шулер дёрнулся к двери, Рома жестом остановил его. Картёжники не двигались, всматриваясь в коридор и прислушиваясь к звукам снаружи. Прошло несколько напряжённых минут, но так ничего и не происходило. Валет опустил пистолет и подошел к двери, что бы закрыть её. В этот момент по полотну ударили снаружи, Валет отлетел назад. Рома успел его удержать от падения, но перестал целиться и в квартиру ворвался Шут. Перескочив через Валета, он перекинул его через спину прямо в ноги Роме, сбив того на пол. Схватив обоих за правые руки, резким движением вывернул запястья и, выхватив пистолеты, отбросил их в разные стороны. Юлой увернувшись от ринувшегося на него мулата, он уцепился сзади за ворот клетчатой футболки и дёрнул вниз, ударив его жёлтым ирокезом об пол. В следующую секунду Шут нанес удар в кадык ребром ладони, отчего Гаспар схватился за горло и забулькал. Валет достал из кармана карту и нажал на неё. Шута на
секунду ослепило вспышкой, он отпрыгнул в дальний конец комнаты. Картёжник вскочил на ноги. Он напал на убийцу, зажав между пальцев другую карту - металлическую, с заточенным краем. Он атаковал, пытаясь попасть по горлу Шута. В это время Рома Труп взял с пола длинный нож Гаспара.
        Чуть не сбив пару на тротуаре, Ящер влетел во двор. Нажав пару кнопок на панели, он спрыгнул с мотоцикла и быстро, насколько мог, забежал на нужный этаж, на ходу выхватив пистолет. Он вломился в комнату как раз в тот момент, когда кинжал в руке Ромы с хрустом вонзился в его собственный глаз. Рядом с умирающим, выпучив большие белые глаза, валялся бестолковый задохнувшийся шахматист. Неподалёку у стенки сидел Валет, по-видимому, со сломанной рукой. Оставив декоративную башенку торчать в глазнице его кореша, Шут дёрнулся к картёжнику, чтобы добить, но тут заметил Фара, за пару секунд до того, как тот выпустил короткую очередь по ногам убийцы. Несколько пуль вонзились в тело Трупа, облегчив его переход в состояние, соответствующее его прозвищу, а Шут успел отскочить, и, оценив обстановку, прыгнул в приоткрытое окно. Фар зажал уши. Звуковая волна ударила в пластиковые стёкла. Сработало одно из оружий мотоцикла, которое Ящер запрограммировал реагировать на резкие движения. Выбежав из подъезда, офицер заметил уходящего вглубь дворов Шута. Он покачивался, отходя от звукового удара. Фар бросился за ним,
не обращаю внимания на валяющихся оглушённых прохожих и вопли соседей картёжников о потрескавшихся стёклах. Но киллер бежал уже в полную силу, Ящер начал отставать и стрелял короткими очередями по ногам Шута. Тот бежал неровными зигзагами, скрываясь за кустами и мусорными контейнерами и скрылся в узком проулке, где с одной стороны была стена дома, с другой бетонный забор автобазы. Когда туда завернул Абдельджаффар, он увидел остановившегося Шута. Он прикрывался девушкой в синем плаще, со связанными руками. Это была Теоделинда.
        - Стой, а не то я её убью, - сказал киллер, держа возлюбленную за челюсть.
        - О, напугал, так напугал! - съязвил Фар, однако остановился, держа их на прицеле. Что-то было здесь не так. Не мог же он так резко отупеть. Линда пыталась что-то проскулить, но Шут не дал ей это сделать.
        - А чутьё тебя не подводит. Был бы поглупее, сразу бы выстрелил и больше бы ничего не узнал.
        - Да нет, я могу подстрелить тебя и всё узнать…
        - Не можешь. А всё потому, что я ни черта не знаю. Я же тебе говорил. Меня в Эльдара и обратно превращает она.
        - А я тебе и поверил, как же!
        - А вот и зря. Я тебе, кстати, ни разу не соврал. Да и никому я не вру. Это прерогатива шутов - говорить всегда правду. Всё равно все считают за дурака, когда сами дураки. Хэ, хэ, - захрюкал убийца над своей очередной тупой шуткой.
        - Не слушай его! Он… - пыталась выкрикнуть Линда, но Шут ещё сильней вывернул ей голову.
        - Нет, как раз её не слушай. Вот она всем врёт. Тебе, мне, даже этому дурачку Солянину. А ведь он её так любит! Такую никому не нужную, убогую. Практически как он сам. Знаешь, какая там у них романтика - стихи, ужин при свечах с кунилингусом на десерт. Хэ, хэ. А я потом этим ртом ем!
        Ящер посматривал по сторонам. Ждал, пока появятся его сообщники. Хотя он мог просто заговаривать, ослаблять внимание. С каждой секундой Фар всё больше склонялся к тому, что бы отстрелить им ноги. Шут продолжал разглагольствовать:
        - В принципе, я её тоже в какой-то степени люблю. Она ведь моя первая и единственная женщина. Больше никого я не трахал во все отверстия за раз. Знал бы несчастный Эльдар, как она подо мной стонала! Интересно, а кого из нас ты любила? - спросил Шут, ударив её коленом по почкам. - А я сам отвечу - никого. Она нас использовала. Сама ведь меня нашла. Я тогда только появился. Однажды проснулся и не понимал кто я и где я. Потом несколько дней как будто сплю, потом снова просыпаюсь. Ничего ведь не понимал. Базовые знания какие-то были: о жизни, о стране, о языке. Знал, что драться умею, тренироваться усиленно начал. Думал - амнезия какая. А она мне всё объяснила. Что я живу в теле другого человека и всё прочее. Обещала сделать так, что останусь только я. Я потом начал находить в себе чувства этого Эльдара, обрывки мыслей. И знаешь, что я понял - я, это его подсознательно представление об идеальном себе. Он же, только без слабостей. Без его морали глупой, пацифизма дурацкого, страхов. Я то, чем он всегда хотел быть, но не признавался в этом даже самому себе. Лунный клоун из итальянской кукольной сказки.
А она так и не сделала то, что обещала. Включала, выключала меня, когда это было нужно. Всё делала, что бы я не узнал как это происходит. Понимала, что я в тот же миг от неё избавлюсь. Вышла на блатных, работу мне нашла по моим способностям. Я в принципе был не против начать карьеру с малого. Солянин был отличным прикрытием. Знал бы этот нищеброд, сколько у его любимой Линдочки заработанных мной кредитов.
        - Заканчивай свою эту исповедь. Лицом в землю! Оба! А ты руки за голову! - злобно скомандовал Арафаилов. Бить себя по лбу за последнее время просто надоело. Очередная глупость, принятая за аксиому. С чего он взял, что Шут одиночка? В какую хорошую теорию об одиноком маньяке всё складывалось! «Никогда, - говорил он себе, - никогда, чешуйчатый ты мудак, не делай выводы из собственных фантазий!» Однако, Шут не спешил сдаваться.
        - Спортсмен, а спортсмен! Давай честную сделку - ты получаешь её, со всеми её знаниями об экспериментах. Всё равно без этого ты от меня не отстанешь. Я тут, пользуясь твоей охотой, её уговорил сделать так, чтоб я сам случайно не выключился. Не знаю, насколько на этот раз она мне соврала, но готов рискнуть. Так что, я остаюсь, наконец, собой. Осуществим же мечты бедного Эльдарчика! Сделаем его тем, кем он всегда хотел быть! Впрочем, я тебя подтолкну к правильному решению. Око за ухо!
        С резким хлопком разорвалась дымовая граната, на несколько секунд скрыв из вида Ящера Шута и Теоделинду. Сумев заметить в дыму ноги перепрыгивающего через забор киллера, Фар выстрелил. Очередь раскрошила верх бетонной плиты. С поврежденной спиной, кинуться его преследовать не было никакой возможности. Офицер побежал прямо и, вырвавшись из облака дыма, увидел впереди себя развевающийся синий плащ убегающей Линды, которой Шут предусмотрительно успел развязать руки. На ходу Фар выстрелил по ногам в кожаных сапогах. Девушка вскрикнула, но продолжала бежать. Хотя при скорострельности пистолета Ящера хоть одна из пуль и должна была попасть в кость, особенно в левую ногу. Но Линда лишь замедлилась. Когда Абдельджаффар практически догнал её, она, оттолкнувшись от кучи мусора, тоже попыталась перелезть через забор, но Ящер успел схватить её за руку. Девушка истерически пыталась выдернуть руку, смотря на него бешеными от страха глазами. Фар приказывал ей слезть, угрожая застрелить, но, похоже, попасться она боялась больше. Она дернулась всем телом, брызнул фонтан крови. Линда с криком боли перевалилась
через забор, её окровавленная рука по локоть осталась в зеленой чешуйчатой лапе Фара. Только через несколько драгоценных для погони секунд ошарашенный Ящер понял, что это был киберпротез.
        Лучи вечернего солнца наполняли мягким оранжевым цветом комнату, уставленную египетскими, персидскими и другими восточными древностями. Усталый Арафаилов уселся в кресле напротив молчащего Себека. Из-за больной спины расслабиться не получалось. Прошла только неделя назначенного курса у костоправа, так что нормально функционировать опальный офицер ССБ не мог. На крокодильей морде Себека застыло некое подобие улыбки.
        - Я тут слышал, - ёрничая, заметил старый крокодил, - одна дама предложила вам свою руку.
        - Сейчас бы голову её раздобыть. Желательно с телом, - со вздохом ответил Фар.
        - Так и всё?
        - Да. С концами. А самое интересное, искать её мне запретили. Дурня этого - пожалуйста, а её - нет. Она уже наверняка в канаве какой валяется, с дыркой в башке, пока наши до неё не добрались. Она ведь кого-то чертовски сильно боялась. Вырвать у себя киберпротез не у каждого тренированного мужика получится. Я единственное, что успел, по медслужбе её пробить. Узнал, что она разделённый сиамский близнец. Что у неё есть сестра, только без половины правой руки и ноги. На этом мои поиски грубо прервали.
        - Это говорит о том, что мы хорошую утечку нашли. И слухи о правительственном проекте подтвердились чуть менее чем полностью.
        - По крайней мере, это не то, чего я опасался. Хотя найти Шута всё же стоит. Нельзя, что бы кто-то узнал о нём то, что знала Теоделинда. Да и сам он крайне опасный, хитрый тип.
        - Настоящий шут. Для всех косил под дурака. Я вам говорил, что он и Эдберга неплохо обманул? Перед тем, как залечь на дно, убил его казначея, вскрыл пару счетов. Причём ему явно помогли.
        - Лев тут сам в Управление приезжал, искал меня. Предлагал помощь и помощников, требовал открыть дело. Очень был злой. Его партнёры по бизнесу посуетились недельку, но всё без толку. Слишком хорош у Шута был план. В нём все имело своё значение - работа на Эдберга позволила наладить полезные связи и создать репутацию. Позволяя Линде собой пользоваться, он постепенно ослабил её внимание и предал, отдав мне. Даже проклятый удар мне в спину он использовал, что бы направить преследование в нужном ему направлении.
        - Не расхваливай его, - отмахнулся Себек. - Он просто хорошо использовал ошибки всех вас. Да и интересы у него не выходят за пределы благополучия собственной задницы…
        - К счастью, - констатировал Абдельджаффар. - А ещё хорошо, что я ошибся в своих предположениях относительно зомбированного террориста в Управлении. Вы говорили тогда о дуализме. О борьбе света и тьмы внутри каждого из нас. Вас самого не преследовали мысли о том, что же побеждает в вас?
        - Меня? Нет. Мы, рептилии склонны к логике. Мы легко находим причины, почему мы совершаем те или иные поступки и принимаем себя такими, какие мы есть. Мы слишком хладнокровны, чтобы придумывать себе внутренних демонов и веселить себя внутренней борьбой.
        - Значит мы действительно порождения Ахримана, - улыбнулся Фар. - Когда Солянин принял себя таким, какой он есть, он из солнечного клоуна стал Шутом. Из его жизни исчез весь свет…
        - А был ли он в нём? Стремящийся к свету ищет гармонию с собой и миром, а не рвёт свою душу на части. Все его попытки замаскировать собственную злобу личиной клоуна рано или поздно кончились бы провалом. Мир чуть сильнее на него надавил бы и вылез бы Шут, во всём своём отмороженном великолепии. Его стремление к свету сомнительно. Как было написано в одной религиозной книге: «Свет внутри тебя, не есть ли тьма?»
        В это время один из коллег капитана Арафаилова получил странное сообщение, которое не сумел прочитать. Подумав, что это какая-то дурацкая реклама, он удалил его. Однако предназначалось оно не ему, а другому сознанию, с недавних пор поселившемуся в его собственном разуме. Никак не проявляя себя, оно наблюдало за его непонятной, чуждой ему жизнью и привыкало к ощущениям тела, в котором было заперто. Другая личность дожидалась дня, когда это существо понадобится тем, кто её создал.
        Глава 3
        Крокодиловы слёзы
        Луч полуденного солнца медленно полз по луже запёкшейся крови на полу. В его свете тёмно-вишнёвое пятно играло глянцевым блеском, будто бы нарисованное акриловыми красками. Грузное тело мутанта-крокодила Себека лежало на боку, возле изрешечённой пулевыми отверстиями статуи древнего фараона. Крупная, покрытая тёмно-изумрудными чешуйками рука, сжимала бесполезный пульт управления Боевой Автоматизированной Системой модели 31, огнестрельного металлического чудовища, которое хозяин, с его любовью к древности, называл Амат. Капитан Арафаилов внимательно осматривал комнату, усыпанную каменной крошкой. Внимательные жёлтые глаза заметили стреляные гильзы у знакомого кожаного кресла, которое теперь было перевёрнуто и сломано. Картина получалась следующая: боевой робот отделился от замаскированного укрытия перед входом, дав команду на открытие замка входной двери, судя по тому, что на ней не было следов взлома. Себек пытался убежать в соседнюю комнату, первая очередь прошла над его головой. Крокодил пытался отключить робота, схватив пульт, но не успел - вторая очередь из тройного пулемёта прошила его
насквозь возле статуи. Это заняло меньше минуты. Потом Амат вышел и перестрелял четырёх телохранителей снаружи, а затем ушёл. Хотя, если подумать, Себек был далеко не дурак. Как только робот вошёл в комнату, старый крокодил уже понимал, что его программа взломана и машина управляется удалённо. Он мог успеть только одно - нажать маленькую синюю кнопочку с надписью CLEAR на пульте.
        В этом доме, наверное, никогда не было столько человек одновременно. Гостиная была наполнена существами в черной форме и серых глянцевых плащах. Обходя суетящихся медэкспертов и своих коллег, снующих по комнатам, Ящер вошёл в кабинет и сразу почувствовал запах палёной пластмассы. Пытаться включить голографический монитор компьютера не имело смысла. Всё то, что делало господина Себека уникальным информатором и могущественным союзником, бесследно исчезло. Вся информация о Промзоне, о тайных финансовых операциях, о секретных проектах. У Фара остались лишь данные об «ЭйчТекс», да файлы о разработках неких «Небельверферов», которые Себек чуть ли не насильно ему вручил. Пользуясь отвлечённостью своих коллег, Фар обшарил кабинет. Но крокодил, конечно же, ничего не хранил на физических носителях. В одном из ящиков стола из темного дерева валялась связка каких-то металлических пластинок. В кабинете были плотно занавешены шторы и, при таком освещении, рассмотреть их внимательно было трудно. Заметив некое подобие штрих-кода, выгравированное на одной из поверхностей, Ящер быстро спрятал связку в карман.
Магнитные ключи. И Фар предполагал, к каким дверям они могут подойти. За короткое время их совместной с Себеком работы Фар предпочитал руководствоваться собственной интуицией, нежели опытом крокодила. Теперь от его опыта осталась полдюжины звенящих железяк. Не то, что бы Ящер сильно сокрушался о потерянных возможностях, просто для себя следовало сделать еще один вывод - никогда ничего не откладывай на потом. Фар ухмыльнулся собственным мыслям. Слишком много за последнее время стало этих «никогда», слишком много очевидных выводов. Такое чувство, что в этом городе он переучивался заново, и не было ни нескольких лет работы в столице, ни Учебного Центра ССБ.
        Кабинет Себека был очень уютным. Небольшая комната на втором этаже выходила одним широким окном на яблоневый сад. Сквозь щель в занавешенных шторах были видны ярко-зелёные листья, качающиеся от порывов ветра. Солнце создавало на них причудливый движущийся узор из теней. Здесь было идеальное место для мыслей о древней мудрости, либо о причудливых играх политики и экономики. Но теперь существо, размышлявшее обо всех этих высоких материях в уюте собственного мирка, превратилось в остывающий труп. В безжизненную, подобную себе прежнему, вещь, вызывающую у смотрящих на него невольную эмоцию - смесь пренебрежения и страха. А за окном все также весело светит яркое солнце, весело шелестят на ветру листья яблонь. В детстве, в далёкой деревне на краю пустыни, у Арафаилова было своё представление о смерти. Среди обмазанных глиной домиков, в одном из которых жил маленький Фар со старшими братьями в семье отставного военного, никто никого не убивал. Всю деревню населяли практически одни рептилоиды, все прекрасно общались, а если и были конфликты, то мелкие, которые легко улаживались сидя на ковре, за мясом и
выпивкой. Под палящим среднеазиатским солнцем смерть приходила в основном к старикам, или умирали где-то далеко, на войне, как его брат. И маленький Фар думал, что костлявая приходит ночью, под грохот грома и завывание ветра, как в рассказах Эдгара По. Потом, когда Ящер переехал в столицу, он стал видеть много смерти в самых различных её формах. Но, как бы в насмешку над его детскими страхами, почти все его близкие и знакомые умирали солнечным утром или ясным летним днём. Большой пёстрый мир бежал в своё новое сегодня, а в жизни Абдельджаффара Арафаилова становилось на одно существо меньше. Выходя из дома, он ещё раз посмотрел на труп Себека. Крупнокалиберные пули разорвали грудную клетку. По краям рваной раны торчали белые сломанные рёбра. Во дворе, среди идеально постриженных кустиков, патологоанатомы укладывали в ряд четыре серых пластиковых мешка. Молодая пара мутантов стояла у забора в обнимку, любопытно глядя на трупы, в соседнем дворе пожилая женщина и мутант-хомяк ковырялись в грядках, чуть дальше слышались крики, звуки драки и выстрелы, над всем этим ветер гнал по ярко-голубому небу овальные
серые облака. Больше здесь делать было нечего, и Ящер пошёл к своему блестящему чёрному мотоциклу.
        На выезде из частного сектора, Фар в зеркале заднего вида заметил медленно нагоняющий его джип, знакомого тёмно-коричневого цвета. На его блестящем капоте торчала, свесив короткий ствол, какая-то приделанная пушка. Ящер начал прибавлять скорость, в этот момент орудие активировалось и в землю, возле заднего колеса, вонзился яркий красный луч промышленного лазера. Фар увернулся и повернул ручку газа, взревев электротурбинным двигателем, джип бросился в погоню. Капитан вспомнил, чей это джип - Эдберга, значит за рулём наверняка этот рогатый дуболом Димон. Где-нибудь в узком переулке, ближе к центру города, было больше шансов оторваться от преследователей, но Ящер решил увести их обратно в частный сектор. Улицы там шире и транспорта меньше, значит меньше шансов, что эти кретины кого-нибудь случайно поджарят. Будто прочитав его мысли, бандиты выстрелили снова. Мотоцикл начал петлять, не давая им прицелиться. При этом капитан активировал ещё одно мотооружие, как раз для подобного случая. Отодвинулись две панели под глушителями и оттуда на небольшое расстояние вылетели два плазменных шара, способные
расплавить большую часть металлов и сплавов. В джип они не попали, но заставили его притормозить, в это время Фар тоже сбросил скорость и, резко завернув вправо, объехал по тротуару припаркованную серую фуру с шестью парами широких колёс, оказавшись за спиной у бригады Эдберга. Времени, пока машина разворачивалась, хватило для того, что бы надеть маску и активировать режим прицеливания плазменных пушек. Вид в зеркало заднего вида теперь отображался над приборной панелью мотоцикла в виде голограммы. Они неслись мимо низких домиков и садов. Повернув на грунтовую дорогу в момент очередного выстрела лазерным лучом, Ящер снова начал петлять, подняв в тёплый летний воздух дорожную пыль. Замешательство преследователей позволило ему выровнять мотоцикл и пальцем подвести красный круг прицела на голограмме к лазерной пушке. Когда джип вылетел из облака пыли, один из красных плазменных зарядов превратил ствол лазера в большие капли расплавленного металла, второй прожег часть фары и решётку радиатора с противоположной стороны. Автомобиль резко притормозил у одиноко стоящего на обочине тополя, замерев в оседающем
пыльном облаке.
        Пока Арафаилов разворачивал мотоцикл и доставал пистолет, двери джипа резко распахнулись. С пассажирского места выскочил молодой мутант-лев с пышной красно-коричневой гривой. Он был одет в серую костюмную жилетку поверх чёрной рубашки и серые брюки. Из разбитого при резком торможении носа Эдберга-младшего шла кровь. Из водительской двери, издавая гневный рёв, пытался вылезти Димон, но зацепился за крышу одним из своих привинченных к чешуйчатой голове рогов. Ящер уже тормозил, когда лев вскинул руку. Фара обдало волной холодного воздуха, переднее колесо его железного коня тут же остановилось, и офицер свалился на землю, чудом не придавив ногу упавшим следом мотоциклом. Младший тем временем включил перезарядку замораживающей пушки, вмонтированной в наруч на его правой руке, и ударом ноги выбил у Ящера пистолет. Тут подоспел Димон и попытался наступить офицеру на голову ногой в коричневом кожаном сапоге. Если бы у него это получилось, маска вряд ли бы спасла череп Фара, но он успел откатиться и подсечкой под колено сбить громилу с ног. Едва успев вскочить, Фар увидел несущегося не него Эдберга. Лев
пытался вцепиться когтями ему в горло, но Ящер отвёл его руки ударом сверху. Тогда лев схватил ворот чёрной форменной жилетки Фара и стал крутить его, пытаясь снова повалить на землю. Но тот также схватил ворот рубашки Младшего и, использовав его собственную инерцию, скинул с дороги, ударив спиной о дерево. Со спины налетел Димон, ударяя сверху руками, как молотами. Фар успел развернуться, начал уворачиваться. Когда один из ударов попал в левое плечо, Фар провёл короткую сериею правой, попав в селезёнку и челюсть рептилоида. Ящер развил успех контратаки, ударив коленом в коленную чашечку Димона и, схватив взревевшего от боли громилу за рог, провёл мощный хук в ушную перепонку. У всех рептилий расположенные снаружи черепа уши были уязвимым местом. Димон отошёл, держась за голову и матерясь. В этот момент на поле боя вернулся лев и, увернувшись от удара левой, зашёл Фару за спину, ударив по почкам. Фар не успел развернуться, Эдберг с рычанием заломал Ящера сзади за шею и попытался придушить. Тот выскользнул и упал на землю, а затем, откатываясь назад, ударил льва ногой в живот и снова вскочил на ноги.
Голограммы внутри маски мешали обзору, но маска отлично защищала от висящей в воздухе пыли. Под сверкающими солнечными лучами она казалась ярко-жёлтой. Надышавшись ей, молодой лев закашлял и поэтому никак не мог попасть по Ящеру размашистыми ударами когтями. Вокруг собрались зеваки. У низкого забора за тополем собралась целая семья инсектоидов, из калитки в высоком металлическом ограждении вышел большой белый мутант-пёс с дробовиком в руке, неподалёку приземлилась элашка, из которой выглядывали две женщины в ярких платьях. Бесплатный концерт пора было заканчивать. Сильно размахнувшись, Эдберг пропустил высокий удар ногой в голову. Ящер отскочил к валяющемуся в пыли пистолету, и, схватив его, спрятался за мотоцикл, прицелившись в бандитов. Эдберг-младший заметил это и остановился, также прицелившись перезарядившимся криогенным оружием. Чуть дальше замер Димон, который, оклемавшись, успел вырвать из забора семейки жуков железную трубу. Ветер, шелестя тёмно-зелёной листвой высокого тополя, разгонял пыльное облако, в котором они стояли.
        - Давай, доделывай, что начал! - с вызовом прорычал Эдберг младший. Фар быстро переводил зелёный голографический экран прицела с одного бандита на другого.
        - Ни один из вас рыпнуться уже не успеет, - крикнул он в ответ. - Побросали все свои орудия пролетариата и рылами в землю! Вы живы только потому, что мне интересно, что это сейчас было.
        - А ты думал, вам его кровь так, с лап ваших зелёных сойдет? Или то, что форма твоя собачья защитит? Не надо дурака включать здесь! Все знали, чей это робот. И что ты его протеже хренов.
        Абдельджаффар начал кое-что понимать. Вот оно, оказывается, как! Амат изрешетил пулями не только Себека, но и Константина Эдберга. Кто-то практически одним ударом избавился от двух влиятельных персон в криминальном мирке города. Фар спросил:
        - Отец-то твой выжил?
        - Ты издеваешься что ли, тварь ты ползучая!
        - Так вот и Себек утром умер! - Ящер встал из своего укрытия и начал снимать маску. Ошарашенный лев опустил руку с оружием.
        - Как так умер? - в голосе Димон звучало всё недоуменнее мира.
        - Как бы тебе объяснить: у него прекратилась мозговая деятельность, произошло угнетение жизненных функций, он кони двинул, ласты склеил, лёг костылями на восток… - издевался Фар, убирая пистолет и подходя к бандитам. - А самое интересное, что его пристрелил собственный охранный робот. С крокодильей такой головой. Ничего не напоминает?
        - Слушай, тогда извини братан, - Димон повернулся к товарищу. - А всё серьезнее, чем мы подумали…
        - Стой-ка, - прервал его Фар. - Вы на меня напали, думая так по крокодилу ударить? Хреново ты знаешь дела своего отца, господин Эдберг-младший! Знал бы лучше, понял бы, что вся их конкуренция - прикрытие. Чтоб один мог валить, кого хотел, а другой в Промзону лез. А ты-то чё, Димон?
        - Да с утра как-то было не до думок…
        - Недодумки - это мы с тобой, - фыркнул лев, вытирая рукавом кровь с разбитого носа. - Слушай капитан, как бы это надо порешать…
        - Что порешать? Нападение на сотрудника с промышленным лазером? Я тебе повторяю - ты должен был вон там лежать, у джипа, а ты, мой изумрудный друг - в канавке вон той. Просто вы вроде ребята адекватные. Были до сегодняшнего утра, по крайней мере. Да и личные интересы у нас совпадают. Расследование мне не дадут, а искать я всё равно буду.
        - Конечно, поможем, о чём разговор! - обрадовался Эдберг. - Только что бы потом нам не вспомнил. Боец ты, кстати, неплохой.
        - Как помогать будешь. Я не особо, скажу тебе, доверчивый.
        Ящер и вправду в последнее время много тренировался. А то очень уж стали часто его бить. Они пошли к джипу. Лев опёрся спиной о капот, прижав лапу к лицу - кровь из носа не желала останавливаться. Димон, наконец, выбросил трубу, которую так и носил с собой весь их разговор. Зрители разошлись, только старый пёс с дробовиком всё еще стоял у своей калитки. Оба рептилоида заметили его одновременно. «Ты чего вылупился, волосатый?» - прогудел Димон. «Да, исчезни давай, спецоперация ССБ!» - поддержал его Фар. «Дебилы какие-то!» - огрызнулся пес, но исчез за высоким металлическим забором. Димон начал осматривать прожженную фару, констатировав:
        - Ты нам машину угробил…
        - Другую купите. А ты мне пытался башку мою отрезать, - усмехнулся Ящер. - Единственную, между прочим.
        - Не башку, а ноги и мотоцикл хотел повредить. Снять с него всё оружие и к Себеку. А тебя использовать как живой щит от робота. Думал, крокодил не прикажет стрелять в своего…
        Абдельджаффар ещё раз удивился, что неповоротливый мозг Димона порождал порой неплохие тактические замыслы. К счастью, переднее колесо оттаяло, и мотоцикл был на ходу.
        - А у твоих есть какие зацепки? - спросил лев. - Мы-то ничего гениальнее тебя и Себека не придумали.
        - До встречи с вами всё было вроде ясно. Себек имел доступ к крутым технологиям, а кто-то его обыграл на его же поле. Скорее всего, он наступил кому то на яйца в Промзоне. А вот отца твоего, по идее, должен был грохнуть кто-то в городе. Какой-нибудь молодой и наглый конкурент. Но, откуда у него такие ресурсы? Это первое. А второе - эти две возможные группы подозреваемых между собой не связаны. Если мы только чего-то не знаем о твоём отце.
        - Нет, он от Промзоны держался подальше, как поп от сатанистов. Димон, вызови транспорт. Кто там у нас остался?
        Абдельджаффар не стал дожидаться их транспорта, а, договорившись заехать к ним под вечер, поехал в Управление. Недалеко от выезда из частного сектора, над его головой медленно проплыла новенькая блестящая коричневая элашка. «Это за младшим Эдбергом», - подумал Фар. Успел-таки Министр перед смертью насладиться отсутствием пробок.
        Резко притормозивший на парковке мотоцикл всполошил часового, тот машинально схватился за оружие и выругался, распознав своего. Внутри бетонной коробки Управления было тихо и безлюдно - был час обеденного перерыва. Все заперлись в кабинетах, либо двигая различными видами жевательных аппаратов, либо дремля на кожаных диванах и в креслах. Дежурный офицер в приёмной одарил Фара полным унылого безразличия взглядом. Волна негатива после гибели Шагдара Эреба потихоньку спала. Сначала Ящера ненавидели, потом стали презирать, теперь просто не любили. Многие, наверное, уже даже подзабыли за что. Просто те события всколыхнули мутную гладь жизни провинциально Управления ССБ. И у самых разных видов мутантов и людей сработал стадный инстинкт. Появился общий объект для ненависти и на его фоне все их собственные дрязги отошли на второй план. Так во времена людей правители управляли целыми народами. Ненавидьте этих, ненавидьте тех, а ещё лучше ненавидьте всех и сразу. И, объединенные ненавистью, уничтожьте тех, кто нам не угоден. А наши руки вроде бы как останутся чистыми. Удивительно, почему эволюция наделила
новые виды теми же самыми старыми инстинктами.
        К счастью, та, кто сидел за столом в Отделе Регистрации, не особо была подвержена их действиям. Одна из двух сестёр-близняшек, маммолоидов, произошедших от собаки породы «длинношёрстный колли». Они обе были не намного моложе Фара, стройные, с пышными рыже-белыми гривами волос, улыбчивые. Обе мечтали о работе в столице и с приезжим офицером держались всегда подчёркнуто вежливо, видимо рассчитывая в будущем на хорошие рекомендации. Вот и сейчас та, что сидела за столом, мило улыбнулась, увидев Ящера.
        - Здравия желаю, товарищ капитан! Никак сдавать дело?
        - Вас не обманешь, мадмуазель лейтенант, - улыбнулся Фар в ответ, положив на стол микродиск. - Называть вас «товарищ», у меня не поворачивается язык. А почему не с сестрой на улице? Зачем прятать вашу красоту в пыли тёмного кабинета?
        - Да вот так, попросили подменить…
        - Это вы аккуратнее, я вот так однажды подменился. Накопаете что-нибудь на сестру, не дай Бог.
        - Не замечала в вас склонность к черному юмору, - снова улыбнулась она, отправляя дело в архив.
        - Это из-за моей зелёной морды. Он навевает всем тоску. Даже дела подсовывают неинтересные. Хотя в этом было кое-что примечательное…
        - И что же?
        - Сам взломщик. Инструменты у него - хрень, да и навыки тоже. И сам он при виде меня испугался и чуть ли не исповедоваться начал. Так что укажи там, что достаточной мерой пресечения будет занос в базу данных. А вот внешность его интересная. Мутант-пёс, да ещё с генетической аномалией. У него из шеи выросла вторая маленькая голова, которая смотрит, скулит и пускает слюни…
        - Как у Орфа? - осведомилась девушка.
        - А это кто такой?
        - Орф. Двухголовый пёс из древнегреческих мифов. Сторожил коров великана Гериона, когда их пришёл Геракл похищать.
        - Вы мне напомнили одного знакомого. Он про древнегреческие мифы вам многое бы мог рассказать. Жаль, теперь он сам присоединился к древним грекам. Или египтянам…
        - А вы знали Себека? Тут с утра такая суета из-за них с Министром поднялась…
        - Вот суеты-то я как раз и не заметил, когда заходил, - ёрничал Фар.
        - С утра вместо большого развода были экстренные совещания. Несколько начальников отделов требовали немедленно открыть дело об убийствах, сотрудники оказались под подозрением, в том числе новый начальник Отдела Обеспечения…
        «Вот чёртовы взяточники!» - думал Ящер, пока милая собачка извергала из себя поток сплетен. - «Почувствовали, что им могут подпалить шерсть на заднице! Или чешую, или что у них там…»
        - Вот это дело, так дело, - сказал он вслух. - И кто его возглавил?
        - Сделали сводную группу. Старший Камолин.
        - Я так и представляю довольное рыло его барана!
        - А он Дерджерри не взял. Вместо него Лизесс из Отдела Координации.
        - Краснопёрка? Ихтиоид? - это было удивительно. При всей неприязни Арафаилова к американцу, тот явно был лучшим оперативником, чем молодая рыбка, всю службу смотрящая своими большими глазами на голографический монитор. - У неё же в кабинете кулер размером с дельфинарий! Она где-нибудь от жары сдохнет, её бомжи солью посыплют и с пивом съедят!
        - Зато она хороший аналитик, - ответила лейтенант сквозь сдавленный смех. - Уж явно лучше бельчихи!
        - Почему бельчиха хреново работает - это не секрет. У неё на столе скоро будет стоять прейскурант интим услуг.
        - Ну, у каждого свой способ делать карьеру…
        - А вам не кажется, что способ дурацкий?
        - Мне? - задумалась собачка. - Я полностью с вами согласна. Это способ недостойный офицера.
        Когда Фар выходил из кабинета, ему в ухо шептал какой-то мерзкий внутренний голосок, чем-то похожий на Шута. «Зачем ты это ляпнул, дурак? Они молодые, красивые и очень хотят в столицу? Очень хотят. Очень в столицу…» Через долю секунды голосок захрипел, задушенный хладнокровием рептилии и благородством сотрудника Союзной Службы Безопасности.
        Просторный подвал освещался парой висящих на проводах лампочек. В центре застыли в боевой стойке два раздетых по пояс человека в чёрных штанах и берцах, держа в руках двуручные топоры. Лица скрывали обтягивающие колпаки с прорезями для глаз, у одного красного, у другого жёлтого цвета. Первый боец был обвязан широким, так же красным, поясом. Один его конец, с изображением серого топора, свободно свисал вдоль ноги. Его рельефная мускулатура напряглась, он сделал взмах топором. Оппонент приготовился обороняться, но боец неуклюже подался вперёд, топор с железным лязгом ударился в бетонный пол и отскочил. Жёлтый поднял топор над собой, руки с татуировками в виде перчаток палача сжали древко. Лезвие просвистело слишком далеко от противника, а инерция удара чуть было не свалила нападавшего с ног. Битва продолжилась, но все последующие движения были такими же корявыми. Воины сражались с грацией, присущей беременным коровам. Подвал оглашали грозные крики и лязг металла.
        Валет, в своей вечной тёмной футболке с картами стоял у старого железного шкафа и смотрел на это похабное зрелище. Глядеть в другую сторону было ещё противнее. На железной кровати, прикованный к ней цепью, спал маленький человечишка в тёмно-зелёных лохмотьях. Шум сражения совсем ему не мешал, лишь изредка он издавал противный хрюкающий звук и переворачивался на другой бок. «Лучше бы дали топор мне, я бы вогнал его в шею этого чёрта» - подумал мошенник. Палачи пригласили его в бригаду за его чудесную колоду, способную открывать любые двери и вскрывать любые счета, но потом они взяли и этого психического урода. У Валета не осталось выбора. Эдбергу он крепко насолил, свалить из города не мог - не было ни кредита в кармане. А Шут божился, что не смешивает интересы личные и работы. «Теперь мне за тебя не заплатят, так что я всегда готов сломать тебе…, ой, протянуть тебе руку помощи!», или: «Кто прошлое помянет тому… Как это?.. Что я там сделал с этим твоим Ромой? А! Глаз вон!». После каждой своей тупой шутки он мерзко ржал, а Валет ничего не мог сделать. Он однажды попробовал с ним драться, это плохо
кончилось. Так что приходилось терпеть и ждать. Ждать когда опасения Шута сбудутся, и он проснётся этим, мать его в печень, Солнечным Клоуном. Если это произойдёт раз, он найдёт причину разбить ему рыло, а если станет происходить регулярно… Тут, собственно, и Палачи ему помогут от него избавиться.
        В подвале была странная дверь, ведущая в какой-то туннель. Из-за неё периодически доносились глухие звуки ударов и треск ломающегося дерева. Затем оттуда раздался чудовищный грохот, от которого закачались лампочки. Бойцы на миг остановились, но продолжили свою тренировку, Шут проснулся и ошалевшими глазами начал озираться по сторонам. «Где я? Кто вы такие все?» - испуганно забормотал он. Сердце Валета забилось чаще. Неужели? Он начал подходить ближе, сжимая кулаки, но остановился, как будто натолкнувшись на бетонную стену. За неумелой попыткой изобразить страх прятался взгляд убийцы, колючий как терновник. Шут заметил следы угасающей надежды в глазах Валета и начал тихонько ржать. Постепенно противное хихиканье переросло в не менее противный гомерический хохот, сопровождаемый брызгами слюны и давлением соплями. Валет бросил ему ключ от замочка на цепи и снова встал возле колонны.
        После очередной неудачной атаки, боец в красном колпаке взревел и отбросил свой топор в угол, кулак, покрытый татуировкой в виде перчатки, ударил в ржавый железный шкаф. Из двери в коридор вышел огромный тёмно-розовый канцероид. На хитиновой броне, покрывающей, как и у всех ракообразных, всё тело, переливался тусклый рисунок коричневых разводов. Он прикрыл дверь одной из своих дополнительных рук, пара которых росла чуть ниже основных. Изменённая при ускоренной эволюции генетика сделала это существо прямоходящим, присущий его виду хвостовой отдел был очень коротким, число конечностей сократилось до четырёх рук и пары ног. Покрытая панцирем голова без шеи, казалось, не имела глаз. Очень тяжело было рассмотреть пару чёрных шариков где-то у спины. На правой руке не было пальцев, она заканчивалась огромной вытянутой клешнёй. Подвижный верхний палец занимал лишь четверть её длины. В тишине, которой сменилась эта какофония лязга и грохота, гулко отдавались тяжёлые шаги мутанта. Он подошел к замершему в тёмном углу роботу БАС-31 и постучал клешнёй по головной его части, декорированной в виде крокодильей
головы. Зал огласил гул металла. Выключенный механизм стоял, практически оседая на пол, железные львиные лапы болтались на вытянувшихся пневмотрубках.
        - Не трогай его, Крэ. Там хрупкие контакты, - предупредил один из Палачей, снимая свой красный колпак. Канцероид послушно отошёл. Как и многие мутанты-членистоногие, будь то ракообразные или насекомые, он был со странностями. Он не считал нужным иметь имя и прекрасно обходился без него раньше. Но Палачам с ним как-то нужно было общаться. Его хотели назвать Альфеус, в честь биологического вида, к которому он принадлежал. Он пообещал отломать челюсть тому, кто так его назовёт. Сочетание звуков «Крэ», сокращённое «креветка», ему почему-то больше пришлось по душе.
        - Нашёл там что-нибудь?
        - Дверь, - бесстрастно прогудел мутант репродуктором, превращающим нервные импульсы движения жавл в речь.
        - Ещё одну что ли? Куда же этот тоннель ведёт-то?
        - Сломал? - осведомился второй палач. Крэ отрицательно покачал головой. - Своим звуковым ударом не сломал? - в голосе звучало удивление. Крэ повторно покачал головой.
        - Ни хера себе - тайное убежище! От вас шуму то с вашими звуковыми ударами, - влез в разговор Валет. - И топоры эти ваши. Выбросьте вы их!
        - Ты не сечёшь ни хрена. Мы новая власть в городе. Нас бояться должны. Мы Палачи и будем рубить головы! - ответил Германов-старший.
        - Да, а я Шут и буду заставлять всех умирать со смеху от моего пердежа! - присоединился убийца к их спору. - Хочешь пугать, пугай величиной своих яиц, а не тем что они раскрашены, как на Пасху.
        - Нас благодаря этим топорам запомнят!
        - Да. Запомнят. Тем, что один из вас в первой же драке сам себе ногу отрубит! Впору вместо масок колпаки, как у меня, себе будет шить.
        - Опа, вот оно как! Циркачи-то спелись у нас! - раздраженно сказал брату Германов.
        - Ладно, это хрен с ним. Железка чё умерла? - спросил Валет. - Ты говорил, ты ей управляешь.
        - Где бы ты был сейчас, если б не эта железка? Где бы все мы были? Погоди ты, мы механики, а не робототехники. А ты чё думаешь, Крэ?
        Ракообразный мутант подошёл к Германову-младшему и жестом левой руки, похожей на розовую рыцарскую перчатку с заострёнными пальцами, попросил топор. Раздался треск ломающегося дерева. Клешня согнула и смяла сталь, выбросив в угол изуродованное лезвие, три остальные руки разломили топорище, превратив его в щепки.
        Капитан Арафаилов оставил мотоцикл на уютной парковке недалеко от плохо смытого, большого пятна запёкшейся крови на сером асфальте. Вот и всё, что от тебя осталось, недоделанный ты аристократ! Ящер вспомнил один из разговоров с Себеком. Тот рассказывал, как древний богатырь нашёл пчелиные соты с мёдом в теле убитого льва. А потом силач придумал загадку: «Из пожирателя вышло съедобное, сильное стало чем-то сладким». Крокодил считал, что этим знамением Бог показал тщетность гордыни и неисповедимость его путей. Знак, видимый Абдельджаффаром, был не менее выразительным - пятно на парковке шикарных апартаментов, среди роты охраны. Отделанное бежевым камнем четырёхэтажное строение на окраине делового района патрулировали люди и мутанты в серых бронежилетах. И на улице, и в холле бросались в глаза пустые ниши, где должны были нести свою вахту боевые автоматизированные системы. В свете утренних событий, роботов решили убрать, хотя пара из них и открыла огонь по Амат, но его оружие и броня оказались совершеннее.
        Бронежилет практически идеально подходил по цвету к чёрно-серому оперению высокого бескрылого орнитоида, который встретил офицера в холле и поднялся с ним на лифте на верхний этаж, полностью арендованный семьёй покойного Константина Эдберга. Фар испачкал пыльными сапогами бледно-изумрудный ковер в небольшом коридоре с бежевыми стенами. Массивную дверь открыла ещё одна чёрно-серая ворона, правда на вид женского пола и в сером платье вместо бронника. Она объявила, что Виталия Константиновича ещё нет дома, но он просил подождать, и пригласила зайти внутрь. Фар перевёл слегка удивлённый взгляд с одного мутанта на другого и принял приглашение. Его жёлтые глаза осматривали убранство гостиной. В отличие от коридора, всё было отделано в пепельно-сером цвете. Мебель, декор - всё выглядело шикарно, прямо-таки пахло новизной, но создавало очень уж не уютную атмосферу. Даже в маленькой съёмной конуре Фара было больше жизни, а уж с домом старого крокодила, с его кучей древних интересностей, обитель Министра вовсе не шла ни в какое сравнение. По крайней мере, для Абдельджаффара. Хотя, он нашёл, за что
зацепиться взглядом. У одной из стен стояли рыцарские доспехи, опираясь на широкий меч. Латы блестели полированной сталью с золотом, шлем венчала когтистая лапа. Справа и слева висели щиты. На одном из них были изображены три золотых льва на красном фоне, на другом красный лев на золотом. При ближайшем рассмотрении всё это оказалось хорошо выполненной бутафорией. За спиной Фара раздался тихий глубокий голос:
        - Древнее английское рыцарство. Интересуетесь историей? - у дивана стояла невысокая, как и Фар, львица в стильном зелёном платье с широким оранжевым поясом. Тёмно-жёлтую короткую гриву слегка припорошила седина. Самка была единственным цветным пятном в этом шикарном сером мире. Ящер повернулся, рассматривая хозяйку дома:
        - Да не особенно, - соврал он, не собираясь её расстраивать. - Туда, надеюсь, робот не вмонтирован?
        - Костя собирался, только я запретила. Терпеть не могу этих жестяных дураков. Вон, их сколько было внизу, а толку?
        - Я соболезную Вам. Вы, как я понимаю, госпожа Эдберг?
        - Рябинова. Его фамилию я так и не взяла. А здесь уже были ваши коллеги. Важные такие, не в такой потрепанной форме, как Вы. Тоже соболезновали, лапы жали. Только в глазах не было ничего, кроме страха.
        - А в моих вы что видите?
        - Презрение. По крайней мере, искреннее.
        - Это не презрение, - улыбнулся Фар. - Скорее злая ирония. Я так смотрю на многое в жизни.
        - Злая ирония - лучшее описание моей судьбы. Вы не развлечёте вдову беседой, пока сын не приехал? - львица пригласила Фара присесть на диван, на противоположном крае которого устроилась сама.
        - Вы с Динмухамедом одного вида?
        - С кем? - удивился Ящер, но потом понял. - А, да! Человекоподобная зелёная ящерица. «Гоминиес Лацерта Виридис».
        - Вы не очень похожи. Даже если не брать в расчёт его рога эти.
        - Да это ещё что! Мы с братьями-то были не похожи один на другого. У одного более салатовые чешуйки, у другого больше коричневые или изумрудные. У меня не так много коричневых крапинок и полос, старший например, был весь разукрашен. Только с одним из них меня можно перепутать. Ещё, с возрастом и у меня, и у Димона, горло посинеет, а живот пожелтеет. Как у моего отца будет.
        - А с Себеком вы не родственники? Простите, глупость говорю. Он же крокодил.
        - Удивили же вы меня этим вопросом! - улыбнулся Фар.
        - Жаль вашего друга. У старика не будет таких пышных похорон, какие я сегодня весь день организовывала мужу. Хотя вам, наверное, больно об этом говорить…
        - Вы слышали такое выражение - «крокодиловы слёзы»? - ответил Абдельджаффар. - Я рептилия и не особо склонен к драматизму. Он был хорошим помощником, в своём роде наставником. И можно было бы переживать, только зачем? Сожалениями его не вернёшь. Поэтому я, как и положено хладнокровной твари, принял его гибель как должное. Не он первый, не он последний, кого я потеряю.
        - А я вот, например, теплокровная. Но, думаете, чем-то сильно в этом от Вас отличаюсь? Я всегда понимала, что его убьют. С первой встречи, когда была молодой раздолбайкой, сидящей на «быстрых», а он привозил нам пакетик, и мы ехали в клуб, где Костя в конце вечера бил кому-то рыло, пока я отплясывала в лазер-бите. - Мутантка зачем-то разоткровенничалась, видимо, поговорить об этом было просто не с кем. - Когда сыну исполнилось пятнадцать, я поняла, что рано или поздно убьют и его. И, поэтому, в утренних событиях я тоже не увидела драмы. Так что, слёзы львицы мало чем отличаются от крокодиловых.
        - Тогда зачем всё это было? - спросил Фар после недолгого молчания.
        - Зато как я пожила! Но меня, признаюсь, удивило, что всё так быстро рухнуло. Остался лишь громила наш этот зелёный, да пернатые муж с женой, которые Вас встречали. Остальные даже на звонки не отвечают. Я хочу уехать, легко найду, куда перевести активы, только вот у Виталика «идея фикс» эти поиски. Кстати, а как насчёт мести? Вам-то это зачем?
        - Безразличие и хладнокровие - разные вещи. Смерь кого-либо из моего окружения я не оставлю безнаказанной. И дело не в амбициях. А в адекватном ответе на чужую агрессивность.
        Но дело было не только в этом. Госпожа Рябинова понимала это не хуже Фара, но он не захотел делиться с ней своими соображениями. Тот, кто это сделал, обладает опасным ресурсом, если смог так легко устранить две самые крупные фигуры в теневом бизнесе города. Желая того, или нет, он спровоцировал передел власти. Все, кому плохо жилось при Эдберге, теперь повылезают из своих нор и будут стремиться занять это свято место, которое, как известно, если и бывает вакантно, то на очень короткий срок. И хорошо если этот талантливый робототехник прорубает с помощью Амат себе дорогу к славе. Тогда хаос, который он создал, снова сменится таким же мерзким порядочком, только с новым лицом во главе. А вот если ему нужен хаос… Хаос можно пускать людям в глаза, как ту пыль. Народ будет охать над громкими убийствами, обсуждать кровавые разборки и не замечать, что готовится за их спинами. Так что важно было не «Кто?». А «Зачем?». И в свете задания капитана Арафаилова - архиважно.
        Пока львица спрашивала о мести, ворона принесла кофе и коньяк. Фар не любил не то, ни другое, но от кофе отказываться не стал.
        - У Вас правильное представление о возмездии, - сделала вывод хозяйка дома. - Вы поступили благородно, не пристрелив моих олухов после их выходки, но позвольте ещё одну просьбу: когда будете вместе работать, объясните это моему сыну. От своего представления о возмездии он начинает слепнуть.
        Немного позже приехали Виталий и Димон. Мать, как и положено мудрой хранительнице бандитского очага, удалилась по своим делам. Хотя Фару она показалась далеко не слабой женщиной. У него даже появились подозрения, что самка с таким характером и мировоззрением могла быть как минимум косвенно причастна к этим убийствам. Теорию стоило проверить, но делиться ей со своими волею судьбы присланными помощниками он не стал. Для обсуждения дел они устроились в гостиной, лев и рогатая рептилия налегли на коньяк. Свою неуёмную энергию они потратили на не менее глупые дела, чем стрельба из промышленного лазера - искали Иуду. Убили несколько бойцов из людей покойного Эдберга, ловили сбежавших, угрожали и занимались прочей кипучей пацанской деятельностью. Действия капитана Арафаилова тоже были не сильно продуктивны. Он затягивал с выбором нового дела и, пользуюсь хорошим отношением Камолина, узнал обрывки информации по делу. Группа просматривала записи с камер наблюдения и определила круг возможных подозреваемых из тех, кто крутился рядом с домом Себека последние дни. Был составлен маршрут движения робота:
сначала он открыто перемещался, пока не зашёл в переулок, из которого не вышел, затем возник у дома Эдберга и исчез в системе канализации. Отдел Координации совместно с коммунальными службами предоставил планы и схемы, и организовывал группы для прочёсывания тоннелей. После того, как Виталик и Димон, хлопая глазами, выслушали вводный курс криминалистики и основы принципа «Cui prodest?», был разработан план. Парни должны были искать всех, кого Эдберг-старший когда-либо обидел, а Фар сосредоточиться на возможных свидетелях. Но сначала им всем предстояло завершить одно не слишком приятное дело.
        Себека сжигали сразу за Эдбергом. На первую церемонию Абдельджаффар не пошёл и подъехал к низкому зданию крематория, отделанному чёрным мрамором, когда львиная семья уже уехала. Народа у гроба удельного князя, по-видимому, было не так много, как предполагала его жена. Пока Фар парковал мотоцикл, следом за другой, поднялась в воздух блестящая элашка. С крыльца спустилась стройная женщина лет пятидесяти в чёрном с золотом полумундире ССБ - начальница Отдела Кадров. Садясь в служебный джип, она с любопытством посмотрела на капитана, из окна выглянул ещё один мутант эсэсбешник, которого Ящер не узнал. Больше у входа не было никакого транспорта. Старого крокодила пришёл провожать один Фар.
        Стены полутёмного зала были увиты искусственным виноградником с большими сиреневыми пластиковыми ягодами, покрытыми пылью. У резных ворот печки стоял на ленте тяжелый гроб. Фар грустно улыбнулся. Даже здесь Себек остался верен себе - гроб был выполнен в виде покрытого позолотой саркофага древних фараонов. Фару странно было видеть крокодила в коричневым, с жёлтыми вставками, костюме, а не в вечном шёлковом халате. Он лежал, как живой, лишь чешуя на грузной морде слегка посерела. Похороны организовал муниципалитет, а также, небезызвестный Ящеру, некий Магомед Ибрагимович из столицы. Помимо Фара, в зале присутствовали два молодых человека - рыжий с бородкой священник Церкви Совершенства и работница крематория в чёрном костюме и рубашке. Первый, одетый в серую, с узорной вышивкой, рясу, стоял у гроба и монотонно бубнил о том, что энергия жизни не исчезает, а лишь переходит из одной формы в другую и что всё сложное рано или поздно распадается на простейшее. Ящер не слушал. Он размышлял о том, как уютно было у Себека дома, каким интересным становился мир в его рассказах. И о том нехорошем блеске в
жёлтых глазах, который не давал поверить в образ увлечённого старика. И о тайнах, которые Фар не успел узнать, и о прошлых его делах, от которых тащило запахом грязных финансовых интриг. Девушка печальным голосом начала зачитывать скорбные послания:
        - Господин Хепру передаёт свои соболезнования, господа…
        - Извините, но я не родственник, - остановил её Фар. А больше слушать было некому.
        - Да? - удивилась она. - А вы так похожи…
        Подобная тупость бесила Ящера всю его жизнь. Действительно, чем рептилоид отличается от рептилоида? И ничего, что имея примитивные знания о биологии, спутать два уж совсем разных вида рептилии было трудно. Просто, зачем заморачиваться? А вот Фар почему-то никогда не мог перепутать одного человека с другим. И дело тут в элементарном уважении к чужой личности, даже если в голову этой самой личности намереваешься послать пулю.
        Когда два вошедших работника закрывали гроб, глупая мадмуазель покинула зал, и Фар подавил мимолётную вспышку ярости. На крышке саркофага была изображена голова крокодила в египетском убранстве. Почти такая же, как на роботе, убившем Себека. Абдельджаффар уходил из зала, когда лента погружала блестящий позолотой гроб в огненную пасть печи.
        Остатки полуэмоции, которая для Ящера играла роль скорби, быстро улетучились в водовороте забот. Новому расследованию капитан уделял не слишком много внимания, хотя обстоятельства дела явно указывали на Промзону и её обитателей. В городе частенько находили трупы с изъятыми внутренними органами. Это были тела погибших в драках или от несчастных случаев, и то, что какие-то деятели решили обогатиться на чёрном рынке за счёт покойных, не побеспокоило ССБ. Но позже произошло два жестоких убийства. Жертвам вкалывались парализующие вещества и у ещё живых удалялись необходимые для продажи органы. Это вернуло Фара к мыслям об экспериментах над людьми и мутантами, и он начал искать след, составляя список мелких клиник для объезда и граждан, совершавших преступления в медицинской сфере для допроса. Но всем этим он занимался в свободное от основной деятельности время.
        Целыми днями он торчал в Управлении, наблюдая за свидетелями, вызываемыми Лизесс для допроса. Сначала это были соседи. Запуганный толстый мутант хомяк, ожидая пред дверью кабинета, сильно потел и вонял, худая молодая женщина со светлыми волосами долго возмущалась и козыряла знакомыми в региональном центре. Пара суетливых маленьких жуков монотонными голосами ретрансляторов обсуждали, сколько нужно предложить кредитов, что бы от них отвязались. Фар не сомневался, что мадам ихтиоид неплохо набьет карман за счёт этих панцирных дурней, но её срочно вызвали к Камолину, работающему на улице. С поисками в подземных коммуникациях начались проблемы. Ящер вроде как проезжал мимо и не стал подходить близко. Он заметил только несколько почерневших трупов работников коммунальных служб, из которых и были составлены поисковые группы. Тела быстро вытащили из канализации и погрузили в белый броневик медслужбы. К вечеру по Управлению гуляли слухи о каких-то ядовитых мутантах.
        Двое других членов мстительной коалиции Абдельджаффара катались по городу, выявляя недовольных. Самыми подозрительными оказались обитатели старого автосервиса в гаражном кооперативе на окраине. Маммолоид-слон, похожий на бомжа и не совсем психически здоровый, послал их, пообещав, как выразился Димон: «Крах их слабого и разжиревшего мира». В следующий их визит к нему присоединился какой-то не менее сумасшедший пёс, обвешанный костями, и дело закончилось дракой. По чудесному стечению обстоятельств, все её участники остались живы. Ещё более удивительно было, что больше всех досталось как раз Димону. После того, как Виталик выяснил, что это действительно психи, у него хватило ума от них отстать, несмотря на задетое самолюбие.
        Спустя какое-то время поток свидетелей начал иссякать. У кабинета Лизесс побывали и работники фирмы, предоставлявшей Себеку охранников, коммунальщики и просто случайные прохожие, попавшие в объективы камер. Ящер сначала следил за некоторыми их них, но потом забросил это дело. Он по прежнему бродил возле её кабинета, у которого то дремала большая полосатая черепаха, практически убрав голову в панцирь, то высокий брюнет с длинной косой, одетый в фиолетовую униформу электрика, рассказывал накаченному орнитоиду гусю с белым оперением, как был оператором пожарной команды. В поисках под землёй всё тоже было плохо. Мало того, что нормальных планов у городских служб практически не оказалось, так ещё снова произошло ЧП. Один из сотрудников, возглавлявший поисковую группу, получил колотую рану живота, отойдя слишком далеко от других в тёмном тоннеле. Дерджерри рассказывал об этом с радостными воплями, ожидая, что теперь-то его точно возьмут в дело. Но его не взяли. Как, впрочем, Камолин отказал и Арафаилову, предложившему свою помощь. Жар мести Эдберга-младшего остыл, ему наскучили поиски на улице и он
начал ошиваться в конторах, пытаясь спасти бизнес отца. Димон, тем временем, проверял слух о недавно прибывшем в город воине, способном, опять же по его словам: «Крушить криком кости». Фар над этим откровенно посмеялся, но Динмухамед был непреклонен. Основное расследование Ящера совсем остановилось за неимением информации, кроме рассказа одного ребёнка о зелёном цвете кожи «чёрного хирурга». Аналитический ум капитана Арафаилова завяз в болоте неподтверждаемых идей и непроверяемых версий.
        Красный шар солнца медленно погружался в крышу низкого офисного здания напротив дома Эдбергов. Абдельджаффар с Виталием стояли на просторном бежевом балконе. Рукава серой рубашки маммолоида были закатаны, кирпично-красная шерсть взмокла от пота. Болтовню молодого льва о новых перспективах развития семейного бизнеса Фар слушал вполуха, размышляя о неудачах в расследованиях. Вид на вечерний город завораживал определённой индустриальной красотой. Солнце играло на бортах пролетающих над головами элашек, заливало слепящим огнём большие окна высоток делового центра справа. Слева раскаленный воздух над крышами жилых домов заставлял плясать антенны и провода. В прохладной комнате мать Виталия сидела за низким столом перед большим голографическим монитором, между боковыми контактами которого возникали голубоватые изображения и проплывали белые буквы. За её спиной на полке стояла позолоченная урна с прахом Министра. Львица была одета в рыжий халат с большими зелёными цветами.
        - Видишь, родительница так и не хочет надеть траур, - с укором сказал лев, заметив, что Ящер посмотрел на неё. Госпожа Рябинова, не отрываясь от монитора, проворчала:
        - Я сколько лет проходила в ваших серых деловых робах, теперь чёрную напялить? Мои девичьи цвета - лучший знак того, что мужа я потеряла.
        - Траур самый дурацкий способ почтить память, - поддержал её Фар. - Особенно, если покойный любил жизнь…
        - Здесь ты прав. Мой отец жить любил. Для кого-то закат это признак уходящего сегодня, для меня - знак нового завтра. Вот я и говорю, что вся эта старая система, она глупая. Все эти подсаживания на наркоту, помощь в бизнесе, а потом отбирание его себе. Всё это прошлый век…
        - Даже не позапрошлый. Это ещё с людских времён. - Фар невольно втянулся в его рассуждения. - Только, не забывай о законе против мелких военизированных образованиях. То, насколько ты у своей охранной фирмы штаты увеличил - это предел. И вооружить их всех тебе никто не позволит. Вдруг ты новое НАУ создашь на базе своего ЧОПа?
        - А и не надо! Не все-то, такие как ты, Фар. Многим эта самозащита надоела. Боятся многие. Я посчитал, там прибыль будет сто пятьдесят процентов. А когда будет, с чего платить, бойцы подтянутся, сделаем что-то типа дружин народных…
        - Тут к тебе мои и придут. Да и где ты прибыль такую нашёл, небесный ты наш калькулятор.
        - Будет прибыль, просто не надо ссать рисковать. А насчёт конторы вашей собачей, ты у меня будешь и знакомые отцовские. Чуть какие волнения - говоришь мне, и я заднюю включаю. Плюс за бабки найдётся крыша, тут уж я не парюсь.
        - Я в столицу уеду.
        - Да. Со временем. И при кредитах. А самое главное - в городе порядок будет. Наркоту, шлюх, бычьё - все постепенно придавим. Выдоим сначала и придавим. И народ поддержит. Тишина, спокойствие за какой-то там процент жалкий. И военщины никакой, безо всяких НАУ. Вот только наглецов добьём, как завтра, например.
        - Ёшь твою налево! - Ящер ядовито заулыбался, обнажив два ряда желтых заострённых зубов. - Герберт Уэллс и Томас Мор в львином теле! Утопия на острове доктора Моро! А чего там за разборка завтра?
        - Димон нашел, кого искал. Ты ещё угорал над ним.
        - Мутант, что криком кости крушит?
        - Звуком. Пистолетная креветка.
        - Чего? - удивление Арафаилова было уже не поддельным. Львица повернула монитор, так что Ящер мог хорошо рассмотреть синеватую голограмму большого прямоходящего ракообразного.
        - Рак-щелкун, - продолжил Виталик. - Тропический вид. Большой вон той клешнёй делает звуковую волну. В город недавно приехал, бригаду уродов собрал. Там главный типа другой, но походу всем рак заправляет. К нему метнулся этот, с картами, я его давно ищу. Клоун у него там, на отца одно время работал, Димон говорил, ты его искал как-то.
        - И меня ты в известность не поставил?
        - Я ему говорила, - влезла в разговор мать.
        - Ты мне за слона этого высказал, - надулся Виталик. - Я как понял, ты с нами.
        - Конечно! За Шутом знаешь, кто может стоять? Если не эта компания убийцы твоего отца, то через них можем на них выйти. Сколько нас будет?
        - Двое. С тобой - трое.
        - А их?
        - Пять.
        - А нас трое, - скептически заметил Фар.
        - Димон громилу на себя возьмёт. А таких, как Валет, я напополам рву! - разъяренно прорычал Виталик и замахал когтистыми лапами, изображая, как именно рвёт он таких, как Валет.
        - Шута ты даже не поймаешь. Он мне один на один набил рыло, а я один, уж без обид, накостылял вам обоим. Так какие, к чёрту, втроём?
        - Это вопрос уважения! Они объявили себя новой властью в городе, мы им покажем, что старая никуда не делась! И потом, стволы возьмём там, мы ж не эти вон, не рыцари. - Лев махнул рукой в сторону жестяных доспехов в комнате.
        - А они, мать их в уши, рыцари! - развёл руками Ящер.
        Оба мутанта замолчали, мать Виталика выключила монитор и посмотрела на них пристальным взглядом тёмно-жёлтых глаз. Потом вздохнула и ушла в другую комнату. Солнце уже село, небо стало тёмно-синим. Вдоль улиц загорелись цветные вывески и фонари освещения, элашки и автомобили включили фары. Город наполнился игрой разноцветных огней, и жаркий вечер сменился душной летней ночью. Фар нарушил заглушающую гомон улиц тишину:
        - На неё не думал?
        - В первую очередь, - спокойно, вопреки ожиданиям Ящера не оскорбившись, ответил лев. - И на Димона и на других. На себя бы подумал, будь я - не я.
        - Я и тебя проверил. И её, и всех. Всё мимо.
        - Она всегда такая, когда теряет кого-то. Она становится как каменная. Кажется сильной, жизнерадостной, все вокруг находят в ней опору. Вот если бы она вдруг предалась скорби, я бы что-то заподозрил.
        - «Всё, что нас не убивает - делает нас сильнее». - Эту фразу своего любимого философа Ящер держал в голове постоянно. - Ну а ты? Ведешь себя как обычно?
        - А я до этого никого особенно и не терял. Мать твою, Фар, зачем ты опять всё всколыхнул, всю муть эту? Я только о будущем думать начал. Остыл уже чуть. Ты, как я понял, остывать не намерен.
        - Я и у трупа Себека не особо нагрелся, и с такой же температурой буду пальцы его убийце отстреливать, пока не узнаю что нужно.
        - Димон такой же. Напомни мне на будущее не враждовать с рептилоидами. Насчёт завтрашней стрелы - не парься. Я тебя услышал.
        Жители узкого двора быстро сообразили, зачем собралась на въезде в него колоритная пятёрка, поэтому между двух пятиэтажек было тихо. Из-за длинных утренних теней среди немногочисленных деревьев было сумрачно. Новые властители города ждали супостатов на свободной парковке у детской площадки. Палачи были при параде: черные, расшитые узорами, жилетки, красные и жёлтые колпаки, широкие пояса. От топоров, правда, всё же благоразумно отказались, татуированные руки сжимали привычные кастеты со встроенными шокерами. Валет перебирал колоду металлических пластинок, разнообразных устройств, замаскированных под игральные карты. Шут нетерпеливо бродил вокруг парковки и лишь Крэ стоял на месте, разминая подвижную часть своей огромной клешни. Первым подъехал коричневый джип с оплавленным капотом, перегородив выезд из двора. Шут подошёл к старшему Палачу и спросил, незаметно указав на дальний конец одной из крыш:
        - Видел?
        - Слышал, - ответил тот и жестом показал своей команде сместиться чуть ближе к торцу дома.
        - Здесь метров десять, - заметил картёжник. - Далековато.
        - Без сопливых неустойчиво тут, - тихо огрызнулся Палач.
        - О, по соплям то ты сейчас получишь, хэ, хэ, нее переживай, - прохрюкал Шут. - Особенно если дальше тупить будешь.
        Человек в красном колпаке внял их советам и отошёл ещё чуть дальше, лишь Крэ остался на месте, скрестив на груди обе пары верхних конечностей. В этот момент как раз выходили из машины Виталик в серых спортивных штанах и майке, и Димон в своём боевом облачении. На руках Эдберга младшего были широкие металлические наручи. Секундой позже подъехал на мотоцикле Абдельджаффар. Сын Министра ухмыльнулся, сверкнув большими белыми клыками:
        - А чё пятитесь-то? Бежать уже решили?
        - Чего молчишь, членистоногое? - пробасил Димон, вплотную подойдя к Крэ. Тот всё также не шевелился. Димон решил провести с громилой противоборствующей стороны дуэль взглядов, но, не найдя у канцероида глаза, яростно уставился в передний край тёмно-розового панциря.
        - Главный не он, а я! - заявил Палач. - Ты пока меня не знаешь, но…
        - Германов, я знаю, что ты дебил. Ты бы мог ведро себе на голову одеть, по рукам-то я всё равно определю, кто ты такой. - Из-за спины Димона вышел улыбающийся Фар. Палачи и Валет дёрнулись было бежать, но восстановили самообладание. Красный палач со злостью сдёрнул с себя колпак, брат, выругавшись, последовал его примеру.
        - Не переживай ты так, я по частному вопросу. Я вот за этим. Здорово, придурок! - Ящер кивнул головой в сторону Шута, стоящего чуть поодаль.
        - Здорово, спортсмен! - ответил тот. - Ты спину то бережёшь? Хэ, хэ.
        - А как же! Кстати, Германов, в этот раз и тебе, и брату я точно башку прострелю, если окажешься бесполезен. Это эти, помнишь, ты мне помогал… - сказал Фар Димону. Тот удивился:
        - Угонщики что ли? Теперь точно хана вам, уроды! И смотри, вон этот… - рептилоид хотел показать на Валета Эдбергу младшему, но в тот момент, когда повернул голову, Крэ махнул в разные стороны всеми четырьмя лапами.
        Удар большой клешни пришёлся Димону в грудь, сбив его с ног. Виталик успел увернуться и напал, канцероид схватил верхней левой рукой Ящера за горло и нижней несколько раз ударил в живот, пока Фар не сгруппировался и не вырвался. Первые секунды боя закованная в хитиновый панцирь боевая машина в одиночку крушила команду бандитов, усиленную сотрудником ССБ. Когда Димон поднялся, он, как и было задумано, взял Крэ на себя. Огромные кулаки рептилии начали долбить более мягкий нижний отдел панциря, и Крэ немного отступил, дав простор для боя остальным. Валет сначала не вступал в драку, метая заточенные железные карты как сюрикены. Одна вонзилась Димону в спину, чего он даже не заметил, другая оцарапала плечо Виталика, когда тот заметил картёжника и, растолкав нападавших на него обоих Палачей, бросился к нему. Когтистая лапа схватила тонкую руку Валета перед очередным броском, лев нажал на наруч, несильная струя фреона обожгла картёжнику руку, а когда тот закричал от боли, ударом кулаком сверху Виталий разбил ему нос и Валет шлёпнулся на задницу, рассыпав всю свою хитрую колоду. Палачи снова бросились на
льва, но оставили за спиной Фара, который одного сшиб подсечкой в скольжении, а другого в этот момент схватил рукой за ногу. Германов старший по инерции свалился на асфальт и еле успел закрыться от удара. Один из чёрных стальных топориков, которыми успел вооружиться Ящер, расцарапал красному палачу лоб и предплечье. Занеся руку для второго удара, Фар увидел перед собой мерзкую ухмыляющуюся рожу Солянина. В следующую секунду рука и шея капитана были в кольце рук запрыгнувшего ему за спину Шута, и кольцо быстро сжималось, будто стальное. Зная мастерство неуравновешенного убийцы, Арафаилов успел запаниковать, прежде чем руки разжались. Это Эдберг схватил Шута за шиворот, и, оторвав от Фара, бросил спиной о землю. Но тот как мяч отпрыгнул от асфальта и снова вскочил на ноги. Ящер взял его на себя. Шут был силён на контратаках и на короткой дистанции, поэтому офицер больше отступал, заманивая короткими выпадами топориками. Резко отскочив в сторону, Фар сделал так, что между ним и Шутом оказались сцепившиеся Крэ и Димон. Последний успел изучить слабости ракообразного и держался почти вплотную, не давая
размахнуться клешнёй. Могучие кулаки снизу молотили переднюю часть панциря, Крэ мог контратаковать лишь более короткими и слабыми нижними руками. Манёвр Фара позволил Виталику разобраться с Палачами. Встав между ними и растопырив лапы, лев обжёг каждого фреоновой струёй из наручей. Руки, которыми они инстинктивно прикрыли лица, покрылись инеем. Высокий удар ногой в висок отправил жёлтого палача в нокаут, будто мешок с картошкой, он грохнулся на асфальт. Красный после серии ударов кулаками отлетел к стене. Валет еле смог прийти в себя, зажимая рукой окровавленный нос, он что-то искал в куче рассыпавшихся карт. Чаша весов победы в битве между старой и новой властью всё больше склонялась на сторону последователей Министра, но тут его сын сделал ошибку. Увеличив мощность замораживающего оружия, и решив помочь товарищу, Виталик выстрелил в бок канцероида. От паров холода Димон невольно отпрянул, позволив Крэ увеличить дистанцию. Фар успел заметить, как рак выставил перед собой клешню, отведя подвижную часть вверх. Когда она резко опустилась, утренний двор под безоблачным голубым небом сотряс грохот грома.
        В воде звуковой удар Крэ мог убить существо раза в два больше его самого. На поверхности направленный взрыв сжатого воздуха, выходящего под давлением из внутренних каналов клешни, был слабее. Но и его хватило, что бы отбросить здоровенную тушу Димона на десяток метров назад. Он лежал на детской площадке, держась обеими руками за грудную клетку. Виталик упал рядом с лежащим без сознания Германовым младшим и, упёршись лапами в асфальт, медленно поднимался, глядя на Димона. Абдельджаффара оглушило. Зажав руками ушные отверстия, он отполз к мотоциклу, ища взглядом Шута. Инстинкт не подвёл его - Солянин среагировал раньше остальных. Вылетев из-за панцирной спины ракообразного, Шут подбежал к стонущему Димону. Пока к поверженному гиганту медленно подходил Крэ, маленький оборванец обхватил шею рептилоида ногами. Тот пытался схватить Шута руками, но из-за повреждённой грудной клетки не мог. Димон издал подобие булькающего визга, когда Шут, изогнувшись всем телом, вырвал один из его рогов вместе с болтами и куском черепа. Перевернув рог, он вогнал его остриём в череп, забив кулаком. Димон затих и задёргал
ногами. Ящер не услышал ни Димона, ни рёв Эдберга младшего, когда он переключил мощность фреоновых пушек на максимум и выстрелил из одной по Шуту. Широкая белая ледяная полоса покрыла песок площадки и часть трупа Димона. Солянина спас Крэ, отбросив в сторону, когда сам отпрыгивал в другую. Слух Фара потихоньку восстанавливался, когда Виталий выкрикнул в микромобильник команду. С крыши дома, свистя магнитными двигателями, взлетела блестящая коричневая элашка, последнее приобретение покойного Константина Эдберга. Зависнув над головой его сына, аппарат нацелился на бригаду Германова медленно раскручивающимся барабаном авиационного пулемёта.
        В львиных глазах Виталия горел огонь. Он поднял с земли приходящего в себя Германова младшего, вцепившись когтями в ворот его жилетки. Убедившись, что его брат их видит, лев медленно поднёс сжатую в кулак руку к лицу жёлтого палача. Последнего обволок белый пар. Мощная замораживающая струя превратила голову в бело-серый кусок льда, проморозив плоть до черепа. Когда заряд иссяк, Эдберг ударом кулака разбил её напополам, из большой трещины на лбу начала медленно вытекать красная жижа. Германов старший закричал и дёрнулся вперед, но Крэ остановил его и откинул себе за спину. Растопырив все четыре верхних конечности, он прикрывал собой Шута и Валета, медленно отступающих к торцу дома. Лев бросил себе под ноги покрытый белым инеем труп младшего Палача и гордо поднял голову. Из-за пышной красно-коричневой гривы он казался выше своего роста.
        - Вот и конец им дружище, - сказал он, обращаясь не то к Фару, не то к погибшему Димону. - Теперь они нам за всё ответят. А тебя, дурмашина, - кивнул он в строну канцероида, - я по сочленениям разберу!
        Однако выстрел раздался с другой стороны - с одного из балконов за спинами Крэ и товарищей. Первая очередь крупнокалиберных пуль прорезала один из боковых двигателей элашки, аппарат закружился, потеряв управление. Эдберг и Арафаилов кинулись в разные стороны, когда вторая очередь превратила место, где стоял Виталий в фонтан асфальтовой крошки. Выпрыгнув с балкона, робот с лязгом металла приземлился в центре парковки. Широко расставив ноги, декорированные под лапы бегемота, Амат присел, взяв на прицел обе группы мутантов. Железная крокодилья голова с блестящей львиной гривой вертелась из стороны в сторону, выбирая, по кому открыть огонь. Элашка перевернулась в воздухе и грохнулась на землю, разбросав осколки стекла. Ящер еле успел отползти, но теперь покорёженный коричневый корпус закрывал его от робота. Виталик бросился к джипу, но короткая очередь сбила его с ног. Крича от боли, он полз к спасительной двери, волоча за собой почти отстреленную ногу. Она держалась лишь на тонких нитях сухожилий коленного сустава, из которого брызгала тёмная кровь. Германов за спиной у Крэ судорожно тыкал кнопки
небольшого пульта. Потом бросил его и в отчаянии крикнул:
        - Валить надо! Валить надо прямо сейчас!
        - Ты ж, мудак, говорил, что им управляешь, а? - прошипел Валет.
        - Крэ, уходим, Крэ! - не слыша его, вопил Палач. - Брата только, брата моего забери!
        Валет бросил одну из своих карт, которая вонзилась в головной отдел Амат. Крэ кинулся на робота, закрыв голову клешнёй и остальными тремя руками, робот успел выпустить очередь и отпрыгнул, пули попала в одну из рук, на асфальт шлепнулась оранжевая с зелёным кровь канцероида. Но мутанта это не остановило. Прежде чем боевая машина прицелилась снова, он успел схватить труп Германова младшего и закинуть на плечо, как тряпичную куклу. Выстрелить робот не смог - замаскированная под карту зажигательная граната загорелась белым слепящим пламенем. Фар не видел, что происходит в облаке света за его укрытием, лишь услышал очередь и вскрик. Мысли пришли в порядок, он начал срочно вызывать подкрепление, выкрикивая номер дела Эдберга и Себека. Камолин должен был его услышать. Вся надежда была сейчас на него. Ящер заглянул в перевёрнутую кабину элашки. Мутанта-ворону, телохранителя матери Виталия, зажало между сиденьем и панелью приборов. Фар сквозь чёрное оперение попытался прощупать пульс, но знания анатомии орнитоидов были слишком слабыми. Граната догорела, капитан выхватил из кобуры на бедре свой
пистолет-пулемёт и выглянул из-за турбины. Робот подходил к переставшему двигаться Эдбергу младшему. Фар открыл огонь по пневмотрубкам, стараясь сделать так, чтобы Амат развернулся. Огневой мощи пистолета должно хватить, что бы пробить броню грудного отдела, но не под таким углом. Робот присел, и, развернув корпус, выстрелил в ответ. Фар успел отскочить к другой турбине и снова выстрелил. Амат медленно подходил к элашке. Пулемёты в металлических львиных лапах выплёвывали короткие языки пламени в сторону то одного, то другого укрытия переползавшего за аппаратом Фара. Крокодилья голова быстро поворачивалась то вправо, то влево. Карта прожгла в ней небольшую дырку, капли расплавленного металла застыли у одного из зрительных сенсоров наподобие слёз. У машины заканчивались патроны, но Фар не был уверен, что они иссякнут до того, как робот его прибьёт. Амат вспрыгнул на днище элашки, Ящер юркнул в развороченную кабину и замер рядом с зажатым орнитоидом. Тот был без сознания, но жив - в тишине Абдельджаффар услышал его тяжёлое дыхание. До момента, когда робот найдёт их и пристрелит, оставались несколько
секунд.
        Капитан Арафаилов не увидел, как во двор въехали несколько мотоциклов и чёрная бронемашина ССБ. Как Лизесс, пригнувшись в броневике, передавала информацию в штаб, пока одна из сестёр колли отрыла по роботу огонь, а Камолин прицеливался из небольшого гранатомёта, положив его на плечо. Пока на броневике разворачивалось длинное дуло пулемета, Амат начал стрелять в ответ. Камолин выронил гранатомёт и спрятался за мотоцикл Фара. Чёрный корпус тут же разворотила очередь. Но не растерялась собака. Рыже-белой молнией метнувшись к гранатомёту, она прицелилась и выстрелила. Взрыв разорвал грудной отдел робота, бесформенной кучей железа и пневмотрубок он отлетел на асфальт.
        Всё это рассказали Ящеру уже после того, как подоспевшие медики вытащили из-под элашки его и ворона. Камолин долго благодарил, уговаривал ехать в больницу, но это не понадобилось. Фар удивился своей везучести - за исключением гематом от драки и пары растяжений, на капитане не было ни царапины. Бригада Палача скрылась в подвале дома, откуда по какому-то узкому проходу сбежала в подземные коммуникации. Возле двери подвала на торце дома нашли остатки крови ракообразного и пятно человеческой на стене. Пуля Амат, посланная вдогонку, в кого-то всё-таки попала. Бандиты провалились, как будто сквозь землю. Плюс к этому, управляющий блок робота был полностью уничтожен, так что расследование продолжать стало невозможно. Орнитоид, предусмотрительно посаженый за руль элашки Виталиком, выжил. Он отделался долгим восстановлением после травмы таза. Сам молодой лев скончался в бронемашине медслужбы от большой потери крови.
        Утром Абдельджаффар оделся не по погоде и, пока ехал до кладбища, промок. Крупные капли короткого летнего ливня протекли под его чёрную форменную жилетку. В ухе снова запищал микромобильник - офицера вызывали на экстренное совещание к самому начальнику Управления, но Фар торопился не туда, прекрасно зная о том, что если мероприятие назначено на одиннадцать, то начнётся не раньше полудня. Когда он шёл по центральной аллее, на листве ровных рядов кустов и невысоких лиственных деревьев играло оранжевое солнце.
        Мемориал в центре асфальтированной площадки представлял собой большой бетонный круг высотой метра три, сбоку был узкий проход внутрь. Половину его занимали узкие таблички с именами усопших, остальное пространство внешней стены было пустым для данных будущих покойников. В миг, когда Фар подошёл к небольшой группе провожающих, длинную узкую капсулу с прахом Димона заносила внутрь мемориала работница крематория. Там её поместят в нишу, напротив которой техник приделывал недалеко от земли табличку с его именем. Ящер заметил, что четыре таблички отделяют его от имени Себека чуть выше. Капитан подошёл к львице, которую узнал со спины только по тёмно-жёлтой гриве. Она была одета в серый летний плащ с оранжевым шарфом. Лапы в зелёных перчатках держали другую урну - небольшой сосуд серебристого цвета, с резными изображениями рябиновых ветвей. Сосуд с прахом её сына. Фар хотел что-нибудь сказать, но ничего не пришло в голову и они просто молча стояли рядом. Техник нажал на табличку с именем «Динмухамед». Над каждым столбиком имён был вмонтирован проектор, который показывал короткий голографический ролик в
память об усопшем. Появилось синеватое изображение спортзала и могучего полуобнажённого тела Димона на переднем плане. Из-за дождя, видео проигрывалось с помехами. Грозно глядя на скорбящих и раздувая ноздри, он поднимал к груди кривой гриф штанги с множеством навешанных блинов. На заднем плане занимался с гантелей Константин Эдберг. Даже после смерти верный воин был рядом со своим господином. Звука не было, так что было не понятно, что же с усмешкой сказал Министр. Димон опустил штангу, на плоском лице рептилоида растянулась улыбка с дырами от выбитых зубов. Голограмма остановилась на какое-то время и исчезла. Гувернантка-ворона, стоящая рядом с львицей, в полной тишине стряхнула слезу. Госпожа Рябинова первая нарушила молчание, сказав Фару:
        - Спасибо за соболезнования. Мне приятно, что Вы пришли.
        - У меня есть друг, похожий на Виталия, - ответил Ящер.
        - Тоже лев?
        - Нет, тигр…
        - Вы пришли не поэтому.
        - А почему же тогда?
        - Потому что Вы лжец, - ответила львица после недолго паузы. - Но врёте Вы сами себе. По это ваше хладнокровие и крокодиловы слёзы. Ваши слёзы тоже текут, но не из глаз, а внутрь собственной души. И обжигают её каплями солёного яда.
        - Вы так думаете? - с усмешкой ответил Ящер.
        - Я знаю это лучше многих, и то, что Вы сюда пришли, доказывает мою правоту. Просто Вы, наверное, когда-то потеряли кого-то. Вам было очень больно, и Вы пытаетесь запретить себе чувствовать. Самому себе стараетесь казаться хуже, чем Вы есть.
        В тоне её голоса не было укора. Внимательные тёмно-жёлтые глаза смотрели вглубь вертикальных прорезей зрачков Абдельджаффара. Они смотрели даже глубже, в те глубины существа Ящера, в которые он сам запретил себе заглядывать. Он отвернулся. Что может знать о боли гордая самка, чьи муж и сын отправили в могилу стольких живых существ? Есть большая разница в психологии маммолоида и рептилии. Да и почему позволять себе глупые, непродуктивные эмоции, значит быть хуже? Лист за листом Ящер навешивал на свою душу любимую броню из логики и аналитики. Только чувствовал, что если он ещё раз посмотрит Рябиновой в глаза, вся эта конструкция со скрежетом рухнет. Тем временем, скорбящие расходились.
        - Виталия хоронить не станете? - спросил Фар.
        - Он будет на полке, рядом с отцом. Только где-нибудь в другом месте…
        - Уезжаете?
        - Как и планировала. Этот город не успокоится, пока не умоется и моей кровью. Дела все закрыты, часть сотрудников едет со мной. Туда, где у меня будет новый муж и дети… И я, возможно, ещё увижу, как они вырастут.
        Она улыбалась. В её глазах горел такой же огонь, как и у её покойного сына. Она попрощалась и пошла выходу с кладбища. Арафаилов постоял немного у мемориала, глядя на табличку Себека. От него не осталось даже голограммы. Потом поспешил на совещание, стараясь не представлять, что творится у львицы в душе.
        А в это время на одной из дальних скамеек возле мемориала, небрежно закинув друг на друга ноги в серых наглаженных брюках и коричневых туфлях, развалился человек в сером пальто с капюшоном. Его лицо закрывала странная пластиковая маска: оранжевого цвета в виде хохочущего бородатого лица. Погребенный недалеко Себек мог бы рассказать, что подобные маски носили актёры древнегреческих театров. Глаза в чёрных её прорезях оценивающе оглядывали спину удаляющегося по аллее Абдельджаффара. Когда тот ушёл, человек открыл стоящий у его ног коричневый портфель, извлёк оттуда сшитые распечатанные листы бумаги и, сделав в них несколько исправлений, вновь расслабился, наслаждаясь свежестью воздуха и зеленью листвы.
        Глава 4
        S.P.Q.R
        Ящер аккуратно пролез через колючую проволоку, которой был огорожен заброшенный склад и, отряхнувшись, сел в чёрную бронемашину ССБ. Она была низкой и двухместной, маленькие колёса плохо держали дорогу. Плюсы были в большом ящике для оружия и хорошем разгоне. Но их, эти самые плюсы, видел только капитан. Когда Фар посадил своего подчинённого за руль, Альтом весь обплевался. Плоховатое зрение мутанта - летучей мыши и узкое лобовое стекло заставляли сержанта скрючиваться, пристально вглядываясь в дорогу, отчего его большие уши сминались об потолок. Абдельджаффар, как истинная рептилия, юрко проскальзывал в вертикально открывающуюся дверь и растекался по сиденью. Они поехали дальше по широкой грунтовой дороге между бесконечными заводами и ангарами. Хорошо, что хоть эта машина была сегодня свободна. Предложенный компанией транспорт брать не хотелось, что бы иметь возможность проверить ключи. А перспектива топать в центр Промзоны на своих двоих была поистине пугающей. Расстрелянный железный конь капитана Арафаилова будет собран ещё нескоро. Поэтому он нуждался в услугах извозчика, когда дело касалось
работы, и осваивал общественный транспорт, дабы до этой самой работы добраться. Послеобеденное солнце освещало бетонные заборы, казавшиеся бесконечными. Фар скачал карту Промзоны в коммуникатор. Проектор широкого браслета показывал зеленоватые квадраты её объектов. Она была похожа на букву «Г» в зеркальном отражении. Выезды из территорий выходили на сеть широких грунтовых трасс, каждый объект был отделён от другого узкой дорогой. Одну из территорий Фар отметил красным. Три из двухсот двадцати шести.
        Два дня назад его вызвал на совещание Виктор Сергеевич. Судя по тому, что все собранные сотрудники не расположились за круглым столом, а толпились у двери, старый волк был в гневе. Сам полковник Толоконников восседал на своём месте и отчитывал нового начальника Отдела Координации, когда в дверь протиснулся Фар. В толкучке ждали свои порции люлей рептилоиды из опергруппы и сводная команда капитана Камолина с ним во главе.
        - Почему двадцать? Ты алгебру-то в Академии учил? Четырнадцать камер было, на восемь в этом месяце выделены кредиты, стоят сейчас восемнадцать. Где ещё четыре? - рычал полководец. У майора, низкого коренастого человека со шрамом на щеке, хватило ума не начинать оправдываться. Хреновато занимать начальствующую должность, не умеючи грамотно воровать. - И почему ты двадцать-то насчитал? Камеры понадобились? Я тебе зарплату камерами выдам! Сможешь жене промеж ног установить и следить, не захаживает ли к ней сосед.
        Краснопёрка Лизесс негромко хихикнула из-за спины Камолина, коричневые волчьи глаза свирепо уставились на неё.
        - Смешно тебе? Доложи-ка результаты поиска этой пятёрки, можешь с шутками и прибаутками.
        - Разрешите мне? - заступился за свою протеже капитан, почесав лысую голову с татуировкой в виде челюстей жука. - Коммунальщики работают спустя рукава после тех случаев, глубоко не лезут. Карт у них нет, зато мы нашли информацию об их бывшем сотруднике, чертовски опытном, как говорят. А самое интересное, он составлял карты, сам везде лазил, но большую их часть отбраковали.
        - А почему?
        - А он такой, странный достаточно. Он вполне гуманоид, но кольчатый червь. У них с общением-то вообще беда. Когда он уволился, то и все бракованные карты с собой утащил.
        - Да, - удивлённо покачал головой начальник, - я таких вообще не видел. Что хоть за вид-то?
        - Аннелидоид, - ответил один из рептилоидов из опергруппы.
        - Ну ладно… Вот этим и займитесь. Второе направление вашего дела - отставить. Я расследование разделяю на два. Вы - сосредоточитесь на поисках бригады этого креветора…
        - Канцероида, - снова влез в разговор оперативник.
        - Да хрен на него! По программному обеспечению робота я открываю новое дело и старшим назначаю его. - Ящер обернулся, пытаясь проследить за направлением, указанным когтистым пальцем в серой шерсти и только через несколько секунд сообразил, что полковник имеет в виду его. На Фара удивлённо уставились несколько пар разномастных глаз. «Арафаилову?» - вопрошал Камолин. «Вот, спасибо начальник! Нажил мне нового врага в Управлении» - подумал Ящер. Тем более у него уже было дело, которое никак не двигалось. Неужели и волк решил его слить, не смотря на обещанную поддержку? Фар попытался отвертеться:
        - Я же уже веду дело о хирургах…
        - Ничего, будешь вести два. Ты же у нас столичный специалист! Или нет? - Вопрос был риторическим.
        Всех, кроме Абдельджаффара, Толоконников отпустил. Его же жестом подозвал к столу, дав в руки документ.
        - Ты не обращай внимания на все эти кнуты. Ты ещё не знаешь, какой пряник я тебе приготовил.
        - Никогда не любил пряники, - ответил капитан, улыбаясь. Документ гласил, что за помощью в ССБ обратилась компания «ЭйчТекс».
        Допуск в государственные промзоны осуществлялся только с приглашения одной из находящихся в них компаний. И сотрудники Союзной Службы Безопасности не являлись исключением. Такое правило установили военные корпорации, опасаясь монополий со стороны государства и промышленного шпионажа. Правительству Евразийского Союза такие условия также оказались выгодны. Они, в свою очередь, опасались чрезмерного усиления влияния ССБ и выхода защитников правопорядка из-под их контроля. Виной всему была коррупция в рядах службы, которая ни для кого не составляла тайны. За счёт этого разграничения власти между военными и гражданскими силовыми структурами, создавался пусть хрупкий, но долговременный баланс в огромном государстве. А напряжённость в разношёрстном обществе находила разрядку в постоянных конфликтах в сфере защиты жизни. Страна тонула в крови, но на грани распада была лишь один раз. Некогда думать о социальном неравенстве, когда тебя обеспечивают жильём (которого в избытке из-за высокого уровня смертности), продуктами и иными материальными ценностями (производство которых обеспечивается мощными
финансовыми корпорациями), когда тебе дают работу, правда, при этом нет гарантии, что ты с неё вернешься. Или успеешь до неё дойти. В этом разграничении власти и была главная сложность задания капитана Арафаилова.
        Приглашение в головной офис компании «ЭйчТекс» он использовал по максимуму. Магнитные ключи, найденные в доме покойного Себека, подходили к мощным замковым системам. Ими оборудовались, как правило, законсервированные объекты. Секреты старого крокодила хранились в каком-нибудь старом складе или подвале. И Фар воспользовался возможностью, чтобы проверить часть объектов Промзоны. На голографической карте он нашёл еще один. Низкий металлический ангар с бетонным забором. Машина завернула к нему, Фар вышел и начал осматривать территорию через щели в больших ржавых воротах. Камер вроде не было видно, боевых роботов тоже. Цепь запирала воротины не плотно, и Ящер пролез через щель. Внутри всё заросло сорняками. Подойдя к массивной панели замка, Фар начал вкладывать металлические полоски в прорезь. Каждый раз раздавался короткий гудящий звук. Снова не то. Четыре из двухсот двадцати шести. Сзади загремели ворота, и послышалась тихая шипящая ругань Альтома. Спрятав связку в карман чёрной форменной куртки, Абдельджаффар на секунду задумался, как отреагировать. И, надев маску «святая простота», начал
растеривать ширинку. В приоткрывшиеся ворота вкатилась толстая серая жаба в форме охраны. Следом заглянул сержант, сказав:
        - Вот же - мой начальник! Я же говорю!
        - Вам тут нельзя… - сказала амфибоид, пытаясь разглядеть офицерскую нашивку на груди Фара. - Тут режимный объект!
        - Я просто по нужде залез. Не встану же я на дороге, там камеры везде. - Ящер изображал возмущение.
        - Тут режимный объект, - талдычила стражница. - Тут тоже камеры.
        - И что тут такого важного?
        - Медицинские препараты. Просроченные…
        - О, я извиняюсь, тогда. Нафиг всякую химию! - Играя в дурака, Фар пошёл к машине, махнув подчинённому рукой, и выкрикнул вслед: - Таблички надо вешать, предупреждающие!
        Они поехали дальше. Нетопырь улыбался своей чарующей улыбкой с кривыми губами и длинными острыми зубами.
        - И чего ты лыбишься? - спросил Ящер.
        - Да Я Вам, товарищ капитан, практически жизнь спас. Фрау собиралась пулемёты активировать.
        - Мало того, что я камеры не увидел, у них там ещё и пулемёты есть?
        - Да. Я так и представил некролог: «Убит толстой жабой при попытке обоссать склад с просроченным аспирином».
        После того совещания к Арафаилову направили специалиста-техника. Офицеры в приёмной, сообщившие, что сержант Мазур уже работает в одном из цехов гаража, ехидно переглянулись. Фар навел справки. Оказалось, что в помощь ему направили субъекта с довольно сомнительной репутацией. Звали этого человекоподобного серого ушана - Альтом. По его собственным объяснениям это имя было составным от Альберта Эйнштейна и Томаса Эдисона. Родители мечтали, что их отпрыск вырастет гениальным учёным, но тот выбрал себе несколько иное поприще. В Управлении его не жаловали за его поганый язык. Он не то что бы совсем нарушал субординацию, но мог ляпнуть старшему по званию любую взбредшую в его мышиный ум гадость, сопроводив это вежливым «товарищем». И то, что у этого хитреца дома был склад ворованных деталей от спецтехники, тоже ни для кого не было секретом. При этом ядовитые улыбочки сразу гасли, когда речь заходила о его профессиональных качествах. Никто ничего отрицательного о нём, как о технике, сказать не мог. Ещё до личного знакомства Фар с удовольствием отметил, что и здесь Толоконников ему неплохо помог, прислав
подчинённого, которого никто в Управлении не любит, но который знает своё дело. Такого же, как и сам Ящер.
        В небольшом отделении цеха в подвале под Управлением Абдельджаффара ждало зрелище полностью разобранного боевого мотоцикла. Все детали, узлы и орудия были почищены и аккуратно разложены на постеленном на бетонный пол сером брезенте, у стены стояла похожая на скелет рама железного коня. Небольшой, даже меньше Фара, мутант, покрытый короткой серой шерстью, ковырялся длинными тонкими пальцами в звуковом оружии. За исключением этой особенности, его руки были вполне гуманоидными, Фар встречал мутантов и с полноценными крыльями. Техник был одет в коричневый промасленный халат поверх чёрной формы. Сначала в сторону вошедшего офицера повернулось одно большое ухо, затем поднялся и сам сержант.
        - Я от подобной хрени, - молвил он, указав на оружие, - сразу оглохну.
        - Видал я звуковую пушку и пострашней, - ответил Ящер.
        - Наслышан, наслышан. Меня зовут Альтом. - Мутант вытер о край халата и протянул Фару руку, тот не отреагировал.
        - Капитан Арафаилов.
        - Понял. Кстати, можно было всё не разбирать, но уж очень мне хотелось посмотреть, как всё это туда вкорячили, - Альтом указал на оружие.
        - Я тебе скажу больше, мне нужно, что бы ты и это туда вмонтировал. - Фар открыл принесённый чемоданчик. Нетопырь удивлённо поднял брови над маленькими чёрными глазками.
        - Лазерный резак? А он-то зачем?
        - Колёса хорошо прожигать, транспорт останавливать.
        - А что пожарная пушка больше не нравится? - Сержант тоже навел справки о новом начальнике. Арафаилов быстро разгадал замысел этой сволочи. Сейчас он проверяет, до какой степени можно раздражать столичного капитана, что бы Фар как можно меньше хотел его видеть. А мотоцикл он разобрал, чтобы подольше здесь одному поковыряться и иметь больше возможности что-нибудь стащить. Абдельджаффар изучил подобный тип личности ещё в Академии и не только привык к таким существам, но и научился играть в их игры.
        - Пожарную пушку тоже оставь. С мотоциклом, кстати, можешь не торопиться - ты мне больше будешь нужен на выездной работе.
        - Да я и драться-то особо не умею!
        - А и не надо! Будем по объектам ездить и строение роботов изучать. Транспорт ты любой водить умеешь, а я - только мотоцикл. Им будешь заниматься в конце дня. Чуть задержишься на работе - ничего страшного. - Фар улыбнулся. «Так ты мне быстрее его соберёшь».
        - Я боюсь, мы с Вами не сработаемся. Вы с Шагдаром-то не сработались…
        - Почему же, мы с ним прекрасно сработались, пока я его случайно не убил. А ты его знал?
        - Мы с ним неплохо общались. Уважаю существ умных. - Альтом заметно помрачнел. Капитан сломал его стратегию лентяйства, теперь нужно было его заинтересовать.
        - Я тоже. Только Эреб был дурак. Который думал, что он хитрый. Знаешь, чем хитрый отличается от умного? Хитрый видит, что большая часть деталей здесь в хорошем состоянии. И если всё помыть и почистить, то их можно поставить назад под видом новых, а новые стащить и за копейки продать. А умный знает, что в замене нуждаются всего четыре повреждённых узла, а кредитов выделено в два раза больше, чем они стоят. И эту самую половину можно прикарманить себе, потому что присланные из столицы средства не пройдут по местным ведомостям.
        - А мне говорили, что Вы принципиальный.
        - А я и есть принципиальный. Я предполагал по-братски этот излишек поделить с умным техником, но теперь вот думаю, не попросить ли начальство прислать мне вместо тебя какого-нибудь дурака, который вовсе ничего не сообразит. Вот и решайте, товарищ сержант: Вы хитрый, как Шагдар Эреб, или умный, как Эйнштейн и Эдисон.
        - Они лохи передо мной! - ответил Мазур и начал думать, куда пристроить промышленный лазер. Как и предполагал Толоконников, рептилия и летучая мышь неплохо сработались.
        Главный офис «ЭйчТекс» напоминал полукруглую башню, пристроенную к одному из заводских корпусов. Его здание было отделано большими серыми панелями между рядами больших окон. В просторном холле сотрудников ССБ встретила секретарша. Изящный орнитоид-зяблик проводила их по длинному коридору. Абдельджаффар с Альтом периодически поглядывали на её покачивающиеся в такт ходьбе бёдра в бледно-голубых брюках костюма. Цвет очень подходил к синеватому хохолку перьев на пепельно-серой птичьей головке. Возле главной лестницы стояла большая статуя гордо выпрямившегося орнитоида в деловом костюме нараспашку. Ястребиные глаза смотрели вдаль над приподнятым клювом. Ящеру этот монумент чем-то напомнил древние статуи человеческого деятеля Ленина, которые он встречал в небольших городах, частенько сломанные и покрытые мхом. Секретарша что-то быстро тараторила высоким птичьим голоском, рассказывая об основателе компании, которого эта статуя изображает, Фар не удосужился её послушать. Оторвать внимание от её прелестей смог только вопрос о задержке.
        - «Солар Глобал» может потребовать нас оштрафовать. У них был случай промышленного шпионажа и после этого правила ужесточили, - обижено прощебетала она.
        - Тяжело найти в сети хорошую карту. Мы долго плутали. А что, вы входите в концерн?
        - Нет, скорее мы младшие финансовые партнёры. Мы предлагали вам транспорт…
        - У нас тоже есть определённые правила, - ответил Абдельджаффар, после чего попытался выведать ещё какие-нибудь подробности их деятельности, однако секретарша ловко гасила его вопросы бесполезной канцелярской трескотнёй.
        За дверью кабинета сотрудники ожидали увидеть ещё одного пернатого, но их представили немолодому корейцу с седеющими усиками. После короткого обмена любезностями, господин с немецкой фамилией Фогель, как гласил бейджик на кармане его ярко-красной рубашки, повесил на спинку стула пиджак своего белоснежного костюма и попросил следовать за ним. Заместитель директора шёл уверенными быстрыми шагами, белый галстук болтался из стороны в сторону. Арафаилов и Мазур в своей чёрной форме на его фоне казались унылыми гробовщиками, шествие замыкала секретарша, таща пачки документов из кабинета шефа. Поднявшись на этаж выше, они остановились у дверей конференц-зала. Справа от него стоял довольно странный робот. Головной отдел был выполнен в виде ястребиной головы, на пальцах рук и ног были длинные когти, а все детали корпуса покрыты небольшими металлическими резными перьям. Весь механизм был бронзового цвета, лишь пневмотрубки отличались красноватым оттенком. Кореец начал обстоятельно излагать суть дела:
        - Когда-то этот проект был нашей гордостью. Мы взяли новейший в то время БАС-28, облегчили детали, снабдили экспериментальными аэродинамическими системами наших деловых партнёров и получили принципиально новый механизм - Наблюдательная Автоматизированная Система. Для боя такой робот на подходил, но, оснащённый нашим оборудованием, мог получать данные обстановки с территории в несколько километров. «ЭйчТекс» разрабатывает самые разнообразные виды наблюдения - от наружного до радиационной разведки. Мы рассчитывали на хороший контракт с военными, но они нашли более выгодных партнёров, а ещё подвели полевые испытания. Поэтому два экземпляра НАС-3 стали музейными экспонатами. Один из них мы поставили тут, другой такой же украшал вестибюль нашего офиса продаж в центре города. И его похитили несколько дней назад.
        - Мой коллега должен осмотреть робота, - сказал Фар. Господин Фогель кивнул, Альтом полез в механизм.
        - Все системы мы, конечно же, сняли, - продолжил кореец.
        - Кроме полётной, - перебил его Мазур.
        - В ней-то как раз и оказалась беда, мы решили, что она не представляет ценности. Но если этот проект, тем более некачественный выпустят под другой маркой, мы потеряем и кредиты и репутацию. Поэтому важно найти похитителей!
        Но Абдельджаффару показались важнее другие мотивы. Что если след снова ведёт к этому робототехнику - террористу, который из одного охранного робота сделал сумасшедшую машину для убийства? Осмотр этого музейного экспоната ничего не дал - сержант начал выпрашивать чертежи и, после долгих колебаний секретарша выделила нетопырю часть из них. Так же Фару показались полезными отчёты об испытаниях. Уточнив все детали и собираясь уходить, Ящер спросил о Солянине. Господин Фогель долго не мог ничего вспомнить, и лишь когда птичка нашла в голографическом планшете данные и дала ему ознакомиться, начал сокрушённо причитать:
        - Был такой неприятнейший случай. Сотрудника пришлось уволить из-за состояния психического здоровья.
        - Комиссии, насколько я знаю, не показали отклонений.
        - В том то и дело, в том то и дело. А он продолжал утверждать, что его состояние становится все хуже и хуже из-за ужасных условий труда. Хотя что может быть тяжёлого в том, чтобы сидеть в каморке перед экраном и делать обходы согласно графика? Ещё несколько медкомиссий мы оплачивать не пожелали.
        - А на работу и с работы он добирался на вашем транспорте?
        - Нет, у нас общий автобус с несколькими компаниями. В основном все прибывают на элашках, так что отдельный транспорт на десяток человек - лишние траты.
        - А вы мне можете предоставить список этих компаний? - Чутьё рептилии подсказало Фару верное направление мысли. Главное было не перегнуть палку и не спугнуть корейца. Но тот и так был осторожен:
        - Боюсь, они будут против. Мне бы не хотелось конфликтов, тем более это не связано с нашим делом.
        Когда небольшая чёрная бронемашина ССБ ехала обратно, перед ней летел на небольшой высоте миниатюрный, похожий на миску с турбинами по бокам, робот, любезно предоставленный «ЭйчТекс» для указания кратчайшего маршрута.
        - Вот боятся-то! - воскликнул Мазур. - Шпиона даже приставили.
        - Если учесть, чем здесь занимаются, не удивительно. Там под каждым заводом ещё подземные комплексы. Военные заказы, незаконные эксперименты. Если этим краденым роботом кто-то неудачно воспользуется, того же корейца попросту пристрелят!
        - Это кореец был?
        - А ты их не видел раньше? - удивился Фар.
        - Только слышал, что они были вершиной пищевой цепи.
        - В смысле?
        - Ну, кошка ест мышку, собака ест кошку, кореец ест собаку! Не знаете что ли? Суровые времена людей! - засмеялся Альтом.
        - Ты сейчас оскорбил всех корейцев, они у тебя крайне кровожадными получились. - Ящер улыбался. - Тем более, сейчас это не соответствует действительности…
        - Да, теперь гуманоидная мышь может съесть корейца. Круг замкнулся!
        - Ну вот, теперь ты оскорбил гуманоидную мышь! Ты уже понял, зачем красть неработающий прототип робота?
        - Что бы на его основе собрать работающий.
        У массивных ворот Промзоны их ждала странная картина: пожилой человек - охранник выглядывал из ворот, за которыми вдоль стены его напарница гнала какого-то подростка, с покрашенной в красный цвет шевелюрой. Милая девушка, правда, чуть широковатая в плечах, с туго заплетённой каштановой косой оглашала окрестности трёхэтажным матом и периодически палила из дробовика. Судя по продолжающейся погоне, попадать она не собиралась. Фар опустил боковое стекло, эсэсбешники выглянули посмотреть, но женщина уже развернулась и шла к посту охраны, перезаряжая оружие.
        - Чёртовы демократы, высерки малолетние, - сказал человек в чёрно-серой форме, как бы в ответ на удивлённые взгляды мыши и ящерицы. - Лезут сюда и лезут. И ведь начальство не убедишь, что они только стены пачкают.
        Причину, по которой подросток, должно быть, не слабо испачкал свои штаны, господа сотрудники увидели позже, когда отъезжали от Промзоны. Высокий бетонный забор был исписан чёрной краской четырьмя латинскими буквами - SPQR.
        Овальный стол в кабинете Арафаилова перестал пустовать, и теперь был завален грудой чертежей. Фар не представлял, как в таком беспорядке что-то можно было найти, но для Альтома эта гора архаичных бумажных документов вовсе не была беспорядочной. Нужный ему лист он мог извлечь оттуда в долю секунды. Наоборот, когда Ящер попытался заставить нетопыря работать в компьютере, тот подолгу щурился в голографический монитор и ничего не мог найти, так что даже скаченные файлы пришлось распечатать. Пока техник занимался, соответственно, технической частью расследования, Фар восстановил картину ограбления и прорабатывал версии. Взломщики полностью обесточили здание и вскрыли лазерным резаком замок в вестибюль. Охранник действовал грамотно: заблокировал двери в основной коридор и занял там оборону. Он справедливо полагал, что налётчики пойдут в кабинеты. Но грабители дальше вестибюля и не пошли, тем же резаком отпилив робота от креплений. Причём использовался не грубый промышленный, а более аккуратный хирургический лазер. Сторож пару раз услышал грохот, вероятно, они роняли механизм, затем звук отъезжающего
автомобиля. Уличные камеры засекли серый грузовой микроавтобус, проезжавший в паре кварталов от офиса в это время. Машина была объявлена в розыск, но пока результатов не было. Альтом объяснил, почему роботы показались военным неудачными - все дело выло в топливном баке. Бронзовые перья робота служили не только декорацией. Под ними были спрятаны стабилизаторы, а сама полётная система состояла из нескольких небольших турбин, работающих на газе. Мало того, что аппарат нуждался в постоянной дозаправке, в отличие от полностью автономных БАСов, ёмкость для газа как раз и была самым уязвимым местом. Одно пулевое попадание или электростатическая ракета, взорвавшаяся рядом - и дорогостоящий в производстве робот взрывается. НАС невозможно было оснастить оружием, так как использование облегчённых материалов не позволяло конструкции гасить отдачу выстрела. Фар был практически уверен, что прототип или роботов на его основе собираются использовать как «механических шахидов». Механизм падает сверху в толпу и взрывается. Или же влетает к кому-нибудь в окно с аналогичным результатом. Беспилотник с бомбой у военных
спереть вряд ли получится, а так в руках у потенциальных террористов оказался его громоздкий аналог.
        Следующий урок робототехники получился наглядным. В середине дня в кабинет заглянул Мазур и предложил прокатиться. На улице было дождливо, мутант вырядился в чёрный форменный плащ.
        - У меня знакомые в руководстве Техслужбы, - говорил Альтом, пока они шли по коридору. - Я прошу скидывать информацию обо всех поступающих заявках, чтобы успеть выбрать что поинтереснее, а то подсовывают порой туфту.
        - Как работа со мной, например, - поддел его Фар.
        - То была воля свыше, здесь я был бессилен. А так обычно я успеваю перехватить, что повкуснее. Дело, конечно, скучное, но Вам, думаю, будет полезно на практике кое-что попробовать. Когда Камолин и его дуболомы спасли Вам жизнь, они совершили херню, - констатировал сержант, садясь в старую продолговатую элашку, доставшуюся им сегодня.
        - Вот, спасибо! Это тем, что не дали меня в фарш превратить?
        - Тем, что с испугу разворотили робота гранатомётом. Какой механизм робота самый важный?
        - Электромагнитный двигатель, само собой! Как и в элашках, и в машинах. Стартер запускает ротор, он создаёт магнитное направленное поле, которое продолжает его вращать. Ни топлива, ни отработанных газов. Вечный, практически, двигатель, величайшее изобретение эры мутантов.
        - Да ну! А я и не знал! - ёрничал Альтом. - А вот и фига! Без двигателя БАС модели 24 любой модификации и выше проработает на аккумуляторах ещё около двух с половиной часов, из которых полтора будет процентов на девяносто боеспособен.
        - Тем более, правильно Камолин из гранатомёта палил!
        - И вовсе нет. Двигатель нужен только для того, чтобы работали пневмонасосы…
        - Их семь, в каждом отделе робота.
        - Только один главный, в грудном отделе, снизу у спины. Если его отрубить, через одну-две секунды робот будет обездвижен. Не хватит остальным давления сгибать пневмотрубки. Он будет страшно стрелять в землю, прочие делать ужасные, но совершено безвредные вещи. И все платы будут целы. А по ним отследить, откуда роботом управляют, - Альтом щелкнул длинными когтистыми пальцами. - Ну, Вы меня поняли.
        Аппарат приземлился на окраине свалки у полуразрушенного здания. Пряча шею в ворот куртки от дождя, Фар заметил, что и оно было исписано буквами SPQR. Что-то часто в последнее время попадалась эта надпись. Пожарный робот стоял внутри развалюхи у останков стены. «От дождя спрятался» - хихикнул Альтом. В отличие от более совершенных боевых моделей, этот механизм был меньше. Все отделы были угловатыми и прямоугольными, с минимумом дизайнерских решений. Когда-то окрашенный красной краской, робот был ржавым и грязным. Половину головного отдела занимала фреоновая пушка, такая же, как на мотоцикле Фара, одна рука представляла собой гидравлические ножницы, другая пилу, алмазный диск которой был снят. Робот был ещё активен благодаря остаточному заряду батарей. При попытке его распилить, он сломал работнику свалки руку, после чего тот и обратился в ССБ. Абдельджаффар рассматривал механизм и не заметил, как Альтом достал свой небольшой пистолет. Сержант попросил:
        - Снимите мне, пожалуйста, товарищ капитан, вон ту панель. До последнего видать, держали эту рухлядь. Потёмкина совсем жадная стала. И опять всё напутала: это не аварийно-спасательный робот, а пожарный…
        Ящер расковырял топориком щель в грудном отеле, когда внутри что-то загудело. Альтом закричал за спиной капитана: «Ниже! Ниже голову!» Реакция рептилии позволила увернуться от удара руки робота, но вторая, с ножницами почти схватила Фара за зелёную морду. Тот двумя руками упёрся в лезвия, которые, к счастью, не были наточены. Но, если бы робот сжал их, Фар остался бы без пальцев на обеих руках. Офицер услышал крики подчинённого и присел, пуля с металлическим лязгом врезалась в грудь робота. Давление ножниц ослабло, Фар выдернул руки. Робот затих. Капитан Арафаилов был в ярости. Чешуйчатая шея бешено вздувалась. Что это было? Извращённое чувство юмора сержанта Мазура? Но ушан невозмутимо подошёл к роботу и начал ковыряться в платах. Ящер выдохнул и немного успокоился.
        - Блок управления снят. Вот он и дурил. В оперативной памяти осталась функция ломать, вот он и ломал.
        - Это ты пошутил сейчас так? - прорычал Фар.
        - В смысле? А, то, что Вас попросил? Я же говорил, что драться не умею.
        - Я тебе сейчас уши твои большие оторву, не умеет он!
        - А Вы думаете, я вру? У меня днём реакция никакая, вижу я через колоду лысый хер. Я технику то ультразвуком просвечиваю и слушаю. У меня действительно кроме ушей и нет ничего. Мне бы этот робот по голове дал и сломал бы эту самую голову-то. А то, что сразу стрелять не стал, так Вы посмотрели теперь, как всё просто.
        - Мазур, ты дурак?
        - Есть такое дело. Был бы умный, работал бы в правительстве.
        Абдельджаффар был обескуражен этой простотой. Оставалось надеяться, что следующая подобная практика не будет стоить капитану руки или ноги. Видимо чувствуя себя виноватым, Альтом на обратном пути, не затыкаясь, предлагал Фару идеи. Тот в ответ злобно молчал.
        - … можно взять ещё одного оперативника. У меня как раз один друг без дела сидит, он здоровый, драться умеет хорошо. У него стажировка закончится только через две недели.
        Абдельджаффар понял, о ком он говорит и поморщился. Вот это выйдет бригада «Ух!». Он нарушил молчание:
        - Альтом, у тебя все друзья по службе говнюки?
        - Главное, что Вы мой друг, товарищ капитан. - И сержант снова безобразно улыбнулся.
        Абдельджаффар никогда не размышлял долго над своими решениями. Сопоставив все за и против, он решил пренебречь глупыми обидами. В конце концов, Дерджерри, так же как и Фар, был в Управлении персоной нон грата. Камолин с удовольствием от него отвязался и не хотел связываться снова. Так что молодой сотрудник заморской организации «ГБ», присланный для обмена опытом, просиживал свою накаченную задницу за одним из столов приёмной. Всё его общение заключалось в паре фраз с коллегами за обедом, так что болтливость, а это Фар очень ценил, исключалась. Капитан подошёл к его столу в конце дня. Бараньи глаза офицера Дерджерри в задумчивости уставились на нашивку на груди чёрной жилетки. Чтобы не путаться, ему выдали в своё время местную форму, но с другой нашивкой. В отличие от бордовых с золотыми фигурами офицерских квадратов ССБ, его лейтенантский круг был серебряным на синем квадрате, под цвет флага Континентальной Федерации.
        - Хороший сувенир на память будет, да? - усмехнулся Фар вместо приветствия. Голова с парой массивных рогов повернулась в сторону Ящера.
        - Поиздеваться захотел?
        - Как раз нет, - тон Фара стал серьёзен. - Я выпросил у шефа ещё одного оперативника ко мне в группу. Мазур мне тебя расхвалил, я предлагаю твою кандидатуру.
        Морда Дерджерри, как покрытый беловатой шерстью калейдоскоп, медленно отражала изменения эмоций лейтенанта. Сначала вытянутая в изумлении, она начала расплываться в радостной улыбке, но быстро спохватилась и сплющилась в гримасу злобной недоверчивости. «Почему ты дума…» - начал было он, но Ящер предвидел его нудную речь и грубо прервал монологом:
        - Почему ты должен захотеть работать со мной, злодеем? Да, убил я своего напарника. Человека, которому хотел помочь, да вот не получилось. Ты какой реакции то от меня ждешь? Мне голову пеплом посыпать пред тобой? Видео снять, как я на коленях хадж в Мекку совершаю, или палец отрезать на левой руке?
        - А ты даже не сожалеешь?
        - Нет. Не сожалею. Знаешь, лейтенант, что такое сожаление? Это постыдная иллюзия, которая позволяет думать, что ты мог поступить как то по-другому и что ты лучше, чем есть на самом деле. А я не трачу время на иллюзии. Я принимаю себя, какой я есть и принимаю последствия своих поступков. Я живу с этим дальше. Я никогда не забываю, что сделал и это мне помогает. Помогает внимательнее относиться к людям, помогает лучше делать свою работу. Это меня мотивирует. Я уговаривать тебя не собираюсь. У нас интересное дело, нам нужен боец. Хочешь - иди к Толоконникову, а я походатайствую. Не хочешь - сиди тут оставшиеся две недели. Потом отправляйся в свой «мазерленд» и пусть тебя мотивирует это твоё «сожаление». Что за время стажировки ты ничему не научился и ничего полезного не сделал.
        Несмотря на резкость слов, тон Фара оставался спокойным. Он не стал ждать, пока Дерджерри ответит, но судя по отсутствующему потоку возмущения в спину, баран был близок к согласию. Вечером Арафаилов решил немного отвлечься от расследования и кое-что проверить. Мысль о странных надписях на стенах не давала ему покоя. Он вспомнил, что впервые заметил подобные шедевры уличного искусства почти сразу после убийств Себека и Министра. Конечно, после кончины последнего могли осмелеть какие-нибудь дурацкие молодёжные группировки. А могла быть и прямая связь. Коллеги в столице считали Фара параноиком, но зачастую именно маниакальное внимание к деталям помогало раскрывать довольно сложные дела. Хотя оно же порой и ослепляло, позволяя проваливать простейшие расследования, к которым был необходим вполне стандартный подход.
        Выйдя из тренажёрного зала, капитан не отправился домой, а занял наблюдательный пост на одном из оживленных перекрёстков, недалеко от центра. Арафаилов взял с собой в командировку довольно ограниченный набор гражданской одежды, зато аж целых три комплекта формы. Черные куртки и жилетки были не просто рабочей робой, а знаком принадлежности к могучей структуре, так что большинство сотрудников, как и Ящер, не любили эту самую форму снимать. Однако ныне на Абдельджаффаре был его спортивный костюм: беговые кроссовки, серебристые обтягивающие штаны, короткая весенняя куртка такого же цвета. Он носил её расстёгнутой поверх серой футболки в прохладные вечера, потому что, как и все рептилоиды, быстро остывал. Ящер встал возле тумбы с голографической картой на углу. Иногда зеленоватая схема ближайших улиц сменялась объёмным изображением большого канцероида, объявленного в розыск. На голограмме рак-щелкун получился не таким страшным, каким его запомнил Фар. Бригада Палача буквально провалилась сквозь землю, хотя Фар и их держал в списке подозреваемых в ограблении.
        Разноцветные огни вывесок и рекламных табло разукрашивали улицы во все цвета радуги. Большие стеклянные витрины превращали наступающую ночь в искусственный день. В такие моменты Фар хотел быть настолько глупым, что бы начать курить. Говорят, это помогает скоротать ожидание. Он несколько раз сменил дислокацию, зашел в кафешку перекусить и сел на свою спортивную сумку, привалившись спиной к карте. Люди и мутанты шли по своим делам. Из бара доносился звук возни, чуть позже приехал броневик медслужбы, в который погрузили два трупа. Хищные глаза Фара сканировали толпу. Узкие вертикальные зрачки быстро фокусировались то на одном, то на другом прохожем. Наконец они появились. Молодой парень и два маммолоида - зайца. Волосяные покровы на головах выкрашены красным. Взяв сумку, Ящер пошёл им наперерез. «Красноголовики! На пару слов» - окликнул он их. Человек сообразил первым. «Собака», - шепнул он одному из зайцев на ухо, и они кинулись в рассыпную. Но рефлексы Ящера не уступали скорости заячьего прыжка. Схватив одного из ушастых за шиворот, он дернул его назад и прижал к кирпичной стене. Расстегнув сумку,
показал капитанский золотой треугольник в багровом квадрате на сложенной там форменной футболке, а рядом боевой топорик. Двое других отбежали к переулку и опасливо выглядывали оттуда.
        - Прыгнешь ещё раз - отрежу пол уха. Прыгнешь третий раз - целое. Что за нервы? Я же сказал: на пару слов.
        - Я не поняла, что Вы хотели. Я ничего не сделала! - под бежевым балахоном Ящер не сказу разглядел самку. Юная зайчиха испуганно тряслась.
        - Кавалеры? - Фар кивнул в сторону двоих. - Настоящие мужики! Скажи мне, пожалуйста, что значит S.P.Q.R.?
        - «Сенат и граждане Рима».
        - Что это значит?
        - Наш знак. Единомышленников.
        - И в чём же едины мысли-то ваши?
        - Мы перемен хотим в государстве. Мы, ну мы это…
        - Не мямли! Будешь мямлить - в Управление тебя отволоку и там допрошу! Мне просто интересно, ничего тебе за это не будет. Перемен в государстве? - Тинэйджер кивнула. - И чем вам плохо жить? Не бойся, говори! Вы, двое! Подойдите, мы просто разговариваем тут! - крикнул Фар другим красноголовикам, но они не шелохнулись.
        - Строй плохой. Мы хотим, что бы власть нас защищала. Чтобы народ выбирал.
        - У тебя историческое образование есть? - Зайчиха помотала головой. - А я проходил историю в Академии. Демократию, республику хотите? Не было никогда никаких республик. Любая из них превращалась либо в военную диктатуру, либо в финансовую олигархию. Рим, Франция, Россия, США. Это искусственная идея, химера! В этой иллюзии равноправия всегда находились либо сильные, либо умные. И потом - власть вас не защищает. Я получается, как её представитель, тебя не защищаю. Когда мы с коллегами в столице не дали восьмидесятиэтажный дом подорвать, я граждан не защищал, выходит? Когда я принял на себя огонь робота долбанутого, я не защитил тебя от него?
        - Да? - значительно осмелев, возмутилась юная самка. - Пока мы досюда дошли, мимо две труповозки проехало. Помимо террористов нас любой безнаказанно убить может.
        - Потому что, вместо того, чтобы башку в красный цвет красить, да стены пачкать, надо брать в охапку вон тех двух ссыкунов и в спортзал идти в двух кварталах отсюда. В Управлении открытые уроки обращения с оружием проходят, если я не путаю, каждые два месяца. Ты там была? Ни разу. Вам «сенаторы» ваши мозги промывают на ваших собраниях, римляне юные. Таких как вы, мясо пушечное, всегда использовали, чтобы власть делить и деньги делать. - Ящер незаметно подвёл допрос под видом спора к самому главному. Сейчас она всё должна была выложить.
        - У нас нет никаких собраний и сенаторов. Мы в сети общаемся. Просто, что бы знать, что мы не одиноки.
        Абдельджаффар заставил её скинуть на микромобильник ссылку и, кивнув головой в сторону спутников зайчихи, которые так и не подошли, ухмыльнулся.
        - Судя по тому, что я вижу - ты охренеть как одинока. И предупреждаю тебя: я искренне надеюсь, что всё ваше времяпровождение ограничится болтовнёй и рисованием.
        Расследование, и без того представляющее собой череду непрерывных разговоров, перешло в ещё более унылую фазу. Капитан Арафаилов, взяв псевдоним «Раб Всепрощающего» начал общаться по сети с господами революционерами. Печатая сочувствующие фразы и пылкие лозунги, Фар периодически задавал «глупые» вопросы об организации и действиях. Поначалу, всё действительно показалось невинным общением неуверенных в себе юношей и барышень, но потом он нашёл подвох. И подвох довольно значительный. К сидению за монитором подключился Альтом. После обеда, они отмечали в Службе Перемещений выезд к очередному подозреваемому, либо по тридцатому разу посещали офис «ЭйчТекс». А сами, на общественном транспорте, ибо служебная техника пеленговалась, ехали в съёмную квартиру Ящера. Альтом всегда захватывал по дороге упаковку пивных банок. Занавесив окна и устроившись в тщательно прибираемой единственной комнате жилища Фара, они до вечера ломали глаза. Ящер валялся на диване и зелёными когтистыми пальцами ковырялся на форуме в голографическом экранчике микромобильника, проецирующегося с наручного браслета. Подчиненный,
сгорбившись у стола, отслеживал адреса с принесённого из дома компьютера. В одном из углов вырастала батарея из пустых пивных банок.
        В тот день должен был заехать Дерджерри, но куда-то провалился. Наконец, он позвонил Альтому, который, нажав на приёмник в ухе, чтобы баран не слышал, растянул пасть и издал прерывистое ритмичное шипение. Сие означало заливистый смех.
        - Проскочил мимо и потерялся. Говорит, что стоит на улице какого-то «толстого льва»! - сказал сержант Фару. Тот с улыбкой поднял глаза к небу. Как можно было хорошо выучить язык, не имея представление о классической литературе? Альтом унял смех и изрёк:
        - Поезжай до пересечения с улицей «тощей козы». Да, «козы». По ней доезжаешь до банка и сворачиваешь на «хромого лося». До банка, там красный дом такой… - Альтом согнулся от смеха. Дерджерри понял, что над ним издеваются. Судя по чистейшему русскому мату, доносящемуся из передатчика в ухе Мазура, не так уж плохо американец знал местную культуру. Фар подключился к линии.
        - Развернись и сверни направо на Карла Либкнехта. Кар-ла Либ-кнех-та! Лейтенант, да не прикалываюсь я! Есть такая улица! - ответил Ящер на новую волну возмущения, с трудом подавляя смех. Через несколько минут в комнату зашёл сам Дерджерри, надутый и злой.
        - Замечательная оперативная деятельность - пьянствовать дома. Я действительно многое пропускал. - Оказалось, баран был способен на сарказм.
        - Всё не так бестолково. Смотри сам. Сержант, выведи на большой! - По просьбе Фара над столом появилась тёмная голограмма. В центре горел огонь, из которого выплывали сообщения. Вокруг огня располагались колонны, а между ними три статуи. От двух остались только ноги, третья стояла целая, изображая римского воина со свитком в одной руке и копьём в другой. Ящер показывал сообщения Дерджерри:
        - Вот это я тут пишу всякую хрень. Вот это уже про меня настоящего. Некая Жюли пишет: «Ко мне подходил один из этих убийц и пытался переубедить. Стало его жаль - молодой мутант позволил промыть себе мозги и уничтожить личность». Вот кто мы такие, оказывается! Убийцы на службе у режима! - Альтом хохотнул и попытался бросить под стол пустую банку. Но, натолкнувшись на гневный взгляд Абдельджаффара, встал и аккуратно поставил её в специально отведённый для них угол. Потом потянулся за следующей.
        - Много историй из разряда «Как страшно жить», - продолжил Фар. - А вот это уже интересно. Обрати внимание на статую. Это древнеримский бог Квирин. Вместе с Юпитером и Марсом, один из трёх главных богов, покровитель гражданства. Создатель этого форума пишет под таким же псевдонимом. Начинает он свои изречения с обращения - S.P.Q.R. Сокращённо «Сенат и граждане Рима». И вот что он пишет: «Враждебная народу тирания держится на трёх опорах. Первая - алчность имеющих силу, вторая - безразличие имеющих мудрость, третья - продажность наделенных властью». А вот после убийств Себека и Эдберга, причём опубликовано недавно: «Две опоры рухнули, когда падёт третья - град сей потонет в крови. Но на этой крови победами новых Горациев будет построено справедливое общество! Не пожертвовав приманкой - не выманишь зверя. Не вскрыв рану - не выпустишь гной». Эдберг и Себек. Сила и мудрость.
        - Совпадение? - заинтересовался баран.
        - Возможно. А если нет? Кто тогда третий?
        - Мэр? - предположил Дерджерри.
        - Ты его видел? А ты Мазур? Вот и я не видел. Знаю, что он дороги строит. Хоть он и мэр, он не бандит и не из военной корпорации, какая к чёрту у него есть власть? Скорее мы. Теракт в Управлении сюда отлично вписывается.
        - Выходил он с мобильного устройства, в разных точках города, - повернувшись к ним на кресле, сказал Альтом. - Причём оттуда, где камеры нет ни одной. Капитан его пытается спровоцировать, но он уже не был онлайн с этого последнего сообщения.
        Остальной вечер странная опергруппа капитана Арафаилова прорабатывала версии. Дерджерри нашёл синие, чёрные и коричневые микроавтобусы, но, ни одного серого. Этого самого Квирина ни один из его сподвижников вживую не видел. Управление было приведено в повышенную готовность, но максимально незаметно, дабы преступников не спугнуть. Воздушное пространство над зданиями ССБ и окрестностями сканировалось радарами. В конце дня поступило сообщение из Отдела Координации. Дёрнулась ещё одна ниточка паутины Фара, протянутая к не относящимся на первый взгляд к делу деталям.
        Лучи утреннего солнца приятно согревали зелёную чешуйчатую макушку Абдельджаффара. Он бродил перед входом в пожарную станцию, рассматривая пять больших серых с красной полосой выездных ворот. Над каждыми капитан разглядел встроенное в стену автоматическое оружие. Наконец щёлкнул магнитный замок оранжевой бронированной двери, и человек в светло-синем комбинезоне пригласил войти внутрь. В просторном коридоре Ящера встречали несколько техников. У всех их на поясе висела кобура с таким же, как у капитана, пистолетом-пулемётом. Возвышаясь над их головами подобно горе Монблан, рядом стояла сама начальница части. Фар невольно улыбнулся, узрев майора Потёмкину во плоти. Хотя на самом деле эту самку броненосца звали Светлана Альбертовна Леаль. Но прозвище своё она получила не только за внешность. Которая, несомненно, впечатляла: на три головы выше Арафаилова и в полтора раза шире его в плечах, она пристально смотрела на офицера, упершись могучими руками в поясницу. Верх головы и почти всё тело было покрыто крупной светло-коричневой чешуёй, кроме морды и живота, обросших жесткой шерстью. В одежде она
практически не нуждалась. От форменного комбинезона остались лишь короткие обтягивающие шорты, да грудь была прикрыта неким подобием форменного топика, как-то одетом под большие плечевые пластины её брони. Прямо на них были закреплены шевроны и знаки различия. Как выяснил с утра Ящер, подобен военному кораблю был и её характер. Когда после отставки из войск она приняла руководство частью, она ввела жёсткую дисциплину, обновила технику, наладила контакты с предприятиями и службами. При Светлане Альбертовне Противопожарная Служба стала одной из самых процветающих организаций в городе. Сотрудники носили бы её на руках. Если б могли поднять. После приветствия, она обрушила на эсэсбешника свою мощь:
        - Меня уверяли в важности вашего задания, но предупреждаю - я не позволю ни в чём обвинять ни одного из своих сотрудников! Меня придётся долго убеждать, что кто-то из нашего коллектива мог нарушить действующее законодательство.
        - Я наслышан о вашей репутации, - ответил Фар, улыбнувшись и примирительно подняв ладони. - Но при виде подобного напора, я, как и положено рептилии, смиренно отползаю в траву. Упаси меня Аллах кого-то из ваших подопечных оклеветать. Мня просто нужна профессиональная консультация.
        - Я так привыкла к своей второй фамилии, что порой забываю первую. - Начальница немого оттаяла и улыбнулась в ответ. - Мой кабинет в конце коридора.
        - Нет, спасибо, но я бы хотел взглянуть на технику. Я смотрю, меры безопасности у вас на высшем уровне. Даже лучше чем в здешней нашей службе.
        - Здесь управляемые роботы и бронемашины с правом въезда на любую территорию. Вы же понимаете потенциал использования нашей техники в террористических целях. Я выяснила, это как раз ваш профиль.
        - Где выяснили?
        - В столице.
        - У Вас и там знакомые?
        Потёмкина кивнула. Воистину, пробивная женщина! За утро узнать о Арафаилове больше, чем его местное начальство. Они пришли в гараж. Фар попросил собрать весь личный состав. Техники и водители скучковались у одной из пяти небольших красных бронированных спецмашин с шестью небольшими колёсами. Ящер посмотрел на подопечных майора. Три человека и пять мутантов, два из которых инсектоиды. На этих тоже не было светло-синих комбинезонов, знаки различия крепились прямо на хитиновые панцири. Потёмкина начала рассказывать:
        - Службу круглосуточно несут четыре техника, четыре водителя, диспетчер. Каждая бронемашина вывозит шесть противопожарных и два аварийно-спасательных робота. Техник при тушении управляет ими всеми из автомобиля. Один экипаж способен эффективно потушить небольшой склад. Если работает несколько автомобилей - я лично, либо один из заместителей координируем их совместные действия. В части руководство находится только днём, но в случае крупного пожара, выезжаем и в личное время. Насчёт мер безопасности…
        - Меня больше интересуют сами роботы, - прервал её Фар. Потёмкина кивнула одному из водителей. Тот залез в кабину. С гудением открылись задние дверцы, отползла вперёд часть крыши. Капитан заглянул внутрь. Вдали заметил большой пульт с восемью маленькими и одним большим экранами. Рядом были вмонтированы баллоны с огнетушащими газами. У стенок стояли по два красных и одному синему роботу. Красные были такие же, как на свалке. Синие намного больше, с более округлыми элементами отделов. Фар спросил, чем они отличаются. Вперед вышел один из инсектоидов, небольшая серая полосатая муха. Загудел его нейронный репродуктор.
        - Противопожарные роботы ПР-4б на базе БАС-11. Имеют емкости с огнетушащими газами. Используются как для тушения пожара, так и для вскрытия и разборки конструкций. Довольно примитивный, но эффективный механизм. Второй тип - аварийно-спасательный робот АСР-2, на базе БАС-19. Поступил на вооружение недавно. Усиленная броня и пневмоприводы, дополнительная рука с расширенным набором инструментов. За короткий период времени способен сделать дыру в любой преграде. К тушению пожара непригоден.
        - Я понял, сначала синие разбирают завалы и вскрывают двери, потом красные тушат огонь и вытаскивают пострадавших. Часто роботы выходят из строя?
        - Достаточно, - подключилась к разговору начальница. - Агрессивная среда, перепады температур, взрывы. Но роботы по сравнению с современными БАС дешёвые, нам их поставляют, сколько нам нужно, так что это не проблема.
        - И вы их просто выкидываете на свалку?
        - А в чём такая в них ценность-то? - усмехнулся один из техников. - Их переделывают из морально устаревших БАСов, которые военные пачками списывают.
        - Понятно, а теперь главный вопрос. Какого робота вы недавно выкинули, красненького, или синенького?
        Майор Потёмкина удивлённо подняла брови:
        - Аварийно-спасательного. Под завал попал, большую часть трубок порвало. Синего цвета.
        - А когда последний раз выкидывали красного? - спросил Фар, сощурившись. Пожарные зашептались, вспоминая. Один предположил:
        - По-моему Электрон недавно одного забирал. Старичка с резерва.
        - Это кто? - поинтересовался Ящер.
        - Сотрудник наш бывший. - Потёмкина почесала свой бронированный лоб. - Техник, причём от Бога. У него роботы без половины деталей могли работать. Такое чувство, что его электричество само слушается, за это и Электроном обозвали. Он от нас в частные капиталисты ушёл. Семейную фирмочку по обслуживанию и ремонту электрохозяйства открыл. Проводку дома поменять, робота перебрать… Периодически к нам за ненужными деталями заезжает.
        - Отлично, а как зовут этого заклинателя тока? Как он выглядит?
        - Шарманкин Сергей… Отчество не помню. А, Маркович, вроде бы… Красивый, высокий такой, длинные чёрные волосы обычно в косу заплетает.
        - Я, боюсь, Вас разочарую, товарищ майор. Вы чересчур верите в своих коллег!
        Абдельджаффар улыбался, глядя на недоумение начальницы пожарной стации. Те эмоции, которые он сейчас испытывал, в его хладнокровной душе рептилоида звались восторгом. Как и предположил Фар, не могли пожарные перепутать два типа роботов. Поэтому он и послал запрос в Отдел Координации, а те уточнили у Потёмкиной. Альтому за его чутьё впору было написать хвалебную оду. А мысли о подозрительном электрике закрались в голову ещё тогда, когда Ящер увидел его у кабинета Камолина. Человек всю жизнь работал с оловянными этими солдатиками. Работал где-нибудь рядом, влез в охранную систему Себека. И ещё - много ли в городе Марковичей? Фар знал только одного. Который много лет проработал в Отделе Координации и знал много нюансов в деятельности, как пожарных, так и коммунальных служб. И который до безумия любил древний Рим. Все детали мозаики сложились воедино. Капитан Арафаилов раскрыл два дела сразу одними нудными разговорами.
        Комплекс Управления ССБ превратился в один большой капкан. Все сотрудники постоянно поглядывали в окна, обозревая окрестности. Посты на высотах заняли снайперы, пилоты не вылезали из элашек, водители из бронемашин. Многие сотрудники и старшие офицеры ночевали в своих кабинетах. Арафаилов спал по паре часов в разное время дня, ожидая удара. Мозг рептилоида постоянно прорабатывал возможные сценарии развития событий. Как старший одной из групп, он частенько вносил коррективы в план операции. Но ничего не происходило. День, второй, третий, неделю. К середине второй недели напряжение достигло своего пика, к концу сменилось усталым облегчением. Люди и мутанты стали более расслабленными. Постоянная угроза нападения с течением времени стала чем-то обыденным и эсэсбешники потеряли бдительность. По Управлению снова стали гулять насмешки над прикомандированным офицером. «Наш „столичный спец“ так перепугался, что хотел отбросить хвост, но, так как хвоста у него нет, пришлось отбросить яйца!»
        Наутро пятницы, Фар обнаружил, что проспал почти всю ночь и чуть не опоздал на работу. Напряжение сказалось и на его хладнокровном организме. Садясь в белый с широкой красной полосой автобус, он протирал глаза. Общественный транспорт здесь был не такой как в столице. Автобусы были небольшими овальными автомобилями с широкими окнами, чем-то похожие на луноходы на шести колёсах. Все белого цвета, лишь цветные полосы обозначали маршрут. Небольшое количество сидячих мест компенсировалось тем, что ходили они очень часто. Пять минут от дома до Управления на мотоцикле, на подобном агрегате превращались в пятнадцать. Фар занимал это время построениями планами на день и созерцанием просыпающегося утреннего города. Сегодня бледное солнце освещало улицы из-за дымки облаков.
        На это же солнце смотрел и толстый чёрно-белый маммолоид - кот, привычно нёсший вахту у кабинета полковника Толоконникова. Они всегда приходили на работу одними из первых. Старшина Аваров раньше был оперативником, причём довольно неплохим. В одной из операций он потерял ногу и теперь носил киберпротез. Страшнее была травма психологическая. К оперативной работе он вернуться так и не смог. Более того, растолстел, заливая свою потерю галлонами пива. Виктор Сергеевич предложил ему почётную должность часового у своего кабинета, чтобы не бросать в трудной ситуации. Когда ввели усиление, кот переместил свой пост к пальме у широкого окна, откуда следил за улицей перед кабинетом шефа. На него всеобщая усталость не повлияла, сказывалась закалка оперативного прошлого. Коричневые глаза с вертикальными щёлками зрачков замелили какой-то блик. Доли секунда понадобилась ему, чтобы разглядеть тонкий зелёный луч, направленный в окно Толоконникова откуда-то из глубины улицы.
        Часовой ворвался в кабинет и сбил с ног шефа, стоящего у стола спиной к окну. Бордовое знамя Евразийского Союза оплавилось от зелёного луча разогретого в полную силу хирургического лазера. На уровне второго этажа, ниже зоны действия радаров, в паре кварталов от Управления над улицей завис блестящий серебристый робот. Толоконников и телохранитель заползли под овальный стол. Робот подлетел ближе, зелёный луч начал резать столешницу. Аваров выглянул сбоку, прицеливаясь из автомата. Он разглядел корпус, покрытый блестящими металлическими перьями. Руки и ноги с большими когтями крепились к нему зелёными пневмотрубками. В головной отдел, похожий на серебристую голову ястреба, вместо одного из глаз был встроен хирургический лазерный резак. Этот агрегат был слабее промышленного, но зато гораздо легче и компактнее. По этой части головы, похожей на небольшую пушку, старшина и открыл огонь, разбивая пулями стёкла. Укрываясь от осколков и мелькания зелёный лучей, полковник отполз к другому столу и прокричал команду. Началась операция «Стимфалийские птицы».
        Не доезжая одной остановки до Управления, Абдельджаффар выскочил из автобуса и побежал бегом. Микромобильник, работающий как рация, звучал бесконечными командами. После кода экстренного кода «СП-0010» Ящер услышал свой позывной:
        «Стрела -1 ты на месте?»
        «Двигаюсь к точке, Стрела-2, 3, 4, на приём!» - кричал Фар на бегу.
        «Стрела-2, одна минута» - Дерджерри был почти на месте.
        «Четвёртая, семь минут!» - одна из сестёр колли запаздывала. Не удивительно, выбрано идеальное время для атаки, пока большая часть сотрудников ещё только ехали на работу.
        «Стрела-3, отключаю пожарную частоту» - хоть Мазур был на месте. Конечно, он повел себя глупо тем, что сначала не согласовал с пожарными, но зато в отличие от остальных не потерял время. После того, как Альтом отрубит их вышку, примитивная программа роботов заставит их ввязаться в бой. Так произошло с Амат. Поэтому террористами для новой атаки и были выбраны пожарные блоки управления. Чтобы отвести технику в случае неудачи. Фар лишил их такой возможности. Оставалось надеяться, что в городе сейчас ничего не горит.
        «Стрела-3, оповести Искру немедленно, понял? Потом в распоряжение Сети-1! Стрела-А, Б, В, - вы в воздухе?»
        «Стрела-А, подняться не могу, технические причины!» - одна из элашек не взлетела, хорошо, что у остальных всё завелось. Судя по тому, что группа «Сеть» только доложила о готовности, наземной атаки не последовало. Абдельджаффар был у Управления, когда заметил набирающего высоту серебристого робота, вокруг которого, поднимаясь по спирали, кружились две элашки, не давая уйти в сторону. «Посмейтесь теперь над моими яйцами, придурки» - злорадно подумал Фар. До снайперских точек добираться было некогда, пришлось импровизировать. Ящер оглядел ближайшую офисную семиэтажку.
        «Стрела-2, оборудование на Героев Иркутска 14!» - дав команду Дерджерри, Фар понёсся по лестницам мило удивлённых работников контор. На одной из лестниц сломать топориком замок двери на крышу не получилось, пришлось перебежать по верхнему этажу на другую сторону. Выскочив на просторную треугольную крышу, Ящер увидел картину воздушного боя. НАС был гораздо более маневренным, чем полукруглые чёрные элашки. Всё, что они могли сделать, не дать зайти роботу им под днище, где зелёный луч лазера мог повредить двигатель. Эсэсбешники отстреливались короткими очередями из авиационных пулемётов, боясь попасть под перекрёстный огонь. Лазер был слишком слаб, чтобы прорезать бронеполимерное стекло, но в какой-то миг, робот, уцепившись стальными когтями за одну из турбин, направил луч внутрь. Второй пилот отбросил его очередью, с высоты посыпались раскрошившиеся металлические перья. На крышу выбежал Дерджерри, отдал Ящеру снайперскую винтовку. Фар вышел в радиоэфир:
        «Сеть-1, Стрела-3 к вам прибыл?»
        «Я Стрела-3, нахожусь с Сетью-В» - ответил сам Альтом. Чёртово его своеволие! Должен был быть с начальником обеспечения в штабе, где всё оборудование для перехвата, а сам сидит в одном из броневиков. Сержант не дал Фару время себя отругать:
        «Стрела-1, третьему - фиксирую три сигнала. Следую за исходным. В воздухе сейчас объект „Регент“, ещё какой-то объект „Ястреб“ быстро приближается с юго-запада! Судя по всему СП-0011!»
        Дерджерри начал озираться, пытаясь определить юго-западное направление, Ящер увидел только бронзовый блеск. Робот пронёсся над их головами и, развернувшись на секунду, завис в воздухе. Это был тот самый прототип, бронзовый, с красными пневмотрубками. На солнце блеснул клюв и, растопырив металлические когти, робот ринулся на капитана ногами вперед. Тот успел отскочить. В этот миг одна из элашек выбросила струю чёрного дыма и начала вертеться в воздухе. Серебристый Регент успел-таки повредить турбину. Нужно было его сбивать немедленно, пока он не угробил вторую элашку и не ушёл. Ястреб развернулся для нового захода. Видимо, на него так и не установили оружие. Арафаилов скомандовал лейтенанту - «Прикрывай!», и присел к краю крыши на колено, прицеливаясь.
        Баран встал между ним и роботом, достав пистолет и дубинку. Робот облетел его, уклоняясь от выстрелов, и завис перед Фаром, пытаясь ногами стащить его с крыши. Дерджерри нажал кнопку на дубинке, она вытянулась, превратившись в длинный упругий хлыст. Лейтенант бил им по ножным отделам робота, не давая приблизится. У капитана никак не получалось прицеливаться - перед ним маячил робот, над головой свистел хлыст барана и громыхали выстрелы его пистолета. Робот двигался вправо и влево, уклоняясь от пуль, но одна всё же попала в корпус, повредив часть небольших турбин. Потеряв манёвренность, Ястреб сменил тактику. Пролетев над бараном, он выхватил пистолет и встал сзади. Бронзовые когти смяли прямоугольный корпус оружия. Ящер смог, наконец открыть огонь, но Регент постоянно маневрировал. Элашка разрезала воздух длинными очередями, стараясь не стрелять вниз, по городу. Пули уничтожили одну из ног Регента, зелёные пневмотрубки безвольно болтались в воздухе. Робот пытался атаковать сверху и сбоку, луч лазера ударял в лопасти турбин, но из-за манёвров пилота не успевал разрезать их. Внизу раздался грохот
взрыва. Сбитая элашка рухнула на дорогу, прямо на проезжающий автомобиль. Посреди улицы бушевал пожар, оглядевшись, капитан заметил чёрный дым, выходящий через разбитые окна кабинета Толоконникова. Не хватало ещё спалить Управление! Ящер прицелился и выстрелил, пуля ушла в атмосферу.
        Позади его баран оборонялся от робота. Из широкого наруча на левой руке одна за другой выдвинулись прямоугольные пластины, он трансформировался в небольшой щит. Лейтенант применял против механизма американскую тактику боя с дубинкой и щитом. Когти царапали о щит, Ястреб попытался атаковать ногами, но баран одним ударом хлыста сбил его на землю, а второй обрушил сверху, перерубив пару пневмотрубок на одной из ног, из них с шипением вырвался сжатый воздух с серыми каплями масляного конденсата. Воспользовавшись газовыми турбинами, робот подлетел и вцепился когтями в рога Дерджерри, пытаясь разломать ему череп. Ещё два выстрела Фара не достигли цели. Судя по прекратившейся стрельбе, у элашки кончились патроны.
        «Стрела-Б, обездвижь его!» - скомандовал Абдельджаффар.
        «Как же, ети же его мать?» - выругался пилот.
        Тем временем, лейтенант схватился за две из пяти красных пневмотрубок, соединяющих руки робота с грудью, и дернул вниз. Ястреб не смог развести руки и рога Дерджерри выскользнули из его когтей. Баран отвёл голову и со всей силы ударил своим могучим лбом в бронзовый клюв. В это время пилот протаранил Регента, тот повис на переднем крае элашки, Ящер, всмотревшись в прямоугольный экран голографического прицела, выстрелил. Перед глазами пилота серебристый робот царапал когтями лобовое стекло, оставляя широкие борозды. Над клювом, подобно глазу, горело зелёным огнем лазерное оружие, плавя бронеполимер. Пуля Фара попала туда, куда учил стрелять Альтом. Лазер потух, Регент, подобно брошенной марионетке, начал падать.
        Голова Ястреба от удара Дерджерри на несколько секунд откинулась назад, офицер исчез из поля зрения робота и, сократив дистанцию, начал молотить массивными, поросшими белой шерстью кулаками по боку грудного отдела робота. Он тоже вспомнил нудные уроки робототехники и после нескольких ударов проломил топливный бак НАС. Газ с шипением начал вырываться наружу. Баран, навалившись всей своей массой начал толкать робота к краю крыши и швырнул через низкое ограждение. Ястреб попытался удержаться в воздухе, включив газовые турбины. Но, выбросив пару языков голубого пламени, они потухли, и робот грохнулся с высоты седьмого этажа на стоящие у здания мусорные баки. Переведя дыхание, Арафаилов с Дерджерри начали спускаться с крыши. Теперь в дело вступила группа «Сеть». Их задачей было подобрать роботов и извлечь платы.
        Тем временем Альтом с оперативниками из группы «Сеть-В» крался за Сергеем Шарманкиным. Нужно было не взять его, а проследить, куда он направится. Тот не сразу покинул свой наблюдательный пост, какое-то время пытаясь восстановить управление роботами, и это дало сержанту время его выследить. Как Мазур и предполагал, у пожарных блоков был небольшой радиус приёма сигнала, и Электрон оказался неподалёку.
        Заметив выходящего из подъезда в одном из переулков статного мужчину с бритыми висками и шёлковой чёрной косой до пояса, Альтом отметил достоинства его маскировки. На нём был фиолетовый комбинезон с нашивками компании на рукавах и такого же цвета резиновые диэлектрические перчатки с защитными пластиковыми пластинками на кистях рук. Увидев жёлтую молнию в чёрном круге на плече, Альтом никогда бы не подумал, что перед ним террорист. Электрик пришёл по своим делам и всё тут. Лазай себе спокойно по подвалам и чердакам! В руке, как портфель, он нёс сложенный ноутбук. Группа следовала за ним по переулку, прячась за углами. Но тут Электрон достал что-то из-под плаща, бросил на землю и побежал. Группа кинулась за ним, но тут Мазур разглядел круглый предмет, на котором загорались зелёные огоньки. Альтом понял, что у него есть четыре секунды, пока лазер не нагреется. Схватив проходящую мимо девушку с короткими белыми дредами, он уволок её за припаркованную машину, крикнув оперативникам, чтобы они прятались. Из предмета на земле во все стороны ударили зелёные лазерные лучи. Когда они погасли, оставив
оплавленные следы на стенах, Альтом вылез из укрытия, крикнув:
        - Все живы?
        Оказалось два оперативника получили ожоги рук и ног. Третий остался цел и, выбежав из переулка, передал другим группам, что человек в фиолетовом комбинезоне движется в сторону улицы Единства на фиолетовом микроавтобусе модели «Аурига» с логотипами в виде молний на бортах. Началась операция по перехвату. А сержант подошел в лазерной гранате и удивлённо повертел её в руках. «Тип-то с выдумкой! Столько оружия наделать из безвредного хирургического лазера!» - подумал он с долей восхищения.
        Улица Единства была самой широкой в городе. Броневик ССБ стоял на перекрестке прямо посреди потока машин, перекрыв одну из полос. Фар стоял рядом с ним, выискивая среди автомобилей разукрашенный микроавтобус. Все соседние улицы были перекрыты патрулями. Фару докладывали о проезжающих мимо микроавтобусах, но нужного среди них не было ни одного. На улице Шарманкин остаться не мог, её всю прочесали. Арафаилов по микромобильнику связался с Мазуром:
        - Сержант, уточни, какого цвета был микроавтобус?
        - Товарищ капитан, есть у меня одна идейка. Какие Ауриги были замечены?
        - Две бежевые, серая, оранжевая. С логотипами ни одной.
        - Слушайте, как техник технику, я готов пожать ему руку! Серая! Если где-то потеряют из виду, светлая или там тёмно-серая, короче любого оттенка и без молний!
        - Ты же сказал фиолетовая и с логотипами?
        - Краска-хамелеон, - ответил Альтом. - Меняет яркость от воздействия слабых токов.
        Довольный Ящер запрыгнул в броневик. Все патрули ССБ на улице пришли в движение.
        Попетляв немного по городу, Шарманкин въехал на территорию складского комплекса, в полной уверенности, что оторвался. Светло-серый микроавтобус припарковался у металлического ангара. Электрон уже хотел выходить, но тут в проём в обсаженном высокими тополями бетонном заборе влетели несколько чёрных мотоциклов ССБ. Следом заехали два броневика, над ангаром зависла элашка. Перекрикивая шум турбин, доносился голос из динамиков на броневике, требующий выйти из машины. Пока бойцы в чёрной форме спрыгивали с мотоциклов, Электрон залез обратно в кабину, и нажал кнопку на панели приборов. Во всей машине щёлкнули замки, лобовое и стёкла дверей закрылись выдвинувшимися из корпуса металлическими панелями. Несколько оперативников, среди которых был и Альтом, окружили эту маленькую крепость, которая для Сергея Шарманкина была скорее ловушкой. Другие, надевая на ходу чёрные маски, проникали через узкую дверь в темноту ангара, держа наготове пистолеты и автоматы.
        Абдельджаффар активировал тепловизор. Внутренняя поверхность маски превратилась в чёрно-белый экран. Весь ангар представлял собой лабиринт. Узкие дорожки петляли между рядов стеллажей с коробками и больших железных контейнеров. Помимо абсолютной темноты, в складе царила гнетущая тишина. Фар слышал лишь осторожные шаги оперативников, которые рассредоточивались по помещению. Дерджерри держался рядом. Он не надел маску и светил фонариком на поясе. Сначала вскрик раздался справа от них. Послышался топот шагов, затем стон и просьба о помощи. По рации передали, что один из сотрудников ранен в ногу. Затем чуть сзади прогремела очередь, посыпались какие-то коробки. Ящер обернулся и, петляя между контейнерами, побежал туда. Возле стеллажа лежал один из сержантов. Он был жив, но без сознания. Маска валялась рядом, из разбитой головы шла кровь. Один из офицеров уже вызывал медслужбу, когда тишину прорезал крик боли, теперь уже слева от позиции Арафаилова. Вот ловушки-то он здесь и не ожидал. Однако, кто-то носился по складу, убирая оперативников по одному. Фар вернулся к Дерджерри, шёпотом велев ему
выключить фонарик.
        Осторожно ступая, они медленно продвигались к центру склада, но тут лейтенант упал, что-то ударило Ящеру в лицо. Тот не успел закрыться, почувствовав сильный жар. Бронеполимер на поверхности маски оплавился, теперь Фар видел лишь большое яркое пятно. Второй удар выбил из его руки пистолет, Ящер почувствовал боль от ожога на чешуйчатой ладони. Сорвав маску, капитан всмотрелся в темноту, достав боевые топорики. Услышав негромкое гудение, Фар увидел, как в темноте прямо перед ним проявляются, нагреваясь, два красных лезвия мечей. «Ещё робот!» - подумал он, в этот миг мечи взвились в воздух и обрушились на него. Ящер оборонялся топориками. Судя по силе ударов и тактике боя, это был не робот. В красном отсвете мечей Фар заметил какую-то кирасу и шлем на голове у нападавшего. Мелькание раскаленных лезвий отвлекало внимание, позволяя капитану видеть атаки противника, но, не давая возможности контратаковать. Сосредоточившись на отведённом для удара лезвии, Фар пропустил удар локтём в зубы и отошёл. В этот момент на ноги вскочил Дерджерри, включив фонарик. Его луч во время падения сбился и светил вверх
перед лейтенантом, который застыл в оборонной стойке, достав дубинку и активировав шит. Тёмный силуэт метнулся к нему, осыпая голову барана двойными ударами справа и слева. Американец успешно отражал их дубинкой и щитом, атаки стали ритмичными и, машинально приготовившись отразить очередной удар сверху, Дерджерри пропустил удар понизу. Баран взревел, когда раскаленное лезвие вошло ему в правый бок. Ящер почувствовал запах палёной шерсти и горелого мяса. Пока нападавший вынимал лезвие из падающего офицера, он стоял вплотную к нему в луче фонаря и Абдельджаффар сумел его разглядеть.
        Он узнал Артёма Эреба по фигуре и седой эспаньолке. На его голове был чёрный древнеримский шлем с высоким гребнем, верхнюю часть лица закрывала узорная маска. Вероятно, использовалась та же технология, что и в масках оперативников. На старую эсэсбешную форму были одеты чёрные античные доспехи из бронеполимера, покрытые резными узорами орлов и лавровых ветвей. Мечи сжимали руки в кожаных крагах, к рукояткам тянулись провода от надетого на спину как рюкзак небольшого генератора. Фар включил свой фонарик и бросился в атаку, не давая отставному подполковнику добить лейтенанта. Бой продолжился, теперь Ящер видел лучше, но всё равно, тепловизор в шлеме давал Эребу преимущество перед мельтешением узкого луча. Отводя противника от Дерджерри, Фар проскочил сквозь пустую полку стеллажа, Эреб обогнул его слева и чуть не пропустил подсечку. Но успел отпрыгнуть и ударил мечом сверху. Фар блокировал удар скрещенными топориками, в этот миг римлянин бросил один меч и схватил руки Ящера. В следующую секунду капитан получил мощный удар коленом в многострадальную челюсть и упал к стоящему рядом контейнеру. Выплюнув
часть острых зубов, и вытерев рукавом куртки кровь, Арафаилов почувствовал жар от приставленного к его горлу меча. Напоследок хотелось подумать о чём-то важном, но в голову лезла картинка кровавой полосы, оставшейся от сына человека, который сейчас его убьёт. Но, всё так же держа меч у горла рептилоида, стоя в свете фонарика, Эреб заговорил.
        - Раб Всепрощающего. Ведь так переводится твоё имя «Абд Эль Джаффар». Ты отлично заглотил наживку. Когда ты пытался меня спровоцировать, я следил за всей этой суетой в Управлении. Я знал, что всем им не хватит терпения больше чем на неделю. А ещё, все тут донельзя мнительные, и не осознают, что весь их продажный порядочек держится на одном человеке. Этот слабак Аваров меня удивил. И ещё, как ты вышел на моего сводного брата?
        - Случайно, - отдышавшись, ответил Ящер.
        - Я не верю в случайности.
        - Однако они случаются. Веришь ты в них или нет. Один вопрос: почему, Эреб?
        - Потому что не Эреб, а Квирин. Артём Шарманкин умер быстро, в Гонконге. А вот Артём Эреб умирал долго. Задыхался от вони, от миазмов этого болота, что они называют «государственность». От всех этих продажных тварей в различном обличии, от всего этого мздоимства, лжи в отчётах. Но ты ведь понимаешь, ведь так?
        - Понимаю. - Первое, чему научился юноша из пустынной деревни в столичной Академии, это убить в себе идеалиста. Здесь в тёмном ангаре, среди криков ищущих его бывших коллег, перед Фаром стоял человек, который этого сделать так и не смог. Угроза близкой смерти не позволяла капитану понять, что он испытывает в его отношении: восхищение или жалость. - А что мы можем сделать?
        - Можем! - Квирин убрал меч. - Мы всё можем! Мы можем поднять свои зады и действовать. Мы можем верить в себя и в своё представление о справедливости, а не подстраиваться под этих обитателей клоаки. Когда ты убил моего сына, я был в ярости. Но потом я понял, что мне теперь нечего терять. И ещё, что боги послали мне тебя вместо этого морального урода. Ты существо справедливое! Ты веришь в принцип! Может, ты боишься, что один в поле не воин, ну так ты не будешь один! У нас будет поддержка, постепенно, шаг за шагом, но мы свергнем этих прогнивших Тарквиниев.
        - При этом город потонет в крови. Так ты написал?
        - Кровь мерзавцев - вода, по сравнению с кровью человека чести.
        - Высокопарные лозунги, костюмы, декорации на сайте. И ты хочешь, что бы после театра этого тебя всерьёз восприняли…
        - Как раз наоборот. Ты же знаешь, как опасно недооценивать врага. И потом, театр этот не для нас, циников. Он для моих юных квиритов. В их возрасте зрелища куда важнее хлеба.
        - Они у тебя неполноценные болтуны.
        - В массе своей. Но если один из двадцати найдёт в себе смелость в руки оружие взять - уже успех…
        Голос в динамике шлема прервал его речь.
        «Квирин, они вскрывают заднюю дверь, что мне делать?»
        - Ты всё мне показал в новой программе? - спросил римлянин Шарманкина.
        «Да. Погоди, они вроде перестали, ты…» - но договорить он не успел. Квирин нажал кнопку на браслете, снаружи раздался гулкий грохот взрыва.
        - Вот его кровь пролилась не зря! Не хотел я никого здесь убивать, но что уж… Так вот, ты хочешь перестать быть рабом? Я предлагаю это единственный раз.
        - Я должен подумать, - ответил Ящер, пытаясь потянуть время. На пределе слышимости, он различил приближающиеся тяжёлые шаги.
        - Жаль, - констатировал Квирин, занося меч для удара. - Ты уже сильно заразился, сразу решил хитрить. Вот если бы ты возмущаться начал, я бы поверил в твою искренность. Встречный вопрос: почему? Что ж тебе в этой гнили так дорого?
        Абдельджаффар не ответил. Шаги превратились в топот, страшный удар плечом, в который Дерджерри вложил всю свою массу, сбил Квирина с ног. Он отлетел к стеллажу, следом, болтаясь на проводах, по полу покатились мечи. Быстро выключив генератор, Эреб исчез в темноте. Фар вскочил на ноги, пробежал мимо оседающего по стенке контейнера Дерджерри за петляющим между рядами силуэтом. Но остановился и обернулся. На долю секунды промелькнула мысль о выборе. Который был очевиден, гораздо очевиднее, чем до случая с Шагдаром. Баран зажимал рукой бок, из обугленной раны сочилась кровь. Фар приподнял его, дав опереться на себя. Это было не просто, Дерджерри весил не мало, а его ноги с большими копытами подкашивались. Они побрели обратно к выходу.
        - Как тебя зовут-то хоть, лейтенант? - спросил Фар.
        - Нил, - ответил баран.
        - Так вот, Нил, - Лев Толстой…
        - Да, я знаю теперь. Великий русский писатель, - сказал Дерджерри, смеясь. От этого кровь хлынула ещё сильнее, Фар зажал сквозную рану на спине рукой. Пока они ковыляли на свет, снаружи Мазур стоял у горящего микроавтобуса. Именно он не позволил никому, кроме Электрона, погибнуть от взрыва. Пока другие оперативники отжимали двери, он обошёл машину, просканировав её ультразвуком в поисках альтернативного варианта проникновения в неё. И обнаружил под днищем взрывное устройство. По радиоэфиру шла информация об обнаруженном логове террористов в одном из контейнеров в ангаре. Там нашли разобранных старых пожарных роботов и компьютеры. Но место, где собирали прототипы, было явно не здесь. Прочёсывание ангара в поисках Квирина не приносило результатов. Фар, взяв новую маску, собрал новую группу и снова пошёл в склад, не оставляя попыток его отыскать. Другие оперативники потихоньку возвращались к технике. Один из сотрудников, в маске и гермокапюшоне привёл к медицинскому броневику раненого в ногу коллегу. Усадив его рядом с лежащим под капельницей Дерджерри, он неторопливо побрёл к догорающей машине. В
обломках кабины лежало что-то чёрное. Что раньше было Сергеем Шарманкиным. Посмотрев на труп из-за спины Альтома, оперативник отошёл за ангар и вывел оттуда мотоцикл. Он выехал с территории складов, промчавшись мимо ряда высоких тополей, шелестящих на ветру листвой. Особого внимания на него никто не обратил. Во время спецопераций собирались большие сводные группы, в которых были не знающие друг друга сотрудники из разных отделов и служб. Но, если бы кто присмотрелся повнимательнее, то мог бы заметить в плохо прикрытом бардачке над задним колесом гребень шлема из чёрного бронеполимера.
        После выходных, занятых безрезультатными поисками Квирина, вместо большого развода был разбор полётов. Чудом потушенный кабинет начальника экстренно ремонтировался, так что совещание по итогам операции «Стимфалийские птицы» было назначено в актовом зале. Помимо Арафаилова с Мазуром, туда были приглашены только старшие офицеры. Небольшому количеству народа в огромном помещении было неуютно.
        - Старому волку, наверное, тяжело разглагольствовать без бордового знамени за спиной, - усмехнулся Альтом, но тут же притих под взглядами начальников отделов. Каждое его слово гулко отражалось от высоких стен и больших окон.
        - Ты в курсе, что тебе благодарность объявят, за спасение жизни четырех коллег? - на полтона тише чем ушан, спросил Фар.
        - А, это? У меня моя благодарность на парковке стоит. Вишневая такая. С большой турбиной прямо под кабиной, двумя парами стабилизаторов…
        - …Подержанная, но в хорошем состоянии. - Ящер закончил описание за него. Альтом к кредитам, сэкономленным ими с Фаром при ремонте мотоцикла, прибавил свои сбережения, распродал свой домашний склад краденых деталей и купил подержанную спортивную элашку модели 316 «Блиц». И трещал о ней второй день без умолку.
        - Я тебе который раз рассказываю?
        - Четвёртый. Тут Нил звонил, уж прости за каламбур. Состояние его стало улучшаться, но он получил от начальства за то, что подверг напрасному риску в чужой стране жизнь сотрудника, на подготовку которого были потрачены государственные средства! Вот так-то, это тебе не наши «неизбежные боевые потери»!
        - Континентальная Федерация. Оплот гуманизма! - заржал сержант. Дерджерри сделали операцию, пытаясь спасти печень и, почти сразу отправили домой спецрейсом. Даже попрощаться они не успели. А уж от просьбы Ящера объявить американскому стажёру благодарность, Виктор Сергеевич и вовсе отмахнулся.
        В зал, тихонько скрипя киберпротезом, вошёл Аваров. Толстый кот с психологической травмой, о которого разбились в дребезги планы Квирина. Луч лазера Регента прошёлся наискосок по его морде, оставив шрам и повредив глаз. За счёт государства он разжился ещё одним киберпротезом. Арафаилов пожал ему руку.
        - А вот наш самый бдительный сотрудник! Приветствую старшина!
        - Можно просто Витя, - ответил он, на чёрно-белой морде появилась улыбка.
        - Не хочешь вернуться к оперативной работе? Несправедливо прятать такие навыки в караульной службе. Сержанта у меня забирают обратно в техслужбу, мне напарник нужен новый. А?
        - Да нет, хорош будет оперативник с одной ногой и одним глазом! Попугая на плечо останется найти, и вылитый пират. Да ещё вот это, - старшина похлопал себя по массивному пузу. - Там мне больше дым помог из кабинета выползти. Да и Виктор Сергеевич грозился теперь меня от себя не отпускать.
        Немного погодя пришёл и сам Толоконников, весь перевязанный и унылый. Жестом пригласив капитана отойти в сторонку, волк предался самобичеванию:
        - Это мы его с тобой создали, мы в ответе за всё, что он натворил!
        Фару стоило труда переубедить его, что всё произошедшее задумывалось годами и только Эреб виноват в смерти пилота элашки и четырех гражданских, погибших от её падения и взрыва. А также в убийствах Себека, Эдберга и его приближённых. То, что его увольнение Толоконниковым совпало с гибелью сына, лишь позволило ему раньше начать действовать.
        Пятнадцать приглашённых на совещание офицеров выстроились перед трибуной. Толоконников начал речь. Капитана Арафаилова превозносили до небес. Вот как надо работать, вот уровень подготовки в столице! Все одобрительно хлопали и кивали. От былой неприязни и следа не осталось. Хотя Фар не только упустил Квирина, но и был жив только потому, что этот театрал устроил там, в темноте склада, античную трагедию с монологами о совести и чести. Что дало время Дерджерри совершить свой «напрасный риск», без которого Фар бы здесь не стоял. Если бы Артём Маркович разобрался в личности Ящера получше, а не навесил милые его сердцу ярлыки, прирезал бы рептилоида сразу. Ящер верил в определённую справедливость. В ницшеанскую. «Равным равное, неравным - неравное». А таких, как Квирин, он считал личностями опасными. Проливая кровь ни в чём не повинных существ, они пытаются ломать систему снаружи. Иногда они даже находят её слабые места, но система всегда возрождается, теперь уже без этих слабых мест. Хочешь создать тоталитарный строй? Создай оппозицию, заражённую блажью о неких невероятных свободах. И, когда они
наломают дров - затягивай гайки. Сделать государство справедливым можно только одним способом - работая на него, быть справедливым самому. У Абдельджаффара это не особенно получалось, но при этом он никогда не забывал, что форму чёрную он носит не для набивания кармана.
        Совершенно заслужено получили по соплям начальник обеспечения и вся группа «Сеть», которые в суматохе погони за Шарманкиным потеряли прототип «Ястреб». Обыскали весь переулок, но нашли лишь царапины на асфальте, куда он упал. Ящер предполагал, кто мог успеть его стащить. Благо рядом было три входа в подземные коммуникации. Второй робот в спецлаборатории был разобран до винтиков. Все его детали тщательно изучались, что бы выяснить место его сборки. В конце совещания старшину Аварова приставили к премии. Причем к немаленькой. Виктор Сергеевич знал цену своей волчьей шкуре.
        К радости капитана, у начальства хватило ума не закрывать злосчастный форум юных римлян. И преследовать их тоже не стали. Не хватало наделать из этих «борцов за правду» мучеников. А общаться они всё равно будут, только теперь неизвестно каким образом. Теперь же эсэсбешные айтишники внимательно следили за их перепиской. Меньше повезло семье Шарманкина, если точнее младшей сестре. Зашла она в Управление совладелицей семейного бизнеса, а вышла безработной и без определённого места жительства. И после этого ещё расплакалась от радости, так как в принципе не должна была выйти вообще.
        Весь оставшийся понедельник Абдельджаффар занимался составлением итоговых отчётов. Дело было объявлено закрытым, подполковник в отставке Артём Эреб объявлен в розыск по всему Евразийскому Союзу. Хотя, периодически поглядывая в окно, Фар предполагал, что никуда он отсюда не уезжал. Слишком много в этом солнечном городишке на окраине огромной Промзоны было тайн и загадок. Эксперименты над людьми, бандиты, бегающие по каким-то непонятным подземным лабиринтам, террорист с «поддержкой» позволяющей ему на коленке собирать роботов. По сравнению с его отчётами в столицу, отчёты других агентов в других промзонах были скучны, как Кама Сутра в православной редакции. Ящер практически не сомневался, что если в Промзонах что и затевается, то произойдёт это именно здесь.
        Во второй половине дня от постоянного мелькания букв и цифр на голографическом экране начало клонить ко сну. Жёлтые глаза периодически затягивались тонкой плёнкой третьего века рептилоида. Побыстрей отнеся микродиск с отчётом в Отдел Регистрации, он вышел из Управления в приятное тепло солнечного летнего вечера. Прямо перед ним на дорогу опустилась вишнёвая, похожая на ракету элашка. Узкое лобовое стекло сдвинулось вперед, показались большие уши Мазура, следом вылез и сам Альтом, гордо светясь своей адовой улыбкой. Хлопнув по полированному корпусу турбины, многозначительно спросил:
        - А?
        - Зачем тебе скоростная элашка, ты же слепой? - улыбнулся Фар.
        - Там на стекле проекция, как на масках у нас. Я там всё прекрасно вижу. Садитесь, товарищ капитан, поедем праздновать наши достижения!
        - Нет уж, хотя до дома меня довези, а потом в спортзал. Ты ж мне мотоцикл так и не доделал.
        - Отлично, кружка три вокруг города пролетим, и в спортзал. А за мотоцикл Вы мне ещё спасибо скажете. Я помимо лазера туда такого хера навтыкал! Сам потом удивился, как всё туда влезло. Целый автомобиль Человекомыши получился!
        - Той самой, гуманоидной?
        - Нет, летучей. Персонаж такой старый.
        - Не читал о таком. Чей персонаж?
        - Ну, уж явно не Толстого! - заржал Альтом.
        Ящер залез на пассажирское место за спиной ушана, кабина закрылась, и аппарат рванул с места, взревев турбиной.
        Варг аккуратно прикрыл продолговатым куском материи многорукую золотую статуэтку в нише. Затем плотно зашторил окна и настроил на самую низкую чувствительность камеру голографического проектора, прежде чем связаться с остальными. Слишком уж узнаваемым был этот кабинет. Для общения с другими участниками их маленького заговора Варг надевал просторный серый комбинезон, сшитый толстыми швами из длинных косых лоскутов полимерной ткани. Поверх плотно натянутого капюшона красовалась ярко-жёлтая маска с гневной бородатой гримасой.
        Так уж они условились - разноцветные маски выбранного каждым жанра и какая-нибудь серая одежда. В отличие от остальных, Варг отнёсся к маскировке максимально серьёзно. Костюм, не позволяющий определить возраст, пол и биологический вид; с таким трудом вживлённый нейронный репродуктор; даже псевдоним подобран совершенно ничего не значащий. Оборотень, каковыми все они и являлись. Для Варга инкогнито было единственной защитой. Для своего дела они использовали ресурсы слишком уж могущественных сил, с которыми для этого приходилось постоянно работать бок о бок. Так что в случае провала одного из них, у остальных будет хоть какой-то шанс не попасть под удар.
        Варг сел за небольшой круглый столик, выпрямился как струна и вышел на связь. Слева от него появилась голограмма расслабившегося в наполовину видимом кресле человека в строгом пальто и оранжевой маске комедианта. К этому члену их маленького театрального кружка Варг относился крайне настороженно. А всё потому, что в его речах проскальзывала порою странная осведомлённость делами других. Но, к слову, со своим амплуа справлялся он блестяще. У остальных не хватило бы фантазии и изящества балансировать на грани фарса, при этом убедив весь город в серьёзности происходящего.
        - Доброе утро Араб, - прозвучали воспроизведённые нейронным репродуктором слова. - Зиннер как обычно не пунктуален.
        - Он считает себя незаменимым, поэтому позволяет себе быть необязательным.
        Спустя какое-то время справа за столом появилась голограмма третьего заговорщика. Вот кому было на маскировку наплевать: судя по попавшим в камеру приборам, вышел на связь он прямо с рабочего места. А костюмом он выбрал какое-то подобие застёгивающегося на спине серого медицинского халата с высоким воротом, в который была спрятана чёрная борода, торчащая из-под синей маски со скорбным выражением лица.
        - Почему вы снова назначили конференцию на такое время? - нудно протянул он вместо приветствия. - Здесь и без вас хватает утром работы.
        - Только вот ваша работа, Зиннер, ни черта не стоит без моей. А мой «героический эпос» начался несколько не так, как бы нам хотелось. - Варг нажал пару кнопок на пульте проектора тонкими пальцами в серых перчатках. - Араб был прав - в Сценарий надо внести ряд изменений. Слишком уж большую роль в сюжете стал играть наш новый персонаж.
        Над столом повисла голограмма садящегося в спортивную элашку капитана Арафаилова.
        Глава 5
        Странная рыбалка
        Крэ никогда не изучал тактику. Более того, если его спросить, вряд ли мог ответить, что это такое. Рождение последней личинкой в выводке на далёком тихоокеанском коралловом рифе совсем не способствовало образованию. Более того, и родители-то его были на ранних стадиях мутации. Антропоморфизм и огромные для «альфеус рандалли» размеры уже присутствовали, а вот разум со второй сигнальной системой ещё не появился. Поэтому выводок из семи оставшихся в живых особей был первым счастливым обладателем этого свойства, которое Гёте называл «отблеском божественного света». Но, сей бесценный дар бесполезен, если нет рядом тех, кто может научить, как его использовать. И гигантские тёмно-розовые креветки, прирождённые хищники, применяли его только для чуть более изощрённых способов убийства добычи. А потом прошла личиночная стадия, канцероиды начали осознавать себя как индивидуумы и, несмотря на то, что на рифе они были вершиной пищевой цепи, несмотря на обилие пищи, началась конкуренция внутри группы. Каждый из них от природы был наделён оружием, которое они поспешили обратить против друг друга. Однажды, при
делёжке добычи они скинули в воду старшего, наиболее крупного брата. Они яростно щёлкали своими боевыми клешнями, долбили его звуковыми ударами, пока не начал трескаться панцирь и в воде не начало расплываться мутное коричневое облако его крови и внутренностей. Но и тогда они не остановились. На дно рифа погрузился бесформенный ком розовой скорлупы. И в тот день Крэ, самая молодая и небольшая особь, сделал для себя первые разумные выводы. Он понимал, что шансов на выживание у него куда меньше, чем у остальных.
        В первую очередь, он начал наблюдать. Самым важным выводом, было то, что вне водной среды звуковой удар применить нельзя. Вторым, что кроме объема пищи, его братьев и сестёр практически ничего не интересует. Третьим, что они боятся покидать пределы рифа, с его лабиринтами ходов и пещер в разноцветных кораллах. Для начала он начал уплывать всё дальше и дальше от логова. Исследовав соседние острова, на одном из них он нашёл полузатопленную военную базу. На другом был причал, куда периодически приплывал рыбацкий корабль. Крэ впервые столкнулся с другими разумными видами и очень испугался, когда при попытке приблизиться одно из существ издало грохот и что-то больно ударило его в панцирь и отбросило назад. С такого расстояния никакой звуковой удар не мог бы его достать, и это удивило канцероида. Он стал чаще плавать к тому острову и наблюдать за рыбаками. Он увидел, что они не просто использую окружающий их мир, а преобразуют его под свои нужды. И благодаря этому они втроём добывали столько пищи, сколько их выводок не съел бы и за год. А в своих руках, похожих на три его остальные слабые клешни, они
носили оружие гораздо более мощное, чем его природное.
        Одна из таких экспедиций спасла ему жизнь. Во время затяжного шторма рыба ушла на глубину и его родичи убили их самую слабую сестру. Ей оторвали конечности и медленно сожрали заживо. Если бы Крэ был на рифе, эта участь постигла бы его. Но он был у рыбаков. После долгого периода наблюдений он преодолел свой страх и вышел к ним с тремя огромными рыбинами в руках, копируя их дружеские, как ему казалось, жесты. Сначала они целились в него своим железным оружием, но потом позволили подойти. Он пытался общаться с ними и наблюдал за их деятельностью. И потихоньку контакт налаживался. Он каждый раз носил им добычу, они смеялись и приглашали его на корабль. Посмотрев, как они сетью ловят рыбу, он взял у них небольшой её обрывок. Вернувшись на риф, он подкараулил одного из своих старших родственников в пещере, замотал его клешни и, подобравшись сбоку, разломал ему голову, пока тот судорожно пытался вырваться.
        Помимо контактов с рыбаками, он оттачивал свой звуковой удар. Крэ чувствовал движение воды внутри клешни и понимал, что устройство каналов и пазух ограничивает силу потока. Он тренировался на старой базе, камушками и найденными железяками подтачивая себе клешню. К тому же, он пробовал применять его и в атмосфере, тренируя внутреннюю мускулатуру, но пока ничего кроме громкого щёлканья не получалось. Зато получилось взять у своих новых знакомых моток лески, нанизать на нёё загнутых железок и запихнуть всё это в крупную вкусную рыбину. Демонстративно устроившись возле одного из проголодавшихся старших братьев, он начал с аппетитом жевать ей хвост. Естественно, сородич отнял у него добычу и жадно сожрал. Крэ не стал смотреть, как он разрывает себе жавлы, пытаясь достать его самодельные крючки, и вырывает леску вместе с кусочками пищеварительной системы. Умирал тот канцероид долго и мучительно.
        Однажды он принёс им не рыбу, а ящик с продолговатыми предметами, вроде тех, что они засовывали в своё железное оружие. Они очень обрадовались. Они пытались выяснить, где он это взял. После плавания на старую базу и погрузки остальных ящиков они предлагали ему своё оружие, а он указал на набор тонких длинных инструментов. С их помощью, он довёл модификацию своей клешни до конца. В воде удар был такой силы, что крошил скалы, да и в воздушной среде щёлканье сменилось мощным грохотом. По возвращении на риф, последние оставшиеся в живых брат с сестрой напали на него. Они боялись его, после того, что он сделал с другими. И совершенно справедливо. В неглубоком омуте они окружили Крэ и плавали вокруг него, глуша звуковыми ударами. Он того места на поверхности лазурного моря под полуденным тропическим небом расходились круги и летели брызги. А он в ответ нанёс свой. Такой силы, что грудной панцирь его брата раскололся напополам. Пока его тело в коричневой мути опускалось на дно, сестра отплыла к рифу и выбралась на поверхность, где, как она знала, звуковой удар бессилен и она могла рассчитывать на
превосходство в размерах и физической силе. Крэ не торопясь выбрался следом. Два огромных канцероида стояли по колено в воде напротив друг друга, розовые мокрые панцири с коричневыми разводами блестели на ярком солнце. Две пары верхних конечностей были угрожающе разведены в стороны, чёрные глаза на коротких стебельках чуть сзади остроносой головы внимательно следили за противником. Она не поняла, что случилось, когда звуковой удар сбил её с ног и клешня её самого младшего и слабого брата, проломив головной отдел, вонзилась в её бледно-оранжевый мозг.
        Проведя несколько дней в одиночестве на рифе, Крэ понял, что добытое превосходство ничего не значит. И что его возможности выходят далеко за пределы этого места. Он поплыл к рыбакам и попросил увезти его отсюда. Крэ никогда не изучал тактику. Тем не менее, успешно применял на практике её основы. Этому его научила сама жизнь.
        «Даже мотоцикл у него тёмно-зелёный. Педант, ети его» - отметил про себя Абдельджаффар. Инсектоид - сверчок, такого же цвета, вышел из подвала старого бетонного строения и оглядел переулок. Небольшая утопленная в грудной панцирь круглая голова повернулась в сторону, где припарковался Фар, но мутант сделал вид, что не заметил скучающего у мотоцикла эсэсбешника на другой стороне дороги. Странный тип этот гражданин Нахтзангер и не только из-за выбранной им фамилии. В отчёты он попал давно и регулярно в них появлялся год за годом как мелкий наркоторговец. Как и у многих инсектоидов, его бизнес развивался довольно успешно.
        Фар часто размышлял над этим несоответствием. Как представители вида мутантов, ничего не смыслящие в пороках, становятся барыгами, сутенёрами и прочими разновидностями продавцов греха? Ведь на их организмы не воздействуют ни алкоголь, ни наркотические вещества. У них суровый матриархат и секс ими используется только для размножения, а межвидовые связи они и вовсе презирают. Сколько любителей разнообразных извращений поплатились откусанной головой за попытки подкатить к какой-нибудь членистоногой самке. Это же биомашины, холодные и расчётливые! Вероятно, в том то и был секрет их успеха на криминальных поприщах. Не имея подобных слабостей, они изучили слабости других видов и используют их против них самих. Специалисты по выживанию, инсектоиды делают всё, чтобы другие виды разрушали себя. Это многие понимали и ненавидели их. Были деятели, которые предлагали всех инсектоидов истребить. Но до этого не дошло, а всё по той причине, что и в геноциде более жестокие от природы насекомые наверняка окажутся талантливее других. Собственно, Иркутск отлично это продемонстрировал.
        Была правда и другая группа членистоногих. Те, кто свои таланты употреблял на пользу общества. И не только представители сферы искусства, не понимающие красоты, но просчитавшие, что значит красота для других. Были и хирурги с твёрдой хитиновой рукой, военные, не знающие страха, руководители на десять ходов вперёд продумывающие свои решения. За таких представителей вида инсектоидов ценили, а их, можно сказать «духовную» чистоту ставили в пример. Но Нахтзангер к этой группе не принадлежал. Под присмотром покойного Эдберга он продавал «колбасу». Галлюциноген, при отходняке от которого, у теплокровных начинались судороги, как при эпилепсии. Ящер читал, что невероятно красивые видения стоили подобного «расколбаса», но пробовать как-то не захотел. Сверчок не наращивал обороты своего бизнеса, но и не сбавлял. ССБ до него дела не было, но тут он начал появляться в подземных тоннелях, где вела поисковые работы группа Камолина. Раз его там встретили, другой. Оправдывался, что тайники там делал, только вот на кой ему тайники? Столько лет в открытую торговал. Камолину понравилась версия, что, после
криминального передела, его прижали конкуренты и он перестал обращать на него внимание. Ну, тайники, так тайники! А вот Фар, любитель цепляться за мелкие несоответствия, решил копнуть. Всех возможных конкурентов поубивали. И ни кто иные, а искомая Камолиным бригада Палачей, точнее Палача. Толоконников отмахнулся: «Они всех сейчас убивают, подминают под себя город. Найдёте аннелидоида, найдёте их!» Выучил, видите ли, термин. Ну и рыбачьте на своего червя! Ящер предпочёл другой вид наживки.
        Нахтзангер сел, а сказать точнее лёг на свой мотоцикл. Все шесть конечностей идеально разместились в специальных выемках в пластиковом корпусе, лишь развёрнутые назад ноги сверка торчали коленями верх. В целом могло показаться, что насекомое и машина стали одним целым. Оценив стиль конструкции, Фар завёл своего прокаченного боевого коня. Предоставлялась отличная возможность проверить встроенные Альтомом приборы. Подстроив новую голографическую карту над рулём под вечернее освещение, Ящер не торопясь тронулся с места. На голубоватой голограмме появились две точки и линия кратчайшего маршрута для преследования. Сверчок не догадался проверить транспорт на наличие жучков. Ещё не понял, какие враги у его новых друзей.
        Чёрный мотоцикл офицера катился по оживлённой улице, погружённой в уютную неторопливость позднего вечера. Два цвета было вокруг: сумеречный синевато-серый, создаваемый большими тенями многоэтажек, и ярко-розовый, от пробивающегося в промежутки между ними заходящего солнца. Ящер озирался по сторонам, периодически глядя на карту. Поток транспорта был неплотным, офицер плавно петлял между блестящих машин, из окон многих гремела музыка самых разных стилей и направлений. Над головой промелькивали тени элашек, на миг заслоняющие уличные лампы, встроенные в дома высоко над дорогой. По тротуарам за низкими стриженными квадратными кустарниками гуляли люди и мутанты с детьми и детёнышами.
        Тут Фар поймал себя на мысли, что семью разодетых в синие шаровары и оранжевые индийские рубахи воробьёв с четырьмя воробьятами он уже видел. Да и по улице этой он только что проезжал. Сверчок ездил по кварталу кругами. Фар думал, что заметив слежку, инсектоид помчится в какое-нибудь безопасное место, но тот решил поступить по-другому и начал тянуть время. Надо было как-то его подстегнуть к активным действиям. Перестав смотреть на карту, Фар выехал на ту же улицу, куда повернул Нахтзангер, и сел ему на хвост. Сверчок занервничал, но недостаточно. Не разрывая дистанции, он ехал впереди Фара, оборачиваясь и периодически прикладывая руку к голове. По-видимому, получал указания по коммуникатору. А потом вдруг резко накрутил ручку газа. Фар специально не стал надевать маску, чтобы инсектоид смог описать преследователя. Испугались, сволочи! Наживка поплыла к цели. Фар увеличил скорость и включил противную крякающую сирену.
        Улицы исчезли, превратившись в мельтешение серого и розового, а впереди петляло по дороге продолговатое тёмно-зелёное пятно. Вот поэтому Фар и предпочитал мотоцикл. Погоня, скорость, холодный аналитический ум просчитывает каждое движение рук на руле. Любая ошибка - катастрофа и обузданный инстинкт самосохранения делает разум острым, как лезвие. Не склонный к восторгам Абдельджаффар сейчас испытывал подобие его. Но Нахтзангер тактику не сменил. Он продолжал кружить по кварталу, выписывая по улицам фигуру из трёх соединённых вместе квадратов. Ящер не отставал, закладывая мотоцикл на поворотах почти горизонтально к асфальту. И ту мотоцикл сверчка совершил полный разворот и, набирая скорость, помчался на стремительно приближающегося эсэсбешника. На долю секунды Фар был ошарашен. Ему приказали убить их обоих что ли? Смертник недоделанный, и откуда фанатизм такой? Жаль было упускать такую наживку, но так бесславно пасть капитан Арафаилов не желал. Он затормозил и нажал кнопку на панели. Из корпуса выдвинулся недавно вмонтированный промышленный лазер, но, за секунду до выстрела, из-под мотоцикла сверчка
вылетела струя серого дыма, и он подпрыгнул над ударившим в асфальт красным лучом. Как в замедленной съёмке, Фар наблюдал, как над его головой пролетает мотоцикл с привставшим над рулём инсектоидом. Помогая полёту, Нахтзангер развернул свои прозрачные крылья с сетью тёмных прожилок. Он приземлился за спиной у Фара и, с трудом выровнявшись, стал стремительно удаляться. Ящер сделал вид, пытается его преследовать, но отстал и остановился, ухмыляясь. Эффектно! А самое главное, то, что надо! Он теперь думает, что оторвался от погони. Только вот точка на голографическом экране никуда не делась.
        Сверчок уехал на окраину города и остановил мотоцикл у развалин старого здания, от которого остался лишь лабиринт без крыши. Фар подождал, когда инсектоид войдет внутрь и подъехал поближе. Среди остатков стен из грязного белого кирпича росли кустарники и деревья. Солнце уже село, на фоне темнеющего неба сооружение казалось как будто погрызенным. Идеальное место, чтобы спрятать вход в ту часть коммуникаций, где прячется бригада Палача. Рука потянулась к коммуникатору. Рано! Надо найти вход, занять позицию снаружи, а потом уже вызвать Камолина. Точно врагом станет, и так уже косо смотрит. Очень возмущался, что Арафаилов своё дело забросил, а в его лезет. Достав пистолет, а в другую руку взяв топорик, офицер осторожно зашёл внутрь, стараясь не наступать на кучи мусора, валяющиеся внутри развалин. Впереди был слышен шорох ветвей, трущихся об хитиновый панцирь при движении Нахтзангера. Где-то в середине лабиринта он затих. Вот там-то должен был быть и вход. Раздвигая ветви, Фар вошел в узкий дверной проём. Но увидел лишь кучу мусора и три кирпичных стены. Это была небольшая квадратная комната. В этот
миг Ящер кожаным зелёным затылком почувствовал какое-то движение воздуха.
        Пригнуться! Рефлексы среагировали быстрее разума. Это же такой же чёртов кузнечик, а в драке с ему подобными главное, чего нужно было опасаться, это ударов ногами. Тёмно-зёлёная хитиновая лапа просвистела над головой Арафаилова, будто выброшенная пружиной. Удар должен был проломить ему затылок, либо раскрошить челюсть, если бы он успел обернуться. Фар несколько раз выстрелил, пули прошли под инсектоидом, тот схватил предплечье правой руки Фара одной из своих левых рук, другой пытаясь вырвать пистолет. Левой рукой с топориком Ящер колол сверчка в живот, туда, где у других видов находится печень, но прорубить подвижные пластины закруглённое лезвие не могло. Лишь оставляло небольшие проколы, из которых сочилась жёлтая кровь Нахтзангера. Сверчок развернул их, оказавшись в проходе. Упёршись ногой в стену, он отпрыгнул назад, помогая себе крыльями, и вырвал пистолет из рук Ящера. Офицер пролетел вперед в комнатку, упал на кучу мусора, быстро вскочил. Закрыв крыльями бледно-голубое небо, сверчок подлетел над ним, стреляя сверху из пистолета Фара, но тот быстро забежал под него, схватил за ногу и всей
своей массой рванул вниз. Задев стену и кусты, насекомое грохнулось в проход, пистолет отлетел в сторону. Фар стоял над оглушённым Нахтзангером, когда его что-то невидимое толкнуло в грудь и отбросило к дальней стене комнаты.
        Вслед за встающим сверчком в узкий проход между стен протискивался тёмно-розовый панцирь в коричневых разводах. Под боевой клешнёй, вместо короткой руки, торчал обрубок. Ящер переводил взгляд с одного мутанта на другого. Недоделанный рыбак! Можно было представить, как некий невидимый рыболовный крючок протыкает ему самому щёку. А точнее вонзается прямо в задницу. Один на окраине города против двух членистоногих с бесполезным топориком в руке. События, правда, приняли несколько иной оборот.
        - Где ты был? Я почти справился сам, - прогудел репродуктор Нахтзангера.
        - А вот где, - ответил Крэ и, схватив насекомое двумя левыми руками, прижал его к стене, приставив снизу к голове клешню. Раздался грохот, тёмно-зелёная оторванная голова сверчка взлетела в вечернее небо вместе с брызгами жёлтой крови и мелкими обломками кирпичной стены. Мутант швырнул в Фара конвульсивно дёргающееся тело и оттопырил подвижный палец на клешне для нового удара. Мавр сделал своё дело. Вот такая ирония: жил себе мутант, полагал себя хитрым криминальным деятелем. А оказался простой наживкой.
        Абдельджаффар помнил, как драться с Крэ. Главное дистанция, иначе звуковой удар и смерть. Рептилоид наносил удары с правой стороны, уворачиваясь от тяжёлой клешни, старался попасть топориком в чёрный глаз сбоку. Левыми руками канцероид бил Ящера по плечу и поставленному блоку. Рядом в агонии молотило воздух ногами обезглавленное тело Нахтзангера, а попасть под эти удары было тоже очень опасно. И, отвлёкшись на это, Фар пропустил удар в печень, согнулся, позволив Крэ схватить себя за руку и плечо. Тяжёлая клешня тыльной стороной опустилась обездвиженному офицеру на голову. От второго удара он попытался закрыться рукой, почувствовав в ней адскую боль, как будто его били железным молотом. И тут его парализовал страх. Истерический, животный страх смерти. Он вдруг ясно осознал, что эти сумерки - это последнее, что он видит в жизни. Его медленно и неумолимо убивало существо, более физически сильное, чем он сам и ничего он сделать с этим уже не мог. Перестав чувствовать руку, он колотил по панцирю ракообразного ногами, а Крэ нанёс третий удар, четвёртый. Острая розовая голова на фоне серых стен и тёмных
кустов расплывалась и исчезала. Последние силы угасающего сознания направлялись на то, чтобы не обоссаться в штаны.
        Чёрный броневик ССБ был спрятан между двумя грузовичками на парковке посреди пятиэтажек. Позади зеленел берёзовый сквер, так что увидеть машину можно было только спереди. Был риск, что Палач пройдёт этим маршрутом, но куда уж без риска. Портативная камера на углу дома была направлена на припаркованную неподалёку зелёную фуру с логотипом венгерской фирмы «Кёрёш Кинематик», одного из крупнейших производителей деталёй для роботов. Сколько трудов стоило уговорить водителя задержаться в городе ещё на несколько дней, но судя по тому, что последним местом нападения были склады с деталями, в фуре должно было находиться то, что нужно бандитам. Внутри броневика царил полумрак, освещённый лишь зеленоватой голограммой вида с камеры. Растворяясь в нем из-за своей чёрной формы, там скучала группа капитана Камолина, усиленная двумя оперативниками рептилоидами. Один из них, происходящий от вида крокодиловый шинизавр, распаковывал толстыми бурыми пальцами замотанный в целлофан кусок сырого мяса и с аппетитом запихнул его в свою массивную, красно-бурую, покрытую россыпью тупых шипов, голову. Салон наполнился
чавкающими звуками. Одна из близняшек-колли, Вика, с укоризной посмотрела на него. Прожевав, рептилоид хрипло возмутился:
        - Чего? Я обед никогда не пропускаю.
        - Ты ничего не пропускаешь, - растянув в ухмылке жёлтую пасть с синим языком внутри, пробасил его чешуйчатый напарник. - Ни обед, ни полдник, ни ланч, ни «файв о клок». Тяжелее увидеть тебя, когда ты не жрёшь.
        - Это когда я только что пожрал. Какие же вы все сцинки противные! Не можешь ты без комментариев.
        - Надо же! Вид мой выучил! На девятом году знакомства.
        - Ну, это ты у нас всех знаешь. Как, например, будет зваться мутант, произошедший от медузы?
        - Сцифозоид. А мутантка сцивозоидка, а то спросишь сейчас глупость…
        - Ох, как же слушать интересно вас, - с сарказмом вздохнул засыпающий после ночи в засаде Камолин. - Два брата - хер да лопата!
        - Только вот кто из них кто, а? - Лизесс толкнула локтём мрачную Викторию. - Чжун на хер вполне потянет: толстый, красный, и в пупырышках. А вот Люй на лопату не похож, разве что длинный.
        - У него язык как лопата, - поддержал шутку шинизавр. - Большая синяя лопата! Вика, чего ты надутая-то? Не выспалась?
        - За Ящера этого переживает, - шепотом сообщила Чжуну краснопёрка.
        - Ты меня с сестрой не путай, - отрезала колли. - Это Алинка там вся в соплях сидит. Не спорю, интересный парень был. Только чего уж за него переживать-то? Отпереживались уж.
        - Ну, это ещё неизвестно, - сказал Камолин.
        - Куда уж известнее! С проломленной головой не живут. - Старший сержант Вейшен Люй в таких вопросах был скептиком. - Зато благодаря ему канцероида взяли. И потом «Стимфалийских птиц» он хорошо провернул, своими неординарными решениями.
        - Да, и вот куда привели они его, - возразил капитан. - А от канцероида толку нет, в него хоть свинец заливай - молчать будет. Это тварь ещё та! Слушать надо было, что ему говорят, нашему Ящеру…
        - Почему к нему этот «Ящер» прилип? Я тоже рептилоид, а меня Мясом обозвали. А всё благодаря вон тому, жёлтому. - Чжун указал на товарища, распаковывая очередной кусок говядины.
        - Ты ещё спроси за что! - засмеялся Люй. - Меня благодаря тебе, идиоту, поначалу Качелями называли!
        - А это ещё почему? Я ни разу не слышала, - удивилась Лизесс. - Ты же вроде как Профессор.
        - Когда мы сода перевелись, он все говорил, что у меня язык синий, потому что я в детстве на морозе качели лизнул! Кстати, о лизнул. Кто мне её снял-то?
        - Кого? - спросила Вика.
        - Да элитную проститутку ему тут кто-то оплатил, - пояснил жующий Чжун. - Он на меня валит, но у меня на такую денег нет. А если бы и были, то на тебя бы я их тратить явно не стал.
        - Мы откуда знаем, кто тебе шлюх снимает, - презрительно ухмыльнулась краснопёрка.
        - Она сказала, друг какой-то мой ей кредиты перевёл. Классная такая: скандинавка, полненькая, с татуировкой белой сирени на бедре! Жаль, на всю ночь у неё не получилось остаться. Взрыв этот чёртов в автобусе.
        - Это когда мы тебя в подворотню какую-то приехали забирать? - спросил капитан.
        - Да. Райончик там не очень. Зато девушка классная. Мне вообще последнее время везёт!
        Виктория вдруг начала напяливать бронежилет и доставать свою снайперскую винтовку. Все удивлёно посмотрели на неё. «Болтаете? Вот и болтайте дальше!» - злобно буркнула она и показала на голограмму, передающую изображение с камеры. В замке дверей в грузовой отсек фуры ковырялись два человека, один в серой куртке с капюшоном, на голове другого был красный колпак.
        Палач озирался по сторонам и поглядывал наверх, где высоко над крышами висело в небе коричневое пятно. Валет прикладывал к электронному замку одну карту за другой из своей колоды, пытаясь подобрать нужный ключ. Глядя на Германова, одетого как всегда в одну разгрузку на голый торс и обвязанного своим красным поясом с топором он недовольно бубнил:
        - Разоделся, как Конан-варвар. Человеческой одежды нет у нас. Солнце светит, а он в колпаке своём красном. Окна, мать их, вокруг. Могли бы ночью пойти, пока спят все. Воры хреновы! Осталось закричать: смотрите - воруем! Мы воруем!
        - В обед тоже нет никого! Все на кухнях, обедают. И «собаки» в том числе, - огрызнулся Палач. - Хорош выделываться! На меня работаешь, есть у нас Крэ или нет! И потом, я топор взял.
        - Ну, это очень успокаивает! А этот… - Валет заткнулся, увидев, что за топор взял Германов. У него за спиной болтался дробовик с приделанным к нему внизу широким лезвием алебарды. Слава яйцам! Видать, надо было видеть смерть брата, чтобы начать терять склонность к дешёвым эффектам. Правда, так думал человек, все свои воровские примочки маскирующий под игральные карты.
        Двери открылись, Палач полез в заставленный коробками полумрак искать пневмонасосы. Он успел схватить только один из них, когда в динамике микромобильника зазвучал сигнал тревоги. Выпрыгнув из фуры, Германов увидел, как из-за угла дома на него бегут эсэсбешники. Впереди неслись два мускулистых рептилоида, в чёрных штанах и чёрных же, с красной эмблемой ССБ на груди, брониках на голые чешуйчатые тела. Первый был высокий, белёсый, с желтыми полосами на руках и шее. Он был вооружен пистолетами-пулемётами в каждой руке, а второй, коренастый, красный с коричневым, с большой шипастой головой, размахивал коротким широким автоматом. За ними, размахивая пистолетом и крича, бежал старый знакомый - лысый татуированный офицер, а у угла дома в листве кустарника мелькнула рыжая грива и длинный ствол винтовки. Снайпер! Вскинув дробовик, Палач выстрелил сначала по кустам, потом в ноги бегущим. Дробь не долетела, чуть покрошив листву, но снайпер испугался и начал менять позицию. Второй выстрел тоже никого не задел - оперативники попрятались за машины. В фуру над головами бандитов ударила автоматная очередь. Валет
пули дожидаться не стал - пытаясь удержать тяжёлую коробку на вытянутых руках, пригибаясь, он побежал в переулок. Палач последовал его примеру. Случайные прохожие шарахались в стороны, совсем не желая попасть под шальную пулю. Из окон пятиэтажек, наоборот, высовывались движимые глупым любопытством мутанты и люди.
        Забежав за угол, Германов прижался к стене и сделал несколько выстрелов в сторону легавых. Отражение солнца в тонированных стёклах автомобиля разбилось на тысячи осколков, когда волна дроби ударила в борт, за которым прятался один из рептилоидов. Второй в этот момент сделал короткую перебежку и был уже где-то в изумрудном кустарнике на другой стороны угла. Высовываться совсем не хотелось, Палач потерял из виду снайпера и татуированного, а пулю в красный колпак получить было бы крайне нежелательно. Стоило действительно задуматься о целесообразности выбранного имиджа. Валет, матерясь, всучил напарнику коробку, распаковал новую колоду и побежал по переулку, втыкая карты в стены, справа и слева. Германов бросился вдогонку. Дробовик болтался на ремне вдоль ноги, рискуя воткнуться приделанной алебардой в икру. В переулок вбежали оперативники, но тут начали срабатывать карты, взрываясь с яркой вспышкой одна за другой. Прицелиться у преследователей не получалось.
        Мелкие жестяные осколки от световых гранат впились Профессору в щёку. Несколько раз выстрелив наугад, он подождал, пока вспышки закончатся, и побежал дальше. Камолин и Мясо еле за ним поспевали.
        «Тридцать первый, они в крайний подъезд заскочили» - доложила Вика, оббегающая дом с другой стороны.
        «Понял тридцать вторая, жди нас, не заходи! Тридцать - М! Слышала информацию?» - спросил капитан. Лизесс всё поняла и, пока остальные подбежали к подъезду, возле него уже стоял их броневик. Ствол пулемёта на крыше был нацелен на вход, громкоговоритель голосом девушки-ихтиоида требовал запереться в своих квартирах из-за проведения спецоперации. Эсэсбешники спрятались за транспортом, отдышались.
        - Что у них там, хата? - удивился Чжун, перезаряжая автомат. - Мы же её разнесём, дураки они?
        - Вход в подвал, - решил Камолин, - А оттуда в подземелья.
        - Они же, суки, сейчас свалят! - воскликнул Люй и, вскинув свои пистолеты-пулемёты, побежал в подъезд, видимо полностью уверенный в своём абсолютном везении. Остановить его капитан не успевал. Оставалось бежать за ним с остальными. Вбежав в полумрак с освещённой ярким солнцем улицы, Профессор ринулся вниз по лестнице, но услышал топот наверху. Оперативники вчетвером побежали наверх, чуть не налетев на испуганную пару из седеющего человека в чёрной кожаной куртке с заклёпками и серой мутантки кошки, с головы которой свисали разноцветные пряди длинной шерсти. Сверху раздался грохот. Акустика подъезда сделала звук выстрела из дробовика оглушающим. Эсэсбешники инстинктивно пригнулись, потом побежали дальше мимо разноцветных бронированных дверей квартир. Вход на крышу был открыт, рядом валялся отстреленный замок. Оперативники замерли у вертикальной лестницы, целясь в прямоугольный люк, в котором было видно только бледно-голубое небо. По команде капитана Вика выставила в люк ствол винтовки, дробь ударила в крышу и на головы полетели ошмётки рубероида и бетонная крошка. «Улетят они, что ли!» -
ухмыльнулся Мясо и хотел бросить на крышу пару наступательных гранат, но Камолин его остановил, велев взять дымовые.
        Сняв куртку, Валет ещё раз проверил все крепления разгрузки с петлёй на спине. Да ну к херам такие планы! Палить входы в коммуникации не стоило, но это! И потом надо было попробовать в спокойной обстановке сначала! Озвучивать свои сомнения он не стал, так как теперь другого выхода не было. Выстрелив по пытавшимся высунуться «собакам», Палач вновь начал нажимать кнопки на портативном пульте, когда из проёма люка вылетели один за другим два чёрных шарика. Один Валет успел пнуть с крыши, где-то на уровне пятого этажа он зашипел и упал вниз в струе дыма. Второй закрутился, разбрасывая серую муть, недалеко от Палача.
        - Сейчас полезут! - сообщил тот и побежал к краю крыши. Схватив коробку, Валет поспешил за ним. В это момент из люка вылезли рептилоиды. Но тут что-то большое и тяжёлое обрушилось на них сверху. В клубах дыма оба ящера разглядели только большие бронзовые когти, схватившие их за оружие и вырвавшие стволы из их рук. Затем что-то раскидало их в разные стороны. Чжун ударился об антенну и запутался в проводах, а вот Люй чуть не свалился с раскалённой битумной крыши, он удержался, упёршись ногой в так кстати подвернувшийся козырёк балкона. Быстро поднявшись на ноги, он выпустил очередь в разворачивающегося в клубах дыма бронзового робота, декорированного под хищную птицу. Вика забиралась на лестницу, когда не неё свалился упавший сверху капитан, который чуть не получил по рукам захлопнутой роботом крышкой люка. Люй, подбегая к машине, выпустил ещё одну очередь по грудному отделу робота, но тот пригнулся, часть мелкокалиберных пуль с искрами отрикошетила от ястребиной головы. Палач заметил, что люк снова открылся. Надо было уходить. По его команде робот подлетел, быстро согнулись красные пневмотрубки,
удар когтистой рукой пришёлся по пулемёту Профессора. Оружия тот не выронил, но отведенная в сторону рука позволила роботу нанести удар ногой в грудь рептилоида. Бронежилет погасил силу удара, Люй снова упал. Ястреб подлетел к бандитам, Валет закинул коробку в сетку, прикреплённую к грудному отделу робота, хотел было перекреститься, но не успел. Машина в бронзовых перьях схватила их за петли на разгрузках, и слетела с крыши. Подбежав к краю, Камолин увидел, как за углом дома скрывается летящий робот, волочащий двух болтающихся как тряпичные куклы бандитов, один из которых истошно орал и матерился. Прикрыв рукой глаза от яркого солнца, офицер попытался рассмотреть, куда они полетели, но видел лишь белые кучевые облака.
        Сзади него рептилии ругали друг друга на втором официальном языке Евразийского Союза, на китайском. Виктория сидела на краю люка и растирала потянутую при падении на неё Камолина руку. Оглядев эту сцену позора, капитан подошёл к вылезающему из проводов Мясу.
        - Никуда не улетят, говоришь? - прошипел он. - Старшина Бао, кто вам дал команду открыть огонь?
        - Ой, вот только давай не надо, а? - презрительно ответил тот. - Мы сколько лет в опергруппе, нам не надо говорить когда, чего…
        - Ты в моей группе сейчас! Меня, если что, за все твои действия спросят! Ты серьёзно думал про гранаты-то. Многоквартирный дом это, соображаешь? И нахрена стрелять было вообще? Чего мы с их трупами делать будем?
        - Ну, кто-нибудь один живой остался бы. Наверное. - Рептилоид почесал толстыми коричневыми пальцами массивный красный затылок.
        - Так, давай, не ругайся, - положив жёлтую руку капитану на плечо, успокоительно сказал подошедший Профессор. - Отделались коробкой и синяками, а второй раз подобное Палач не выкинет, мы за небом будем посматривать. А Чжуна у нас не просто так Мясом зовут. После него всегда кругом мясо одно.
        Между тем, у той пары, что так не вовремя выходила из подъезда, не задался весь оставшийся день. Мало того, что сначала чуть не пристрелили бандиты и не затоптали преследующие их стражи порядка. Так ещё в кафе, где они решили пообедать, произошёл конфликт из-за столиков. Здоровый подвыпивший лось-дальнобойщик обозвал спутницу мужчины «драной кошкой», годы мало изменили характер старой хулиганки, поэтому и её мужу пришлось вспомнить молодость. Он достал из карманов кожанки кастеты и сломал мерзавцу его большой нос, пока его достопочтенная супруга висела на рогах мутанта, пытаясь выцарапать тому глаза. Завалить его было нелегко даже вдвоём, а по окончании побоища пришлось заплатить за сломанный стол и залитый кровью пол. Видела бы их приёмная дочь и внуки! Да ещё её любимая серая джинсовая рубашка оказалась испачкана!
        В довершение ко всему, не успели они дойти до театра, где намеревались завершить вечер долгожданного общего выходного, начался ливень. Пришлось бежать до двойных дверей спрятавшегося между стеклянных офисных коробок ветхого здания по большим лужам, в которых тяжёлые капли рисовали круги по отражению синевато-серого плачущего неба. Разноцветные пряди на голове кошки превратились в разноцветные сосульки. Промокшая и злая, она сидела в полутёмном зале, злобно взирая на сцену, а рядом пытался пригладить растрепавшиеся седые волосы её муж, с большим фингалом на пол-лица. Целый ряд перед ними занимали изысканные орнитоиды-голубки в узорных платьях, которые периодически озирались, что-то тихо ворковали друг другу и гулко хихикали. К счастью не они одни здесь были такими хреновыми театралами: клуши переключились на обсуждение низкого мужика в каких-то зелёных лохмотьях, коротких штанах и промокшем шутовском колпаке. Он неторопливо шёл к сцене у стены, потом, заметив их внимание, помахал всему их ряду неприличным жестом, вызвав волну бестолкового возмущения, и, мерзко захрюкав, юркнул за кулисы. На сцене,
на фоне голограммы фантастического бального зала, два парня в серебристых фраках вальсировали с двумя инсектоидами-бабочками с крыльями лимонного цвета. На тёмные пушистые тела мутантов были напялены блестящие платья, жуткие волосатые морды со свёрнутыми хоботками вместо ртов закрывали пластиковые маски, изображающие милых девушек. Юноши периодически подкидывали этих «балерин», те начинали кружиться под потолком, рассыпая медленно падающие на зрителей золотистые в свете ламп чешуйки. Утончённая публика охала и ахала.
        Когда Юлька по прозвищу Электричка, худая, коротко постриженная женщина в фиолетовом комбинезоне со следами оторванных нашивок, вошла в свою аппаратную над сценой, там её дожидался Шут. Освободив для неё вращающееся кресло на колёсиках у пульта, он прохрипел:
        - Повезло тебе - работа в сфере искусства. Хоть и электриком.
        - Это искусство? - усмехнулась она, дохнув на Шута перегаром. - Это некоторые по лёгкому кредиты рубят! Вон те летуны - самец и самка. И все вот эти кульбиты их это их, лимонниц, брачный танец. Он у них в генах заложен. Так что ничего они не репетируют, там, движения не изобретают. Нашли двух педиков себе в партнёры, те два «па» разучили. Они и вправду, кстати, педики. И получается уникальный театр «Гонептерикс»! Такой вот семейный подряд!
        - Порадовалась бы за других. Они тебе тоже просто так платят. Переключать голограммы и дурак может! И потом народ в массе туп. Они не способны понимать суть действия, им важно, как это для них выглядит и удовлетворяет ли их мелочным интересикам. Некоторые даже сути своих просьб понимать не способны. Не говоря уж про искусство. Вот, кстати, документы на квартиру. - Шут вынул из внутреннего кармана свёрнутые в трубочку листы.
        Юлька потянулась к бумагам. На помятом от пьянок лице с корявенькой фиолетовой татуировкой молнии, разветвляющейся от виска на щёку, появилась робкая улыбка.
        - Получилось? - тихо спросила она и забубнила. - Чертов братец, недоделанный революционер, хоть что-то от мудака осталось…
        - Давай к делу. - Отдав было ей документы, Шут отдёрнул руку, помахав бумагами перед носом.
        - А чего к делу. Я его ещё в школе знала. Дурной был по характеру, но нормальный пёс, в принципе, высокий, шерсть чёрная, так и лоснилась. А ещё у него фишка такая была, да и сейчас в принципе есть - он в разговоре очень вежливый всегда, манерный. Потом он пить стал много. Я тоже, как бы, пью, но я хоть работаю! А этот бухал, да всё в криминал лез, к Министру хотел пойти. Да только они наваляли ему, он год потом хромал. А потом, отца его убили. Он вообще в бутылку влез. Друга нашёл себе слона. Ходили как два бомжа, в дранине, пьяные, грязные. А потом встретила его и охренела - череп собачий на голове, жилетка из костей сшитая. Это, говорит, отец мой, это в память о нём…
        - А потом, что было? А потом? - передразнивал её Шут.
        - А потом он в гаражах начал порядки наводить. Сервис крышевать стал. Чужой кто в гаражи сунется - палицей в голову. Слон, тот вообще псих. Он одного по все рядам гонял и насмерть забил. Руками, ногами топтал и ревел дурниной громче, чем тот, кого убивал. Тварь свою нашли где-то. Он же безмозглый, их паук-то! Недоразвитый! Их бояться весь дом стал, но он своих не трогал. Наоборот, обращайся, говорит если что. И вот, когда меня из водоканала уволили, до того, как Серёга меня в своё дело взял, я как-то с ним выпивала. Мы за домом сидели, а тут они подошли. Слон в капюшоне своём замотался, рядом стоял, вонял. Мне кредиты-то нужны были, я возьми, сдуру и спроси: не знаешь, кому карты нужны. Думала, связи у него там. Генка череп этот свой на затылке поправил, смотрит на меня своими глазами чёрными. Спросил, чего за карты. Со мной, говорю, один работал. Всю подземку излазил, карт куча у него. Ищет, кому продать, кто поможет - в долю возьмёт. А червяк, он же какой - сам говорить с чужими не любит. Да и поймёт не каждый. «И чего», - спрашивает, - «много денег?». Я объяснила, что помещения там бесхозные,
под склады подойдут. Он головой покачал, говорит: «Да нет, кому это надо?». Только червяка нашего синего больше никто с тех пор не видел.
        Всё было понятно. Шут усмехнувшись, отдал ей бумаги и встал сзади кресла, когда она начала читать. Сами, значит, решили подзаработать, а аннелидоида давно грохнули. Юлька, недоумевая, вертела бумаги в руке и, повернувшись к Шуту, воскликнула:
        - Это чё? Это же сценарий?
        Вместо ответа он схватил её за затылок и, когда она попыталась вырваться, толкнул стул в предварительно открытый им электрощит. Она не успела ни вскрикнуть, ни понять, что сейчас умрёт. Выпивающую, неустроенную в личной жизни, потерявшую всё, что они с братом заработали, Юльку по прозвищу Электричка убила энергия, к которой она работала всю трудовую карьеру. А что? Шут любил злую иронию. Юлька повелась на глупое обещание вернуть отнятую государством квартиру. Бестолковая женщина, которую всю её жизнь деятельный брат вытягивал из алкогольного болота легко поверила в подобную халяву. Сказала бы спасибо, что Шут не любит пытать людей, а ищет более весёлые способы добычи информации. Такая уж у Юльки была судьба. Все-то её обманывали. А всё потому, что она не понимала сути своих действий.
        В этот момент в актовом зале посередине спектакля погас свет. Темнота наполнилась возмущенным воркованием голубок. Затем гулко рассмеялся мужчина и раздался злобный женский крик: «Да ети-же вашу мать!».
        Чуть позже убийца возвращался в подземное убежище их банды по узкому тёмному тоннелю, опираясь рукой на покрошившуюся кирпичную кладку. Он издалека услышал голоса своих подельников, они о чём-то спорили. Только вот как-то странно разговаривал их так называемый «босс». Шут придумал себе несколько догадок, одна смешнее другой, и вошёл в освещённую единственной лампой в решётке комнатушку, издавая свой фирменный поросячий смех. Валет и измазанный в машинном масле Палач стояли у столика с оружием, картёжник показывал на замершего у больших ржавых труб Ястреба:
        - Не рассчитана у него на это программа! Посмотри сам иди, как он этот проход заделал! Там Крэ пролез бы! Сам иди, стой там и управляй им, подождёт твоё чудовище это! - Валет кивнул в сторону соседней комнатки.
        - Нет у наф теперь никакого Крэ! Фами фправляться долвны! А кода я вфё там доделаю, никакой Крэ и нувен не будет! А ты фули рвоф? - злобно прошепелявил Германов Шуту.
        - Ты чего это? Налетел всё-таки хавалом на топорищи свои? - указав на валяющийся на столе дробовик, спросил тот вместо ответа.
        - Это он в полёте язык прикусил, - усмехнулся Валет. - Летим, я ору, а сам думаю: вот какой у нас старший-то стойкий! Молчит, сощурился только как-то странно, под маской-то не видать!
        - Нашёл я карты, - сообщил Шут.
        - Форофо, вавтра добудем, - довольно покивал Германов. - До вофтосьных тоннелей долевем и ваодно пофмотрим, докуда пуфтоты идут…
        - Я в пустоты чё-то не хочу лезть. Кто-то же поисковиков прирезал! - запротестовал шулер. - Вот восточные - это тема!
        - Собаки почти весь центр облазили, рано или поздно и про восток узнают. Всего-то ты боишься! Ты у нас не Валет, а какая-то Дама! Хэ, Хэ! - Вот и картёжник получил свою порцию глупого юмора. Валет со злостью глянул на измазанное в пудре рыло. Их с Шутом взаимоотношения странно колебались от какого-то странного взаимопонимания, до обычной неприязни. Снова прожевав злобу и не желая ввязываться в заведомо проигранный обмен колкостями с психопатом, шулер попытался сменить тему разговора, спросив у Германова, много ли ему осталось доделать.
        - Профеффор хорофый найти, - ответил тот. - И топор.
        - Пропади ты со своим топором! - обречённо выдохнул Валет и пошёл спать.
        Сэр Баскервиль проснулся солнечным утром, примяв послюнявленной лапой торчащие клоки чёрной шерсти. Сер Баскервиль позавтракал контрафактной тушёнкой «Смоленская радость». Он подозревал, что в неё добавляют мясо дохлых мутантов-коров, но ему было всё равно. Он бы съел и собаку, несмотря на то, что сам был высокой костлявой антропоморфной собакой. Сер Баскервиль надел коричневые штаны по колено, жилетку из рёбер, напялил собачий череп на голову, прикрепил к поясу самодельную булаву с покрытым вмятинами свинцовым шаром. Обуви мутант не признавал. Такой вот странный был сэр Баскервиль мутантской современности! Выйдя из дому, на площадке между этажами он встретился со своим товарищем. Слон, наверное, снова встал до рассвета, а может и вовсе не ложился спать. У Проповедника вообще не было распорядка дня как такового. Спал он, когда хотел и где хотел. Сегодня он мог и не стоять под дверью с флягой сивухи, однако стоял. Сэр Баскервиль распорядок ценил. Он выпил лишь один стакан. Таков он был, его распорядок: стакан с утра, стакан в обед, два вечером. Сэр Баскервиль не хотел же спиться, в конце концов!
Потом он обошёл свои владения. В трёх рядах низких гаражей за небольшим болотцем было всё спокойно. Слон где-то отстал и исчез. Сэр Баскервиль проверил своих подопечных. Коричневые инсектоиды-муравьи, в количестве шести голов, исправно трудились в своём автосервисе. Их искалеченная матка внимательно следила за работой с высоты своего кресла-каталки на гусеничном ходу. Сэр Баскервиль пришёл в свой «офис», коим являлся большой заброшенный гараж с вечно открытыми покосившимися ржавыми воротами. Офис располагался отдельно от других боксов на окраине болотца, перед ним была ровная круглая песчаная площадка, со следами разворачивающихся там автомобилей. Под потолком большим ребристым светло-коричневым шаром висел спящий Летун. Валяющийся у самого входа труп Троглодита сегодня вонял ещё сильнее. Сэр Баскервиль не знал, почему так называли его бывшего собутыльника, низкого серо-зелёного круглоголового рептилоида. Правда теперь голова его была не совсем круглой, а с глубокой вмятиной от палицы посередине. Надо бы велеть Летуну убрать Троглодита, надоело через него преступать, а с другой стороны - пусть лежит.
Пусть все знают, что нельзя… А чего, собственно, нельзя? Сэр Баскервиль почесал голову под шапкой-черепом. Пусть просто видят и боятся! Вскоре к сэру Баскервилю прибыли посетители.
        Из открытых ворот тащило трупной вонью так, что Палач с товарищами почувствовали её, стоя на другом конце площадки. Из гаража вышел высокий тощий мутант-пёс в костяной жилетке и, уперев руки в бока, вопросительно кивнул головой. Германов толкнул в бок Шута, говори, мол.
        - Вон, дурак пусть скажет, - кивнув головой в сторону Валета, сказал тот.
        - Ты у нас дурак, ты и говори, - огрызнулся картёжник, но, по нахмурившимся глазам под красной маской, понял, что вести базар придётся ему.
        - Чем могу, уважаемые? - спросил пёс, подойдя чуть ближе.
        - Ты Гена? - поинтересовался Валет.
        - Я не Гена, а сэр Геннадий Баскервиль, - гордо изрёк маммолоид.
        - Соболезную, - хрюкнул Шут. Мутант оставил его реплику без внимания.
        - А ты знаешь, кто мы? - спросил Валет и объявил после вопросительного кивка. - Мы новая власть в городе!
        - Ааа! - пасть пса растянулась в ухмылке, обнажив недостаток доброй половины зубов. - А я так сразу-то и не понял! Категорически прошу простить. Только вот незадачка одна: приходили до вас джентльмены, тоже называли себя новой властью. Только вот в чём дело…
        - Я вот этой самой палицей, - похлопал сэр Баскервиль себя по боку, - гнал их до самого их крутого джипа. А потом ещё долбил по задней двери, когда они нас спешно покидали. А выглядели они посолиднее вас.
        - Крутой ты, как четыре вместе сваренных яйца!
        - А ты-то чего молчишь, а Палач? Или думал, не признаю, коль ты анфас свой красным колпаком закрыл. - Взяв в руки свою свинцовую дубинку, сэр Баскервиль кивнул в сторону гниющего Троглодита. - Один тоже вон молчал. Стакан выпил, и молчит сидит. Я его спрашиваю: «Чего молчишь?». Он в ответ: «Да так, задумался». Я ему: «Чего-то много думаешь, умный, что ли, слишком». Он: «Да какой я умный? Такой же дурак!». Я ему: «Какой? Это я, по-твоему, дурак?». Он подрывается: «Да чё ты начал, а?». Я в ответ: «Ах, я начал? Я начну сейчас!». Он два удара ещё стоял, а на третий уже конечно стоять не мог.
        - Слушай, напугал. Вот это история! - Шут пригнулся и начал подходить к псу поближе. - Оно может так и не заметно, но я вот прямо сейчас в штаны насрал.
        - Не с того мы начали разговор, - констатировал Валет доставая из-за пояса пистолет. Палач взял в руки свой дробовик с лезвием. Дело шло к избиению этого несчастного «дворянина». Он тоже это понял, поднял дубинку над головой и сказал:
        - Действительно, беседа не клеится. Только вот пошатнутся стены Иерихона от рёва трубного!
        Бригада Германова недоумённо переглянулась, пытаясь уловить смысл последней реплики, но тут, со стороны идущей вдоль болотца дороги, действительно раздался трубный рёв. Шлёпая по грязи, оттуда быстро приближалась какая-то большая бесформенная фигура. Это был мутант-слон с тёмной синеватой кожей, покрытой редкими торчащими в разные стороны чёрными волосинками. Тело прикрывала лишь грязная набедренная повязка. Он перепрыгнул через большую лужу, разорванный надвое коричневый плащ с откинутым капюшоном развевался за ним, как два кожаных крыла. Грузно приземлившись между собакой и бандитами, слон грозно расставил руки, воздел к небу огромную голову неправильной формы и, кружась на месте и обводя всех присутствующих безумным взглядом глубоко посаженых глаз, громко заорал:
        - Да пошатнутся стены Иерихона от рёва трубного! И пожнёте бурю от посеянного ветра, тщетно замыкающие двери вы, досель смотрящие в окна!
        В довершении ко всему этому безумию, за бандитами, откуда из пустоты утреннего голубого неба, упал здоровый коричневый тощий арахнид и стал медленно подниматься во весь рост, упираясь в землю непропорционально длинными тонкими изломанными в суставах лапами. Мутант был похож на растопыренную корягу: длинное и тонкое тело с овальной головогрудью, верхние свисающие над двумя парами чёрных глаз четыре конечности в полтора раза длиннее четырёх нижних. Откуда он свалился было непонятно, ибо рядом не было ни одного строения выше гаражей. Валет водил пистолетом от одного мутанта к другому, Палач целился в голову слона, Шут начал отступать. Вмиг они оказались в окружении. Угрожающе понизив голос, сэр Баскервиль предупредил:
        - Подумай ещё раз, Палач, зачем ты сюда пришёл.
        - Ва картами, я внаю, фто они у тебя, - грозно прошепелявил он в ответ. Был у него ещё один козырь и, похоже, слон тоже его заметил. Он замолк, долго смотрел в небо, а затем подошёл к псу.
        - Смерть с небес поразит глупцов, - тихо сказал он Геннадию, затем повернулся к бандитам, примирительно подняв короткие толстые руки. - Пируют нечестивцы, узрев сражение праведников!
        - Ну, как ты, наверное, понял, - сказал сэр Баскервиль, - Просто так я тебе их не отдам. Стволами вам особо никого не напугать. Мой друг Проповедник не особо здоров психически, мой подопечный Летун не имеет нашего с вами разума и с одного выстрела вам ни того не другого не угомонить. Так что, джентльмены, жду конструктивных предложений.
        - Ты денег хочеф? - спросил Палач.
        - Германов, а откуда у тебя деньги? Это ты меня не знаешь, но я-то тебя отлично помню. Ты по зиме краденые машины в наш автосервис пригонял, а теперь, вдруг, «власть».
        - А откуда у нас всё? Откуда у нас связи? Почему нас легавые ищут? А конкуренты исчезают, как тот же Министра сынок? - ответил за Палача Валет.
        - Я подумаю. И при следующей встрече, джентльмены, скажу, сколько для вас эти карты будут стоить.
        Посетители ушли, сэр Баскервиль и товарищи ушли в свой пропахший разложением офис. Летун заполз обратно под потолок, досыпать. Проповедник начал рыться в груде пустых бутылок. А вдруг чего осталось в одной? Снова чуть не споткнувшись о труп при входе, пёс спросил у своего сумасшедшего друга:
        - Ну, а ты чего думаешь?
        - Смрад смертельный - знамение для жизнелюбивого, - изрёк слон.
        - Да я не про это! Стоит с ними о картах говорить?
        - До них приходили гордецы со страхом в глазах. Я предрёк им гибель мира их, ибо мир, что зиждется на страхе - есть колосс на ногах глиняных. Ныне приходили дураки. Но в их глазах я страха не узрел.
        Сэр Баскервиль задумался. Действительно, очень уж они были самоуверенны. И потом, розыск, смерть Министра, его сына, Себека. Всё это было удивительно. Сэр Баскервиль сделал определённые выводы.
        Свой единственный выходной старшина Бао проводил с семьёй на заднем дворе своего низкого частного дома с плоской крышей. Маленькие дочери валялись на лужайке, пытаясь греть на солнце свои красно-коричневые чешуйчатые организмы. Они вертелись и недовольно бормотали из-за того, что небо начало потихоньку затягивать серой пеленой облаков. Жена сидела на крыльце перед голографическим зеркалом и обрабатывала шрамики, оставшиеся после удаления бугристых наростов на массивной голове. Чжуна смешили её попытки следовать за модой. Хоть наждаком по себе пройдись, а всё равно не будешь гладкая и грациозная, как модели-змеи. Такие уж они, шинизавры, получились - мясистые и бугристые. Хотя, на змеек-то он периодически поглядывал. Больше его раздражало, что все эти модные течения коснулись и его. Поэтому, вместо того, чтобы уплетать свою любимую сырую говядину, он жарил её для дражайшей супруги и дочек на специально для этой цели купленной дорогущей печке. Люй потом обсмеёт. Скажет: «Чего, чего ты делал? Барбекю? А чего так - последние зубы перестали жевать?». Тем более что процесс шёл тяжело: первую партию он
превратил в чёрные головешки, за второй он уже смотрел, но всё рано передержал. А потому что нечего тут! Нашли повара! Срочный вызов с работы он воспринял со странной смесью раздражения и облегчения. Он побежал в дом, надевать спецодежду и брать свой автомат. Он уже шёл к приехавшей за ним машине, когда на крыльцо вышла жена и, шутливо ругаясь, крикнула вслед:
        - Удобно как, на работу вызвали! А мясо кто будет жарить?
        - Сейчас я там нажарю, мяса-то! - улыбнувшись своей широкой пастью и тряся автоматом ответил он, после чего захлопнул чёрную дверцу броневика.
        Внутри уже сидели Лизесс, Люй и капитан. Чжун с удивлением заметил в конце салона двух сложенных чёрных эсэсбешных роботов. Использовать на улицах робототехнику стражи порядка не любили. Военную боевую программу использовать было нельзя, так как машины могли начать стрелять по своим или гражданским. Попытки разработать специальную прошивку для ССБ успехом не увенчались. Роботы наоборот принимали преступников за мирных жителей. Так что обычно машины с блестящими чёрными корпусами пребывали на складе на случай проведения полномасштабного боя на улицах города.
        Услышав последнюю реплику Мяса, Камолин счёл нужным предупредить, кивнув на автомат:
        - Ты вот сразу эти мысли брось. Они мне живыми нужны, по крайней мере, сам Палач. Так что бей, конечности ломай, что хочешь делай, но только без летального исхода.
        - Ну вот, теперь это просто испорченный выходной, - вздохнул Бао.
        - Ничего, я тоже с Гнолгом пиво сидел пил. Вика вообще была за городом, хорошо элашку отправили.
        - Он же таракан! Они разве пиво пьют? - удивилась краснопёрка.
        - Это вы про кого? - не понял Чжун.
        - Да Гнолг, мой друг детства. И потом, он не таракан. И у него свои там напитки, пиво пил я, - пояснил Камолин.
        - У вас лучший друг инсектоид? Тогда понятно, откуда всё это. - Вейшен показал на татуировки капитана.
        - Можно сказать и так. - Броневик выехал из частного сектора на трассу, Камолин начал небольшой брифинг. - К делу: пришло сообщение из автосервиса на окраине. Сказали, что разыскиваемые лица пришли разбираться с их хозяевами. Те тянут время, ждут нас. Местность там открытая, робота там не спрячешь. Плюс Вика, плюс элашка. В этот раз должны взять. Да уж, если обосрёмся - нас в понедельник во все дыры попользуют. Тем более, после того, как эти с Квирином облажались. Вы не слышали ещё?
        Ихтиоид хихикнула, рептилоиды вопросительно переглянулись. Ухмыльнувшись, Камолин рассказал о вчерашних событиях:
        - К ночи появляется сообщение от Римлянина: «Не пройдёт и часа, я покажу вам бессилие властей». Наши отслеживаю сигнал - летнее кафе. Прилетают туда, рассредоточиваются среди столиков. Тут - хлопки, взрывы, по углам кафешки загораются фейерверки. Красные такие фонтаны из искр. А наши орут, в пустоту стреляют. Ну конечно быстро себя в руки взяли, всё обшарили. А там камеры везде. И потом на всех ресурсах голограммы этого позорища - элитная боевая группа ССБ с испуганными рожами матерятся и бегают. И комментарий: «Вместо красных искр могла бы быть красная кровь. Несчастные стражи, кто убережёт вас самих?». Конфуз вышел страшный. Толоконников собрал экстренное совещание, где рвал и метал. Французик прямо там получил под свой разработанный чёрный шерстяной зад.
        - Нуаре всё-таки сняли? - рассмеялся Чжун. - Давно пора - олень, он и есть олень.
        - Сколько злорадства-то! - удивился Люй. - Как всех волнуют чужие половые предпочтения!
        - Да дело не в этом, - отмахнулся шинизавр. - Задолбали понты его. А то всё - лучшие показатели, лучшие показатели! И кто теперь старший по Квирину?
        - Сам Федотин, - ответил капитан. - Он сейчас начнёт рвать задницу, доказывать. Ему же все тыкают, что он бывший Эрэбовский зам. Поймать свихнувшегося начальника для него дело принципа.
        У одинокой старой пятиэтажки дорога кончилась, броневик тяжело запрыгал по ухабам. Камолин по коммуникатору начал давать указания снайперу и пилоту элашки. Мясо приготовился к драке, с сожалением посмотрев на отставленный в угол автомат.
        Сэр Баскервиль первый услышал звук моторов и, выглянув из-за гаражей, разглядел чёрное пятно в погрустневшем сером небе. Он шепнул ценные указания Летуну, паук переполз через низкую крышу и исчез с другой стороны. Потом сказал Палачу: «Это не по вашу ли душу?». Тот и так уже всё знал. Украденный у Квирина Ястреб для этой цели и разрабатывался. На маленьком мониторе портативного пульта в руках Германова светилась красноватая картинка эсэсбешной процессии. Из-за элашки робота пришлось посадить на крышу пятиэтажки за болотцем. Палач ощутил всю прелесть их невыгодной диспозиции. Сервис представлял собой два крайних в ряду гаража с надстроенным вторым этажом, в конце образованного боксами коридора с цветными железными дверями. Пытаться убежать на пустырь было идиотизмом. Договорились ети-же мать насчёт карт! Зато новую маску на стрелку одел - чёрную с красным вышитым топором вдоль всего лица! Валет запаниковал и начал метаться из стороны в сторону, Шут, прищурившись, саркастически засмеялся. Пёс взял инициативу в свои руки и, подтянув под подбородком ремень своей каски-черепа, затолкал бригаду Палача
вместе со слоном в сервис. Затем завел туда муравьёв, велев отключить рубильник в электрощитовой, а сам вместе с их маткой пошёл встречать ССБ. «Скажу, что они ошиблись, а вы пока прячьтесь» - сообщил он выглянувшему из-за машины Палачу.
        Чёрная округлая элашка с турбинами по бокам пролетела над гаражами и низко зависла над сервисом, поднимая вихри пыли. Камолин закупорил броневиком въезд в ряд, внутри осталась управляющая роботами Лизесс. Вика со своей винтовкой расположилась на рубероидной крыше неподалёку, внимательно следя за небом. Бело-рыжая грива волос была стянута в хвостик за ушами. Карие глаза внимательно наблюдали за серым горизонтом. Два чёрных с синеватыми пневмотрубками робота, со встроенными в правые руки шокерами, вошли в ряд. Короткие вращающиеся пулемёты в головах активированы не были, также как и бронебойные винтовки в другой руке. Следом двигался Камолин, рептилоиды прикрывали сзади. Навстречу вышли маммолоид-пёс с поднятыми вверх руками и толстая коричневая муравьиная матка без нескольких конечностей на кресле каталке.
        - Это я вас вызывал! - сообщил обвешанный костями мутант. - Они там внутри. Пришли процент от бизнеса требовать. Наш босс там пытается их отвлечь. Зульфия вот подтвердит. Да Зульфия?
        Инсектоид утвердительно кивнула изуродованной головой без одного глаза и уса. Эсэсбешники обошли их и рассредоточились. Роботы и рептилоиды с двух сторон окружили ворота автосервиса. Внутри было темновато. Камолин вглядывался в силуэты техники и подъёмников, пёс подошел сзади и сообщил:
        - Со светом беда какая-то. Муравьи должны сейчас поправить. Кстати, сколько нам вознаграждения положено?
        - Чего? - злобно спросил офицер. - Вознаграждение положено если ты бы ты мне их в кабинет приволок. Я бы тебе и красную жилетку со значком добровольца выписал. А тут ты всё самим предлагаешь сделать. Где они там?
        - Там офис за дальней стенкой, там они.
        Прячущийся вместе со слоном за большой овальной машиной Палач тихо спросил у сумасшедшего:
        - Это чего он делает, а?
        - Не понял ещё? Продать нас пытается, - прохрипел сидящий неподалёку от них в смотровой яме Шут.
        Палач схватил слона за хобот и упер ему под подбородок лезвие своего топора-дробовика. Повернув к нему воняющее потом и перегаром огромное рыло, Проповедник тихо рассмеялся:
        - Маловерный! Будь терпелив и познаешь замысел его!
        При этом слон воздел к потолку толстый палец. Палач не совсем понял, чей замысел, Гены или Господа он должен был понять. Роботы углубились внутрь, двигаясь с двух сторон от ямы, рептилоиды загородили выход.
        В коммуникаторе Вики было слышно переговоры Лизесс и Капитана. Сканеры роботов засекали тепло и движение, но это были суетящиеся у электрического щита муравьи. «Небо-2 движение сзади!» - услышала она обращение к себе и резко повернулась, присев на колено и взведя винтовку. Что-то быстро исчезло за краем крыши, какие-то длинные движущиеся палки. «Небо-1, видишь его?» - запросила она элашку, пилот что-то закричал в рацию, но Вика и так уже всё поняла. Обернувшись, она успела заметить как по крыше, перебирая длинными изогнутыми конечностями, на неё несётся страшный тощий арахнид. Схватив её за руки, он вместе с ней подпрыгнул над гаражами. Передние лапы распрямились со скоростью пружины, паук прямо в воздухе оттолкнул собаку от себя, та с криком упала в кусты за гаражами с высоты метров десяти над землёй. Приземлившись и сделав второй прыжок, Летун оказался на кабине элашки. Ошарашенный пилот увидел перед собой большие, сочащиеся слюной жавлы и восемь круглых чёрных глаз. Мутант заполз под днище аппарата и, засовывая свои длинные лапы внутрь корпуса, мимо вращающихся деталей, начал рвать масляные и
охладительные трубки. Элашку начало задирать вверх, турбина со скрежетом заревела. Пока пилот пытался выровнять аппарат, паук спрыгнул на землю и скрылся за гаражами.
        А в это время у сервиса Гена с размаху попытался зарядить дубиной в затылок Камолину, тот увернулся, но пропустил удар свинцовым набалдашником в живот. Он упал набок, откатился от удара палицей по земле и достал пистолет. Гена поспешил скрыться внутри автосервиса. Там тоже была свалка. Когда роботы приблизились, из их с Палачом укрытия вылетел слон, протаранил одного из роботов, отчего тот оказался под подъёмником с корпусом чинящейся машины. Дёрнув за рычаг, слон обрушил её на робота. В это время второй перепрыгнул через яму. Затрещал шокер, контакты вонзились в толстую грязную кожу. Завёрнутая в плащ туша отлетела в угол. Но, тут же, Проповедник начал подниматься, трясясь и крича дурным голосом: «Да постигнет грешников глас трубный!». Из сервиса в панике выбегали муравьи, мешая рептилоидам продвинуться вперед. Мимо Чжуна внутрь пробежал пёс, толкнув его плечом. Тот попытался его схватить, но налетел на муравья, а потом и вовсе свалился, долбанувшись о бетонный пол большой головой. Это Шут, пробежав вперёд по яме, схватил его оттуда за ногу. Люй возвращался назад. Увидев лежащего Камолина, но
тоже получил удар под колено, но, правда, не упал, а вскользь ударил ботинком в лицо Шута. Тот чуть дёрнул вперед ногу жёлтого рептилоида, потом схватил старшину Вейшена за броник и уронил вместе с собой на дно ямы. В этот миг слон, выставив вперед хобот и трубя, подбежал ко второму роботу и начал колотить его по головному отделу двумя лапами сверху, за что получил второй удар шокером. После этого машина замерла, как и вторая, почти выбравшаяся из-под подъёмника. Валет и Палач пытались добить ногами старшину Бао, получалось это у них плохо, он приподнялся, зарядил своими кулачищами одному в селезёнку, другому в печень. А тут ещё сэр Баскервиль, подбежал сзади к Палачу и зачем-то оттащил его вглубь сервиса.
        Заведя ошарашенного Германова в подсобку с дверью наружу, пёс спросил:
        - Боевой режим у роботов включить можешь? Быстро думай!
        Палач утвердительно кивнул, маммолоид открыл дверь. Они вдвоём обежали гаражи с другой стороны, и подошли к броневику ССБ. «Там охрана!» - запротестовал человек, но мутант лишь отмахнулся. У раскрытых задних дверей стоял паук. Н растопырил лапы при виде Палача, но сэр Баскервиль провёл слева направо рукой и произнёс: «Тихо Летун, свои». Приклеенная желтоватой паутиной головой к дверце, на земле дёргалась краснопёрка, пачкая в пыли свои форменные мини-юбку и сапоги. Палач запрыгнул внутрь, не сразу нашёл пульт и, нажав несколько кнопок, спустил роботов с цепи. Он хотел вернуться назад, но пёс остановил его, сказав, что их догонят, и повел его и паука в сторону болотца.
        А между тем над сервисом летала наполовину неуправляемая элашка. Пилот пытался как-то её посадить. Выбежавшие муравьи подняли над собой свою матку вместе с гусеничным креслом и спешно понесли её подальше от побоища. Заметив обездвиженные механизмы, слон пробежал мимо роботов и схватил сидящего на Шуте и колотящего его сцинка хоботом за шею. Шут, с разбитым носом, вылез из-под рептилоида, выпрыгнул из ямы и начал спасаться бегством в глубину сервиса. Ибо вход преграждал поднявшийся и стреляющий по ним Камолин, видимо от злости забывший о собственном приказе. На пути Шуту попался шатающийся от удара в висок Валет, которого тот толкнул обратно в старшину Бао, со словами: «Мы не забудем твой подвиг». Но слон хоботом швырнул в Мясо напарника, положил Валета на плечо и скрылся от пуль капитана в прежнем укрытии за машиной. Там уже сидел вытирающий кровяные сопли Шут. Рептилоиды поднялись и, глядя на капитана, тоже взяли в руки оружие. Дверь в подсобку, где скрылся Баскервиль, хорошо простреливалась. Эсэсбешники чувствовали себя хозяевами положения.
        - Именем Евразийского Союза! - провозгласил Камолин. - Вы арестованы по обвинению в содействии терроризму. При добровольном сотрудничестве высшая мера пресечения может быть изменена на тюремное заключение до выяснения обстоятельств.
        - Остерегись гордец, - предупредил слон. - Ибо погубит тебя поклонение истуканам твоим!
        Роботы снова зашевелились, вышли на середину сервиса. Но, к удивлению эсэсбешников повернулись к ним. Профессор первый понял, в чём дело, и начал отступать. Мясо смотрел тот на него, то на роботов, однако последовал примеру друга. Последним сообразил Камолин. Он понял, что включилась боевая программа, когда в головных отделах машин начали раскручиваться короткоствольные пулемёты, а из левых рук выдвигаться короткие стволы бронебойных винтовок. Роботы приготовились к уничтожению любой живой силы с оружием, которое было только в руках у сотрудников. Взвалив на плечо Валета, и схватив в охапку Шута, Проповедник скрылся в подсобке. Роботы начали поливать пространство сервиса мелкокалиберными пулемётными пулями, оперативники успели выскочить наружу. Только вот укрыться было негде: железные воротины машины могли успешно пробить из винтовки, а добежать до броневика времени не было. Профессор взял инициативу в свои руки - жестом показав коллегам отвлечь роботов, он спрятался за углом. Чёрные корпуса машин показались из ворот, Мясо выстрелил из пистолета в ноги роботам. Те повернулись в сторону атаки,
выставив руки с винтовками, но тут Люй выбежал из-за укрытия, стреляя с обеих рук сразу по нижней части грудных отделов роботов. Пули пробили часть пневмотрубок и насосы, во все стороны полилось масло, и механизмы замерли, наполовину повернув голову. Несколько секунд они крошили очередями кусок кирпичной стены перед ними, грохнуло несколько винтовочных выстрелов, пули ударились в чёрную спецмашину, пролетев над головами Камолина и Бао, или воткнулись в бежевую землю у их ног. Вот за это в ССБ и не любили роботов: их легко было взять под контроль и легко вывести из строя.
        В гаражах затихали звуки выстрелов, когда шлёпаюших по болоту Гену, Летуна и Палача догнал слон, волочащий двух других бандитов. Паук подошёл к валяющейся у кустиков большой старой покрышке от древнего грузовика, засунул внутрь свои бледно-коричневые конечности, а затем исчез. Палач с удивлением обнаружил внутри широкую горловину глубокого колодца с рядом ржавых скоб, ведущих в пустоту, по зелёным заплесневелым стенкам стекали струйки болотной воды.
        - Осторожнее, здесь скользко, - улыбаясь кривозубой пастью, вежливо предупредил пёс и сделал пригласительный жест.
        - У меня робот ещё, - кивнул в сторону пятиэтажки Германов.
        - Который убить нас должен был? Потом заберёшь. Не переживай, хотели бы мы вас грохнуть, давно бы это сделали.
        Понимая, что другого способа убраться отсюда, не попав под пули легавых, нет и дав роботу команду улетать подальше, Палач полез внутрь, следом начал спускаться сэр Баскервиль. Тут же подбежавший Проповедник чуть ли не запихнул в дыру Шута, осторожно спустил Валета. Тот с трудом перебирал конечностями. Последним с трудом протиснулся в колодец сам слон, толстой рукой поправив покрышку и задвинув тяжёлый ржавый люк, над которым сомкнулась грязная вода.
        Оперативники тем временем обшаривали сервис, капитан вызывал подкрепление. Приехали ещё две группы, и весь остальной вечер был занят перетряхиванием гаражей и соседней пятиэтажки, потом начались допросы бестолковых муравьев и местных жителей. С трудом отлепили от броневика бьющуюся в истерике Лизесс. Вику, переломанную после падения, нашли в кустах неподалёку. Итог операции был следующий: раненый сотрудник, повреждённая элашка, уничтоженные роботы и провалившиеся сквозь землю бандиты. Мрачный Камолин подозревал, что он, наверное, уже в лучшем случае старший лейтенант.
        А бандиты, будучи действительно глубоко под землёй, вышли к развилке тоннелей - отделанной старым сырым кирпичом комнате. Слон и пёс положили рядом свои цилиндрические, светящиеся голубоватым светом химические фонари, сами присели отдохнуть. Проповедник накинул на голову свой капюшон и вроде как задремал. Палач и товарищи смогли, наконец, отдышаться. Летун повис под потолком. Пришедший в себя Валет со словами: «Ах подвиг, сука!», схватил за горло Шута. В этот раз побитый клоун увернуться не успел, пришлось остальным оттаскивать картёжника. Палач снял с лица маску и гневно спросил у убийцы:
        - Это чё там было, а?
        - Да у него нокаут, бредит он. - В этот момент Валет плюхнулся на землю и его стошнило.
        - Черепно-мозговая, - вздохнул Германов. - В больницу тебя надо придумать как отправить.
        - Так это восточные тоннели? - спросил он уже у Баскервиля.
        - Они самые. Показываем, так сказать товар лицом.
        - Ты мне карты покажи.
        - Да нет уже давно никаких карт. Мы их давно сожгли. Зато есть кое-кто, кто тоннели наизусть знает.
        - В проводники ко мне хочешь? И сколько тебе за это платить?
        - А столько же, сколько тебе платят! - сказал Гена Баскервиль, вставая. - Я хочу с тобой работать, на тех же что и ты.
        - Ты мозги все пропил, что ли? Я всем плачу, я потихоньку беру этот город!
        - Ой, Германов, перестань! У меня на ложь, если позволишь, нюх. У вас есть серьёзные покровители, которым там, наверху, нужна каша. - Пёс воздел вверх два пальца. - И мы вам, джентльмены, продемонстрировали, как мы имеем легавых. Мы долбанутые, они не будут знать, чего ожидать от нас!
        - Оковы разума делают слабыми, - сонно изрёк слон.
        - Вот, вот! - продолжил Гена. - Посмотри на моего друга. Два удара током и ничего, спит сидит! Твоих вытащил! Где ты ещё такого найдешь?
        - Что не убивает, делает могущественнее тебя, - сказал слон и захрапел.
        - А Летун? - пёс указал на потолок. - Та рыбина ещё неделю спать не будет! А я видишь как всё разрулил!
        - Ты сам всё это и спланировал!
        - Я? Я? - оскорбился сэр Баскервиль. - Это чистая импровизация! Я вам все карты раскрыл! Я всё потерял! Сервис, муравьишки теперь без меня пропадут! Короче думай. Я предлагаю твоё дело живой силой поддержать. Сэр Баскервиль с компаньонами к вашим услугам.
        И он приподнял заменяющий ему шляпу собачий череп. Палач оглядывал освещённую голубоватым светом комнатку с четырьмя тёмными проёмами тоннелей. А чего, собственно, он терял? Теперь, не считая робота, их осталось только трое. Из восемнадцати ребят. Ему чего сказали? Набирай удобных для себя помощников. Эти конечно, сволочи и психи, ну так такие и нужны. Был один долбанутый канцероид, станет три долбанутых. Он спросил:
        - И чего, ты наизусть всю подземку запомнил?
        - А кто сказал, что я говорил про себя? Мы лишь искали ему покупателей.
        От стены отделилась какая-то низкая фигура и вышла на свет фонарика. Существо не имело одежды, человекоподобное тело с длинными ногами и руками состояло из множества поперечных колец. Аннелидоид вытянулся и протянул руку для приветствия. Длинные мягкие пальцы заканчивались тонкими кончиками. В химическом свете и без того синее тело мутанта казалось ещё синее. Из плеч выдвинулась тонкая голова с треугольными челюстями и маленькими серыми глазками вокруг них. Сэр Баскервиль счёл нужным представить его:
        - Хозяин местных так сказать, красот. Зовут его… Даже не знаю… Мы зовём его просто Червяк. Или Синий.
        - Вот так вот! - захрюкал Шут, вытерев с лица смесь крови и грима. - Оказывается, червяк выудил нас на пса! Хэ, Хэ!
        Абдельджаффар смотрел на струи дождя, стекающие с больших зелёных листьев сирени за окном его больничной палаты. Кустарник заслонял всё окно на первом этаже, поэтому за эти несколько дней Ящер выучил узор листвы наизусть. Созерцание зелени умиротворяло, вытаскивало из плена тягостных мыслей, подкреплённых болями в голове. Зрелище в маленьком мирке палаты отнюдь не было однообразным. То игра теней, от пробивающегося через заросли лучей полуденного солнца, то шелест капель, как в этот пасмурный вечер. Но, стоило уйти в себя, снова перед глазами были розовые движущиеся жавлы мутанта. Снова накатывало это ощущение. Наверное, офицер впервые по-настоящему почувствовал, что неизбежно умрёт. Он мог описать, какой будет его будущая смерть, всего одним словом - неумолимой. Наступит миг, когда весь его логичный и упорядоченный мир обрушится в пустоту. Эта мысль несколько раз в день пронзала, словно нож, заставляя на миг задерживать дыхание. Но он не прогонял её, а наоборот, снова и снова возвращался к ней, пока та не становилась чем-то банальным. Тогда он чувствовал себя древним японским самураем, чей кодекс
«Бусидо» велел каждое утро просыпаться с мыслью: «Сегодня я умру». И когда эта мысль перестанет страшить, то тогда должно было наступить просветление, и воин начинал чувствовать жизнь в каждом её ускользающем миге. Но вот незадача - просветившись, Фар погружался в водоворот житейских мыслей, который уносил его всё дальше от этой «мудрости», чтобы в какой-то миг снова оставить один на один с животным страхом.
        Наступило время посещений, и его одиночество нарушила пара больших серых ушей, протиснувшихся в дверь. Следом появился и сам сержант Мазур. Первым делом он пошутил над салатовой сетчатой пижамой Абдельджаффара. Такой уж в госпитале был порядок, для каждого вида свой цвет. Маммолоиды щеголяли в розовом, ихтиоиды уныло бродили по коридорам в голубом, и так далее. А всё для того, чтобы некоторые не особо умные медсёстры не перепутали, кому какие давать медикаменты, ибо прецеденты были. Затем, выпучив свои чёрные глазёнки, Альтом начал в ядовитых выражениях описывать последние события в Управлении, применяя в описании коллег самые нелестные эпитеты. Всё это Фар уже знал из сводок. Вдоволь посмеявшись над собственными шутками, нетопырь резюмировал:
        - Так что нам, получается, меньше всех досталось.
        - Ха! - усмехнулся Ящер. - Тебе-то череп не ломали! Сидишь неделю в кабинете и сплетни собираешь. А я порой думаю, как мозги под пластиной почесать. Месяц ещё с ней ходить.
        - Да ладно! При Вашей регенерации, за неделю всё затянет! И потом, кто-то виноват! Возомнили себя супергероем. Вам надо плащ с надписью «Детектив Зелёная Чешуя». Если бы не я…
        - Кстати да! Я уши то тебе ещё за это оборву. Кто тебя просил делать мой мотоцикл доступным для местного спутника?
        - Если бы я это не сделал, не узнал бы, что Вы по городу мечетесь как безумный. И не побежал бы к Камолину со словами: «Спасите, помогите, мой начальник недоброе задумал!». И так повезло, что успели.
        Он был, конечно же, прав. И, делая вид, что ругает Альтома, Фар был безмерно ему благодарен. Из этого нужно было делать выводы. Самоуверенность стала его слабостью. Его враги быстро это поняли. В результате, появился ещё и этот страх. Который теперь будет мешать в работе, подавлять волю. Хотя, с другой стороны, и его можно использовать во благо. Познав на себе его природу, Ящер понял, как это чувство воздействует на других. В конце, концов, любую слабость можно превратить в силу. Всё зависит от точки зрения. Фар последнее время часто вспоминал фразу Ницше: «Кажущийся мир - есть единственный». Ну и про то, что не убивает, тоже.
        Но все эти мысли Фар оставил на потом, Потому как Мазур сообщил, что в коридоре сидит ещё один посетитель:
        - Мы вдвоём приехали, но врач у тебя строгий, сразу двоих не пустил.
        - Не наговаривай на дрозда, его операция мне жизнь спасла. Даму, кстати, мог и вперед пустить.
        - Вот Вы какой, друга на бабу! - Альтом театрально обиделся. - Ей всё равно ещё к сестре заходить. И потом, пусть там посидит, погрустит. Она думает, что вы здесь лежите как овощ и общаться можете, только водя пальцем по доске Лобанова-Шмидта. Она по пути так разоткровенничалась, а я так умею слушать. Спорим, я перевей её трахну? Собачка, конечно, к Вам пришла, но пока вас выпишут… А тут рядом чуткий внимательный друг.
        - Ну конечно! - засмеялся Фар. - Вали давай и зови Алину.
        Младшая, на целых шесть минуту, из близняшек-колли принесла в качестве угощения жареных кузнечиков. Терпеть их Фар не мог, но сделал вид, что они ему понравились. Вид выздоравливающего капитана её обрадовал, она принялась рассказывать, как она переживала за него и сестру, которой до выздоровления было ещё далеко. Фар улыбался в ответ, разглядывал её карие глаза, выпрямленные рыжие с белым волосы, отметил, как чёрная форменная футболка подчёркивает упругую грудь. Возможно, близость смерти подстегнула его инстинкты. Она была рядом, она хотела стать ещё ближе. Какая-то мораль и какие-то скрытые мотивы, останавливающие капитана раньше, сейчас казались смешными. Когда она уходила, Фар обещал позвонить.
        На город опустилась ночь, через оконные шторы проникали разноцветные блики от фонарей и вывесок. Люй лежал на шёлковом белье её кровати и наслаждался красотой её обнаженного тела. Интересно, кто же снова сделал ему такой подарок? Всё-таки Чжун, который отпирается только из вежливости? Или сестра, давно попрекающая его одиночеством? Сцинк не мог оторвать от проститутки взгляд. Плавные округлые формы, белая кожа, светлые волосы, выстриженные виски. И, как вишенка на торте, - татуировка цветущей белой сирени на внутренней стороне бедра. Она была похожа на его бывшую жену, но, в то же время, и являлась её полной противоположностью. Супруга тоже не была худой, но коротко стригла свои чёрные волосы, а татуировки, покрывающие половину тела, изображали паутину. Может поэтому эта девушка была так притягательна для него. В ней он как будто встретил светлую версию женщины, которую когда-то любил. Его бывшая была эгоистична и ревнива, она не видела вокруг никого и ничего кроме себя. Именно поэтому развалился их брак, а вовсе не потому, что, как считает Чжун и подобные ему ханжи, из межвидовых связей не
выходит ничего хорошего.
        В проститутке стервозности не было ни грамма. Конечно, Люй понимал, что это связано с хорошей оплатой. Но так приятно было потешить себя подобной иллюзией. Она гладила его по бледной с жёлтыми полосами чешуе на груди и расспрашивала о жизни. Он с удовольствием рассказывал о себе:
        - Вот так и получилось, что, когда ребята узнали, что у меня высшее медицинское образование, меня и прозвали Профессор.
        - Специалист по классификации видов и видовых болезней. Интересная профессия! Но почему же тогда Служба Безопасности, а не карьера биоинжинера? - прозвучал в полумраке её тихий голосок с европейским акцентом.
        - Потому что ещё на практике я понял, что не так уж важно вылечить кого-то в больнице, если на выходе оттуда его тут же убьют. И что общество тоже поражают болезни, с которыми нужно бороться. Когда я начал работать, я получил шанс изменить мир к лучшему здесь и сейчас, а не в далёком и светлом. Слушай, теперь моя очередь задавать вопросы: так кто же всё-таки тебя мне подарил?
        - Меня просили не говорить тебе…
        - А и не надо. Достаточно намекнуть, я ведь всё-таки сотрудник ССБ.
        - Ну, - игриво улыбаясь, поднялась она на локтях. - Тебе это будет кое-чего стоить. Пока ты отдыхаешь, есть у тебя один орган. Синенький такой.
        - Всем моим самкам нравится мой язык, - улыбнулся он в ответ.
        - Тогда я возьму ещё коктейль, а ты пока подумай: у кого из твоих знакомых есть копыта, хвост и грива? - сказала она, удаляясь в небольшую кухню.
        Действительно, было над чем задуматься. Лошадь? Но у него не было знакомых маммолоидов-лошадей? Копыта, хвост и грива… Что-то даже в шее кольнуло от удивления. Тут из кухни раздался глухой звук, как будто что-то мягкое упало на пол. Люй хотел подняться и посмотреть, но тут осознал, что не может пошевелиться. Язык тоже онемел, попытки окрикнуть девушку ничем не увенчались. Да и вообще, ни один звук рептилоид выдавить из себя не мог. Его сбросили с кровати и перевернули, перед ним оказался тёмный потолок с разноцветными отсветами. Над ним склонились два странных существа, третье подошло со стороны кухни, посмотрело и ушло обратно. Что-то на миг осветило комнату зеленоватым светом, Вейшен почувствовал какое-то странное тупое ощущение в животе. Раздались хлюпающие звуки. Существа держали в руках тёмный окровавленный комок, рептилоид с вялым удивлением понял, что это его собственная печень. Тёмный мир поплыл перед его глазами. Старшина Вейшен Люй понял, что умирает. Наркотик притупил его эмоции, так что особого расстройства по этому поводу он не почувствовал. Ну что же, рано или поздно это должно было
произойти. Это была недолгая, но достаточно интересная жизнь. Кстати, он был одним из немногих, кто мог точно сказать, как называются вид убивающих его существ.
        Глава 6
        Белый призрак
        Свободного художника Вильгельмо, в миру Игоря Чернягина, гнали пинками между прилавков мясного рынка. Покрытого чёрной шерстью маммолоида-свинью с заклёпанными обрезками ушей так невежливо направлял в сторону выхода его же собрат, большой розовый свин-мясник в сером клеёнчатом фартуке, не оценивший новую форму современного искусства. Белое предобеденное солнце, заливающее широкими лучами павильон через прямоугольные окна под самой его крышей, освещало эту сцену торжества мещанства.
        Мясник был грозен - морду пересекал корявый глубокий шрам, серые, под цвет фартука, перчатки были заляпаны запёкшейся кровью, чёрные сапоги настойчиво находили одетый в тёмно-жёлтые шорты зад художника. Между прочим, мясник поступал с ним по-доброму. А мог бы просто рубануть его одним из висящих на поясе больших тесаков, и никто бы его за это особо осуждать не стал. Так нет же, он еще считал своим долгом поучать заблудшего собрата в перерывах между пинками.
        - С-свиньи, - визгливо хриипел он, немного заикаясь, - всегда были одной из основ цивилизации. Хавронья, к-кормилица - ласково называли их д-древние. - Прозвучал очередной звук удара, художник обиженно хрюкнул от боли. - И с-сейчас, в новом мире растят наших меньших б-братьев с любовью, убивают без б-боли. Их жертва позволяет плавно приучать н-новые виды к культуре п-питания, обуздать дикость инстинктов. А ты п-придумал какое-то п-позорище!
        Объёмная пятая точка свина всё лучше и лучше запоминала эту импровизированную лекцию. «Каннибалы! Мертвоеды!» - выкрикивал мученик высокой культуры, обращаясь сразу ко всем и ни к кому, дабы мясник не разъярился ещё сильнее. Под смех и свист продавцов, Вильгельмо спотыкался, падал, рассыпая под ноги гуляющим покупателям накупленные свиные пятаки. Они-то и вызвали ярость его собрата.
        Дело было в том, что потерявшая вкус публика совсем перестала покупать его абстрактные, вырезанные лазером по железным листам картины. Нужно было напомнить о себе, и для этого господин Чернягин задумал провокационный арт-проэкт «Никто не забыт». Нужно было скупить со всех мясных прилавков в городе свиные пятаки и торжественно похоронить их где-нибудь на городском кладбище, перечисляя поимённо всех не столь развитых собратьев, невинно убиенных в угоду чужому чревоугодию.
        Но, увы, боги Искусства превратили подготовку к сему деянию в совершенно другой арт-проэкт. «Синяя задница непонимания», «Изгнание скорбящего», «Чёрный сапог ханжества» - Игорёк на ходу придумывал названия, под которым выложит в сети авторскую статью об этом событии. Блогеры и сарафанное радио сделают своё дело. Рано или поздно дойдёт до «Ассоциации травоядных гуманоидов». Эти безвольные слабосильные псевдоборцы снова раскритикуют его выходку, и отвернуться от него, как от позорящего их дело. Однако каждый, кто хотя бы поверхностно интересуется их делами, услышат о смелом провокаторе Вильгельмо! Не важно, что будут говорить, лишь бы имя правильно называли. Кто же это сказал? Кто-то из великих, наверное.
        Прошлая акция принесла ему славу на весь город. Он вышел на центральную площадь со словами: «О, пожирающие свиное мясо варвары! Взгляните на меня и поймёте, сколь вы отвратительны!» И он отрезал себе по половине от каждого уха, превозмогая боль, поджарил их паяльной лампой и сжевал под недоумёнными взглядами толпы. И город загудел сплетнями и слухами! Правда, в большинстве из них о Вильгельмо говорили не как о смелом художнике, а как безмозглом идиоте, ну да что они понимают!
        Среди невольных зрителей нового, поистине исторического в мире искусства события, оказались два друга: Алексей и Геннадий. Второй был весел. Он помахивал пакетом с дешёвой тушёнкой и, смеясь в лицо товарища дичайшим перегаром, комментировал происходящее. Товарищ был напряжен и периодически нервно озирался по сторонам. А всё потому, что более известны они были под именами Палач и Сэр Баскервиль, и находились в розыске.
        Помня это, новый криминальный авторитет города замаскировался. Правда, когда его подельники Валет и Шут увидели маскировку, покатились со смеху. Шут и вовсе чуть не захлебнулся слюной от вида совершенно «неожиданной» для их молодого шефа бежевой футболки с изображением чёрного топора. Поглядев на него и покачав головой, Гена на маскировку забил. Лишь только свои костяные побрякушки снял.
        Сэр Баскервиль искренне верил, что бандитов надо уважать больше чем ССБ. Защищают они государственность, как же! Придумали себе сами пугало: «терроризм», «сепаратизм», «угроза со стороны Континентальной Федерации»! Кто это на себе чувствует? Да никто! Да, были войны, но кто замял-то их? Корпорации, а уж явно не «собаки». При этом каждый хотя бы раз в жизни сталкивался с хамством существ в чёрной форме, с этим их ощущением вседозволенности. ССБ существует для того, чтобы слабаки сбивались в кучки, напяливали робы и сами себе дали право безнаказанно других убивать. Любой мир: животный, человеческий, мутантов, - он устроен просто. Есть авторитеты и лохи, те, кто выживает и те, за счёт кого выживают. И главное двигаться по жизни в правильном направлении. А этот их «правопорядок» - это искусственные попытки создать «равенство», только вот какое-то оно неравное. Скольких эти «защитники правопорядка», не разбираясь, поубивали? Отец Геннадия был пьющим, но законопослушным в принципе мутантом. Ну не разобрался, с кем в драку полез! Так тот урод ему топор свой в шею воткнул. И сказал: «Одним дегенератом
меньше будет». Это что, старый пёс угрозу государственности представлял? А когда в городке начался более или менее серьёзный замес, они показали, чего стоят! Вон их как сын того «дегенерата» вертел - и по часовой, и против! Две вещи знал сэр Баскервиль: во-первых, можно делать с эсэсбешниками что угодно, только не убивать, иначе прицепятся как блохи и уже не отстанут. А во-вторых, своим презрением к чужой жизни, они заслужили презрение к себе. Уж на рынке, где делёжки товара, места и денег, и связанные с этим драки и убийства были обычным делом, бандитов «собакам» точно никто сдавать не будет. Так что можно было спокойно гулять, обсуждая непонятого деятеля искусства.
        - Все они болтуны, эти борцы за права борцов бороться за права борцов, - резюмировал сэр Баскервиль. - Вот, на этого толстого посильней надави - он и свою свиномаму съест, да и от себя кусок откусит.
        - Так он уже! - усмехнулся Палач.
        - Тем более. - Но вопреки своим словам, видимо решил поддержать акцию. - Бабуль, человечинки не найдётся? Молочной? Уж очень я её люблю! - спросил он, смеясь, у пожилой продавщицы - маленькой сухой бабки.
        Крашенная в синий цвет татуированная старушка с большими кольцами в носу и левом ухе, взглянула на чёрного пса колючими глазами и прошипела:
        - Пошёл к чёрту, дьявол!
        - Ну и как я это сделаю? - притворно удивился он, перегнулся через прилавок и схватил кусок свежей свиной вырезки. Увернувшись от удара окровавленной тряпкой, пёс немедленно отправил добычу в пасть без половины зубов, и начал невозмутимо жевать, сквозь толпу удаляясь от матерящейся продавщицы.
        - Ты ещё потом хотел за тухлятиной Летуну зайти, - напомнил Германов. - Только сам её тащи.
        - А, да! У Семечкиной должно было много просрочки накопиться. Тогда пакет бери! - Сэр Баскервиль вручил товарищу свой недельный запас тушёнки. Тот взял его, поморщив нос.
        Никак не хотели его новые подручные нормально питаться! С червём всё было понятно - что нашёл в тоннелях, то и ужин. Арахнид тоже вопросов не вызывал, но вот остальные двое. К целому складу со жратвой был прямой доступ из тоннелей! Заходи, бери, чего надо, покровители кладовщику всё компенсировали, тот закрывал глаза. Так нет же - пакет дешёвой тушенки, два пакета бухла - вот и весь недельный рацион. При этом бухло, правда, превратилось из самогонки в дорогой вискарь. Дурни! Но за дурость-то он их и держал.
        Бандиты направлялись в угол павильона, к неприметной двери с табличкой «Управляющий». Долго колотили в неё, пока за спиной не раздался скрипучий голос, поинтересовавшейся на смеси русского и китайского мата целью их визита. Сиим вежливым субъектом была тощая старая самка - рептилоид. На костлявых плечах висел неуместный в летнюю жару длинный серый плащ без рукавов. На тощих оголённых руках и голове, поверх серой чешуи, свисали лохмотья старой кожи. С возрастом линька у рептилоидов проходила всё неэстетичней. Одна из ног, в серых же сапогах с ребристой подошвой, была чуть короче другой и кривой, как будто изломанной в двух местах. Из-за уродства старая ящерица левой рукой опиралась на костыль из металлопласта. Своим обликом она походила на чешуйчатую версию старого пирата, не хватало только маленького зелёного птеродактиля на плече.
        - Э! Прокажённая! Тебя нормально разговаривать не учили? - пролаял Гена в ответ.
        - Ты кому грубишь, ты, рухлядь! - рявкнул Палач.
        - Да мне плевать, кто ты, сосунок! Я ничего этой корове старой платить не собираюсь, - изрекла она, потрясся костылём. - Так и ему передай. И пугать меня не надо своим тараканом!
        - Чего ты городишь? - перебил её Германов, а сам подумал: «Конкуренты начали потихоньку вылазить!» До него доходили слухи, что некий Минотавр, делающий деньги на ставках местной лиги Свободного Турнира, сколотил банду из бойцов и занялся рэкетом.
        - Эй! Р-ребятки! - раздался голос сзади. - П-проблемы какие?
        К прилавку подходил большой свин, в сопровождении ещё двух мясников, один из которых заряжал автомат. Похоже, в павильоне он играл роль шерифа. Пёс ухмыльнулся и, толкнув подельника в бок, тихо спросил: «Ну чего, скажешь им про новую власть в городе?» Но колотить понты в данной ситуации было как-то не комильфо. Палач посмотрел в свинские глаза, прочитал в них тупую непреклонность.
        Терпеть он таких не мог. «За правду мы!» Убей сейчас его, и весь рынок их прямо здесь и разорвёт. Побольше бы таких было - никаких эсэсбешников не надо было, чтобы нормальным парням мешать нормально жить и зарабатывать. Вцепились в свой маленький кусок помоев и держат, как последнее. Вон, убить готовы, чтобы «п-помочь т-товарищу»! И не думают, что домой-то пойдут каждый поодиночке. Подослать что ли к нему Шута, он свинье его же тесак в голову воткнёт.
        Как можно быть таким «правильным»? Мир предлагает перспективы - крутись, вертись, думай, как их реализовать. Пирога всё равно на всех не хватит, так чего пытаться по кусочку-то все раздать? Тем более, когда вокруг такие, как Эдберг покойный, которые делиться не намерены. Самки, элашки, апартаменты, полгорода писается при одном упоминании имени. У братьев Германовых никогда не было ничего. Съёмная квартира, еле сводящая концы с концами и боящаяся всего на свете мать. Они знали к чему стремиться. А вот к чему стремиться свин этот с товарищами? К порядочности? Защитила бы их порядочность, если бы сейчас на месте Палача был Министр, с его дуболомами? Даже если бы эту чешуйчатую старуху прямо тут на прилавке драли, все бы вокруг стояли и молчали. У льва было подкреплённое трупами имя, которое Палач из-за преследования со стороны властей, пока заслужить не мог. Всё Римлянин этот, да ящерица пронырливая! Связались на свою голову с одержимым дураком и занозой, непонятно как среди криминалитета возникшей. Ничего, сейчас дело Палача только развивается. Покровитель обещал помочь, да и сам Германов не сидел,
сложа руки. Рано или поздно, он покажет, что такое страх! Придя на рынок с окровавленным топором и отрубленной свиной головой. Страх - единственная настоящая защита и средство достижения положения в обществе.
        А пока он примирительно поднял руки и сказал:
        - Мужики, всё нормально! Мы вообще не от Минотавра, вообще не о кредитах речь! Нам у уважаемой кое-чего спросить надо.
        - Ну а вежливости не учили тебя? - проскрипела рептилоид, видимо забыв, с чего началась ругань. - Спрашивай!
        - Ты мужикам-то скажи, дело-то личное. Интимное, можно сказать, - попытался избавиться от лишних ушей сэр Баскервиль.
        Ящерица успокоила свина, тот отошёл, но недалеко. Старуха отошла за пустой прилавок и плюхнулась в кресло, бросив рядом костыль. Человек и пёс уселись на ящики напротив неё.
        - Мы просто не знали, как начать, - извинился Палач. - Ты ведь Ю? Ты в своё время дела делала в Харбине, правильно? Мы тут с типами непонятными связались… Короче, расскажи нам за Белого призрака.
        При его упоминании старая ящерица задержала дыхание. Салатовые глаз с вертикальными зрачками округлились от страха. Прежде чем начать свой рассказ, Ю около минуты восстанавливала самообладание, но и после этого из её скрипучей речи не исчезла странная для рептилоида испуганная интонация.
        Люджинг Ши тогда только начали приобретать своё влияние и криминальный клан рептилоидов, объявивший своих лидеров воплощениями легендарных китайских драконов Лунов, всерьёз никто не воспринимал. Подумаешь, очередные придурки ищут своё место в мире, прячась за завесой религиозного мистицизма! Хотя мутанты поумнее уже тогда призывали держаться от них подальше и отмечали крайнюю фанатичность последователей этого «Пути Змеи», как переводилось их название с одного из местных диалектов. Знатоки истории видели в этой организации продолжение мафиозных традиций «триад» человеческих времён. Однако большинство, в которое входила и Ю, даже не замечали следов их деятельности. Что уже должно было насторожить.
        Чуть позже у них появилась эта их знаменитая идея, что все рептилоиды - потомки этих самых пресловутых древних Лунов, и теперь, так или иначе, должны организации, как главному представителю интересов всех рептилоидов в мире. С этим они и пришли к молодой и беспринципной мутантке Ю. Финансист по образованию, она тогда сколотила команду, которая занималась тем, что загоняла не слишком умных жителей города в долги. Затем они подставляли своих кредитуемых и под предлогом возвращения вклада посредством угроз и убийств отбирали собственность. Ю посмотрела на эмиссаров Люджинг Ши, несущих какой-то бред о «духе дракона» в каждом рептилоиде, глазами полными цинизма и увидела в них лёгкий способ заработка. Назанимала кредитов «на развитие бизнеса», а когда пришло время начинать возвращать клану проценты, послала их, надеясь на своих громил. Однако никакой бойни не случилось, фанатики приняли отказ как должное, чем вызвали смех начинающей бизнес-леди. Ю хорошо запомнила миг когда, сидя за стойкой бара в элегантном тёмно-розовом платье, так идущем к её шелковистой, серой с коричневым рисунком чешуе, она пила
коктейли и веселилось, рассказывая друзьям, какие же эти «новые триады» дураки. В тот же вечер на стене своего дома она заметила корявые белые иероглифы. «Бай Гуи» - «Белый Призрак».
        О том, что было дальше, её было особенно тяжело вспоминать. Старуха периодически потирала свою искалеченную ногу, как будто заново переживала всю ту боль.
        - До сих пор у меня пред глазами его белая чешуйчатая морда. Вытянутая, похожая на череп с наростами на подбородке и лбу… и два этих кроваво-красных глаза… - заканчивала Ю свой рассказ. - Я даже не хочу знать, как вас угораздило связаться с Люджинг Ши. Только уж если дело дошло до услуг их мастера пыток - я вам, ребятишки, могу только посочувствовать. Того, за кем охотится Белый Призрак, не спасёт уже ничто.
        В её скрипучем голосе появились нотки злорадства. Однако, услышав её историю, Палач и сэр Баскервиль переглянулись. На человеческом лице и чёрной собачьей морде появились довольные ухмылки.
        Для своего первого, после больничного, визита в Управление, Абдельджаффар разработал специальный маршрут. Он зашёл в бетонную трёхэтажную коробку с солнечной зелёной улицы. Поднявшись по широкой лестнице в просторный полукруглый центральный холл, обратил внимание, что бежевые стены за столами дежурных украшали новые чёрно-синие голографические стенды с историей Управления, боевой хроникой и доской почёта. Видать, дошли-таки до Службы Материального Обеспечения кредиты, выделенные на ремонт здания после пожара. И самое удивительное, не осели в карманах ответственных за это самое обеспечение лиц. В столице-то это было обычным делом. Посмотрев на новые автоматические двери актового зала справа, Фар свернул налево, в административную часть. На него пялились все сотрудники, встречавшиеся в отделанных серым пластиком коридорах, потому как был он опухший и помятый. Незаживающие шрамы на голове скрывал напяленный не неё черный гермокапюшон. Только один эсэсбешник торопливо пробежал мимо - небольшой инсектоид вида клоп-солдатик, с блестящей бордовой бляхой на чёрном с красной полосой грудном панцире. Раньше
его Ящер здесь не встречал. Новичок, наверное.
        План встреч капитана сразу же претерпел изменения. Оглянувшись и рассматривая два чёрных круга на красных надкрыльях клопа, Фар чуть не столкнулся в коридоре первого этажа со старшиной Бао. А видеть его сейчас было совершенно не зачем. После смерти друга он с настойчивостью паровоза напрашивался в группу по розыску проклятых хирургов-убийц.
        - Куда спешишь собрат? Ух, потрепало тебя, смотрю. - Шинизавр схватил Фара за плечи, заулыбавшись своей широкой пастью, и осторожно начал уговоры. - Слушай, хоть ты поговори с оленем этим тупорылым. Я же полезен буду. У вас бойцов нет, ты да он. Болтун этот ушастый и баба не в счет. Да и ты, смотрю, ещё плоховат. Ты не подумай, я Камолина кинуть не хочу, у меня к этой команде клоунов тоже счёты теперь свои, но за Люйя, я порву за него любого. Кого скажешь, разорву…
        «Вот поэтому-то ты нам в группе и нафиг не нужен» - подумал Фар по себя. Ящер был наслышан о том, как Мясо чуть не разнёс две частных клиники, причём, не особо подумав, что одна из них была стоматологической. К чёрту такого обезумевшего энтузиаста с его местью за лучшего друга. Фар как можно вежливее ответил, что сам теперь ничего не решает. И, что с Нуаре он сам ещё даже лично не говорил, что было правдой; и что неизвестно, останется ли в расследовании он сам, что, конечно же, было чушью. После этих слов собрат по биологическому классу разразился потоками брани в адрес оленя и стал расхваливать Ящера за то, как он руководил операцией с роботами, как жертвуя собой, взял канцероида. Он дружески хлопал капитана по плечу, тот в ответ смущённо кивал. На том они и расстались.
        В Отделе Координации, первой остановке его маршрута, его ждало разочарование. Из всех аналитиков, на рабочем месте оказалась лишь одна лейтенант Стрелец. Бельчиха сидела за одним из множества столов с мониторами, окружённая горшками с кактусами, и лениво расчёсывала косую рыжую чёлку. Она не зря пользовалась популярностью у сотрудников-самцов самых разных видов. В жестоком новом мире, где, невзирая на половые различия, приветствовалась сила, она умела оставаться утончённо-женственной. Это подчёркивалось каждой деталью её вида: синие туфельки на закинутых друг на друга спортивных ножках, расстёгнутая чёрная форменная рубашка, так ненавязчиво демонстрирующая впившийся в маленькую грудь бледно-синий узорный лифчик. Заметив Фара, она распрямилась, поправив укороченную донельзя юбочку, переложила на другую сторону от стула свой шикарный рыжий хвост. Капитана пронзил презрительный взгляд обильно подведенных синими тенями глаз.
        «Увы тебе, Абдельджаффар Максудович!» - мысленно усмехнулся Ящер. Главная роковая женщина Управления всем своим видом показывала свое пренебрежение к нему, как к мужчине. Ещё бы, зайти сюда с этакой опухшей рожей! Но это-то его не расстраивало, а вот то, что у этой куклы о двух ногах добиться помощи в задуманном им деле не представлялось возможным. Пришлось напроситься на приём к самому Федотину.
        Начальник отдела встретил их с каменным выражением на квадратном лице со шрамом. В его кабинете тоже всюду были кактусы. Самый большой из них стоял на постаменте в виде ионической колоны. Там раньше находился любимый артефакт предыдущего обитателя этого кабинета - шлем римского центуриона. Показав Фару на стул, он отчитал аналитика:
        - Стрелец, приведи в порядок внешний вид.
        - Олег Максимович, я…
        - Застегнись! - рявкнул он, девушка поспешила исчезнуть и закрыть за собой дверь.
        «Правильно, правильно, - продолжал веселить себя капитан. - Мало ли что я подумаю». Видимо он слишком пристально смотрел на тот главный кактус, потому что подполковник решил пресечь любые вопросы по этому поводу исчерпывающим объяснением:
        - Полезные растения. Впитывают радиацию от всей этой голографической мандулы.
        - Я вот, собственно, по какому поводу, - начал Ящер. - Вы сейчас ведетё дело Эреба. У меня не так давно появилась зацепка, которая может вам помочь. Есть подозрение, что он пытается вербовать своих этих революционеров среди молодёжи, состоящей в организациях националистического толка. Там уже ребятки подготовленные, с достаточной степенью тупости. Достаточно им поменять «национализм головного мозга» на «демократию головного мозга». И у меня есть информация об одном деятеле, с кем Артём Маркович мог связаться по этому вопросу.
        Федотин выслушал его с видимым интересом, покивал, но затем сказал:
        - Знаете что, товарищ капитан, не нужно со мной ломать эту комедию. Я прекрасно знаю, как работает Отдел Внутренних Расследований, и понимаю, что весь этот ваш интерес к чужим делам, это способ показать, какие мы здесь все хреновые работники. Вас для этого Толоконников сюда вызвал? Кадры почистить? Вы уже помогли Камолину старшим лейтенантом стать, теперь мне расследование хотите запороть? Чтобы выяснить, связан я всё-таки с Квирином, или нет…
        «Господи, да он же дурак! - опешил Абдельджаффар. - Он всё себе уже придумал. Даже разузнать не догадался, что я состою не в ОВР, а ОПТ. Стоит с ним говорить-то вообще?»
        - Знаете что, - ответил Фар, собираясь уходить, - вы бы поняли, насколько неправы, если бы потрудились проанализировать мои действия…
        - А я так и сделал! - Коренастый офицер встал из-за стола. В его вежливых обращениях звенел лёд. - И знаете, товарищ капитан, что получается? Пока вы лезли не в свои дела, от рук тех, кого вы должны были разыскать, погиб сотрудник, и хороший сотрудник! Вы, конечно здесь чужой, какое вам дело! А вот остальные считают вас виноватым в его смерти. И, я напомню, это уже второй подобный прецедент за вашу недолгую карьеру здесь. Вот каков ваш расхваленный Толоконниковым профессионализм! На словах то вы Лев Толстой, а на деле… мне продолжить?
        - Спасибо, не надо! - огрызнулся Фар и хлопнул дверью.
        Вот оно, оказывается как! Ящер виноват! И Шагдара снова вспомнили! Поэтому многие на него и пялились, а не из-за помятой морды. Хорошо, хоть Мясо так не думал, а то бы уже давно, как он выразился «разорвал» бы. Федотин, Федотин! Понятно, зачем подобного дурака Эреб сделал замом своим. Фантазия древнего колхозника и неспособность видеть дальше собственного носа. Рядом с таким можно было прямо в кабинете боевой костюм мастерить и говорить, что это на маскарад. Не приведите боги, если подполковник каким-то чудом всё-таки отыщет бывшего шефа - тот его отправит прямиком к Плутону, да ещё и вместе со всей опергруппой. Кстати, шутки про Льва Толстого вошли в Управлении в моду.
        На выходе из коридора первого этажа, где располагался ОК, капитану навстречу снова попался красно-чёрный клоп. Инсектоид чуть ли не бежал по коридору с кипой документов в двух парах чёрных лап. Точно новобранец! Вероятно, отправленный кем-то с глаз долой с «важным» бумажным заданием.
        Выйдя центральный холл, Ящер попытался как можно незаметнее проскользнуть на лестницу мимо столов с дежурными офицерами. Потому как возле одного из них, у стенда «Лучшие в профессии», прямо перед своим изображением, стоял его новый непосредственный начальник, майор ССБ Этьен Нуаре, высокий и стройный маммолоид-олень. Форменная жилетка сидела на нём идеально, как на манекене, молнии карманов и петли под оружие были перешиты, так что создавали определенный дизайнерский рисунок. Кончики ветвистых тёмно-коричневых рогов были начищены и блестели. Лоснящаяся чёрная шерсть сливалась с цветом формы, превращая офицера в эбеновую статуэтку своеобразного рогатого Аполлона. Не склонный к поэтическим метафорам Альтом, сравнивал его с намасленными неграми из порнографических фильмов человеческих времён.
        Как-то совсем не хотелось Фару работать под началом этой фотомодели. До провала дела Квирина, сплетни и слухи, которые олень создавал нарциссическим отношением к своей персоне, компенсировались хорошими результатами работы. Теперь остались только сплетни.
        Пока майор скалил свои идеально белые квадратные зубы у столов, Ящер заглянул в свой, а теперь вернее уже не его, кабинет, где располагалась остальная часть команды. Первое, что он увидел, была затянутая в чёрные штаны задница склонившейся над столом Алины. Присутствие в команде женщины ощущалось по изменившейся обстановке в рабочем помещении: два горшка синими колокольчиками на подоконнике, куча документов Альтома на столе разложена в некое подобие порядка. Сам сержант Мазур, развалившись в кресле, развлекал колли ежедневной порцией гадких шуток. Когда нетопырь уставился на вошедшего капитана, Фар показал ему глазами на дверь, осторожно подходя к девушке сзади. Тот вопросительно поморщился. Ящер своей опухшей мордой скорчил гримасу, недвусмысленно предлагающую ушану покинуть кабинет. Однако тот ещё более мерзко сморщил рожу. Увидев её, лейтенант оторвалась от монитора.
        - У тебя чего, нерв защемило? Или на клапан надавило? О, здравия желаю, товарищ капитан! - Развернувшись, она заметила Фара.
        - Сержант, у тебя чего, никаких дел нет? - прошипел Ящер Мазуру.
        - О конечно! - ответил тот. - Я прямо вот сейчас вспомнил, что у меня неотложные дела в гараже! - Ушан изобразил деланное беспокойство и, ехидно улыбаясь, исчез за дверью.
        - Хотел подкрасться незаметно? - спросила Алина, подходя и впиваясь в его чешуйчатые губы поцелуем. Одну руку он запустил в её рыжие с белым длинные волосы, другая медленно спускалась вниз по спине.
        - Всё никак не привыкну обниматься с маленьким парнем, - шепнула она.
        - Маленьким? Чего-то позавчера ты на мои размеры не жаловалась. И это новая причёска? - улыбнувшись, спросил Фар, намотав локон на палец.
        - Ой, ладно, ладно! Не маленьким - низким. А довыпендриваешься, постригусь как Вика, - засмеялась она. - Будешь нас путать, нарвешься на скандал.
        Это был скрытый упрёк в том, что Ящер запретил афишировать их отношения. Больше всего её растаивал отказ Фара попробовать секс на работе. Бельчихе она завидовала, что ли? Но Ящер был непоколебим. Незачем давать врагам, как внешним, так и внутренним, такой хороший рычаг воздействия на него. Помимо них самих, об их романе знал только чёртов Мазур, который, когда капитан сообщил о зачислении девушки в их группу, утвердительно воскликнул: «А, уже трахаетесь!». И переубедить его уже не было никакой возможности.
        Ещё немного пообнимавшись, Фар выяснил у неё, что Нуаре особой приязни к рептилоиду также не питал, а дело о хирургах был решительно настроен завершить, чтобы возвратить свой утраченный престиж. Плохо было дело. Но попытаться пожаловаться Толоконникову стоило. Всё равно к нему идти отмечаться.
        Услышав, как хлопнула дверь, из соседнего кабинета с кружкой кофе вылез Альтом, заулыбался, открыл, было, рот для шутки, но Фар его опередил, сказав: «Да, да! Вот так вот быстро». На лестнице у кабинета начальника Ящеру снова попался красно-чёрный клоп. Он спускался справа от него, но тут же, ещё один такой же, обогнал Абдельджаффара слева и поднялся на пролёт выше. Или тот же самый? Офицер остановился и начал недоумённо озираться, но никаких инсектоидов вокруг уже не было. Это что, такие последствия черепно-мозговой травмы? И клопики-солдатики в глазах? Надо позвонить дрозду и сказать доктору, что галлюцинирует клопами.
        Не увидев на привычном месте личного телохранителя начальника, Фар осторожно заглянул в секретарскую. Полковник Толоконников стоял у стола секретарши и матерился, тыкая пальцами в мерцающую красным голограмму нового монитора. Секретарша что-то ему визгливо доказывала, старшина Аваров, выставив вперед пузо, украдкой заглядывал из-за плеча начальника кошачьими глазами. Увидев Ящера, старый волк воскликнул:
        - А капитан! Подходи! Как настроить операционку новую знаешь? А чего ты такой ошалевший? Выпил, что ли? - спросил мутант, глянув на опухшую зелёную рожу под гермокапюшоном. От самого Виктора Сергеевича отчётливо попахивало коньяком.
        - Мне сейчас нельзя, - ответил Фар. - Это чего, VX -Lucius? Не знаю…
        - Да не надо её настраивать! Просто Виктор Сергеевич, вместо того, чтобы иконки осторожно направо - налево прокручивать, в них пальцем тычет, и они открываются, - объяснила с умным видом секретарша.
        - В том то и дело! В них должны быть настройки чувствительности под любую лапу, клешню. Её разрабатывали в Казахстане. Там у половины населения вообще копыта! Эй, боец! Заходи сюда!
        Толоконников обращался к кому-то в дверном проёме. Ящер обернулся, увидел там всё того же вездесущего клопа. «Вы его тоже видите, да?» - чуть было не спросил Арафаилов. К счастью, инсектоид оказался вполне реальным.
        - Как настроить VX Люциферус под мои лапы? - спросил его начальник.
        - Люциус… - шёпотом поправила его секретарша.
        - Да хрен на него! Ну, так как?
        - Я не знаю, товарищ… товарищ… - загудел репродуктором клоп, пытаясь вспомнить звание.
        - Тамбовский волк тебе товарищ! - улыбнувшись, произнёс свою любимую шутку Толоконников, отпустил новобранца и пригласил Арафаилова в отремонтированный кабинет.
        Внутри была обычная уютная полутьма, только старую карту и знамя заменял большой монитор с его голографическим изображением вместо экранной заставки. Давно пора, а то материалы дел после брифинга друг другу по сетке пересылали, да стояли щурились, пытаясь разглядеть, на какую улицу шеф лазерной указкой показывает. Седеющий мутант упал в новое бордовое кресло, украдкой посмотрел на ящик стола, но постеснялся лезть за бутылкой при молодом офицере.
        - Товарищ Товарищ… У нас новая система званий? - ёрничал Фар.
        - Да, старший товарищ, младший товарищ и подтоварищ. Молодежь, четыре брата клопа сразу пришли устраиваться, всем выводком. Тесты все на отлично сдали, рвения хоть отбавляй. Тупенькие пока, правда, но уж лучше тупенькие молодые, чем старые дураки. Я сам старый дурак, зачем мне вокруг себя других держать. Подсидят, не дай бог! - скалился острыми зубами шеф.
        Оказалось, после неудач последнего времени он провёл небольшую чистку кадров, отправив в отставку тех хромых и убогих, кто планировал на местах спокойно досидеть до пенсии. Слишком уж разжирели высокие чины в местной глуши и тиши и противодействовать новым угрозам оказались не способны. Причём кары коснулись не оперативников, их опыт, несмотря на проколы, восполнить было нечем, а административную часть Управления. Половину отделов и служб возглавила перспективная молодёжь, остальная половина оставшихся на местах старожилов теперь побаивалась за свои кресла и начала лучше работать. Правда, косо смотрела и плевалась начальнику в спину. Зато кредиты на ремонт испугалась растащить!
        Абдельджаффар осторожно изложил суть своей проблемы, на что волк лишь махнул рукой.
        - А из-за чего ты, собственно переживаешь? Тебя тут крайним сделали, только вот виноват в гибели Вейшена я один. Я знал, что у тебя помимо этих уродов есть важные дела. Я решил: раскроет попутно - хорошо, не раскроет - хрен с ним. Не думал, что они настолько обнаглеют. Так что свали на майора дело, сам занимайся Промзоной. Нуаре теперь себе жопу на рога натянет, лишь бы безупречную репутацию восстановить. Ничего другого сделать я с тобой всё равно не могу. Я когда твоему Магомеду Ибрагимовичу докладывал, как тебя чуть не грохнули, знаешь, что мне было сказано?
        - Убьют дурака, другого пришлём, - предположил Ящер.
        - Вот! В точности так! Только ещё результаты хвалили. Или ты из-за шутки новой переживаешь? Что «две тупые головы одну умную дают»? Шутку с яйцами пережил, переживешь и эту. Ты знаешь, что ты не дурак, я знаю, что ты не дурак. Остальным об этом знать совершенно ни к чему. Так что иди, планируй работу по своему усмотрению.
        И действительно, с такой перспективы выглядело всё более чем рационально. Просто никак не хотел разум рептилоида принять простого факта, что провинциальный начальник гораздо умнее его, выпускника столичной Академии. Толоконников всё за него уже продумал. Сотрудники любой структуры делятся на две неравные категории: исполнители и организаторы. Меч, и рука направляющая его. И как бы ни тешил себя капитан Арафаилов амбициями, как бы ни гордился своими талантами, принадлежал он к первой. Только, в отличие от большинства «собак», он лучше брал след, когда его спускали с поводка. Что, в принципе было и нужно в начатом им предприятии.
        Новый спортивный зал, в который приехал вечером Фар, практически не отличался от того, который посещал он сам. Внутри было тихо и пусто, это позволило офицеру оглядеться, приметить любопытные детали. Например, широкие пластиковые панели бледно-зелёного цвета, которыми были отделаны стены вокруг ринга. На каждой из них был изображен большой сероватый полупрозрачный рисунок, наподобие герба, на морскую тематику. Ящер ухмыльнулся, довольный тем, что не ошибся в своих предположениях. Самоуверенные, однако, товарищи!
        Из комнатки на втором этаже вышел хозяин зала, опёрся на перила балкончика, рассматривая позднего посетителя круглыми рыбьими глазами. Спортивного телосложения, кажущийся чуть горбатым лещ ростом был немногим выше Фара, но в полтора раза шире его в плечах. Большинство ихтиоидов не слишком любили одежду, этот мутант по сравнению со своими собратьями был даже слишком одетым. Коричневые, с узором листвы, брюки егеря, говорившее о том, что перед Ящером ветеран Уссурийска, были заправлены в болотного цвета ботинки. От широкого пояса, по блестящей зеленовато-желтым чешуе на груди, вверх шла широкая полоса крепления специального воротника, защищающего жабры. Рудиментарные плавники на спине и у массивной головы без шеи, мутант покрасил в бронзовый цвет. Как Фар узнал из досье, это в честь своего давнего подвига на спортивном поприще. Даже прозвище у этого немолодого спортсмена было соответствующее - Бронза.
        Заметив его, офицер поздоровался и спросил:
        - Вы Ильшат, я не ошибаюсь?
        - Не ошибаетесь, - негромко ответил тот. - Интересуетесь физической культурой?
        Лёгкие ихтиоидов были не слишком хорошо развиты, поэтому разговаривать представители этого вида могли только достаточно тихо, некоторые вообще пользовались нейронными репродукторами.
        - Не просто интересуюсь, я её давний приверженец. Вот открылся новый зал, дай, думаю, загляну. Уделите мне время, расскажете, что у вас, да как?
        Ихтиоид пригласил офицера подняться по приделанной сбоку балкончика наклонной лестнице к нему в кабинет. Там было просторно, даже пустовато. Вдоль бледно-зелёных стен стояли витрины с кубками и вымпелами, посередине - овальный стол, за которым расположился лещ. За его спиной висели между трех узких окон два коротких бронзовых багра, любимое оружие Ильшата. В центре одной из витрин стояла главная гордость ихтиоида - бронзовый же кубок ежегодного Евразийского Свободного Турнира. Редкий трофей, ведь лишь три сезона пятнадцать лет назад бои проходили не насмерть. До этого периода и поныне победитель остаётся лишь один.
        - Если захотите позаниматься, приходите чуть пораньше, у нас пока ещё не наладился режим работы. Пока, конечно, оборудования мало у нас, но скоро завезём новые станки, много специальных, а не это убожество с человеческих времён, где ни моллюски, ни членистоногие большую часть мышц тренировать не могут. Заметили, кстати, как настроен температурный режим, влажность? У нас оптимальные условия будут для представителей хладнокровных видов. И вам, как представителю гарантирована скидка на абонемент.
        - А что за название такое интересное «Танур Эль-Куфа»? - прервал капитан этот поток рекламы.
        - Да так, красивое восточное название. Как, например, Альдебаран, Альдерамин…
        - Арабское, если быть точнее. Как Абдельджаффар. Меня так зовут. Так что в отличие от большинства, я знаю что такое «танур эль-куфа». Печь из исламских преданий, из которой начала литься вода перед всемирным потопом. Весьма прозрачный националистический символ, более того, издевательский по отношению к тому же исламу.
        Лещ напрягся, упёр руки в стол. Большие глаза уставились на Ящера, ловя каждое его движение, но капитан продолжал расслаблено сидеть на стуле, слегка прищурив желтые глаза. Бронза откинулся на спинку, скрестил руки на груди и вызывающе произнес:
        - Глупые, беспочвенные предположения. Ты, капитан, ищешь срытые смыслы, там, где нет их.
        - Да ну! - с деланным удивлением воскликнул Фар. - Только вот не из одного названия и не из ваших причитаний об непрокаченных моллюсках сделал я эти предположения. Куда интересней символы вокруг ринга: меч в виде крабьей клешни, сломанный штурвал, череп, стилизованный под осьминога. Только не говорите сейчас, что здесь собираются любители голографических фильмов про пиратов. Это символы националистических организаций хладнокровных по всему Евразийскому Союзу. Но я, конечно, сам мог их все выдумать. Так вы будете обиженно утверждать?
        - А знаете что, - ответил лещ, став снова вежливым, - не буду. Всё вы правильно поняли, только вот ни опергруппы, врывающийся в кабинет, ни элашек за окном я не вижу. И никто в матюгальник не орет, что идёт операция ССБ…
        - Потому что это не операция. Я, как ваш собрат по температуре крови, рассчитываю на взаимовыгодное сотрудничество. Я слышал, с вами недавно связался человек.
        Последнее слово Абдельджаффар выделил презрительным тоном. Неподвижное рыбье лицо Ильшата не выражало эмоций, лишь бегающие глаза говорили о напряжённой работе мозга. В хорошее положение поставил его этот эсэсбешник! Посадил на крючок тем, что раскусил прикрытие их организации и теперь надеется поймать на него Квирина. Отказаться возможности нет, за создание националистической организации, по законам ЕС, пристрелят. Но Ильшат сам любил крючки. Выпустить рептилоида из кабинета живым можно было, только переманив на свою сторону. Ихтиоид встал и начал обходить стол, по пути стараясь незаметно запереть дверь в кабинет.
        - Между прочим, все эти организации, занимаются защитой наших с вами интересов…
        - Каким же образом разжигание насилия нас защищает? Парадокс! - ответил Фар.
        - А чтобы никто не посмел напасть на нас! - с несвойственным для рыбы жаром произнёс лещ, ткнув пальцем в стол. - Наше движение возникло как ответ на террор второй «Odessies a demonia», и на возникновение одной их организации мы ответили десятью…
        - Только вот «Odessies a demonia», которая в начале ещё не объявляла людей единственной достойной существования расой, а защищала млекопитающих в целом, тоже возникла неспроста, - начал спорить Арафаилов, следя за движением ихтиоида. - Их спровоцировали группы насекомых, которые, то тут, то там устраивали побоища, как в том же Иркутске. Ещё это был ответ вконец обнаглевшим Люджинг Ши. Искать, кто всё это начал, можно ещё глубже, в том же Джихаде Книжников против всех мутантов, который после эпидемии начали радикальные исламисты вместе с первой, католической «Odessies a demonia» и православными «Божьими Витязями». Чего они добились? Окончательно дискредитировали две крупнейшие мировые религии. Скажи теперь на улице, что ты христианин или мусульманин - грохнет не первый встречный, так второй! На меня за арабское имя-то всю жизнь косо смотрят. В Африке и средней Азии второе столетие хаос, даже две мировые империи боятся соваться туда, потому что там племена полудиких мутантов с атомным оружием сидят. Замечательно почистили мир от скверны! Но и истово верующих этих я могу понять - когда недоразвитые
наши предки людей начали пожирать по всему миру, тут и не такие идеи в голову придут. Неважно теперь, кто это начал. Важно понять, что из-за десятка наших радикальных течений, возникнет сотня с совершенно противоположными целями. Ненависть каждого существа, она как ручеёк, который вливается в одну речку, когда ненавидящих становится несколько. Потом несколько речушек пересекаются и создают поток ненависти, всё более и более мощный, который несётся вперёд, сметая на своём пути всё. В определённый момент его уже не перегородить и он отдаёт свою силу и без того бурлящему океану разноцветной крови и боли.
        - Абсолютно верно! - Ильшат понял речь Фара по-своему. - Вот и настало время, чтобы потоки нашей ненависти затопили всё вокруг, настало время для всемирного потопа, где захлебнуться все эти теплокровные твари! Только не будет у них теперь Нуха с его ковчегом и на планете останутся лишь те, в чьих душах и сердцах есть животворящая прохлада воды!
        - А потом? - спросил Ящер и по замершему Ильшату понял, что этот вопрос тот себе не задавал. - А я скажу: все наши собратья хладнокровные начнут решать, кто из них хладнокровнее. И те же насекомые, размножение которых ограничивает только наш многовидовой социум, решат, что ресурсов на планете слишком мало, чтобы делиться ими с другими видами. Собственно, они уже сейчас так думают! Ну да это бог с ним, вы о будущем лучшего мнения, чем я, но Квирин-то вам зачем? Он же тот самый мерзавец, о которых вы говорили, человек во всей его мерзости гордыни…
        - А чтобы они друг друга сожрали! - пояснил ихтиоид, остановившись и опершись на спинку своего стула. Жаль, не получилось капитана завербовать. Больно уж хитрый и беспринципный. Бронза был уже не мальчик, чтобы не понимать методы работы госслужащих. Переубеждает, амнистию сейчас начнёт обещать! Ильшат подвинулся правее, чтобы было удобнее схватить висящий на стене крюк.
        - Из-за него город сожрёт война! - ответил Ящер, медленно опуская руку к кобуре. Разговор напоминал диалог с Эребом в темноте того склада. Надо заканчивать разубеждать преступников, для этого Фар недостаточно хороший психолог. - Всем будет уже не до ваших идей о рыбьем благоденствии!
        - Как раз наоборот. Война, хаос - это возможности для тех, кто хочет менять мир. Вы, похоже, не были на войне… а я был!
        Ящер успел заметить движение леща и упал на бок, так, что удар бронзового багра пришёлся на край стола. Плохо было то, что Ящер лежал на кобуре, а под стол уже залетал второй крюк, пытаясь зацепить эсэсбешника за бок. Тот перекатился на спину, лещ запрыгнул на стол и, опрокинув его, обрушился сверху, пытаясь пришпилить Фара к полу остриями оружия. От этой участи Ящера спас переворот через голову, но, едва он успел встать на ноги, пришлось отпрыгнуть назад от двойного удара баграми справа, едва не потеряв равновесие. Бронза сделал широкий шаг вперёд и нанёс такой же удар с противоположной стороны, Фар проскользнул под ним в сторону двери, не давая прижать себя к витрине. Бронзовые крюки расколошматили стекло, комнату огласил звон разбивающихся осколков и лязг разлетающихся в разные стороны кубков.
        С рукопашником такого уровня Арафаилову драться ещё не доводилось. Единственным преимуществом офицера был запрещённый на соревнованиях пистолет, но Ильшат тоже это понимал и в ограниченном пространстве комнаты не давал противнику ни секунды передышки для того, чтобы успеть его выхватить. Фар видел перед собой смертельную мельницу со сверкающими бронзовыми лопастями. Ильшат теснил противника к другой стене, выписывая вращающимися баграми восьмёрки и делая два выпада в секунду в сторону Ящера. В миг удара он поворачивал багор, чтобы на обратном движении зацепить рептилоида крюком. Левый в голову, правый в ногу, левый в голову, правый в ногу. Ящер пригибался и поднимал колено, ускоренное опасностью мышление подсказывало - система! Приучает врага к системе, чтобы поймать в миг, когда сам же её нарушит. Вот оно: левый в голову, правый в ногу, правый в голову! Фар контратаковал, нырнув под крюк. Левый кулак рептилоида ударил Бронзу под колено, правая рука вытаскивала пистолет. Доля секунды на разворот, выстрел! Две пули вонзились в низ спины ихтиоида.
        Бронза развернулся на полу, приподнялся на одной руке, другой выставив багор в сторону Ящера. Рыбья морда не выражала муки боли. Фар отдышался, в кончиках пальцев появился знакомый зуд. Он знал, что сейчас убьёт. Момент предшествовал секунде, когда его тело сделает нечто непоправимое и оно физически это ощущало. Срабатывал, не заглушенный ещё веками жизни в лоне цивилизации, инстинкт хищника. В последней, обречённой на провал, попытке найти компромисс между собственной кровожадностью и гуманизмом, Абдельджаффар заговорил, попытался всё-таки переубедить ихтиоида.
        - Третью пулю ты и за меньшее бы заслужил.
        - Чего это вы ими так разбрасываетесь? - прошипел Ильшат. - Подойди, может прирезать получится.
        - Нас самих удивило, как нам их много завезли, - улыбнулся эсэсбешник. - Последний шанс у…
        - Нет у меня никакого последнего шанса, - отрезал ихтиоид. - Доводами разума меня переубедить не смог, страх смерти тем более не поможет. Я верю в то, что я делаю…
        А ещё, весть о его смерти, даст сподвижникам время залечь на дно. Вот о чём в тот миг думал Ильшат. Дело должно жить с ним или без него. Сыновей на секунду стало жалко - в лучшем случае по конторам затаскают. Но он знал, на что шёл…
        Фар смотрел в большие рыбьи глаза, в этот омут, полный расовой ненависти. Неплохой, но только вот безнадёжно заражённый ядовитыми идеями мутант. Помилуй Аллах, как Эреб начал мыслить! Фар выстрелил. Если бы мозг его работал ещё быстрее, он бы успел рассмотреть, как тонкая безгильзовая пуля, с выгорающим голубоватым пламенем зарядом на торце, ввинчивается в зеленоватую рыбью голову, раскалывая массивный череп.
        Дольше всех до спортзала добиралась труповозка. Даже лентяи из Юридического Отдела успели описать всю собственность и уехать, а Фару приходилось ждать в наползающих вечерних сумерках, чтобы оформить труп Бронзы как положено. Скрывающееся между многоэтажек двухэтажное кирпичное здание, внутри которого лежал застреленный Ильшат, с трёх сторон окружали молодые берёзы. Арафаилов смотрел сквозь их листву в синий прямоугольник неба, в котором всё ярче и ярче светились белые звёзды. Наконец появились медики. Белый броневик припарковался у входа, осветив асфальтовую дорожку красным светом задних фонарей.
        - Выездов за вечер - тьма! - поздоровался с Ящером знакомый кудрявый патологоанатом. - Штабелями в холодильник складываем!
        Пока выносили тело, они оформили необходимые документы и начали расходиться. Фар почти сел на мотоцикл, когда из темноты вышли два ихтиоида и накинулись на медиков с вопросами и угрозами. Мутанты были точными, правда помолодевшими, копиями покойного. Один, по виду старший, был повыше и похудее другого, да и плавники, в отличие от отца, они не красили. Вот кто может больше всех пострадать в этой ситуации, только они пока об этом не догадываются. Пришли разбираться, одержимые праведным гневом! Сколько раз Фар такое уже видел. Надо было сразу их остудить, пока бед не натворили.
        - Эй, сода подошли оба! И остановились в четырёх метрах от меня! - скомандовал капитан, демонстративно положив руки на топоры.
        Младший сразу все понял. Второй решительно сделал пару шагов, но, разглядев вооруженного эсэсбешника, тоже присмирел.
        - Спрашиваешь, кто отца твоего убил? Я! - обратился к нему Абдельджаффар. - Твой отец обвинялся в создании экстремисткой организации под прикрытием спортивной секции и нападении на сотрудника.
        Последние искры гнева в рыбьих глазах сменились страхом. Ихтиоиды начали переглядываться, старший обиженно восклицал, что отец ничего такого сделать не мог. А может, и пронесёт пацанов! Видимо Ильшат поступил благоразумно и семью свою втягивать не стал.
        - Все доказательства вам предоставят. После того, как проверят вашу причастность к его деятельности. На время разбирательства вам обоим запрещено покидать город, в течение трёх дней вас вызовут в Управление ССБ, для дачи объяснительных показаний. - Ящер убрал руки с оружия и подошел поближе. - И молите своих рыбьих богов, чтобы вы оказались такими дураками, какими кажетесь. Свободны!
        Ихтиоиды ушли, негромко споря и ругаясь, Фар снова остался один в тишине ночного города. Снова подойдя к мотоциклу, он заметил, что из двигателя вырвана трубка охладителя. Капитан достал пистолет. След из синих капель охлаждающей жидкости тянулся за угол спортзала, в проулок. Дальний его конец заканчивался тупиком, там Фар увидел два намалёванных белой краской пятна. Готовый в любую секунду вскинуть пистолет, Ящер медленно продвигался вперед меду двух тёмных стен, не заметив на одной из них слева от себя бугристый нарост, от которого в разные стороны расходились длинные рельефные линии. В чернильной полосе неба наверху блестели две звезды.
        Белые кляксы приближались и Арафаилов смог разглядеть, что это не просто пятна. Это были два иероглифа. Он знал, что они означают. Ну что же, рано или поздно это должно было произойти! Внезапно нарост на стене за его спиной пришёл в движение. Сгибая длинные светло-коричневые конечности, от неё отделился арахнид и бесшумно пополз за офицером, растягивая на удлинённых передних лапах ловчую сеть.
        Абдельджаффар не успел среагировать, когда что-то навалилось на него сзади. Руки оказались прижаты к телу будто бы железными скобами, пистолет выпал. Паук сдавил его так, что рептилоид не мог дышать, но через секунду отпустил. В ноздри Ящера ударил едкий запах органики, он оказался спелёнат по рукам и ногам прочной липкой паутиной. Попытавшись вырваться, Фар упал вперёд, едва успев подставить плечо для удара об асфальт. Сзади подошёл мутант-пёс, насвистывая мотив из древнего фильма о сыщике Шерлоке Холмсе и помахивая палицей с круглым свинцовым набалдашником. На чёрной собачьей голове капитан разглядел надетый сверху череп. Вот они - новые игроки!
        Кто-то напялил на голову Ящера, поверх закрывающего шрамы гермокапюшона, колпак из красной ткани, так, что прорезь для глаз оказалась на затылке.
        - Вот и пригодилась маска! А Валет говорил - выброси, выброси, - произнёс голос, который Фар опознал как принадлежащий Германову. - Аккуратнее бей, он и так какой-то помятый.
        Лёгкий удар палицы пришёлся Арафаилову висок, отчего тот, уже ослеплённый, потерял на время способность слышать и ясно соображать.
        Пока Валет готовил для гостя помещение подвала под бывшим цехом, ему снова привиделся Труп. В этот раз шулер совершенно отчётливо видел в полутьме между колоннами из красного кирпича силуэт своего мёртвого кореша. Лысая голова в шрамах, багровый плащ с чёрными полосами. Покойник долго неподвижно стоял, пока Валет, стараясь не отводить от него взгляд, медленно приближался с бешено колотящимся сердцем. Рома уставился на своего живого подельника злобно поблескивающим единственным глазом, на месте второго, в который Шут вогнал нож шахматиста, в глазнице надулся большой пузырь, наполненный кровью и гноем. Казалось, он вот-вот лопнет. До призрака можно было попытаться дотронуться рукой, Валет не выдержал и моргнул. В тот же миг Рома исчез. Валет ещё долго озирался по сторонам и с опаской поглядывал в тёмные углы. В неуютном сыром подвале стало совсем неприятно находиться.
        Чёртова ударенная голова! Наверняка, это последствия травмы! Хотя с другой стороны, как было приятно проваляться на халяву в частной больничке на окраине города. Только вот вымышленное имя все время путал, чуть было не спалился. Пусть уход был не класса люкс, но всё равно, давно так Валет не отдыхал. Уютные палаты, медсестрички, некоторые очень даже красивые, солнце целыми днями в окно светит! Ни тоннелей этих, ни сырости, ни запахов канализации, а самое главное - рож этих рядом нет! И вот, после подобного блаженства, опять в эту клоаку. Поэтому и друг погибший видится начал. Смотри, мол, как всё обернулось!
        Не так они себе всё в своё время представляли, когда с Германовым и Крэ хотели познакомиться. У пацана амбиции, у них мозги, у канцероида сила. Они же не знали тогда, чем эти амбиции подкреплены. Точнее кем. И вот результат: вместо отжатых у Министра кредитов - всесоюзный розыск! Да этот ещё идиот блохастый навязался. Быстро они с Палачом спелись, психические! А ведь Валет был совсем не таким как они. Не придумывал он себе романтизированный образ «авторитета» и не пытался сам себе потом доказывать, что он не дерьмо по сравнению с этим идеалом. И не прятал ощущение собственной слабости и бестолковости за злобой на власти, да и просто на всех вокруг. Все у них были виноваты, что они сами себя ощущают униженными. Валет себя таковым не ощущал. Наоборот, знал, что он достаточно умён и деятелен. В отличие от многих идиотов, на которых можно было делать кредиты. И была у него простая и понятная цель - учиться, развиваться в этом направлении, чтобы когда-нибудь уметь зарабатывать столько, что больше обманывать никого не придётся. А там можно будет подумать о легальном бизнесе, о семье и о спокойной
старости. Сколько людей и мутантов прошло по этому пути, а он всё также был актуален. Благо, сколько на свете не умирало дураков, самки неизбежно рожали новых. И как не усложнялись технологии и финансовые системы, умельцы из народа всё также учились использовать их недостатки.
        Только вот не учёл он другой сорт кретинов, тех, с которыми теперь он оказался связан. И задуманное ими с Ромой когда-то дело, теперь напоминало часто встречающейся в его новой действительности канализационный поток, который всё с большей скоростью стремится всё глубже и глубже, всё сильней и сильней воняя. Оставалось только надеяться, что есть у его подельников предел идиотизма, через который они в своих «начинаниях» не переступят. Когда Германов и Баскервиль приволокли в подвал эсэсбешника, точнее, когда Валет понял, какого именно эсэсбешника они решили здесь грохнуть, надежды на этот самый предел растаяли, как призрак Трупа.
        Протащив мимо ряда старых ржавых станков, пленника усадили на привинченный Валетом к полу железный стул и приковали запястья к ножкам железными скобами. Голова в красном колпаке безжизненно повисла на груди. Палач стянул с себя свою чёрную маску с рисунком красного топора, натянул поверх разгрузки, которую он носил на голое тело, чёрную куртку. В подвале было прохладно. Сэр Баскервиль приказал Летуну охранять добычу, арахнид запрыгнул на потолок и распластался по нему над эсэсбешником. Германов присел на станину одного из агрегатов, разъярённый Валет встал перед ним, злобно пыхтя и скрестив руки на рисунках карт на балахоне.
        - Скажите-ка мне, полоумные, почему из всех легавых города вы приволокли сюда именно этого, зелёненького? - ядовито спросил он. - Вы отдаёте себе отчёт, что, чтобы найти убийц столичной «собаки», вся «псарня» здесь носом землю рыть будет?
        - Абсолютно полностью, - заявил в ответ пёс. - Более того, наш пугливый друг, мы именно на это и рассчитываем.
        - Не наводи суету, всё сейчас поймешь. Ты забрал, что я просил? - уставшим голосом спросил Германов.
        - Да. - Валет достал из-за станка гремящий мешок. - Ты сказал детали для робота там. Тогда вот это вот, нахрен, что?
        Поковырявшись в мешке, он извлёк оттуда половину вертикально распиленного человеческого черепа и потряс сиими бренными останками пред лицом Палача.
        - Детали для робота, - подняв на него глаза, ответил тот.
        - Куча костей с дырками и пропилами?
        - Да! Он хоть и погиб, но будет с нами в нашем деле!
        - Алексей, ты как вообще нормально себе, а? - Картёжник вконец охренел. Палач кости брата своего выварил, чтобы ими робота украсить. Хорошо хоть, не самолично этим занимался!
        - А что, я вот, например, очень это уважаю! - похвалил Палача Баскервиль, проверяя запоры пленника. - Я сам ношу череп своего брата в знак памяти.
        - Ты же говорил, что отца…
        - Да нет, отца легавые убили. А это брат. Он спьяну в окно выпал. - Сняв вышеуказанный череп с головы, пёс зевнул и ещё раз посмотрел на прикованного. - Ладно, я спать. А этот так и не очухивается. Может, поссать на него, освежится?
        Испугавшись подобной перспективы, притворяющийся бессознательным Ящер замотал головой. С него стянули колпак. Глаза быстро привыкли к темноте, он увидел перед собой двоих старых знакомых и удаляющегося в темноту пса.
        - Откуда ты взялся-то а? Как у тебя получается всё это? - Видать давно хотел Палач высказать Арафаилову всё, что он о нём думает. - Ты буквально вездесущ! Никому из ваших никогда дела не было ни до чего, а ты в каждой бочке затычка. Элашку угнали - ты нарисовался, разборки начались - снова твоя рожа! Такое чувство, что ты специально именно мне мешаешь развиваться. Чего я сделал-то тебе?
        - Ты в игры играешь, которых понять не можешь! Твои покровители вами задницу террориста прикрывают, - с фальшивой уверенностью утверждал Фар, проверяя свои теории. - Чего тебе пообещали? Власти, положения? Не будет у тебя теперь ничего! Два пути у тебя: или бежать к нам каяться, или в расход.
        Германов рассмеялся.
        - Да? Правда? Плоховато ты понимаешь, кто за нами стоит! Они придурками с вашей богадельни играют так же, как и нами! Думаешь, я не понимаю, что меня имеют? Только я позволяю себя иметь так, что в тот же самый момент имею их. И кто в итоге больше выиграет… Впрочем, ты-то этого уже не увидишь.
        - Знаешь, почему он всё это говорит? - Палач повернулся к картёжнику. - Он просто понял, что тут происходит и пытается выкрутиться, сомнения посеять. Ты понял, почему мы тебя сюда приволокли, капитан? Расскажи Валету заодно…
        - Да. Вы решили меня Люджинг Ши сдать. Думаете, что эти отморозки за вас грязную работу сделают, да ещё спасибо вам скажут.
        - А они-то здесь каким боком? - удивился Валет.
        - А вот этот чешуйчатый парень им в своё время крепко подгадил, - объяснил Палач. - Не он, точнее сам, а его друзья какие-то «святого» одного из их кланов убили. Теперь он для них не много ни мало - предатель вида, извративший в себе «дух дракона». Всё их влияние держится на страхе того, что они с такими вот делают. И у них есть специалист для этих дел - Белый Призрак. Мы вышли на старуху, которая всего лишь задолжала клану. Её свои же подельники продали. Этот призрак ей отрезал по кусочку ногу, вбивал в кость клинья, чтобы криво срасталась, а потом отрезал кусочек поменьше… Я думал, что из-за регенерации из рептилоида нельзя сделать инвалида, а оказывается можно. Так вот, этот Белый Призрак сейчас в городе. И неплохую цену за него назначил. А знаешь, что он с тобой капитан, обещал сделать? Знаешь, что такое «линг-чи»?
        Абдельджаффар рванулся вперед, но скобы, которыми он был прикован, выдержали и впились в конечности. Паук на потолке всполошился и угрожающе навис над Ящером, подобно адской люстре. В безмолвной ярости офицер попытался расшатать свой привинченный стул, что тоже не увенчалось успехом. Он откинулся назад, на опухшем лице в обрамлении гермокапюшона застыла гримаса ненависти.
        - Это древняя китайская казнь «смерть от тысячи порезов», - смакуя каждое слово, продолжил просвещать Валета его шеф. - Осуждённого привязывали и отрезали от него кусочек за кусочком, долго, медленно. А если таким образом разделывать рептилию, смерть можно растянуть на несколько суток. И когда коллеги нашего капитана найдут его здесь разбросанного по всему подвалу…
        - Им станет не до нас, - закончил за него Валет. - Мы получим кредиты и больше свободы, пока в городе будет идти крестовый поход против Люджинг Ши.
        - Вот именно. Ну что же ты меня больше не переубеждаешь-то, а? - издевательски спросил у Фара Палач. Тот в ответ лишь тихо прорычал.
        Белый Призрак должен был прийти за своей жертвой утром. Палач ушёл в тоннели, забрав свой мешок, Летун сложился на потолке в ребристый шар, заснув чутким сном хищника. Валет продолжал стоять, сжав губы. Он представил то, что здесь завтра будет происходить и это наполнило шулера отвращением и страхом. Он много видел смертей, но такого рода жестокость воочию наблюдать ему не приходилось. Не заслужил этот капитан подобной смерти, всё-таки, как-никак в своё время он Валету жизнь спас.
        Пленник, похоже, почувствовал его сомнения и жалость. Тяжело вздохнув, он посмотрел на Валета и произнёс:
        - Что ты здесь делаешь, а Валет? Рядом с дебилами, восхищающимися маньяками и кости близких с собой таскающими? Рядом с психом, который твоему другу в глаз нож всадил?
        Стараясь не задумываться над этим, Валет поспешил уйти в темноту. Последние несколько минут он снова наблюдал, как возле одного из ржавых станков стоит и корчит в ухмылке свою бледно-зелёную рожу призрак Ромы Трупа.
        У Фара в голове наигрывала старая песня о ночи, что короче дня. Как и её герой, капитан ждал наутро своего палача. Понимая, что надёжные оковы и полудикий сторож свели шансы на побег практически к нулю, пленник попытался хотя бы выспаться. Но и это получались плохо - арахнид просыпался от каждого шороха, с мерзким шелестом шевелясь над головой, чем постоянно будил Ящера. Плюс к тому, с паука постоянно капала какая-то вонючая прозрачная жидкость. Фар надеялся, что это всё-таки слюна. А между тем через прямоугольные окошечки в серо-ржавую мглу подвала не спеша вползало утро, собирающееся с большой долей вероятности стать последним для Абдельджаффара Арафаилова. Косые лучи света, поначалу бледно-сизые, постепенно краснели, чтобы потом разгореться ярким оранжевым цветом.
        Рептилоид и арахнид окончательно проснулись от протяжного металлического скрежета, закончившегося гулким грохотом в дальнем конце подземелья. Спустя некоторое время в подвал, возбуждённо споря и ругаясь, с двух сторон ввалилась пёстрая бригада «Германов и сотоварищи». Фар с интересом разглядывал это собравшееся практически в полном составе шоу уродов. Валет, в своём сером балахоне, стоял, опершись плечом на одну из колонн и вертел в пальцах карту, отрешённо глядя куда-то за спину Ящера. Обвешанный чёрно-красной амуницией Палач объяснял ситуацию Шуту. Тот даже при всей своей невзрачности казался сегодня каким-то особенно мрачным. Тёмно-зелёные сосульки его колпака уныло свесились на замазанную грязным гримом рожу. Мутант-пёс, позвякивая рёбрами своей жилетки, в свою очередь, рассказывал их планы своему не менее колоритному другу - уродливому синему слону, усердно вытирающему лапы с толстыми пальцами об край коричневого плаща. Задумчиво похлопав себя по ляжкам в грязных шортах, Шут спросил:
        - Нет, ладно, а как вы его поймали-то?
        - Мотоцикл его испортили, а он дурак, проверить пошёл, и тут мы его - бац! - Гена радостно хлопнул покрытыми чёрной шерстью руками.
        - Да вы идиоты! - захрипел Шут. - Чего он проверить решил? Да он спецом сюда пролез! Он вас же дебилов развёл! Я его прямо ту порешу, пока привязанный…
        Шут рванулся вперёд, но арахнид, верный приказу Баскервиля, возник перед ним, растопырившись своими длинными конечностями, как противотанковый еж. «Ооо! Бойтесь даров сына Асмодеева!» - возопил слон и пошёл помогать убийце. Подельники кинулись их оттаскивать, все загалдели, паук зашипел, пленник захохотал. Лишь Валет остался неподвижен, меланхолично обозревая это подвальное безумие. Для него эта картина казалась ещё более дикой - за корчащимся рептилоидом, опершись руками на спинку стула, стоял улыбающийся Труп. Он что-то пытался сказать, беззвучно шевеля губами.
        - Боря, Боря! Друган! Братан! - схватив слона за ворот плаща, негромко уговаривал его пёс. - Я тебя когда-нибудь обманывал? Я подводил тебя? Верняк дело, я тебе говорю!
        Проповедник остановился, разочарованно посмотрел на него и ушёл в угол, сказав:
        - Слову мудреца предпочёл ты шипение гада. Не взойдёт солнце на вершину свою, как покарает тебя твоя глупость.
        - Ты чего козлина, добычи нас решил лишить? - Схватив Шута за ворот жилетки, Германов отшвырнул его на землю и наставил дробовик. - А тебе чего смешно, да? - Этот вопрос адресовался уже Ящеру. - Я посмотрю сейчас, как ты поржёшь!
        - Да мне уже всё равно! - ответил Фар. - Вот они - криминальная элита, версия «два-ноль»! с «поддержкой таинственных сил»! Ребятки, пока я ещё жив, у вас есть шанс пойти с ССБ на сделку и сральники свои спасти.
        - Перед… Как это?.. А! Перед «линг-чи», ты что угодно скажешь, лишь бы на куски кромсать не начали, - оскалил жёлтые зубы сэр Баскервиль. - Ваша контора индульгенций не выписывает.
        - Это потому, что большинству нечего предложить взамен, а у вас есть. И не только те самые «таинственные силы», которые не настолько дураки, чтобы вам все карты раскрывать. Нет, кое-что другое, более вещественное и находится оно прямо здесь! - многозначительно изрёк Фар и сделал драматическую паузу.
        Бандиты начали озираться по сторонам, оглядывать ржавые станки. Лишь Валет всё сразу понял и уставился на отряхивающегося Шута. Сэр Баскервиль проследил направление его взгляда и начал вертеть головой от убийцы к капитану с немым вопросом в глазах.
        - Чего? Чего вы слушаете его? - заметив всеобщее внимание, застыл Шут.
        - Правильно, правильно! Господин Эльдар Солянин, - продолжил Абдельджаффар. - Думаете, он псих с раздвоением личности? Ан нет! Это сбежавший из пробирки результат эксперимента, причём эксперимента очень тайного и в обход правительства. И тем, кто меня сюда послал, очень любопытно было бы отвезти его в столицу живьём. Это вам не местный террористик. За такой подарок государству вам многое простят…
        Ящер рассчитывал на реакцию Валета. Уж тому-то было, за что ненавидеть Солянина и перспектива размена его жизни на прощение, должна была показаться крайне заманчивой. Но и пёс заинтересовался не меньше. Он начал ходить взад вперед, тарабаня когтистыми пальцами по жёлтым костям на жилетке и бросая на Шута хищный взгляд собачьих глаз.
        - Слушай Лёша, - осторожно начал он, - а если эти твари чешуйчатые нас кинут?
        - Не поздновато ли об этом? Они здесь сейчас будут. Да и не дам я Шута! - отрезал Палач.
        Шут начал медленно подходить к Германову. Неспроста у него были нехорошие предчувствия сегодня! В его невесёлом цирке началось представление, в котором он совсем не хотел участвовать. «Внимание, внимание! Только сегодня и только у нас! „Идиоты подельники!“ Уникальные личности, которые, будучи сам абсолютно бесчестны, искренне верят в честность властей!» Вот зачем эта скользкая зараза позволила сюда его приволочь - смуту сеять и клинья вбивать. Вырвать у Палача из рук дробовик, пристрелить паука и офицера. Если получится, угомонить слона и пса. Только вот Валет стоял за спиной. Стоял и как-то нехорошо смотрел то на него, то куда-то в пустоту. Не первый раз замечал Шут такой взгляд. Чего он там увидел? Но тут сам пёс пошёл на попятную.
        - Спасибо за информацию, господин офицер, но сэр Баскервиль должен держать слово. Статус, как вы выразились, криминальной элиты, обязывает. - А сам в этот момент подумал о том, что Шутом, в случае чего можно будет откупиться в будущем. Мало ли, кого пришлют на замену этому зелёному!
        Тут Гена учуял посторонний запах. Присутствие чужака подтвердил Летун, запрыгнув на потолок и развернувшись в дальнюю сторону подвала. Оттуда неторопливо и бесшумно приближался едва различимый в темноте призрачный силуэт огромного рептилоида.
        Бандиты выстроились полукругом, развернувшись в сторону гостя. Палач перезарядил дробовик и прикрыл собой пленника, Баскервиль и оживившийся Проповедник встали справа от Фара, Шут и Валет - слева. Рептилоид приблизился настолько, что его можно было хорошо рассмотреть. На мутанте не было никакой одежды, лишь к бёдрам кожаными перевязями были прикреплены по три тонких блестящих ножа разной длинны. Огромное мускулистое тело покрывала абсолютно белая чешуя. Когда Призрак проходил через косые лучи из окошек, на округлой, почти человеческой голове играли солнечные блики. Полоски зрачков на светло-красных глазах двигались направо и налево, взгляд скользил по бандитам, ни на одном не задерживаясь. Чешуйки на его нижней челюсти были вытянуты, образовывая наросты, подобные человеческой бородке.
        Сэр Баскервиль внимательно рассматривал мутанта, особенно обратив внимание на эти наросты. Как же там описывала его старуха? Вроде на лбу ещё должно быть что-то наподобие рогов. Или от боли он показался ей страшнее, чем он есть?
        Белый Призрак остановился перед Палачом, в упор глядя на него. Он заговорил тихим шипящим голосом, спросив у Германова:
        - Я видел сссвой зззнак на этом месссте. Ты нашшшёл того, кого обещщщал?
        - Найти-то мы нашли, только вот обещанной награды на нашем счёте ещё нет, - покачав своей свинцовой дубиной, заявил Баскервиль.
        Медленно повернув голову, Призрак ожёг пса ледяным взглядом. В ту же секунду в ухе Палача пискнул микромобильник. Активировав голографический дисплей в наруче, тот проверил счёт, и утвердительно кивнул псу, подтвердив перевод кредитов. Призрак повернулся к Германову, глядя на него в упор. Пёс скомандовал Летуну, паук отполз подальше от Фара и завис сзади убийцы Люджинг Ши. Палач отошёл в сторону, позволяя Призраку подойти к Абдельджаффару.
        Жертва и убийца сверлили друг друга взглядом. Капитан Арафаилов смотрел на Белого Призрака с вызовом, в глазах последнего читалось холодное осознание собственного превосходства.
        - Осссвободите его, - прошипел убийца. - Пусссть в полной мере позззнает чувссство обречённосссти.
        Пёс снял железные скобы. Фар поднялся, не отводя от Призрака взгляда, медленно начал отходить назад, разминая затёкшее тело. Бандиты приготовились насладиться бесплатным шоу, лишь Валет собирался уйти в глубину коридора. Рептилоиды замерли напротив друг друга, Ящер принял боевую стойку.
        - Готов к поссследнему танцу? - разведя руки, прошипел убийца.
        - Не особо, - как-то странно спокойно ответил Фар. - Верхний и два правых. В смысле левых для тебя.
        Бандиты в недоумении смотрели на рептилий, а в этот момент запищал сигнал тревоги на пульте управления наблюдающим за округой Ястребом, арахнид заметался на потолке, почувствовав приближающихся со всех сторон чужаков. Призрак подпрыгнул, обхватил головогрудь паука могучими руками и, приложив весь свой вес, воткнул Летуна многоглазой головой в пол. Не выпуская оглушённого мутанта из рук, рептилоид швырнул его во вскинувшего дробовик Палача. В окошки полетели светошумовые гранаты, раздались их оглушающие хлопки. Подвал наполнился густым дымом, в котором можно было различить лишь взмахи конечностей дерущихся людей и мутантов.
        Фар рванулся на помощь Призраку, по пути налетев на стул, к которому был привязан. Вскочив на ноги, он увидел перед собой возникшего из дыма бешено озирающегося пса. Тот попытался ударить капитана дубиной, но офицер схватился за её ручку двумя руками. Баскервиль дёргал своё оружие в разные стороны, но Фар не отпускал, хотя с каждым рывком сил держаться за него оставалось всё меньше и меньше. Заметив справа ржавую плиту станка, Фар подгадал направленный в её сторону рывок пса, и дёрнулся туда же. Маммолоид, загремев рёбрами на жилетке, по инерции налетел бедром на старую железяку, взвыл от боли и разжал руки. Недолго думая, офицер размахнулся трофейным оружием и обрушил дубинку на голову пса. Силу удара принял на себя шлем-череп. Памятная голова отца или брата Геннадия раскололась на три куска, два из которых повисли на опоясывающем голову ремешке. Уверенный в том, что удар достиг цели, Ящер замешкался, и это позволило Баскервилю ударить Фара ногой в живот и, подобрав предательское оружие, скрыться в дыму.
        Рядом Белый Призрак сражался со слоном и Шутом. Последний быстро вышел из боя. Вспомнив навыки противостояния физически более сильному противнику, Шут запрыгнул рептилоиду на спину, но тот резко отпрыгнул назад, придавив небольшого человека спиной к колонне. Мутант быстро развернулся и воткнул одно из лезвий с бёдер в плечо Шута, пригвоздив того к колонне. Тот истошно завопил от боли, а сзади на Призрака навалился Проповедник, обхватив хоботом за шею и пытаясь задушить. Однако, у рептилии остались ещё лезвия. Одно он воткнул слону в ногу, вторым пытался попасть в глаз, но задел только хобот, вынудив отпустить свою шею. Как тореадор Белый Призрак втыкал в большую синюю тушу свои кинжалы, после каждого попадания слон оглашал подвал коротким рёвом и библейскими проклятиями. «Гадово племя!», «Бес искуситель!» - доносилось среди звуков свары. Рептилоид прекратил его брань, схватив за хобот и, дёрнув вниз, надев массивную голову на своё колено. Слон откинулся назад, на белую чешуйчатую грудь рептилии попали сгустки слюны и крови, под потолок подвала взлетело несколько больших жёлтых зубов.
        Снаружи громкоговорители объявляли о спецоперации ССБ, раздался треск пулемёта. В одно из окошек начал просовываться чёрно-красный инсектоид, вооружённый пистолетам. Вылезший из-под движущейся вонючей кучи, которую представлял собой пытающийся подняться Летун, Палач, измазанный в клочьях его паутины, открыл по окошку огонь из дробовика. Дробь превратила кирпич вокруг отверстия в крошку, насекомое убралось, но тут же вылезло из соседнего, начав стрелять, потом исчезло и появилось в третьем, так же ведя огонь. И без того ошарашенный Палач, не мог понять, один это мутант, или же несколько одинаковых чёрно-красных инсектоидов. В машинном зале было четыре окошка и чёрные лапы с пистолетами, казалось, просовываются в них во все одновременно. Как в детской игре про вылезающих из нор сусликов, стоило Палачу выстрелить в одно окошко, в ответ начинали стрелять из остальных трёх. В подвале засвистели пули, посыпались искры от их попадания в станки. Палач отполз за останки одной из машин, достал пульт управления Ястребом.
        Робот метался в утреннем небе над окружённым зарослями продолговатым одноэтажным зданием без крыши, в подвале которого держали Фара. Стационарный пулемёт одного из двух проломившихся через кусты чёрных спецброневиков выплёвывал в высоту длинные очереди, не давая машине подлететь ближе. Силы ССБ атаковали здание с трёх сторон малыми группами, чтобы создать иллюзию массированного удара. Новобранцы клопы вели огонь по окнам в центре, а две двойки оперативников заходили тем временем в подвал с торцов.
        Палач дал команду Ястребу улетать, не дожидаясь, пока его превратят в железную кашу. Да и сами бы не мешало рвать когти. Но огонь из окошек не давал вылезти из-за укрытия.
        Тем временем Гена подполз к Летуну, помог арахниду подняться и, пролаяв указания, пригибаясь, пополз дальше в оседающем дыму. У колонны с пригвожденным Шутом оба рептилоида запинывали ногами в угол издающего булькающие звуки и плюющегося кровью Проповедника. Оторвав Шута, пёс отволок его за другую колонну, где всё это время прятался Валет. Махнув чёрной лапой в сторону дальнего тёмного конца подвала, он прокричал через звуки выстрелов:
        - Давайте в сторону выхода, я кого смогу подберу и за вами!
        - Мы не оттуда пришли! - запротестовал Шут.
        - Да, но червяк там нас ждёт!
        Валет вскочил, поднял Солянина и послушно побрёл в темноту. Но Баскервиль развернулся в другую сторону. Летун, ковыляя, подскочил сзади к Фару и Призраку, широко расставив лапы, растянул нити паутины из конца брюшка. Едва не попав под пули, паук слепил рептилий друг с другом спина к спине, те завертелись на месте, молотя руками воздух. Пёс помог подняться слону и скрылся вместе с ним за станками, Летун, запрыгнув на Палача сзади, крепко обхватил его крест-накрест одной из пар своих длинных передних лап и, раскорячившись между полом и стеной, потащил его, протестующего и вопящего, в сторону, противоположную той, куда поковыляли Валет и Шут.
        Когда ответный огонь прекратился, клопы все вчетвером проникли в подвал, целясь по сторонам. Один из них сообразил, что надо разлепить рептилий, двое принялись ему помогать, четвёртый протянул Фару коммуникатор. Тот сунул его в ухо и сразу услышал восторженный вопль Альтома:
        «Спугнули птичку! От хера им четыре пары ушей и красный октябрь вдогонку!»
        «Гроб-2 Духу-2! Что за бред в эфире? Информация какая?» - Это Нуаре обругал ушана. Ну и позывные они придумали!
        Клопы сообщили о том, что бандиты разделились. Поддельный убийца Люджинг Ши начал раздавать команды:
        «Дух-1, 2, Призраку! Цели разделились, в какой группе Кадавр - неясно!»
        «Призрак Духу-2!Вперёд идти на можем, видели четыре цели, Кадавра нет!»
        «Дух-1 Призраку! Идёт на вас, как понял?»
        «Понял тебя Призрак!» - ответил заходящий в дальний конец подвала Камолин, сопровождаемый Бао.
        Продвигающиеся по подвалу с винтовками наготове Нуаре и Алина натолкнулись на завал из нескольких опрокинутых друг на друга станков. Колли, прижавшись к стене и втянув живот, протискивалась между двух накренившихся ржавых корпусов. Олень попытался пролезть сверху, но массивные рога зацепились за испещрённый трещинами потолок. Всё что он мог сделать, это просунуть в щель автомат и, вывернув голову, наблюдать в голографический прицел как из образованного станками коридора вылетела ревущая туша в развевающихся лохмотьях и свернула в боковую комнату подвала. Следом, пригнувшись от пересёкшей висящую в воздухе пыль очереди, пронёсся пёс, вдоль стены проползло странное гибридное существо с лапами паука и телом дёргающего ногами и матерящегося Германова.
        Оставив позади застрявших легавых, бандиты подбежали к квадратному отверстию в полу, из которого вытянулась заострённая морда Синего Червя. Первым запихнули внутрь Палача с пауком, сэр Баскервиль влез последним, хлопнув обвешанного детонаторами червяка по кольчатому кожаному плечу и сказав: «Взрывай!». Если бы аннелидоид был способен удивляться, то его бы впечатлила эта процессия из хромающего паука, побитого и измазанного в паутине человека, харкающего кровью хрипящего слона и пса со свисающими с головы кусками черепа. Все они торопливо поковыляли по тёмному наклонному коридору до круто уходящих вниз ступенек. Палач оборачивался и вопил про Валета и Шута. «Отстали они, отстали» - с поддельной грустью произнёс Гена и повторил команду. Синий длинными подвижными пальцами снял с пояса один из детонаторов, нажал рычаг и последним слез по ступенькам.
        Арафаилов и Призрак в сопровождении клопов, растянувшись цепочкой по ширине подвала, преследовали Валета с Шутом, когда сзади раздался грохот взрыва. Всё здание затрясло, с потолка посыпалась грязь, и упало несколько кирпичей. Эсэсбешники остановились, запросили Нуаре. Мысль, что там, сзади осталась Алина, пришла к Фару за миг до того, как майор, кашляя от пыли, вышел на связь, поэтому испугаться за неё Ящер не успел. Отправив клопов помогать офицерам выбираться, рептилии продолжили погоню.
        Заминка в погоне спасла оленю и колли жизнь. К люку, в котором взорвалась бомба, они подбежать не успели. Более того, они сразу рванулись назад и не попали под посыпавшиеся с потолка и стен красные кирпичи. Пошатнувшись, торцовая стена и без того разваливающегося здания с грохотом обрушилась наружу. Путь отхода основной группы бандитов оказался засыпан грудой обломков. Следом раздалось ещё два взрыва, мене сильных. Вспучилась и провалилась широкая полоса земли от здания до кустов. Это червяк обрушил за собой наклонный коридор.
        Тёмный подвал казался Валету бесконечным. Было чувство, что это не они убегают, а мимо них медленно-медленно движутся выплывающие их тьмы кирпичные колонны. Его спасительная колода потихоньку высыпалась из расстегнутого подсумка на поясе. Рядом ковылял мерзкий урод в промокшёй от крови жилетке с вывернутыми карманами, на напудренной роже улыбка сменялась гримасой боли. Валет бы посмеялся, если бы от страха и отчаяния так бешено не колотилось сердце. Дурачьё! «Бегите туда!» Пожертвовав ими, эти сволочи купили себе возможность спастись.
        Валет оглядывался назад, туда, где в полумраке к ним медленно приближалось живое воплощение его страха. Фальшивый убийца был сейчас для него более страшным чудовищем, чем настоящий палач из Люджинг Ши. Белый рептилоид, подобно настоящему призраку, даже не бежал - скользил между колонн, то исчезая, то снова появляясь сзади и, с каждым мигом, огромное тело было всё ближе. Хищно блестели красные глаза, над подобием чешуйчатой бороды в страшной улыбке растянулась розовая пасть с рядом мелких острых зубов, выстреливая раздвоенным острым языком. Где-то сзади тёмным пятном мелькал отставший капитан.
        Тут Шут резко остановился и отволок Валета к стене, показав вперёд. Там, у спасительного выхода мелькали зелёные огоньки двух голографических прицелов. Капкан захлопнулся. Чуть спереди посреди темноты был маленький кусочек света от дырки в потолке подвала. Не теряя ни секунда, Шут полез туда, одной рукой цепляясь за кирпичи. Подсадив его, Валет выбрался следом за ним. Их бегство заметили, снизу доносились команды.
        Снаружи его на миг ослепило утреннее солнце, пылающее в бирюзовом небе. Среди валяющихся прогнивших балок и груд кирпичей, из которых прорастали тонкие зеленеющие деревца, от одного широкого окна в восточных остатках стены к другому ползал Шут. Дальний конец здания исчезал в поднявшейся от взрыва пыли. Шут отполз назад, прошипев: «Там пулемёты». Валет обернулся. За западной стеной начинался поднимающийся вверх на холм пустырь с островками испачканных пылью зелёных зарослей. Там они будут как мишени в тире. Если только легавых чем-нибудь отвлечь…
        Пошарив рукой в остатках карт в подсумке, Валет достал оттуда пиковую девятку. Это была железная пластинка с заточенными краями. Как будто снова заболела сломанная не так давно рука. Как там он тогда сказал? «Мы не забудем твой подвиг»? В голове зазвучал смех Ромы.
        Вложив в движение всю злость, на которую был способен, Валет вонзил карту в ногу проползающего мимо Шута, перерезав сухожилие. Схватив завопившего от боли подельника, он отшвырнул его к дыре в полу, из которой они вылезли. На миг они встретились взглядами. На широкой разукрашенной морде и сухом морщинистом лице застыло одинаковое выражение - ненависти друг к другу. Оставив эту тварь, с которой его связала причуда судьбы, на растерзание властям, Валет выпрыгнул в проём окна и побежал на пустырь. Он, не оглядываясь, двигался от куста к кусту, уворачиваясь от бьющих по лицу ветвей, каждый миг ожидая удар пули в спину, но совершено его не боясь. Он сделал то, что должен был сделать уже давно. Находясь рядом, Шут делал его слабым. Точнее сам Валет ощущал в его присутствии свою глупость и беспомощность. Эти чувства, подпитываемые виной за смерть старого кореша и наставника, превратились в подавляемую ради общего дела ненависть, которая, наконец, нашла выход. Хотя бы на возможно последние мгновения своей жизни, Валет вернул себе ощущение внутренней силы.
        А у истекающего кровью Шута вспышка ярости сменилась привычной иронией. Наверняка ведь картёжник представлял себе подобный миг после каждой посланной в его адрес несмешной шутки! Забавно здесь было то, что Шут даже не замечал украдкой бросаемых на него яростных взглядов этого неуверенного в себе дурака. Сам бывший Солянин на подобные эмоции не был способен и поэтому «подвиг» Валета, этот сакральный акт мести, для самого Шута был лишь досадной глупостью. Чувство собственной важности других, которое он всегда высмеивал, его в итоге и погубило.
        Шут не пытался больше бежать. Подтянув раненую ногу, он сел на кучу кирпичей, выпрямив ушибленную спину. Смазанный грим придавал лицу печальное выражение, однако сам он умиротворённо улыбался. Кульминация уже прошла, оставались лишь досмотреть представление до конца. Между тем, потихоньку собирались зрители. Белый Призрак не просто вылез - выпрыгнул из дыры, упершись в края могучими чешуйчатыми руками и на миг зависнув в воздухе в сиянии солнечных лучей. Поняв, что сопротивления не будет, рептилоид расслабился и начал неторопливо обходить свою добычу. Следом за ним вылез хитрый капитан с опухшей зелёной рожей. Поднял окровавленную карту, повертел в чешуйчатых пальцах, улыбнулся. Ну, хоть этот шутку оценил! Вооруженные автоматами, по лестнице поднялись ещё два эсэсбешника, знакомые по драке в автосервисе: голова с татуировкой жука и красная ящерица с широкой мордой. Последний ткнул в затылок Шута дулом автомата и со злобной радостью произнёс:
        - Здорово, гандон разрисованный!
        - Так, Мясо отойди! - осадил его капитан.
        Конечно, как же мы без глупых реплик! Четыре эсэсбешника, трое в чёрных одеждах, один совсем без оной, окружили Шута, пребывая в полной уверенности, что взяли его живьём. Осталось показать им свою последнюю шутку. Эх, жаль рож их он не увидит! Шут взглянул на упавший с его головы грязно-зелёный колпак. Часть его была вывернута, золотистая подкладка поблёскивала в пыли. «Дамы и господа! Вы смотрели несмешное представление солнечного и лунного клоуна в одном лице!» За миг до того, как эсэсбешники вцепились в его запястья, Шут, превозмогая боль в плече, быстро схватил себя одной рукой за подбородок, другой за затылок. Глубоко внутри бился, пытаясь вернуть контроль над телом, Эльдар Солянин. Зачем ты пытаешься спастись, дурачок? Для тебя этот мир был слишком жесток! Привычным движением Шут убил их обоих.
        Остатки бригады Палача сидели в темноте тоннелей на краю большого колодца, ведущего в пустоты. Синий свет одинокого химического фонаря освещал побитые лица и морды. А снизу, из глубины доносилась какофония мерзких звуков. Там что-то шипело, рычало и взвизгивало. Синий Червь ходил по краю, периодически вытягивая в сторону звуков острую морду и вглядываясь в темноту кольцом обрамляющих челюсти серых глазок. Надетые на него пояс и разгрузка, обвешанные детонаторами, были идеей Германова. СиЭйч заминировал все выходы из тоннелей на случай погони, причем, только он один знал, какой взрыватель активирует ту или иную бомбу.
        Геннадий стянул с головы осколки шлема-черепа, бросил их в колодец и засмеялся:
        - Ха, ха! Суки хитрыеее, - протянул он и повернулся к Проповеднику. - Братан, что мне сделать, чтобы ты меня простил?
        - Поумней, - ответил слон, выплюнул в темноту ещё один выбитый зуб и, напялив капюшон, ушел в тоннели.
        Палача задело это пренебрежение. Как-никак старший здесь был он, он им платил, и перед ним надо было извиняться!
        - Чего ты ржешь, а? Мы двоих потеряли по туфте, а тебе смешно? - заорал он на Баскервиля.
        - А чего мне расплакаться теперь? - злобно прорычал в ответ Гена.
        Оскаленная собачья пасть почти вплотную придвинулась к измазанному в паутине чёрному колпаку. Сбоку от сверлящих друг друга взглядом бандитов появился из темноты и раскорячился, подобный уродливому скелету, верный Летун. Теперь Палач осознал, что проиграл сегодня только он один. Его спасли как источник заработка, и теперь он остался наедине с этими тремя психами и безучастным ко всему червяком. Рядом больше не было никого, кому он мог хоть как-то доверять.
        А наверху, практически над ними, сидели на длинной подножке броневика и щурились на солнце два старых товарища рептилоида. Николай Левковский, единственный альбинос его вида, которого капитан Арафаилов знал лично, учился в Академии на два курса старше и часто помогал Фару и по учёбе и впоследствии, когда они начали работать в соседних отделах. Замысел с фальшивым Белым Призраком они придумали давно, когда узнали про гибель настоящего мастера пыток Люджинг Ши.
        Старый отчёт по делу Шута не затерялся в архивах. Медленно, но неумолимо провернулись могучие шестерни административного аппарата и этим персонажем заинтересовались в Отделе Государственного Контроля, предложили помощь в его поимке. А Фар сразу вспомнил про старого знакомого и о задуманном ими спектакле. Сейчас столичный товарищ блаженно улыбался, глядя на тучку витающих перед ними мошек, и прислушивался.
        - Кузнечики стрекочут, настоящие, - произнёс он. - А не эти огромные побирушки в переходах…
        Фар смотрел в другую сторону. Там в голубоватый мешок с хладореагентом клопы запихивали труп Шута и грузили его в белый медицинский броневик. Покойный думал, наверное, что своим самоубийством всю радость от его захвата им испортит, только вот не угадал он. Как объяснил Левковский, эсэсбешным учёным в мёртвом теле будет даже легче копаться, чем в живом.
        - Ну и подогнал ты мне подработку! - Коля хлопнул Фара по плечу. - Целую неделю столичный майор ССБ по провинциальному городу голый бегал!
        - Сейчас-то, в принципе можешь одеваться. - Рептилоид так и щеголял могучей мускулатурой, обтянутой белой чешуёй.
        - Да как-то уже привык. Главное, не зря меня сюда прислали. Если подозрения наших подтвердятся, то можно будет такой болт «Солар Глобал» в задницу ввернуть! Такие технологии они должны в первую очередь нам предлагать.
        - Значат всё-таки «Солар Глобал»? - поджал губы Арафаилов. - То-то я смотрю, Магомед Ибрагимович отчёты затребовал по их партнёрам.
        - Ну, тут как бы, в части, тебя касающейся, намёков на них нет…
        - Это я понимаю, а всё же? - Ящеру очень хотелось получить побольше информации от офицера с более высоким, чем у него, уровнем допуска.
        - Ты про своё дело? Да вряд ли. Мелковата сумма, даже на такой проект. И потом, всё внимание сейчас на Северную Промзону. Там большие растраты накопали. Но я тебе этого…
        - Само собой, само собой.
        Эту информацию Фар взял на заметку. В принципе, и его собственное расследование двигалось в этом направлении.
        Он оглядел площадку перед руинами. У второго броневика недовольно бухтели и бросали на ящеров угрюмые взгляды Камолин и Бао, у кустов отряхивал от пыли и ржавчины свой модный комбинезон Нуаре, совершено на по-французски матерясь. Из темноты подвала вылез Мазур, загрузил в броневик какие-то ржавые детали и полез за новой партией. Альтом недавно разбил свою модную элашку и теперь копил на ремонт. «Пусть уж лучше так, а то вторую половину запчастей с ремзоны придётся тырить» - усмехнулся про себя Абдельджаффар. Кивнув в сторону ушана, он спросил проходящую мимо них Алину, куда более грязную, чем олень:
        - Зачем ты его за пулемёт пустила? Он же в глаза долбится! Заставь его пули собирать, что он в сторону небесной тверди выпустил.
        - Нет, надо было его с майором отправить! - возмутилась она, при этом воспользовавшись остановкой, чтобы демонстративно попялиться на развалившегося на подножке обнажённого Левковского. Ящер тут же взял на заметку идею как-нибудь надарить ей голограмм с его изображением. И придумал ещё с десяток шуток по поводу её попыток спровоцировать в нём ревность.
        - Какие-то они у тебя недовольные все, - усмехнулся тот, когда она ушла.
        - Да ну их! Тем двоим, - Фар кивнул в сторону Камолина и Бао, - пёс на яйца наступил. Старлей до встречи с ним капитаном был. Так что, у них теперь его поймать - идея фикс. А мы взяли, и преследовать их перестали. А рогатый у меня же начальник! А я, с ним ничего не согласовав, привлёк нашу группу на твою операцию. Где он, к тому же, буквально ударил в грязь лицом! Клопы, зато, молодцы. Эй, четверо из ларца! Как вам первое дело? - крикнул Ящер кучке делящихся впечатлениями и машущими чёрными лапами инсектоидов. Те одновременно подняли вверх когтистый боковой палец на верхних правых конечностях.
        - Да, хорошая импровизация, - согласился Левковский. - Из двух стволов вели огонь по четырём окнам. Ты кстати досье то на своего «начальника», которое мы тебе присылали, читал?
        - Да ладно, подумаешь, любитель межвидовой порнографии! Тоже мне грех! Сколько алкашей и наркоманов на высоких должностях сидит и ничего! Главное, чтобы меня на свидания приглашать не начал! - засмеялся Фар.
        - А то смотри, совратит тебя! Этакий вон эльф! - оскалился майор. - Ладно, надо одеваться и в Управление. Если всё вовремя оформим, к вечеру со жмуром домой полечу.
        - Хорошо тебе, а мне ещё маячок из башки доставать. - Арафаилов почесал гермокапюшон. - Наконец-то нормально всё зарастёт. Завтра ещё детей нациста на приём надо вызвать, пока глупостей не наделали. Кстати, передай там своим, чтобы обратили внимание на использование идеи всемирного потопа, как нацисткой символики хладнокровных. Ими же сейчас у вас занимаются в ГК?
        - Нет, в Противодействии Терроризму, у вас. Но я передам. А чего здесь тоже началось? У нас там вовсю маршируют. На «мирных митингах единомышленников». Знаешь, сколько там этих идиотов? А ведь, насколько я помню, ещё в школе учат, что эта искусственная идея превосходства одной видовой группы над другой, это всего лишь инструмент сегрегации. Этой идеей государство разделяют на несколько противоборствующих кусков, которые потом, по одному поглощается внедряющими эту идею силами. Эта идея - это такой же Белый Призрак, как вон наш…
        - Или чёрный или зелёный. Я думаю, так двум спортсменам ихтиоидам ничего не объяснишь. Я их буду выживанием насекомых на их костях пугать. Коричневым членистоногим призраком.
        - Во! Точно! Насекомые! - Почти уже поднявшийся с места белый рептилоид сел обратно, расслабился и произнёс, пародируя «призрачный» голос. - Когда я ещщщё теперь кузззнечиков поссслушшшаю?
        К оформлению дела столичного майора местные администраторы подошли со всем возможным рвением и к обеду Левковский, одетый в парадную летнюю форму с серебряными значками наград и в сопровождении мешка с покойником торжественно покинул Управление. Фар занялся воспитательной работой. В его украшенном цветами кабинете долго сидели молодые лещи. Капитан снова отметил жутковатое сходство с убиенным экстремистом: такие же крепящиеся к поясу защитные воротники, армейские ботинки, камуфляжные штаны, правда не егерские, а с бледно-зелёным узором. Они обиженно и злобно глядели на капитана, который изрекал долгий монолог о вреде идеи расизма и заблуждениях их покойного отца. Грозное шипение в его речи периодически превращалось в доверительный тон. Ящер выставлял смерть Ильшата Бронзы чуть ли не благодеянием для молодых перспективных ихтиоидов. Те вроде как поверили. Неуверенно завращали большими глазами на тёмно-зелёных рыбьих головах. После беседы они долго молчали, а потом, сухо попрощавшись, стали уходить. Высокий даже выдавил из себя что-то наподобие благодарности, развернувшись в дверях и сказав:
        - Спасибо, что вот так… решаете…
        - Поверь, - ответил Фар, - мне самому вся эта ситуация радости особой не доставляет.
        Что было в какой-то степени правдой. Преступники, они сами выбрали свою участь, знали, на что идут. А вот когда ССБ к их родственникам начинало применять репрессии, с личными представлениями Арафаилова о справедливости это уже не увязывалось. Хотя почему система работает именно так, он прекрасно понимал - власть страха. И офицеры защищены от действий мстительных сородичей, и появляется лишняя мотивация против государства не идти, боясь за мать, отца, сестру, жену.
        Страх вообще был очень тонким и грозным оружием. И успешное применение его против бригады Палача было тому подтверждением. Будучи в прекрасном расположении духа, Ящер решил навестить того, кто его этому научил. Почёсывая замазанные медицинским гелем шрамы на чешуйчатой голове, Абдельджаффар спустился на цокольный этаж.
        Камеры предварительного заключения, точнее небольшой примыкающий к гаражу и ремзоне кусок нижнего уровня, где они располагались, были самым неухоженным местом во всём здании. А всё потому, что никому они были не нужны. ССБ работало так, что преступники с улиц отправлялись прямым путём в труповозку, минуя этап следствия и суда. Так что пять камер с толстыми прямыми решётками в грязном бетонном коридоре практически всегда пустовали. И в таком бестолковом месте работал один из самых бестолковых сотрудников. Спускаясь по пыльной лестнице, Фар увидел, как в квадратной каморке охраны мерно покачивается венчающий бледно-оранжевую пернатую голову чёрно-белый верх хохолка перед мерцающим голографическим монитором.
        Бессменным надзирателем сюда был направлен высокий тощий орнитоид-удод по имени Глеб. Этот воин не отличался ни здоровьем, ни физической силой, ни умом. Будучи чьим-то протеже, он чудом оказался в рядах эсэсбешников и никто поначалу не знал, что с ним делать. В Управлении его называли не иначе как Глебушка-дурачок, либо просто Глебушка. Впоследствии мудрый Толоконников «отметив высокие результаты по огневой подготовке», назначил его «начальником тюрьмы» и запрятал с глаз долой в этот кусок подвала. В задачу его входило своим метким птичьим глазом и недрогнувшей рукой «пресекать попытки к бегству». Каковых случиться, за неимением заключённых, естественно не могло. В отличие от остальных, удод воспринял своё назначение без тени иронии и выпросил себе бронебойный пистолет-пулемёт. Сейчас сам пернатый сидел на стуле и спал сном младенца, а грозное оружие в прямоугольной чёрной кобуре свесилось с бедра до самого пола, так и напрашиваясь быть украденным у сего бдительного стража в качестве издевательства.
        Но с издевательствами Фар явно опоздал. Видимо он не первый сегодня застал Глебушку спящим. На длинный, чуть загнутый клюв удода кем-то был аккуратно, чтобы не прикрыть ноздри птицы, натянут длинный и узкий розовый презерватив. Кончик его свисал с клюва подобно большой сопле. «Интересно, для какого вида он предназначен?» - задумался Абдельджаффар. Достигший в искусстве сна на таком «напряжённом» рабочем месте невиданных высот, Глеб контрацептив не замечал. Скрестив чёрно-белые, покрытые маленькими перьями лапы с тонкими когтями на груди, он периодически ворочал головой, глубже пряча оранжевую шею в форменную куртку. Та, вместе с черными штанами висела на нём складками. И вовсе не потому, что на его птичью фигуру не было размеров, нет! Просто, зачем заморачиваться излишним слежением за собой?
        Беззвучно поскалив свои маленькие острые зубы, Ящер тихо прошёл дальше, в пыльный полумрак бетонного коридора и остановился перед камерой посередине. В её глубине, за толстыми решётками, свет двух неярких лампочек, освещающих коридор, отражался от груды розоватых хитиновых пластин. Крэ как обычно, казался неподвижным, но Абдельджаффар знал куда смотреть. На маленький чёрный глаз на стебельке, чуть выдвинувшийся в его сторону. Сильно избитый при задержании, канцероид уже много дней не ел и казался вялым. Но Фар понимал, насколько обманчива видимая слабость этой боевой машины.
        Уняв заколотившееся при виде чуть не убившего его ракообразного сердце, Ящер подошел ближе и, придав голосу максимум уверенности, сообщил:
        - От твоей банды мало что осталось. Шута к вечеру в наших лабораториях начнут на органы разбирать, Валет ошалелый по городу бегает. А новые товарищи твоего Палача по морде получили и в канализации спрятались. Скоро мы их найдём, и держать тебя здесь смысла не будет.
        В ответ - тишина. Чёрный фасеточный глаз всё также внимательно следил за капитаном. Фар решил снова надавить на самый главный инстинкт членистоногих - выживание:
        - Ты наёмник, ты ничего им не должен. И нам ты ничего не сделал. Рано или поздно им конец. А у тебя все шансы выжить.
        Крэ не удостоил его ответом, лишь продолжал смотреть. Его молчание пугало Фара больше любых угроз. Моральная броня этого морского чудовища была также крепка, как панцирь. Арафаилов раньше никого по-настоящему не боялся. Склонный к нигилизму, во всех он видел слабости и страхи, делающие любого врага понятным и простым. Фар ждал, что и в канцероиде рано или поздно они проявятся, но этого не происходило. И осознание заключённой в хитиновый панцирь внутренней мощи наполняло Ящера трепетом.
        Капитан приходил сюда не первый раз и Крэ каждый из его визитов молчал и наблюдал. Но в этот раз ответил. Фар уже развернулся, чтобы уйти, когда из камеры донёсся негромкий воспроизведённый репродуктором голос.
        - Я был в диверсионной группе. Нам заплатили за уничтожение базы военной корпорации. Недалеко от места, которое раньше называлось Ку Ти. Мы выяснили историю этого места. Мы узнали, что рядом была прорыта сеть тоннелей. Целый подземный город. В древности на местных напали. Предки жителей Континентальной Федерации. Агрессоры превосходили их в технологическом оснащении. В огневой мощи. Местные, «вьетнамцы», дали им отпор. С помощью этих тоннелей. Мы воспользовались их методом, - рассказывал оказавшийся неожиданно многословным Крэ. - Мы прорыли тоннели под базу. Мы расширили их. И военные начали пропадать. Один за другим. Они поняли, где мы прячемся. Они устроили штурм. И все остались под землёй. Мы выбрались наружу. Мы перебили администрацию и техников. Они ничего не могли нам противопоставить. В условиях мирного города нет возможности применить газ и взрывчатку. Вы тем более бессильны. Ты думаешь, я поверю в этот твой блеф? Ты думаешь, ты способен торговаться со мной?
        В эту секунду чудовище поднялся из угла, выпрямился во весь рост. Ящер инстинктивно отпрянул от решётки, когда из полутьмы в пятно света выдвинулась острая розовая голова, внизу которой пластины жавл ракообразного двигались с негромким хрустом. Но эсэсбешник не заметил другое движение: как своей левой парой рук Крэ аккуратно снял с клешни заваренное лазером при задержании металлическое кольцо, прижимающее её подвижный палец.
        Звуковой удар получился несильным и пришёлся стоящему вполоборота рептилоиду в бедро. Но всё равно Фар отлетел к стене, ударился об неё боком и упал в бетонную пыль. От треска проснулся Глебушка, вскочил, тараща чёрные глазки. Хохолок на голове превратился в большой бледно-оранжевый ирокез из перьев с чёрными кончиками. «Начальник тюрьмы» огласил подвал приглушённым напяленной резинкой режущим уши ухающим визгом, затем начал лупить себя когтистыми руками по клюву пытаясь стянуть презерватив. Но уже спустя пару секунд подскочил к встающему Ящеру, на удивление резво выхватив двумя руками бронебойный пистолет. А Крэ угрожающе раскорячился в камере, заполнив растопыренными конечностями всё её пространство.
        Удод, хотел выстрелить, но Арафаилов встал между ним и канцероидом, прикрыв Глеба собой и опустив вниз руки птицы.
        - Он… хочет чтоб его… убили… - восстанавливая сбитое дыхание, крикнул Фар. - Он провоцирует нас!
        Удод отступил на шаг назад, но продолжал держать ракообразное на прицеле. Крэ подошел к самой решётке. Снова загудел его тихий бесстрастный голос:
        - Лучше скажи ему зачем. Зачем на самом деле сюда ходишь. Зачем держишь меня живым. Ты боишься меня. Страх в каждом твоём движении. Ты приходишь сюда. Ты надеешься его преодолеть. Но если я умру, страх уже не искоренить. Ты его спрячешь. Ты его заглушишь. Но он останется с тобой. Пока ты не умрёшь.
        Огромный мутант опустил конечности и не спеша отошёл в полутьму. Абдельджаффар смотрел на канцероида исподлобья, глубоко дыша.
        - Грохнет ещё раз, отстрели клешню или ноги, - тихо прошипел он Глебу. - Но не убивай.
        Развернувшись, он пошел к выходу нарочито медленно, чтобы ни орнитоид, ни прибежавшие на звук удара техники из ремзоны не подумали, что Крэ прав. Фар всеми силами преодолевал своё желание оказаться подальше от этих проклятых чёрных глазок на стебельках, от этого панциря с зелёными разводами, от этих слюнявых движущихся жавл. Страх - это не просто оружие. Это обоюдоострое оружие. Ящер не смог удержать его в руках и больно порезался.
        В Валете в тот день страха больше не было. Совсем. Ни грамма. Даже мертвец в бордовом плаще, появляющийся то тут, то там, не страшил, а скорее раздражал. Он не спешил вернуться в тоннели, к этим мерзким хитрым уродам, тем более что сначала нужно было решить вопрос с галлюцинациями. Отсидевшись до вечера в одном из своих старых убежищ, он натянул на голову капюшон своей серой толстовки с картами, и петлял по переулкам, направляясь на другую окраину города. Ему помогал начавшийся мелкий дождик, выгнавший с улиц часть мутантов и людей. Два раза он нарвался на патрули легавых, но успешно от них ушёл. И вот, наконец, он стоял возле чёрного хода той самой частной клиники, где недавно лечился. В мокрой зелени кустов сирени, окружающей отделанное мелкой серой мозаикой двухэтажное здание, неподвижно застыл силуэт Ромы Трупа, вытаращив на него свою гнойную опухоль.
        Пришлось долго стучать в белую пластиковую дверь. Наконец, появилась немолодая медсестра в изящном серебристом халате с тонкой продольной голубой полосой, идущей от левого плеча до низа единственной полы. Униформа больницы была запоминающейся: застёгивающиеся сбоку халаты из играющей на солнце ткани, текстура которой напоминала мелкую клетку. Ранг медработника определялся нашитыми полосами, они тоже были необычные, с объёмным рисунком в виде узоров инея. У младшего персонала они были узкие. А ещё, и это особенно понравилось Валету, в клинике работали одни только люди.
        - Мне нужна медицинская помощь. У меня галлюцинации, - пожаловался Валет.
        - У нас платная частная клиника, - презрительно ухмыльнулась она, посмотрев на помятую рожу шулера. - Мы абстинентный синдром не лечим.
        - Я лечился у доктора Хоппа. Позовите его.
        Просьбу пришлось повторить несколько раз, подошёл медбрат-охранник с пистолетом в руке. Только когда бандит назвал номер палаты, рассказал какие процедуры проходил, медсестра поверила и сходила за врачом. Доктор был высоким мужчиной с чёрной бородой. На его халате голубая полоса инея была широкой. Над большими голубыми глазами врача блестел похожий на морскую раковину смотровой прибор, серые ремни которого прижимали на затылке длинные, стянутые в три косы чёрные волосы. Хопп удивлённо посмотрел на грязного Валета, однако распорядился подготовить процедурный кабинет.
        - Вы аккуратнее с такими визитами, - предостерёг врач, пока они шли мимо палат по коридору, на стенах которого были изображены стилизованные горные пейзажи в голубых и серых тонах. - У нас и представители власти нередко лечатся. А ваш… друг вашего старшего, меня не предупредил.
        - Ситуация, знаете ли. - А что ещё Валет мог ответить, если о «друге» он знал только то, что таковой существует?
        Валета завели в похожую на шлюз камеру санитарной обработки, где догола раздели и провели через струю дезинфицирующего газа. Хопп разделся вместе с ним, аккуратно повесив блестящий халат и брюки на крючок. Во внутренней части клиники, где находились серые, ярко освещённые процедурные кабинеты и лаборатории, поддерживалась отрицательная температура. Для неё у медперсонала была уже совсем другая униформа, которая Валету очень нравилась. Две ожидавшие внутри медсестрички казались практически голыми. В стерильной холодной среде они носили лишь малозаметные облегающие шортики и топики с воротом. Это сберегающее тепло бельё было сшито из розоватого материала с маленькими серыми отверстиями и тонкими полосками. На женщинах, в особенности на молоденькой, с зелёными волосами, смотрелось оно очень красиво. А вот то, что и Хопп был облачён подобным образом, в розовый топик с голым животом, напрягало. «Решили не заморачиваться, и заказали бельё одного типа, просто размеров разных» - успокоил себя Валет.
        Врач включил прибор, на раковине загорелось шесть синеньких огоньков, перед одним из глаз доктора замерцала синяя голографическая линза. Женщины усадили затрясшегося от озноба Валета на пластиковый стул с прямой спинкой, Хопп долго осматривал спину и основание черепа картёжника. Затем вывел на прикреплённый к стене монитор голубую голограмму его позвоночника, долго стоял, задумчиво сжав обрамлённые чёрной растительностью губы.
        Доктор был явно озадачен, решил проконсультироваться с главврачом. Вскоре у стены появилась мерцающая голограмма, показывающая стоящего в полный рост могучего деда с массивной головой. Широких узорных полос на его блестящем халате было две. Он тоже был длинноволос и бородат, но его борода была стянута в две коротких толстых косы, а седая грива - в три, как и у Хоппа, из которых средняя была длиннее двух других. Сей викинг от медицины перебирал в воздухе перед собой руками, видимо рассматривая отправленную ему в кабинет голограмму его остова.
        - Готовлю лапараскоп? - поинтересовался доктор Хопп.
        - Нет Адам, давай-ка стереотаксис применим. Мне полную картину. - Дав указание, голографический главврач сцепил руки за спиной, прожигая глазами пациента, а Валета начали готовить к какой-то процедуре, уложив на стол лицом вниз и вколов анестезию.
        - Не волнуйтесь, доктор Артамонов у нас настоящий волшебник, - успокоительно казал Хопп засыпающему бандиту.
        А он и не волновался. «Интересно», - думал он, - «Этот старик тоже наденет розовый топик?» Усмехнувшись, смертельно уставший Валет провалился в блаженное ничто.
        Глава 7
        Античный детектив
        Михаил Камолин вышел из душа, завернув вокруг пояса серое полотенце. Крупные капли, высыхая, стекали по поджарому татуированному торсу. Всюду валялись игрушки, которые офицер не хотел убирать. Можно было тешить себя надеждой, что мелкая как-нибудь заглянет. Что, конечно, было вряд ли - не успела она привыкнуть к возможному новому папе. На широком балконе, на одном из двух стульев у приделанного к стене откидного столика, сидел Гнолг. Возраст этого тропического жука перевалил за тридцатник, а он всё оставался в личиночной стадии. Его тело состояло из широких бугристых пластин, чёрных, с оранжевым кантом по краям. Передняя, треугольная, заканчивалась маленькой оранжевой головой, раза в два меньше человеческой. Гнолг напоминал скорее гусеницу, чем жука. Обычно инсектоиды проходят метаморфоз в возрасте, по человеческим меркам соответствующем юности. Спустя столько лет Камолин ожидал встретить его уже совсем другим, но лучший друг старшего лейтенанта нисколько не изменился со времени, когда офицер закончил региональную Академию ССБ и был отправлен в командировку в этот провинциальный городок. Может
быть, для его вида это и было нормально, ведь Гнолг и сам не знал, к какому он принадлежит. Сложив на груди две пары оранжевых хитиновых рук, инсектоид следил за передвижениями Миши по квартире маленькими чёрными глазками.
        - Ты пойло своё нашёл? - спросил офицер, заметив пустоту на столике.
        - Не искал, - предсказуемо ответил Гнолг, и Камолину пришлось возвращаться в прихожую.
        Для насекомых, не признающих обычный алкоголь, делали специальные напитки - крайне сладкие и сильно забродившие. Взяв из холодильника два жестяных бочонка, со специальными вмятинами для жавл по бокам, Михаил вышел из прохладной комнаты в приятную духоту летнего вечера. Плюхнувшись на стул, он как всегда с трудом, откупорил не предназначенную для человеческих пальцев крышку, хлебнул приторной гадости и почесал отрастающую рыжую щетину, погружаясь в мрачные раздумья.
        Собственно небритость и была причиной сегодняшнего нагоняя от начальника на вечернем совещании. А точнее поводом. Каждый день Камолин выслушивал разнообразные упрёки, потому что дело его остановилось, как ледокол, затёртый во льдах Арктики. Ускользнув буквально сквозь пальцы в деле столичных рептилоидов, подземные бандиты больше не подавали признаков существования. Сам старлей, Мясо, выздоравливающая Вика и приписанные к их группе братья-клопы денно и нощно ползали по подземным коммуникациям, но находили лишь грязь, отходы и одиноких бестолковых бомжей, травящих байки про «подземный город крыс» и «тайное общество пауков». Форма вся провоняла, да и самому Мише казалось, что отмыться с каждым разом всё труднее.
        А сегодня, на фоне утренних успехов Нуаре и Арафаилова, Камолин казался начальству сущим бездельником, вот и выслушивал профилактический разнос за неопрятный внешний вид. Самое интересное, от кого исходили претензии за небритость! От полковника Толоконникова, мутанта, у которого вместо лица поросшая серой шерстью волчья морда! Камолин поделился своим возмущением с Гнолгом, тот повернул в его сторону голову, промолчал. А чего он, собственно, скажет?
        Нагретый вечерним солнцем воздух шелестел во дворе листвой узорно подстриженных берёз, снизу доносился весёлый гомон детёнышей самых разных видов, а бывалый офицер ССБ в компании своего молчаливого друга предавался жалости к себе. Не только в работе было дело - всё в жизни пошло как-то наперекосяк. Какие-то мелочи, упускаемые из виду, неверные шаги. Стоило оглянуться назад, заново оценить свои решения, и они казались настолько очевидно неправильными, что складывалось впечатление, будто жизнью Михаила живёт кто-то другой.
        - Зря Залину выгнал, - пожаловался он Гнолгу, - могло что-то получится…
        - Не могло. Эмоции, - отрезал жук.
        - Для вас тараканов, все мы слишком вспыльчивые!
        - Сам хотел…
        - Во всём на вас походить-то? - закончил за него Миша. - Да потому что всё детство видел твою хитиновую рожу!
        - Обиды? - безразлично спросил Гнолг.
        - Да не на тебя… На себя больше. Просто ты здесь сидишь. А у вас действительно есть чему поучиться. Вы не сожалеете ни о чём, чтоб вы не сделали.
        Камолин потёр свою татуированную макушку. Голову-то он брить не забывал, а то рисунок видно не будет.
        - А смысл? - продолжил дискуссию инсектоид.
        - Сожалеть-то? Ну как, если движешься к цели, а достигнуть её не можешь, значит, действия-то твои неправильны…
        - Нет, - возразил Гнолг. - Цель.
        Жук отвернул свою головёнку, давая своему розовокожему другу самому сделать выводы. Миша уставился на край одной из окаймлённых оранжевой полосой пластин. А действительно, чего он хочет добиться в жизни, в работе? Цель его была простой и понятной - будучи всю жизнь окружённый несправедливостью, создавать справедливость самому. Препятствием к этому являются не столько сами бандиты, сколько слабые администраторы, создающие благоприятную среду для появления разного рода сволочей. Такие, как тот же Толоконников. Сложные решения принимать боится, предложение закачать в подземелья газ отверг. «Лишний риск!» Зато все сразу бы повылезали, и искать бы никого не пришлось! Зато столичным засланцам задницу лижет, любой бред их поощряет!
        А этот презерватив зелёный, Арафаилов? Камолин его поддерживал и как нормального мутанта, когда на него все косились, и как хорошего работника. А когда от Ящера могла понадобиться помощь в деле, тот провернул эту свою авантюру, в которой, чтобы поймать одного преступника отпустил пять. И Камолин поле этого виноват, что они на дно залегли? Разжаловали бы тогда уж сразу в сержанты, а шайку Палача пусть этот столичный умник с рогатым гомосеком ищут. Им после утреннего триумфа всё равно заняться нечем.
        Сверхсладкая брага, не предназначенная для человеческого организма, ударила в голову. Вторая банка так и стояла нетронутой возле задумчиво качающегося на стуле тропического жука. Михаил поднялся и облокотился на подоконник, глядя в синее небо летнего вечера.
        - Ты опять пить не будешь? - спросил он инсектоида.
        - Ты допьёшь, - произнёс Гнолг.
        - Допью. Может я потому и такой дурак стал, что постоянно за тобой допиваю. И что у тебя за привычка новая, говорить фразами в один-два слова? Странный ты стал.
        - А был другой?
        - Да нет вроде, такой же…
        Но, обернувшись, Камолин обнаружил на месте своего странного друга пустоту. Вот ещё одна новая дурацкая привычка - уходить, когда взбрендит. Офицер потянулся. Снова появилась эта тупая боль вверху спины.
        А половину суток назад, туманным утром этого дня, разозлённый предыдущими неудачами майор Нуаре восстанавливал свою репутацию безупречного оперативника. Дело о таинственных обнаглевших «хирургах», не постеснявшихся заживо вырезать печень у эсэсбешника, олень раскусил чертовски быстро. Наблюдая за его аналитической работой, Фар даже испытал некое подобие восхищения и перестал саркастически улыбаться при рассказах о прошлых победах маммолоида.
        С помощью знакомых из Промзоны майор раздобыл две спутниковые карты города в момент предположительного совершения убийств, а также несколько раз пересмотрел записи уличных камер наблюдения. Основной зацепкой была идея мобильной лаборатории, позволяющей хранить извлечённые органы и инструменты. Фар, как и многие другие, сделал бы акцент на неприметность автомобиля или элашки. В этом-то он и ошибся. Такой подход предполагал бы наличие у медиков базы, причём с холодильным оборудованием. Такие-то объекты Ящер периодически безрезультатно осматривал. Нуаре предложил другой вариант - рефрижератор. И на обеих картах в паре кварталов от мест убийства как раз был припаркован не слишком приметный серый военный грузовик.
        Машину практически сразу нашли и несколько дней следили за ней, пока она курсировала по городу. За это время из неё никто не вышел, за узкими тонированными стёклами разглядеть водителя не представлялось возможным. Наконец этот прямоугольный короб, с присоединенной подвижным гофрированным коридором поворачивающейся бронированной кабиной, остановился в достаточно безлюдном месте.
        Лучи восходящего солнца не могли пробиться через густой утренний туман, лишь подкрашивая его в бледно-оранжевый цвет. Трое вооружённых оперативников медленно шагали от своего припаркованного поодаль чёрного броневика к приземистому серому силуэту автолаборатории сквозь приятного оттенка молоко. Справа потихоньку появлялась из матовой пустоты невысокая толстая труба заброшенной котельной. В практически абсолютной тишине было слышно, как гудят вентиляторы холодильных установок на крыше грузовика.
        Если хирурги за ним наблюдали, то видели, как из тумана первой выплывала фигура в чёрной обтягивающей форме, верх которой представлял собой мерцающий зелёным голографический прицел в обрамлении ветвистых рогов. Старший группы целился в сторону возможной опасности своим любимым скорострельным автоматом с толстым цилиндрическим охладителем на стволе. В простонародье это оружие получила название «Абенд», сокращенно от немецкой фразы «добрый вечер». За время, которое нужно, чтобы это произнести, немецкая винтовка выпускала около пятнадцати пуль. Шерстяное лицо майора, как и остальных офицеров, закрывала чёрная полимерная маска. Внутренний интерфейс подсвечивал все попадающие в объектив внешних микрокамер ближайшие объекты светлым контуром, так что туман не был особенной помехой.
        Чуть спереди и слева от него, бесшумной поступью двигался Абдельджаффар, держа наготове свой пистолет пулемёт. Замыкала их развёрнутый остриём назад боевой треугольник Алина, прижимающая к плечу короткую крупнокалиберную винтовку с широким цевьём, защищающем руки. Это оружие специально создавалось для пробивания панцирей таких мутантов, как инсектоиды и канцероиды. Оставшийся в броневике Мазур доложил, что просветить экранированный стенки грузовика рентгеном и тепловизором не представляется возможным и что стационарный пулемёт на крыше нацелен на кабину грузовика, на случай, если хирурги попытаются скрыться. Зная, как ушан стреляет, эсэсбешники сместились значительно правее.
        Настороженные отсутствием признаков жизни, оперативники подошли к задним дверям грузовика. Никаких других входов в прямоугольный фургон обнаружить не удалось. Фар прилепил на замок в обрамлении серых пластин устройство для взлома. Алина обошла лабораторию, наблюдая за бортом, противоположным тому, что взял на прицел Альтом. Устройство подобрало код, узкая половинка двери медленно отъехала в сторону, правая широкая начала открываться, Этьен и Фар прицелились в сумрак внутри грузовика, из которого выкатилась и прошла по ногам волна холодного воздуха.
        Их явно не ждали. Внутри началось какое-то движение. Интерфейс внутри маски не справлялся и не мог нормально высветить то, что с шелестом приближалось к выходу. Фару видел какой-то бесформенный комок удлиняющихся и укорачивающихся щупалец, движущийся между встроенным в обе стены оборудованием с мониторами и прикреплёнными на подвижных сочленениях инструментами. При приближении к выходу один комок распался на два и наконец, в тусклом свете туманного утра можно было рассмотреть двух мутантов. Они были без одежды, под прозрачной склизкой кожей бугрились комки зелёного цвета мышц. Удлинённые тонкие пальцы в серых медицинских перчатках держались за стенки, кольчатые шеи и острые головы угрожающе вытягивались в сторону незваных гостей. Это были черви, коренастые, широкоплечие и зелёные. Фар впервые видел аннелидоидов вживую.
        Не похоже было, что черви собираются атаковать. Чувствуя себя хозяевами положения, оперативники сразу огонь открывать не стали. Оружия у аннелидоидов не было, правда один из них вытянул вбок зелёную кольчатую руку, так что она стала длиннее раза в полтора, и взял небольшой металлический шприц из ящика на стенке. Нуаре объявил об операции ССБ и предложил им сдаться, но было непонятно, понимают ли они его вообще. А между тем, в темноте за ними зашевелился кто-то ещё. К шуму вентиляторов прибавился тихое электрическое гудение. Ящер обратил внимание на два ряда продолговатых ламп вдоль стен автолаборатории.
        В этот миг эсэсбешников ослепил яркий свет. Оба червя рванулись вперед мимо Ящера, которого ещё одна длинная зелёная рука затащила внутрь и прижала к полу. Науре открыл огонь по правому от него мутанту. Но тот, что был слева, проскочил мимо него, воткнув в его ногу шприц. Конечность начала неметь, олень развернулся, целясь в червей. Теперь он оказался межу ними и грузовиком. Один был изрешечён пулями, но по-прежнему стоял на толстых кольчатых ногах с тремя широко расставленными длинными пальцами. Черви приготовились к атаке, сжав в тугой комок свои зелёные тела с вполне гуманоидным строением мускулатуры. Расстрелянный вытянулся вперед в броске, но тут раздался грохот выстрела и металлический звон затвора, пуля Алины отбросила аннелидоида на несколько метров назад. Падая, Нуаре отрыл огонь по второму, тот упал и отполз за стоящие неподалёку у кирпичной стены котельной мусорные баки, волоча разрезанную пулями «Абенда» надвое ногу. Алина выстрелила ещё, простреленный червяк поспешил укрыться вместе со своим собратом.
        Первый в это время высовывался из-за баков. Нуаре вернул себе устойчивое положение, сев на задницу и короткими очередями не давал червю высунуться. Сзади него из салона доносились звуки пистолетных выстрелов. Этьен дал колли команду подготовить гранату, тут Альтом доложил, что держит ползучую тварь на прицеле. Отползя от баков, майор приказал открыть огонь. Туман прорезала огненная линия пулемётной очереди, место, где укрывался червяк, превратилось в пыльное облако, из которого вылетали зелёные ошмётки и раскорёженное железо. Второй червь, прижавшись к земле и извиваясь, поспешил выползти из-за баков и ринулся прямо на Алину. Лейтенант выстрелила на опережение в острую голову, червь успел остановиться и сократиться, так что пуля взрыла землю прямо перед ним. Сменив направление движения, аннелидоид заполз под днище грузовика, спрятавшись за двумя парами задних колёс.
        А внутри ещё один аннелидоид, более крупный, чем другие два, прижал к полу Арафаилова в узком проходе между вмонтированным оборудованием. Зелёный червь, чье тело было разделено в области поясницы глубокой поперечной бороздой, навис над Ящером, держа его одной кольчатой рукой, а второй конечностью пытался воткнуть в голову рептилоида присоединённый серебристыми трубками к какому-то прибору широкий блестящий скальпель. Из находящейся прямо перед глазами Фара головы выдвинулась болотного цвета трубка с ротовым аппаратом мутанта, Т-образные челюсти заскребли по маске, замазывая её слизью. Пытаться перебороть существо, представляющее собой сплошной комок мышц без костей, не представлялось возможным, поэтому Фар, одной рукой отводя от головы скальпель, стрелял аннелидоиду в грудь, но тот сокращал мышцы и мелкокалиберные пули вязли в них, не доставая органы.
        Ящер начал звать на помощь, Нуаре развернулся, но сидя на земле, видел лишь зелёную спину червя. Когда Фар услышал это в коммуникаторе, он просунул колено под склизкий живот червя, сумел упереться в его расстрелянную грудь ногой и со всей силой пытался приподнять мутанта повыше. Вытягивая руки, червь не ослаблял хватку, скальпель опускался всё ниже, но голова чуть приподнялась, и этого оказалось достаточно, чтобы олень прицелился. Очередь разорвала треугольную голову на лоскуты, позволив Фару вылезти из-под аннелидоида и присоединиться к расстрелу. Довершила дело подоспевшая Алина, пригвоздив червя двумя пулями к дальней стенке салона, где тело ещё долгое время продолжало извиваться в конвульсиях.
        Жизнь последнего «зелёного хирурга» прекратил хлопок брошенной Алиной гранаты. Червь выполз из своего укрытия в три разные стороны. Кусок руки и нижняя часть тела с одной ногой сами со временем перестали двигаться, голову с куском тела и рукой добила из своей «насекомобойки» всё та же Алина.
        Вместе с аналитиками, айтишниками и труповозкой приехал сам Толоконников. Походил в рассеивающемся тумане среди зелёных ошмётков, довольно поухмылялся, и, пожав руки, уехал в сопровождении верного Аварова. Пустырь у котельной наводнили люди и мутанты в чёрных и серых формах. Внутри лаборатории нашли контейнеры с охлаждёнными и готовыми к транспортировке внутренними органами. Среди документов в электронном виде нашлись дипломы профессионального кардиолога и нейрохирурга на невыговариваемые имена. Кто из аннелидоидов был кто, осталось загадкой.
        Но связи с Промзоной, на которую надеялся Фар, у червей не было. Изъятые органы они отправляли на другой конец Евразийского Союза, по нескольким адресам на различных побережьях Чёрного моря. Всё это напоминало Фару ситуацию, в которой атака похитителей органов на его будущего тогда друга была началом расследования, позволившего раскрыть в столице антигосударственную деятельность концерна крупных корпораций. Помимо отчёта начальника Управления, Ящер готовился отправить в столицу свой, с собственными соображениями по этому делу, напрямую Магомету Ибрагимовичу. Лишь один контакт был у них в городе - некий Кентавр, с которым они связывались в дни убийств и которому часто переводили деньги. В базе данных этот субъект значился как наемник средней руки, однако с репутацией профессионала, не провалившего ни одного заказа. Для неспособных к нормальной коммуникации червей, он был связью с окружающим миром, искал потенциальных жертв. Можно было поискать его, только вот зачем?
        Альтом с Фаром стояли у дверей грузовика, когда оттуда вытаскивали труп чуть не убившего капитана червя. Ушан ковырялся в голографическом дисплее на наруче, выискивая в базе данных, к каким же видом они столкнулись. Наконец он изрёк:
        - Задонский зелёный червь!
        - Какой, какой? Задовский? - переспросил Фар, думая, что нетопырь какую-то шутку сюда ввернул.
        - Задонский. Водился в районе реки Дон. Считался хорошей наживкой для рыбы. На такую тушу несколько лет рыбачить можно!
        Ковыляя, сзади к ним подошёл майор, растирая медленно отходящую то паралича ногу. Ткнув пальцев в полосу на животе червя, пояснил:
        - Видишь? Делиться собрался. Ещё бы немного и было бы два червя. Я не удивлюсь, если у всех троих окажется одинаковая ДНК.
        - А им, этого, «Чпокен Штрассе» не надо что ли? - удивился Мазур, жестом изобразив, что именно он имел в виду под псевдонемецким термином.
        - Нужно, хоть все аннелидоиды и гермафродиты. Вообще-то у этого вида такого способа размножения быть не должно. Но, похоже, ускоренная эволюция преподнесла им такой подарок. Получилось бы два брата: один вырос бы из головы, второй - из жопы.
        - Вот теперь мы знаем, как ты появился на свет! - улыбнувшись, Фар похлопал Альтома по плечу. - А то все удивляются - почему он как задница себя ведёт.
        Отвесив им в ответ порцию свежепридуманных гадостей, сержант пошёл делиться ими с Алиной. Нуаре нашёл информацию, что грузовик зарегистрирован в Причерноморье. Значит, точно там была какая-то база, и наверняка туда органы стекались со всей страны, раз эти залётные «медики» так далеко сюда забрались. Что ж, теперь на подобные грузовички с червячками по всему Союзу начнут обращать внимание. Возможно, сегодняшнее утро спасёт многих людей и мутантов от участи Люйя Вейшена. В общем, офицеры остались довольны результатами дела и друг другом. У майора это даже вылилось в странную для Абдельджаффара похвалу.
        - Долго ты не давал червяку себя убить. У тебя хорошо развита мускулатура! - заявил Этьен, похлопав Фара по груди.
        Ящер насторожился, и отметил для себя стараться не оставаться с оленем наедине. Не первый раз маммолоид акцентировал внимание на своей, либо чужой мускулатуре. Но как к начальнику и коллеге к Нуаре вопросов у Фара не было. На вечернем подведении итогов Толоконников с замами пели им обоим дифирамбы, а остальные, в особенности Федотин, неприязненно косились.
        После сдачи отчётов для группы наступил период блаженного безделья. Нет, Арафаилов, конечно же, без дела не сидел, просто загружал себя делами своим любимым способом - бессистемно. Ибо свято верил, что «воля к системе есть недостаток честности». Так говорил почитаемый рептилоидом Фридрих Ницше. В первую очередь, он хотел помочь Камолину в деле Палача. Не так давно интересами разжалованного офицера пришлось пожертвовать, и теперь Фар пытался восстановить товарищеские отношения с этим человеком. Взяв на вооружение метод Нуаре, капитан раз за разом просматривал материалы дела. Какая-нибудь деталь, не замеченная старшим лейтенантом, могла помочь прогрессу в расследовании. А то как-то нехорошо получилось. Не то, чтобы Ящер стыдился, нет, он же заранее понимал, чем всё может кончится тогда. Просто глупо было терять одного из немногих в городе союзников.
        Самой главной зацепкой был полученный от подземельных дурачков счёт, на который они ждали кредитов от Люджинг Ши. Естественно, он был подставной, их покровитель был далеко не дурак. Но, проследив историю трансферов, Фар нашёл закономерность: одним звеном в цепочке переводов всегда выступала одна и та же фирмочка - «Фотиа Финанс». Из трёх зарегистрированных сотрудников этой организации двое числились в других финансовых конторах, а досье третьего заканчивалось свидетельством о смерти. Через эту несуществующую фирму проходило сотни мелких переводов, основная масса средств в которых принадлежала промышленным предприятиям, входящих в один из крупнейших концернов в Промзоне. Появился новый вопрос: кто-то из «Солар Глобал» создал эту схему, чтобы незаметно финансировать Палача, или же кто-то таким образом крадёт их средства для вышеуказанной цели?
        Естественно, не выпадали из поля зрения капитана и поиски Квирина. В обход хакеров из Информационного Отдела Фар под новым вымышленным именем общался на форумах его юных «римлян» и следил за всеми выходками этого самопровозглашённого бога. А они становились всё наглее и кровавее. Недавно он объявил, что искоренит коррупцию в аппарате мэра. За несколько дней были похищены четыре чиновника из городской администрации. Затем их головы поутру были найдены подвешенными на ветках сухого дерева на одной из центральных улиц. Ствол и ветки коряги «красноголовики» выкрасили в красный цвет, а днём в сети появилось обращение Эреба непосредственно к мэру, где весь этот кровавый перфоманс назывался «деревом Аз-Заккум», и подробно объяснялось, что так арабы назвали дерево в глубинах ада, чьи мерзкие, вечно гниющие плоды в виде голов бесов служили пищей грешникам. Видите ли, античной мифологии для обозначения своих акций Квирину стало мало, в арабскую полез! Правда, весь эффект был испорчен одной опечаткой. Последняя грозная фраза выглядела так: «Ты посеял мерзость вокруг себя - пожимай теперь плоды!» Ну а что,
Артём Маркович старенький, глаза уже не те.
        Однако цели своей он добился - бедный затюканный общественным резонансом мэр не только плоды свои начал пожимать, но и всё, что у него ещё пожималось. Он опубликовал полный финансовый отчёт, свой и приближённых. И вернул в городскую казну некие «неучтённые средства», суммой эту самую казну раза в полтора превышающие.
        Ну и наконец, после больничных, похищений и прочего появилось время вернуться к таинственной связке магнитных ключей Себека. Здесь он решил зайти с другой стороны и искал в эсэсбешной базе данных заброшенные, либо кажущиеся таковыми, объекты в городе с подходящими замками. После работы он ехал к одному из них перед тренировкой и пробовал ключи. Пока результата не было.
        В тот день, ближе к концу рабочего времени Абдельджаффар остался в кабинете один. Остальные, также неприкаянные члены их группы расползлись по разным углам Управления. Альтом внизу, в гараже, перебирал бренные останки своей модной элашки, Нуаре торчал в кулуарах, поближе к начальству, дабы успеть урвать дельце, которое ещё более его прославит. Алина снова заступила в Регистрацию, ведь там можно было втихаря поиграть в новую сетевую игру «Ecce Homo» или «Человечество», на которую она подсела.
        Она даже дома у Фара её установила и, вылезая из постели после секса, не одеваясь, пялилась в голографический монитор, пытаясь выжить в людском обществе начала двадцать первого века. В игре предлагалось выбрать одну из тогда существующих стран и попытаться добиться успеха в правовом государстве, где никого нельзя безнаказанно убивать, а достичь чего-то можно было, только умело обходя громаду законов, один бестолковее другого. Получалось это только у самых искушенных игроков, Алина к их числу не относилась, но очень старалась и злилась в случае неудач. Ящер сделал целую серию «антиэротичных» снимков этой молодой обнажённой самки, сгорбившийся над световой клавиатурой и строящей разнообразные дикие гримасы милой мордочкой, упертой в голограмму.
        И вот опять Фару на коммуникатор пришло радостное сообщение: «Я на взятках прокачала своего прокурора до 1бго уровня и купила себе яхту!» Он отвлёкся от копания в базе, потянулся, глядя на бледный полукруг луны, плывущий по бледно-синему предвечернему небу на фоне фиалок на подоконнике. В этот миг дверь в кабинет приоткрылась и внутрь заглянула большая коричневая голова инсектоида. Она принадлежала жуку-усачу, одному из самых распространенных видов мутантов, произошедших от насекомых. Правда именно эта массивная тёмно-коричневая, почти чёрная, голова с широкими жавлами, отличалась от других квадратным изображением лабиринта, выгравированном на хитиновом лбу между чёрных фасеточных глаз. Абдельджаффар занервничал, но быстро взял себя в руки, изгоняя из памяти образ сидящего в камере внизу розового канцероида. Тем временем, в кабинет вошёл весь оставшийся высокий мощный жук с длинными усами, спускающимися по спине вдоль надкрыльев с более светлым коричневым краем. Верхнюю пару покрытых броней рук он сложил на груди, нижнюю упёр в пояс и замер в дверях, по-видимому, озираясь. Благо для этого
инсектоидам не надо было вертеть головой. Все детали хитинового панциря мутанта были покрыты резьбой в виде квадратного греческого орнамента. Сие любопытное создание произнесло бесцветным голосом из нейрорепродуктора:
        - Я Мибаро.
        - Я очень, очень рад. Чем могу? - сухо ответил Фар, ожидая продолжения речи.
        - Я не уверен, туда ли мы попали…
        Тут за спиной жука раздался нетерпеливый хриплый бас: «Да сюда! Я чего, не помню, какой она назвала?» Насекомое отступило в бок, давая проковылять к столу Фара старому мутанту-быку, опирающемуся на трость с квадратным набалдашником из малахита. Маммолоид был одет в модный костюм с отогнутым косым воротом на бежевом, под цвет шерсти на морде, пиджаке. Старик сел в кресло напротив капитана, разгладил длинную узкую седую бороду, свисающую с большого облезлого носа. Ярко блестели надетые на большие рога серебряные узорные наконечники.
        - А я Денис Павлович. А то я смотрю представляться то у вас не этого, не того… - пробурчал визитёр, упер в Ящера большой указательный палец с рудиментарным копытом и злобно затараторил. - Эта старая тварь, эта облезлая рыночная змеюка охренела вконец! Это явно она! Белый Бык мой лучший боец, более того он лицо арены, моё лицо! Все знают, что владелец арены Минотавр - бык, и Белый Бык - соответственно бык! А урод этот прямо в раздевалку его пролез. Чудом спугнули. Он Жопу чуть не порешил!
        - Архонт, да это не тот, - попытался остановить этот поток старческой брани инсектоид.
        А Фар сидел и тихо охреневал, пытаясь сдержать смех и въехать в эту стремительно несущуюся на него чушь. Он смог выдавить из себя одно только слово:
        - Кто?
        - Кто? Как кто? Кентавр! Конь этот семипедальный! Если у него всё выйдет, ни о какой замене мной Министра речи уже не пойдёт. Это плевок, это удар по репутации! Так что если Галина Ильинична не хочет искать другого лояльного ей бизнесмена, надо этого наёмника задавить, и тех, кто его нанял, прижучить! Причём, чтобы все видели, что вы меня поддерживаете! Чтобы ни у кого сомнений не возникло, что Минотавр здесь в авторитете, а никакой не Палач и никто другой! Ну как поможешь майор? Семь, даже десять тысяч тебе лично перепадет.
        - Архонт, это не майор. - Жук-то рассмотрел нашивку на жилетке Фара.
        - Как? - удивился Минотавр. - Она сказала в 37ом майор там…
        - Нет, всё в порядке, - заулыбался Арафаилов, - Я его помощник.
        Вот картинка-то вырисовывалась! Перед ним сидел один из мелких криминальных авторитетов города, господин Желтко, владелец клуба «Лабиринт», где проводились бои местного дивизиона Свободного Турнира. А Галина Ильинична, обещавшая ему помочь занять место Эдберга, была начальницей Отдела Кадров в Управлении. Она ещё была у льва на похоронах. Оказывается, эта немолодая строгая женщина прикрывает все эти «авторитетные» задницы. А дорогой наш Нуаре у неё доверенное лицо для решения таких дел. Вот откуда кредиты на дизайнерские шмотки! Семь тысяч! Две месячные зарплаты! За то, чтобы какого-то наёмника грохнуть! Тем более что снова появилось знакомое имя. Деятельный парень этот Кентавр, быстро нашёл себе другую работёнку! А заодно дал рептилоиду повод сунуть свой зелёный нос в чужие дела. Стоило воспользоваться ситуацией и дальше покопаться в этом направлении, мало ли, что ещё раскопать получиться и какие рычаги давления обнаружить! Надо было притвориться введенным в курс дела.
        Абдельджаффар пообещал быку и жуку всяческую помощь, убедил, что вдвоём или втроём их вмешательство будет весомее и долго выторговывал премиальные по шесть тысяч каждому. В конце концов, в отчёте в столицу о кредитах можно будет и не упоминать. Посетители ушли. Осталось дождаться Нуаре и поставить его в неловкое положение.
        Этьен появился чуть позже и не один, а в обнимку с существом, половую принадлежность коего у Фара не сразу получилось определить. Майора нежно обнимало за талию что-то похожее на маммолоида-лошадь. Под натянутой на серую шерсть белой майкой бугрились мышцы побольше капитанских, при этом светло синие спортивные штаны были заправлены в женские кроссовки с розовыми вставками, удлинённую морду украшал ненавязчивый макияж, а грива была заплетена в несколько идущих друг за другом косичек. Всё-таки эта оказалась самка - из-под майки на плечах выглядывали лямки розового топика, утянувшего грудь. Но производила она скорее впечатление трансвестита. Альтом подлил масла в огонь, прислав сообщение: «Видел кобылку? Интересно, он её или она его?» И присовокупил голограммкой более хрупкой лошадки, одетой в трусики со страпоном. Подозрения, к которым изначально Арафаилов отнёсся со скептицизмом, всё крепчали.
        Поприветствовав пассию начальника, Ящер решил бить в лоб и, как бы к слову, изложил суть наклюнувшегося дельца. Олень замер и начал вращать своими большими глазами навыкате. Сообразив, попросил подругу:
        - Пушечка, подожди в элашке. Дело государственное, тебе это слышать не надо.
        - Конечно милый, - произнесла она довольно нежным для её вида и облика голосом и ушла.
        «Пушечка! А почему не Тушёночка?» - усмехнулся про себя Фар, а вслух спросил:
        - Дайте угадаю - толкательница ядер?
        - Нет, профессиональный военный - артиллерист. На тренировке вчера познакомились. Слушай, насчёт Минотавра. - Олень упёрся руками в стол, справа и слева над капитаном нависли острые ветви наполированных рогов. - Мы оба взрослые мутанты, так ведь? Ну, если не я на таких наживаться буду, так кто-то другой. Я оправдываться не собираюсь. Считаешь нужным…
        - Нет, вы не поняли, - прервал его Ящер. - Я согласился, ну, от нашего лица. Вы, надеюсь, не против, что я в долю влез. - Надо было дать оленю почувствовать себя хозяином положения.
        - Ааа, - облегчённо протянул француз и отпрянул. - Просто репутация-то у тебя… Я думал, что ты очень принципиальный в таких вопросах.
        Сомневается. В принципе, правильно делает. Арафаилов решил показать Нуаре своё доверие.
        - Я не за принципиальность, я за разум. Если вы о Шагдаре наслышаны, то там другая ситуация была. Если хоть какая-то, пусть небольшая угроза государству есть, то тут не до мелочных интересиков. А в остальном, я возможности подзаработать стараюсь не упускать.
        - Это не вяжется с образом молодого столичного дарования, который ты создаёшь.
        - В нашей профессии это только в плюс! - оскалил Ящер свои мелкие острые зубки.
        Знал бы майор, что это «молодое дарование» в столичную Академию из деревни в пустыне попал благодаря сестре отца, служащей тогда начальницей Службы Обеспечения Главного Управления ССБ ЕС. Она почти всех родственников распихала по службам и корпорациям. И половина экзаменов сдавалась также через её знакомых. Нет, Фар не был занимающем чужое место чьим-то протеже. Работал он не жалея себя, отсутствием интеллекта не страдал и во многих полезных для профессии областях имел большие познания. Но не во всех. И, где старания не хватало, применял хитрость.
        Нуаре согласился принять помощь Арафаилова (а будто бы у него был выбор), и капитан оказался вовлеченным в этот древнегреческий детектив. «Кто натравил Кентавра на Минотавра?» Можно было представить себя этаким античным Шерлоком Холмсом, сидящего в тоге и лавровом венке и воскуривающем благовония под звук кифары. Какие бы дела довелось вести! «Кто похитил Персефону?», «Кто ослепил Полифема?», «Кто украл Золотое Руно у царя Колхиды?»! Но потом мысли Ящера вернулись с его серое бытие и весь оставшийся вечер он раздумывал, на что потратить шесть тысяч кредитов.
        Бои в клубе «Лабиринт» проводились три дня в неделю. В понедельник состязания были не смертельными, и в них мог поучаствовать любой желающий подзаработать кулаками денег. Среда была днём соревнований местных профессиональных бойцов, заработавших в своё время репутацию по понедельникам, но убивать также запрещалось. Спортсмены были разбиты на группы по стилям и весам и соревновались за право бросить вызов чемпиону в одной из дисциплин. Чтобы привлечь зрителей и любителей делать ставки, в битвы часто вносился элемент шоу, зачастую бойцы втягивались в долговременные противостояния, которые затем заканчивались кровавой бойней по субботам. Среда была своеобразным «днём вызовов». А вот в субботний вечер зрителей ждало самое интересное: вышеупомянутые выяснения отношений и смертельные отборочные бои в более высокий дивизион Евразийского Свободного Турнира.
        Офицеров пригласили на дневное шоу в середине недели. К началу они не поехали, дабы произвести больший эффект на главном событии дня. Ближе к полудню Арафаилов хотел отзвониться в Службу Перемещения, придумав дурацкий повод отлучиться с рабочего места, но Нуаре его опередил. «Запиши меня и капитана на текучку и приглуши, с меня „можжевеловка“ с кивано» - сказал он диспетчеру и отправился в гараж за своим заделанным под древний «Харлей» боевым мотоциклом. Вот так вот. Помогающий бороться с коррупцией внутри службы спутниковый контроль, в который так верило столичное начальство Фара, здесь легко обходился элитной водкой на тропических фруктах.
        Пара чёрных эсэсбешных мотоциклов подъехала к низкому квадратному зданию с зеленоватым круглым куполом раздвижной крыши, на металле которого играло выглядывающее из обрывков туч солнце. Бойцовский клуб по виду напоминал храм или мечеть. Бездельников в среду днём оказалось довольно много: сырой после дождя асфальт парковки весь был заставлен разноцветными автомобилями и элашками. Изнутри доносились восторженные крики толпы и усиленный динамиками рычащий голос ведущего.
        Офицеры вошли в полутёмный холл через серебристые лучи сканера, раздался крякающий сигнал - прибор нашёл оружие, а с ним входить внутрь было запрещено. Охранники в коричневой форме с квадратными эмблемами на груди застыли в нерешительности, не рискуя связываться с эсэсбешниками. Тут к входу подошёл Мибаро, пригласительно махнув суставчатой лапой и велев своим сотрудникам не чинить офицерам препятствий. Нуаре заговорил с жуком, а Арафаилов тем временем огляделся.
        Наполненный галдящими людьми и мутантами нижний этаж клуба был декорирован под древний лабиринт. От холла в две стороны вели узкие извилистые проходы, стены были интересно отделаны - они казались покрытыми сплошными зарослями мха, из которых торчали неяркие плазменные светильники в виде факелов. В полутьме сновали молодые мутантки в тогах с картридерами и сканерами для считывания кредитов на ставки. Некоторые посетители прикладывали к приборам карты, подносили глаза для считывания рисунка сетчатки, либо пальцы для анализа ДНК, смотря какая степень защиты была у их счёта. Полутьма была заполнена разномастной толпой любителей единоборств, среди которой Фар узнал двух братьев ихтиоидов, сыновей убитого им националиста. Сверкая латуневой чешуёй, они стояли рядом с монитором, на котором отражались курсы ставок на того или иного бойца. Те тоже узнали офицера и поприветствовали, высокий старший сухим кивком головы, младший более тепло. После череды напряжённых разъяснительных бесед, Ящер поручился за них в Отделе Государственного Контроля. Благодаря этому с них сняли слежку и вернули часть собственности.
Не совсем пропащие оказались ребята.
        Начальник охраны клуба ушёл по своим делам, майор позвал Фара и по винтовой лестнице они поднялись на второй этаж, на просторные трибуны арены. Зрители располагались на балконе вокруг ямы, в центре которой на восьмиугольном возвышении, по древнейшей гладиаторской традиции покрытым утрамбованным белым песком, состязались бойцы. Над головами загудели моторы, начал раздвигаться купол крыши, запуская внутрь яркие солнечные лучи и потоки свежего после дождя воздуха. Эсэсбешники подошли к ограждению, зрители почтительно расступались перед стражами правопорядка.
        На самой арене в это время бились бойцы средней весовой категории. Первым был высокий и тонкий кузнечик. Часть зеленого панциря была покрашена грубыми мазками красной краски, на голове инсектоида была надета железная маска с множеством продольных прорезей. Он четырьмя короткими лапками он колотил по корпусу тощую летучую мышь, такую же бескрылую, как и Альтом, правда, совсем на него не похожую. Через бежевую шерсть обнажённого по пояс маммолоида проглядывали блестящие кибернетические импланты, которые не очень-то ему помогали. Не давая насекомому применять свои мощные ноги, нетопырь вцепился в голову противника своими длинными пальцами и тянул на себя, но пропустил короткий апперкот в челюсть. Этого оказалось достаточно, чтобы кузнечик отступил на полшага и зажал шею противника между мощным бедром и длинной голенью, стоя на другой ноге. Ушастая голова наклонилась вбок, мутант поспешил сдаться, подняв вверх руку, совершенно справедливо полагая, что для того, чтобы сломать его шею, насекомому достаточно небольшого напряжения мышц. «По-хрус-ти! По-хрус-ти!» - начала скандировать часть зрителей,
призывая к добиванию, но инсектоид оказался великодушен. Отпустив шею соперника, он отвел ногу чуть в сторону и распрямил её, влепив в череп нетопыря мощный удар, от которого тот отлетел к раю восьмиугольника и упал тряпичной куклой, будучи в глубоком нокауте. Часть толпы разочарованно выдохнула, другая восторженно взревела, когда инсектоид поднял вверх зелёные лапы в победной стойке.
        На залитый солнцем песок выкатился мутант - шарпей, нижняя часть его тела была встроена в тёмно-серую автоматическую инвалидную коляску. Крупное ожиревшее тело украшали кожаные шипастые ремни и наручи, чёрная плоская морда утонула в светло-бежевых складках. Его средство передвижения трансформировалось в подобие гироскутера, приподняв пса на уровень нормального роста. Зал заполнил его рычащий голос, раздающийся из динамиков по углам балкона:
        - Ха, ха! Вот кто сразится в кровавом бою за право на участие в региональной лиге в субботу! Приветствуйте смертоносного Эль Крухидо!
        «Хруст! Хруст! Хруст!» - начли скандировать фанаты кузнечика, переводя его прозвище на русский. Ведущий и победитель покинули арену, на песок вышли две стройные женщины, одна в коричневом костюме древней монашки, другая почти голая, лишь тонкие полоски чёрной кожи на бледном теле заменяли ей бельё. Короткие чёрные волосы красавицы были стянуты в пучок на затылке, нижнюю часть лица зачем-то закрывала треугольная чёрная маска. Под гром басов и визг электронной музыки девушки начали исполнять танец, во время которого, девушка в чёрном, под свист и восторги зрителей, раздевала изображающую смущение монашку.
        - Вот тот инвалид, это доверенное лицо Минотавра и его незаменимый ведущий. - Пользуясь паузой, майор посвящал Фара в курс местных дел. - В широких кругах он известен как Жопа, и не спрашивай меня почему…
        - И не буду, - улыбнулся Ящер. Вот про кого, оказывается, рассказывал бык! Фар грешным делом подумал, что «чуть жопу не порешил», есть местная фигура криминальной речи.
        - Шарпей, между прочим, в прошлом зарекомендовал себя и как боец, и как администратор, - продолжил Этьен. - Ему здесь, на арене, сломали позвоночник. Бык его не бросил, сделал своим доверенным лицом. О чём ни разу не пожалел. А у девушек прозвища Монашка и Тень. У них не один десяток вариантов танца, в котором порядочную монашку совращает её развратная тень. Они, кстати действительно лесбиянки, по крайней мере, первая.
        В клубе было все, что нужно толпе: и смерть, и секс. Люди, мутанты, животные - в жизни любого живого существа Эрос и Танатос оставались главными движущими силами. Как ни пытались в поздний период человеческой цивилизации приучить массы к мирным развлечениям, как ни пропагандировали на стадионах торжество спортивного духа, вне арен вся эта затея превращалась в лишний повод побить друг другу морды. А шедевры современного искусства всё равно не были так популярны, как порноактриссы. Идеологи объединённой цивилизации мутантов сняли всяческие табу, полагая, что перенасыщенность совокуплением и кровью снимет с этих вещей сладостный ореол «запретного плода». На данном этапе не особенно получалось.
        - Никакой фантазии. Чего ещё ждать от феминисток, пытающихся угодить интересам самцов? - ядовито заметил Абдельджаффар.
        - Не любишь феминисток? - с хитрым блеском в глазах спросил олень, беря у проходящей мимо официантки бокал с подноса.
        - Нет. Все эти претензии на возвышенную роль материнства, принижение особей противоположного пола, как тупых производителей. Всё это ширма, за которой прячут свою неполноценность самки не умеющие добиваться внимания и не способные жить полноценной жизнью в обществе.
        - Согласен, только не забывай, что общество у нас по большей части сексистское. За исключение членистоногих, правда. А мужской шовинизм гораздо большее зло. Убеди всех, что один пол лучше другого и автоматически исключишь из социальных взаимоотношений добрую половину населения. Более того создашь целую касту бесплатных игрушек для секса и домашних рабов. А виноваты самки всего лишь в несколько ином способе мышления. Мы же свято верим в эту нашу «логику»! Хотя десятки мыслителей и убеждают нас в том, что вселенная алогична. Просто женщины легче воспринимают тот факт и поэтому кажутся опасными. Согласен? - Фар кивнул в ответ. - Тогда почему же ты сам сексисит?
        - Я? - опешил капитан. - Я сексисит?
        - Да. Посмотрел на девушек, навесил им ярлыки бестолковых дурочек. Только вот если бы ты с ними встретился в тёмной подворотне без пистолета, вряд ли бы ушёл живым. Эти лесбиянки одни из лучших телохранителей в регионе. Их нанял Мибаро, они сопровождают Белого Быка на всех его выходах в свет. Они не просто там танцуют, - майор указал на арену рукой с бокалом, - они наблюдают за залом с позволяющей видеть всю толпу точки и в момент, когда этого никто не ждёт. За тобой в том числе. А ты и не догадываешься! Потому что они спрятались от тебя за придуманный самцами образ беззащитных шлюх, в который ты свято веришь! Это в тебе отголоски мышления, возникшего после длившегося несколько тысячелетий геноцида на половой почве. Стоит самке показать свою раскрепощённость и независимость в сексуальном плане, как она получает ярлык «проститутка».
        Внутри Фар закипел от возмущения. Какой-то провинциальный полупедик обвиняет его в ханжестве и шовинизме! И не пошлешь, ведь начальник! Ящер привык себя видеть в роли существа, вещающего истины глупцам, а сейчас в этой роли этот франт с бокалом. Капитан злобно усмехнулся:
        - Ну, так-то конечно, без половых различий жить было бы гораздо легче!
        - Нет, - ответил олень. - Различия надо уважать, а скатываться в крайности. И фифа на каблуках, которые мешаю ей ходить, и вонючий, не следящий за собой «Мужик!» - оба для меня в одинаковой степени уродливы и тупы.
        «Да, будь ваша воля, вы бы всех самцов сделали утончёнными, а самок мускулистыми» - подумал Арафаилов, вспомнив пассию майора. Хотя сам часами стоял перед зеркалом, отрывая посеревшие чешуйки, по четыре раза в день чистил пасть и почти всё свободное время не снимал спортивный костюм, работая то над одной, то над другой группой мышц. Не хотелось признавать, что этот лоснящийся олень просто продвинулся дальше в том же восприятии половой культуры, которое было и у самого Фара.
        Между тем танец заканчивался, девушки были полностью раздеты, за исключением странной маски на лице Тени. Глядя на упругое смуглое тело Монашки, по красивой спине которой ниспадала длинная каштановая коса, на её маленькую грудь, Фар понял, почему упоминание о её ориентации вызвало в нём такую неприязнь. Её предпочтения означали, что каким бы привлекательным себя рептилоид не считал, он никогда не сможет быть объектом её внимания. Под рассуждениями о «глупости феминизма» прятались уязвлённое самолюбие и мужское собственничество.
        Тем временем на арену снова выкатился Жопа и поднял толстые руки с обвислой шкурой, прося у зрителей тишины. Красавицы встали по обе стороны от него, оглядывая зал игривыми глазами. По крайней мере, так должно было всем казаться.
        - Дорогие зрители, я представляю вам наших почётных гостей, давних друзей Дениса Павловича - сотрудников нашего доблестного ССБ! - произнёс шарпей, и осветители навели на полумрак трибуны, на которой стояли офицеры, лучи прожекторов.
        Фар от неожиданности на секунду растерялся, завращал по сторонам жёлтыми глазами. Майор в полной мере наслаждался вниманием притихшей толпы - выпрямился, заулыбался и поднял в приветствии руку с бокалом. Несмотря на солнечный свет, фигура оленя в лучах софита буквально сияла. Блестели белизной большие квадратные зубы, переливалась гладкая чёрная шерсть, блики играли на отшлифованных кончиках ветвистых рогов. Ящер подумал, что сгорбленная фигура опёршегося о перила балкона невысокого зелёного рептилоида с испуганными глазками, должна была довольно нелепо смотреться на фоне подобного красавца. Но замысел был неплохой. Сконцентрировавшись, Арафаилов внимательно оглядывал толпу. Многие, сделав презрительные или испуганные мины, поспешили уйти вглубь балкона, другие наоборот, протискивались вперёд с любопытным взглядом. Кто-то даже приветственно замахал рукой. Кореец в белом деловом костюме с красным галстуком. Фар не сразу узнал господина Фогеля, заместителя директора «ЭйчТекс».
        Но Фар выискивал взглядом других - тех, кто остался неподвижен, не зная как отреагировать на торжественное появление эсэсбешников, боящихся себя выдать своими действиями. Одной из таких замеревших фигур был высокий конь в чёрной кожаной куртке с прямоугольными вставками на рукавах и плечах, стоящий чуть правее офицеров. Грива маммолоида была коротко подстрижена и напоминала длинный жёсткий ирокез. Наёмник стоял, скрестив на груди руки с тремя пальцами на каждой, на покрытой бурой шерстью морде застыло выражение деланного безразличия.
        - А теперь главное событие дня! - взревел ведущий, когда прожектора погасли. - Битва титанов, новый вызов нашему непобедимому чемпиону в тяжёлом весе! Не забывайте, господа и дамы делать ваши ставки!
        Коммуникатор Нуаре запищал, он вывел на голографический дисплей наруча сообщение. Над его левым запястьем появились голубоватые полупрозрачные округлые символы. Специальный язык для коротких сообщений был создан из переделанных и упрощённых китайских иероглифов. В нём было около двенадцати тысяч символов. Фар знал не более пятисот и с трудом смог прочесть сообщение. Нуаре перевёл: «Фогель удивился, увидев нас вместе, передаёт привет». Значит, немолодой кореец тоже входит в «ближний круг» теневых воротил города! «На три часа от нас Кентавр собственной персоной» - тихо проговорил Фар. Посмотрев туда, Нуаре предал сообщение Мибаро. Между тем внизу заиграла музыка, древние индейские напевы.
        - Дамы и господа! - продолжал Жопа, - Этот воин одержал тридцать одну победу, убив девятнадцать своих оппонентов! Встречайте - непобедимый Белыыыыый Быыыык!
        Обнажённые девушки, грациозно покачивая соблазнительными бёдрами, пошли к правому выходу на арену, откуда в клубах белого дыма появлялся огромный рогатый мутант. Белая шерсть покрывала бугрящиеся мышцы груди и рук, мощный прямоугольный живот. Бычью голову украшал ниспадающий на спину венец из белых перьев, чресла прикрывал фартук из белой шерсти с коричневыми индейскими знаками. Для пущего эффекта белизны, даже большие глаза маммолоида закрывали белые линзы. Ящер отметил, что, в отличие от недавно навещавшего его коллеги из столицы, этот белый качок не был настоящим альбиносом. На теле можно было разглядеть контуры вытравленных коричневых пятен. Распутные красавицы взяли его под руки, и повели на арену, поглядывая в сторону, где стоял наёмник. Они, конечно же, тоже его заметили.
        - Его соперник - претендент на выход в Региональную Лигу, представитель вида «Гоминиес Буфо Буфо», мастер борьбы, сломавший рёбра и руки одиннадцати своим противникам. Несокрушимый Вааалуууун! - представил ведущий оппонента чемпиона.
        Под барабанные раскаты зажёгся свет второго выхода, посередине которого на полу лежала серая масса, действительно похожая на большой камень. Масса поднялась, выпрямилась и превратилась в серого амфибоида. Это оказался одетый в короткие серые шорты мутант-жаба, с покрытой большими бородавками кожей и овальной плоской головой, утопленной в шейные мышцы. Он начал принимать культуристские позы, пугая врага своими формами, потом широко расставил огромные руки и вперевалочку поднялся на арену. Девушки забрали у Быка венец и в сопровождении Жопы покинули арену. Бой начался.
        Не обращая внимания на то, что происходило внизу. Нуаре следил за Кентавром. Оценив расстояние, он спросил Фара:
        - В голову сможешь влепить?
        - Под таким углом, только с режимом точного прицеливания.
        Олень кивнул, Фар попытался незаметно достать пистолет и активировать функцию, блокирующую выстрел куда-либо, кроме выбранной цели, дабы не убить стоящих рядом. Над мушкой оружия появился зелёный прямоугольник голографического прицела, Фар нажал кнопку, он стал желтоватым. Но было поздно - наёмник заметил это и спрятался за толпу, пытаясь продвинуться к выходу. Бойцы на арене лупили друг друга мощными кулаками.
        Эсэсбешники начали преследовать цель, чья голова маячила в полутьме перед ними. Нуаре знаком велел Ящеру взглянуть налево - на противоположной стороне балкона, бесцеремонно расталкивая гостей узорным панцирем, за Кентавром шёл Мибаро, на ходу отдавая распоряжения охране. Наёмник, по-видимому, заметил его и спустился вниз. Фар попутно старался отметить тех, кто заметил погоню и слишком пристально за ней наблюдает. Навстречу им попалась пара, поспешившая отвести взгляд и спрятать лица: девушка в такой же, как у Кентавра, куртке, одетой на красную блузку и высокий орнитоид, полностью завернувшийся в чёрный балахон. Из-под капюшона выглядывал покрытый красными перьями край головы, круглые злобные глаза и острый загнутый клюв попугая. Девушка тоже была странной - половину не слишком красивого лица закрывали длинные кудрявые чёрные волосы. Из-под них выглядывали то ли шрамы, то ли ожоги. Она держала своего странного парня за талию и при приближении офицеров прижалась к нему.
        Спустившись вниз, Фар чуть было не потерял Кентавра из виду. Он уходил к входам в подсобные помещения через просторный бар, справедливо рассудив, что все основные входы перекрыты. Привстав с подушек у столика и отложив кальян, вытянув шею, эсэсбешников рассматривал высокий молодой мутант-доберман в серой майке с вертикальной полоской иероглифов на животе. А с другой стороны, у подсвеченного зелёным светом бара, к ним приглядывался седой джентльмен с тростью в бледно-сиреневом костюме-тройке. Тонкое морщинистое лицо под зачесанными назад волосами украшали аккуратные пышные усы и бакенбарды. Но самыми странными было его глаза - они были абсолютно чёрного цвета. Эта непонятная чернота буквально поглотила Ящера, он с трудом переключил внимание на спутницу субъекта - стройную, как будто резную змейку с чешуёй лимонного цвета в белом платьице и серебристых туфельках. Рядом сидел на стуле мужчина с седеющим затылком, одетый в серую куртку, один рукав которой состоял из трех разноцветных частей: синей у плеча, белой на локте и оранжевой у кисти. Он вполоборота смотрел на офицеров, отставив в сторону
стакан с пивом.
        Кентавр скрылся в тёмном коридоре, следом в темноте исчез узорный панцирь жука. Нуаре и Арафаилов отстали, расталкивая толпу. Клуб не зря назывался «Лабиринтом». Офицеры могли ориентироваться в узких тёмных коридорах только по едва слышимому впереди звуку шагов и шороху конечностей цепляющегося за стены жука. Они прошли вниз, оказавшись в технических помещениях за ареной. Взглянув влево через узкие окошки, можно было увидеть, как за спинами стопившегося по краям восьмиугольника персонала Белый Бык вбивает могучими копытами в песок неудачливую жабу. Вцепившись в пупырчатую шею, чемпион приподнял полубессознательного амфибоида и взревел. Толпа поддержала любимца дружным рёвом.
        Одна из дверей в раздевалки была приоткрыта. Ящер на секунду заглянул туда и остановился как вкопанный. Под одной желтоватой лампочкой сидела на невысоком столике обнажённая Тень, широко расставив ноги в изящных военных ботинках. Она упёрлась руками за спиной в столик, приподняв острые груди с торчащими сосками. Зеленоватые глаза над треугольной маской похотливо смотрели вниз, где между её бёдрами расположилась раздетая Монашка. Она целовала аккуратные кубики на животе подруги, её губы спускались всё ниже и ниже. На секунду Фар забыл, что он собственно, здесь делает. Но тут Тень чуть повернула голову, в смотрящего в щель Ящера впился внимательный колючий взгляд. Она слега толкнула Монашку бедром, та кивнула, но не остановилась. Абдельджаффара вернул в чувство толчок в плечо и презрительная усмешка поравнявшегося с ним майора.
        А между тем Кентавр уже почти дошёл до светлого прямоугольника выхода. Оборачиваясь назад, он не видел преследовавшего его инсектоида. Конь не заметил, что Мибаро полз в темноте под потолком. Полз он совершенно бесшумно, перестав издавать намеренный шелест хитиновых частей тела о стены, чтобы сбить жертву с толку. Жук обрушился на наёмника всей своей массой, но слегка промахнулся, что позволило коню быстро выбраться из-под него и ударить ногой в высоких сапогах в голову с выгравированным клеймом. Инсектоид быстро встал и атаковал мутанта. В узком коридоре у того было мало шансов выстоять против усача, а на улице за его спиной и того меньше. Но конь яростно атаковал Мибаро в голову, видимо, не осознавая, что таким образом блоки жука пробить не возможно. Мибаро напрягся, растопырил надкрылья, готовясь нанести смертельный удар в совершенно не защищаемый корпус Кентавра. Прямым ударом хитинового кулака жук, бывало, разрывал печень и селезёнку млекопитающих и других мягкотелых созданий. Но тут жук почувствовал мощный удар сзади в место между головным и грудным панцирем.
        Услышав шум драки, офицеры побежали, но в конце длинного коридора у выхода нашли валяющегося на животе Мибаро. Он пытался встать, конечности неистово дёргались, бестолково хлопали большие прозрачные крылья, ударяясь о стены. Фар не так давно видел конвульсии умирающего насекомого и сразу понял, что дело плохо. Наступив на перекрывшую проход могучую тушу, олень побежал наружу, но заметил только отъезжающую от клуба серую машину. Ящер разглядел, как из круглой раны на задней части головы Мибаро толчками вытекает желтовато-бурая жидкость.
        Мибаро умирал долго. Его отволокли в ближайшую подсобку, где тело жука ещё несколько часов подавало признаки жизни. Конечности всё медленнее сгибались и разгибались, из нейрорепродуктора доносился набор бессвязных фраз и нечленораздельных звуков. Шарпей с охранниками долго решали, что делать с телом. Признать, что наёмник убил начальника охраны, означало потерять престиж в глазах посетителей. Через какое-то время появилась огромная, раза в полтора больше покойного, коричневая самка жука-усача. Это оказалась то ли жена, то ли мать, Фар не понял. В общем, родственница. Боясь, и судя по её виду неспроста, её ярости по поводу смерти дорогого ей жука, Жопа со всей возможной деликатностью ввёл её в курс дела. И она решила вопрос со всем присущим насекомым хладнокровием: намекнула на страховые выплаты от руководства клуба и, удовлетворившись суммой, предложила вынести её любимого кого-то по частям и обставить гибель как несчастный случай дома. Весь остальной вечер охранники пилили своего бывшего шефа и утаскивали из клуба через разные выходы в пластиковых пакетах.
        Поздно вечером, когда на город опустились бледно-синие летние сумерки, в кабинете владельца клуба состоялся экстренный военный совет. Офицеры прибыли в полутёмное просторное помещение, три стены которого были украшены полотнами чёрной и зелёной ткани. Четвёртая представляла собой выступающий в зал балкон из бронированного стекла. С той стороны оно казалось непроницаемо чёрным, но отсюда всю арену было видно как на ладони. Спиной к балкону, развернув кресло к массивному столу, восседал Денис Павлович. По периметру этого «логова Минотавра» были расставлены страшные позолоченные статуи. Фигуры людей, мужчин и женщин, замерших в страдальческих позах и безмолвно кричащих, были выполнены в странной манере - они как будто плавились и стекали. Абдельджаффару крайне неприятно было на них смотреть, они напоминали ему какую-то коллекцию жертв пожара. Перед столом стоял поверженный недавно амфибоид. Вся овальная голова была покрыта большими раздутыми гематомами, отчего серая жаба казалась ещё уродливее. Валун, словно заевший патефон, всё требовал и требовал реванша. Но вместо Минотавра с ним разговаривал
казавшийся вездесущим пёс-инвалид. Развалив на коляске жирное тело, тот крыл Валуна матом:
        - … Мудило ты помятое! Мы тебе дали шанс? Или честь воина задета, так давай, поставлю на субботу в «кашу»! Вас, таких, как раз поднакопилось.
        - Да пожалуйста! - Валун не испугался боя пятерых неудачников до последнего выжившего.
        - Да хрен тебе! Хочешь легко соскочить за счёт коэффициента? Или побыстрее сдохнув? Будешь по понедельникам выступать, пока я не решу…
        - Мне по понедельникам вам вовек долги не отдать! - Амфибоид смешно «окал», будучи вероятно уроженцем края, где процветал древний нижегородский говор.
        Но, ни требования, ни причитания не помогли и, получив очередную порцию мата, Валун был выставлен за дверь. Арафаилов понял, почему Белый Бык, боец, явно превосходящий уровнем местных спортсменов, всё ещё торчал в этой дыре. Он позволял контролировать ставки и загонять в долги других бойцов. Хочешь попасть в региональную лигу? Плати, а иначе попадёшь на сего жвачного титана и вылетишь. Это в лучшем случае. Эх, Минотавр! «Репутация моя, репутация»! Так бы и сказал, что иначе кредиты не в те карманы утекать будут.
        Сам Желтко в разговоре не участвовал. Он сидел, вцепившись лапой в свою длинную бороду, и смотрел в одну точку посередине стола. Периодически тряс головой, оглядывался и снова уходил в себя. А тем временем в кабинет пришли остальные заинтересованные лица. Появились Тень и Монашка. Одетые. Первая распустила волосы в изящное каре, помимо ботинок и маски на ней появились черные, ушитые под её формы штаны с большими карманами и серая водолазка. Бельё она не признавала. Фар пытался игнорировать этот факт, но, не пялиться украдкой на торчащие сквозь ткань соски у него не получалось. Монашка оделась скромней и женственней: коричневая юбка ниже колена, бежевая блузка с широкими рукавами, утянутая корсетом с ремешками из коричневой, под цвет сапог, кожи. Она встала у стола, оглядывая собрание ехидным презрительным взглядом, резко контрастировавшим с колючим внимательным взором её подруги. Следом за ними пришёл их подопечный в белом спортивном костюме. Упал в одно из кресел, достал большой зелёный батончик из прессованного силоса и принялся жевать, безучастно глядя на остальных большими коровьими глазами,
которые теперь, без белых линз казались добрыми и глупыми.
        Наконец Минотавра отпустило, ступор сменился депрессией. «Чего ты тут разлаялся?», «За что я вам плачу?», «А вы куда смотрели?», «А ты чего тут жрёшь?» - всем присутствующим «сёстрам» досталось «по серьгам». Ума промолчать не хватило только у Белого Быка.
        - Ты чего архонт? У меня четыре желудка, два опустеют - форму потеряю! - возмутился атлет.
        Старый бык долго прожигал протеже свирепым взглядом, потом молча включил голографический монитор, и воспроизвёл видеописьмо, присланное ему самолично Кентавром. Над столом возникло мерцающее изображение коня со стриженым ирокезом на фоне какой-то подворотни. Кентавр улыбался широкой лошадиной улыбкой, бахвалился подвигом и угрожал репутацией неуловимого убийцы. «Обгадили подштанники и позвали „собак“? Тем позорнее будете выглядеть, когда я разделаю вашу говядину!». Тут разошёлся шарпей, начал кататься между офицерами и телохранительницами и на всех орать. Фар решил поставить этого конферансье на место:
        - Слышишь ты! Жопу бы прикрыл!
        Уважение к чёрной форме было залогом выживания Ящера, и любое его отсутствие он старался немедленно пресекать. Но сейчас гонор молодого офицера наткнулся на суровый нрав бывшего бойца. Шарпей угрожающе медленно покатился к Ящеру, рыча:
        - Я сейчас твою рожу в жопу превращу!
        Пришлось Нуаре поддержать светский тон беседы, достав пистолет.
        - При всём уважении к вам, Денис Павлович, сейчас в этой Жопе появится несколько новых дырок, - слишком вежливо и тихо произнёс олень.
        Поняв, что с эсэсбешниками лучше не связываться, инвалид начал обвинять девушек. Но Монашка, с насмешкой глядя на шарпея, парировала:
        - А мы здесь причём? Наш клиент был в безопасности, мы сообщили об угрозе Мибаро, он и господа «легавые», уж простите за сленг, начали погоню. Мы сделали свою работу и позволили себе отдохнуть.
        «Видел я, как вы отдыхали!» - подумал Фар. Он впервые видел вживую лесбийские ласки, и эта сцена никак не выходила у него из головы.
        - Слишком уж самонадеян был ваш жук, - вслед за девушками, снимал с себя ответственность майор.
        Жопа снова хотел разразиться бранью, но Минотавр его остановил, задумчиво оглядел свои мерзкие статуэтки и произнёс, кивнув в сторону своего чемпиона:
        - Ладно. Олух-то наш жив здоров. Это самое главное. А Мибаро… Как у вас французов говорят: «а ля герн, ком а ля герн»! Так?
        Майор как то неуверенно кивнул. Минотавр продолжил:
        - Вопрос: как теперь этот наглый кусок навоза достать?
        Денис Павлович ткнул тростью в зависшую над столом голограмму Кентавра. Положив руку Абдельджаффару на плечо, Нуаре ответил:
        - Всем вместе. На этот раз. Не так тут всё сложно, как кажется. Просто покумекать надо!
        Кумекать начали прямо с утра на работе. Нуаре и Арафаилов закрылись в кабинете, вывели на голографические мониторы над рабочими столами пачки личных дел и принялись их перебирать. Фару с трудом удавалось сохранять природное хладнокровие - майор, видимо считая, что разница в звании обязывает, постоянно одёргивал и учил своего помощника. Методы аналитической работы у офицеров были совершенно разные. Арафаилов надеялся на так называемый «человеческий» фактор, на ошибки и проколы преступников. Он искал в любом деле несуразности и несоответствия. Внимательность при таком подходе давала мгновенные результаты. Нуаре раскритиковал метод Ящера. С точки зрения майора, так мыслить бесполезно, если в другом углу интеллектуального ринга находиться не дурак. Сам он предпочитал долгую и кропотливую работу по исключению версий и подозреваемых. Достигнув к полудню подобия консенсуса, офицеры оставили на рассмотрение дела тех персонажей, что заинтересовали их обоих.
        Общая картина получалась следующей: никто из сферы влияния Минотавра от гибели Белого Быка ничего не выигрывал. Администратор рынка, мадам Ю, в чьи кредиты старик хотел запустить копыта, заказчиком быть не могла. Старая ящерица всю жизнь платила Люджинг Ши, а те всегда защищали своих собратьев по виду, даже самых, с их точки зрения ничтожных. Так что если бы она действительно восприняла претензии быка всерьёз, то к нему подослали бы не Кентавра, а какую-нибудь Гидру, Горгону или другого чешуйчатого. И дело обошлось бы без пустых угроз. Остальные «бизнесмены» были надёжно вплетены в кредитные махинации Минотавра с помощью ставок. И Белый Бык был в этой системе главным источником дохода для всех.
        Офицеры решили зайти с другого конца: кто от развала бизнеса Желтко ничего не терял? Первым попался Фогель. Его Нуаре отмёл сразу. Он уже выяснил, зачем в клуб пришёл его знакомый. Оказалось, кореец зачастил в «Лабиринт», чтобы найти себе нового телохранителя для одного, как он выразился, «крайне благотворительного дела». Вчера, собственно, он его нашёл - Эль Крухидо неожиданно завязал со спортивной карьерой. Но капитан был уверен, что дело не только в этом - зачем одному «другу» начальницы отдела кадров губить бизнес другого?
        Фару не понравились пялившиеся на него персонажи из бара. В первую очередь доберман. В досье этого столичного коммерсанта средней руки, приезжавшего в родной городок отдохнуть, не было информации о личной жизни. Совсем. Это напомнило Ящеру историю с Шагдаром. Но со всеми этими мифологическими чудовищами у него не было никакой связи.
        Далее, Фар вспомнил про элегантного старика с абсолютно чёрными глазами. Появившийся над столом его более молодой голографический портрет выглядел ещё более устрашающе. Это оказался гостивший в городе представитель фирмы по производству роботов «Кёрёш Кинематик», господин Сагн. Информации об этом уроженце Карпат оказалось крайне мало, а про тайну его глаз и вовсе не было сказано ни слова. Участником событий сей джентльмен в сиреневом костюме быть не мог - он приехал в город всего пару дней назад. Да и вряд ли Минотавру было, что с ним делить. Господин Сагн вращался в куда более высоких сферах бизнеса.
        Ящер предположил, что венгр здесь для заключения сделки с одной из организаций Промзоны, а свободное время проводит, развлекаясь с сопровождавшей его змейкой модельной внешности. За это Фар получил от майора и похвалу, и очередной упрёк в тупости и сексизме. Изящный рептилоид оказалась пресс-секретарём одной из крупнейших компаний, работающих в сфере безопасности «12G», входящий в подозреваемый Ящером концерн «Солар Глобал». Они специализировались на сканерах, воротах и встроенном вооружении. А мужик в серой куртке у бара был не так давно принятым на работу инженером этой компании и, вероятно, сопровождал змею, не сильную в технических подробностях. Так что встреча носила чисто деловой характер.
        Пришла очередь странной пары, красного пугая в чёрном балахоне и мрачной девушки с изуродованным лицом. Эти персонажи попадались Арафаилову, когда он изучал мелкий криминалитет города. Это были сатанисты. Орнитоид Вирр Гордеев в двадцать четыре года уверовал в некий Пылающий Хаос и стал именовать себя Иблис Шайтанов. Нашёл себе супругу, психически нестабильную девушку Эсмер. Сия нервная мадам в юности сожгла сама себе половину лица, так что быстро приняла веру нового кавалера и вдвоём они спалили заживо во имя своего идола двух детёнышей. А потом перерезали пытавшиеся отомстить мерзавцам семьи. В тот момент чета Шайтановых получила предупреждение от ССБ, что за следующий труп, а тем более жертву, их объявят серийными убийцами и ликвидируют. Сатанисты приутихли, занялись более «мирной» деятельностью - начали торговать наркотой. Продавали «торпор», таблетки вызывающие оцепенение и погружение в глубины своего сознания. Самым болезненным для человека или мутанта было возвращение в бренный мир, оно часто сопровождалось депрессиями и суицидами. Клуб был одной из их точек, судя по вчерашнему состоянию
Минотавра, сам Желтко был одним из их постоянных клиентов. Или не только клиентом?
        В задумчивости держа себя за один из рогов, майор долго рылся в отчётах и нашёл, что искал. Минотавр не просто пользовался их услугами, он направлял их деятельность, заставлял снижать цену в обмен на покровительство. Сатанисты были для быка ещё одним источником дохода и потихоньку «Лабиринт» становился местом, где «торпор» было всего выгоднее покупать. И вроде бы чету Шайтановых такая ситуация устраивала. Но тут, как правильно предположил Фар, нужно было учитывать их веру в «хаос». Минотавр поставил их в рамки, диктовал условия, пусть и выгодные. И от смерти чемпиона они вроде бы ничего не приобретали, но и не теряли. Единственные из всех завсегдатаев клуба. Вот где было любимое Ящером несоответствие! Тут к рассуждению подключился Нуаре: Минотавр лишится главного источника дохода и, учитывая зависимость деда, (а она со временем лишь увеличится), наркотики станут главным ресурсом клуба. И потихоньку сатанисты начнут диктовать свои условия и расширять свой бизнес за счёт разваливающегося дела быка, травя своей дурью криминалитет «средней руки», сея священный для них хаос.
        Все линии рассуждений сошлись в одну точку! Минотавр не подозревал, какую змею пригрел у себя на груди, думая, что собирает с неё яд для продажи! Оставалось найти подтверждение выводам, схватив за гриву наёмника. Эту сторону дела офицеры решили разобрать вечером, и Абдельджаффар был приглашён к оленю домой. Уставший от дня интеллектуального труда, Фар забыл, что зарёкся принимать от майора подобные приглашения.
        После интенсивной вечерней тренировки, Абдельджаффар поднимался по лестнице не слишком чистого серого подъезда в одной из невысоких квадратных многоэтажек, на ходу попивая восстанавливающий коктейль. Заглядывающий в узкие прямоугольные окна лучи вечернего солнца плясали на серебристой ткани его спортивных штанов. Нуаре жил на четвёртом этаже этого некрасивого жилища. Входная дверь в его апартаменты сильно отличалась от остальных. Она была обтянута дорогой чёрной (ну а какой же ещё) кожей. Фар поправил свою серую майку, позвонил, заметив краем глаза, как в углах площадки под потолком зашевелились спрятанные стволы оружия. Массивный чёрный прямоугольник приветливо распахнулся, внутри, в полумраке, возвышалась рогатая фигура майора. Силуэт приветливо махнул рукой, приглашая в дальнюю комнату, единственную освещённую в доме. Ящер осторожно зашёл в необычный для летнего вечера полумрак, прошел вслед за оленем мимо нескольких закрытых дверей. Сзади запищал и защёлкал автоматический замок.
        Пройдя через тёмный коридор, Фар попал в небольшое помещение с плотно занавешенными шторами. Четыре полукруглых светильника на потолке издавали приглушённый желтый свет. Всё остальное убранство комнаты, включая облик её владельца, заставил Фара в нерешительности замереть у порога. На мягком диване у столика, над которым мерцал голубоватый голографический монитор, и стояла бутылка красного вина с двумя бокалами, развалился полуобнаженный олень, закинув одна на другую ноги в шёлковых бежевых штанах. Они блестели вместе с чёрной шерстью на могучей груди и мускулистых руках мутанта. Этьен как-то уж слишком, с точки зрения Фара, приветливо улыбался. Но самые страшные подозрения Арафаилова возбудили голографические обои за ветвями рогов старшего товарища. На трёх стенах были изображены большие фигуры сражающихся древнегреческих воинов. Помимо оружия, на атлетических телах были лишь шлемы, да и сама битва выглядела довольно странно: воины как-то слишком тесно прижимались друг к другу, многие были изображены с большими напряженными членами. Впервые в своей жизни хладнокровный рептилоид и жестокий
эсэсбешник испытывал подобие ступора. Он готовился в своей жизни ко многому - террористам, пыткам, дракам. Но что делать, если за тебя пытается склеить старший по званию, Фара не учили.
        По своему истолковав ошалелый взгляд Ящера, Нуаре прокомментировал, кивнув в сторону штор:
        - Что темновато? Я люблю отгородиться от всего этого шумного и яркого мира, так мне лучше думается. Тебе в душ не надо? А то сходи, я пока нам вина налью…
        Мысли Абдельджаффара судорожно метались. Надо было что-то делать, пока ситуация не закончилась скандалом. В данный момент ругаться с начальником было совсем не к месту, да, к тому же по Управлению поползут новые слухи, что ещё больше затруднит работу. Действовать, действовать! Быстро уйти, сославшись… Собственно на что? Или решить вопрос раз и навсегда? Выбрав сочетание вежливости и решительности, Фар грозно нахмурился и спросил:
        - Скажите честно майор - Вы гей? Потому что я нет.
        Выражение морды Нуаре, не перестающего наливать вино, сначала стало напряжённым. Затем он стал всё шире и шире улыбаться, оглядел свою комнату и задал ответный вопрос:
        - Ну что, всё-таки мои настенные писюны? А я всё думал, что тебя окончательно выбьет из колеи профессиональной вежливости. Я заметил, что ты с каждым днём всё сильнее косишься! Нет, капитан, я бы сказал совсем нет. Слишком ты высокого мнения о себе, если подумал, что способен меня привлечь!
        Сказать, что Фару стало неловко, это не сказать ничего. Таким дураком он ещё себя не чувствовал никогда. Он начал выдавливать из себя какие-то извинения, майор отмахнулся.
        - Да ладно, я примерно представляю твой ход мыслей. У тебя в голове куча стереотипов и ты искренне не понимаешь, зачем тогда всё это. - Олень указал на собственное тело и обои. - Присядь, я тебе расскажу.
        Ящер положил сумку в угол и сел на краешек дивана. Нуаре воздел бокал и начал повествование. По-видимому, разговоры о своей персоне были у него одним из любимых дел.
        - Я, капитан, очень люблю женщин. Это идёт от моего воспитания. Мои родители, два маммолоида-оленя познакомились из-за обоюдной любви к французской культуре. Понимали они её, правда, совершенно по-разному. Отец, огромный испещренный шрамами воин с обломанными рогами, взял себе имя Этьен Ла Гир, в честь одного из древних рыцарей - сподвижника Жанны Д'Арк. Знаешь такую? А мать была увлечена французской литературой, даже выучила язык.
        - Так Вы не француз? - удивился Фар.
        - Я родом с Хабаровского края. Я по-французски знаю несколько фраз. - Объяснил майор, после чего продолжил. - Так вот, он читал ей стихи, у них появился я, но отец, как и положено истинному рыцарю, в нежном капкане домашнего уюта жить не мог и благополучно от нас свалил. Впечатлительная, разочарованная в противоположном поле матушка, боясь нового удара судьбы, решила сделать идеального мужчину из оленёнка, оказавшегося у неё под рукой. Она переименовала меня из Жерома в Этьена Ла Гира младшего и начала воспитывать усовершенствованную копию отца. Всё детство учила, как следить за собой, но при этом бить и подавлять авторитетом сверстников, всю юность, как нравится девушкам и, ревнуя меня к каждой из них, красиво от них уходить. Потом запихнула в Академию. Я уже тогда сообразил, что ей нужно - вышагивать в старости под руку с принадлежавшим только ей красивым и могучим сыном-офицером. Вот тут-то я и послал её и её французскую культуру. Уехал в другой город, сменил фамилию на Нуаре, под цвет шерсти. Долго продолжались звонки и истерики, но, на моё счастье к ней вернулся этот воинственный дурак.
Совсем без рогов и весь в киберпротезах. Ей стало кого холить и лелеять и она от меня благополучно отстала. Но её воспитание стало моим образом жизни. Для меня понравится новой самке своего рода спорт. Не просто затащить в постель, а очаровать, увлечь собой. Причем гораздо интереснее пробовать свои способности на самых разных типажах. Полюбуйся на мою коллекцию!
        Олень убрал с экрана папки с делами и вывел набор эротических голограмм, заснятых в этой самой комнате. Количество сменяющих друг друга самок самых разных видов превышало количество романов самого Фара раз в пять. Тут были и мускулистые спортсменки, наподобие последней лошадки; утончённые модели; неформальные орнитоиды в разноцветных перьях и пирсинге; улыбающиеся человеческие девушки; уже не юные, но шикарные самки в дорогом белье. Любовницы Нуаре представляли собой огромную палитру многообразия женской красоты. Фара даже начала подъедать зависть.
        - И обои с писюнами, это тоже часть стратегии обольщения. - Олень нажал пару кнопок на дисплее и картинки на стенах начали меняться, превращаясь то в тропическое побережье, то в викторианскую спальню, и снова в сцену битвы. - Василину, артиллеристку мою, греки например, очень возбуждают.
        - Теперь-то я понял. Но почему тогда слухи все эти?
        - А зависть. Да тупость. Ты же понимаешь, сколько у нас разнообразного быдла работает. Ты бы у нашего ушастого дурака спросил про меня. Я ему давно всё объяснил. У него присущего тебе такта нет. Он меня при первой встрече спросил: «А Вы, месье, случаем, не ля педерастье?».
        Вот, оказывается, что! А ведь подколы Альтома были одной из причин возросшей подозрительности Ящера! Воспользовавшись паузой в разговоре, Фар отправил ушану сообщение: «Мы тут говорим по душам с Нуаре. Ты не мышь, ты козлина!». В ответ пришло изображение улыбающейся морды нетопыря - самый мерзкий на свете смайлик.
        - Так что вот, капитан. - Майор нацедил себе ещё один стакан и протянул второй расслабившемуся Фару. - Все твои страхи необоснованны. Я тебе, кстати, могу сказать, кто у нас в Управлении действительно геи. Многие из них самые активные сплетники.
        - Спасибо, но не надо, - покачал головой Ящер.
        - И почему это так волнует? Ну, был бы я голубым, чтобы изменилось? Давай уже на «ты», Абдельджаффар. Пить на брудершафт тебе предлагать не буду, чтобы ты с воплями за дверь не убежал. Как я уже говорил, всё зависит от воспитания. И по тебе видно, что вырос ты в провинции, причём в глубокой. Наверняка в маленьком консервативном обществе, далёким от различных социальных бурь. Теперь ты понимаешь, что живешь в огромном разнообразном мире, многое отринул, но вот эти твои шовинизм и гомофобия - это отголоски влияния того окружения. Чем так плох гомосексуализм?
        - Да всем! - ответил Фар, обиженный, что олень так легко попал в точку с его прошлым. - Двое самцов занимающихся сексом это как минимум не эстетично. Это противоестественно, такие отношения не ведут к продолжению рода, нет обмена генами, улучшающего вид, геи не способствуют выживанию вида и цивилизации в целом.
        - Да? А женщины?
        - Что женщины? Тоже не способствуют… - не заметил подвоха довольный своей логикой Ящер.
        - Однако в эстетические рамки секс между двумя самками для тебя укладывается. Я видел твой взгляд в приоткрытую дверь подсобки. Про природу ты не прав - среди животных гомосексуализм довольно распространён. А насчёт потомства: у тебя каждый секс заканчивается детенышем? Нет же! Тебя гонит инстинкт, ты удовлетворяешь свои потребности с тем, кто тебе наиболее привлекателен.
        - Но рано или поздно у меня будет потомство, если раньше не помру. - Арафаилов придумал, порцию какого яда отвесить этому умнику. - А у тебя, с твоим образом жизни они будут, товарищ майор?
        - Называй уже меня Этьен, - ответил тот и в очередной раз удивил рептилоида, - А у меня их уже шестеро, в трех регионах ЕС. Один, правда в детстве умер, другая в юности в драке погибла, но остальные четверо живы и здоровы. И я не думаю, что ими ограничится. Выбранный мной образ жизни не значит, что я о будущем не думаю. Просто я не пытаюсь играть в порядочного отца, я им не являюсь. Но если самка хочет от меня ребёнка - в чём проблема? Они знают, что я участвовать в воспитании не буду. Я им кредитами помогаю, моя мать в них души не чает, часто ездит к ним, читает им произведения своего любимого Ромена Гари.
        - Взрослые дети… - протянул Ящер. - Сколько же тебе лет?
        - Сорок семь. Вот кстати, очевидный плюс слежения за своим организмом.
        «Удивление» было главным словом вечера для капитана Арафаилова. Модельного вида майор был почти в два раза старше его, буквально годился в отцы. Этот факт поменял отношение Фара к майору и к тому, что он говорит. Уважение к старшим было одним из тех «провинциальных», с точки зрения оленя, качеств рептилоида.
        - А знаешь, почему ты на самом деле не любишь геев? - продолжил нравоучения олень, пользуясь тем, что Фар заткнулся. - Опять же из-за своего сексизма. Для тебя самец, удовлетворяющий другого самца, добровольно уподобляется самке, существу, более низкому, с точки зрения мужской цивилизации и тем самым предаёт свой «могучий и вонючий» пол, сводит результаты многовекового принижения женщины на «нет». Я, как воспитанный самкой, вижу корни этого предрассудка. Ты не так давно учил двух ихтиоидов. Что расовые различия есть инструмент сегрегации. Разделяй и властвуй. Ты это понимаешь, а вот то, что разделение по ориентации такой же инструмент, ты не видишь. Заостряя внимание на этих, совершенно неважных для цивилизации различиях, пользуясь такими, как ты, общество легко взорвать. Я тут не хочу тебе проповедовать разврат, для меня самого любые гомосексуалисты, самцы и самки, непонятны и смешны. Отношения между полами позволяют испытать и множество граней физического удовольствия, и огромную гамму эмоций, а они себя в этом ограничивают! Но это их выбор, также как я себя ограничиваю в их понимании.
Историческая правда в том, что процент гомосексуалистов в обществе практически не менялся веками. Натуралов всегда было, есть и будет больше. И гомосексуалисты, кстати, вполне могут иметь детей от тех, кто выбрал образ жизни, примерно как у меня, либо воспитывать чьих-то чужих. Так что будущее цивилизации при этом тоже не особенно страдает.
        - Этот процент можно искусственно поднять, чтобы рождаемость подточить.
        - Можно. Более того, так уже делали глупой пропагандой. Но виноваты здесь не меньшинства, а те, кому это выгодно. Для противодействия им у нас целый отдел существует. Вот ещё одна причина, почему подобное твоему мнение опасно. Если не принять гомосексуализм как факт, а всячески его презирать и подавлять, он становится сладеньким запретным плодом, эквивалентом некоей «свободы». Ты меня понимаешь, как силовик силовика?
        Эту сторону вопроса Арафаилов прекрасно понимал. Возможно, свое мнение стоило и пересмотреть. Но не так вот сразу.
        - Почему мы вообще говорим про это, а не о деле? - спросил уставший от нотаций Ящер.
        - А потому, что у меня есть бутылка вина, но не с кем её выпить, - сообщил Этьен, наливая себе новый бокал. - А ты, капитан, очень уж напоминаешь меня в молодости. Тоже ощущение, что ты самый умный. Которое, как ты заметил, с годами меня не покинуло. То же стремление к всестороннему развитию, и физическому, и интеллектуальному. И хочу быстрее донести до тебя истины, на осознание которых у меня ушло достаточно много времени, дабы сэкономить твоё. А насчёт дела, я примерно всё понял, просто хотел поделиться. Во-первых, убийц было двое, иначе в спину Мибаро ударить было невозможно…
        - Верно, - подхватил Фар. - Во-вторых: кто мог пройти в клуб с оружием и провести туда Кентавра? Либо тот, кто там работает…
        - Либо тот, кто досконально знает, как действует система охраны. - Майор довольно улыбнулся.
        - А в-третьих: ох уж эти неуловимые наёмники с запоминающимися пафосными именами! Убивать они умеют, но с фантазией туго и прозвища порой такие прозрачные. Кто такой, в сущности, кентавр? Это лошадь с человеческой головой!
        Довольный Абдельджаффар от протянутого бокала отказался, чокнувшись с покачавшим головой майором фляжкой со своим коктейлем. Не стоило портить вредными привычками момент маленького интеллектуального триумфа.
        Дуэль матёрых оперативников и неуловимых убийц подходила к развязке. Вечер субботы стал ключевым временем в планах противоборствующих сторон. Охотники нацелили на жертву свои луки, кентавр приготовил для броска своё копьё. Вопрос был в том, кто промахнётся первым.
        Клуб «Лабиринт» был заполнен до отказа. Зрители ожидали главного события недели, заряжаясь в барах и делая ставки. Тёмно-серое вечернее небо хлестало по зелёному металлическому куполу тугими струями дождя. Гремела музыка, на сцене в калейдоскопе салатовых лучей танцевали полуобнаженные Монашка и Тень. Денис Павлович, в сопровождении капитана и майора обходил заведение, злобно стуча тростью по полу. На старом быке был новый костюм с вышитыми на пиджаке серебристыми шлемами греческих гоплитов. Минотавр был зол. Несмотря на то, что информацию о причастности сатанистов эсэсбешники решили пока не распространять, те затаились, видимо понимая, что оперативники могли взять след. Так что Желтко остался без дозы и поэтому весь мир казался старику мрачным.
        Добавляли негатива некоторые бизнесмены, останавливающие Дениса Павловича и спрашивающие, правда ли то, что некий наёмник убил начальника охраны. Одни интересовались с искренним участием, другие - с плохо скрываемым злорадством. И тем и другим Минотавр отвечал дежурной фразой: «Потерпите, скоро всё узнаете…». И отойдя, добавлял: «…суки!».
        Набрав код на панели резервной двери кладовки, в клуб проник человек. Стряхнув воду в коротких чёрных волос, через которые на затылке уже пробивалась полоска седины, он снял чёрную кожаную куртку, с прямоугольными вставками на рукавах, также отряхнул от капель и вывернул. Вот так вот - по подворотне таскалась неприметная фигура в чёрном, а в клубе через пару минут появится яркий завсегдатай и займёт своё привычное место у бара. Кентавр расправил серые полы и развернул трёхцветный, сине-бело-оранжевый рукав. С его знаниями о системах безопасности (а именно они и позволяли делать работу, оставаясь неуловимым), устроиться на работу в «12G» было довольно легко. Месяц было можно спокойно изучать место работы жертвы, дожидаясь удобного момента, когда напарник-конь, уже третий в этой роли за его карьеру, начнёт свои провокации. Незаметно выбравшись в бар в месте, где нет ни одной камеры, Кентавр растворился в толпе. Между тем, шоу начиналось.
        Минотавр и его эскорт из офицеров вышли к краю балкона, на самое почётное место. Сбоку от Фара пристроилась здоровенная жучиха, родственница Мибаро. Ящер как-то не сразу её заметил и в первую секунду его окатила волна свежеприобретённого панического страха перед крупными членистоногими. Между тем, на арене стихла музыка и полностью погас свет. В луче единственного прожектора появился шарпей в сопровождении Белого Быка.
        - Как уже многие из вас знают, наш коллектив постигла беда, - скорбно прохрипел Жопа. - Вечером в среду, погиб наш начальник охраны, верный товарищ, а для некоторых… - пёс делано всхлипнул, - и хороший друг. Погиб наш Мибаро.
        В зале наступила тишина, нарушаемая негромкими удивлёнными возгласами. Фару понравился метод Минотавра. Как пресечь слухи? Частично подтвердить, но направить их в нужное русло. Что и дела Жопа, возвысив голос:
        - Но погиб он как истинный воин! Во время пожара в их маленьком загородном доме, он вытащил из огня три свои и четыре личинки сестры! - Свет озарил стоящую рядом с Ящером жучиху, которая согласно закивала. - Он вернулся внутрь за своим арсеналом, но взрыв боеприпасов разорвал его на десяток кусков!
        «Даже с количеством не обманули!» - усмехнулся про себя Фар. Вероятно «страховка» Минотавра позволяла дорогой сестрёнке без сожалений спалить дачу. Интересно, хоть кто-нибудь удивится, что жук хранил рядом со своими детьми некие «боеприпасы»? Но зрителям было не до этого: по залу пронесся вопль разочарования, когда шарпей объявил, что Белый Бык, «не в силах унять горе» и сегодня сражаться не будет. А сам вышеуказанный воин снял с себя свой индейский венец из белых перьев, возложил на рогатую голову венец из чёрных и скорбно устремил очи в землю. Помолчав несколько секунд, дав толпе проникнуться разочарованием, профессиональный конферансье воскликнул:
        - Вместо его боя главным событием дня будет… - В зале вспыхнул красный свет и заиграл тяжёлый металл. - … Кровавааая кааашааааа!
        Зал неистовствовал, предвкушая море крови и самые высокие соотношения ставок. Над выходом на арену появилась огромное голографическое изображение Мибаро. Все смерти сегодня будут посвящены его памяти.
        Минотавр демонстративно громко пригасил офицеров в свой кабинет, сославшись, что оттуда будет лучше видно. Убедившись, что все стоящие вокруг его услышали, Арафаилов и Нуаре поднялись наверх, но свернули в дальний коридор и поспешили спуститься в подворотню. Тонированное бронестекло не позволит наблюдателю разглядеть, что в офисе Желтко офицеров не будет, а между тем самое интересное должно было начаться именно снаружи.
        Три неярких жёлтых фонаря в подворотне за клубом выхватывали из тёмно-серой мглы участки мокрых коричневых стен, к которым они были прикреплены. Потоки дождя шелестели по грязному асфальту, серо-синим мусорным бакам и тёмной паутине отгораживающей этот переулок от других металлической сетки. Шумная вечерняя улица в просвете между клубом и прилегающим зданием сияла синим и желтым неоновым светом. Возле одного из технических выходов стоял Валун, наслаждаясь приятным ощущением сырости на бугристой жабьей коже. Он смотрел наверх, туда, где свет города окрашивал низкие тучи в грязно-жёлтый цвет, подставив дождю овальное лицо с широкой беззубой пастью.
        Это была воистину его погода! Это было добрым знаком. Намокшая склизкая кожа амфибоида позволит вырваться из любого захвата. А из одежды на бойце были лишь серые борцовские шорты, да серые же армейские ботинки. Да дело было не только в этом. Он, как и любая амфибия, в такую погоду чувствовал себя максимально комфортно, а значит, был максимально собран, сконцентрирован. Это ему понадобиться, ведь сегодняшняя короткая летняя ночь должна стать для Валуна поистине судьбоносной. Ему был брошен вызов, и он принял его. Не только вызов в прямом смысле этого слова, но настоящий жизненный Вызов, который нужно было принять уже давно.
        Пусть Валун был не слишком умным, но зато достаточно сильным и крайне целеустремлённым. Эти подлецы во главе со старой коровой думали, что он не заметил, как попал в их сети и что сделать он больше уже ничего не сможет. Но унижение от проигрыша и от перспектив будущего, которое они для него уготовили, уничтожили окончательно его инстинкт самосохранения. Он придумал, как им ответит - лишит их чемпиона, этого напыщенного белого дурака. Не имея возможности связаться с ним, Валун распускал про него сплетни в бойцовских кругах и всячески поносил при любом удобном случае. Знал, что рано или поздно это жвачное получится спровоцировать и так оно и случилось. Сам позвонил. Предложил встретиться один на один, без зрителей и ставок. Назначил время и место.
        Амфибоид не строил иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы. Если Валун убьет чемпиона, Минотавр спустит с него его жабью шкуру, а Бык миндальничать не станет, он растопчет его не задумываясь. Так и так конец. Но чего он терял? Никому не нужный приезжий дурак по уши в долгах. Это шанс уйти с честью! Он сломает рога этому театралу в перьях и пускай Желтко потом делает с ним, что захочет. Нужные персоны знают, что произойдёт сегодня, пока орущее стадо зрителей будет смотреть глупое шоу и всё равно поползут слухи. Все со временем узнают, кто ушёл настоящим чемпионом! Валун стоял здесь, под струями последнего для себя дождя, чувствуя такую мощь, какой не ощущал никогда в жизни. Мощь абсолютно свободного существа, которому уже больше нечего терять.
        Судя по тому, что гремящая музыка сменилась восторженными воплями множества голосов, было уже одиннадцать, и вот-вот должен был появиться его оппонент. Валун поигрывал мышцами, разминая их перед боем, и не замечал, как чуть сзади него, за сеткой, крадётся чёрный силуэт с вытянутой мордой. В руке у незваного гостя поблескивал пистолет-пулемёт.
        Наконец открылась ржавеющая дверь, в мокрую подворотню заскочил косой прямоугольник желтого света с рогатой тенью посередине. Не поднимая утопленную в гору шейных мышц голову, Валун устремил туда испепеляющий взор своих круглых оранжевых глаз с продольной полоской зрачка. Но тут же удивлённо выпучил их. Из клуба вышел совсем не тот, кого он ожидал увидеть. В следующую секунду тишина подворотни, нарушаемая лишь шелестом дождя, превратилась в грохочущий хаос.
        Мозг амфибоида обрабатывал возникающие образы, даже не пытаясь связывать воедино. Чёрный силуэт с ветвистыми рогами в прямоугольнике света. Зелёный квадрат голографического прицела и разорвавшая полумрак струя белого огня, летящая в Валуна. Амфибоид метнулся в одну сторону, в другую. Треск пулемёта за спиной. Заглушаемые стрельбой потоки трёхэтажного мата. Свист пули прямо возле виска, горячий сноп искр. Слепящий свет справа, рёв мотора. Валун упал на грязный мокрый асфальт, пытаясь вжаться в него как можно сильнее, слиться с ним в одно целое. Но дурацкая мимикрия, придуманная для эффектного появления на арене, не работала. Он всё равно оставался слишком большим, слишком объёмным. Об этом напоминали бьющие в спину струи дождя. Валун вздрагивал от каждой капли, не понимая, вода это или пуля. Жгло всю правую сторону тела: бок, плечо и, намного сильнее, бедро. Бесстрашный борец, ломающий своих противников, впервые попал в гущу уличного боя и мгновенно забыл, что собрался сегодня героически погибать. Он пополз вперёд, скользя по грязным лужам. Впереди появились дымящиеся прямоугольники бескамерного
колеса с чёрным бронированным диском. Он вцепился в горячую резину, как утопающий в спасательный круг. Вокруг едко воняло порохом, над головой свистели пули и гулко грохотал автомат.
        Для Нуаре всё началось крайне неудачно. Он дождался сигнала Арафаилова и, когда тот сообщил, что заметил цель, выскочил в подворотню. Но там, почти на самой линии огня оказалась эта дурацкая жаба, которая ещё и запрыгала в разные стороны, когда майор атаковал. И без этого мельтешения голографический прицел автомата не мог поймать цель из-за дождя и сетки на переднем фоне. Чёрная кожанка напарника Кентавра слилась с полутьмой, лишь бежевые штаны оставались ориентиром его местоположения. Драгоценные секунды, выигранные эффектом неожиданности, были потеряны. На Этьена обрушился шквал ответного огня. Какая уж там обездвиживающая стрельба по коленям! Выпустив несколько очередей в дождливую пустоту, майор укрылся за ржавой дверью с облупленной краской.
        - Уйди на хер, болотный придурок! - ревел он на незадачливого бойца, который догадался упасть мордой вниз.
        Но для коня Сенна, напарника Кентавра, амфибоид стал ещё большей помехой. Он прекрасно владел своими двумя пистолетами-пулемётами, голографический прицел ему нужен не был и сетка не мешала. А вот снующая направо и налево мускулистая туша - очень. «Чёртова…, склизкая…, херня!» - каждое нажатие на курок сопровождалось бранью. Пули крошили кирпич вокруг двери, из которой вышел легавый. Тут убийцу на миг ослепил свет и в переулок влетел чёрный броневик эсэсбешников. Мельком взглянув на пулемёт на крыше, Сенн понял, что спектакль пора заканчивать.
        Альтом резко затормозил, машина перегородила переулок по диагонали. Нуаре рванулся вперёд, спрятавшись за скошенным капотом броневика. Из этой позиции огонь было вести гораздо удобнее. Убийца укрылся за широкой вентиляционной трубой, майор пустил очередь в место, где миг назад была видна конская голова с ирокезом. Автоматные пули проткнули скрученные полосы металла. Из броневика выскочил вооружённый пистолетом удод Глеб и, тряся хохолком на бестолковой голове, занял боевую позицию с другой стороны машины. Чёрный форменный плащ, висящий на его тощей фигуре, как на вешалке, мигом намок. Следом вылез также облачённый нетопырь, держа наготове портативный лазерный резак, похожий на короткий автомат с широкой подковой на конце. Конь перебежал за мусорный бак, чуть не попав под пули меткого орнитоида, а затем нырнул из-за бака в узкий проход между строениями, углы которых тут же обгрызли автоматные очереди.
        Мазуру не надо было говорить, что делать дальше. Он включил резак. Внутри подковы появились розовые перекрещенные лазерные лучи. Нетопырь подскочил к сетке, двумя ловкими движениями снизу вверх разрезал её и трубы, к которым она крепилась, сделав настолько широкий проход, чтобы майор пролез, не зацепивший своими шикарными рогами. Удод выскочил из-за машины и в изумлении замер, увидев прижавшегося к переднему колесу мускулистого амфибоида. На его боку виднелись глубокие желтовато-розовые царапины от пуль, в серых шортах была дырка на бедре. Ткнув в жабью голову пистолетом, он спросил у Нуаре:
        - А этого чего? А этот кто?
        - Убери ты его нахер отсюда! - отмахнулся олень, ныряя в прорезанный Альтомом проход, обрамлённый не успевшими остыть каплями раскалённого металла.
        Так ничего и не поняв, удод вопросительно махнул клювом в сторону ушана. Тот пожал плечами, и Глеб решил перестраховаться.
        - Именем Союза! - провозгласил он. - Вы задерживаетесь… - Глеб путал слова, ведь это было первое и единственное его задержание преступника.
        - Чего? Не понимаю… - Валун поднял голову и уставился выпученными глазами на старшину.
        - Чего ты не понимаешь, в машину быстро, пока в башке дырок не навертели! - зашипел Альтом и вцепился длинными когтистыми пальцами в плечо бойца.
        Несмотря на то, что Валун в два раза превосходил весом нетопыря, а Глебушку и в три, он повиновался, лишь успев спросить перед тем, как захлопнулась бронированная дверь:
        - За что хоть меня?
        - Я откуда знаю? За мои двести кредитов! - буркнул удод, оставляя Валуна наедине с темнотой отсека для подозреваемых.
        - И за мои двести! - добавил Альтом, не посчитав нужным сообщать, что сам выпросил у Арафаилова пятьсот «за конфиденциальность».
        Копыта Сенна гулко стучали по грязному асфальту. Сзади узкий проход заполнял собой силуэт преследовавшего его оленя. В несущейся тёмной фигуре с ветвистыми рогами было нечто демоническое. По кирпичной стене, намного опережая майора, в сторону коня скользили тени от его рогов, подобные чёрным призрачным щупальцам. Где-то на уровне живота убийцы со звуком порванной струны пролетали пули. Сенн периодически резко разворачивался и выпускал в преследователя очередь. Потоки дождя, попадая на блестящий корпус пистолета-пулемёта, тут же превращались в струйки пара. По крайней мере, выстрелы замедли погоню, заставляя догоняющего прижиматься то к правой, то к левой стене. После каждой очереди Сенн отрывался от Нуаре на несколько шагов. До изгиба переулка оставалось всего ничего, осталось пробежать под небольшим балкончиком. На миг коню показалось, что на балконе мелькнула чёрная блестящая тень… И тут голень пронзила острая боль. Пуля вошла сзади, где заканчивающаяся круглым копытом нога не была защищена окрашенным в чёрный поножем с приклёпанными полосками металла. Теряя равновесие, и по инерции падая, Сенн
сгруппировался и развернулся, выпустив две длинных очереди вверх по балкону и назад по оленю. Ударившись спиной об асфальт, конь попытался встать, но две пули в живот положили его обратно. Сенн уронил в лужу вытянутую конскую морду и застонал, не сколько от боли, сколько от досады. А ведь казалось, путь отступления был продуман от и до!
        Блестящей тенью, замеченной убийцей, оказался Арафаилов в намокшем форменном плаще. Быстро спрыгнув с балкончика вниз, Ящер выбил ногой пистолет из руки коня. Можно было и не стараться - тот уже умирал. Лежа на боку Сенн прижимал край кожанки к простреленному животу. По бежевым штанам расползалось красное пятно, рядом на асфальте вытекающая кровь смешивалась с водой. Лошадиные глаза медленно закрывались.
        - Кто вас нанял? Кто? - Фар схватил коня за жёсткий ирокез, встряхнул.
        - Конь в пальто, - с трудом ухмыльнулся Сенн и безвольно уронил голову.
        - Дурацкие у тебя последние слова, - констатировал капитан.
        Конь попытался что-то ответить, лошадиные губы зашевелились, но уже беззвучно. Подбежал Нуаре, с болтающемся на лямке поперёк груди автоматом, разочарованно взмахнул руками. Фар хотел напомнить об их плане, но не успел открыть рот, как Этьен сам себя раскритиковал:
        - Режим прицельной стрельбы, жёлтый экран… Забыл я!
        Вот уже не первый раз так получалось. Майор был хорошим детективом, неплохим тактиком, но, как дело доходило до непосредственного боевого столкновения, вдруг становился косоруким и тупоумным. Фар взял на заметку эту особенность своего нового старшего товарища. На связь вышел Альтом, произнёс что-то с точки зрения офицеров невнятное.
        - Какого второго брать? Некого тут брать! - Ответил майор, взглянув на остывающее тело Сенна. - Валите отсюда, пока Служба Перемещения броневика не хватилась! - И, убрав руку от микромобильника в ухе, повернулся к Ящеру. - Второго, я надеюсь, без нас прекрасно возьмут.
        А сам Кентавр в момент столкновения оперативников с его напарником сидел на коричневом кожаном диване, опоясывающем стенку полукруглой ниши. В центре полукруга стоял похожий на инопланетное чудовище круглый узорный кальян, с множеством отходящих от него зелёных щупалец-трубок. В клубах ароматного дыма слабеньких наркотиков под светом единственного неяркого светильника сидела группа расслабляющейся молодёжи в ярких одеждах. Кто-то беседовал, ожидая интересующего их боя, кто-то ковырялся в голографических мониторчиках микромобильника, синеющих и зеленеющих над запястьями. Этим же занимался и вальяжно развалившийся киллер. Только он не переписывался, не смотрел трансляции боёв, а переключал виды камер охраны, к которым подключился. В момент начала заварушки в подворотне, Кентавр встал и пошел к неохраняемому входу в технические помещения, попутно следя за передвижениями Белого Быка.
        В голубом мерцании появилась фигура бойца, заходящего в гримёрку. Убийца, стараясь двигаться по тёмным коридорам, обогнул кухню, попутно оторвав от стены широкую метровую трубку, приделанной к трубе водопровода и похожей на неё. Взяв из кармана на поясе металлический прямоугольник, он на ходу присоединил его к трубке, та тихонько загудела. Двигаясь дальше, он на миг свернул к лестнице на второй этаж, вынул одну их перил, оказавшейся полой внутри, вставил внутрь трубки в руке. Межу тем Бык, быстро переодевшись в свой белый костюм, вышел из комнаты, где Кентавр планировал его застать. Киллер пролистал мерцающие изображения над запястьем, на миг задержался на трансляции стрельбы. Сенн сделал всё правильно, обе «собаки» воевали с ним под дождём, а вроде даже и три. На следующем изображении чемпион куда-то шёл по длинному коридору, изредка озираясь, а потом скрылся из вида. Куда его понесло? А, ну конечно! У кучи размокших коробок от продуктов и выпивки в небольшом внутреннем дворике припаркована его много раз битая белая спортивная машина! Рискованно. Можно было попасться на глаза работникам кухни. А
можно было и не попасться. У гримёрки Кентавр взял третью деталь своего оружия - спрятанную в проводах длинную тонкую трубку с испещрёнными зазубринами краями. Один из её концов был испачкан в жёлто-бурой засохшей крови Мибаро. Киллер вставил её в другие две, собрав своё телескопическое копьё. При нажатии на пластинку магнитное поле выбрасывало трубки вперёд или назад со скоростью пули, при этом, не давая рассыпаться на части. Тот огромный жук может и успел почуять приближение Кентавра, но не сообразил, что смертельный удар может быть нанесён сзади с расстояния трёх метров.
        Догнать жертву в коридоре убийца уже не успевал. Приготовив оружие для выпада, Кентавр подходил к приоткрытой двери в дождливую темноту, за которой крупные капли барабанили по козырьку над входом. Отведя руку назад, он тремя быстрыми шагами выскочил на улицу, в потоки воды, омывающие потресканный белый корпус автомобиля. Кентавр сделал выпад наподобие фехтовального, трубки в руке вылетели одна из другой, пробив аккуратную дырку в тонированном стекле, как раз там, где должна была находиться голова Белого Быка. Только вот её там не оказалось. Миг понадобился, чтобы развернуться и поднять сложившееся копьё в трехцветной правой руке над головой, а левую выставить перед собой, как прицел.
        От серой стены у двери отделились два изящных силуэта - коричневый и чёрный. Кентавр сразу узнал стриптизёрш и удивился. Оказывается, не он один ломал здесь комедию. Судя по сосредоточенным на оружии взглядам и плавным, но уверенным движениям обходящих его с двух сторон девушек, танцы для них были отнюдь не основным занятием. Дождь намочил седеющие волосы и серую куртку, капли заливали глаза, но убийца, не меняя позы, медленно поворачивался, прицеливаясь то в одну, то в другую. Какая же из них была опаснее: ядовито улыбающаяся шатенка в элегантном коричневом пальто с широким капюшоном и сапогах, или же вторая, в короткой чёрной кожанке? Явно вторая. Её одежда больше подходила для боя - армейские ботинки, небольшие бойцовские перчатки на руках. Между маской и надвинутым на самый лоб длинным капюшоном, сужающийся конец которого состоял из нескольких полос кожи и напоминал хвост скорпиона, сверкал сосредоточенный взгляд. В полной тишине девушки занимали позиции для атаки.
        Кентавр ударил первым. Стоя лицом к Тени, он сделал неожиданный выпад копьём назад по диагонали. Зазубренная трубка чуть было не пронзила Монашке селезёнку, та успела повернуться боком. Обратным движением руки, киллер атаковал Тень. Доля секунды понадобилась оружию, чтобы собраться и разложиться с обратной стороны. Но девушка лишь создала видимость контратаки, понимая, что на расстоянии такое оружие чудовищно опасно. Монашка сделала такой же вывод и, отойдя к стене, достала револьвер. Продолжая оставаться к ней спиной, заметивший ствол Кентавр взял копье двумя руками и начал отступать, ударяя по Монашке то от правого бока, то от левого. Воспользовавшись этим, Тень сократила расстояние, но тем навредила подруге - убийца держал позицию ровно между ними, так что Тень оставалась на линии огня. Пригнувшись и сделав несколько выпадов по её ногам, Кентавр завлёк Монашку в ловушку. Ожидая прямого удара, та шагнула вперед, выстрелив. Но убийца в развороте сшиб её с ног боковым ударом разложенного копья. Монашка плюхнулась боком на мокрый асфальт, успев ещё раз выстрелить, киллер отогнал атакующую ногами
Тень выпадом в лицо и, раскрутив в руках свою трубку, влепил по локтю Монашки сверху концом копья. Её крик боли был первым звуком с начала боя. Тень бездумно бросилась вперёд, Кентавр отпрыгнул и в воздухе сделал сокрушительный выпад в область её шеи, от которого она смогла уйти чудом, прогнувшись назад почти до земли.
        Эта неудача стала для убийцы роковой. Приземлившись, он оказался рядом с валяющейся Монашкой, которая приподнявшись на неповреждённой руке, выбросила вперёд ногу, носком сапога угодив ему сзади под колено. Это заставило его дёрнуться вправо, и следующий выпад ушел в бок, от Тени, которая порвала дистанцию и влепила в нос Кентавру короткий апперкот слева. В следующий миг, девушка в чёрной кожанке захватила его сине-бело-оранжевую руку, а свою ногу завязала вокруг его ноги и повалила в грязную лужу. Бой перешёл в партер. Отпустив бесполезное копьё, Кентавр потихоньку вытаскивал скользкий мокрый рукав из её захвата, нанося другой рукой удары ей в скулу. Она в ответ частыми «молотами» дробила ему висок, но поняв, что долго его удары терпеть не сможет, завела вторую руку ему за шею, выставив вперед его голову, и спряталась за его спину, надеясь на сообразительность подруги. Та не подвела - вскочив на четвереньки, грязная и злая девушка в падении впечатала колено в его переносицу. Для Кентавра окружающий его мокрый мир превратился во вспышку боли.
        Засунув руки в карманы намокшего плаща, Фар осматривал место побоища. Сзади неторопливо и величественно, всем своим видом выражая презрение затихающему дождю, приближался майор. Встав чуть сзади Ящера, он упер руки в бока и ухмыльнулся. Как он и предполагал, наёмницам никакой помощи не потребовалось.
        Потерев ушибленный локоть, Монашка достала из кармана запачканного пальто большой бежевый платок и начала вытирать им измазанный в крови загнутый нож с узорной деревянной рукояткой. Рядом её подруга вертела в руках трофей - телескопическое копье. Изящными движениями она раскладывала его и взмахивала, разбивая крупные капли. Свой длинный капюшон Тень откинула назад, из-под чёрной маски был виден край красной гематомы у глаза. Когда Арафаилов понял, что наёмницы сделали с валяющемся перед машиной Кентавром, ему стало немного не по себе. Неуловимый убийца лежал на боку спиной к оперативникам, сжавшись в позу эмбриона и держа руки между бедёр. Он хрипло постанывал и трясся.
        Скомкав и выбросив испачканный платок, Монашка подошла к офицерам, весело доложила:
        - А мы уже всё сделали за вас! Вы правильно предположили - сатанисты.
        - Как-то быстро ты его разговорила, - засомневался олень.
        - А чего тут сложного? Как напугать мужика? Пообещать отрезать яйца. Как напугать мужика до смерти? Начать это делать! - Сию короткую лекцию мнимая стриптизёрша сопровождала невинной девичьей улыбкой.
        В дверях появился Белый Бык. Подошёл к машине, начал с удивлением ковыряться большим белым пальцем с рудиментарным копытцем в дырке на стекле его спорткара, как будто не веря в реальность её наличия. Коровья морда омрачилась печалью, видимо он считал, что подобный дефект испортил всю красоту его побитой колымаги. Спортсмен то ли не соображал, что стоящие здесь люди и мутанты спасли его от верной смерти, толи не подавал виду. У него хватило ума пожаловаться, что истекающий кровью убийца мешает ему выехать. Обведя телохранительниц и эсэсбешников взглядом и поняв, что никто помогать ему не будет, он аккуратно, чтобы не запачкать свой белый костюм, поднял оскоплённого убийцу на руки, отнёс к коробкам и выбросил в размокшую кучу, распугав обитающих там крыс. Крови под машину натекло много. Видимо, Монашка проявила в своём роде милосердие, попутно перерезав артерию на бедре. В роли кастрата убийце оставалось жить несколько минут.
        Спортсмен погрузился в автомобиль. Монашка отдала офицерам снятый с руки Кентавра микромобильник, спросила, не нужна ли помощь со вторым и, получив отрицательный ответ, окликнула Тень. Та сложила свою новую игрушку, обе телохранительницы уселись на заднее сиденье и уехали вместе с клиентом.
        Профессионализм Фара уступил мужской солидарности. Он сам и убивал и пытал других, но такого рода жестокость на ум рептилоиду не приходила. Но виду он не подал, задавив неприязнь от ситуации своим обычным цинизмом. Нуаре, видимо, испытывал схожие эмоции. А может и более неприятные, ему, гипертрофированному самцу ой как страшно должно было представлять себя на месте Кентавра. Когда машина покинула подворотню, он сменил свою горделивую позу и поёжился.
        - Никак замёрз? - издевательски поинтересовался Ящер.
        - Довольно мерзкая мадмуазель, - произнёс олень.
        - Нельзя быть таким шовинистом, товарищ майор, - ухмыльнулся Фар.
        - Какой же ты злопамятный, а! - Этьен покачал головой и скомандовал: - Давай за мной! Нас уже работодатель заждался.
        Арафаилов и Нуаре поспешили уйти внутрь клуба, оставив Кентавра в одиночестве умирать в шелестящей тишине дождливой летней ночи.
        Зайдя в кабинет Минотавра, офицеры выдержали эффектную паузу. Они расселись в кресла, замочив их дождевой водой, потребовали напитков и полотенца для протирки чешуйчатой головы и шерстяной морды. А только потом сообщили о ликвидации убийц.
        Старый бык принял эту весть с воодушевлением. Он вскочил, захохотал, тряся бородой и начал по микромобильнику вызывать персонал. В чёрно-зелёный кабинет начали забегать сотрудники в коричневой униформе, получать распоряжения и убегать их выполнять. Денис Павлович ходил вдоль стола, сверкая вышитыми воинами на пиджаке, и разговаривал одновременно сразу со всеми:
        - Молодцы мужики, молодцы!.. Так и поступим: пред «кашей» объявим, что Мибаро отомщён… Так! Срочно голофотки наделать, пока труповозки не приехали! И на большом экране показать!.. А вам сейчас, немедленно всё переведут!.. По шесть тысяч каждому! Элеонора глухая ты коряга, это я тебе! Какой счёт? Я давал тебе счета, ищи!.. Да, Жопа пусть перед боем расскажет, как всё было. И про отрезанные яйца обязательно!.. Жопа, слышал? Что девушки? А нет, девушек раскрывать не надо! Скажи, что это… эта… это сестра Мибаро ему оторвала, вот! Думаю поверят.
        Абдельджаффар его не слушал, он сцепил свои зелёные пальцы перед собой и задумчиво рассматривал отвратительные статуэтки, периодически переводя взгляд на развалившегося в кресле напротив Нуаре. Интересно, действительно ли олень стал ему доверять? Достаточно ли было этого маленького приключения, чтобы попасть в этот существующий в Управлении тайный клуб. То, что крот в Управлении был это факт. И то, что он был связан с командой Палача и террористами Квирина, тоже сомнений не вызывало. Хороший старый метод: отвлечённость от основного дела позволила новым ясным взглядом увидеть целостную картину. В голове рептилоида построилась логическая конструкция наподобие трёхсторонней пирамиды. Двумя углами были вышеупомянутые Палач и Квирин. От них тянулись линии к «своему человеку», или не очень человеку в ССБ. И им вполне могла быть Галина Ильинична. Начальница Отдела Кадров, должность достаточно неприметная, хоть и высшая руководящая. Детали важных операций, подбор сотрудников для их выполнения - всё это она могла контролировать. Плюс заинтересованность в криминальной жизни города. Убрать деятельного
Эдберга, который наверняка ей доверял, и пытаться заменить его бестолковым Минотавром, чтобы Палача и сотоварищей не пришибли в первый миг их появления. Ликвидировать слишком таинственного и много знающего Себека, позволив развернуться Квирину, с которым она много лет проработала бок о бок и могла знать о его революционных настроениях и даже подталкивать к оным. Вот таков был предполагаемый третий элемент. Да, в некоторых местах теория была притянута за уши, но слишком уж было всё логично, чтобы игнорировать подобные подозрения. Галина Ильинична появлялась на периферии всех последних событий в городе, только вот случайно ли или нет?
        Этьен Нуаре был ключом к контакту с ней. Самого мажора подозревать не было оснований. Самки и вечные доказательства собственной мужественности - довольно ограниченная сфера интересов для потенциального сепаратиста. В войну в модных шмотках не пощеголяешь, да и самок коллекционировать не получится. Скорее всего, олень был лишь инструментом. И была возможность, что работая с кадровичкой, он тоже что-то давно подозревает. И, если подозрения подтвердятся, он может стать ценным помощником. Дружбу с ним стоило ценить и укреплять.
        Вернувшись в Управление, офицеры до середины ночи ковырялись в данных микромобильника Кентавра. Тут всё было на месте: и сатанисты, и червяки, и куча других трупов по всему региону. Майора особенно возмутила ловушка, в которой погиб Профессор. Для оленя использовать женщину в качестве приманки казалось святотатством.
        Потом настало время делёжки перечисленных кредитов. Отправив обещанные дивиденды Глебу и Альтому, Арафаилов осторожно спросил, с кем ещё здесь принято делиться в таких случаях.
        - А как у вас это происходит? - спросил в ответ Нуаре.
        - По цепочке вверх. Начальники отделов, замы, начальник.
        - С нас достаточно будет по тысяче работодателю и… - Олень указал чёрным шерстяным пальцем вверх.
        Договорились, что Этьен отошлёт кредиты Галине Ильиничне, а Абдельджаффар - Толоконникову. Старый волк тут же позвонил и взволнованно спросил:
        - Это чего?
        - Это от меня и Нуаре, за помощь населению.
        После объяснения Фара волк заулыбался зубастой пастью.
        - А, Кирова работёнку подкинула? Обживаешься, как я посмотрю! Благодарствую. Много поубивали-то?
        Вот так. А в столице не благодарили. И про жертвы не интересовались. Все возможные шаги по креплению дружеских и доверительных взаимоотношений на сегодня были сделаны, Нуаре уехал домой, а Ящер остался в полутёмном кабинете с колокольчиками в горшках на окнах. На овальный стол с кучей бумаг лился бледно-жёлтый свет ночной улицы. Фар смотрел на светящиеся прямоугольники окон офисных зданий через дорогу. Из головы не выходила воображаемая пирамида.
        Подняв все отчёты Камолина, пересмотрев материалы своих дел, Фар не сомневался в существовании ещё одной силы, к которой тянулись нити от всех трёх участников конфликта. Верхушка пирамиды - некто из Промзоны. И не просто из Промзоны, а из могучего концерна «Солар Глобал». Шут - результат их экспериментов; права на технологии «ЭйчТекс», которыми так умело воспользовался Квирин, принадлежат им; «Кёреш Кинематик», так удачно раскидывающие по городу грузовики с нужными Палачу деталями, - их партнёр. Не говоря уже про счёт бандитов. Только вот как к ним подобраться? Как превратить отчёт по «Фотиа Финанс» в доказательство их виновности? Эх, Себек! Был бы ты сейчас жив! Или хотя бы записочку с адресом приложил к связке магнитных ключей.
        Размышления зашли в тупик за недостатком данных. Арафаилов запретил себе заполнять белые пятна в своей теории, чтобы фантазия не выдала желаемое за действительное. В конце концов, интересные выдались последние несколько дней! Абдельджаффар прилёг отдохнуть на серый кожаный диванчик в углу кабинета и незаметно для себя провалился в сон. Он видел себя сидящим в белой тоге с салатовой каймой на высокой скале на берегу бирюзового Эгейского моря. За спиной на фоне голубого неба возвышались руины акрополя. Чешуйчатую голову венчал лавровый венок, в острых зубах дымилась длинная трубка. А рядом музы на невидимых лирах наигрывали мелодию из старого-старого двухмерного фильма о великом детективе Шерлоке Холмсе.
        Глава 8
        Господин Хепру. Часть 1
        По просторному двору заброшенного завода на окраине города от одной песчаной куче к другой нервно шагал невысокий человек. По пучкам пыльной травы, пробивающейся через потрескавшиеся плиты, скользила его тень. Она была короткой - яркое солнце совсем недавно прошло свою высшую точку на небосклоне.
        Нервничающий человек выглядел как средневековый шпион, приодевшийся в современном секс-шопе. Вместо брюк на нём был килт из тёмно-серой кожи с вклёпанными в нижний край металлическими кольцами, торчащие из-под него волосатые ноги были обуты в высокие ботинки с пурпурной шнуровкой. Худощавое тело от пояса до подмышек прикрывало некое подобие корсета, состоящего из широких светло-серых ремней. А совсем уж поразительное сходство с древними работниками плаща и кинжала получалось благодаря прикрывающей плечи накидке с округлым капюшоном. Она была сшита из того же материала, что и юбка, с такими же кольцами по краю. Человек так одевался, потому что с одной стороны всю жизнь был сторонником радикальных мировоззрений и любил самовыражение, но при этом некоторые детали своего облика предпочитал скрывать. Однако сейчас капюшон был откинут, обнажив уродливую голову, сплошь покрытую следами от ожогов. Волос на ней практически не было, остатки их были сплетены на затылке в небольшую, покрашенную в пурпурный цвет косичку.
        Человека этого звали Грамлер, и он был главным помощником Квирина. По усталым глазам можно было подумать, что он умудрён годами, но лет ему было не так уж много. Изуродованный в ранней юности, в деле выживания он никогда не делал ставку на силу. Его инструментом были умственные способности. Не выдающиеся конечно, но достаточные, чтобы уметь быть полезным сильным мира сего. В организации «новых римлян» эта деятельная натура быстро нашла себя. Грамлер занимался распределением финансов, связью между сподвижниками, материальным обеспечением. То есть всем тем, на что у воинственного полковника в отставке не было времени. Эреб заметил такой ценный кадр и Грамлер стал одним из двух первых «преторианцев». В древнем Риме так называли личную гвардию полководцев, Квирин же именовал этим гордым термином своих доверенных лиц. В отличие от остальных «революционеров», личная гвардия Эреба красила головы не в красный, а в пурпурный цвет, и только они знали о местоположении «Авентина», главной базы организации. Убежище в цехе заброшенного завода именовалось в честь одного из семи холмов, на которых в древности
возник Рим. Грамлер был назначен здесь старшим. И до сегодняшнего дня существование места, где под его умелым руководством росла мощь их организации, оставалось в тайне.
        Сегодня что-то явно пошло не так. Квирина не было уже несколько часов, а звонки, из-за которых так нервничал преторианец, продолжались. Не было ни голограммы, ни номера, только искусственный голос, который требовал позвать Квирина. Звонивший знал всё и о Грамлере и об убежище. То, что таинственный спонсор полководца искал его через подчинённых, настораживало. Грамлер связался с Квирином, боясь, что полковника поймали или убили, но тот ничего не объяснил, а лишь приказал тянуть время. Происходило что-то, чего Грамлер не мог понять, и эта неизвестность порождала самые мрачные предположения.
        Наконец во дворе появился чёрный мотоцикл Эреба, но полководец был не один. Следом через ржавые ворота мимо полуразрушенной проходной на территорию заехал серый грузовичок с длинным кузовом, покрытым брезентовым тентом. Кабина автомобиля была украшена рисунком - красные волны бьют о скалы с руинами античного храма наверху. Квирин не стал загонять свой транспорт в гараж, а припарковался у входа в цех, явно с намерением снова уехать. Он снял чёрный шлем с гребнем с седой лысеющей головы и, жмурясь от яркого солнца, указал водителю грузовика на большие ворота с боковой стороны цеха. Грамлер обратил внимание, что ни на закреплённых крест-накрест за спиной на полимерной кирасе мечах, ни на пристёгнутых к поясу кожаных крагах нет следов запёкшейся крови. Зато большой палец правой руки был испачкан красными ошмётками. На морщинистом лице с седой бородкой преторианец читал с трудом сдерживаемую ярость. Грамлер осторожно доложил:
        - Он продолжает названивать. Всё требует и требует вас.
        - А ты? - грозно повернулся к нему Эреб.
        - С каждым разом посылаю его всё вежливее и вежливее…
        - Правильно, - усмехнулся Квирин. - Они очень зависимы от иллюзии собственного могущества.
        Тем временем из кабины припаркованного грузовика показался водитель. Это была самка жука-носорога. Грамлер сделал вывод о половой принадлежности инсектоида по слишком маленькому рогу на небольшой голове, утопленной в массивный панцирь с наростами, из-за которых мутантка казалась горбатой. Всё тело этого небольшого существа было покрыто тёмно-бордовыми пластинами, между которыми торчали полоски жёсткой оранжевой щётины. Жучиха была более антропоморфна, чем большинство насекомых: хитиновые части тела имели более изящные, а не округлые формы; бордовые надкрылья на спине едва доходили до пояса; ноги были более длинные, придавая телу человеческие пропорции. На предплечьях верхней её пары рук Грамлер заметил гравировки в виде трезубцев, подкрашенные серебристой краской.
        Дождавшись жучиху, Квирин зашёл внутрь знания из потрескавшегося красного кирпича, бывшего цеха. Он быстро шёл мимо высоких вертикальных цистерн, гремя своими тяжёлыми сапогами с металлическими вставками и осматривая живущей своей жизнью Авентин. Следом шла носорожиха и семенил ожидающий распоряжений Грамлер.
        У высоких окон разбирали старую конвейерную ленту ещё пятеро преторианцев. Это были новички, два мутанта и три человека. Не так давно они прошли испытание на право краситься пурпурной краской, отрезав головы сотрудникам администрации продажного мэра. В принципе, Квирин мог бы и сам это сделать, но для обустройства базы нужны были рабочие руки, потому и был устроен целый пафосный спектакль, «посвящение при свете факелов». Молодые революционеры радостно приветствовали полководца восклицаниями «Аве! Аве Квирин!». Тот в ответ в приветственном жесте потряс рукой, не прекращая движения.
        На другом конце цеха проверял оружие лучший друг Грамлера. Могучий маммолоид-пёс перекладывал ящики с автоматами из одной стопки в другую, доставая из них стволы, осматривая и щёлкая затвором. Над серыми камуфляжными штанами возвышалась обнажённая мускулистая спина, покрытая светло-бежевой шерстью. Услышав вопли соратников, пёс повернул лохматую тупомордую голову, увенчанную пурпурным ёжиком из торчащей подстриженной шерсти, и с подозрением посмотрел на насекомое.
        Подойдя к двойной двери своего расположенного в середине здания кабинета, Эреб подозвал богатыря. «Никто нам мешать не должен» - приказал полковник и зашел внутрь в компании инсектоида, закрыв дверь у Грамлера перед носом. Пёс надел на себя лежащую неподалёку металлопластовую кирасу с узорами и похожими на юбку кожаными лентами - птеригами, взял в руки свой небольшой обоюдоострый меч и сел на ступеньку металлической лестницы у входа в офис полководца. Грамлер хотел подойти чуть ближе к двери и послушать, но мутант сначала инстинктивно угрожающе зарычал, а потом, удивлённо посмотрев на друга, сказал:
        - Ну, ты чего? Он же просил не мешать.
        В этом была вся суть этого существа. Даже дружба не может быть превыше долга. Пёс всегда во всех своих поступках руководствовался смешным и непопулярным ныне понятием доблести. Многие ещё слишком агрессивные, но уже слишком цивилизованные мутанты нуждались в идее, ради которой выплёскивали свою жажду крови. Многие из них настолько искренне верили в свою идею, что сами забывали, что она всего лишь ширма. Для пса такой ширмой была «защита угнетённых». Он взял под свою опеку слабого и проблемного соседского паренька, не отвернулся, когда тот стал уродом. А тот в ответ хитростью помогал ему решать многочисленные проблемы, возникавшие из-за этого обострённого чувства справедливости. О скольких убитых псом в юности мерзавцах благополучно забыли их друзья и родственники благодаря умению Грамлера договариваться! И скольких неугодных Грамлеру пёс убрал после того, как лучший друг убеждал его, какие они мерзавцы. Все пророчили мутанту карьеру эсэсбешника, но работа в структуре госслужбы, которая обывателю казалась сборищем одуревших от власти коррупционеров, решающих непонятные простому смертному задачи, не
соответствовала драматичным идеалам борьбы за светлое будущее. Маммолоид избрал другой путь. Он искал существо, способное, по его мнению, изменить этот мир и нашёл его в Квирине, таком же деятельном и агрессивном, как он сам.
        Пёс привёл в организацию своего друга, сделал себе доспехи, почти такие же, как у Квирина, и взял новое имя. Теперь он именовался Фабриций, в честь Гая Фабриция Лусцина, консула, прославившегося своей неподкупностью и умершего в бедности после ухода с поста. А друг его так и остался Симоном Грамлером, который убедил Квирина, что надёжнее воина ему не отыскать. Так пёс стал преторианцем и лидером личной гвардии Эреба.
        Чтобы ни происходило сейчас в стенах кабинета, присутствием Фабриция оно было защищено лучше, чем любыми дверями и запорами. Грамлеру лишь оставалось вернуться к делам, надеясь, что их лидер разрешит назревающие сложности наилучшим образом.
        Закрыв за собой двери полутемной комнатки, Квирин указал инсектоиду на стул в дальнем её конце и включил голографический монитор на стоящем у стены рабочем столе. Пока тот разогревался, Артём отсоединил провода мечей, снял с себя генератор и кирасу, оставшись в старой мокрой от пота эсэсбешной жилетке со срезанными шевронами. Жучиха уселась на указанное её место возле одного из двух зарешеченных окон. Над круглым блюдечком аппарата с несколькими светящимися кольцами миниатюрных проекторов появилось создаваемое ими прозрачное меню с серыми иконками. Квирин просмотрел историю входящих вызовов, нашел последний номер и стал стоя ждать ответа, грозно упершись ладонями в стол. Им динамика раздался искусственный голос:
        - Наконец-то, Артём Маркович, Вы соизволили ответить…
        - Можете показать свою рожу, - перебил Квирин. - Я один здесь.
        В воздухе возникла голограмма тощего существа в сером комбинезоне и желтой маске с гневным выражением лица. Неэмоциональная речь говорившего была под стать гримасе.
        - Какого чёрта Вы творите? Как убийство члена городского совета, тем более именно этого, должно нам помочь?
        - Не преувеличивайте, я его не убил, а лишь выколол престарелому педику глаза. А теперь Вы мне объясните: вот это что? - рявкнул Эреб, нажав на иконку внизу голограммы. Перед мерцающей фигурой появился кружок, означающий, что файл получен адресатом.
        Существо в жёлтой маске движениями тонких пальцев в серых перчатках листало документ.
        - Дошли до места про финансовый ценз? - злобно спросил Квирин.
        - А чего Вы хотели? Какой дурак разработает законопроект, не выгодный ему самому!
        - Знаете, господин Варг, в чём суть демократии? Во всеобщем избирательном праве и во всеобщем праве быть избранным. А не когда финансовая элита проводит выборы среди своего узкого круга. А что будет с нами после такого вашего «переворота»? Ликвидация?
        - На вас можно будет возложить полицейские функции, в конце концов, мы Вам платим и не Ваше дело…
        - Платите? - заорал Артём, хлопнув ладонями по столу. - Ни черта вы мне не платите, я просто использую ваши средства, чтобы делать то, на что у вас не хватает ни ума, ни духа! Я расчищаю для вас эти Авгиевы конюшни, чтобы вы потом загребали кредиты своими чистенькими ручками, или щупальцами, или что у вас там! Давайте, говорите своё последнее веское слово, как вы любите, и отключайтесь к чёртовой матери!
        Когда затихло клокотание этого яростного Везувия, в кабинете повисла тишина. Через некоторое время господин Варг заговорил, теперь уже его слова были на порядок дружелюбнее:
        - Вы правы. Ведь это Вы находитесь на острие решаемых нами задач, и не мне Вам указывать, что делать и как. Я сделаю всё, чтобы наше сотрудничество было взаимовыгодным. Надеюсь, Вы тоже.
        - Надейтесь. - Эреб прервал связь, затем повернулся к притихшей в углу жучихе. - Всё слышала? - Та в ответ коротко кивнула. - Сколько понадобится времени?
        - Не посмотрев на материал, я ничего не смогу гарантировать, - прогудела репродуктором самка, подойдя к столу и скрестив на бронированной груди обе пары бордовых рук.
        В сопровождении насекомого Квирин вышел из кабинета, подозвав болтающегося неподалёку Грамлера и велев преторианцам загрузить в её грузовик массивные ящики с деталями роботов.
        - Вы имели в виду новые, с логотипами? - уточнил обожжённый парень.
        - Нет, новые оставь. Те, из ангара. А эти оставь.
        Оставив удивлённого помощника руководить погрузкой, Эреб закрылся в кабинете и открыл голограмму форума «новых римлян».
        После того, как грузовик с жуком-носорогом уехал из Авентина, Грамлер решил проверить одну свою догадку. Сев за свой рабочий стол в углу цеха, он снял накидку с капюшоном, обнажив обожжённые плечи, и полез в сеть искать логотип, замеченный им на руках насекомого. Это оказалась эмблема одной из расистских организаций хладнокровных. Он что-то слышал о планах главного сотрудничать с ними, но с какой радости им понадобились старые детали от роботов? На этом странности не кончились. Форум оказался заблокирован, причём самим Квирином. Тем временем, дело близилось к вечеру. Преторианцы закончили запланированные на сегодня работы. Вновь разоблачившийся Фабриций построил их для тренировки. Грамлер занялся проверкой старых чертежей для составления плана работ на завтра, периодически поглядывая, как пёс то учит пополнение приёмам фехтования своим коротким мечом, то в лучах опускающегося к горизонту солнца швыряет их на пыльный пол в спарринге. Зудящее предчувствие беды вернулось, когда вновь заработал форум и Симон прочитал, что там происходит.
        Оказалось, что какой-то предприниматель из Промзоны устраивал на одной из площадей города праздник в поддержку своей компании, с красочным шествием, музыкой и раздачей подарков. Квирин убеждал сподвижников, что это ни что иное, как «попытки прожорливого богача воспользоваться плодами трудов благородных революционеров». По его мнению, этот коммерсант «понял, что сегодняшняя слабая администрация сложит свои полномочия и пытается развернуть свою избирательную кампанию до официального объявления выборов». Квирин призывал устроить акцию протеста, и красноголовая молодёжь с удовольствием откликалась на призыв, обсуждая, где они будут собираться и когда пойдут протестовать. Во что всё это выльется, было нетрудно догадаться, и Грамлер недоумевал, зачем сейчас нужно массовое побоище. Но, когда ближе к шести вечера сам Эреб вышел из кабинета в полном боевом облачении, Симон осознал весь масштаб надвигающейся катастрофы.
        Преторианцы замерли у штанг и боксёрских груш. Эреб поднял верх ладонь, призывая к вниманию.
        - Братья, настало время! - провозгласил он. - Настало время взять в руки сталь! Я сегодня узнал, проект каких именно выборов создавал городской совет. В нём нет места нам. Ни тебе, ни тебе, ни тебе. - Квирин тукал пальцем в своих гвардейцев, которые подошли ближе, обратившись в слух. - Они хотят создать мир, в котором богачи будут избирать богачей! И сейчас, в городе, один такой богач пытается растоптать всходы наших посевов!
        Оратор взял паузу, дав преторианцам время проникнуться его гневом. Те закачали пурпурными головами, Фабриций зарычал.
        - Чтобы мы ни делали, они всё пытаются извратить, - сокрушенно продолжил Эреб, после чего воскликнул, - Но мы не дадим им осквернить то, что для нас свято! Мы на корню изничтожим их попытки отнять у нас свободу! - Фабриций закивал. - Мы возьмём в руки оружие, вооружим наших братьев, что собрались на площади! Грузите ящики и вперёд, на битву!
        Фабриций радостно взревел. Двое из других преторианцев присоединились к его боевому кличу, у троих остальных забегали глазки и закричали они не так громко и уверенно. Весь Авентин пришёл в движение. Преторианцы потащили ящики к машинам в соседнем ангаре, пёс надел свои серые металлопластовые доспехи, вложил в ножны меч. Грамлер вылетел из-за стола, на ходу накидывая капюшон, и побежал к гордо идущему к выходу Квирину.
        - Их перебьют всех, из них бойцы как из беременных обезьян, - на ходу выкрикивал он.
        - Вот и научатся. Нет лучшей школы, чем война, - не останавливаясь, ответил Эреб.
        - Мы не готовы, у нас мало оружия, как мы…
        Квирин повернулся к остановившемуся помощнику. Симон ожидал, что тот велит ему заткнуться, но лицо бывшего полковника было спокойно.
        - Знаешь, почему это место называется Авентин? Почему именно этот римский холм я выбрал, а не Капитолий и не Квириналий, что было бы логично? - Грамлер внимательно слушал, зная, что ответ Эреб даст сам. - На Авентин уходили плебеи, когда боролись с патрициями за свои права. Это символ борьбы. Вот и настало время бороться. Не только мне за вас, но и вам вместе со мной! Ты, кстати, идешь с нами.
        - Я? - опешил Грамлер. - А как же база? Здесь я буду полезнее!
        Но Квирин уже его не слушал, продолжив двигаться к мотоциклу. Сзади подбежал воодушевлённый Фабриций, дружески обнял Симона за плечи и потащил к машине.
        - Ничего друг, никто не рождается храбрым. Ими становятся, глядя опасности в лицо! - Пёс пытался передать товарищу свой боевой дух. - Настало время и тебе узнать, что такое ярость битвы! Будь за моей спиной, друг, и мы вместе потом посмеёмся, каким ты был ссыклом!
        Человек в капюшоне с трудом разбирал слова, что произносила лохматая морда мутанта, оскалившаяся жёлтыми клыками. Фабриций затолкал обмякшего от страха Грамлера в машину с вопящими преторианцами. И весь его разумный и осторожный мир под их радостные выкрики покатился к чёрту в пасть.
        Между тем праздник в городе был в самом разгаре. Официально, его причиной был пятнадцатилетний юбилей открытия завода компании «ЭйчТекс» в местной Промзоне и утверждение господина Фогеля генеральным директором этого регионального отделения. Но подоплёка мероприятия была понята Квирином абсолютно верно. Демократическое движение набирало силу, ему многие симпатизировали. Для низов оно было надеждой на безопасное общество, для верхов - трамплином к кулуарам власти. И ушлый кореец решил ковать железо задолго до того, как растопилась печь.
        На небольшой треугольной площади, образованной тремя сходящимися улицами звенела музыка, смесь восточных струнных мотивов и электрических битов. По одной из перекрытых дорог к площади приближалась яркая процессия, во главе которой шествовал новоиспечённый гендиректор. Он был одет в красный национальный костюм с широкими рукавами, на груди и плечах которого были вышиты круглые белые узоры с орнаментом в виде птиц. Украшенное спускающимися вокруг рта усиками узкоглазое лицо застыло в добродушной улыбке, кореец кивал встречающим его горожанам, отчего постоянно приходилось поправлять нарядную серую широкополую шляпу с высокой тульёй, ремешок от которой свободно болтался под подбородком.
        Чуть сзади его шла секретарша орнитоид. На зяблике поверх белой блузки и бледно-голубых строгих брюк тоже был одет красный халат. Самочка пыталась идти изящно, высоко подняв птичью головку с голубым хохолком и маленьким клювом, но получалось это не очень хорошо из-за несуразной тяжёлой сумки, повешенной на её плечо. Рядом с ней, неторопливо вращаю зелёной головой в железной маске с прорезями, вышагивал своими длинными ногами Эль Крухидо, новый телохранитель гендиректора. Узоры красной краской на зелёном панцире высокого кузнечика были обновлены, теперь хитиновые пластины украшал восточный орнамент.
        За Фогелем и его присными, двигалась небольшая колонна работников компании в нарядных красно-белых одеждах и с флагами. Над ними, блестя в лучах вечернего солнца чуть ниже трассы скользящих над толпой редких элашек, летело полукруглое блюдце с турбинами. Наблюдательный дрон проецировал справа и слева от себя красочные голограммы плывущих по воздуху восточных мифологических чудовищ, из его динамиков доносились хвалебные речи о чудесном администраторе Фогеле. Рассказы об успехах в управлении перемежались с цифрами финансовых отчётов, которые должны были казаться обывателю показателями его отличной работы.
        А на самой площади перед импровизированной невысокой сценой у памятника в центре уже собралась толпа, пестрящаяся разноцветными нарядами, шкурами и перьями. Люди и мутанты, самцы, самки с детёнышами, все ждали прибывающую процессию. Но тут из переулков начали выходить молодые революционеры с крашенными в красный цвет головами. Сначала по одному - двое, затем небольшими группами, они протискивались сквозь толпу и собирались в кучку, перекрывая выход из улицы, со стороны которой приближалось шествие. В одежде практически каждого из них присутствовали элементы старомодного серого камуфляжа, либо штаны, либо куртки и жилетки, на плечах некоторых красовались нашивки «S.P.Q.R.». Выстроившись в две шеренги, они начали выкрикивать лозунги. В центре, между серой вертлявой птицей и толстомордым молодым котом с маленькими загнутыми ушами стоял заяц в чёрной футболке с серым изображением римских воинов, и его сестра в балахоне. Над красными макушками торчали две пары больших ушей. Зайцы держались за руки, пытаясь придать мордам наиболее грозное выражение.
        Тут сделал хитрый ход, заготовленный на подобный случай, ведущий на сцене. Он объявил, что господин Фогель, когда подойдет, начнёт раздачу подарков и розыгрыш ценных призов. От стоящего у сцены белого микроавтобуса с логотипом «ЭйчТекс» взмыли в воздух и начали кружить над толпой маленькие круглые наблюдательные дроны. Воочию узрев суперсовременные образцы призов, толпа сначала возмущённо зашикала на протестующую молодежь, а потом особо рьяные любители подарков принялись толкать революционеров в спины, пытаясь убрать их с пути щедрого гендиректора. Кореец дал знак Эль Крухидо, тот вышел чуть вперед его, упёрся тонкой когтистой ногой в прорезиненное покрытие дороги и прыгнул вперёд, в центр толпы. Красноголовики испуганно шарахнулись в разные стороны, кроме вислоухого кота, который получил на лету такой удар тонким хитиновым локтем в лоб, что зашатался и в беспамятстве повис на руках у товарища. Встав на ноги, телохранитель схватил за ухо не успевшего убраться с его пути маммолоида-зайца и дёрнул к себе, встретив нос незадачливого косого несильным ударом головы. На верхе железной маски появилась
красная клякса, заяц быстро отполз подальше к подхватившей его испуганной зайчихе, оставляя за собой россыпь красных капель. Остальные красноголовики шарахнулись от зелёно-красного инсектоида, как от прокажённого, разделившись на две кучки по сторонам дороги. Профессиональный боец медленно вращался на одном месте, предупреждая нападение с двух сторон сразу. К нему на помощь сквозь толпу зрителей начали протискиваться крупные мутанты и мужики, заголосили мамаши, возмущённые дракой на глазах у детей. Среди революционеров больше храбрецов не нашлось. Колонна спокойно прошла мимо них к сцене, а они так и остались стоять по углам, негромко выкрикивая нечто оскорбительное, как бы отделенные от толпы невидимой стеной. Жажда халявы оказалось куда сильнее благородных демократических порывов.
        Большая часть толпы собралась здесь не для поддержки светлого будущего города под управлением мудрого корейца, отнюдь! Они желали чего-то более вещественного и сию секунду. В старые времена говорили, что «такова уж натура человека», а теперь, когда эти качества проявляли представитель всех новых видов, можно было сказать проще - «такова натура». Задуматься о будущем? Конечно, хочется «благополучного завтра», но оно где-то там, в виде расплывчатых, туманных перспектив, которые не каждый-то в состоянии вообразить. А «Я! Мне! Моё!» оно прямо здесь и сейчас и вполне осязаемо. Господин Фогель и не рассчитывал, что все пришедшие сюда вспомнят его имя, а уж тем более его славные подвиги на поприще менеджмента, когда дело коснётся выборов. А вот хитрые многорежимные камеры, себестоимость которых в производстве гроши, и забавные летающие дроны, бестолковые аналоги военных проектов, годные только для детских игр, будут напоминанием о том, какой щедрый человек «азиат в красном халате» и как он заботится о людях. Поэтому Фогель под вновь заигравшую музыку раздавал коробки с орлиноголовым логотипом компании,
неустанно кланяясь и поправляя проклятущую нарядную шляпу.
        Над площадью в синем вечернем небе описывали круги дроны, жёлтые солнечные лучи играли на их блестящих пластиковых корпусах. Но вдруг сияние померкло. Солнце быстро погрузилось в наползающий с запада каскад тёмно-синих туч. Как будто сама природа давала знак приближающейся беды. Она подъезжала на старом коричневом автомобиле и чёрном мотоцикле. Шестиколёсный микроавтобус повышенной проходимости не спеша развернулся возле одной из групп революционеров, замерев задними дверями к сцене. При виде человека, слезающего с остановившегося поодаль мотоцикла, толпа мгновенно притихла, а революционеры воодушевленно зашептались. На фоне клубящейся громады тучи в просвете широкой улицы он и впрямь являл собой зрелище грозного бога в чёрных узорных доспехах. Безглазая маска его шлема превращала Квирина в некое безличное воплощение стихии.
        Фогель не строил себе иллюзий относительно дальнейшего развития событий. Он жестом велел выключить музыку, и снял свою шляпу, тихо напоминая своей нервно озирающейся секретарше: «Сумочку, сумочку приготовь». Эль Крухидо медленно переступал вогнутыми назад ногами, подходя ближе к своему нанимателю.
        Дверцы микроавтобуса с грохотом распахнулись, и оттуда выскочил Фабриций. На голове пса был серый шлем с невысоким гребнем, как у Эреба, только без полумаски. В руке блестел короткий самодельный меч - точная копия «гладиус испанеус», оружия римского солдата. Выставив его острие в сторону предпринимателя, он грозно прорычал: «Тыыы!», и медленно направился к толпе у сцены. Из дверцы автомобиля начали вылезать серые фигуры с пурпурными головами, у троих из них было оружие. Они открыли огонь по парящим в воздухе дронам. При первых звуках выстрелов толпа пришла в хаотическое движение. Площадь огласилась визгами и криками, люди и мутанты, мгновения назад жаждущие подарков, уносили с треугольного сквера ноги, хватая в охапку детёнышей. На их головы сыпались пластиковые и металлические осколки расстреливаемых высокотехнологичных игрушек. Два автоматчика специально крушили безвредную технику, давая мирным жителям время покинуть место побоища. Ихтиоид с дробовиком, одетый лишь в ленту с патронами поверх чешуйчатой груди, шёл следом за Фабрицием, стреляя вдаль, по сцене, два других преторианца остались у
микроавтобуса и махали руками, призывая остальных революционеров подходить и вооружаться. Но многие из их младших красноголовых товарищей, воодушевлённые столь мощной поддержкой и присутствием стоящего в сторонке со сложенными на груди руками лидера, ошалело кинулись в рукопашную на работников компании, что столпились у сцены, защищая своего босса и прикрывая присевших у микроавтобуса близких. К истерическим воплям убегающих и звукам стрельбы добавились их воинственные возгласы.
        Во время первого выстрела кузнечик одним прыжком оказался возле Фогеля, сгрёб его короткими лапками и затащил в угол сцены, следом за ними бросилась секретарша орнитоид. Но кореец вырвался из крепких объятий телохранителя, притянул к себе подползающую секретаршу и укрылся за платформой со звуковым оборудованием, в которое тут же ударила дробь. Узкие глаза седого корейца возбуждённо блестели. Показав пальцем на толпу, он приказал телохранителю: «Сотрудники, их семьи! Чтоб никто не пострадал!» Инсектоид мгновенно исчез, а гендиректор выхватил у зяблика сумку, которую она весь вечер таскала на плече, и достал оттуда несколько серых гранат цилиндрической формы. «Звони, звони ей немедленно!» - велел он секретарше, выскочил из-за укрытия и, пригибаясь, побежал в толпу, зажав гранаты в отставленных назад руках. Орнитоид кинулась было за ним, но высунувшись, увидела лишь исчезающие среди бегущих людей полы его красного халата и начала искать нужный контакт в голографическом дисплее микромобильника над рукой.
        Грамлер выбрался из машины последним, натягивая на голову свой тёмно-серый капюшон. Держа двумя руками пистолет, из которого он ни разу в жизни не стрелял, он попытался догнать Фабриция, но не нашел его взглядом. Перед ним была дерущаяся толпа. На площадь рухнул дымящийся наблюдательный дрон, чуть не раздавив крашеные головы группе мутантов в сером камуфляже. Прекратившие стрельбу автоматчики рванулись вперёд, обогнав Симона. Революционеры дрались с нарядными сотрудниками «ЭйчТекс», а самого гендиректора нигде не было видно. Грамлер увидел какое-то красное пятно, на секунду мелькнувшее где-то справа от него. Повернувшись в ту сторону, он начал оглядывать толпу. Точно! Вот он! Тот самый зажравшийся предприниматель, о котором говорил Квирин, распрямился во весь рост в своём красном халате с белыми узорами, взмахнул широким рукавом и, пригибаясь, ринулся к сцене. Грамлер хотел выстрелить, но тут заметил, что недалеко от него ударился о покрывающую площадь прямоугольную плитку металлический предмет. Симон бросился за стоящий посередине сквера памятник и спрятался за постамент, на котором размещался
остроносый бюст инсектоида-клопа. Отлитый из меди доктор Гуламон, выдающийся специалист по новым болезням мутантов, безразлично смотрел на битву, развернувшуюся в месте, носящем его имя. Через секунду его осветила яркая вспышка.
        Электрические гранаты разорвались практически одновременно, ударив парализующим разрядом всех, кто находился поблизости. Небольшие молнии ударили по рукам и ногам революционеров в радиусе трёх метров от вспышек в центре сквера, у памятника и у коричневого микроавтобуса с открытыми дверцами. Квирин инстинктивно закрыл лицо рукой, но разряды его не задели, и он остался всё также стоять у своего мотоцикла. А вот два преторианца и небольшая группа революционеров, похватавших винтовки, валялись у колёс микроавтобуса, корчась от боли. В центре граната поразила и красноголовиков, и двух дравшихся с ними сотрудников. Они так и лежали полупарализовнные, не в силах отцепиться друг от друга. Фабриций и трое других преторианцев отпрыгнули в стороны и теперь, развернувшись в направлении скрывающегося Фогеля, бросились за ним. Тех, кто стоял у них на пути, они распугивали выстрелами над головами. Корец добился, чего хотел - силы революционеров оказались рассеяны по все треугольной площади и у подвижного Крухидо появился простор для действия. В этот момент началась настоящая контратака.
        Оказавшаяся недалеко от медного клопа зайчиха увидела, как боевой кузнечик зелёно-красной молнией упал с вечернего неба перед серым ихтиоидом с пурпурным гребнем, оказавшись между ним и двумя другими преторианцами. Схватившись одной левой рукой за ствол оружия, он потянул его на себя, когтистая ладонь другой левой руки ударила в локоть, заставив выпустить цевьё. Верхняя правая конечность схватила рыбью шею, а локоть парной с ней руки ударил в её основание. Мутант обмяк и шлёпнулся на плитки. Эль Крухидо сделал длинный прыжок к автомобилю революционеров, возле которого несколько подбежавших после электрического взрыва серых фигур подхватили короткие автоматы. Одна из них получила высокий удар длинной ногой в висок и отлетела в сторону Квирина. Цепкие пальцы на нижней зелёной конечности схватили дверцу машины и грохнули ей по спине незадачливой революционерки, полезшей за ящиками. Затем боец пригнулся и вбил кулаками в плитку две пурпурные головы очухивающихся гвардейцев. Следующим прыжком инсектоид преодолел площадь и оказался за спиной у бунтарей, нападавших на красно-белую группу работников
компании у фирменного микроавтобуса. Несколько ударов ногой вправо и влево из высокой стойки раскидали нападавших. Это увидел один из преторианцев с автоматом, но, прежде чем некрасивая пурпурноволосая девушка в камуфляжных штанах и чёрном топике успела прицелиться, кузнечик прыгнул в её сторону, провернувшись в воздухе и воткнув её в живот мощный удар ногой, от которого она отлетела в другого автоматчика, потеряв свои чёрные тапки с белой подошвой. Замершая зайчиха наблюдала, как раскрашенный кузнечик прыгал на фоне стеклянных прямоугольников офисных многоэтажек по всей площади, нанося удар за ударом по тем, кто держал в руках оружие. Каждый, по кому он попадал, уже не вставал. А некоторые больше и не дышали.
        «Новым римлянам» было уже не до гендиректора. Фабриций, радостно рыча от предвкушения встречи с достойным противником, расталкивал своих и чужих, лупя попавшихся ему под руку рукоятью меча, пытаясь перехватить появляющегося то тут, то там, бойца. Последний стоящий на ногах автоматчик, чернобородый парень в камуфляжной куртке с пурпурными нашивками, при поддержке четырёх красноголовых окружили Эль Крухидо. Тот отбивался от всех сразу, не давая гвардейцу прицелиться и, выгадав момент, крутанулся вокруг своей оси, срезав нападающих мощной подсечкой, как косой. Второй подобный удар лишил троих из них сознания, двух других добили кулаки на коротких зелёных руках.
        Среди поверженных революционеров оказался и заяц. Его сестра рванулась вперёд, думая взять отлетевший к ней автомат, но шерстяная рука замерла в дециметре от оружия. На фоне дерущихся серых и красно-белых силуэтов перед ней замер зелёный инсектоид. На неё смотрели чёрные прорези его железной маски, испачканной в крови её брата. Прижав уши, зайчиха плюхнулась на задницу и, тяжело дыша, ползла спиной вперёд, пока не упёрлась в постамент памятника. Революционерка закрыла красную голову руками и крепко зажмурилась. Она больше не хотела ни борьбы, ни справедливости. Лишь бы побыстрее всё это кончилось. Рядом с ней, зажав бесполезный пистолет между трясущихся коленей, сидел Грамлер. Он старался не двигаться, чтобы не привлекать к себе внимание прыгучего чудовища.
        Зайчиха не единственная оказалась деморализованной. Многие красноголовые бежали с площади, другие оттаскивали раненых. Революционеры с опаской и недоумением оглядывались на своего предводителя, который так и оставался невозмутимо неподвижным. Квирин лишь вертел головой, вглядываясь в глубь то одной вливающийся в площадь улицы, то другой.
        Побитые сотрудники фирму отступили к микроавтобусу, за которым прятались их семьи и образовали перед ним заслон. Господин Фогель и его голубоголовая секретарша обползли за время драки сцену и теперь оказывали помощь раненым и успокаивали детёнышей. А в опустевшем центре вечерней треугольной площади, ставшей сегодня полем для кровавых шахмат, сошлись в битве два ферзя.
        Телохранитель корейца позволил лидеру преторианцев настигнуть себя у памятника. Фабриций ударил в прыжке, пытаясь воткнуть острие меча в разукрашенную хитиновую грудь Эль Крухидо. Вновь выглянувшее солнце в момент его прыжка заиграло на волчице, кормящей младенцев Ромула и Рема, что была выгравирована на металлопластовой кирасе пса. Кузнечик увернулся, провел серию высоких ударов ногами, от которых пёс успешно пригибался, а затем с рычанием контратаковал, выписывая в воздухе сверкающим «гладиусом» воображаемые кресты. Владел он мечом виртуозно - при попытках Крухидо наносить удары справа и слева по корпусу маммолоида, тот блокировал их мечом, упёршись в рукоятку второй мохнатой рукой и поворачивая лезвие в сторону атаки. На тонких голенях инсектоида появились полоски порезов. И тогда тот пошёл на хитрость. Упершись в заляпанные кровавыми пятнами плиты, кузнечик быстро развернул свои длинные полупрозрачные крылья и хлопнул ими, подняв в воздух облако пыли. Фабриций инстинктивно прикрылся, в этот миг Эль Крухидо порвал дистанцию и провёл свой коронный захват, уронив пса и зажав голову в блестящем
шлеме между голенью и бедром. От сломанной шеи преторианца отделяла буквально секунда, но пёс успел просунуть под колено насекомого острие своего меча и, упёрев его кончик в свой шлем, надавил на рукоятку. Нижняя часть зелёной ноги насекомого откатилась в сторону, Эль Крухидо отполз от испачканного в его бурой крови пса. Фабриций перекатился вбок, вскочил и бросился к раненому противнику, намереваясь пригвоздить того к земле, но тот и без одной конечности оставался грозным бойцом. Чуть подлетев над землёй, он начал облетать вокруг преторианца, стараясь сверху попасть тому в голову. Его нога распрямлялась со скоростью выстрела. Но тут Фабриций почувствовал другой удар: пуля вонзилась в его плечо, развернув и едва не сбив с ног.
        В воздухе над площадью появился новый мутант. Толстый полосатый инсектоид-муха с большими красными глазами влетел с одной из улиц и открыл огонь по псу из странного вида винтовки в своих руках. А следом через расступившуюся толпу нёсся чёрный броневик ССБ. Из динамиков автомобиля на всю площадь звучал записанный голос, требовавший прекратить сопротивление и лечь, сцепив руки за головой. Эль Крухидо благоразумно отлетел к толпе радостно вопящих подчинённых Фогеля с ним во главе, большинство революционеров поспешили подчиниться, некоторые попытались бежать, но серая муха сверху стреляла по их ногам и они в панике заметались по площади.
        Из броневика выскочили два оперативника. Первой появилась красавица маммолоид спортивного телосложения. Она происходила родом от редкой помеси лисы и песца. Блестящая шерсть на теле самки была темно-серой на кончиках и белела ближе к основанию. Между чёрными ушами сбоку серой лисьей морды спускалась длинная чёрная коса с вплетёнными красными и синим прядями. Из чёрной эсэсбешной формы на ней были только штаны и берцы, верх тела самки прикрывал лишь короткий бронежилет с красными и синими скандинавскими рунами. В руках она держала обычную комбинацию оружия из пистолета-автомата и топорика. Вторым появился могучий лысый человек с тонкой седеющей бородкой без усов. На его утопленном в шею затылке была вытатуирована зелёная свастика с загнутыми к центру краями - символ древнего чеченского бога солнца Дела-Малха. Затянутый в чёрную форму богатырь держал в руках трехствольное оружие, стволы которого были спрятаны в продолговатый треугольный корпус. Это были Норвежка и Таран. Вместе с прикрывающим их сверху Полосатым, они составляли главную опергруппу местного ССБ. Поначалу в её состав входили Мясо и
Профессор, но потом их решили разделить. Рептилоиды начали искать Палача под бестолковым командованием Камолина, а остальные Квирина, расследование дела которого лишило должности их лидера - майора Нуаре. Их новый начальник, подполковник Федотин, тоже был здесь. Он подъехал на своём служебном автомобиле с маленькими колёсами, перекрыв им одну из улиц. Коренастый офицер выскочил из машины и, размахивая пистолетом, ринулся в толпу, пытаясь отыскать взглядом Квирина.
        Наконец Эреб решил тоже вступить в бой. Нажав за спиной кнопку на генераторе, он надел на руки краги и двумя ловкими движениями вытащил из-за спины мечи. Раздалось негромкое гудение, лезвия оружия в его руках приобрели красный цвет, возле них завибрировал раскаленный воздух. Уверенными шагами Квирин пошел к центру площади. Воодушёвлённый тем, что их лидер решил ему помочь, Фабриций приготовился к новой битве, встав в боевую стойку и грозно зарычав. Но драться с ним никто не стал. Норвежка посмотрела на эту замершую волосатую копию римского легионера, усмехнулась и выстрелила наивному дураку в голову. Первая пуля сбила с головы Фабриция шлем, самка снова нажала на курок. Этот выстрел попал псу в челюсть и практически оторвал её. Бросив меч, маммолоид упал и завертелся на месте, издавая что-то среднее между визгом и воем. Из разорванного рта хлестала кровь, морду Фабриция перекосило. Он попытался встать, снова упал, наконец встал на четвереньки и, хрипя, пополз на эсэсбешников. В глазах на лохматой изуродованной морде горело бешенство смертельно раненого зверя. Третий выстрел в лоб навсегда погасил
это пламя, пригвоздив пса к земле.
        Увидев страшную гибель друга, Грамлер как можно дальше отбросил от себя пистолет, встал на колени и умоляюще заголосил о готовности сотрудничать с властями. Пнув в сторону захлёбывающуюся в истерических слезах красноголовую зайчиху, Таран схватил Симона за капюшон и поволок от продырявленного пулями памятника к броневику. А Квирин, воспользовавшись тем, что оперативники были заняты убийством Фабриция, рванулся наперерез Федотину, пробирающемуся к монументу через мечущихся красноголовых.
        Подполковник так и не понял, откуда перед ним появился его бывший начальник, он попытался вскинуть пистолет, но раскалённое лезвие плашмя ударило его сверху по руке, а следом Квирин нанёс удар ногой в живот своему преемнику. Тот плюхнулся на задницу. Над Федотиным нависла освещённая вечерним солнцем фигура в черных доспехах, занёсшая второй красный меч для колющего удара в горло. Горячее острие замерло в нескольких сантиметрах от его шеи. Сзади подбежали оперативники и подлетела муха. Вся опергруппа целилась в спину неподвижного Эреба из своего оружия. Все, кто был на площади, смотрели на эту немую сцену из пяти замерших чёрных фигур. Федотин перевёл дыхание и прохрипел, кивнув в их сторону:
        - Даже если зарежешь меня, тебя всё равно превратят в дуршлаг…
        - Только без толку пули изведёшь, Максимович. Я хочу сдаться властям. - И Квирин отвёл меч, выключил генератор и снял шлем.
        Федотин не сразу осознал, что произошло. Он так и сидел на грязных плитах площади, пока Квирин отстегнул мечи, снял кирасу и, отдав своё вооружение настороженному Тарану, сам пошел к задней дверце броневика. Норвежка и Полосатый отошли в стороны, пропуская добровольно сдающегося эсэсбешника в отставке, но оружие держали наготове. Пока подполковник вставал, с площади расползались побитые революционеры, для которых первый же настоящий бой за идеалы обернулся крахом всего движения. Часть из них, стонущих от боли и трясущихся от страха, прибывающие к месту побоища коллеги Федотина распихивали по чёрным машинам. Сотрудники кампании благодарили и восхваляли Фогеля, который проявил себя как сильный и заботливый лидер в этой непростой ситуации, а корец, в свою очередь жал поочерёдно всё четыре хитиновые руки скачущего рядом на одной ноге Эль Крухидо с обещаниями самого современно киберпротеза. Инсектоида было за что благодарить. Все оставшиеся лежать на площади трупы были в серо-белом камуфляже и с крашеными головами. Сотрудники «ЭйчТекс» и горожане отделались побоями. Федотин опёрся на несчастную
скульптуру доктора Гуламона, огляделся. Недалеко валялись рассыпавшиеся из пачки сигареты. Его любимые, со вкусом кофе. Второе удачное совпадение за несколько последних минут. Несмотря на то, что несколько лет назад стареющий офицер избавился от этой пагубной привычки и начал заботиться о своём здоровье, Федотин поднял одну из них и прикурил. Выпустив облако дыма, он повернулся к медной клоповьей голове с отломанным хоботком и с чувством произнёс: «Однако же, в душу-то мать!»
        «Федотин взял Эреба!» Эта новость мгновенно облетела всё Управление, и по распоряжению Толоконникова был устроен своеобразный парад. Добрая половина личного состава собралась в центральном холле, выстроившись полукругом на лестнице и у столов дежурных офицеров, ожидая возвращения опергруппы с задержанным. Ввиду большого количества арестованных революционеров следственные мероприятия на месте побоища затянулись, и собравшиеся сотрудники праздно галдели на разные темы, поглядывая на двойные двери. Арафаилов уволок Алину к крайнему столу, мимо которого Квирина должны были увести в Отдел Дознания. Мазур решил воспользоваться этом сборищем, чтобы назанимать кредитов на очередную приблуду для его элашки. Его большие уши появлялись то там, то здесь возле его знакомых, и снова исчезали за фигурами в чёрных жилетках.
        Нуаре поднялся на лестницу, где собралось руководство. Стоя сзади начальницы Отдела Кадров, олень что-то успокаивающе нашёптывал Кировой в ухо. Та оборачивалась и нервно огрызалась, сверкая металлическими вставными клыкам на верхней челюсти. Переживала за дальнейшую судьбу своего протеже, господина Фогеля. Ящер, встав боком, искоса разглядывал эту немолодую женщину с затянутыми в пучок светлыми волосами. Попытка срыва акции корейца в принципе доказывала, что её политические игры не только не имеют ничего общего с планами таинственных заговорщиков, но и мешают им. Если только это всё не было попыткой отвлечения внимания, либо своеобразным демаршем одной из сторон.
        Щипнув Фара за чешуйчатый локоть, колли указала в сторону стоящего чуть выше обитателей кулуаров шефа, справа которого стоял старшина Аваров, а слева новый телохранитель, подготавливаемый толстым котом себе на замену. Фар видел некую иронию судьбы в том, что его ученик был овчаркой. Невысокий жилистый мутант стоял, горделиво распрямившись, высоко подняв чёрный собачий нос. Он был одет в странный синий комбинезон с белым мехом на рукавах и вышитым белым бисером узором на животе и плечах. Бордовый с золотым значок сотрудника был прикреплён прямо на это одеяние. За спиной у мутанта на коричневом ремне висело двухстороннее копьё с широкими бронзовыми наконечниками.
        - Это Викин новый предмет обожания? - шёпотом спросил Фар. - Чего это за форма, не знаешь?
        - Наш, как бы, национальный костюм. - Алина посмотрела на капитана так, словно он спросил, откуда восходит солнце.
        - Замечательно. Наш, это чей? - не мог понять рептилоид.
        - Нашей горской общины. Уральской. Ты не знаешь, что ли такую?
        - Нет, я слышал, что многие мутанты собаки ушли в деревни в горы, и скачут там на механических лошадях…
        - Это не лошади, а роботы для передвижения по скалам. Мы с Викой из такой деревеньки родом.
        - Да? - удивился Фар.
        - Да. А ещё Габур наш земляк. Помнишь его?
        Бульдога таксиста Ящер забыть не мог. И точно ведь, он был в похожем костюме и острой шапочке! Вот почему его дурацкое заявление вообще зарегистрировали - сестрёнки помогли своему! Фар решил уточнить:
        - Значит, у тебя тоже такой костюм есть. А чего в нём не ходишь?
        - А я более цивилизованная, - надменно заявила собака. - Это вот среди таких дебилов-самцов я росла. До последнего не снимет, всем показывая, какой он горец из горцев. Хочешь если, для тебя вечером одену. Или сниму, - уточнила Алина, игриво подмигнув. - А у тебя национальный костюм есть?
        - А как же! На моей малой родине все рептилоиды ходили в разноцветных полосатых халатах и треугольной шапочке.
        - О, - воодушевилась девушка. - Надень тоже!
        - Нет, - улыбнулся Фар, - Во-первых, у меня такого нет с момента, как я в столицу уехал. А во-вторых, ты со смеху помрешь от такого вида.
        - Потому и прошу! - тихо засмеялась она, за что получила от парня лёгкий удар локтём в ребро.
        - Так чего она мнётся то? - спросил Фар про Вику. - Подходи, да знакомься, вон он стоит!
        - Ааа! - протянула Алина прохихикавшись. - Не знаешь ты собачьих обычаев! В деревнях среди молодёжи групповой секс - обычное дело. Дань, так сказать, уважения «собачьим свадьбам» неразумных предков, где распространялась генетика наиболее сильного самца. Поэтому любая девушка на любой вечеринке может за раз получить чуть ли не половину парней деревни. Только пальцем тыкай! И наиболее привлекательным в таких условиях становится такой, который в оргиях не участвует. Не страшилы всякие, а красивые, сильные, но гордые! Такие сами выбирают себе самку. И чем больше они всех отшивают, тем более ценными становится в глазах девушек! Вот этот - из таких. Так что, скорее всего, он Вику просто из принципа пошлёт, и второго шанса у неё не будет.
        Вдоволь подивиться собачьим обычаям Ящер не успел - наконец-то привезли задержанного. Сначала в дверях появилась Норвежка, сверкая красно-синими узорами на нагруднике, а следом шествовал Квирин в сопровождении мухи и чеченца. Вопреки ожиданиям Фара, думавшего, что поймать Эреба можно только превратив его в израненный кусок мяса, он именно шествовал, а не тащился или ковылял. Ни следов побоев, ни признаков униженной гордости не было на его морщинистом лице с эспаньолкой. Гордо расправив плечи, он оглядывал сборище извечным презрительным взором, а держать руки за спиной и раньше входило в его привычки. Из-за всего этого, да надетой на нём старой чёрной формы, создавалось впечатление, что это не его конвоируют в качестве преступника, а сам Квирин, как и прежде, возглавляет группу, вернувшуюся после удачной операции. Подавленные его подзабытой внутренней силой, большая часть возбуждённо гудевших эсэсбешников замолчала. Звучали редкие неуверенные шутки: «Говорили же тебе, не усидишь на пенсии без дела!», «Хочешь обмануть легавого, мысли как легавый!», - которые Квирин пропускал мимо ушей. Лишь на
обманчиво-добродушный вопрос Толоконникова: «Артём, ты зачем мой кабинет сжёг?», Эреб так же обманчиво-добродушно ответил: «Извини Сергеевич, я хотел сжечь одного тебя».
        Когда опергруппа с задержанным свернула в коридор дознавателей, в холл зашёл герой дня - подполковник Федотин. Все собравшиеся начали ему аплодировать, кто-то пошёл жать руки победителю коварного ренегата, но начальник Отдела Координации казался каким-то уставшим и странно недовольным для подобной ситуации. В довершении всего, в разгар грома аплодисментов и поздравительных восклицаний, Квирин, повернувшийся на выходе из холла, с улыбкой прокричал: «Олег, ты всего лишь человек!» Абдельджаффару показалось, что это окончательно испортило уходящему за ним следом Федотину настроение. Ящер примерно понимал, что значит эта шутка. Подобной фразой специальный раб, стоящий за спиной у древнеримских военачальников во время триумфальных парадов в их честь, должен был не давать им зазнаваться. Что-то было не так в этой «блестяще проведённой операции».
        Когда группа Фара во главе с оленем вернулась в кабинет тридцать семь, Ящер, развалившись в кресле, задумчиво пробормотал:
        - Интересно, что надо сделать, чтобы поучаствовать в допросе?
        - Ха! Придется, наверное, отсосать у Толоконникова! - Алина рассмеялась было от собственной шутки, но тут же недоверчиво уставилась на капитана, который таращился на неё, ехидно улыбаясь. - Эй! Ты чего это на меня так смотришь?
        - А что? - стараясь сохранить серьёзность, ответил Фар. - Подумаешь, один старый волк! Это не половина деревни…
        Колли затарахтела в ответ что-то оскорбительное, но олень, видимо вспомнив о собственном старшинстве, прервал эту дуэль взаимных подколов:
        - Самим не противно себя слушать? Молодые офицеры! В каждой фразе хамство и грязь.
        - Во, во! Ведут себя как настоящие пида… - с участливым видом закивал ушастой головой Альтом.
        - Так, Мазур, заткнись! - рявкнул Нуаре.
        В этот миг в дверях появился один из клопов-солдатиков, никто из присутствующих в кабинете не решился бы утверждать, какой именно, и обратился к Арафаилову:
        - Товарищ капитан! Полковник приказал Вам следовать в Дознание.
        - И сосать-то никому не пришлось! - констатировал вскочивший с места капитан и мгновенно вылетел в коридор. Не разобравший смысл этой фразы клоп замер, наклонив свою остроносую морду с круглыми глазками по краям на бок. У инсектоидов этот жест выражал недоуменнее. Мазур не мог упустить такую возможность поиздеваться над молодым коллегой и разъяснил:
        - А то бы помощь твоя потребовалась! Скажи, ты хорошо сосёшь?
        - Конечно! Для моего вида сосание - единственный способ потребления пищи! - загудел репродуктором простодушный солдатик, чем вызвал взрыв хохота.
        - Всё, давай иди! - Даже майор с трудом сдерживал ухмылку, выталкивая красно-чёрного инсектоида из кабинета, тем самым ограждая того от дальнейших издевательств ушана.
        Комната дознавателей производила гнетущее впечатление, соответствующее помещению подобного назначения. Квадратный зал с неудобным низким табуретом на толстой ножке посередине и четырьмя столами следователей по углам освещался слепящими лампами так, что ведущие дознание сотрудники были скрыты от допрашиваемого световой завесой. Когда туда зашёл капитан Арафаилов, в центре сидела, пытаясь как-то удержать на тонких коленях рассыпающуюся пачку документов лимонная змейка, фигурировавшая в прошлом расследовании. Пресс-секретарь фирмы «12G» была как всегда со вкусом одета: бледно-лиловая водолазка с высоким воротом, туфли ей в тон и белые брюки. Красивая самка рептилоид щурилась от яркого света, но свою чешуйчатую головку держала прямо и с вызовом отвечала на вопросы следователя, спрятавшегося за мерцанием монитора над одним из столов. Что ж, присутствие сотрудника одной из фирм Промзоны было для Ящера добрым знаком - коллеги уже что-то накопали в интересующем его направлении. Второй следователь жестом показал Фару на меленькую дверь в другую комнату допроса, для менее светских бесед. Большая часть этой
комнаты представляла собой металлический ящик три на три метра, в котором, освещённый противным светом красной лампочки сейчас спокойно сидел Квирин. Сбоку от звуконепроницаемой двери в этот бокс у узкой прорези с затёмнённым стеклом стояли Толоконников и Федотин.
        - Все отчёты по «S.P.Q.R.» я отправил. На утреннем совещании они будут признанны экстремистской организацией. - Фар думал, что это причина вызова.
        - О. как хорошо! - Виктор Сергеевич нажал на микромобильник в ухе и принялся давать распоряжения. - Сколько их там девятнадцать? И молодежь одна, так? Ну куда, оформлять и отпускать. Нет, этих «придуриан», как их там, гвардейцев, как особо рьяных на задний двор и в мешки. Кроме карлика естественно. Только с протоколами, как положено. К этим точно родственники прибегут. А остальным объяснить, что с ними будет, если к утру голову от краски не отмоют. Кстати! Стену-то так и не отмыли? И чего, они опять будут под окнами у Службы Обеспечения вопить? Что нельзя сделать так, чтобы они не понимали, куда их ведут, а? Ещё люди, ещё триста лет назад умели грамотно расстреливать! Я на всю твою зарплату снабженцам звуконепроницаемые окна вставлю, или ведёр на всё Управление куплю! Почему я вообще должен об этом думать?
        Пока начальник материл нерадивых расстрельщиков, Федотин кивнул в сторону сложившего руки на груди Эреба и обиженно сказал:
        - Он заявил, что будет говорить только с тобой. Короче, какой расклад: среди задержанных красноголовиков его доверенное лицо, секретарь. Он прямо на месте запел как соловей, сдал всё и всех до седьмого колена и дальше. Вот здесь распечатка всех финансовых операций. - Олег Максимович протянул капитану голографический планшет с данными. - Потом он базу их раскрыл. Туда сразу с площади поехали юристы и дознание, нашли там ящики с оборудованием для охранных роботов. С серийными номерами фирмы «12G». Представителя ты их видел, естественно она всё отрицает…
        - И говорит наверняка, что ящики продавали не они, а фирма-партнёр, - предположил Фар и после согласия Федотина уточнил, - и называется она «Фотиа Финанс».
        - И ты на них вышел? Вот почему она уже несколько недель как не существует и сделок не проводит. Там ещё были детали роботов, но, по словам свидетеля, их увезла самка жука-носорога на грузовике, разрисованным красными волнами…
        - «Кровавые приливы», хладнокровные расисты, те самые, - злорадно усмехнулся Ящер. - Машину нашли?
        - Через Потёмкину. - К брифингу присоединился шеф. - Час назад сгорела на обочине дороги из города.
        - Теперь не важно, что я тебе не поверил, - огрызнулся на Арафаилова Федотин. - У тебя сейчас карт-бланш, сейчас не всё не испорти. Он не просто так сдался.
        - Чего? - Фар всё прекрасно расслышал, но поверить не мог. Вот почему Федотин такой недовольный! Это придавало делу совершенно другой коленкор.
        - Вот именно, именно! Проверь все данные и узнай, чего он хочет, - напутствовал Толоконников.
        Ящер зашёл внутрь отсека. Горделиво выпрямившийся за столом Эреб жестом пригласил его присесть на второй металлический стул. У Ящера создалось впечатление, что он не допрашивать его пришёл, а на приём в его кабинет. «Сейчас я с данными ознакомлюсь» - сказал рептилоид и принялся сосредоточенно пялиться в мерцание планшета, на самом деле давая себе время прикинуть, с чего начать. Выдержав небольшую паузу, Квирин начал разговор сам:
        - Чего тебе проверять, если ты всё время за мной на форуме следил. «Zoth», кстати, не самый удачный псевдоним. «Ящер» на старой английской раскладке. Я бы так же не рекомендовал тебе в будущем использовать слова «зелёный» либо «чешуйчатый». И фонетически похожие на твоё арабские имена.
        - Так вот для чего я был нужен - хотелось преподать мне урок составления псевдонимов!
        - Не только. Я хотел бы поговорить с тобой о нашем, можно сказать личном, деле.
        - Что, опять про Шагдара вспомнил?
        - Да нет, - махнул рукой Квирин. - За него я тебе даже благодарен. Смог бы я поступить, как Тит Манлий Торкват, или нет? Тот собственного сына отправил на казнь за нарушение воинской дисциплины. А ты меня от подобного испытания избавил, пусть даже невольно. Я про Палача и наших с ним общих знакомых, которых ты наверняка давно ищешь. Я хочу тебе в этом помочь.
        - Дорогой мой Артём Маркович, - саркастически ухмыльнулся Фар. - Ну с чего я тебе должен поверить, а? Тебе это зачем?
        - Да потому что я проиграл, - спокойно констатировал Эреб. - Я полагал, что смогу ими манипулировать до поры до времени, а они втихаря извратили саму идею, ради которой я перечеркнул всю предыдущую жизнь! И у меня ничего не осталось кроме ненависти и жажды мести. - На лице старика появилась зловещая гримаса, эффект от которой усиливался красным светом комнаты. - И никто лучше тех, кого ты представляешь, не способен наказать их за всё это! Не забывай, что я твой коллега. А бывшим в нашем деле стать трудно…
        Рационально зерно во всё этом было. Дальнейший разговор Ящер вёл уже не только с преступником регионального масштаба, но и с эсэсбешником с огромным опытом оперативной работы.
        - Я не ожидаю, что ты мне всё выложишь, - начал Квирин. - Я просто расскажу тебе о свих выводах, а ты сравнишь их со своими. Идея о борьбе за справедливость появилась у меня очень давно. После Гонконга, когда я увидел, как финансовые воротилы быстро превратили в рабов существ, за которых свои руки я вымазал в крови по самые плечи. Почву для своей организации я готовил не год, не два и не пять, и не только здесь. Работа в ССБ позволяла держать мне руку на пульсе настроений в регионе и ждать удобного момента. А потом появился ты. Я сделал вывод, что что-то затевается и можно этим воспользоваться. Они сам на меня вышли, некто Варг, тощее существо, прячущееся за жёлтой маской и голосом нейрорепродуктора. Давно меня раскусили, в отличие от наших дурачков. Предложили мне помощь: они показывают бесполезность местной власти, а я поднимаю народ. Как ты думаешь, какой я вывод сделал?
        - Что они хотят протащить во власть своих…
        - Да, но при этом моё движение наберёт такие обороты, что создаст невыгодные условия для бизнеса обитателям Промзоны. И если создать подобные очаги напряжённости во всех шести Промзонах, то крупные корпорации задумаются, может ли государство, в которое они вкладывают свои активы обеспечить безопасность этих вложений.
        - И не позвать ли им спасителей из-за океана. - Фару казалось, что это он сам говорит устами Эреба.
        - Именно! - поддержал его Квирин. - Под видом какой-нибудь частной военной конторы. Что было нужно Континентальной Федерации от Гонконга и Уссурийска? Морская торговля и военный флот. А то, что эти независимые республики рано или поздно вошли бы в её состав - гораздо больше, чем предположение. Две попытки территориальной экспансии не удались - почему бы не попробовать старую добрую экономическую? Промзона - карликовое государство в государстве, в котором, однако, сосредоточены все финансовые активы региона.
        - Артём Маркович, это очевидные вещи, именно поэтому я и тут. Ты-то на что рассчитывал? - не мог понять Абдельджаффар. Пока ничего кроме гипотетически целостной картины Эреб ему не открывал.
        - На поддержку малого и среднего бизнеса и на вас! Да, да! На ССБ! Сейчас объясню: я с самого начала копал под своих благодетелей. Я им всю игру испортил, начав непосредственно работать с ряжеными наёмниками и натравив тех на тебя. Первым делом надо было убрать всех лиц, способных поддержать порядок в городе.
        - А вторым шагом добиться отставки мэра и поставить своего человека?
        - Не своего. Провести свободные выборы в среде мелкого предпринимательства. А мы были бы для нового главы голосом совести, не давая тому зажраться. А само наше существование обеспечивалось бы вашей поддержкой. Вашей, вашей! Для этого, я хотел сам раскрыть тех, кто меня финансирует, и представить своим бывшим коллегам доказательства их связи с КФ. Согласись, хорошая сделка - свободный демократический город в составе Союза в обмен на шпионскую сеть федератов. Я думаю, твоё столичное руководство простило бы мне за это местного шефа, старого и погрязшего в мелких коррупционных интригах. Видишь, Виктор Сергеевич, какого я невысокого о тебе мнения? - Квирин обратился к черноте смотрового стекла, безошибочно угадав место, где за узкой прорезью стоял Толоконников. - Игра шла на опережение. Я должен был успеть раскрыть их до выборов. А они уничтожили саму перспективу их проведения. Они просто подсунут своего. В законопроект выборов внесена поправка о финансовом цензе кандидата. И суммы указанные там, есть только у компаний Промзоны. А если быть точнее, у одной из компаний.
        - «Солар Глобал», - закончил за него Фар. - Вот зачем ты уничтожил собственную организацию - они ей связали тебе руки.
        - А ещё теперь моих революционеров признают экстремистами, а на моём складе оборудование одной из компаний концерна. Если у вас хватило ума не убивать Грамлера, этот трусливый мешок фекалий выложит вам детали сделки. Плюс к этому мои признательные показания. Я уже дал тебе, что мог, чтобы хотя бы косвенно их обвинить. Поделишься собственными наработками - помогу своим опытом. Ну конечно ты заулыбался! Сомневаешься? Правильно делаешь.
        В красном свете комнатки блестели его молодые глаза на обманчиво-морщинистом старческом лице. Абдельджаффар уже не ощущал себя на приёме у старшего офицера. Скорее этот разговор напоминал ему некую инфернальную версию его бесед с Себеком. Вместо уютной гостиной с антиквариатом - металлическая камера, где существовало только два цвета - чёрный и красный. Не кресла, а металлические стулья, не вальяжный собрат рептилоид, а жестокий и энергичный террорист. А смысл тот же: более старший предлагает в помощь свой опыт, а молодой и самоуверенный презрительно отмахивается. Собираясь выходить за дверь, Фар, проверяя его честность, спросил:
        - А робот-то куда делся? Которого вы со свалки спёрли ради блока управления.
        - Пожарный-то? Расистам отдал, - не стал увиливать Квирин. - Вместе с другим брахлом с базы. Они мне с «адским деревом» помогли. Слышал, я думаю. Если передумаешь насчёт совместной работы - вызывай на допрос. Я теперь отсюда никуда не денусь. - И Квирин снова откинулся на стул, скрестив руки.
        - Хиленько, - констатировал Федотин, когда Арафаилов вышел из красного бокса.
        - В совокупности потянет, - не согласился Фар. - Повод для визита в «Солар Глобал» так или иначе назрел.
        - Смотри капитан, это уже сугубо твоя юрисдикция. На нашем уровне дело закрыто. Главное, - решил предостеречь Толоконников, - чтобы глава концерна не был здесь с инспекцией. Если придётся говорить с самим господином Хепру, ничего полезного из этого не выйдет.
        В начале нового рабочего дня выспавшийся и отдохнувший капитан Арафаилов, вооруженный знаниями и решимостью, зашёл в четырнадцатиэтажную стеклянную башню офисного центра. Два верхних этажа полукруглой высотки занимал городской филиал «Солар Глобал». Вчера, когда Фар услышал имя главы корпорации, он не сразу сообразил, почему оно показалось таким знакомым. А потом он вспомнил похороны Себека и соболезнования от некого Хепру. «Товарищ или партнёр по бизнесу» - решил тогда Ящер. И вот оказывается, что знакомый старого крокодила, пойманного когда-то властями на таких делах, в расплату за которые ему пришлось до конца своих дней снабжать ССБ украденной информацией о компаниях Союза, - глава концерна, подозреваемого в антигосударственной деятельности. Совпадение? Фридрих Ницше с этим вряд ли бы согласился. И имена-то у них выбраны по похожему принципу. Хепру, или Хепри - это тоже древнеегипетский бог, бог рассветного солнца, одна из ипостасей Ра. Его изображали в виде жука-скарабея, катящего по восточному горизонту пылающий солнечный шар.
        «Солар Глобал» начиналась примерно так же. Возникла на горизонте финансового мира как дочерняя фирма крупной корпорации, специализирующейся в области некой «прикладной науки». За этой расплывчатой формулировкой наверняка скрывались секретные правительственные заказы. За два десятилетия путём игр на рынке акций, слияний и поглощений маленькая компания каким-то чудом превратилась в огромный концерн. В последние годы злые языки и вовсе поговаривали, что её глава, не допускающий ни одной ошибки в области управления, обладает даром предвидения. Сегодня «Солар Глобал» была не маленьким навозным комочком, катимым абстрактным скарабеем, а огромным комом ценнейшего питательного гумуса.
        Хепру, к слову, был не скарабеем, а богомолом. Точнее более развитой формой этого вида инсектоидов. Досье его ограничивалось сухим перечислением немногочисленных фактов биографии, в Управлении господина Хепру практически никто не видел, не то, чтобы общаться. Но слухов ходило множество и в основном касались они его крайней жестокости к своим подчинённым, да и не только. Производства компании были во всех шести Промзонах и Хепру постоянно лично их инспектировал. Приезжал на неделю - две и лично организовывал работу, после чего ехал в другое отделение, никто заранее не знал, в какое. Если ему казалось, что сотрудник халатно относится к обязанностям, он, не задумываясь, увольнял любого, от новичка-техника до начальника отдела с многолетним опытом. Ещё большую ярость генерального директора вызывали подозрения в показухе ради его приезда.
        Поднявшись в просторный зал пятнадцатого этажа, Фар ожидал увидеть армейскую дисциплину, но обстановка в залитом утренним светом офисе, отделанном светло-бежевыми гранитными панелями была достаточно непринуждённой. Люди и мутанты, по большей части молодые и улыбчивые работали за несколькими рядами столов вдоль главного прохода, сновали взад-вперёд с бумагами и рамками голографических планшетов, исчезая за дверями боковых кабинетов по всему периметру зала. Сотрудники были одеты в бежево-серые костюмы и юбки, часть носила оранжевые рубашки без ворота, другие - белые с тонкими оранжевыми галстуками. Все здоровались, переговаривались, шутили, но при этом каждый был занят делом. Ящер не заметил ни одного праздношатающегося, ни одного любителя утреннего кофе. Всё это контрастировало с обстановкой в Управлении, где зайти в соседний кабинет для пустопорожней болтовни в перерывах между бумажной работой считалось хорошим тоном.
        Однако самые неоднозначные факты о личности могущественного генерального директора Абдельджаффар узнал не из сплетен, и подвергнуть их сомнению можно было с трудом. Они касались троих детей, оставшихся на его попечении после смерти супруги. Ни один из них не принимал участие в деятельности отца. Старший сын сделал военную карьеру в одной из частных армий, чем заслужил лишь глубокое презрение родителя. Дочь также не захотела пойти по его стопам. Она стала хирургом в одном районном центре вопреки его желанию. Конфликт между ними перерос в такую стадию, что Хепру лишил своих отпрысков права наследования. К дочери озлобленный папаша даже подсылал наёмников, которые её чуть не убили.
        Драматичней всех завершилась история с младшим сыном. Слишком уж высокое эволюционное развитие сыграло с ним злую шутку. Молодой инсектоид каким-то образом преодолел присущую его классу непонимание запретных радостей жизни и не только стал наркоманом, но и начал практиковать межвидовые половые связи, причём и гомосексуальные в том числе. В один злосчастный день, Хепру нашёл плоть от своей плоти в одном из тематических клубов для подобных любителей изысканных удовольствий. Не постеснявшись других посетителей и охраны, Хепру на месте убил своего опозорившего его вид сына, оторвав ему голову.
        Вот каково было это существо, от которого Арафаилова отделяла широкая гранитная лестница, ведущая из просторного офиса на шестнадцатый полуэтаж. Сочетание ума, жестокости и беспринципности делало его идеальным кандидатом на роль таинственного кукловода из Промзоны. Именно существа подобного рода устраивали перевороты и начинали войны. На секунду замерев перед белой металлопластовой дверью, на которой были рельефные изображения тех самых скарабеев, капитан поправил форму, придал чешуйчатой морде уверенно-надменное выражение и шагнул в кабинет.
        Святая святых корпорации представляла собой прямоугольное помещение с высокими потолками. Слева от двери стояло два небольших стола, справа были стеллажи с папками для документов и широкий голографический монитор. А прямо напротив двери, перед тремя окнами во всю стену, возвышался стол генерального директора. Убранство кабинета вызвало у Ящера воспоминания о гостиной Себека: в углах кабинета стояли два украшенных иероглифами обелиска из жёлтого камня, а проектор монитора на рабочем столе шефа был выполнен в виде небольшой пирамидки.
        Кабинет населяли существа самые что ни на есть колоритные. Господина Хепру Фар опознал сразу и был он совершенно не таким, каким ожидал его увидеть капитан. Высокий инсектоид мало походил на своих предков-богомолов. У него было тёмно-оранжевое тело гуманоида, с двумя руками и ногами, с похожими на человеческие пропорциями. Лишь голова практически не претерпела изменений: треугольная, с большими фасетчатыми глазами и жавлами, она покоилась на казавшейся слишком тонкой шее, которая расширялась к широким плечам с наростами в виде тонких шипов. К пущему удивлению, на Хепру даже был некий элемент одежды. Вокруг талии были обвязаны несколько кусков фиолетовой ткани, так, что получалась набедренная повязка в древнеегипетском стиле. На похожем на широкое острие меча свисающем переднике был вышит столбец из трёх золотистых иероглифов. Обуви богомол не носил, ноги заканчивались тремя большими расставленными в разные стороны пальцами с изогнутыми когтями. Кисти рук были похожего строения, от ладони до локтя с наружной стороны рук шли полосы тонких чёрных шипов - наследие исчезнувших в процессе эволюции
хватательных клешней. Пластины на груди этого потомка насекомого создавали некое подобие рельефа мускулатуры, они, а также конечности Хепру, были покрыты рисунком из полос, похожих на тигриные. Ближе к середине его организма они были светло-коричневые, но постепенно расширялись и чернели. Стоя у одного из двух боковых столов он беседовал с сидящим за ним существом, являющим собой его копию, правда поменьше и абсолютно чёрного цвета. На этом инсектоиде полоски были едва заметны, а набедренная повязка была серой. Фар услышал обрывок их беседы, причём голос, принадлежавший Хепру, не был похож на речь, воспроизводимую нейронным репродуктором.
        - Вот это, наверное, неплохое. - Хепру тыкал когтистым пальцем в голограмму над столом, слова произносились со скрипучей интонацией, на твердых согласных слышались пощёлкивания. - Общение с театром нужно начинать с классических постановок.
        Чёрная копия гендиректора собиралась, видимо, что-то возразить, но тут они заметили вошедшего капитана. Практически одинаковые головы насекомых синхронно повернулись в сторону двери, обратив в сторону Фара чёрные точки на больших глазах. Из-за второго, стоящего ближе к двери стола, поднялся человек в сером костюме и оранжевой рубашке с расстёгнутым воротом. Он был шатеном, и казался несколько моложе своих лет, а небольшая борода скорее создавала ощущение небритости. Карие глаза с тревогой рассматривали Абдельджаффара.
        - Уважаемый, у нас принято заранее записываться на приём, - сообщил он, будучи, по-видимому, секретарем.
        Откуда-то сбоку появился охранник, и встал перед Фаром, скрестив на груди татуированные руки. Его облик заставил Ящера усмехнуться про себя. Тут точно не надо было ходить ни в какой театр. Страж был также разодет в древнеегипетском стиле: такая же фиолетовая повязка с передником, как на Хепру, сандалии с высокой шнуровкой. Убор древних фараонов с чередованием фиолетовых и оранжевых продольных полосок, делал невысокого могучего человека похожим на раскачавшуюся кобру. Обнажённые грудные мышцы покрывали бледно-лиловые татуировки. Естественно на древнеегипетскую тематику. Кто-нибудь объяснил бы этим приверженцам древних культур, что хоть всех своих сотрудников в исторические костюмы обряди, египтянином от этого не станешь! Более того, ели бы древние увидели подобного «собрата» из будущего, с когтями и жавлами, - половина из них от ужаса забилась бы в падучей, а другая принялась кидаться всем, что попадётся под руку, молясь и вопя о пришествии зла. Каким же нужно обладать чувством глупого стыда, чтобы отрицать собственную историю, как любили это делать в эпоху людей, и для того чтобы приписывать себе
чужую? Подавив сарказм, Фар произнёс:
        - Визит мой в ваших интересах. Так же как и сотрудничество с нами. Вашей компании предъявлено обвинение.
        - Вот как? - Господин Хепру отошёл от стола другого инсектоида, жестом велев тому сидеть. - И в чём же мы обвиняемся? - Теперь Фар удостоверился, что это насекомое говорит само, что у него между жавлами есть вполне оформленный рот с двумя рядами острых чёрных зубов.
        - Одна из компаний концерна обвиняется в поставках оружия террористу, объявленному во всесоюзный розыск. Более того, фигуранту по делу о возможном участии в сепаратисткой деятельности. Это высшая статья, угроза целостности государства. Я отправил на ваш адрес файлы, подтверждающую эту информацию, советую вам посмотреть…
        - Ничего я просматривать не намерен, - отрезал богомол.
        Он встал у своего стола на фоне окон, за которыми сияние утреннего солнца пробивалось через дымные громады серых туч, всю ночь поливавших город дождём.
        - Ты позволил себе бесцеремонно войти сюда с каким-то глупыми обвинениями. Капитан, это ты такой кретин, или организация твоя вконец потеряла стыд? - Тон скрипучего голоса, которым были произнесены эти слова, буквально придавил Ящера к земле. Фар рассчитывал, что обвинение в сепаратизме застанет Хепру врасплох и растерялся, когда этого не произошло.
        - Что, по твоему, позволяет тебе себя так вести, дурацкий герб на твоей чёрной форме? Луксор! - приказал он охраннику. - Выпроводи этого дурака вон!
        Мускулистое подобие фараона пошло на Ящера, вежливо говоря: «Попрошу вас покинуть кабинет». Вот ещё! Разряженные как дураки охранники его не выгоняли! Рептилоид не двинулся с места. Для него герб на форме дурацким не был. Это был знак принадлежности к классу, который обязаны были уважать разнообразные торгаши, даже такие высокопоставленные, как тот, что стоял перед ним. Луксор попытался схватить Фара за плечо, за что получил грубый удар по руке. Татуированный охранник на секунду замер, сверля Фара близко посаженными глазами, капитан угрожающе наклонил зелёную чешуйчатую голову. Рванувшись вперёд, Луксор сгрёб офицера в охапку своими ручищами, планируя вынести наружу, но Ящер сжался, высвободил правую руку, и, упершись её в могучее плечо, провёл короткий удар коленом в солнечное сплетение человека, а затем ударил локтём в изгиб его локтя. Выскользнув из расслабившихся объятий, капитан провел серию из низкого удара ногой в голень и короткого апперкота в квадратную челюсть. Луксор запыхтел от ярости и сжал кулаки. Ни левый, ни правый прямые удары по увернувшемуся Фару не попали, зато второй удар
ногой в шнуровку сандалий заставил стража подогнуть колено и чуть опустить руки. Оставаясь в стойке, Арафаилов выстрелил ногой вверх по диагонали. От мощного удара в скулу Луксор свалился с ног. Оранжево-фиолетовый убор слетел с его головы, на лицо упали взмокшие пряди белокурых волос. Охранник начал вставать, но увидел перед лицом прямоугольную коробку охладителя чёрного пистолета капитана, и остался сидеть на полу, переводя вопросительный взгляд с угрожающе улыбающегося офицера на неподвижного шефа.
        Чёрный богомол и секретарь вскочили со своих мест, но Хепру жестом поднятого вверх пальца остановил их. Полосатый инсектоид размял шею и начал отходить от стола с пирамидкой. Вот это уже было нехорошо. Моральная дуэль была уже проиграна, а убивать гендиректора могущественной корпорации прямо у него в кабинете было совершенной глупостью. Фар начал отступать, убирая пистолет. Луксор снова попытался встать, но господин Хепру усадил его назад своей когтистой рукой, сказав незадачливому стражу:
        - Без тебя разберусь. А ты, некомпетентный дурак, можешь считать себя свободным от выполнения обязанностей.
        На последних своих словах инсектоид уже стоял пред сгруппировавшимся Ящером. Что ж, если бизнесмен не гнушался возможностью самому влезть в драку, так тому и быть! Раз никакого толка от встречи не получилось, можно было достойно уйти, а потом посмотреть, каких глупостей наделает униженный злодей. Если телохранитель оказался таким бестолковым, то для того, чтобы справиться с самим директором, должно хватить сил. Хотя решимость богомола говорила об обратном.
        Удар хитиновым когтистым кулаком под левое ребро был таким стремительным, что Ящер просто не успел среагировать. Поборов желание согнуться, офицер попытался длинными боковыми ударами достать большие глаза с чёрными точками. Сделать это было трудно: возвышавшийся над ним на две головы, Хепру выставил покрытые чёрными шипами локти, с успехом блокируя атаки. Ответный прямой просвистел у виска рептилии, Фар контратаковал в корпус, но капитан не рассчитал силу удара. Ожидая встретить кулаком жёсткие хитиновые пластины, Фар вложил в него не слишком много силы, а зря - оранжевая с полосами броня на животе Хепру оказалась достаточно податливой. Увы, второго шанса Ящеру предоставлено не было. Инсектоид защищался от атак классическим блоком локтями, что в его случае грозило повреждением рук нападавшего. Попытки подогнуть Хепру колени также не увенчались успехом. Ноги с цепкими пальцами прочно стояли на упругих плитках, которыми был покрыт пол кабинета. От фиаско Фара отделял лишь миг. Отступив на шаг назад, Хепру поймал на лету кулак рептилоида, до боли сжав его тремя своими пальцами, и отведя руку Ящера в
сторону. Левый кулак инсектоида вонзился под правое ребро Фара, а за ним последовал мощный толчок хитиновой ногой в грудь, от которого капитан кубарем вылетел в открывающуюся наружу белую дверь со скарабеями.
        Абдельджаффар пытался разогнуться. Лежа на боку, он заметил, как вдалеке секретарь подбирает выпавший из его кобуры пистолет и слетевшую в драке с пояса бронеполимерную маску. Поворачивая голову, Фар увидел над собой фиолетовый передник с иероглифами, а над ним, где-то далеко за оранжевым торсом с коричневыми полосами, треугольную голову с угрожающе расставленными жавлами.
        - Открою тебе, капитан, что в мире есть существа, гораздо могущественнее тебя, - проскрипел господин Хепру, чуть наклонившись над Фаром. - И самым мудрым поведением будет не мешаться у них под ногами!
        После этого эволюционировавший богомол развернулся и ушёл к себе в кабинет. Через миг оттуда выскочил человек в оранжевой рубашке, начал помогать Абдельджаффару вставать. Бережно вручив офицеру растерянное имущество, он помог ему спуститься с лестницы и, поддерживая, повёл между офисных столов.
        - Ну, зачем же Вы так? - успокоительно приговаривал секретарь. - Вы не подумайте, господин Хепру крайне сознательный гражданин, но он уделяет большое внимание вопросам этики! Нужно было заранее договориться о встрече, желательно с должностными лицами его уровня, и он бы сделал всё, чтобы разрешить возникшие противоречия!
        В холодный разум Арафаилова начали проникать липкие щупальца совершенно неуместной досады. Он не знал, что сейчас заботит его больше: фальшивая участливость человека в сером костюме, или насмешливые взгляды офисных работников. Было стыдно за честь офицера государственной службы, избитого их директором практически у них на глазах. Вот мол, смотрите, в какой крутой фирме мы работаем - даже ССБ нам не указ! Оскалившись острыми зубами, Ящер оттолкнул секретаря, и набрав в лёгкие побольше воздуха, максимально распрямившись, пошёл к лифту. Превозмогая боль, он старался придать себе прежний надменный вид и метал в людей и мутантов в оранжевых и белых рубашках злобные взоры.
        И, только когда за ним закрылись дверцы лифтовой кабинки, он позволил себе выдохнуть, и уселся на пол, скорчившись от боли.
        Глава 9
        Господин Хепру. Часть 2
        Как большинство представителей вида мутантов, произошедших от кошек, Вейст не любила воду. Поэтому не поскупилась выбрать гостиничный номер с магнитным вибродушем. Вертикальные потоки тёплого ароматизированного воздуха заканчивали сдувать с её высокого стройного организма дорожную пыль и частицы засохшего пота, отделённые от кожи и шерсти переменными магнитными полям, самка прикрыла большие зелёные глаза, наслаждаясь приятной вибрацией, проходящёй волнами от хвоста до кончиков треугольных ушей. Когда широкие кольца кабинки поднялись вверх, Вейст грациозно поставила на пол ножку с подстриженными когтями, и, покачивая бёдрами, пошла к дивану. Желтовато-серая короткая шерсть, покрывающая её обнажённое тело, после процедур была пушистой, самка устроилась на тёмно-синем, с зелёными цветами, диванчике и начала покрывать её специальным маслом, приглаживая каждый становившийся блестящим волосок. Несмотря на род своей деятельности, кошка всегда уделяла внимание внешнему виду, и не много нашлось бы таких специалистов, кто мог при встрече понять, что Вейст далеко уже не юна.
        Выстриженные на предплечьях узоры практически заросли. Как она завидовала людям и мутантам, обладающим голой кожей! Вейст с юности питала страсть к украшению своего тела, но способов облагородить шерстяную шкуру маммолоида было не так уж много. Татуировки было не видно, какое-нибудь узорное клёймо могло получиться слишком уродливым. А если полностью обстричь кошечье тело… Была у неё одна подруга-сфинкс. Без одежды она представляла собой далеко не эстетичное зрелище.
        Интересно, зачем она понадобилась другу Хуоджина, тем более эсэсбешнику? Настораживали её такие контакты. Но не откажешь же коллеге по «Огненной стреле». Тем более единственному, кому в этой загнивающей конторке она по-настоящему доверяет. Лишь бы не предложил уныние, наподобие того, которым она занимается сейчас.
        После ухода за телом, самка расчесала и немного взъерошила свои короткие, соломенного цвета волосы на кошачьей голове, создавая эффект небрежной причёски. Ей нравилось, что ускоренная эволюция добавила ей, как и многим другим видам, это бесполезное для маммолоида, но крайне интересное человеческое качество - не выпадающую в процессе линьки шерсть на макушке. Пришла очередь снятого пред душем пирсинга. Вейст взяла аккуратно разложенные на журнальном столике рядом с небольшим дорожным проектором колечки с серебряными шариками, и прикрепила их к своим двум небольшим грудям. Ещё четыре украсили рудиментарные соски на животе. Ох ты, чуть не забыла про седьмой, на самом интересном месте! В этот момент мелодично запищал звонок.
        Когтистая рука потянулась к халату, но замерла на полпути. Прикрыться или нет? Тигр обещал ей знакомство с молодым одиноким офицером. Если он будет выглядеть, по крайней мере, не хуже самого Хуоджина, может получиться внести разнообразие в личную жизнь, превратившуюся в рутинную череду ночей, проводимых с такими же никому не нужными товарищами из агентства по предоставлению услуг наёмников. Обнажённая Вейст изящно вытянулась вдоль дивана, положив ногу на ногу и руку на его спинку, а другой включила камеру и ответила на вызов.
        Ой, фу! Появившаяся над столиком уменьшенная голограмма её разочаровала. Рептилоид! Маленький, с вытянутой зелёной рожей! Мерцающий эсэсбешник в чёрной жилетке с важным видом сидел за столом, сцепив перед собой чешуйчатые пальцы. Ну, спасибо, боевой товарищ! Ещё бы с арахнидом познакомиться предложил! Оставалось лишь наслаждаться произведённым ею эффектом. Желтые глазки ящерицы смешно забегали по колечкам её пирсинга, при этом офицер как мог, старался сохранять невозмутимое выражение лица.
        - Приветствую, - сухо поздоровался зелёный карлик. - Ты, насколько мне известно, Вейст.
        - Я, насколько мне известно, да, - саркастически усмехнулась она, дёрнув усами.
        - Меня зовут капитан Арафаилов…
        - «Капитан» это очень необычное имя, - перебила Вейст.
        Зелёная голограмма вздохнула и посмотрела с укором. Да, да, я тебе зачем-то нужна! Так что сиди и терпи. Это вам обоим с тигром в отместку за неоправдавшиеся ожидания.
        Эсэсбешник догадался снять эту глупую маску делового государева слуги. Откинувшись на стуле, он забарабанил когтями по столу и сказал:
        - Ладно, давай без приличий. Мне нужна помощь. Цена вопроса - две тысячи.
        - Какие уж тут приличия! - Вейст кивком указала на собственную грудь и уселась напротив камеры уже менее эротично. - Что же за помощь понадобилась сотруднику всемогущего ССБ? И откуда у тебя такие средства?
        - Ты что! Нам очень хорошо платят, - делано возмутился капитан. - Друг рекомендовал тебя как специалиста с деликатным подходом…
        - Хуоджин рекомендовал меня, потому что я по работе оказалась в твоём регионе, а самому ему сюда ехать лень. Капитан, если он обоим нам доверяет, давай и мы друг с другом говорить нормально!
        - Мне нужна помощь, потому что я связался не с тем существом, и меня отстранило моё же собственное начальство. - Наконец-то Вейст услышала что-то важное. - Теперь у меня связаны руки, а мне нужно кое-что узнать вот об этом господине.
        Капитан переслал файл, открыв его, кошка присвистнула. Там было изображение говорящего по микромобильнику у дорогой элашки главы одной из крупнейших корпораций Евразийского Союза.
        - Ну, знаешь ли, меня к нему тем более близко не подпустят, - покачала головой самка.
        - А и не надо к нему подходить. Я тебе перешлю материалы, надо выяснить, насколько он связан с этими делами. При этом надо не попасться на глаза его людям. За мной уже несколько дней следит вот это рыло.
        Офицер переслал ещё файл. Вейст поморщилась. Загрызите меня блохи, а это что за кибернетический вурдалак? В углу голограммы появилось изображение некоего выглядывающего из-за угла существа в тёмно-синем балахоне из длинных лоскутов. Из лохмотьев торчали какие-то трубки, а под капюшоном блестели огромные глазищи и сверкали длиннющие острые зубы. Не сразу получилось сообразить, что это глубоководный ихтиоид. Стоило хорошо подумать. Такие твари, работающие на корпорации шутить не будут. А с другой стороны… Вейст обречённо посмотрела на стоящий в углу чемодан с образцами гранат, с которым она ездила из города в город, пытаясь найти покупателя на продукцию молодой конторы по производству оружия.
        - Смотри капитан, если не боишься потерять два куска кредитов, я в деле, - согласилась кошка.
        - Отлично, сейчас все пришлю! Приятно было познакомиться!
        Рептилоид отключился, предварительно ещё раз пробежавшись глазами по её телу. Вейст не сомневалась. А уж ей-то как! Ладно, Хуоджин, минула тебя страшная кошачья месть! Если уж мужика не смог найти для боевой подруги, то хотя бы работёнка поинтереснее подвернулась.
        Когда Квирина привели в пыльный подвал, где располагались камеры предварительного заключения, Федотин первым делом сделал кадровые перестановки, а именно убрал оттуда бестолкового Глебушку. Орнитоид запротестовал, начал доказывать, что это его место, что он много лет успешно справлялся с обязанностями, чем вызвал ёрничающие смешки у сопровождавшей Эреба опергруппы. Пришлось подполковнику идти на хитрость: он пообещал, что удода переведут в помощники к аналитикам Отдела Координации, и что Глеб будет работать бок обок с лейтенантом Стрелец. При упоминании о сексапильной бельчихе удод замолк, радостно выпучив птичьи глазки. А на его голове предательски приподнялся чёрно-белый хохолок.
        Квирина посадили в дальнюю камеру. Подальше от других заключённых, которые, к удивлению Артёма Марковича, вообще были. С одним-то было понятно: наёмника-канцеродида здесь держал Арафаилов, наверняка безуспешно пытаясь расколоть. А вот что это за мускулистый самец жабы сидел с раком по соседству, оставалось загадкой. При появлении Федотина он забасил, утверждая, что ни в чём не виновен, и требуя выпустить его. «Кто тебя посадил, тот пусть и выпускает» - отрезал подполковник и на дальнейшие жалобы отвечать не пожелал.
        Вонища в помещении стояла страшная. Ракообразное источало смесь ароматов прелой рыбы и общественного туалета. В сие божественное амбре вплетался запах болотной сырости от амфибоида, постоянно поливавшего себя водой из ржавого краника в камере. Оставшись один, Квирин снял свои боевые сапоги, добавив новую нотку в эту вонючую симфонию, и улёгся на привинченную к стене деревянную лавку. Суровая солдатская жизнь приучила его находить возможности для отдыха в самых непригодных для оного условиях, и эта бетонная камера была довольно комфортабельным местом, по сравнению с теми, где ему доводилось бывать. Скрючившись в броневике корпорации «Красное Дао», в постоянном ожидании атаки гонконгских штурмовиков, выспаться было на порядок тяжелее. Заложив руки за голову с грязными седыми волосами, Эреб приготовился к одному из самых тяжёлых для человеческого существа испытанию - томительному ожиданию.
        В этом месте, лишённом солнечного света, время текло всё медленнее и медленнее. Второй день был похож на первый, последующий на предыдущий. Под тусклым светом двух лампочек по коридору по очереди бродили новые охранники. В руках у каждого был автомат, лица закрывали чёрные маски. Несмотря на это в одном из них Квирин узнал чеченца, двоюродного брата Тарланова, второго опознать не получилось. Разговаривать с задержанными им было строжайше запрещено, все попытки обратиться к ним стражи игнорировали, демонстративно отворачивая голову.
        Арафаилов вызывал Эреба на допросы по несколько раз в день. Квирин вёл себя со столичным капитаном, как деликатная любовница, не позволяющая мужчине от себя устать - раз за разом он повторял одни и те же бесполезные факты, понемногу, вскользь, добавляя новые интересные детали. Выкладывать всё сразу было нельзя, нужно было потихоньку убедить молодого офицера в своей исключительной полезности, от этого зависело, сколько ещё Квирин проживёт. К тому же с каждой новой беседой в красном свете комнаты для допросов Арафаилов всё больше терял осторожность. К примеру, упомянутые ненароком эксперименты над сознанием Шута позволили сделать Эребу далеко идущие предположения, озвучивать которые он пока не торопился.
        Остальную массу свободного времени старый эсэсбешник тратил на упражнения с памятью, раз за разом восстанавливая картину его встречи в холле Управления и пытаясь отметить для себя новые лица и детали. А когда уставал от подобных реконструкций, развлекал себя беседой с другими задержанными, благо, что охранники не считали нужным этому препятствовать.
        Но, удивительное дело, разговорить их поначалу оказалось не так-то просто.
        - Эй! Наёмник! Или ты, несправедливо обиженный! - Раз за разом выкрикивал Артём Маркович, но в ответ звучала лишь тишина и звук шагов охранников.
        - Чего ты там орёшь без дела? - наконец донеслось из пыльного полумрака.
        - Почему без дела? Может, я хочу поговорить, поддержать товарищей по несчастью…
        - Тебя хоть на допросы водят, там не наговорился? И потом, какой ты мне товарищ? Тебя весь город ищет, ты, террорист! - Амфибоид смешно окал, и потому грозное обвинение в его речи в его речи вызывало лишь улыбку.
        - Ты хоть знаешь, кто это такой? Террорист стремиться сеять страх в обществе, Я стремлюсь к совершенно противоположному. Меня простому гражданину бояться незачем. А то, что ССБ меня испугалось, это значит я добился относительных успехов.
        - А толку то от них? Со мной вместе здесь сидишь. Хочешь сказать меня они тоже бояться? Хрена! Взяли, налетели на улице, чуть не расстреляли, запихнули в отсек… А теперь не добьёшься ни у кого ничего…
        - Не рогатый такой олень тебя взял-то? - предположил Эреб. - Он? Тогда всё ясно! Ты наверняка кому-то задолжал, так что жди, когда за тебя заплатят. Не ты первый, не ты последний…
        Жаба в дальней камере разразилась потоками брани. «Точно! Вот что! Скоты парнокопытные!» Видимо, Эреб сумел объяснить ему ситуацию, хотя его теория была лишь следствием того, что он знал о старых делах майора Нуаре и покойного Министра.
        - А чего будет, если за меня некому платить? - Голос амфибоида звучал уже более заинтересованно.
        - В крематорий отсюда переедешь. Вот почему я и делаю то, что я делаю. Вот скажи, вот это справедливость?
        - Да кому она нужна-то? Нет её! Просто обидно. Кому я мешал? Зарабатывал, как умел, кости ломал, свои подставлял. А они меня облапошили, закабалили. Даже умереть достойно не дали, решили здесь сгноить. Вот в таком продажном мире мы живём!
        - А ты чего-нибудь менять-то пытался? - разговор для Эреба становился всё интереснее. - Здоровый, с характером, о чём ты думал всю жизнь? Кредитами карманы набить! Так же и к тебе отнеслись, как к средству их добычи. Это не мир плохой, это такие вот плохие ценности. У тебя, у того, кто тебя сюда посадил, у тех, кому ты должен. Богатство - вы сами из него сделали культ, отлили своего золотого тельца, а сами мычите, что мир вас заставил! Кредиты - вещи, кредиты - женщины, кредиты - достоинство, кредиты - сила, кредиты - свобода! Такие как ты на всё в жизни смотрят как на товар, а потом удивляются, почему их самих продали!
        - А ради чего мне, по-твоему, надо было жить, старик? Ради идей глупых? Может быть ради спортивных принципов, стремлений к достижениям эфемерным? Я боролся за то, что можно потрогать…
        - О, ты добился, чего хотел! Себя теперь можешь потрогать. Двумя руками за хер!
        Тирада предназначалась не только амфибоиду. Эреб рассчитывал, что и наёмника его слова заденут и тот добавит что-то своё в эту развесёлую пустопорожнюю ругань. Но тот молчал как рыба, вернее сказать как рак. Лишь поворочался в своей камере, похрустел хитиновыми пластинами и затих. Квирин не видел, как серая жаба затопала по потрескавшемуся бетону своими армейскими ботинками, болтаясь из угла в угол и злобно раздувая горловые мешки у овальной головы. Хотелось что-то ответить этому наглому деду, но на ум приходили только лишь оскорбления. Однако в чём-то террорист открыл ему глаза. Валун даже полночи не спал, всё думал. На следующий день он решил продолжить разговор:
        - Старик, а старик!
        - Что случилось, жертва дикого капитализма? - с усмешкой ответил Эреб.
        - Ты хочешь сказать, ты живешь ради справедливости?
        - А мне ничего говорить и не надо…
        - А что если другим твоя справедливость покажется совсем несправедливой? Кто будет решать, в чём она заключается?
        - «Quis custodiet ipsos custodies», ты хочешь сказать? Кто будет сторожить самих сторожей? - Эреб сел на лавочке поближе к решёткам, подвернув ногу под колено. - Такие вопросы могут возникнуть, когда отдельные личности ставят своё благополучие выше идеи государственности. В древнем Риме интересы общества были неотделимы от интересов каждого отдельного гражданина. И понятие о справедливости было только одно - то, которое установлено законодательно. А держалась эта система на сильных людях, которые конечно умели её использовать в своих интересах, но при этом не стеснялись применять всю полноту своей власти. Они не боялись не миловать, ни карать. А разлад в обществе начинается, когда те, от кого зависит его целостность, вступают на путь компромисса. Это я про таких, как местный начальник. Когда нужно было перестрелять буквально дюжину наглеющих мерзавцев, он решил их использовать с выгодой для себя, чтобы они во главе с Эдбергом делали за него работу, которую он посчитал ниже чувства собственного достоинства. И так вместо одной личности, которую должны бояться, появилось в городе две. И понятий о
справедливости стало соответственно два. А где два, там и три, и пять.
        - А случилось это потому, - предположил Валун, - что у бандитов было чем поделиться. И какой бы благородный идеалист у власти не стоял, его всегда можно будет купить…
        - Нет, если после этого к нему придет тот, кого нажива не интересует, и убьёт его за это! - провозгласил Квирин, гордо воздев подбородок.
        - И это будешь ты, так? Ты будешь сторожить сторожей? Хо, хо! - засмеялся амфибоид. - Вот что кроется за всеми твоими «идеалами»: ты хочешь обладать самой высшей формой власти - властью страха. И я убивал, но на ринге, в честном поединке, воинов, сознательно на это идущих. А ты хочешь убивать всех кто с тобой не согласен. Ты хочешь, чтобы всё общество тебя боялось! Значит ты всё-таки террорист!
        Артём Маркович был удивлён. Задумчиво почесал спину под пропахшей потом жилеткой. Надо так, проиграть интеллектуальную дуэль несчастному спортсмену, да ещё в разговоре на свою любимую тему! Валун ждал признания поражения:
        - Ну скажи старик, я не прав?
        Но тут в спор неожиданно вступил канцероид, про которого, честно сказать, оппоненты и вовсе забыли. Ракообразное высунуло свою острую розовую морду между решёток, так чтобы обоим было слышно его негромкий искусственный голос.
        - Вы оба неправы. Вы оба лжёте, - констатировал он. - Лжёте друг другу. Лжёте себе. Ты не хочешь богатства. А ты не хочешь справедливости. Вы хотите доминировать. Доказывать себе, что вы лучше других. Победы на ринге лишь средство. Кредиты лишь средство. Положение в обществе лишь иллюзия. Цель всего этого - осознание превосходства над другими.
        - Дааа? - протянул Эреб. - А ради чего тогда живёте вы, господин наёмник? Ты-то как раз ищешь, где подзаработать!
        - Я ищу битву. Это моё средство доказывать превосходство. Это мой способ доминировать. Это высшая цель любого хищного существа.
        Его монолог прервал вышедший из своей комнаты на обход охранник. Увидев прижавшегося к решётке канцероида, он окликнул второго, и они оба подбежали к камере ракообразного, подняв дула автоматов и требуя отойти к стене. Бронированная розовая туша медленно попятилась назад и утонула в полумраке.
        - А что, достойная цель, не находишь, старик? - спросил Валун, когда суета улеглась.
        - Да, - согласился Квирин. - Не такие уж мы все и разные.
        Корпуса центральной больницы региона были похожи на витые стеклянные ракушки разного размера, выросшие посреди дубового парка. Их скопление обрамлял полукругом многоэтажный корпус стационара, стеклянной стеной возвышающийся на берегу реки. А в центре архитектурной композиции белело древнее отреставрированное здание администрации, построенное, как гласила голографическая табличка у входа, аж в середине девятнадцатого века. Трехэтажное, с двускатной крышей и декоративными полуколоннами во всю высоту, на фоне блестящего на солнце стеклянного великолепия, оно выглядело сущим анахронизмом, но делало парк более уютным.
        Вейст, покачивая бёдрами в бежевых штанах с множеством карманов, вышла из центрально входа, повесив на плечо такую же бежевую куртку. Кошка направилась по петляющей между дубов дорожке к одной из ракушек, возле которой у неё была назначена встреча, одёргивая на ходу серую майку с узорами из чёрных тевтонских крестов. Соломенные волосы самки были на всякий случай уложены в две, заплетённые одна возле другой, косички на затылке. Встреча с именитым доктором не должна было закончиться дракой, но мало ли? На кронах деревьев суетились у своих гнёзд вороны. Зелёные глаза с тонкими полосками зрачков с интересом следили за перемещениями маленьких чёрных птиц. Вероятно, в Вейст в такие моменты просыпался древний инстинкт охотника. Так и хотелось повыше подпрыгнуть и вцепиться в один из этих каркающих комков с перьями. Только вот если она позволит себе придти на встречу с вороной в зубах, делу это вряд ли поможет.
        Как и у многих сильных самцов мира сего, слабое место заказанного ей главы корпорации оказалось в самке. А если быть точнее, в дочери господина Хепру. Любопытная деталь оказалась в досье, присланном капитаном, а когда Вейст по своим каналам выяснила подробности, стало ещё любопытнее. После того, что Хепру-младшей пришлось пережить по вине отца, любая самка любого вида должна была быть на него озлоблена, а уж зная матриархальный уклад жизни инсектоидов… Нет, «благодарная» дочь наверняка воспользуется шансом насолить «любимому» папаше. И Вейст хотела на этом сыграть.
        В солнечном скверике, удобно устроившись на краю лавочки, кошку ждала самка богомола, практически точная копия существа с голограмм, присланных эсэсбешником. Никаких половых различий определить было невозможно: те же оранжевые пластины с тигриными полосами, зазубренные жавлы, шипы на локтях и голенях. Хотя, приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что она была поменьше и потоньше отца, что для насекомых нетипично. Она была одета в некоторые детали кристально белой медицинской формы. На её плечах были каплеобразные пластиковые щитки, с обозначением ранга, ещё две такие пластины, прикреплённые к поясу с подручными медицинскими инструментами, прикрывали бёдра. Доктор носила небольшие шорты, на когтистые руки были натянуты полупрозрачные, доходящие до локтя перчатки с прорезью для шипов, ноги украшали трёхпалые подобия невысоких сапог.
        Усаживаясь рядом, Вейст украдкой рассматривала правую сторону треугольной головы самки. По одному из больших фасетчатых глаз, ниже черного пятна, шли серые неровные полосы, похожие на следы от когтей. Это были протезы маленьких глазок, составляющих большой зрительный орган богомола, следы нападения мерзавцев, подосланных обезумевшим отцом. Госпожа Хепру заметила направление взгляда кошки и успокоила:
        - Можете смотреть прямо. Это больница, здесь травмы - обычное дело.
        Было удивительно слушать её хриплый голос с щелкающими согласными. Вейст протянула руку для приветствия.
        - Как лучше к вам обращаться, - вежливо поинтересовалась кошка.
        - Моё имя Гелиона. У меня немного времени между операциями, давайте проведём его с пользой. Что у вас ко мне за дело, касающееся моего отца?
        - Мне жаль, что вам пришлось пострадать по его вине, - пошла в лобовую атаку Вейст. - Многие самки прошли через это и посочувствовали бы вам, - несла она чушь о женской солидарности, хотя ни сама она, ни одна её знакомая в подобной ситуации не были.
        - Если вы представляете организацию феминисток, либо лесбиянок, беседу нашу стоит закончить немедленно, - отрезала доктор, видимо одежда кошки показалась ей слишком мужиковатой.
        - Нет, я представляю, пусть и негласно, государственную структуру. Власти ЕС подозревают вашего отца в антигосударственной деятельности, и я хочу спросить, не имеете ли вы сведений, способных это подтвердить.
        - Или опровергнуть? Удивлены? Я с первой секунды поняла, куда вы клоните и чего ожидаете. И я вам могу только посочувствовать. Структура, которая вас использует, защищать вас ни от него, ни от меня не станет. - Доктор встала с лавочки и замерла перед Вейст, скрестив руки на груди.
        - Вам я как раз и не угрожаю. Его обвиняют в связях с Федерацией, вы сами знаете, чем для вас это может обернуться. И после того, что произошло в вашей семье, с вами и братом, я пытаюсь защитить вас! - пыталась купить её доверие Вейст.
        Гелиона помолчала, затем снова присела на лавочку, под шелестящую на ветру зелень дуба.
        - Совершенно не верится в вашу искренность. А что, по-вашему, с нами произошло?
        - К вам по его приказу подослали тварей, которые вас изуродовали и изнасиловали, а вашего младшего брата он убил собственными руками! Или я не права?
        - Правы. А как вы думаете, почему? - Вейст молча развела руками. - Вы, как и ваши наниматели, плохо себе представляете, что он за существо.
        Опершись на подлокотник лавочки, Гелиона начала рассказывать историю своей семьи. Вейст уже успела привыкнуть к щёлкающим и трещащим звукам в её речи и перестала обращать на них внимание.
        - В начале пути «Солар Глобал», тогда ещё «Солар Инкорпорейтед», возглавляла моя мать. Для нашего вида это было совершенно неудивительно, несмотря на довольно высокую ступень эволюции. А её супруг, вы будете удивлены, был всего лишь её телохранителем, точнее одним из телохранителей, вместе со своим старым товарищем по имени Рохха. Компания превращалась в концерн, отец стал главой службы безопасности. Мать умело совмещала бизнес и семью, у неё появилось восемнадцать детей, из которых до выхода из личиночной стадии дожили трое. Не качайте сокрушённо головой, для нашего вида это абсолютно нормально. Инсектоиды рождаются подростками, поэтому у нас нет утомительной для родителей фазы «детства» с вскармливанием, беззащитностью и другими атрибутами родственных вам видов. Даже имя мы получили только после окукливания.
        - У ваших братьев тоже были «солнечные» имена? - поинтересовалась кошка.
        - Конечно. Ей это казалось символичным. Наша мать развивала в себе, можно даже сказать верила, в одну идею. В гуманизм. Путём чистых логических рассуждений, она пришла к выводу, что цивилизация в основе своей движется по этому пути развития и присущую насекомым заботу о выживаемости одного вида в ущерб биосистеме в целом считала ретроградством. «Человеческий способ мышления, - говорила она, - Есть наиболее оптимальная форма для идеи доброты» И с малых лет она воспитывала во всех нас идею человечности, и в детях, и в муже. Принцип добра, созданный на базе логичной целеустремлённости инсектоида. В этом-то и была трагедия нашей семьи.
        - Вот здесь пришла моя очередь вам не верить, - усмехнулась Вейст. - Вы, с вашими сотнями успешных операций, настоящий пример гуманности, но вот то, что я знаю о вашем отце, ну никак с ней не соотносится!
        - Будь я офтальмолог, поставила бы вам диагноз «близорукость». - Вероятно, это была шутка, а задёргавшиеся с хрустом жавлы означали смех. - Нам было легче, чем ему. Мы с этой идеей выросли. Старший брат отдал всего себя миротворческой корпорации, я сделала карьеру в медицине, младший планировал посвятить себя археологической деятельности. Какое бы поприще мы не выбрали, нам оно легко давалось. Мы ни секунды не сомневались в том, что мы делаем и ради чего. Отец уже тогда нас не понимал. Старался, как мог, но не понимал. Он бывал расчётлив до меркантильности, часто проявлялась его природная агрессивность, которую мать умело направляла на врагов концерна и семьи. И в день, когда она погибла, он остался один на один с компанией, построенной на её принципах. Огромный штат сотрудников, правительственные заказы. На него лёг огромный груз ответственности, а он не знал, что с ней делать. В это время он и натворил бед.
        - А вы-то здесь были причём? - удивилась кошка.
        - Тем, что каждый из нас выбрал свой путь. Старший брат пытался помогать ему, но не выдержал его драконовских методов и ушёл обратно к военным. Потом произошла трагедия с младшим. Но он убил его не потому, что нашёл в межвидовом борделе, не из-за примитивного презрения инсектоидов к половым извращениям других видов, не из-за позора семьи, нет! Он посчитал, что тот выбрал образ жизни, ставящий эго выше интересов группы, и тем пошёл поперёк принципов нашей матери. Его смерть была назиданием другим!
        Вейст саркастически ухмыльнулась. Вот уж воистину самый человечный из живущих! Авраам, убивающий Исаака! Или Тарас Бульба! Гелиона поняла, о чём думает собеседница:
        - Я пыталась его убедить в его неправоте. В том, что брат был наиболее гуманным из всех нас, поэтому и не видел этих примитивных границ, ни половых, ни видовых. В том, что не только размножающиеся как кролики альтруисты двигают цивилизацию вперёд. В том, что каждого стоит пытаться спасти… «Каждого?» - усмехнулся он. И решил преподать мне урок. Он думал, я озлоблюсь, поверю в это идею сегрегации по эстетическому признаку, после того как Рохха, эта старая рыбина подкупил тех троих. Но я не озлобилась. Я даже ему благодарна, хоть и не считаю нужным ему об этом сообщать. Он показал мне ценность того, что я делаю. Да и ему это пошло на пользу. То, что я продолжила свою деятельность, красноречивее любых слов доказывало мою правоту. И, насколько я знаю, его это изменило. Он со временем стал гораздо сдержаннее. Компания продолжила развитие с ещё более целеустремлённым лидером. Который слишком примитивен, чтобы сомневаться в идеях, ради которых он живёт.
        - Пусть вас не обманывает ни доходящая до жестокости дисциплина, ни кровавые корпоративные игры, - продолжила она. - Компания существует для того, для чего в своё время была создана. И отец живёт для того же. Для него солнечная символика имеет тот же смысл, что и для покойной супруги. Поэтому обвинения в связи с конфедератами - глупость. Они уже много веков являются разжигателями войн на чужих землях ради спокойствия собственной. Он не станет иметь с ними дел. Это будет предательством памяти нашей матери, куда большим, чем по его же мнению, допустил мой младший брат.
        Гелиона включила красную голограмму часов на поясе и встала, давая понять, что разговор окончен.
        - Слушайте, это самая парадоксальная история о воспитании доброты, что мне довелось слышать, - констатировала одевающая куртку Вейст.
        - Мы члены крайне необычной семьи и представители крайне необычного вида. Знаете что, - обернувшись, сказала Гелиона. - Пришёл мой черёд пытаться вас защитить. Наверняка все эти обвинения - это попытки конкурентов моего отца уничтожить его бизнес, используя государственные структуры, которые, по сути лишь фигуры в их играх, а вы так и вовсе маленькая пешка. Я не знаю, что сделают с вами ваши наниматели в случае неудачи, но в случае, если вам удастся узнать что-то для них полезное, вам точно конец. Вы наверняка уже у Рохха на крючке. Представьте, что с вами случится, если учесть что вы, в отличие от меня, не дочь его босса и старого товарища. Гостиницы и вокзалы - первые места, где он станет вас искать. Вот вам ещё один парадокс: Гелиона Хепру спасла больше стони жизней во имя развития цивилизации, если же для этого понадобиться уничтожить сотни живых существ, Эрхарад Хепру без колебаний на это пойдёт. Берегите себя!
        Оранжево-белая фигура доктора удалялась по солнечной дубовой аллее, покачивая пластинами на плечах и бёдрах. Вейст пошла в противоположном направлении, с удивлением переваривая услышанное. Что не мешало ей осторожно озираться по сторонам.
        Наёмница не стала пренебрегать добрым советом и решила поскорее покинуть город. Оставалось лишь осторожно забрать вещи из гостиницы, надеясь, что вурдалак-ихтиоид не успел за утро туда добраться. Вейст проезжала в сером цилиндрическом вагоне монорельса мимо стеклянных башен города, выросших среди старинной застройки, когда, глядя в окно, заметила идущую параллельным курсом фиолетовую элашку с зеркальными стёклами кабины. Овальный аппарат с острым носом и двумя аэродинамическими гребнями на боковых турбинах приблизился к поезду, задержался у вагона, где сидела кошка, и рванулся вперёд. Таких совпадений случиться не могло. Вейст покорила себя за то, что поленилась включить встроенный в микромобильник военный улавливатель волн сканеров, но было и так понятно, что вагон просветили.
        Быстро посмотрев голограмму карты города, кошка покинула монорельсовую дорогу за две станции до гостиницы и решила пройти дворами в другую сторону, чтобы сесть на маршрутку и подъехать к отелю с другой стороны. В том, что её будут там ждать, она не сомневалась, нужно было лишь сделать так, чтобы наёмки Хепру не замелили её приближения. Вейст углубилась в уютный лабиринт дворов между девятиэтажками с разноцветными балконами. Поднявшийся ветер гнал по голубому небу небольшие серые облака, на площадках между деревьями резвились детёныши, наслаждаясь солнечным днём. А Вейст, решив подготовиться к драке заранее, натянула на когтистые руки серые армированные перчатки с обрезанными пальцами. Эта мера предосторожности отнюдь не оказалась излишней.
        Он возник перед ней неожиданно, как будто восстал из тени от угла дома, преградив путь. Тёмно-синяя фигура в капюшоне и плаще из лоскутов стояла неподвижно, сцепив на животе кисти когтистых рук, покрытых чёрной чешуёй. Ихтиоид приподнял голову, показав жуткий частокол из редких полупрозрачных зубов настолько длинных, что пасть его не закрывалась. Два передних зуба на нижней челюсти и вовсе были похожи на сабли. Два выпученных черных глаза с большими белёсыми зрачками вытаращились на Вейст с двух сторон тёмной панцирной головы, сплющенной с боков. «Глубоководный хаулиод», - вспомнила кошка название его вида. Как он вообще выживал на поверхности? Вероятно, для этого и предназначались торчащие из-под плаща серые трубки - выравнивать разницу давлений. В живую Рохха казался меньше, чем на голограмме, ниже кошки почти на целую голову. Он начал медленно подходить к замершей и оглядывающейся по сторонам Вейст, опуская руки. Казалось, что мутантка должна без труда справиться с одной старой рыбиной, но помня о его биографии, она понимала, насколько обманчиво это ощущение и предпочла не рисковать.
        Кошка рванулась вперёд, ихтиоид чуть присел и широко расставил чёрные чешуйчатые руки, к наручам на которых вели намотанные на предплечья трубки от прикрывающих боковые линии ребристых пластин на его боках. Вейст бежевой молнией рванулась вправо, и, в прыжке оттолкнувшись ногой от стены, оказалась у рыбы за спиной. Тот быстро развернулся, на секунду зависнув в воздухе. Лоскуты его балахона раскрылись наподобие большого рваного зонта, на солнце блеснула крупная чёрная чешуя его тела, украшенная идущими от головы к паху двумя рядами красных точек, распрямились тонкие острые плавники на спине. Опустившись на землю, Рохха пустился в погоню.
        Тренированные ноги Вейст делали большие частые шаги, она бежала, выпрямившись и чуть выдвинув корпус вперёд. Бежевый с рыжими пятнами хвост ритмично раскачивался в такт коротким косичкам на затылке. Но и старый наёмник не отставал. Он почти прижался к земле и нёсся за ней, извиваясь, как чёрная змея. Зубы-ножи со свистом рассекали воздух. Они оббегали дома, распугивая полуденных прохожих. От хаулиода так и вовсе шарахались, как от чёрта. Даже учитывая всё видовое многообразие современного мира, страшного вида глубоководный ихтиоид на солнечной петляющей среди зелени асфальтированной дорожке казался чем-то инородным, выходцем из плоских фантастических фильмов человеческих времён. Но отнюдь не его демонический антураж занимал сейчас Вейст, а то, что, несмотря на все её усилия, Рохха сокращал расстояние между ними. Раз не помогала спортивная подготовка, необходимо было применить кошачью пластику.
        Сначала Вейст чуть разорвала дистанцию, рыбкой бросившись под машину с высоким дорожным просветом, проскользнула под ней на вшитых в локти куртки и колени штанов защитных пластинах. Ихтиоид застрять под шестиколёсным джипом с овальным грузовым отсеком не рискнул, поэтому он прыгнул на высокий капот и проехался по нему боком, проскрежетав по жёлтому металлопласту деталями своей амуниции и плавниками. Добежав до небольшой аллеи, Вейст использовала самых лучших помощников древних кошек - деревья. Дети и детёныши, игравшие на лужайке в гудящий магнитный мяч, с разноголосыми визгами побежали к подъездам. Первым делом она, зацепившись за ствол берёзы когтями, развернулась на девяносто градусов, рассчитывая, что рыба по инерции пронесётся вперед, но тот предугадал её манёвр и заранее изменил траекторию движения, рванувшись к ней по диагонали. Он уже расставил когтистые руки, чтобы сгрести беглянку. Вейст его обманула, высоко, во всю силу кошачьих мышц, вспрыгнув на большую ветку над головой, оттолкнулась от неё, пролетела сквозь зеленую листву, повисла на руках на второй, потом на следующей, а с
последней спрыгнула на землю в десятке метров от берёз. Инстинкты и тут не подвели - Вейст приземлилась на ноги и, не сбавляя скорости, продолжила бежать. Рохха же сначала удачно пробежал между деревьями зигзагом, но, в конце этого своего слалома, споткнулся о ветви кустов и боком укатился к припаркованным у дома элашкам.
        Наёмница подумала, что оторвалась. Эх, был бы сейчас с ней оставленный в номере чемоданчик с гранатами, погоня была бы гораздо менее продолжительной! Странно, что других подручных господина Хепру она не заметила, вероятно, Рохха считал, что и один решит проблему с ней. Вейст чуть сбавила скорость, выбирая, куда бы свернуть. В этот миг она услышала быстро приближающееся гудение, а в следующий оставленный детишками шар с розовыми огоньками прилетел её в левое ухо. Удар магнитной волны игрушки был безболезненным, но все равно сбил её с ног, а, когда она, извернувшись, вскочила на четвереньки, перед ней, снова как будто бы из ниоткуда, возник растопырившийся ихтиоид, пялясь на неё мутными серебристыми зрачками.
        Царапая когтями и носками изящных чёрных военных полуботинок прорезиненный асфальт, кошка побежала от него, черное извивающееся чудовище в синих лохмотьях снова пустилось в погоню. Силы Вейст начинали таять, идеи стремительно кончались, а Рохха был уже так близко, что мог попытаться схватить её за хвост. Оставалось проверенное средство - превосходящая многие другие виды кошачья сила ног и цепкость когтей.
        Повернув в проулок между близко стоящими девятиэтажками, Вейст побежала в образованный углами зданий тупик. Перед ней возникла стена и железная дверь в трансформаторную дома. Набирая скорость, кошка неслась прямо на неё. Рохха притормозил в метрах семи от тупика. Страшная рыбья морда недоумения выразить не могла, но оно, несомненно, присутствовало. А тем временем Вейст прыгнула вперёд, оттолкнулась ногами от загремевшей двери и, перевернувшись в воздухе с мастерством профессионального акробата, нанесла страшный удар пятками в грудь ихтиоиду. Рохха отлетел назад и, пока наёмник поднимался, кошка вспрыгнула на приоткрытый балкон третьего этажа, с него сиганула на второй этаж соседнего дома, и, пройдясь по трубе, исчезла за углом. Повторить подобный манёвр старый мутант, естественно, не мог, и теперь, чтобы догнать Вейст, ему пришлось бы оббегать один из домов.
        Судя по всему, делать этого он не стал. Ещё немного попетляв по солнечным дворикам, Вейст вышла к автобусной остановке, где наконец отдышалась и размяла заболевшие пальцы. К счастью, быстро подошла маршрутка и через четверть часа кошка была уже в одном квартале от гостиницы, также предусмотрительно выйдя заранее.
        Но делать там было уже нечего. С одной из сторон невысокой, украшенной сверху тремя пирамидками разной высоты башенки отеля, к бегущим к солнцу облакам поднимался столб клубящегося белого дыма. А возле входа кошка заметила скопление красных броневиков, утопающих в толпе недовольно галдящих заблаговременно эвакуированных постояльцев.
        Наёмница подошла ближе. К своим машинам возвращались красные и синие пожарные роботы, Работники отеля в синих пиджаках тщетно пытались угомонить особо разбушевавшегося клиента - расписанного розовыми узорами серого носорога, мордующего огромным кулачищем одного из их коллег. Рядом галдели несколько карликовых оленей из вида пуду. Судя по пёстрым флагам у входа, в отель заехала делегация одного из непризнанных африканских государств. Мускулистый самец чуть более чем метровой высоты в модной салатовой майке поверх рыжеватой шерсти с белыми пятнами со знающим видом что-то вещал двум таким же невысоким самочкам.
        - Эй, - обратилась к нему Вейст. - Ты в курсе, что там случилось?
        - Чего, чего… - презрительно поглядел на кошку сей муж, коего она могла перешибить ударом хвоста. - Кретин один в номере чемодан с зажигательными гранатами оставил.
        «В том числе с зажигательными!» - захотела поправить его Вейст и влепить затрещину по затылку с рудиментарными шишками вместо рогов. Просто так, со злости. Но сдержалась. Ибо злиться можно было только на себя. Товар заказчика, разные полезные в её деле штуки, портативный компьютер с кучей информации, в том числе и по делу Хепру - всё это в лучшем случае забрал Рохха, а в худшем обратилось в пепел. А то и наоборот, как посмотреть. Хорошо, что хоть кредитные счета и электронные документы хранятся в памяти микромобильника! Взялась на свою голову: две обещанные рептилоидом тысячи как раз уйдут, чтобы восполнить потерю оборудования. Да и будут ли теперь они? За что, собственно он должен её заплатить? За басню Гелионы Хепру «Гуманизм и богомол»?
        А чтобы ей стало ещё хуже, небеса заставили её зачем-то повернуть голову. И заметить на парковке у отеля фиолетовую остроносую элашку. Рядом с аппаратом, снова завернувшись в тёмно-синие клинья и натянув капюшон, неподвижно стоял Рохха. Разглядеть этого было нельзя, но наверняка глубоководный вурдалак смотрел на неё. И наверняка смеялся каким-нибудь своим беззвучным рыбьим смехом. Вейст поспешила исчезнуть в толпе. На микромобильник пришло сообщение от неизвестного адресата.
        «Близким господина Хепру больше не докучай», - читала она, протискиваясь через постояльцев, - «Всё равно больше ничего не узнаешь. Захочу я действительно тебя поймать - заметить этого ты не успеешь».
        Какие же вы все добрые! Дурная семейка с присными их! Для Вейст это было фиаско. После таких поражений надо бы исчезнуть и подольше не высовываться. Оставалось надеяться на доброту друга Хуоджина, может, хоть какую-нибудь компенсацию удастся выплакать. Какой-то чёртов неудачник этот капитан! Стоило Вейст с ним связаться, как сама такой же стала!
        Артём Маркович спал чутко. То и дело просыпался от воплей в спортивных состязаниях, которые смотрели в своей каморке охранники. Хорошо хоть не было слышно тихого хруста, то и дело доносящегося по ночам из камеры канцероида. Он был негромким, на предел слышимости, но страшно раздражал старого полковника. Но вдруг Квирина разбудил какой-то новый звук. Он широко распахнул глаза, прислушался. Точно! Это было то, что он хотел услышать последние несколько дней! Вскочив с лавки, Эреб застегнул жилетку, умылся, пригладил седые волосы и отросшую бороду вонючей водой из крана, затем начал напяливать сапоги. Встав возле решётки, он размял шею, затем мышцы рук, покрутил ступнями ног, с довольной улыбкой глядя на ближайший к нему прикрученный к потолку овальный светильник. Тусклая лампочка внутри него слегка подрагивала от едва ощутимой вибрации.
        Ракообразное тоже это почувствовало, зашевелилось в своей камере, чем разбудило соседа Валуна.
        - Эй, товарищи! - пробасил он. - А вы чего повскакивали-то?
        - Мудачьё, вы хоть ночами-то можете не трындеть? - выкрикнул из каморки охранник.
        К большому счастью Квирина, уже успевшего мысленно обложить глупую жабу матом на нескольких языках, за эти несколько унылых однообразных дней стражи успели облениться. Через какое-то время серии постукиваний за дальней стенкой коридора, чередующиеся с шипящим шелестом, затихли. Квирин отошёл вглубь камеры, примерно представляя, что будет дальше.
        А дальше был треск и грохот. По всему коридору разлетелись обломки бетонных стен, и из чёрноты образовавшегося провала появился большой синий робот. Грудной отдел с пустыми овальными отсеками под спасательные маски с трудом помещался между стеной и решётками. Прижав к телу пневмотрубки рук, в которых были встроены инструменты для разборки конструкций, он протискивался вперёд, делая широкие шаги конусообразными трёхпалыми ногами. Выбежавший из комнаты взводящий автомат охранник увидел пред собой заполняющую весь коридор махину с выставленной вперед третьей, приделанной к центру груди рукой, на конце которой блестело толстое острие отбойного молотка. На одной половине небольшого головного отдела робота полукругом сверкали объективы камер и сенсоров, другую занимала толстая трубка затухающего промышленного лазера.
        Но смотреть эсэсбешнику нужно было не туда, а в камеру к Крэ. И не сейчас, а давно уже нужно было обратить внимание на пластинчатые розовые жавлы, одна из частей которых казалась сточенной и потрескавшейся. Но двоюродный брат Тарана и его напарник оказались слишком высокомерны, чтобы разглядывать своих подопечных.
        Разум канцероида безошибочно определил шанс, которого он так долго ждал. Стражникам могло казаться, что новое кольцо, одетое на боевую клешню Крэ в этот раз заварено капитально, но за это время мутант успел подточить сам хитиновый корпус клешни. Одним ударом он сбил его, не вперёд, где клешня становилась толще, а назад, к локтю. И, освобождённым природным оружием, нанёс звуковой удар, сбив с ног не успевшего выстрелить охранника. Робот прошёлся прямо по нему, наступив всей своей массой на мерзко хрустнувшую ногу несчастного. Полутёмный подвал заполнил животный крик боли, едва заглушаемый бронеполимерной маской эсэсбешника.
        - Никого не убивать! - скомандовал Квирин, услышав вопли. - Слышишь меня?
        Едва успев напялить маску, второй стражник нос к носу столкнулся с синей машиной. Опешив, он даже не успел вскинуть автомат. Выбросив вперёд руку, робот зажал оружие режущей кромкой пневматических ножниц и просто перекусил его пополам, а точнее согнул по линии разреза. Потянув не догадавшегося вовремя бросить ствол охранника на себя, железяка обрушила на его спину удар нижней стороной второй руки. Сдавленно крякнув, эсэсбешник упал на пол и больше не двигался, только постанывал.
        Аккуратно перешагнув вопящего и державшегося за раздробленную ногу стража, машина, когда-то предназначавшаяся для спасения попавших в огонь и завалы людей и мутантов, подошла к камере Эреба. Он отметил, что корпус одной из рук робота был белым, а не покрашенным в синий цвет. Вместо устройства с гибкими трубками, предназначенного для одевания на спасаемых защитных масок и вытаскивания их из пожаров и зон разрушений, был установлен такой же набор из комбинированных с разжимом ножниц и режущего диска, как и на второй руке. И вот теперь, схватив сверху и снизу толстый прут решётки, машина мгновенно перепилила его и аккуратно отставила в сторону. Образовавшегося прохода было достаточно, чтобы протиснуться. Когда головной отдел робота повернулся в его сторону, Квирин указал на соседние камеры:
        - Этих тоже освободи.
        Канцероид и так уже пытался ломать решётку, но предусмотрительно отошёл, когда робот начал резать прутья. Крэ был немногим меньше машины, поэтому двумя распилами дело не ограничилось.
        - Выходи и иди доминировать, - обратился Эреб к наёмнику, пока робот вызволял амфибоида. - Я тебя когда-нибудь за это же и убью, но пока у нас много общих дел.
        Уговаривать Крэ не пришлось. Благодарить он тоже не стал. Робот уже начал подниматься по пыльной лестнице в ремзону, когда, проходя мимо, Артём увидел, что серая жаба неподвижно сидит на нарах и грустно смотрит на него большими глазами на небольшой овальной голове.
        - Ну а ты чего сидишь?
        - А меня там… А мне тут безопаснее, - промямлил он.
        - Ну как знаешь!
        Эреб презрительно ухмыльнулся в грязную бороду и пошёл следом за механизмом, перешагивая через куски бетона, выпиленные прутья решётки и стонущих от боли охранников. Спустя миг в полутьму камеры Валуна протиснулся розовый панцирь канцероида. Амфибоид напряженно уперся руками в колени и пригнул голову. Мало ли зачем он мог понадобиться этому чудовищу, может, захотел сожрать после стольких дней голодухи! Но опасения оказались напрасными.
        - Предлагаю защиту, - прогудел нейронный репродуктор. - Предлагаю работу.
        Альтом, с выпученными глазками и трясущимися когтистыми пальцами, истерически ковырялся в замке намертво заблокированной двери в ремзону, проклиная несправедливую Вселенную. Вот надо же было задержаться ещё на часок! А всё дело было в том, что, благодаря отстранению одного из его начальников, делать нетопырю стало совершенно нечего. Поэтому, он приволок в ремзону Управления свою покорёженную вишнёвую элашку и ночами, когда в здании оставались лишь часовые и пилоты стоящих на заднем дворе боевых летательных аппаратов, восстанавливал её, прилаживая спёртые по разным уголкам города детали. Обычно затягивалось это дело до предутренних часов, а днём сержант благополучно высыпался на диванчике за спиной у ковыряющегося в голографических документах Арафаилова, выставив в его сторону одно своё большое ухо и периодически сонно поддакивая выводам капитана. Тот не обижался подобному невниманию, так как говорил, в общем-то, не с Мазуром, а с самим собой.
        Запланированная на сегодняшнюю ночь работа близилась к завершению, когда из коридора, спускающегося к камерам, раздался треск, а чуть позже страшные вопли. Надвигающуюся сонливость как рукой сняло. Памятуя о том, какая компания собралась внизу, Мазур кинулся к пульту управления дверями, дабы включить сигнал тревоги. Но она оказалась отключенной, а массивная железная дверь из гаража в ремзону запертой. Ни позвать на помощь, ни выйти из помещения Альтом не мог. Петляя между полуразобранными чёрными машинами и стеллажами с инструментом и деталями, мутант кинулся к двойной внешней двери на задний двор, через который затаскивали технику. Такая же херня! Судя по тому, что синеватые треугольные светильники на сером потолке по-прежнему горели, это была целенаправленная хакерская атака. Кто-то извне изолировал техническую половину первого этажа.
        А в дверь, ведущую из гаража, уже колотили, пытались пробиться встревоженные часовые. Только вот все инструменты, способные им в этом помочь, были с этой стороны! Чуть не запутавшись ногами в своём коричневом промасленном переднике, Мазур подскочил к одному из станков, включил его и начал разматывать провод лазерного резака, чтобы хватило до двери. Но уже не успевал.
        Старенький аварийно-спасательный робот, полукруглые отделы которого покрывала потрескавшаяся синяя краска, тяжело ступая, вышел на середину помещения. Это был тот самый пропавший подопечный Потёмкиной, в износившийся корпус которого была вставлена новая начинка и инструменты. Заметив техника, находящийся где-то оператор привёл машину в режим готовности: распрямив пневмотрубки, робот широко расставил и чуть приподнял над собой руки с резаками, третья, с отбойником чуть опустилась вниз. Весь этот треугольник из страшных инструментов был нацелен на замершего ушана, машина была готова раскусить, распилить и раздолбить несчастного мутанта, оказавшегося совсем не в то время, совершенно не в том месте.
        Вопреки ожиданиям, следом за роботом вышел лишь один полковник в отставке. Эреб был грязный, обросший, помятый, но вышагивал также горделиво, как и всегда. А межу тем квадратный корпус резака в руках ушана почти разогрелся на полную мощность.
        - Во, шурупных дел мастер! - с насмешкой воскликнул Артём Маркович. - А тебе чего не спится?
        И, как будто бы не замечая нетопыря, по-хозяйски пошёл к одному из металлических ящиков у стены, где лежала его конфискованная броня. Но беспечность была обманчивой. Заметив, что Альтом повернул голову в сторону выключателя света, он предостерёг:
        - Ну, ты что, дурень? У него сенсоры получше твоего ультразвука. Не мешайся лучше!
        Однако Мазур не выпускал из рук резак и подтянул провод, прикидывая, хватит ли катушки на расстояние до робота. Квирин заметил и это.
        - Ну, ты героем себя что ли почувствовал, шут промасленный! Общение со столичными франтами на тебя плохо влияет, - констатировал одевающий броню Эреб. - Иди, сопри лучше что-нибудь, что раньше боялся, скажешь, что я унёс!
        Да, Альтом Мазур был осторожным и хитрым, но далеко не трусом. Бесшабашным, но уж явно не дураком. Рванув вперед сдвоенный черно-серый провод с катушки, он бросился под ноги робота, на ходу включая луч резака. Прижав уши, он проскользил сбоку машины, упал на спину, и отползал в разные стороны, пытаясь попасть в насос в задней части грудного отдела. Серые пневмотрубки третьей руки разогнулись в обратную сторону, острие отбойного молотка несколько раз ударило в литой пол ремзоны, оставляя дырки и разбрызгивая осколки покрашенного бетона, но робот поворачивался слишком медленно и молоток бил возле ног ползающего под ним ушана. К несчастью Мазура промышленный лазер разогревался слишком уж медленно, и оранжевый луч, бивший то в потолок, то в округлый синий корпус машины, не успевал его прорезать. А робот своей некрашеной клешнёй поймал между лезвиями ножниц провод, чуть зажал его и дёрнул, вырвав катушку и часть станка.
        Оранжевый луч погас, Альтом отбросил бесполезный резак и вскочил на ноги. Теперь ему оставалось надеяться, что короткие кривые ноги сумеют благополучно унести от робота слабоумную и отважную мышиную жопу. Он рванулся к дальней стенке ремзоны, робот, делая большие гремящие шаги, пустился в погоню. Нетопырь оббежал раму броневика и проскользнул между стеной и стеллажами. Синяя громада снесла раму, развернув её, а, подбежав к стеллажу, просунула руку и одним движением своротила и его. Со звоном и лязгом посыпались на пол железяки различного размера и сложности устройства, полилось прозрачное масло из канистр. Скользя по нему, Альтом рванул в другой угол, а робот пошёл ему наперерез. Конусообразные ноги с пневмотрубками давили детали, но гироскоп робота, настроенный для работы в завалах, не позволял ему оступиться и упасть. Ритмично сокращая трубки нижнего отдела корпуса и тремя руками выписывая круговые движения, синяя машина, похожая в этот момент на корявую механическую версию танцующего бога Шивы, неумолимо приближалась к Альтому, который сам загонял себя в угол. Ибо у следующей стены, мимо
которой мог пробежать сержант, стоял, держа в одной руке шлем, Квирин.
        Оставался последний выход. Мазур быстро забрался в обгоревший корпус элашки, и забился в моторный отсек разобранного аппарата, надеясь, что часовые успеют вскрыть дверь, пока машина будет резать оплавившийся металлопласт кабины. Однако робот, подойдя к его убежищу, сделал свершено иное. Сначала Альтом почувствовал, как пластина над ним нагревается, затем увидел лезвие ножниц, просунувшееся в отверстие перед его мордой, а в следующую секунду его плечо хрустнуло от страшного давления. Робот разогрел красным лучом лазера верх корпуса, и, разрезав стойки, завернул несчастного нетопыря в обгорелый лист. Широко раскрыв пасть с мелкими острыми зубами, Мазур зашипел. Со стороны могло показаться, что яростно, но на самом деле от безумной, разрывающей лопатку, боли.
        В отверстие было видно внешние ворота ремзоны. Робот подошёл к ним, начал разжимать обратной стороной лезвий пневматических ножниц. В дверь из гаража по-прежнему стучали и всё также безрезультатно. На некоторое время вид загородило довольное стариковское лицо Эреба.
        - Ну что, не сработали жанровые законы второсортных боевиков? - издевался бывший полковник. - Не получился из тебя слабенький и глупенький персонаж, в трудную минуту находящий в себе силу духа и спасающий ситуацию? - Квирин со злостью грохнул кулаком по металлопласту, так, что в голове Мазура зазвенело. - А может уши тебе отрезать, чтоб получше запомнил, что жизнь это тебе не голофильм, а?
        Отвечать своими любимыми гадостями не на шутку испугавшийся Альтом не решился. Квирин исчез, позволяя наблюдать, как робот, упёршись в створки ворот, широко их распахнул. В темноте предутренних сумерек на задний двор Управления опустилась серая элашка с рогатиной у большой вертикальной турбины. Робот подошел к этому креплению, повис на нём, и сложился, превративший в синий куб. В клубах вздымаемой турбинами пыли, Эреб надел свой чёрный шлем с гребнем, запрыгнул на корпус аппарата и, схватившись одной рукой за край приоткрытой кабины, другой дал команду к взлёту. В этот миг, из-за своей торчащей из-под безглазой полумаски бороды и развевающейся юбки кирасы из чёрных кожаных полос, он походил на престарелого Геркулеса, осёдлывающего некое железное чудовище. Элашка взмыла вверх, а буквально через несколько секунд со звоном отворилась заблокированная дверь и, пробегая через ремзону, двор заполонили люди и мутанты в чёрной форме, бестолково дырявящие очередями светлеющее небо.
        Это было утро больших люлей. Содержащий их ящик Пандоры открылся у полковника Толоконникова в кабинете, и более уже не закрывался. Сразу после построения, у дверей покоев шефа выстроилась угрюмая очередь из обладателей виноватых лиц и морд. Заходили туда бледные, выходили ещё бледнее. Причём и сам начальник подобной участи не избежал - на полдень была назначена видеоконференция со столицей, где ему должны были насыпать соли под его старый волчий хвост. А заодно и давно ожидавшему экзекуции Арафаилову.
        Все разговоры были только об Эребе. Кто говорил о нём со злостью, кто с насмешкой, но и те и другие с изрядной долей уважения к его хитрости. О том, что за стенкой тюремного коридора проходит кабельный коллектор, с расширением в месте, где его пересекает вертикальный канал для водопроводных коммуникаций, знали, пожалуй, только ремонтники, да и то не все. А Квирин знал. Его подручный за несколько дней протащил детали от робота по узкому коридору метр на метр и в этом самом расширении его собрал. Оттуда же, найдя нужный провод, в нужный момент обрубил систему открывания дверей на первом этаже. ССБ проводило тренировки для разных сценариев нападения извне: и с земли, и с воздуха. Но того, что прямо из стен начнут огромные роботы вылезать, предположить не мог никто.
        Ближе к назначенному времени Абдельджаффар осторожно протиснулся в секретарскую. Двери кабинета обрамляли, подобно колоннам у иерусалимского храма царя Соломона, телохранители шефа. Правда Боаз в лице Виктора Аварова был сильно разжиревшим и мялся с ноги на ногу, зато горец Ярослав Армон, изображающий Яхин, был прям и неподвижен, как и положено каменному столпу. Из-за дверей доносилась ругань. Но Фар, несмотря на общее настроение сегодняшнего утра, был странно умиротворён. Мудрость Ницше о том, что угрызения совести есть недостаток честности, в полной мере управляла его холодным сознанием. Бегство Квирина, прокол Вейст и грядущий нагоняй он воспринимал сейчас как нечто преходящее, как один из поворотов в бурном течении жизни. Поэтому ожидал аудиенции с блаженной полуулыбкой на чешуйчатых устах.
        Из кабинета, дико тараща глаза, вылетел Нуаре, уволок Ящера в коридор.
        - Уёё… Ууудод! - тряхнув ветвистыми рогами, взревел вовремя вспомнивший о собственной приличности майор. - Он борца из Лабиринта посадил и на меня оформил, ожидая, когда я догадаюсь его выпустить! Меня Толоконников дрючит, а понять не могу, за что!
        - Бюрократическая ошибка! - усмехнулся Фар.
        - Да, которая теперь в город убежала, как пособник террористов! Я этому пернатому клюв его отломаю и в задницу воткну!
        И весьма двусмысленным жестом чёрных пальцев показал, как он намерен это сделать. Проходящие по коридору сотрудники, памятуя о репутации оленя, испуганно отпрянули, подумав страшное.
        Науре пошел исполнять задуманное, Фар вернулся к ожиданию аудиенции. Но его не звали, видимо решив соблюсти субординацию, и не ругать начальника в присутствии подчинённого, пусть и прикомандированного. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь негромкими оправданиями Виктора Сергеевича за дверью. Первым не выдержал старшина Аваров. Сверкая глазным протезом, кот с усмешкой принялся распускать сплетни:
        - Представляешь, четыре поста, по два часовых в каждом… Ладно, передние, как и положено, заняли оборону у входа. А вот с заднего двора! Ломанулись в гараж - ворота заперты! Так чего они делают: обегают здание и сбиваются в кучу с остальными четырьмя у узенькой дверки, а Эреб с заднего-то двора и улетает!
        - Зато целы остались, - прокомментировал Фар. - А то лежали бы сейчас в хирургии вместе с Мазуром и другими двумя. Это при лучшем варианте.
        Пёс презрительно усмехнулся, пробормотав что-то про трусливость. Кивнув в его сторону, ящер съязвил:
        - Вот кого ставить на охрану Эреба надо было!
        - Да, - протянул старшина, - я ему пытаюсь объяснить, что пыла такого хватит месяца на три-четыре, но он мне не верит.
        - Я воином вырос и быть им не перестану! - парировал Армон.
        Дальнейшие споры о рвении новичка и отбитых руках прервал вызов Фара в кабинет. Он осторожно зашел и встал недалеко от стола, на границе забравшихся в обитель начальника солнечных лучей и тени. Толоконников сидел за своим столом, но не на обычном месте, а в одном из стульев для посетителей. За его повернувшейся в сторону капитана серой головой, на голографическом мониторе вместо карты отображалось до боли знакомое убранство столичного кабинета начальницы отдела Арафаилова. В центре выдвинутой из стены мерцающей композиции из заделанных под старину стола и стеллажей цвета белого дуба, размещалась до боли знакомая чаячья физиономия полковника Собориной.
        Её предками были представители озёрного подвида этого семейства. Тёмно-коричневая до черноты голова с подведенными тонкими белыми кругами глазками резко переходила в широкую белую шею, уходящую в ворот парадной жилетки с вышивкой из серебристых узорных треугольников на плечах. Инкрустацией в виде такого же серебристого узора был украшен кончик её тёмно-красного клюва. Она сидела, чуть откинувшись в своём стуле, одна из её белых рук расслабленно лежала перед ней на столе, чёрный набор покрытых рудиментарными перьями пальцев, с непомерно длинным, как и у всех орнитоидов мизинцем, отстукивал маршевый ритм.
        - Господин Арафаилов, - воскликнула она своим высоким голосом. - А чего ты там спрятался? Проходи, садись, чего ты как не родной?
        Фар сел рядом с Толоконниковым. Виктор Сергеевич не издал ни звука. Волчья морда была кислее протухшего борща - видать хорошо она его распекла, со всем свойственном ей нудным умением. Абдельджаффар уважал её и не уважал одновременно. Когда он выпускником академии пришел работать в ССБ, она была страшим офицером одной из опергрупп в Отделе Противодействия Терроризму, куда определили Арафаилова. Под её началом он работал на улице не раз не два и не пять. Под руководством самки воспитанному в жёстких патриархальных традициях Ящеру было намного легче работать: можно было кое-где полениться, поспорить в мелочах. Правда выполнения её действительно важных решений она добиваться умела. Первым, весьма редко применяемым способом, были жалобы начальству. Вторым - долгие и нудные лекции, в процессе которых провинившийся подчинённый должен был сам себя убедить в том, что он полное дерьмо, пренебрёгшее её доверием и обидевшее в лучших чувствах.
        - Товарищ полковник, могу я поговорить с подчинённым наедине?
        Тон чайки был вопросительным лишь из вежливости. Старый волк злобно вздохнул, молча поднялся и вышел вон из собственного же кабинета. Арафаилов стёр с лица благодушную мину, надел маску испуганного внимания. Если эта игра пройдёт по её правилам, то быстрее закончится. Толоконников тоже видимо это понял.
        К слову, в своё время карьера её пошла в гору совершенно неожиданно. Сначала её успехи заметили, она стала одним из заместителей начальника ОПТ, а потом, буквально через год, к общему ужасу возглавила его. Вот ту она повела себя двояко. Нет, жаловаться на подчинённых она перестала, даже более того, защищала самого последнего сержанта из своего отдела зубами и когтями. Зато сама довела искусство нудных лекций, которые теперь заканчивались взысканиями, до мастерских высот. Вероятно, она научилась этому у румынского господаря пятнадцатого века Влада Цепеша, впоследствии ставшего прообразом графа Дракулы. Фар читал древнерусскую рукопись о нём, тот владыка каждую отправку на казнь посредством насаждения на кол заканчивал словами: «Не я, а ты сам себя убил!» В её случае это звучало как: «Не я - ты сам себя лишил премии, ты сам потерял свой отгул, ты сам себя отправил в отпуск зимой». По большому счёту, разница между наказаниями вышестоящего начальства и её была минимальной, и всё её рвение несло большой элемент показухи, поведясь на которую, её и двигали вверх.
        - Здравия желаю! - бодро начал Фар, зная, что сейчас она его прервёт. - Я хотел бы доло…
        - Абдельджаффар Максудович, какие у Вас были отметки по экономике и геополитике? - ядовито вставила она. - Может быть, Вы окончили эти курсы благодаря тётушкиным знакомствам? Вам известно, что такое единая кредитная система Евразийского Союза?
        На первые два вопроса отвечать не требовалось, игра началась на третьем. Ящер принялся заучено декламировать:
        - Система «единой единицы стоимости произведенного товара или услуги», именуемая также единая кредитная система - это основа экономического пространства ЕС и его государственности как таковой. Она возникла сто тридцать … четыре года назад в противовес полностью подконтрольной Объединённой Америке международной банковской системе после обесценивания остатков запасов нефти и природного газа из-за изобретения и повсеместного внедрения в производство магнитного двигателя. Политические и финансовые лидеры Семи Российских Регионов, Совета Китайских Земель, Японии, Индийской Морской Федерации и Синайско-персидской Республики договорились об объединении и изолировании от внешнего рынка экономического пространства, за счёт введения единой оценки стоимости произведенного продукта. Этого получилось добиться путём принудительной монополизации каждого направления производства и сферы обслуживания поддерживаемыми государствами корпорациями.
        - Напомни, почему корпорации взялись за эту авантюру? - уточнила Соборина.
        - Потому что отсутствие конкуренции позволяло прогнозировать сверхприбыли и…
        - Стоп! Какой главный принцип криминалистики? - Чайка направила его мысли в другую сторную.
        - «Кому выгодно?»
        - В какой сфере промышленности работает «Солар Глобал» и сколько подобных ей компаний размещается в Промзонах на территории ЕС? - Теперь вопрос был более по существу.
        - Оборонная промышленность и различные направления медицины. Около тридцати восьми крупных компаний, - отрапортовал Фар.
        - А в экономическом пространстве Континентальной Федерации? Не знаешь? Семьдесят одна. Почти в два раза больше. Прибыль от одного госзаказа у нас составит около трёхсот процентов, в то время как у них не более ста шестидесяти. Потому как здесь господин Хепру лидер рынка, а там уже не один десяток лет существуют титаны покрупнее его детища. - Орнитоид сделала паузу, а затем закричала, рубя слова. - Скажи… зачем… ему… акт… сепаратизма? Что… он… может… получить… в результате?
        А действительно, что? В разведанный Вейст гуманизм инсектоидов Фар не особенно-то верил, а вот чья-либо меркантильность места для сомнений не оставляла. Он прокручивал в голове всё, что знал об экономической подоплёке последних военных конфликтов. Морскую торговлю Гонконга задушили индийцы, поэтому они и позвали федератов, промышленность Уссурийска почти полностью уничтожили более развитые Японские острова. И в том и другом случае конфликт провоцировали мелкие компании, пожираемые крупными монополистами, выход из состава Союза позволял им начать игру на более либеральном рынке КФ. И участие крупной компании в подобном мероприятии бессмысленно, если только… Изначальная убеждённость в политической подоплёке событий ограничила мыслительные способности Фара, заставила вести расследование лишь в одном направлении. А ведь та или иная форма террора могла иметь под собой и другую основу, к примеру быть инструментом в играх корпораций.
        - Он не может, зато, проблемы, которые мы им создаём, могут быть на руку противодействующим им силам, как внешним конкурентам, так и внутри компании! - Мысль Ящера была настолько проста, что его чувствительный к множеству деталей разум ранее её отмёл, не рассматривая. - Я виноват, я не подумал…
        - Мы с Магомедом Ибрагимовичем всё тебе дали для работы. У тебя был ценнейший информатор, которого ты не уберёг, у тебя был фактор внезапности, который ты использовал, чтобы устраивать переполох в высоких кабинетах. Ты правильно сказал, ты виноват! Я ты мне будешь должен, запомни это!
        Вот опять у неё это получилось! Ничего Арафаилов возразить ей не мог, со всех сторон эта начальственная курица была права. Фар обречённо вздохнул:
        - Когда мне прибыть…
        - Куда прибыть? Сейчас! - возмутилась голографическая чайка. - Прибудет он! Возвращайся к работе, и не с утра, а немедленно, а то помню я твои эти! Богомол очень хотел тебя убрать, только вот не таково ССБ, чтобы мы по указке членистоногих денежных мешков кадрами распоряжались! Хватит с него моих официальных извинений.
        Капитан Арафаилов расслабился в кресле. Ну, слава… Кому там, в случае с пернатыми молиться надо? Кетцалькоатлю, наверное! А он-то уж после такого вступления приготовился чемоданы упаковывать и у Камолина спрашивать лишнюю старлейскую нашивку!
        - Я приказала переслать тебе дополнительные материалы. Самое главное по поводу Северной промзоны. Основные пункты того непонятного отчёта всплыли там. Ты там особо не удивляйся, когда про отправку в Африку нескольких партий новейших танков будешь читать.
        - Это союзная компания контрабанду такого объёма организовала? - уже успел удивиться Абдельджаффар. - Кто там, дикари собрались друг ими давить? А расплатились, вероятно, своими старыми ядерными арсеналами!
        - Отнюдь! Группа племён объявила себя религиозным государством. Всё по накатанной, как древние ваххабиты. Туда сейчас и мы с опаской заглядываем и конкурирующая фирма. И каждый друг друга подозревает, потому как не понятно, а на какие, собственно, шиши? Так что первоначальное задание твоё процентов на восемьдесят не актуально, но ты дорабатывай. Что-то там у тебя пованивает и сильно, скажу я. По поводу этого ренегата, Эреба: он в списке смертников. Тебе специалиста прислать?
        - Нет, не надо! - запротестовал Фар. - Он сам ищет тех, с кем работал, он для меня как маяк!
        - Ясно. Всё, приступай! Подозревай кого хочешь, но Арафаилов, умоляю, сделай так, чтобы они об этом не догадались, пока у нас не будет снований их за жопу прихватить! - Полковник Соборина напутствовала подчинённого, правда в конце подкинула ложку дёгтя. - А чтобы ты помнил, что глупить не надо, лишаю тебя командировочных и премии. Раз у тебя хватает средств на наёмников, значит и там ты уже завел эти свои знакомства. Вот на них и шикуй. И сделай так, чтобы следующий раз я увидела тебя вживую и с закрытым делом!
        Кабинет вместе с чайкой исчез, превратившись в мерцающее бордовое знамя с золотым орлом по центру. Абдельджаффар несколько секунд в задумчивости глядел на его голографические колыхания. Товарищ полковник всюду успела засунуть свой инкрустированный клюв. Ну и наплевать на командировочные! Главное, что вернулась вера в собственную незаменимость в этом деле и в относительное всемогущество чёрной формы. От этого настроение Ящера стала ещё более благодушным. Он хотел выйти из кабинета, но внутрь, услышав тишину, зашел его владелец с уставшими волчьими глазами и жестом пригласил рептилоида снова присесть.
        На столе появилась бутылка коньяка, две рюмки. Фар помотал чешуйчатой лысиной, одна исчезла. У капитана сложилась впечатление, что он обрёл дар предвидения. Он снова знал, что сейчас будет. Виктор Сергеевич, позволяющий себе показывать слабость лишь перед заезжим офицером, начал причитать.
        - Не советую тебе, капитан, дожидаться почётной отставки. Найдешь место - уходи в какую-нибудь военную контору. Не дожидайся старости, когда такие вот расшитые серебром пигалицы тебя будут носом в собственное дерьмо тыкать, а тебе останется только кивать и утираться, - советовал старый волк. - «Как можно было настолько не знать своих подчинённых?» Знал я! Прекрасно знал эти его радикальные взгляды! Знала бы только она, что было здесь двадцать лет назад, когда здесь, на отшибе, построили Промзону, когда город наводнили разные мерзопакостные маргиналы, желающие на корпорациях нажиться. Целые караваны фур разоряли, коммерсантов пытали похлеще инквизиции… Без таких моих бойцов, каким был Эреб, давно бы всё сгорело тут! Вон он у меня какой - целое Управление во главе со мной, старым рассадником для блох, поймал на живца! У тебя научился, что ли? Хотя, это тебе не твой «Белый Призрак»!
        Развалившийся на стуле Фар попытался укротить этот поток отчаяния, рассказав о другой Промзоне и танках. Преступление имело здесь чисто экономическую подоплёку, и можно было не торопиться, опасаясь, когда из подворотен повыскакивают спецы в униформе Федерации, устраивающие военный переворот. Однако, искать этих создающих в городе хаос интриганов стоило, потому как развал одной крупной компании породит множество мелких, у каждой из которых будет-таки повод с завистью поглядывать за океаны. Плюс к этому, правда, здесь Фар делиться своими мыслями с полковником не стал, подозрения по поводу нахождения одного из них в стенах Управления никуда не девались. Так же как и не сказал он о том, что успел разболтать хитрому Артёму Марковичу об экспериментах с Шутом, будучи напрасно уверенным в том, что тот из камеры никуда не исчезнет. Но и об этом сожалеть не стоило: если в одной из лабораторий Промзоны произойдёт теракт - значит, отставной полковник нашёл своих бывших хозяев быстрее ССБ.
        - Всё мы сделали правильно, - резюмировал Ящер. - Во-первых, Квирин известный ему до самого грязного закоулка и последнего мерзавца город покидать не станет, а вот проблем всем этим таинственным силам сможет создать великое множество. И к главе «Солар Глобал» я ходил не зря. Если вся эта дрянь орудует внутри его собственной компании, он теперь сам их для нас найдёт!
        Можно было смело возвращаться на улицы, а то от долгого сидения в кабинетах чешуя на заднице Абдельджаффара начала линять сильнее, чем на остальном его хладнокровном организме.
        Господин Хепру был в кабинете один. Слева от него, за окнами тонул в оранжевом свете вечерний город. Синеватое мерцание монитора играло бликами в трех глазках-оцеллиях, расположенном треугольником между фасеточными глазами на лбу головы инсектоида. Полосатые когтистые руки глава «Солар Глобал» держал на поясе своей фиолетовой повязки. Стену украсила огромная голограмма головы другого такого же богомола. Это была госпожа Нехо, сестра его покойной супруги и мать первого помощника, которого, так же как и дядю, звали Эрхарад. Окрас украшенной прикреплёнными к хитиновой броне длинными золотыми подвесками инсектоидной головы был негативом её родственника: оранжевые полосы на чёрном фоне.
        - Это совершенно неприемлемо! - возмутилась голограмма госпожи Нехо. - Я не подпишу проект, который ты мне прислал! Из-за этой экспериментальной системы связи доходы моего отдела упадут на сорок шесть процентов!
        - Ты забываешься, - предупредил Хепру. - Мне стоит исключить тебя из совета директоров, тогда формализм с твоей подписью вообще не понадобиться.
        - Когда я поддерживала тебя и всему учила, не думала, что ты будешь выдвигать мне ультиматумы…
        - Слушай меня внимательно. - Оранжевый богомол угрожающе наклонил голову. - Пока твой единственный сын у меня, ты будешь подписывать то, что я пришлю, поддерживать то, что я постановлю. Ты ещё жива только из уважения к идеалам моей супруги, а он ещё жив только потому, что твоё участие в концерне кажется мне выгодным!
        Госпожа Нехо молчала. Фасеточные глаза не могли выразить ненависть, клокотавшую внутри неё. Идея отдать всю власть в концерне в руки бестолкового мужа покойной директрисы с целью впоследствии подмять бизнес под себя казалась настолько логичной! А когда она поняла, что сделать это не удастся, когда осознала, какое чудовище воспитала, то попыталась его ликвидировать. Неудачно. И за эту неудачу она и её сын расплачивались вот уже много лет.
        - Когда рассмотрение проекта? - тихо спросила она.
        - Завтра, в девять тридцать, - ответил Хепру и взмахом руки отключил связь.
        Гендиректор подошёл к окну, посмотрел на шумящий и сверкающий внизу город. Он многое сделал, чтобы там внизу его боялись. По-другому было нельзя. Он жил между двух миров, между двух сортов существ, неспособных верить в то, во что верил он. Одни были слишком примитивны и жестоки. Они были рабами своих инстинктов и, только играя на них, только будучи более жестокими, чем они, можно было заставить жить среди тех, кто верит в прогресс. Другие были слишком слабыми, чтобы следовать идеалам, которые они сами же и придумали. Они сами очерняли, извращали и доводили до безумия каждое достижение своего разума, не способные отделить суть идеи гуманности от веяния изменчивого времени. Этих тоже мог остановить только страх. И вот, среди двух этих мерзких толп, он нёс в себе свет, когда-то зажжённый его дорогой Атоной. Не имея даже отдалённого родства с человеческой расой, он развивал в себе человечность в этом бесчеловечном мире, при этом не позволяя себе заразиться слабостями вида, создавшего эту удивительную цивилизацию. Он верил в будущее этого мира, верил вопреки самому миру, разрушающему себя. И, во имя
этой веры, был готов разорвать любого, даже и того, для кого он это будущее строил!
        Наступал конец рабочего дня и офис «Солар Глобал» затихал. Открыв украшенную скарабеями белую дверь, в кабинет зашёл чёрный богомол в серой повязке. Господин Хепру внимательно смотрел на племянника. Понимал ли молодой инсектоид, в каком качестве находиться здесь на самом деле? Осознавал ли, что уже давно, вопреки сказанному его матери, никакой не заложник? Эрхарад Нехо стал за это время последней надеждой Эрхарада Хепру реализовать себя, как отца, последним членом семьи, в котором можно было воспитать существо, осознающее золотую середину между гуманизмом и жестокостью. В родных детях найти её не удалось.
        Нехо-младший включил на мониторе голограмму графиков и столбиков цифр, сообщив:
        - Я доделал квартальный отчёт.
        - Да? - удивился Хепру. - А когда обещал финотдел?
        - В конце недели.
        Ну вот, о чем была и речь! Чёрный богомол, сосредоточившись на задаче, решил её быстрее десятка человек и маммолоидов. Потому как не отвлекался на маленькие паузы, позволяющие якобы «снять напряжение от работы».
        - Завтра издашь приказ от моего имени. - Хепру подошёл к рабочему столу Нехо и постучал по нему когтем. - Финотдел сократить на треть. Освободившихся перевести в службу контроля качества на производство роботов, они мне сегодня жаловались. Там помощников не хватает. Остальным на треть увеличить оклад. Надеюсь, станут работать быстрее.
        Последнее распоряжение на сегодня было отдано, оставался небольшой вечерний ритуал. Господин Хепру достал из шкафчика старинную шахматную доску, расставил на столе у помощника резные фигурки. Желтовато-белые изображали рыцарей-крестоносцев, бледно-салатовые - армию сарацин под командованием Саладина. Дядя с племянником расселись за столом, Эрхарад Нехо, как обычно, играл за рыцарей. И, как обычно, снова проиграл.
        - Не понимаю, почему вы уделяете шахматам столько внимания. - В скрипучем голосе откинувшегося на стуле Нехо звучали нотки разочарования. - Зачем изучать побочные элементы древней культуры, такие, как эти игры?
        - Потому как каждый из элементов, каким бы неважным он ни казался на первый взгляд, дополняет другие, позволяя увидеть общую картину. Например: эта игра хорошо моделирует жизнь, - ответил господин Хепру. - Знаешь, почему ты сегодня проиграл? Ты не заметил, как я вместе с конём снял с поля твою пешку, когда ты отвлёкся на звонок от охраны.
        На краю соседнего стола стояла одинокая фигурка резного копьеносца в шлеме с полями. Если бы чёрный богомол во время игры посмотрел влево, он бы смог её заметить.
        - Настоящая игра ведётся не на игровом поле, а всегда за его пределами. Знаешь какие выводы ты должен был сделать из визита того наглого офицера? - В ответ на этот неожиданный вопрос Нехо отрицательно помотал треугольной головой. - Кто-то в концерне вот также играет нами! - Хепру указал на украденную фигурку когтистым пальцем.
        Пробивающийся сквозь бледно-серую пелену рваных туч закат раскрашивал небо в золотисто-розово-голубые тона. Попугай Вирр, ныне известный как Иблис Шайтанов, стоял в клубах вонючего дыма с мерзким сладковатым привкусом. Ветер играл полами чёрной мантии адепта Пылающего Хаоса, вышитые на ней длинные чёрные языки пламени казались живыми. А рядом постепенно затухал настоящий огонь, объявший кабину приземлившейся на окраине поля элашки. Шайтанов медленно обошёл её, внимательно рассматривая траву вокруг аппарата спрятанными в глубине капюшона птичьими глазами. Подобно лучам звезды, от места пожара шли в три разные стороны, постепенно сужаясь, полосы пожухлой от температуры травы. Кто-то поработал здесь огнемётом. Сначала были сделаны два выстрела в открытую кабину, затем один, более продолжительный, под днище аппарата.
        А в кабине на пассажирских местах, находилась обгорелая, жёлто-коричневая с красными и синими прожилками потрескавшихся тканей, сплавленная один бесформенный ком масса, которая недавно была тремя живыми существами. В одном из останков, судя по загнутому клюву, почти такому же, как и у попугая, можно было опознать орнитоида. К его плечу приросло бедро и бок тела, свисший набок закопченный череп которого оскалился острыми зубами хищного маммолоида. Прилипший к ним ногами, из кабины свесился, как будто стекая, труп человека.
        К отошедшему в задумчивости в сторону Шайтанову подбежала его возлюбленная Эсмер, вытирая испачканные копотью руки о полы своего элегантного красного плаща. Ветер играл её чёрными кудрявыми волосами, на не обезображенной ожогом половине лица светилась улыбка.
        - Я нашла обрывок серого плаща, я поняла кто это! - радостно сообщила она. - Священники, эти глупенькие приверженцы порядка и единства! Это здорово, это значит, в городе появился ещё один «верный»…
        - Который так удачно спалил церковников недалеко от нашего Храма, - закончил за неё Иблис, правда, в его высоком птичьем голосе восторга не слышалось.
        - Может он хочет присоединиться… - напуганная тоном возлюбленного, робко предположила девушка.
        - Нет, этот не станет, - отрезал попугай. - Мой учитель, Остророгий, говорил: «Истинный носитель Хаоса не способен осознать своего призвания - он лишь слепое Его орудие». Созывай всех, мы должны как можно скорее всё здесь убрать, так как направлено оно на нас.
        Глава 10
        Раскалённое небо
        Абдельджаффара разбудил предсмертный крик за окном. Внизу, во дворе, кто-то сначала истерично завизжал, потом забулькал и затих. Ящер неподвижно лежал на кровати, наблюдая, как лучи восходящего солнца проникают в комнату сквозь вертикальные полосы из полупрозрачной ткани в его жёлтых занавесках, рисуют на противоположной от окна стене высокие оранжевые прямоугольники. Во дворе испугано запричитали пьяные голоса, через некоторое время подъехала труповозка. Её можно было определить по характерному свисту турбины. Очередного алкоголика прирезали, уже второго за неделю. Надо будет всё-таки пригрозить им пистолетом. Пусть убивают друг друга где угодно, но только не под его окнами.
        Впрочем, нахлынувший гнев быстро отступил. Фар скосил глаза вправо, на рыжее шерстяное плечо прижавшейся головой к его чешуйчатой груди Алины Гейлер, благодушно вздохнул, затем посмотрел влево и вздохнул ещё благодушнее. Обнимая во сне его руку, другого его бока касалась обнаженной спиной Вика Гейлер. Она отличалась от сестры не только более коротко подстриженной бело-рыжей гривой. Её прикосновения были одновременно более сильными и нежными, чем у сестры, да и ночью она была на порядок активнее и развратнее. Видно эта девушка с грубым боевым характером сильно соскучилась по организму самца. Хотя самец, конечно же, был не тот, которого она по-настоящему хотела. Красавец-горец Армон был всё также неприступен, желание разгоралось в ней всё сильнее, поэтому сестре пришлось поделиться своим парнем, так сказать дать попользоваться своим зелёным фаллоимитатором. Сам Фар против подобной роли не возражал. В конце концов, и Алина-то была не более чем практически бесплатной заменой самочек по вызову, так что всё было честно. И очень даже приятно.
        Прикрыв третье веко, и медленно закрывая другие два, Ящер начал проваливаться в приятный предутренний сон, прижимая к себе тёплых шерстяных колли. Но тут тишину этого замечательного утра принялся дробить мерзкий писк микромобильника капитана. Над столом, где лежал браслет и маленькая горошина наушника, появилось голографическое изображение оленьей головы. Девушки заворочались, Фар приподнялся на локтях, размышляя, какого чёрта могло понадобиться Нуаре в утро выходного дня. Через несколько секунд запищал микромобильник Алины. Теперь стало всё ясно - майор собирал свою опергруппу. Алина и Фар вскочили с постели, начали натягивать на себя свои чёрные шмотки. Вика развалилась на кровати, разочарованно протянула сонным голосом:
        - Блииин… Чего ещё у вас там случилось? - Вставать ей явно не хотелось.
        - Семнадцать, два ноля, три, - сказал её Ящер код замка входной двери. - Наберёшь, потом захлопнешь за собой.
        Собака кивнула, завернула своё стройное тело в одеяло и заснула под топот сбегающих вниз по лестнице в подъезде коллег.
        На мотоцикле с Алиной за спиной, Ящер ехал по пыльной дороге, объезжая торчащие из неё островки древнего асфальтового покрытия. Вдоль обочины стояли развалины одноэтажных коттеджиков. Когда-то давно город разросся до этих пределов, но потом отступил и теперь некогда уютный район зарос непобедимым борщевиком. Вскоре, отделённый от зарослей небольшим участком поля, показался врастающий в землю комплекс заброшенной автобазы из красного кирпича - указанная Этьеном точка сбора. Чёрный броневик ССБ был припаркован на отшибе за квадратной башней с обгрызенным верхом. У задней дверцы вооружались майор Нуаре и старшина Бао. Шинизавра перевели к бывшему коллеге по опергруппе на стажировку, ибо Мясо шёл на повышение и должен был вскоре получить офицерское звание. Ящер не знал, чья злая ирония, самого оленя или Толоконникова, сделала наставником невоздержанного рептилоида бывшего начальника, которого Чжун всегда недолюбливал. Рядом с эсэсбешниками были две небезызвестные Фару девушки. Увидев их, он сразу понял, что за срочное дело прервало его столь замечательный досуг.
        Монашка неподвижно стояла спиной к стене, уперев в неё одну из ног в коричневых сапогах. Она была похожа на персонажа вестерна: юбка до колен, коричневая жилетка поверх бежевой блузки, красивое лицо спрятано за широкими полями опущенной шляпы. Ковбойский образ дополняла кобура с револьвером на одном бедре и большой нож в кожаных ножнах на другом. Тень незаметно выглядывала из-за угла, наблюдая за разноуровневым зданием бывшего корпуса администрации, над которым пылало летнее солнце. Её чёрная куртка с откинутым длинным капюшоном была одета поверх облегающего спортивного костюма, черного с серыми прямоугольниками. Припарковав мотоцикл, Фар пошёл к коллегам, украдкой кося взгляд на её округлую задницу и рельефные бёдра. В этом он был не одинок: олень и шинизавр, доставая оружие, тоже периодически выглядывали из-за броневика, сверкая сальными глазками.
        Заметив подошедших капитана и колли, Нуаре подозвал к себе Монашку и включил голографический монитор в салоне броневика. Появилось очень тёмное изображение копошащихся существ. Они вытаскивали бесформенные предметы из сгоревшей элашки и разбирали остатки самого аппарата. Их действиями руководила фигура в чёрном плаще, в которой Фар признал наркоторговца Иблиса Шайтанова.
        - Надо же, за старое взялись! - Голос Фара был полон сарказма.
        - Инкриминируется ритуальное убийство. Сожжение трёх священников Церкви Совершенства, - наигранно сокрушённо покачал полированными рогами олень. - Их предупреждали. Приказ семьдесят два двенадцать от сегодняшнего числа: всех причастных лиц ликвидировать. С начальником Управления согласованно, исполнитель - лично, в составе закреплённой группы. Теперь докладывай!
        Этьен ткнул шерстяным пальцем в Монашку, для которой и предназначался весь этот показной официоз. Чтобы было что Минотавру рассказать. Она произнесла:
        - Их там семеро. Под утро «застопорились» и спят. Главный петух их напряженный, за ночь несколько раз выходил, поглядывал.
        - Хорошо, - прервал её Нуаре и начал раздавать приказы. - Лейтенант! Ты у оружия машины. Выдвинешь чуть назад, будешь контролировать левый периметр, чтобы в поля не побежали. Ваша - правая сторона. - Это касалось Монашки. - Там одни окна. Мы трое идём через боковую дверь и рассредоточиваемся по коридору.
        - Оружие? - уточнил Ящер.
        - Топорики! - умоляюще воскликнул старшина Бао. - Мужики, давайте топорики! Пули экономить надо!
        - Огнестрельное, - отрезал майор, не дав Мясу удовлетворить свою кровожадность. - У меня как раз не списанных два магазина.
        Разочарованно замычав, Чжун принялся заряжать свой короткий автомат. Нуаре взял привычный «Абенд», Абдельджаффар - пистолет.
        - Бонусы-то хорошие? - тихо спросил у оленя Фар.
        - Соразмерные бонусы, - кивнул тот в ответ, копируя интонацию одного из персонажей гоголевского «Вия». - Твои командировочные покроет с лихвой.
        Быстро просмотрев голограмму планировки здания, бойцы, не одевая масок, забежали в разрушающийся дверной проём. Алина развернула пулемёт на крыше броневика в сторону залитого светом утра зелёно-жёлтого поля, Монашка подпёрла собой стену у боковой двери, её подруга побрела к углу, приготовив своё трофейное телескопическое копьё, детали которого она покрасила в чёрный цвет для соответствия своему мрачному стилю.
        Проникнув в коридор, эсэсбешники удивились царящей там чистоте. Хотя некоторые участки крыши обвалились, нигде не было видно ни мусора, ни валяющихся обломков. По красным кирпичным стенам были развешаны некие подобия дырявых коричневых гобеленов с отвратительными абстрактными узорами, в основном изображающих пламя и горящие города. В воздухе висела пыль, по всему зданию чувствовалась смесь запахов чего-то горелого и резкой вони химикалий. По правой стене, между гобеленами, было несколько ведущих вглубь строения проёмов. Чжун вошёл в первый, Нуаре в центральный, с остатками двойных дверей, Ящер двинулся дальше. В напряженной тишине за стенами слышались невнятные булькающие звуки и шарканье, вскоре они должны были натолкнуться на обитателей сего логовища. Первым это сделал руководитель группы.
        Услышав вздохи и шаги, олень замер. Из бокового проёма коридора, по которому двигался Этьен, покачиваясь и держась за голову, вышла толстая женщина с покрашенными в красный цвет спутанными волосами. Она была практически голой, лишь прижимала к объёмным грудям какую-то коричневую тряпку. Грязные жировые складки на её руках и теле покрывал узор коричневой паутины, то ли нарисованный, то ли вытатуированный. Она исподлобья глянула на рогатую фигуру неподвижного майора, тихо захрипела. По её тройному подбородку тягучей струйкой потекла слюна. Миг спустя она подалась вперёд, безумно вытаращила глаза с красной сеткой воспалённых сосудов и, искривив рот с жёлтыми редкими зубами, издала хрипящий нечеловеческий крик. Даже через зелёное мерцание прицела, Нуаре выдел злобу, исказившую затрясшееся жирное лицо. Вопль прервала автоматная очередь. В её лоб успело вонзиться три пули, прежде чем она бесформенной тушей рухнула на пыльный пол.
        По всему зданию заголосили и закопошились. И из комнат и коридоров начали вылезать существа не менее фантасмагоричные, чем первая убиенная сатанистка. Из того же проёма показался невысокий баран, тоже без какой либо одежды. Всё его тело покрывали чёрные грязные кудри, мутант источал отвратительный аромат немытого тела. Он мгновенно исчез из поля зрения, нырнув в одну из дверей так резво, что Нуаре не успел выстрелить. Майор осторожно пошёл туда, держа автомат на взводе, хотел шагнуть в комнату напротив, но тут же отпрыгнул. Ему навстречу откуда-то сбоку вылетела тяжёлая цепь. Она перегнулась через остатки дверного косяка и со звоном ударилась в стену. Гулко топнув большими копытами, рогатый маммолоид выскочил в коридор. Он намотал середину цепи на обе руки и, дико вращая глазами, начал наступать на Нуаре, ударяя двумя концами цепи по полу, то от правого, то от левого плеча. С каждым ударом он всё более разъярялся, начал трястись и неистово блеять. Оленю пришлось отойти от этой бешеной звенящей мельницы на несколько шагов, прикрываясь автоматом, а когда он снова вскинул его, баран снова исчез.
Вертясь на месте, Нуаре услышал звук ломающегося кирпича. Заглянув внутрь комнаты, откуда он исходил, олень увидел дырку в стене возле пола. Сатанист пролез здесь, выбив своим крепким лбом несколько кирпичей. Этьен выскочил обратно в коридор, но было уже поздно - баран оказался за спиной майора и, появившись из ближайшего к двойным дверям проёма, пробежал через них к выходу, звеня своей цепью. В этот момент где-то в здании загрохотал автомат старшины Бао. Офицер раздосадовано выругался, но преследовать его не стал, понадеявшись на девушек. Вместо этого он продолжил обследовать комнату за комнатой, потихоньку подходя к лестнице на второй этаж.
        Девушки не подвели. Услышав в коридоре звон металла и топот копыт, Монашка достала свой нож, быстро глянула в дверной проём, и замерла в прежней позе, прижав левую руку с оружием к груди. В миг, когда ослеплённый утренним светом кудрявый маммолоид пробегал мимо неё, она одним быстрым движением ударила его по шее. Так и не выпуская цепь из рук, баран пробежал ещё несколько шагов, разбрызгивая фонтаны крови из разрезанной артерии. Затем он обессилено рухнул на пожелтевшую сухую траву, изумлённо потрогал горло и затих. Монашка непринуждённо вытерла нож, убрала его и снова встала у двери, надвинув на лоб свою ковбойскую шляпу.
        Войдя в вонючее помещение, видимо выполняющее роль кухни, Арафаилов застал там роющегося в большом ящике с кучей железяк грязного козла в красных штанах и чёрной жилетке, украшенной ржавыми шестерёнками. У маммолоида не было одного рога, на вид он был очень старый. Он извлёк из ящика некое подобие большого серпа, взял его ручку двумя руками в лохмотьях пожелтевшей шерсти. Он смотрел куда-то мимо Ящера широко посаженными глазами, затянутыми белёсыми бельмами и что-то нечленораздельно бормотал. Абдельджаффар сумел распознать лишь одно несколько раз повторяющееся слово: Магог, Магог, Магог. Загипнотизированный его невнятной мантрой, капитан было подумал, что маммолоид его не видит, но, стоило чуть опустить оружие, как голова мутанта, похожая на обтянутый жёлтой шерстью череп, медленно повернулась в его сторону. Старик рванулся вперёд, высоко подняв серп над головой. Шагнув козлу навстречу и повернувшись боком, Фар свободной от пистолета рукой схватил его за плечо и перекинул через бедро. Однорогий сбил копытами со стола раскатившееся со звоном кастрюли с остатками похлёбки и чего-то явно прокисшего.
Фар свернул коленом на бок грязную бородатую морду, прижав к полу и, уперев прямоугольную коробку охладителя пистолета в грудь козлу, одним выстрелом остановил его сердце. Больше никого не встретив, Фар догнал на лестнице майора. Где-то в дальнем от них конце здания раздался хлопок гранаты, затем кто-то истошно завопил.
        Это, как мог, веселился Чжун. Сначала он гонял по просторному помещению химической лаборатории мышь в больших потрескавшихся очках и черном балахоне, который был украшен пришитыми к нему лоскутами красной ткани, видимо, изображающей пламя. Увидев красно-бурую бугристую морду эсэсбешника, мышь взвизгнула и принялась петлять между столов с колбами и перегонными аппаратами, а шинизавр начал поливать её автоматным огнем. Во все стороны полетели осколки стекла, в воздух поднялась туча из наркотических порошков и сырья для их производства. Разбрызганные химикалии, смешиваясь, начинали кипеть, выделяя в воздух столь едкую дрянь, что у Бао защипало глаза. Мышь пропала где-то в глубине этой ядовитой тучи, Чжун, задержав дыхание, по стенке пробежал в сторону, где он последний раз её видел. Там был ещё один коридор, двери которого выходили в комнаты с заколоченными окнами. Услышав возню в одной из них, рептилоид заглянул внутрь.
        Мышь оказалась там. Точнее наполовину там, так как она пыталась вылезти наружу через забитое окно и безнадёжно застряла. Между досок болтались её короткие ноги в складках балахона. А недалеко от входа сидел, прижавшись спиной к стене, ещё один сатанист в таком же чёрно-красном одеянии. Чжун подошёл, откинул его капюшон. Появилась лысая голова человека с маленьким лбом и большим округлым подбородком. Взгляд близко подёргивающихся глаз был стеклянным, блуждающим где-то за стенкой напротив. Лицо его непрестанно двигалось, меняя своё выражение. Поочерёдно сокращались мышцы на скулах, открывалась и кривилась прорезь маленького рта. Он производил неприятное впечатление психически больного, но вероятнее всего, просто получил передозировку производимым ими же «торпором».
        Для Чжуна это был подарок судьбы. Он не стал стрелять, а довольно ухмыльнувшись, достал из подсумка на поясе экспериментальную гранату, в узких кругах именуемую «мясорубкой». Она представляла собой металлический шарик, слепленный из треугольных пластинок. При взрыве они разлетались по самым невообразимым траекториям, разрезая всё вокруг. Старшина нажал на кнопку запала, поставил шарик на пол в центре комнаты и неспешно вышел, спрятавшись за стенкой. Раздался хлопок, часть пластинок вылетела из двери и воткнулась в соседнюю стену. Мышь снаружи страшно завизжала. Рептилоид заглянул внутрь. Эффект был именно такой, какого он ожидал: голова сидящего у стены сектанта превратилась в месиво, ноги мыши дёргались кровавыми лоскутами.
        Патрулирующая фасад здания Тень подошла к окну, из которого торчала конвульсивно бьющаяся беглянка в балахоне. С вытянутой серой морды слетели очки, мышь истошно голосила, выставив вверх загнутые острые резцы и скребла землю вокруг себя серыми лапками, стирая до крови подушечки пальцев и ломая когти. Внимательные глаза над чёрной маской несколько секунд с любопытством глядели на агонизирующую самку-маммолоида. Решив прекратить её мучения, черноволосая девушка сделала короткое движение рукой с телескопическим копьём. Блеснув в лучах немилосердно раскаляющего воздух солнца, заострённая трубка увязла в мышином черепе.
        Остановившись на середине украшенного коричневыми треугольными полотнами лестничного пролёта, Нуаре жестом велел Фару остановиться и прислушался. Из просторного зала на втором этаже доносились слова молитвы, то ли на греческом, то ли на другом древнем языке. Читал их обладатель высокого птичьего голоса. Там же, судя по всему, находился источник запаха горелой органики, который на лестнице заметно усилился.
        - «Тридцать третий - Архангелу!» - Нуаре тихо запросил Бао. - «Сколько у тебя?»
        - «Двое» - ответил по радиосвязи Чжун, приписав мышь себе.
        - «Одиннадцатая?»
        - «Архангел, у меня по нулям» - ответила Алина после небольшой паузы. - «У девчонок… У девчонок тоже двое».
        Майор повернулся к Ящеру, тот поднял чешуйчатый указательный палец. «И у меня» - шепнул ему олень, - «Там последний, заходим!» - скомандовал он, но Фар придержал его, указав на ещё одну дверь на втором этаже. Майор, похоже, забыл, как Квирин проучил его в кафешке с фейерверками, а вот Ящер тот конфуз запомнил. Этьен недоверчиво сморщился, но вовремя сообразил, что можно было обсчитаться. Не хватало кого-нибудь из безумных обитателей этого логова за спиной оставить.
        - «Тридцать третий - периметр второго!» - скомандовал олень шинизавру и офицеры, подняв оружие, тихонечко пошли в зал, где зловеще бубнил Шайтанов.
        В просторном зале с высоким потолком царил полумрак. Эсэсбешники разошлись по разным сторонам и начали медленно двигаться вдоль стен, целясь в неподвижную фигуру в чёрном балахоне на другом конце зала. Иблис явно знал об их присутствии. Он замолчал, но оставался неподвижен. Окна зала были наспех заложены кирпичами и завешены всё теми же гобеленами, через щели в них проникали тонкие солнечные лучи. Другим источником света был украшенный собранный из металлического хлама оскалившийся железной пастью очаг, над которым возвышалась большая корявая статуя, видимо изображающая тот самый Пылающий Хаос. Идол сатанистов был неким неумело слепленным из цемента мускулистым ящером с огромными шипами на плечах и длинными лапами с большими корявыми когтями. Половина головы чудовища с разверстой пастью представляла собой бесформенные комки, видимо изображая превращение божества в пламя. Справа и слева от идола на некотором расстоянии горели два ярких факела, освещая сложенные у стен пирамидки из обугленных костей. Приглядевшись, Абдельджаффар сделал вывод, что принадлежали они животным - слишком уж были мелкими.
Подойдя ближе, он увидел в очаге источник горелой вони. Пламя пожирало очередную жертву, Фару показалось, что это была собака. Наконец, Шайтанов откинул свой капюшон, обнажив красную птичью голову с загнутым коричневым клювом, и произнёс:
        - Я всегда был готов сгореть. Я искренне верю в чистоту такой смерти. А готовы ли вы?
        Он повернулся к подошедшим офицерам, сбросив балахон, оставшись одних чёрных штанах и трёхпалых сапогах, шьющихся специально для птиц. Верхняя часть тела с широкой грудной клеткой, сплошь покрытая красными перьями, была обнажена. На голове попугая поднялся хохолок из больших красных перьев, он широко развёл в стороны свои красные руки. На оба длинных мизинца орнитоида были надеты тонкие острые пики, крепящиеся к запястью кожаными ремешками. На широком поясе на талии сверкали два серебристых серпа. В мерцании пламени эта пернатая версия дьявола выглядела действительно инфернально. Круглые глаза попугая, в которых отражался свет факелов, смотрели на приближающихся офицеров, как будто чего-то ожидая. И офицеры поняли чего, когда разглядели, что никакие это не факелы, а сопла нацелившихся в центр зала горелок огнемётов.
        Бежать было бесполезно, прятаться - негде. Струи огня должны были крест-накрест прорезать полутьму зала, спалив всех троих. В том, что Иблис Шайтанов на это пойдёт, сомнений не было. Но ничего не происходило. И эсэсбешники и лидер сектантов напряженно замерли. И тут в зал вошёл Бао Чжун, волоча за шиворот чёрной кожанки спутницу жизни попугая, вытирающую кровь с разбитых губ.
        А ведь ещё несколько мгновений назад Эсмер смотрела в дырку в стене за алтарём, готовясь повернуть вентили газовых баллонов спрятанного там оборудования очага. Её изуродованное лицо застыло в выражении суровой решимости, но на глазах наворачивались непрошенные слёзы. Сколь мудр и благороден был её возлюбленный! Принести себя в жертву, заодно даровав чистую смерть настигшим их недругам, как акт прощения и милосердия! Лишь бы суметь, пока пылает зал, вбежав в огонь, заключить его обугливающееся тело в последние объятья, дабы благодатное пламя сплавило их в единое целое! Увидев, как Иблис снимает балахон, она положила руки на вентили и в последний раз взглянула на любимого. Как прекрасно было его пернатое тело в отблесках камина! И вот: два испуганных дурачка, не заслуживших быть с ним рядом в столь торжественный миг!
        А затем кто-то так нежно и незаметно запустил руку с большими пальцами в её чёрные кудрявые волосы, резко отдёрнул назад и воткнул в её зубы бугристый красный кулак, приведя в полубессознательное состояние.
        Увидев свою побитую возлюбленную Эсмеральду, Шайтанов обезумел. Раскрыв клюв в беззвучном крике, он высоко подпрыгнул, растопырил руки и, сжав в воздухе кулаки, выставил в сторону мутантов в чёрной форме пики на мизинцах. Попугай, именуемый когда-то Вирром, бескрылой смертью завис в воздухе, перед тем как обрушиться на офицеров и проткнуть им шеи. Арафаилов и Нуаре отпрыгнули в стороны. Иблис в падении проскрёб пиками по полу, сделал выпад правой рукой в сторону наклонившегося Фара, затем попытался снизу поддеть на оба острия живот оленя. Тот широко расставил ноги, ударив попугая по рукам корпусом автомата и, мотнув в наклоне головой, вонзил кончик одного из своих ветвистых рогов под расширяющиеся к животу рёбра орнитоида. Шайтанов вскрикнул, в этот миг Бао, отшвырнув Эсмер к одному из гобеленов, ударил прикладом своего короткого автомата в низ спины, по торчащему позвоночнику птицы. Попугая выгнуло, Нуаре оттолкнул его от себя, что позволило отошедшему чуть в сторону Абдельджаффару прицелиться и дважды выстрелить. Первая пуля попала в шею, вторая в ухо. Иблис Шайтанов покачнулся и обмяк,
распластавшись по полу.
        Эсмер пришла в себя как раз в миг смерти любимого. Она поползла вперёд, к расползающейся под головой попугая лужей крови, но коренастая красноголовая рептилия снова отшвырнула её к стене. Она села под вышитыми на буром полотне горящими башнями, всхлипывая и утирая слёзы с ожогов на лице. Эсэсбешники опустили оружие и разошлись по залу, осматривая его на наличие новых сюрпризов. Арафаилов скучающе разглядывал статую, Нуаре, округляя большие оленьи губы и дуя на пламя, потушил горелки и указал Чжуну на девушку: мол, доделывай!
        - Зачем было делать ему так больно, а? Вы всех их так убили? Магу, Гогу с Ткачихой, послушников? Какие же вы жестокие, а! - обвиняющим тоном произнесла Шайтанова.
        - А сжигать заживо не жестко? - усмехнулся шинизавр, вставляя в автомат новую обойму.
        - Мы священников не сжигали, это нас подставили, чтобы вас натравить! - Но по ледяным взглядам обернувшихся к ней мутантов, Эсмер поняла, что этот факт для них секрет Полишинеля.
        - А детишки? А? - Видимо майор Нуаре даже в такой ситуации искал официальный повод.
        - Вы не понимаете! Огонь это истинная жизнь, а не жалкое тепло, заключённое в грязную оболочку! Все мы состоим из пламени, но мы заперты в своих телах, и лишь Пылающий Хаос умеет скидывать с себя бренные одеяния и вновь облачаться в них! - проповедовала она с жаром.
        - Почему он рептилоид, этот ваш…? - с улыбкой спросил Арафаилов, указав на статую.
        - Остророгий видел его таким, да и неважно это! Огонь воплощается в разных обличиях! А детёнышам мы больно не делали, нет! - замотала головой Эсмер. - Они приобщались к Единому Жару опьянёнными, под препаратами. У меня не могло быть своих детей, и я любила их, как мать. Мы не причиняя страданий приобщили их к Чистоте, пока этот испорченный мир не извратил их, не заставил верить лишь в глупое собственное «Я»! - В голосе этой фанатки действительно чувствовалось любовь.
        - А своих бы ты тоже сожгла? - прошипел Бао, наставляя на неё дуло автомата.
        - Новорождёнными! - произнесла Эсмер, с вызовом глядя ему в глаза с выражением то ли истиной веры, то ли глубокого безумия.
        Для старшины, как для любящего отца, это утверждение было достаточным поводом не желать ей лёгкой смерти. Опустив автомат, он всадил три пули под пояс её красных штанов, разворотив промежность. Офицеры спускались по залитой светом лестнице под её затихающие крики.
        В коридоре Управления возле 37го кабинета бродил какой-то молодой лейтенантик ближневосточной наружности. Чёрные волосы худощавого человека были коротко подстрижены, на висках и затылке выбрит затейливый узор. Ни разу не стиранные чёрная жилетка и заправленные в берцы брюки были идеально отглажены. Он топтался возле двери, разглядывая развешанные по стенам маленькие голограммы разыскиваемых людей и мутантов. Когда Арафаилов подошел к кабинету, парень устремил в его сторону любопытно-выжидающий взгляд, Фар оценивающе прищурился и зашёл в кабинет, оставив лейтенанта снаружи. Мало ли кто тут ходит?
        Внутри, несмотря на настежь открытые окна, царила страшная духота. За приунывшими на подоконнике фиалками раскаленная полуденная улица звучала симфонией городских звуков. Гудели автомобили, свистели низко пролетающие элашки, кто-то периодически что-то выкрикивал, рычал или мычал. По кабинету бродила обмахивающаяся бумагами Алина, развлекая сидящего у монитора Альтома. Толоконников не дал ему долго валяться на больничном, только вот от переломанного его пользы было пусть и ненамного, но всё-таки меньше, чем от здорового. Нетопырь, плечо и спина которого были заключены в серебристый бандаж, разглядывал голографические снимки перебитых утром сатанистов под весёлые комментарии лейтенанта Гейлер.
        Абдельджаффар не понимал этого нездорового интереса своих коллег к голограммам убитых. Причём страдали этим не только ушан и колли, а большинство знакомых эсэсбешников Ящера. Казалось бы, особенности профессии, связанные с постоянным участием в вооруженных столкновениях, должны были пресытить кровью и смертью существ, отправляющих других в мир иной по десятку в месяц. Однако получалось наоборот. Наснимать трупы, а затем всем отделом их разглядывать и обсуждать считалось весьма хорошим тоном. Эсэсбешники хвастались перед друг другом, насколько кровавым и нетипичным получилось убийство, а те, кто в оном не участвовал, старались перещеголять коллег в остроте и циничности комментариев. Капитан Арафаилов, достаточно хладнокровный по отношению к чужой жизни, к чужой смерти в большинстве случаев относился ещё более безразлично. Но и товарищей не осуждал, а больше ёрничал на тему их нездоровых увлечений. Для него в этот миг матёрые вояки превращались в восторженных подростков, вопящих: «Зыырь! Кровищааа! Кишкиии!» Тем самым они старались сделать смерть чем-то понятным, весёлым и смешным, обесценивая этот
столь трагичный для каждого индивидуума процесс. Так как подсознание каждого поневоле ставило себя на место жертвы и мысль, что и ты, такой сильный, красивый и классный неизбежно превратишься в такую же смесь из крови, внутренностей и дерьма, наполняла разум липким безотчётным страхом, который каждый по-своему старался загнать как можно глубже внутрь себя.
        Нет, жизнелюбивый рептилоид, конечно же, тоже боялся умереть, и боялся сильно. Но, в отличие от других, он не считал этот страх чем-то постыдным. Он пропускал эту мысль через себя, позволял ей овладевать сознанием. Не встречая сопротивления, она теряла свою остроту, раз за разом повторяемая, становилась скучной. И на смену ей появлялась другая: «Ну да, когда-нибудь ты умрешь. Но сейчас-то ты ещё жив, так что не трать время на переживания о неизбежном, а иди и действуй!» И Фар шёл и действовал.
        К чести Алины, снимки делала не она, а Монашка, в качестве отчётного материала для мстительного господина Желтко. Старый бык был очень педантичен в таких вещах и всегда требовал доказательств. А колли просто выклянчила их у неё, пользуясь случаем. Когда девушка пошла снимать, добросердечный Чжун счёл нужным предупредить, что зрелище там непотребно для леди, потому как он одной из убитых матку прострелил. «Наш человек!» - усмехнулась Монашка в ответ и в сопровождении Тени пошла внутрь. Потом Мясу рассказали о сексуальных и садистских наклонностях девчонок но, к удивлению офицеров, он не воспылал к ним отвращением, а мечтательно закатил большие жёлтые глаза и заулыбался. Похоже «романтичный» по-своему шинизавр нашёл себе новый объект сексуальных фантазий. Сейчас над столом перед Альтомом мерцала заваленная кровавыми ошмётками комната - результат его работы.
        - Я даже не буду спрашивать, кто здесь побывал, - справедливо рассудил Мазур. - Ух, какая знойная красавица! - воскликнул он, долистав до трупа растёкшейся по полу толстухи. - Это портниха их?
        - У них там полная автономия была. И Ткачиха, и повариха. Точнее повар, - поясняла колли и спросила у Фара. - Кстати, я не поняла, что за дурацкие там были Гога и Мага?
        - Ты что! Это были Гог и Магог! Так в ветхозаветных преданиях назывались то ли народы, нападающие на Израиль перед концом света, то ли их предводители, - пояснил капитан. - Магог у них кашеварил, а Гог, это который баран, лабораторией заведовал. Вот так вот низко пало древнее зло в двадцать третьем веке!
        С бараном, кстати, ещё одна забавная история получилась. Выйдя из логова сатанистов в свет летнего утра, старшина Бао заметил валяющееся на отшибе тело и долго пытался выяснить, кто же его чуть не упустил, подозрительно глядя на Арафаилова. Тот, в свою очередь, подозрительно поглядывал на Нуаре, а олень делал вид, что подозрительных взглядов не замечает и с серьёзным видом от них обоих отворачивался. Глаз да глаз нужен был за этим высокопоставленным раздолбаем, чьи карьерные успехи зиждились на грамотном руководстве внимательными исполнителями! Арафаилов и сам частенько получал по башке и прочим органам, и на роль няньки для майора совсем не подходил.
        - А вот у этих здесь «любовь»! - Альтом ткнул в монитор длинной закорючкой, именуемой пальцем, растущей на серой коряге, именуемой его рукой. Голограмма воспроизводила сцену из «Ромео и Джульетты». На спине раскинувшего ноги в чёрных трёхпалых сапогах Шайтанова, навеки замерла чёрноволосая девушка, обнимая орнитоида. От её промежности за пределы голограммы тянулась кровавая полоса. Доползла всё-таки!
        Фар выглянул в окно. На другой стороне улицы, на скамейке сидел молодой доберман, смутно знакомый. Белые спортивные шорты, серая футболка с иероглифами… Точно! В «Лабиринте» в баре! Приподняв синие стёкла солнцезащитных очков, он ковырялся в голографическом экране над браслетом. Ну, сидит и сидит, работать надо было.
        - Долго намерены бездельничать? - Ящер выгнал Мазура из-за стола, и полез в электронные документы. - Ты для чего здесь трёшься, Альтом? Где отчёты по филиалам «12G»? - Затем капитан повернулся к Алине. - Ты забрала из Регистрации информацию по «орфу», по взломщику тому? И чего там за парень в коридоре трётся?
        - Начальник! - просветил Алину ушан и упал целым боком на диванчик, предварительно открыв папку с отчётами. - Это дома он тебе лижет, а тут ты ему изволь!
        - Товарищ капитан, все всё сделали, - успокоила Алина. И действительно, досье взломщика оказалось в той же папке. - А там, забыла сказать, стажёр наш пришёл. Ещё один. Нуаре просил тебя его встретить.
        Арафаилов посмотрел на неё с укоризной и пошел звать лейтенанта. Ну, вот как не вежливо получилось! Парень его ждал, а Фар перед его носом дверь захлопнул! Встав у двери, стажёр вытянулся по стойке смирно, высоко подняв свой большой нос и отрапортовал, предварительно вглядевшись круглыми зелёными глазами в нашивку опершегося поясницей на стол Фара:
        - Товарищ капитан, лейтенант Солтанов прибыл для прохождения стажировки на должности младшего оперативника. Приказом начальника Управления назначен в сводную группу майора Нуаре.
        - Капитан Арафаилов, первый помощник старшего группы, - представился Ящер. - Это лейтенант Гейлер, аналитик группы, а там разлагается наш временно нетрудоспособный техник - сержант Мазур.
        Ушан небрежно помахал рукой, колли подошла и поздоровалась:
        - Алина.
        - Хамид, - ответил стажёр, улыбнувшись.
        - Хамид Солтанов, - размышлял Фар. - Ты откуда? Туркменистан? Если так, мы практически земляки.
        - Нет, Персидский регион. Закончил Академию в Исфахане. Сюда переехал вместе с семьёй. У меня отец и дядя получили должности техников в Промзоне.
        - Гастарбайтер, значит! - заключил Альтом. - Это хорошо, у нас самая толерантная опергруппа во всём Союзе. Самка, как видишь, работает наравне с самцами, капитан и ещё один наш товарищ - рептилоиды. Представители другой расы, не теплокровные…
        - Да, - смеясь, поддержала Алина, - сам господин Мазур - инвалид. И это не из-за увечья, нет. Он у нас инвалид детства, головою слаб. Его мама-мышиха с ветки уронила, когда рожала.
        - Не буду спорить, - оскалился острыми зубками нетопырь. - А начальник у нас так и вовсе гомосексуалист!
        Стажёр изумлённо вылупился. Абдельджаффар собрал всю волю в кулак, чтобы сохранить каменное выражение лица, Алина отвернулась, беззвучно прыснув.
        - Не веришь? Ну, вот смотри, сейчас зайдет, глянет на тебя. Ты парень спортивный, начнёт мышцы щупать. Это у него ритуал такой. Потом пригласит к себе. Вечерком. - Развод Мазура набирал обороты. Фар не стал его прекращать, наблюдая, хватит ли у парня соображалки на это не повестись. Пока не хватало.
        - Мы все через это прошли, - вещал ушан испуганному персу. - Зато теперь, после всего, что нас связывает, готовы друг за друга глотки грызть. Мы больше чем группа, мы здесь все, так сказать, одна семья!
        Стараясь не хихикать, Гейлер ушла к шкафу, сделав вид, что ей там что-то очень надо. Солтанов посмотрел на казавшегося серьёзным Фара. Взгляд его умолял опровергнуть то, что сказал нетопырь. Но Арафаилов сделал обратное:
        - А что тут такого? Ты знаешь древнюю историю? Слышал про Фиванский Священный Отряд? Это была отборная гвардия древнегреческого города-государства Фивы. Она состояла из гомосексуальных пар. Взрослые воины брали на воспитание юношей, уча их воинскому искусству и вступая с ними в любовные связи. И в бою им долгое время не было равных, потому как каждый воин прикрывал своим плечом не просто товарища, а возлюбленного! Разбить их удалось только Александру Македонскому, который сам, по слухам, подобным отношениям был не чужд.
        Тут, чуть не оттолкнув Хамида, в кабинет ворвался Чжун и, не обращая ни на кого внимания, начал рыться в бумагах, бубня: «Где я свой реферат просрал?» Схватив в охапку какие-то листы, он начал выходить обратно, когда его остановил вопрос Мазура.
        - А вот Чжун, он тоже, кстати, стажёр, как и ты! Чжун, расскажи новичку о пристрастиях Нуаре!
        - А? - повернул бугристую голову шинизавр. - А чего? Я когда раньше с ним работал, считал его напыщенным педиком. А теперь, узнав гораздо ближе, понял - вот такой мужик! - Мясо, улыбаясь, воздел вверх согнутый в локте кулак.
        - Да, именно такой, - подтвердил Альтом.
        - Так что жопу береги, - напутствовал Чжун и исчез в коридоре.
        То ли понял он, как сейчас подшучивают над молодым, то ли само так получилось. Но эффект был налицо. Точнее на лице лейтенанта Солтанова, которое удивлённо вытянулось и помрачнело. И вскоре произошло то, ради чего всё затевалось.
        В кабинет зашли рога Нуаре, а следом и сам олень, чёрная шерсть которого от пота блестела ещё сильнее. Выражение вытянутой морды было довольным, но грустным. Он отвёл в сторонку Арафаилова, сообщив:
        - Лизесс в больнице, причем, теперь что-то серьёзное. У Камолина ещё на одного человека меньше.
        - Кто остался: Вика и четверо клопов?
        - Нет, у него ещё Меркушев. Хорёк хороший опер, но только не когда ему изменяет жена и он неделями пьёт. А сейчас именно так и происходит. Палач наехал на коммерсанта, тот его послал, после чего эти доморощенные взрывотехники половину торгового центра обрушили. Торгаши побежали к Желтко, Желтко - к Кировой, та - к Толоконникову. Камолин опять получил по татуированной макушке, так что видимо после воскресного совещания дело Палача отдадут нам. Только вот я не знаю, что делать. Я хотел Кама забрать к себе, тогда тебя надо будет убирать.
        - Ну и ладно! - Ящер совсем не расстроился, ведь будучи не в группе можно будет взять себе очередную чушь и спокойно заниматься своими делами. - Делиться вам всё равно придётся, а у старлея уже наработок куча наверняка. Вот тебе, кстати, пополнение - лейтенант Солтанов, только из Академии, - указал Фар на Хамида.
        В этот миг олень навис над парнем, улыбнулся, и со словами: «Молодой, спортивный. Нам такие нужны!», пощупал его за обнажённый бицепс. Бедный иранец отскочил вбок, ударившись о шкаф. Тут не выдержали все: Мазур восторженно захрипел, Алина расхохоталась в голос, даже у Фара сдержать смех не получилось. Науре на миг сморщился в недоумении, затем, поняв, что произошло, с улыбкой помотал головой.
        - Ну, дурачьё! Чего они тебе наплели? Кто, этот вот? - Этьен указал на конвульсивно сгибающегося на диване Мазура, но Хамид ненароком глянул на Фара. - И ты туда же Арафаилов?
        - Дедовщина! - усмехнулся Ящер. - Теперь хоть не я один от шуток ушастого пострадал!
        - Ну, раз ты стал таким шутником, я его за тобой и закрепляю, - отомстил Науре. - Могу даже подсказать, каким первым делом его озадачить. Начальница пожарки. Пойдем лейтенант, поговорим там, где этих блаженных нет, - позвал он Хамида.
        - А потом приходи сюда, я тебе пока материалы подготовлю, - добавил Фар и сел за стол. Точно ведь, майор Леаль давала запрос на поиск какого-то разбушевавшегося поджигателя! Для первого дела стажёру будет в самый раз. А Фар займётся вопросами посерьёзнее.
        Когда Нуаре и всё ещё испуганно озирающийся Хамид вышли, капитан заметил на себе весёлые взгляды Мазура и Гейлер. Мол, шутили все, а получил ты один! Фар откинулся в кресле, сцепив за головой руки:
        - Вот вы и добились своего! Вот и я от общения с вами дураком стал!
        Его новым логовом был большой, наполовину ушедший в землю ржавый резервуар заброшенной заправочной станции. Весной он на треть наполнился водой, и всё лето она не уходила, прибывая с каждым новым дождём. Мутант приделал к внутренней стенке найденную неподалёку ржавую лестницу и соорудил под входным люком в крыше резервуара площадку, где хранил своё оборудование и канистры с едой. Существо происходило от медицинской пиявки, было обоеполым и называло себя Сифонофор. Точнее не называло, а писало на доске Лобанова-Шмидта это неудобоваримое для слуха слово, когда приходилось как-то представляться при общении. Так именовался первый прототип оружия, в живое подобие которого он себя превратил.
        Сейчас он плавал в застоявшейся ржавой воде, пропитываясь влагой перед выходом в очередную жаркую ночь. Грязно-зелёная, с двумя идущими от макушки головы до окончания ног красно-оранжевыми полосами, спина аннелидоида совершала волнообразные движения. Червь периодически переворачивался вверх своим чёрным животом, вытягивал кольчатое тело и сжимал его в воде, разминаясь. Рядом еле шевелилось то, что недавно было одной из его рук. Хотя пиявки и не были способны к вегетативному размножению, оторванная в бою рука, содержащая в себе часть его нервной системы, продолжала подавать признаки жизни. Он принёс её в логово, она поначалу активно плавала, у неё начали исчезать два боковых пальца, а средний наоборот вытягиваться. Разорванное предплечье начало превращаться в присоску. Но постепенно активность конечности снижалась, несформировавшийся клон подыхал. Видимо, ускоренная эволюция не собиралась наделять его вид таким полезным свойством, по крайней мере, не в его поколении.
        Сифонофор поднял над поверхностью свою узкую голову с пятью парами расположенных по кругу глазок, вытянул единственную теперь бескостную руку, уцепившись длинными кольчатыми пальцами за ступеньку лестницы. Тело червя вылезало из воды, постепенно расширяясь. Большие присоски, которыми заканчивались толстые короткие ноги, переступали по влажной стенке резервуара, аннелидоид втянул себя на площадку и встал под светом, падающим из люка. Он походил на ходячий вытянутый треугольник с торчащей из правого бока кольчатой рукой, и с отрастающим острым обрубком левой. Червь поднял одну из круглых багровых канистр с завинчивающейся крышкой, потряс, взял другую, наполненную. Похожая на капюшон присоска на головном конце тела раскрылась, обнажив три сходящихся к центру острые челюстные пластины. Сифонофор проткнул ими крышку и жадно присосался к канистре, за несколько сокращений своей вытянутой кольчатой головы перекачав в себя несколько литров крови, что там хранилась. Он был отдохнувшим и сытым, но не довольным. Его мучил совершенно другой голод, такой, который не утолить пищей.
        Пиявка закрепила на себе пояс с парой небольших оранжевых баллонов на боку. От одного из них по боку мутанта шёл шланг к закреплённому кожаной сбруей посередине чёрной груди устройству. Оно было круглым, с торчащими в стороны короткими трубками, и напоминало шестиконечную снежинку. К редуктору другого была привинчена длинная гибкая трубка с кожаными ремнями. Она заканчивалась тонким обгорелым соплом небольшого огнемёта с устройством, похожим на затвор дробовика. Сифонофор затянул ремни вокруг колец на шее, так что трубка пролегала через центр его грязно-зелёной спины, а сопло торчало над головой, чуть выставленное вперёд. Немного открутив вентиль баллона, червь проверил оружие. Он сжал голову, в устройстве на голове что-то щелкнуло, а затем резко вытянулся вверх. Темноту внутри резервуара рассеяла короткая вспышка яркого оранжево-жёлтого пламени. К поверхности вяло подплыл недоразвитый клон, на миг с любопытством поднял головку и снова безвольно потонул. Сифонофор посмотрел наверх, в люк. Оранжевый свет, льющийся оттуда, становился всё краснее. Пора было вылезать! Сейчас начнётся!
        Уцепившись вытянутой рукой за край люка, и резко сжав её, червь в один миг оказался на крышке ржавеющего среди кирпичных развалин резервуара. Вокруг не было ни души. Заправочная станция стояла на давно заброшенной дороге, ведущей к окраине города. Чуть поодаль, за тёмно-зелёными кустарниками и зарослями борщевика, возвышалась серая стена Промзоны с похожими на перевернутые зонтики грибов наблюдательными башнями. Сюда редко кто-либо забредал, а тех, кто имел несчастье сделать это, а тем более заинтересовавшихся плеском воды на старой заправке, ждала незавидная участь. Вампир Сифонофор пил не только консервированную кровь с мясного рынка.
        Между тем начиналось! Пиявка присела, упёршись рукой в ржавый металл, вытянула голову в сторону запада. В глазках играли отблески кроваво-красного шара, погружающегося в Промзону между чёрных силуэтов башен. А над головой небо было затянуто ватным одеялом высоких тёмно-серых туч. Именно то, что нужно! Загорелась красно-оранжевая полоса между темной стеной и облаками, а потом начало раскаляться небо. Тучи стали красными, сияли всё ярче. Серые облачные глубины создавали причудливый узор, как будто холодные прожилки на неровной поверхности нагретого металла. Свисающие облачные лоскуты стали золотисто-жёлтыми, стали похожи на перевёрнутые языки пламени. Западный край неба слепил сиянием, пылал жаром. Червь всё сильнее вытягивал голову с присоской. Каждый раз, когда рассветы и закаты одаривали аннелидоида этим зрелище, ему казалось, что вот-вот небо загорится по настоящему, превратившись в один сплошной океан пламени. Он мечтал увидеть это, эту ни с чем несравнимую красоту. Эту мощь стихии, единственную вещь в жизни, которая порождала восхищение в его примитивном хищном разуме. Ещё немного, ещё
чуть-чуть и полыхнёт!
        Но, увы, этого не происходило. Ослепительное сияние исчезло, и раскалённое небо начало остывать. Облака над головой стали красно-розовыми, а затем все серели и серели, пока совсем не потухли. Вскоре они уплыли на север, а на западе в высотах бледной голубизны остались лишь розоватые разводы. Сифонофор разочаровано сжался, спрыгнул с резервуара и пошёл по тропинке в сторону города, оставляя в пыли большие круглые следы от присосок. Ничего, сегодня он снова сам создаст эту красоту. Струи его огнемёта пронзят очередную безжизненную коробку с копошащимися внутри тварями. Пламя с гулом будет бушевать внутри, создавая невероятные движущиеся узоры, и вырываться из окон подобно пылающим цветам. А Сифонофор затаится неподалёку и будет ждать. Он будет ждать тех, кто ненавидит эту красоту. Тех, кто боится огня, кто жаждет задушить его. И он сделает так, что все они сгорят дотла!
        Хамид Солтанов вышел из оранжевой бронированной двери пожарной станции, протер глаза, ослеплённые утренним солнцем, и пешком направился к Управлению. Нормального разговора не получилось. Утро у огнеборцев выдалось напряжённым, даже здесь, в паре километров от места пожара, в воздухе висела серая дымка и пахло горькой гарью. Лейтенант услышал своё имя, обернулся. Его догонял неторопливо бегущий рептилоид, наполовину обнаженный, в серебристых спортивных штанах и беговых кроссовках. Молодой эсэсбешник не сразу узнал капитана Арафаилова, своего наставника. Бегун поравнялся с ним и пошёл рядом, на ходу попивая воду из овальной фляжки, снятой с пояса.
        - Не поздновато для утренней пробежки? - поинтересовался стажёр.
        - Я иногда позволяю себе приходить на работу, когда захочу, - усмехнулся капитан, вытирая стекающую с подбородка воду с зелёной чешуйчатой груди. - Решил вот проверить, как ты начал дело. Говорил с Потёмкиной?
        - Нет, с её замом. Им не до меня, они там броневик закопченный отмывают, роботов сожженных разбирают. Начальница и половина машин на выезде до сих пор. Он, оказывается, на них стал нападать! Причём так хитро! Поджигает что-нибудь, ловушки им делает и исчезает в никуда.
        - Ну, естественно! Если бы они сами могли его пристрелить, стала бы майор в ССБ запрос подавать?
        - Я у них взял все данные по последним пожарам. Сейчас сяду изучать. У меня уже есть одна идея: а много ли в городе мест, где можно заправить огнемёт? - похвалился Солтанов.
        - Молодец. Только обязательно химанализы просмотри и обрати внимание на вещество. Значительно сузишь круг, - посоветовал капитан. - Тебе бы транспорт, чтобы на пожарах побывать, самому посмотреть, что да как. Знаешь что, попроси старшину Бао, это который второй наш рептилоид, помочь договориться со старшим сержантом Тарлановым. Видел могучего лысого оперативника? Вот это он. За ним числится мотоцикл, которым он ни разу не воспользовался.
        Они свернули на берёзовую аллею, идущую вдоль одной из центральных улиц. Сюда дым уже не доносило. Лейтенант с подозрением поглядывал на своего наставника. Изначально Арафаилов показался Хамиду весёлым молодым офицером, но потом он узнал про то, что он из столицы, про непонятную для многих деятельность. Если приглядеться, был в его жёлтых глазах с вертикальным зрачком какой-то нехороший блеск. Такой взгляд был, наверное, у древних энкеведешников - цепкий, ироничный и злой.
        - А Бао, он тоже недавно работает?
        - Да нет, он служит уже много лет, просто стажируется для получения офицерского звания. Ты в курсе про смешанную систему комплектования? - спросил Арафаилов.
        - Это когда на половину офицерских должностей назначают выпускников Академии, а остальные отдают наиболее способным из сержантского состава.
        - Да, и, как правило, ставят их в пары, чтобы теоретические знания сочетались с опытом работы на улицах. Сколько ругани из-за этого случается! Зато служба не превращается ни в бумагомарательный формализм, как было, когда одни «академики» работали, ни в полубандитскую группировку, когда оставляли одних уличных бойцов. Ты, скорее всего, именно с Бао работать и будешь. Ты в курсе, что идешь в Отдел Общественной Безопасности? Там конечно грязновато, маньяки, убийцы, но не так напряжённо как в Противодействии Терроризму, и нет мудрёных межкорпоративных игр, как в Государственном Контроле.
        - Жалко, - расстроился Солтанов. - Я хотел как раз в ОПТ или опергруппу. А антитеррора здесь, почему-то вообще нет.
        - Почему, есть! Я! - Рептилоид обнажил в улыбке короткие острые зубы. - ОПТ создаётся в крупных городах, на целый регион. А в опергруппу просто так не попасть! Туда грамотных боевиков берут, которые улицу топтали не один год. Да и не надо тебе туда. Их задача - месиво устраивать по приказу одного из отделов. Для этого не надо несколько лет учиться!
        - Я вообще не думал, что после выпуска буду именно ССБ работать. Нас всё стращали, что должностей гораздо меньше чем выпускников. Хорошо, что эсэсбешное образование ценится у военных…
        - Поэтому ты на последнем курсе в четыре разные организации заявки подавал? - прищурился капитан. - Чего ты так сморщился? Я все, что мне было нужно, про тебя выяснил. И про долги твоего дяди… И про мужа старшей сестры, которого ты чуть не убил, за то что он её чуть не покалечил… Из-за чего вы, собственно и переехали…
        Арафаилов остановился и глядел исподлобья, ожидая реакции. Вот тебе и его деланная забота! Действительно, не так он был прост, этот столичный капитан, если сумел в засекреченное личное дело заглянуть. Лейтенант Солтанов подобрался, принял официальный вид.
        - Я дал повод мне не доверять? - холодно произнёс он.
        - Ты, наверное, уже знаешь, зачем я здесь и с какой корпорацией я бодаюсь. А тут появляешься ты. Слишком уж ты мне показался подозрительно простым, как три древних рубля.
        - И Вы решили, что эта корпорация подослала человека, которого для этой цели пропихнула несколько лет назад в Академию на другом краю света? Не слишком ли сложно? - зло рассмеялся Хамид.
        - Я ничего не решал. Я просто проверил и теперь точно знаю, что это не так. Так что наоборот - то, что я тебе об этом сказал, говорит о моём доверии.
        - Я бы сам всё объяснил, если бы спросили.
        - Да, пытаясь так преподнести детали своей биографии, чтобы выглядеть перед нами в лучшем свете. Я избавил тебя от необходимости притворяться лучше, чем ты есть.
        Они двинулись дальше. Рептилоид увёл их на солнечную сторону улицы, чтобы понежить ультрафиолетом свой хладнокровный организм. Нахлынувшая на Хамида обида потихоньку исчезала. А чего он ожидал от капитана? Надо было думать, что эсэсбешники его уровня не в бирюльки здесь играют.
        - А если бы выяснилось, что я шпион? Пристрелили бы меня? - поинтересовался лейтенант, почесав выстриженные на затылке узоры.
        - Нет, зачем? Ты бы как обычно пришёл на работу, думая, что обводишь всех вокруг пальца, а потом незаметно для себя под каким-нибудь предлогом оказался в допросной. А корпоративная возня, там, где замешаны большие кредиты и большая власть, простой не может быть априори. Ты слышал про восточную секту убийц исмаилитов? Они остались в средневековой истории под именем «ассасинов». Так вот одной из их целей был европейский аристократ. Двое убийц переехали в город, где он жил и начали ходить в церковь, которую он посещал. Они молились, постились, раздавали пожертвования. На них все уже давно перестали обращать внимание, и спустя некоторое время один из них напал на цель во время молитвы. Его, конечно же, тут же поймали и убили. Пока в храме шла возня, второй исмаилит подкрался к вельможе, решившему, что опасность миновала, и доделал дело. Интересуйся историей! Она как база данных с множеством примеров, понимая которые, лучше понимаешь то, что происходит вокруг тебя. - Неожиданно капитан прервал лекцию. - Здесь я тебя покину. Про вещество не забудь!
        Сверкнув своими серебристыми штанами, рептилоид быстро свернул в переулок, где его ожидало некое низкое существо в куртке горчичного цвета. Хамид не решился долго разглядывать таинственного незнакомца и пошел дальше к Управлению, до которого оставалось три квартала. Он недоумённо хлопал большими глазами, размышляя, что за дела такие в этом городе у этого пронырливого офицера? Потому как мог поклясться, что у мельком увиденного им мутанта-пса было две головы!
        Мало кто знал, как на самом деле зовут Детонатора. Покупающие у него товары порой сильно удивлялись, что счёт, на который они должны были перевести кредиты, зарегистрирован на некоего Анатолия Трокина. Обитал сей торговец в небольшом полутёмном ангаре у ведущей из города трассы. Он не держал ни помощников, ни охраны, потому как его заведение было своеобразным отдельным постом городского рынка и находилось под покровительством госпожи Ю и её чешуйчатых друзей из Люджинг Ши. Внутри, помимо небольшого прилавка, стояли стеллажи, сплошь уставленные канистрами, баллонами, баклашками и другими различными ёмкостями. Стоял чудовищный аромат, который раньше наполнял любое помещение, так или иначе связанный с автотранспортом, а теперь, в век вечных электродвигателей и бесцветных экологически чистых смазок, был достаточной редкостью. Запахи древних автомобильных масел смешивались с парами бензина, керосина и прочих получаемых при перегонке нефти фракций. Детонатор занимался тем, что скупал остатки никому теперь не нужных горюче-смазочных материалов и горючих газов с разбросанных по Союзу нефтеперегонных
заводиков и газовых станций. Он продавал их строителям и небогатым военным для производства дешёвой взрывчатки, либо же бандитам для аналогичных целей.
        Был он не чужд и изобретательской деятельности. Например, в молодости начитавшись в сети о газовой смеси, мгновенно воспламеняющейся на открытом воздухе, он провёл ряд экспериментов по её созданию. Один из них стоил ему руки и практически половины черепа. Так что теперь он был счастливым обладателем отливающего медным блеском лба и макушки. Вместо одного глаза стоял дёшёвый киберпротез, по сути, большая круглая камера с чёрным зрачком объектива. Остатки второго он берёг - спрятал за узкой смотровой щёлью в налобной пластине. Киберпротез частенько переклинивало, а своим он мог хотя бы силуэты различать. К проблеме отсутствия руки этот пытливый ум тоже подошёл небанально. Из гидравлических цилиндров, металлических планок и шестерёнок собрал себе нечто наподобие маленького крана манипулятора. Все детали закрепленного на плече прибора он тоже покрасил в медный цвет, для гармонии с потёртой бурой курткой, в которой он работал. С помощью сменного набора крюков Детонатор подцеплял этой шестерёнчатой рукой тяжёлые канистры, и, согнув в локте, таскал их по складу. Правда, теперь у немолодого мускулистого
мужика после таких нагрузок частенько болела спина. Поэтому бизнесмен-отшельник прочно сидел на обезболивающем.
        Детонатор скучал за прилавком, когда заметил посетителя. Целая половина широкого лица скривилась в ухмылке.
        - Гляжу я, ты теперь тоже в клубе одноруких бандитов! Чего случилось Сифон? Ой, извини, - Сифор? - так и не сумел поправиться он.
        Сифонофор подошёл к прилавку, поставил на него пустую канистру из-под крови. Затем уселся на стоящем рядом стуле и сжал своё болотно-чёрное тело, превратившись в кольчатую сардельку. Утолщённая рука вытянулась в сторону лежащего на прилавке синего прямоугольника - предусмотрительно подготовленной хозяином доски Лобанова-Шмидта. Твёрдые щетинки на кончиках пальцев пиявки начали быстро вычерчивать исчезающие палочки и кружочки, компьютер превращал знаки этого примитивного алфавита в слова и понятия, которые возникали на голографическом экранчике слева от Детонатора. Мутант сообщал, что ему необходимо заправить баллон и что теперь он будет брать по одной емкости с едой.
        - Понимаю, понимаю! - покивал медным лбом человек, похлопав себя по цилиндру искусственной руки. - Тебя, кстати, тут искали. Легавый заходил с узорчатой башкой. Знаешь, в чём дело? - Сифонофор отрицательно помотал головой. - Ну и ладно, я ему естественно ничего не сказал. Давай, развинчивайся.
        Пока аннелидоид вставал и снимал с пояса пустой оранжевый баллончик, Детонатор лазил по полкам, с глухим лязгом двигая канистры. Наконец он приволок всё необходимое.
        - За кровь можешь не платить, - сообщил он, пока Сифонофор прикручивал трубки. - У Ю к тебе небольшое задание, так, не в службу, а в дружбу. - Торговец облокотился о прилавок и заговорил тише, как будто в этом его бензиновом царстве кто-то мог подслушивать. - Цветочники под Минотавра легли. Ты мог бы в их павильон струйку ночью пустить, только аккуратно так, там рядом наши точки. Сделаешь? Я и не сомневался! Вот адресок.
        Детонатор извлёк из потёртого кармана визитку, на обратной стороне которой улыбались девушка и молодая коровка, держащие в руках огромные букеты. «Мы дарим вам красоту» - гласил слоган фирмы. Что ж, под утро они увидят настоящую красоту. Красоту взвивающегося вверх пламени, красоту вихря гаснущих искр в клубах поднимающегося дыма.
        - Только аккуратно! - ещё раз напомнил продавец, когда аннелидоид собирался выходить.
        На миг Сифонофор испытал острое желание развернуться и разрядить в глубину ангара огнемёт. Когда прикосновения пламени достигнут всего, что здесь хранится, о, что это будет за пожар! Грохот взрывов будет слышен во всём городе, столб огня опалит бирюзу небес! Но нельзя. На этом всё кончится. Кончится газ, с помощью которого Сифонофор познаёт прекрасное. Поэтому снова придётся идти на компромисс, снова играть по их правилам.
        Почему всегда так? Давай жги! Но немного. Разрушай! Но аккуратно, так чтобы не задеть ничего лишнего. Они все пытаются приручить огонь: запихнуть в печь, обложить камнями, обкопать, опахать. Когда хотят - разжигают, когда хотят - тушат. И не понимают что суть огня в его буйстве, бесконтрольности, неудержимости! Мерзавцы! Помогая пиявке, они лишь дразнили её. Они позволяли выплеснуть свои желания, но никогда червь не мог насладиться ими до конца. Сифонофор ненавидел их за это. Потому как голод, сжигающий его изнутри, с каждым днём разгорался всё сильнее.
        Аннелидоид вышел из ангара, держа единственной рукой багровую канистру. Замер, вытянул вверх грязно-зелёную голову. Одна из пар глазок заметила движение в небе на фоне розово-сиреневых вечерних облаков. Пролетев над Сифонофором, объект на миг завис в воздухе, сверкнув бронзовым блеском, и спустился где-то неподалёку. У объекта были две руки, две ноги и голова. Червь уже видел это раньше, когда его пытался нанять человек в чёрном колпаке с красным топором на лбу. Он сулил большие доходы и угрожал разрубить его на части в случае отказа. После этого быстро убегал от огнемётной струи и спасся, лишь нырнув в канализационный люк. Видимо, теперь он искал случая отомстить. И ещё эсэсбешники вышли на охоту. Враги его множились, времени устроить главный поджог в своей жизни оставалось всё меньше.
        Пылающее солнце висело прямо над головой. Пёс взломщик немилосердно потел, постоянно чесал свою шоколадного цвета шерсть. Глупая голова его брата, торчащая из плеча, тяжко вздыхала и пускала потоки слюней на карман горчичного цвета френча. Маммолоид никогда его не снимал. Во-первых, потому что он был специально скроен так, чтобы было удобно сосуществовать со своим сиамским близнецом. Во-вторых, карманы куртки были заполнены множеством воровских примочек, а сегодня они должны были понадобиться. Невысокий двухголовый уродец достал из серо-зелёных камуфляжных штанов большой платок, промокнул им свой лоб между торчащих ушей дворняги, вытер морду брата. За углом припарковался чёрный эсэсбешный мотоцикл. Капитан Арафаилов снял полимерную маску, подошёл к псу.
        - Здорово, дорогой мой Орф.
        - При чём здесь я и немецкий композитор? - удивился взломщик. Недоразвитая голова в это миг пролаяла: «Дурак, дурак!», видимо издеваясь над умственными способностями офицера.
        - Фамилия Карла Орфа и Орф как мифическое чудовище, это омонимы. Голова знает, что такое омонимы? - съёрничал Абдельджаффар.
        - Не обращайте внимания, он же этого. Того. - Объясняясь, взломщик заискивающе улыбался. - Орф, так Орф. Будем считать, что это моё конспиративное имя. Как сексота.
        - Слово-то вспомнил! - удивился Фар. - Ты кому не скажи, а то подумают чего. Все же вокруг больные в массе своей. Ладно, давай, господин Секретный Сотрудник, к делу!
        Да, местечко действительно было подозрительным. Между прямоугольных многоквартирных домов располагалась неблагоустроенная зелёная лужайка, заросшая лопухами и полынью. А посреди её, в окружении невысоких деревьев, стояла невысокая постройка, то ли трансформаторная станция, то ли водонапорная. Судя по ржавеющим воротам, и еле видимой колее, ведущей к ней от дороги, она казалась заброшенной. Однако на стенах домов справа и слева можно было заметить небольшие камеры наблюдения. Взломщик и капитан прогулялись по району, заглянули в соседние дворы. Пёс тыкал пальцем по сторонам, обращая внимание Фара на висящие тут и там выпуклые серые овалы. Да, многовато устройств слежения на квадратный метр! Немногим меньше, чем эсэсбешной наружки во всём остальном городе. А возле одного из домов, прямо посередине между подъездами, стояла полукруглая пристройка с серой дверью без ручек и замков. Над ней тоже, естественно, была камера.
        Орф достал из кармана прибор, похожий на древний телевизионный пульт с экранчиком, поднёс к двери. Прибор запиликал.
        - Тот же магнитный рисунок, что и у ключей, которые Вы мне показали, - констатировал он. - И у той будки тоже.
        Арафаилов удовлетворённо кивнул. Они вернулись к ржавым воротам трансформаторной. Ящер засунул чешуйчатую руку в карман чёрной жилетки и извлёк связку магнитных ключей Себека. Пёс поочерёдно прикладывал металлические полоски к прибору, пока не нашёл нужный. Он хотел протянуть его рептилоиду, но тот лишь снял его со связки и отдал обратно. Взломщик вертел его в пальцах, недоверчиво глядя на офицера. «Не хочу, не хочу» - пролаяла глупая голова.
        - У тебя вряд ли когда-нибудь будет самка. Братан твой напрямую говорит всё, что ты думаешь, ни одной бабе такое не понравится, - покачал головой Фар. - Ну чего замер, иди, открывай! Ты взломщик или где?
        - Вы просили найти…
        - Я просил открыть. - Желтые глаза капитана угрожающе сощурились.
        - За этими дверями, - занервничавший пёс указал на будку, - ещё одни, посерьёзнее. Там, помимо магнитного замка, может быть скрытая охранная система. Ток, оружие спрятанное. Если я туда зайду, если вероятность, что не выйду.
        - Во-первых, кредиты ты взял. - Ящер начал загибать когтистые пальцы. - Во-вторых, работу не доделал. А в-третьих, разговариваешь ты сейчас пусть с очень добрым, но офицером ССБ ЕС. Так что, если ты туда не зайдешь, я совершенно точно обоих вас пристрелю. Безо всяких вероятностей.
        Орф начал потеть ещё сильнее, прямо таки взмок. Сиамский близнец повернулся в сторону Арафаилова и пролаял: «Мудак, мудак, мудак». «Заткнись, заткнись!» - прошипел и без того напуганный старший брат и хлопнул голову по чёрному носу.
        - А мне наоборот нравится с тобой работать Орф. Ты говоришь правду в лицо, хочешь ты того или нет.
        Фар одобрительно похлопал взломщика по горчичному рукаву френча и указал в сторону ржавых ворот. Со злобой и обидой в глазах, пёс принялся ковыряться в наружном замке. Фар на всякий случай отошёл за угол, к мотоциклу. Он уже готовился услышать хлопок взрыва или крик Орфа, так что вздрогнул от резкого звука в ухе. Это был писк микромобильника. Ящер включил голограмму над браслетом. Звонил стажёр.
        - «Здравия желаю, товарищ капитан! Это Солтанов. Не отвлекаю?» - поинтересовался лейтенант.
        - Не особо. - Фар при этом заглянул за угол. Двухголовый исчез за приоткрытой ржавой дверью и наверняка уже возился со второй.
        - «Я по поводу поджигателя. Нашёл я точку, где он мог заправляться, но там мне ничего разузнать не удалось».
        - Ну, естественно! Так тебе сразу и сказали! - покачал головой Ящер. - Подъедем вместе вечером, покажу тонкости ненавязчивого допроса.
        - «У меня тут другая идея. Чего я собственно и звоню», - голос перса стал воодушевлённым. - «Я просмотрел все пожары за последние три месяца. Оказалось, поджигатель появился не вчера. Те же методы, та же смесь. Причём каждый раз как-то удачно всё получалось. Он сжигал какое-нибудь бесхозное строение, практически всегда обходилось без жертв. Я проверил адреса. Теперь на этих местах стоят новые магазинчики, новый стоматологический кабинет сроится. А недели две назад почему-то начал буянить, переключился на объекты автомобильного транспорта».
        - Стоп. Магазины говоришь? - задумался Арафаилов. - Перешли-ка мне материалы, через несколько часов мы с тобой кое-куда съездим.
        - «Я правильно подумал - бандиты? Минотавр?»
        - Нет, нет, нет! Кое-кто гораздо их всех поумнее. И повесомее. Во всех смыслах. Ладно, давай позже!
        Абдельджаффар отключился, когда увидел, что из ворот мнимой водонапорной пулей выскочил двухголовый взломщик. Капитан вышел ему навстречу. У разумной головы пса были выпучены глаза, в них блестела жадность. Он восторженно изрёк:
        - Там!.. Блин!.. Блин!..
        Но Ящер подозревал, что внутри, несмотря на заверения Орфа, были далеко не блины.
        Стол в кабинете начальницы пожарной части был треугольным. Рассчитано это было на приём одновременно двух заместителей во время рабочих совещаний. Сама майор Леаль занимала место у окна, а посетители рассаживались справа и слева от острого конца. Сейчас там сидели капитан Арафаилов и лейтенант Солтанов. Слева от них блестели на полках наградные кубки и начищенные образцы древних касок, справа на голографическом экране, вместо заставки режима ожидания демонстрировалось развитие противопожарной службы с человеческих времен до сего дня. Объемные фотографии потихоньку превращались одна в другую. Сначала на них были усачи с баграми и топорами, затем появились выходящие из горящего здания сотрудники в брезентовых куртках и закопченных круглых очках, похожих на глаза амфибоида. Те превратились в группу людей в чёрных костюмах с множеством световозвращающих полос и нашивок на рукавах, потом пришел черед роботов: сначала маленьких, на гусеничном ходу и с операторами людьми, затем больших, двуногих, которыми управляли уже мутанты.
        Потёмкина даже сидя заметно возвышалась над офицерами. И оттуда, с высоты гордо задранной панцирной головы, ниспосылала на эсэсбешников грозные взгляды, испепеляющие, как потоки лавы. Хамид по молодости своей не выдержал и опустил свои зелёные глаза, Фар таращился в ответ, специально раздражая самку броненосца презрительной полуулыбкой. Он только что высказал свои соображения относительно поджигателя и ждал реакции. Наконец майор заговорила:
        - Какой же ты мерзкий, Арафаилов, - констатировала она. - Стоит кому-нибудь в городе нагадить в собственные штаны, так тут же из-за угла выглядывает твоё любопытное зелёное рыло. Тебе бы жить триста лет назад, да доносы писать на соседей. Карьеру бы в КГБ сделал!
        Солтанов с одобрением посмотрел на Потёмкину. Оказывается, не он один про Арафаилова так думал!
        - Мне сказали, что дело ведёт молодой лейтенант. Почему ты-то с ним сюда пришёл? - Развела Светлана Альбертовна огромные ручищи.
        - Потому как я его наставник. А ещё потому, что без меня вы бы его немедленно затёрли во льдах, - ответил Абдельджаффар. - Из всей вашей тирады я делаю вывод: я оказался прав, так? Этот поджигатель аннелидоид долгое время работал на вас. К вам обращались хитрые бизнесмены, которые задёшево покупали у прежних владельцев какую-нибудь рухлядь. Вы помогали её благополучно сжечь и аккуратно потушить, за что владельцы недвижимости делились с вами страховкой и всех всё устраивало. Причём услугами вашей пиявки пользовался весь город. Я помню историю господина Эдберга про сожженный таксопарк. Господин Желтко буквально недавно его нанимал, чтобы с врагами разделаться. Только вот на вас он последнее время почему-то взъелся. Вот и скажите мне - почему?
        Сложив руки, Потёмкина задумчиво стучала по одной из своих плечевых пластин чёрными когтями шерстяной руки. На морде читалось явное нежелание распространяться на эту тему. Эволюция пожарных на мониторе успела сделать круг, прежде чем она начала говорить.
        - Вот там она жила, в бункере за задним двором части. Я предпочитаю думать о Сифонофор, как о ней. Оно обоеполое.
        - Сифонофоры - это же колония медуз так? Например «португальский кораблик»! - недоуменно спросил Солтанов.
        - А ещё название древнего устройства для выброса горючей смеси, называемой «греческий огонь». Трубка на носу корабля вроде как соединённая с кузнечными мехами. Им византийцы корабли врагов поджигали, - просветил его Арафаилов. - Имя вы придумали?
        - Сама выбрала. Мы её стали в своё время часто замечать на пожарах. С любопытством тянула свою морду в сторону огня, любовалась. Потом поняли, что она сама и поджигает всякий мусор. Это у пиявки своего рода страсть, интерес: а что будет? А как оно разгорится? Я взяла её под свою опеку, помогала, обеспечивала, учила. Хороший руководитель не тот, кто ищет идеальных подчинённых, а тот, кто выделяет сильные стороны тех, кто у него под рукой и использует их с максимальной выгодой для дела.
        - Даже отрицательные? - уточнил Хамид.
        - Тем более их. У неё не было будущего. Её бы убили либо до того, как она успела кого-нибудь сжечь заживо, либо сразу после. А я дала ей возможность существовать в обществе, быть хоть как-то полезной ему. Думала, что когда поджог превратится в работу, её интерес к огню со временем исчезнет. Вот тут я и облажалась. Чем больше у неё становилось возможностей, тем сложнее ей стало себя сдерживать. Две недели назад она сорвалась, устроила нам охренеть какую сложную ночь. Я поняла, что всё, что теперь её только стрелять. И Сифонофор это поняла. И сама открыла на нас охоту.
        - Пожарные разожгли огонь, который не в силах потушить. Ирония, однако, - усмехнулся Фар.
        - А мне вот не до смеха, - оскалилась Потёмкина. - Мы каждую ночь выходим, как на войну! У меня сотрудники семьи за город поувозили, дома позапирали и в части живут! Если она кого-нибудь из моих бойцов спалит, я себе этого не прощу. Так что помогите. Искренне, ребята, прошу.
        - Мы-то поможем. Только вот стоило до этого доводить? - спросил Ящер уже без улыбки.
        - Да? Изумрудный ты мой! - Леаль встала из-за стола и подошла с Фару, нависнув над ним и объясняя на ухо очевидные для неё вещи. - А как ты думаешь, откуда это всё? Думаешь, я только карман свой набивала? Я когда взялась за службу, здесь была пропасть. Две машины, десять роботов! Кого у нас хорошо обеспечивают? Тех, кто помогает зарабатывать кредиты! Тех, кто сторожит тех, кто зарабатывает кредиты! А мы кому нужны? Зачем в нас средства вкладывать? В Промзоне свои системы пожаротушения, которые нас опередили на сто лет вперёд, а граждане, считают наши власти, сами себя должны защищать! Вот только интересно, как? У тебя может быть, в доме есть личный робот, или автоматическая установка, которая стоит половину твоей годовой зарплаты? - спросила майор у стажёра, который отрицательно покачал головой. - Вот видишь. А даже если бы и была, то у соседа не будет. И всё равно весь дом сгорит вместе со всеми вашими семьями! Никто же ни о чём не думает, пока вдруг, неожиданно, их не коснётся беда. Так что если вы моего раскаяния ждёте, то идите отсюда к чёртовой матери оба! - взревела броненосец. - А мы,
проклятые взяточники, сами будем думать, как и свою жопу спасти, да ещё ваши из огня вытаскивать, теми средствами, что у нас есть!
        Отгремев предупредительными выстрелами, Потёмкина села на место, скрестив руки на своём бледно-синем топике. Солтанов, привыкший к академической уставщине, впервые был покрыт матом на таком уровне. Потому нервничал, глядел то на дверь, то на наставника. На капитана гневная проповедь воздействия не произвела. Всё он прекрасно понимал. Даже самые лучшие существа этого мира могли сделать добро, только трансформировав в него какую-нибудь кучу дерьма. Другого строительного материала в объективной реальности вероятно не существовало. Поддразнивая броненосца, он добился того, чего хотел - она заговорила с ним искренне.
        - Ой, вы думаете, мы по-другому живём? - успокоил её Арафаилов. - Я не упрекать вас в коррупции пришёл и не в долю проситься. Просто, если бы вы сразу рассказали всё, как есть, мы бы сразу и поняли, что червь объявил вендетту не лично вам и не вашим работникам, иначе просто ловил бы их по одному. Он хочет уничтожить службу, которая мешает ему сжигать этот город. И не надо бегать и по подворотням его искать. - Ящер ткнул зелёным когтистым пальцем в треугольный стол. - Достаточно дать ему то, что он хочет и посмотреть, что он будет с этим делать.
        Сифонофор, присев на стопке бесхозных плит, любовался раскаляющимся небом. Бледно-голубой северо-восток был расчерчен полосами оранжевых облаков над пушистыми кронами растущих поодаль деревьев. Их сияние оттеняла спрятавшаяся за ними дымка, матово-серая вверху и бледно-оранжевая у горизонта. Узоры плыли, изгибались волнистыми линиями, светились всё ярче. Из оранжевых они становились золотистыми, слепящими. Небесное пламя висело над спящим городом переливающимся, расшитым золотыми нитями полотном! И вот, вверх, из-за деревьев и крыш, вывались рассеяные лучи! И небо начало гаснуть. Предвещая очередной удушливый день, поднялось белое солнце. Ветер сменился и теперь его сияние окутывали клубы дыма. И сегодня небо разгораться не желало.
        Впрочем, не оно одно. Строения небольшой автобазы тоже занимались плохо. Сифонофор ещё раз прошёлся вдоль них, пуская струи пламени в окошки и приоткрытые двери. Плотный дым со сладковатым запахом горелой плоти шёл только из поста охранников на въезде у двойных зелёных ворот, за ним у забора полыхали три машины и элашка. Ряд полупустых складов еле-еле чадил, мастерская в дальнем конце прямоугольной территории не загорелась вовсе. Но и этого было достаточно - Сифонофор уже слышал вой сирены. Когда на утрамбованный песок автобазы въехал красный шестиколёсный броневик с маленькой поворачивающейся охлаждающей пушкой на крыше, аннелидоид скрылся за приоткрытой дверью одного из боксов мастерской.
        Броневик остановился у дымящихся складов, развернул в сторону машин свою квадратную пушку. Расползлись в стороны задние дверцы, оттуда вышли три красных робота. Один из них вмонтированным в одну из рук диском принялся резать замок склада, два других, гудя пневмонасосами, пошли к сторожке. Желтоватые струи охлаждающего газа с шипением ударили в окна, мгновенно сбивая вырывающееся пламя. Роботы зашли внутрь, выходящий из сторожки дым стал серым и постепенно всё больше белел. Пушка на крыше развернулась в сторону горящей техники и начала выстреливать по ней синими шариками. Капсулы со сжиженным газом, созданные для мгновенного охлаждения тысячеградусного пламени, взрывались в огне, образовывая белое облако. Техника мгновенно потухла, земля вокруг неё покрылась белым колким инеем. Аннелидоид дождался, пока третий робот скроется в дыму склада и выскочил из своего укрытия.
        Выбрасывая вперед кольчатые ноги с присосками, Сифонофор бежал к броневику. Нужно было успеть сжечь оператора и водителя до того, как они направят себе на помощь роботов. Промедление грозило встречей с металлическими клешнями вмонтированных в руки машин разжимов-кусачек. Вытянув на бегу грязно-зелёную голову, Сифонофор выпустил яркую струю в прорези лобовых стёкол броневика, закоптив морду машины, ослепив водителя. Пожарные успели его заметить, задние дверцы начали закрываться, но червь был уже около машины, вне зоны досягаемость пушки на крыше. Оббежав красный борт, пиявка замерла возле заднего отсека. А из сторожки, тяжело переступая, уже спешили на помощь роботы. Распрямив чёрную кольчатую грудь и изогнув голову назад наподобие вопросительного знака, червь поливал их огнём. В ответ они одновременно выпустили из тонких раструбов на прямоугольных головах струи охлаждающего газа, образовав перед собой завесу. Газовые пушки поначалу гасили раскалённую струю, но чем меньше было расстояние, тем хуже это получалось. Наконец, огненная волна достигла голов роботов, расплавляя сенсоры. Ослеплённые машины
остановились, третий робот был ещё далеко. Не теряя ни мгновения, Сифонофор отскочил к борту броневика, упёрся в него присоской и, зацепившись рукой за поручень борта, одним движением поднял себя на крышу. Он знал, куда стрелять. Пушка начала разворачиваться в его сторону, но уже после того как тонкий огненный поток ударил в маленький вентиляционный люк.
        В тот же миг распахнулась водительская дверца, и из кабины пулей вылетел инсектоид, а следом вырвалось пламя. Небольшая полосатая муха с оранжевыми и бирюзовыми шевронами на чёрных хитиновых лапах, с треском и громким зудом взмыла вверх на своих полупрозрачных крыльях. Червь изогнул голову в обратную сторону и выпустил вдогонку продолжительный огненный вихрь, взвившийся в бледно-голубом небе. Пожарный оказался быстрее. Превратившись в чёрную точку, он исчез из поля зрения. Оставшиеся без контроля роботы превратились в неподвижные статуи. Сифонофор проследил траекторию полёта мухи своими парными глазками и принялся делать то, что задумал.
        Два чёрных эсэсбешных мотоцикла были припаркованы за углом одной из ближайших к автобазе пятиэтажек. Любезно уступленный Хамиду Тараном двухколёсный конь выглядел не так внушительно, как транспорт Фара. Не было ни раздвижных панелей, ни элегантных форм. Над передним колесом находился чёрный треугольный руль, из-под сиденья торчали детали мотора и приводы. Солтанов нетерпеливо ёрзал на нём, глядя на растекающиеся по утренней бирюзе чернила чёрного и серого дыма. Арафаилов, развалившийся на лавочке неподалёку, глянул на стажёра.
        - Хочешь отлить - иди немедленно, - посоветовал он. - В бою это будет лишним раздражающим фактором. Знаешь, сколько людей и мутантов гибнет из-за этого в стычках?
        Хамид отмахнулся, в это время над местом пожара взвился сужающийся книзу огненный столп. Фар вскочил с лавочки, через несколько секунд от автобазы с громким жужжанием прилетела красноглазая муха. Облетев дом с другой стороны в лучах восходящего солнца, инсектоид грузно приземлился рядом с эсэсбешниками. В ноздри офицеров ударил запах горелой органики, длинные волоски на толстых чёрных ногах мухи и нижней пары рук пожелтели и загнулись. Насекомое не сумело устоять на обожженных конечностях, пожарного мотнуло к стене дома, он сполз по ней, развалив полосатое серое пузо. Велев стажёру принести обезболивающее, Ящер кинулся на помощь, но муха лишь отмахнулась и начала доставать из кармана широкого пояса рамку портативного голографического монитора. В разложенной прямоугольной железяке появилось два изображения, одно из которых показывало лишь мерцающую полупрозрачную черноту.
        - Какое из них для насекомых? - спросил взволнованно копающийся в аптечке мотоцикла лейтенант.
        - Цилиндр с тремя серыми полосками! - ответил ему Фар и повернулся к пожарному. - Ты ради чего до последнего ждал? Меня Потёмкина за тебя затопчет!
        - Мы, Креффи, не жалеем себя ради дела, - прогудела репродуктором муха.
        - Креффи… Ты не родственник нашего снайпера?
        - Он мой средний муж. Все представители нашего вида в городе мои родственники. Передняя камера сожжена, осталась сзади. - Не дав Фару времени для удивления, муха убрала одно из изображений из рамки и увеличила второе.
        Фар впервые увидел поджигателя воочию. Но сильно не удивился - очень он уж был похож на перебитых недавно чёрных хирургов. Только сбруя с баллонами делала пиявку оригинальнее. За всю предыдущую жизнь капитан не встречал ни одного аннелидоида, а теперь готовился убить уже четвёртого за месяц.
        Сгорбив кольчатую, украшенную двумя красно-оранжевыми полосами спину, мутант на голограмме достал из-под днища броневика тяжёлое запасное колесо и куда-то его покатил. В ответ на вопросительный кивок Фара, муха пояснила:
        - Опустошает отсек с запасками.
        - Он достаточно большой, чтобы туда забраться? - поинтересовался Ящер. - Да? Вот зачем ему броневик! И вот почему он поджигал автобазы, гаражи и сервисы! - Рептилоид повернулся к Солтанову, который в этот момент пытался вколоть инсектоиду обезболивающее и искал мягкие ткани в сочленениях хитиновых пластин. - Если даже возле сгоревшей машины найдут запаски, на них в суете не обратят внимания. Броневик оттащат в часть, вместе с пиявкой внутри. И в ту же ночь режимный объект с бесполезными пулемётами и бронированными воротами, которые только помешают спасаться, выгорит изнутри вместе со всеми, кто там будет.
        - Он не настолько умён, - покачала красноглазой головой Креффи.
        - Зато он настолько безумен, этот ваш ходячий огнемёт, - возразил Ящер.
        Пиявка на голограмме укатила куда-то второе колесо и, сжав болотного цвета тело, начала залезать в отсек. Эсэсбешники дождались, пока она исчезнет из поля зрения камеры, и оседлав своих моторных скакунов, поехали к автобазе, предварительно велев мухе не вызывать другие машины для ликвидации пожара, пока они не скажут.
        Оставив мотоциклы за воротами, держа наготове оружие, Фар и Хамид, прикрыв лица своими полимерными масками и плотно застегнув гермокапюшоны, подходили к красному броневику, держа на прицеле вытянутый овальный люк отсека для запасок под раздвижными задними дверями. Между тем, непотушенные строения потихоньку разгорались снова. В потерявших контроль роботах включилась автономная программа. Один из них вернулся в горящий склад, оттуда слышалось шипение его газовой пушки. Два других, головные и грудные отделы которых из красных стали чёрными, безуспешно пытались зайти в дымящуюся сторожку, тыкаясь в стену и сталкиваясь друг с другом возле дверного проёма. Ящер прицелился, знаком приказал стажёру подойти сбоку к люку, чтобы по команде сдвинуть его вбок. Жёлтое солнце поднималось всё выше, тень от складов всё дальше отползала по утрамбованной земле от пожарной машины. Сенсоры маски зафиксировали движение под днищем броневика, Фар мгновенно замер.
        Черноголовые фигуры в чёрных же жилетках остановились слишком далеко, чтобы одним выстрелом сжечь их обоих. Но они уже почуяли ловушку, начали отходить друг от друга и Сифонофор решил действовать. Из-под днища броневика в сторону оперативников вылетел клубящийся огненный шар, от которого они едва успели отскочить. Червь выскочил из укрытия, в движении сжимая и вытягивая шею. Двор наискосок прорезала длинная полоса пламени, обжигающая голые руки разбегающихся в разные стороны эсэсбешников сопровождающим её тепловым потоком. Офицеры несколько раз выстрелили на бегу, пули летали вокруг Сифонофора со звуком звенящих струн. Парочка попала в цель, завязнув в плотной мускулатуре червя и не причинив особенного вреда. Обе прилетели с одной стороны. Первым делом Сифонофор решил разделаться с наиболее опасным из двоих.
        Отпрянув от горячего чёрного дыма, вырывающегося из окна поста охраны, Абдельджаффар пригнулся и забежал за ряд обгорелой техники, скрываясь в идущем от неё паре. Аннелидоид забежал за броневик, прикрыв им спину от пуль Хамида. Ноги с присосками делали большие приставные шаги, червь боком прыгал вдоль машин и элашки, на ходу пуская раскалённые струи между их закопченными мокрыми корпусами. Большие оранжевые языки вырывались из белых клубов пара сразу за Фаром, но ряд кончался, а следующим ближайшим укрытием могли послужить лишь приоткрытые ворота мастерской. До них было метров тридцать и оставалось надеяться, что к утренним пробежкам капитан приучал себя не зря. Выпрямившись и глядя прямо перед собой, Ящер пулей рванулся вперёд. Присев и упершись в землю растопыренными кольчатыми пальцами, червь вытянулся в его сторону, пустив вдогонку огненный поток. Казалось, что чем быстрее бежал Фар, тем сильнее жгло его спину. Он влетел в полутьму мастерской, споткнулся о лежащие неподалёку от входа запасные колёса пожарной машины и кубарем покатился по бетонному полу, чуть не упав в яму. Боль от падения он
не чувствовал, лишь приятную прохладу.
        Впечатлительному иранцу казалось, что его убегающего наставника пытается поджарить дракон из европейских легенд. Выгнутая грязно-зелёная с полосами спина червя вполне могла сойти за змеиное тело, а венчающая её трубка огнемёта была очень похожа на гребень. Пока аннелидоид гонял Арафаилова, у лейтенанта появился неожиданный союзник - пожарный робот распознал в черве источник открытого горения и двигался к нему. Хамид отошёл так, чтобы идущая поодаль машина оказалась между ним и поджигателем. Перс быстро сообразил, как победить это чудовище - выходя из-за робота то справа, то слева, он начал делать редкие одиночные выстрелы, тщательно целясь в оранжевые баллоны на поясе пиявки. А тот в это время развернулся к ним и, волнообразно изгибая вытянутую грязно-зелёную шею, пустил в них расширяющуюся огненную лавину. Подобно бело-жёлтому клину, её разрубала струя огнетушащего газа.
        Но вдруг поток огня ослабел и иссяк. Сифонофор понял, что один из баллонов полностью опустошён. Он быстрым движением перевёл в другое положение флажок одного из пары редукторов на поясе, кольчатые пальцы развинтили вентиль. Однако робот был уже прямо перед ним. Он занёс для выпада руку с разжимом-кусачками. Сифонофор однажды пропустил подобный манёвр, а терять сейчас вторую конечность было совершенно не к месту. Нырнув под инструмент, червь оказался сзади робота. Он оплёл вытянутыми гибкими пальцами серые пневмотрубки между грудным и поясничным отделами машины и смял их в один пучок. Сжавшись в плотный комок, Сифонофор, тело которого, по сути, представляло собой сплошной мышечный мешок, швырнул робота назад. Тот не упал, удержал равновесие, растопырив прямоугольники ручных отделов, но оказался задней стороной к червю. Яркое пламя ударило в низ грудного отсека, туда, где трубки соединялись с центральным пневмонасосом. В квадратном корпусе что-то лопнуло и зашипело, робот упал на землю, гудение его агрегатов постепенно заглохло. Оставшийся без защиты человек в чёрном пятился к складам.
        Сифонофор понял, что проиграл тактическую часть боя и погиб, когда в спину ударило три пули подряд, причём одна пробила мышечные ткани и вошла во внутреннюю полость. Тело аннелидоида пронзила боль. Пять пар глазок позволяли видеть всё вокруг одновременно. Сифонофор оценил, как удачно встали человек и мутант - под таким углом, чтобы не перестрелять друг друга и ему не дать сжечь одного из них. Над их пистолетами мерцали жёлтые прямоугольники. Пиявка не знала, что это режим прицельной стрельбы, но догадывалась, чего они хотят. Червь встал боком к ним, сжавшись и закрыв баллоны согнутой рукой, в которую тут же вонзилась пуля.
        Они думают, что поймали его и теперь запросто потушат, как какой-то жалкий костерок! Ни они, ни кто другой не понимали, что такое огонь. Бандиты видели в пламени жалкого слугу, пожарные - неразумного врага. Сектанты поклонялись огню, но сотворили из него себе глупого идола, так похожего на них самих. Огонь не был ни рабом, ни богом. Это был лишь процесс, но волшебный процесс, лучше любого другого позволяющий понять саму жизнь. Жизнь - есть угасание. А перед тем, яркая вспышка! Вытянув и загнув палец, Сифонофор повернул флажок второго редуктора.
        Фигура червя, похожая на вытянутый треугольник с загнутым кончиком, распрямилась. Из похожего на снежинку прибора на чёрной груди начали с шипением вылезать тонкие огненные струи. Они становились всё сильнее, разрастались в различных направлениях, как будто лепестки распускающегося инфернального цветка. Пламя извивалось и клубилось, казалось, поджигатель был полностью им охвачен. Песчаную площадку автобазы омывали волны тепловой энергии. Жар был такой сильный, что офицеры, инстинктивно закрывая лица в масках ладонями, начали пятиться назад. И тут клубы огня начали закручиваться к центру, в голубое небо поднялся широкий пламенный вихрь. Фар на миг увидел чёрную закопченную фигуру каким-то чудом ещё живого червя. А в следующую секунду, обречённый поджигатель повернулся в сторону стоящего ближе к нему Хамида. Перед ним крутился смертельный гудящий смерч. У лейтенанта был лишь несколько секунд, чтобы спастись. Отпрыгнув назад, он упал на спину и выстрелил.
        Сифонофор испытывал боль такую страшную, что мозг престал её чувствовать. Практически сразу высохли и престали видеть глаза, кожа, привыкшая к влажной среде, сморщилась и обугливалась. Но он стоял из последних сил, стараясь принести огню последнюю жертву, унести с собой одного из тех, кто прервал его упоение разрушительной красотой. Потом был хлопок. И его последние тлеющие ощущения навсегда угасли.
        В момент взрыва Абдельджаффар упал на землю, закрыв чешуйчатыми руками голову. Разорванное в обгорелые лоскуты тело пиявки упало недалеко от него. Страх смерти, главная движущая сила любого живого существа, помог Солтанову сделать один безошибочный выстрел. Фар поднялся. Он весь был пыльный и грязный. Его чешуя, казалось, по-прежнему ощущала жар. Он подошёл к изуродованному трупу. Некоторые мышцы аннелидоида всё ещё конвульсивно сокращались, с мерзким хрустом покрывающей их бурой корки. Ящер опрометчиво глубоко вдохнул. Его качнуло от смеси мерзкого запаха, источаемого пиявкой, с едкими ароматами возносящегося к утреннему солнцу дыма. Хамид всё ещё лежал на спине, трясущимися руками продолжая целиться в то место, где несколько мгновений назад бушевало пламя. Поскальзываясь на выпавших из поджигателя органах, Ящер подошёл к нему, помог подняться и снять маску. Лицо Солтанова было бледным и покрытым холодным липким потом. Вытаращив свои большие глаза, он присел на корточки, обхватил руками узоры на выстриженном затылке и несколько раз глубоко и шумно вздохнул. Фар снял свой гермокапюшон, прицепил
маску обратно на пояс, внимательно глядя на пережившего свой первый бой Хамида.
        - Всё, давай, бери себя в руки, - велел он, похлопав молодого коллегу по плечу. - Сейчас пожарные подъедут, нечего им видеть смятение в наших доблестных рядах.
        Лейтенант встал, тряхнул головой, резко выдохнул. Только теперь он почувствовал, что обжёг руки. Стараясь придать голосу как можно большую твёрдость, стажёр спросил:
        - Всегда так?..
        - Страшно-то? - не дал договорить ему Арафаилов. - Да. Каждый раз, когда идёшь в бой всегда боишься. Только со временем понимаешь, что как бы не боялся - всё равно идешь. Так на самом деле и должно быть. Я не буду тебе объяснять, как опасно поддаваться панике, ты это и сам понимаешь. Но ещё страшней полностью подавить собственный страх. Новички гибнут не так часто, старые заслуженные сотрудники - ещё реже. Основная масса потерь - это ещё молодые, но опытные бойцы, которые внушили себе, что всё уже видели и через всё прошли. Бесстрашие ослепляет, оно совершенно в нашей работе не нужно. А вот осознавать опасность, но продолжать идти ей навстречу - это настоящая храбрость и есть.
        Через какое-то время пустынная автобаза ожила. Подъехало ещё два пожарных расчёта, роботы отправились дотушивать пламя и разбирать сгоревшие строения. Солтанова усадили на приступок белого медицинского броневика. Лисица в белом глянцевом халате, осторожно сняв с лейтенанта форменную жилетку, покрывала заживляющим ожоги спреем покрасневшую кожу его рук. Арафаилов с майором Леаль задумчиво стояли возле лежащих на утрамбованном песке обгорелых останков аннелидоида с утонувшим в пламени внутренним миром. В чёрных глазах броненосца можно было прочесть едва различимую жалость.
        - Я никогда не смогу этого понять, - произнёс Абдельджаффар. - Как направляемое инстинктами примитивное существо, должное заботиться лишь о собственном выживании, могло заставить себя сделать этот самоубийственный шаг? Огненный смерч, в котором червь готов был сгореть заживо, предназначался не нам, а вашей части. Это существо знало, что не выживет, когда достигнет своей цели, но с непреодолимым упорством шло к ней. Так что же давало ему такую силу воли? Как можно жить во имя собственных чудовищных убеждений и умереть за бред существующий лишь в твоей голове?
        - Это было не существо, - вздохнула брандмейстер. - Это был огонь, который я не удержала в руках. А с ним нельзя обращать небрежно. В особенности с тем, что горит в чужих душах. Каждый из живущих, каким бы примитивным и глупым он ни казался, стремиться к собственному пониманию тепла и света. А оно у всех разное и у некоторых принимает самые что ни на есть извращённые формы. Сифонофор с таким исступлением искала его, что была готова испепелить всё вокруг. - Уперев могучие шерстяные руки в пояс, броненосец устремила взор на пылающий в небе шар. - Есть такой древний миф о сыне бога солнца. Однажды он взялся управлять огненной колесницей своего отца, но не сумел её удержать…
        - Я знаю, его звали Фаэтон, - уточнил Ящер. - Он так стремился к свету, что воспламенил полмира и сгорел сам.
        Невысокая воробьиха в шароварах шафранового цвета и широкополой синей рубахе с узорами загнутых индийских огурцов, пересчитывала кассу своего магазинчика с предметами восточной экзотики. Среди прилавков с различными сортами китайского чая, курительных смесей и побрякушек с иероглифами суетились два её проворных птенца в таких же сине-шафрановых одёжках. Один подметал пол, другой протирал прилавки и украшающие уютное помещение статуэтки многоруких индийских богов и пузатых будд. Оторвавшись от маленькой голограммы над кассой, орнитоид мельком взглянула в окошко, и чуть было не вскрикнула от испуга. В большом окне, вместо вёсёлой суеты солнечной улицы она увидела тёмно-синее чудовище, прижавшееся к стеклу. Грузное тело существа прикрывал грязный коричневый плащ, внизу массивной головы с широко расставленными чёрными глазками, окружёнными кольцами запойных мешков, покачивался загнутый хобот. Фу, всего лишь какой-то неухоженный слон! Какое облегчение! Воробьиха вернулась к своим подсчётам, но замерший за окном мутант не уходил. В витрине стояла чёрная с позолотой статуэтка слоноголового индийского
божества Ганеши. Маммолоид уставился в фигуру, воздевшую руки в танце, как будто загипнотизированный ей. Подождав какое-то время, взволнованная воробьиха решила позвать мужа.
        Её супруг занимался татуировками и арендовал противоположную сторону первого этажа, так что семейные предприятия соприкасались подсобками. Воробей был занят с клиентом, пришлось немного подождать. Наконец, одетый в противоположность супруги в шафрановую рубашку и синие шаровары, он появился в магазинчике. Слон так никуда и не делся. Выглянув из двери, воробей вежливо поинтересовался, не может ли он чем помочь. Маммолоид медленно повернул в его сторону голову, прожёг маленького орнитоида злым взглядом, ответил «Да», затолкал его внутрь лавки и сам завалился следом.
        Благоухания восточных ароматов перебила вонь давно не мытого тела. К ней прибавился аромат перегара, когда посетитель прохрипел, уставив на статую в витрине большой палец с грязным крошащимся ногтем:
        - Что это за идол?
        Всё это было не к добру, однако практикующая восточные эзотерические учения воробьиха старалась подавить в себе напряжение и отгонять тревожные мысли, дабы не позволить им материализоваться.
        - Это Ганеша. Божество мудрости и благополучия.
        - Ха, - усмехнулся слон, - Как можно почитать мудрость, ею не обладая? Ибо лишь глупцы ищут божество в камне и дереве!
        С этими словами он поднял двумя пальцами курчавого Мартрейю из серой глины и бросил на пол. Грядущий Учитель человечества разлетелся на мелкие кусочки. Воробей безуспешно попытался выпроводить хама, толкнув его в грязный бок, испуганные птенцы спрятались за мать. Но воробьиха самообладания не теряла.
        - Божественный абсолют не только в камнях и деревьях. Он во всем, что нас окружает и в каждом из нас. И эти статуэтки - не разные идолы. Это лишь различные представления о едином божестве тех, кто жил до нас. В них каждый из ваятелей стремился запечатлеть главное качество божественного - красоту. - Подозревая в слоне религиозного фанатика, птичка старалась, чтобы её речь была как можно боле примирительна.
        - Бог не есть красота, но гнев! - покачал головой мутант. - Посмотри вокруг: разве все вокруг стремятся наслаждаться красотой? Нет, все стремятся убивать, лишь только мимолётный страх за жизнь свою коснётся их сердец. Ибо Бог есть ещё и страх!
        - Только глупец отвечает на зло другим злом. Мудрый убеждён, что не существует никакого зла, а лишь укрепляющие сердце испытания, что ниспосылает Вселенная. И мудрый благодарит её за это!
        - Новозаветная ересь, превратившая людей в расу слабаков! А ты? - спокойно произнёс он. - Ты в этом убеждена?
        И вдруг слон своим хоботом схватил за шею несчастного воробья и оторвал его когтистые лапы от пола. Птенцы истошно зачирикали, воробьиха закричала вместе с ними. Маммолоид, повернув огромную голову, смёл хрипящим воробьём статуэтки с одной из витрин и с размаху грохнул его об пол. Шафрановый орнитоид пытался подняться, но не мог этого сделать. Слон шагал впёред, круша огромными кулачищами прилавки. К истошному птичьему крику добавился безумный перезвон падающих колокольчиков.
        - Ты будешь отрицать существования зла, когда я уничтожу все плоды трудов твоих? - ревел он, превращая в обломки представителей индуистского пантеона. Хозяйка разрушаемого магазина пятилась к кассе, пряча за собой вопящих птенцов. По полу узорам на полу рассыпался ароматный чай и изысканные пряности.
        - Ты будешь возносить хвалу Богу, когда я буду ломать шеи отпрыскам твоим?
        Воробьиха уже не пятилась. В её чёрных глазках сверкала ненависть, желтоватый клюв был решительно сжат. Одной рукой она прикрывала коричневоголовых воробьят, в другой блестело трёхгранное лезвие ритуального кинжала Пхурба, направленное в сторону бушующего слона. Три лица на голове божества, украшающей рукоять оружия, искажала гримаса гнева. Слон остановился, довольно покачал большой грязной головой.
        - Взгляни на руку свою, ибо ею движет истинный Бог, - произнес он и, тяжело ступая короткими толстыми ногами, пошёл к выходу, осторожно переступив воробья. В дверях он обернулся.
        - Скажи им всем: скоро каждый познает, чего стоят фальшивые убеждения и ложные идолы, когда в любой миг может развернуться под ним алчущая пасть могилы!
        Накинув на голову коричневый капюшон своего плаща, слон исчез в весёлом гомоне солнечной улицы, оставив разруху в торговом зале, смрад в воздухе и кое-что куда более мерзкое в душах воробьиной семьи.
        Глава 11
        Землетрясение
        Утро понедельника неторопливо прогоняло вытянувшиеся к западу тени от домов и деревьев. Спрятавшийся за территорией автобусного парка уютный двор на окраине города был наполнен движением. В обрамлённый слегка пожелтевшими липами и тополями прямоугольник, образованный пятью старыми пятиэтажками различной длины, выходили из своих подъездов люди и мутанты всех возрастов. Детёныши маммолоидов, амфибоидов и инсектоидов разбегались и разлетались по школам и детским садам. Молодые парни, девушки и мутанты отправлялись в различные образовательные учреждения, где готовились становиться представителями одного из трёх направлений трудовой деятельности: техниками, воинами, либо администраторами. Отъезжали разноцветные машины, взлетали блестящие элашки с уже успевшими устать от предвкушения рабочей недели жильцами, тоскливыми глазами различной видовой принадлежности смотрящими в родные окна, завидующими тем, кто из-за рабочего графика, болезни или старости остался нежиться в своих постелях. Постепенно, движение затихало, фигуры сновали всё реже и реже.
        Центральный дом в архитектурной композиции двора был более ветхим, чем остальные. Собранному из синеватых панелей зданию с большими балконами было более двухсот лет. Как и всё строения того периода, он пережил бесчисленное множество капитальных ремонтов и реконструкций. Застройку двадцатого и двадцать первого века не принято было сносить. Потому как строить новое общедоступное жильё было нерентабельно в связи с уменьшившимся за последние два века населением городов, а развивающиеся строительные технологии помогали реставрировать многоэтажки человеческих времён с минимумом затрат. Но всё равно, на фоне своих возвращённых к жизни собратьев, сияющих в лучах солнца обновлёнными белыми кирпичами и блистающих укрепляющими конструкцию вертикальными полосами металлопласта, этот трехподъездный дом смотрелся невзрачно.
        Сплошная, без окон боковая его стена была украшена посеревшими от ветхости бледно-синими керамическими квадратиками, поверх них были намалёваны примитивные граффити, среди которых чёрными кляксами выделялись потерявшие актуальность буквы S.P.Q.R. Расположенная неподалёку от них железная дверь в подвал открылась не сразу. Сначала она задрожала от нескольких глухих ударов изнутри. На последнем отвалились петли замка, полотно с лязгом ударилось о стену. Из темноты показался грязный синеватый слоновий хобот, усеянный жёсткими волосинками. Следом, пыхтя, протиснулась большая уродливая голова маммолоида. Проповедник с трудом выбрался из слишком узкого для него проёма, поднялся по небольшой лестнице к углу дома. Натянув на макушку большой капюшон своего коричневого плаща, слон неторопливо потопал во двор.
        Встав под окнами у центрального подъезда, Проповедник выставил свой изогнутый хобот и протяжно протрубил, имитируя вой затихающей сирены. Наполненный тревогой звук распорол уютную тишину солнечного утра как ножом. Из некоторых окон выглянули обеспокоенные морды. Дважды повторив свой сигнал у других подъездов, мутант отошел от дома, взобрался на пересекающие двор трубы, воздел большие трёхпалые руки. Многократно отражённый от стен, округу огласил его глубокий голос:
        - Внемлите мне, о вы, презревшие радеющих за вас! В суетном смятении предались вы властям порочным, вверили себя руке слабой! Тем построили вы здание на основании ничтожном, и потому падёт дом сей!
        Слон своим толстым пальцем указал на панельную пятиэтажку. А между тем на некоторых её балконах появились возмущённые жильцы. Некоторые что-то выкрикивали, угрожали. Не обращая на них внимания, мутант продолжал проповедь.
        - Неужто не слышите вы скрипов и скрежета? То шатаются стены его, то осыпается земля под ним! Ибо червь грызущий подточил столпы его и от сотрясения малейшего низвергнется он с высоты гордыни своей! Куда идешь ты, ничтожная? И ты глупая?
        Спрыгнув со своего возвышения, слон подбежал к двум возвращающимся из детского сада молодым мамашам. Схватив одну из них за шею хоботом, он отшвырнул её к трубам, топнув ногой, спугнул вторую, отбежавшую помогать подруге.
        - Каждый шаг приближает вас к могиле вашей! Ступайте прочь от обители сей, ибо на ней Печать!
        Проповедник всё больше разъярялся, жильцы всё сильнее роптали. Из пятиэтажки выбежал пузатый маммолоид-тапир в чёрных тренировочных штанах с белыми полосками, неся в руке молоток на длинной ручке. Он замахнулся им на слона, но тот рванулся вперед, ударив большим лбом в мягкий нос тапира, вырвал из его рук молоток и сломал инструмент об его собственную чёрно-белую спину. Схватив упавшего мутанта за загривок, слон зашвырнул его в кусты у соседнего дома, после чего снова затрубил и завопил ещё громче:
        - Безумцы, разве не понимаете вы! Настал для вас День Гнева! Ныне посетит вас Господь, и устрашитесь, и отчаетесь, и возрыдаете! Преклоните уши свои к земле! - затопал он своими круглыми ногами. - Неужели вы не слышите, как под вами разверз свою ненасытную пасть Аваддон?
        Как безумный, грузный мутант в грязном плаще метался по двору, избивая и отгоняя любого, кто пытался приблизиться к панельному дому. Тараща из-под капюшона выпученные глаза, он сотрясал воздух малопонятными речами, периодически заунывно трубя. Большинству жильцов бесплатный концерт надоел, они вернулись в прохладу своих квартир. Но некоторые узнали этого слона и потихоньку выходили на улицу, собираясь в кучки у подъездов. Если один из разыскиваемых ССБ бандитов призывает покинуть этот дом, значит, здесь явно затевается что-то неладное. Юркая бежевая птица с чёрными полосками на зобу прошмыгнула мимо Проповедника в свой подъезд и вывела оттуда пару птенцов. Молодая овечка в золотистом платье с подкрашенным зелёным кончиками белых завитушек на голове усадила в свою маленькую зелёную машину ворчащего пожилого барана с престарелой супругой и отъехала подальше. Остальные замерли в нерешительности, смутно осознавая исходящую от слона угрозу, но стараясь не придавать значения необоснованным на их взгляд страхам. Их было много, он был один, вокруг было привычное солнечное утро. Что могло случиться такого,
чтобы нужно было бросать своё жильё?
        Между тем из косой пристройки дома напротив, закрывающей лестницу в его подвал, отперев изнутри железную решётку, появился Палач. Фигура в чёрной разгрузке, подпоясанная красным поясом, замерла, скрестив руки на висящем на ремне поперёк груди дробовике с приделанным лезвием топора. Следом за ним вылез СиЭйч, вытянув длинные пальцы, снял с одного из перетянувших его кольчатое тело ремней три цилиндрических детонатора, один из них он протянул Германову, два других оставил себе. Червь присел, сжавшись в тугой синий комок, острая голова с кольцом серых глазок повернулась в сторону панельного дома. Палач, покачав головой в чёрно-красном колпаке, крикнул Проповеднику:
        - Борис, а Борис! Да они же тебя не слушают! Давай, отходи подальше!
        Слон остановился, оглядел скопление жильцов. Завернувшись в свой вонючий плащ, он скорбно резюмировал:
        - Пепел и пыль на головы ваши! И сломана шестая печать, и ангел вострубил!
        Шагая к товарищам по банде через широкий двор, маммолоид издавал протяжный трубный рёв. «Ангелы-то нынче уже не те!» - усмехнулся кто-то из толпы, но в этот миг, в полном соответствии с предсказанием Иоанна Богослова, действительно содрогнулась земля.
        Практически одновременно округу сотряс приглушённый грохот трёх взрывов. С крон деревьев с карканьем разлетелись галки, запищала симфония сигнализаций припаркованных транспортных средств. Из окошечек подвала панельного дома вылетели серые струи пыли, посыпались стёкла с больших балконов. Пятиэтажка зашаталась, по белым швам между панелями пошли трещины. Кучки людей и мутантов кинулись в рассыпную, раздавались испуганные вопли, истерический визг, клёкот и рычание. Многие не устояли в момент взрыва на ногах, ползли, бешено озираясь, пытаясь подняться, но прямо по ним, топча ногами, лапами и копытами неслись их соседи. Кто-то успевал выпрыгнуть с балконов, толстая медведица в белой пижаме с рисунками трефовой карточной масти выбросила с окна второго этажа долговязого подростка-медвежонка и следом выпрыгнула сама. А середина дома ужа проваливалась в обещанную Проповедником бездну, панели и плиты с грохотом крошились, увлекая своим весом одна другую, в последний раз блеснув в лучах солнца стёклами прямоугольных широких окон. Постояв на несколько секунд дольше, в клубящееся облако осыпались крайние
подъезды, складывались торцевые стены. Высокая пыльная волна ударилась о стены соседние дома, растеклась по округе, накрыв её удушливой мглой. Извергающий её грохочущий котёл мгновенно затих.
        Прикрыв рукой незащищённые маской глаза, Палач смотрел на плоды трудов своих. Небольшие обломки и бетонная крошка насыпались прямо возле его ног. Из густой пыли выходили грязные окровавленные фигуры с расцарапанными локтями и разбитыми лицами, в отчаянии держась за головы, прижимая к себе трясущихся детёнышей. Они брели в разные стороны, потеряв ориентацию в пространстве, ослеплённые и ошарашенные. Повсюду раздавались испуганные крики, стоны, иногда разбавляемые воплями бессильной ярости. Маммолоиды, рептилоиды и люди - на лицах и мордах, в независимости от вида, застыло выражение пережитого ужаса. Некоторых одолевала паника, они, держась друг за друга, на заплетающихся ногах стремились уйти как можно дальше от их разрушенного дома, выйти из проклятой пыли, забивающей лёгкие и трахеи. Кто-то брал себя в руки и шёл обратно к котловану, в котором остались их близкие, погребённые в обломках собственных уютных мирков. Они раздирали руки и лапы в кровь, пытаясь раскопать завалы и поднять плиты, из-под которых доносились приглушённые стоны и мольбы о помощи. Германов поднял вверх дробовик, выстрелил в
воздух и прокричал:
        - Что, твари, почувствовали, что такое страх? Мы говорили вам, что мы - власть, что за нами сила! Мы решаем, кому в этом городе жить, как жить, а кому нет! Но вы отмахнулись. А дураки какие-то! Легавые их быстро найдут! Ну, где они? Где ваш мэр, где «блатные»? Помогли они вам, сумели меня остановить?
        Основная масса выживших его не слушала, оглушённая страхом и горем. Но некоторые начинали понимать, что существо, погубившее их семьи, находится прямо здесь, перед ними. В оседающей пыли возникали приближающиеся к бандитам фигуры. Грязные мутанты перелезали через трубы и в их руках были обломки плит и способные служить оружием железяки. Впереди, от ярости встав на четыре лапы, скаля морду в яростной гримасе и рыча, медленно подходила толстая медведица в испачканной пижаме, за ней в полный рост шёл её отпрыск, выставив в сторону Палача длинный кухонный нож.
        - Да вы чего, мать вашу, в конец тупые? Синий! - рявкнул Германов.
        Червяк взял в руки ещё два детонатора с кнопками на обоих концах. Вытянув и согнув крючком пальцы, нажал на все четыре кнопки сразу. Где-то на территории автобусного парка прогремел новый каскад взрывов, ещё более мощных, чем предыдущие. В просвет голубого неба с правой от разрушенного дома стороны выстрелил новый столб пыли. Озлобленные мутанты вздрогнули и остановились. Раскачивая свисающим из полумрака капюшона согнутым хоботом, слон встал за спиной Палача, прицелившегося поверх спины медведицы в её детёныша.
        - Спасла медвежонка-то? Второй-то раз сумеешь? - усмехнулся бандит. - Или мне из-за тебя ещё пару домов взорвать?
        Самка не ответила, лишь поднялась и отступила, прикрывая собой сына. Из её глаз брызнули слёзы, растекаясь по запылённой морде, губы маммолоида скривились в гримасе бессильной злобы. Палач наслаждался её взглядом. Это был миг его триумфа. Огромное зубастое и клыкастое существо, способное в один миг разорвать его на части, смотрело на него умоляюще-ненавидяще! Все они сейчас так на него смотрели, все, презирая себя за это, признавали его право карать, либо миловать. Такой власти он не чувствовал никогда прежде, к ней он стремился, в неё он верил! Сейчас он был отделён от них невидимой стеной, куда более прочной, чем любая другая из камня и металла. Он был в абсолютной безопасности, так как сумел внушить им истинный ужас пред собой, парализовал их волю. Сколько раз он сам через это проходил, сколько раз оказывался с другой стороны перед яростными тварями, боясь сделать лишнее движение либо сказать неловкое слово! И вот теперь он занял их место! Блестели его ликующие глаза, разделённые вышитым на маске красным топором. Сквозь дурманящее чувство собственного превосходства он слышал приближающийся вой
сирен. Он получил то, что хотел и он будет великодушен, он никого из них не убьёт!
        Палач опустил дробовик и повернулся спиной к тем, чти жизни он только что разрушил, зная, что ни один из них не двинется с места, пока он не уйдёт. Следом за червяком он спускался в прохладную тьму подвала, слышал, как Проповедник запирал за ними решётку. А жильцы уничтоженного дома так и стояли в оседающей пыли, до тех пор пока во двор, визжа разноголосыми сиренами, не начали заезжать белые и красные броневики пожарных и медиков, сопровождаемые чёрными джипами ССБ.
        За некоторое время до того, как под старым домом разверзлась земля, капитан Арафаилов решил пересмотреть своё отношение к выполняемой им работе. На это повлияло несколько факторов, одним из которых была недавняя история с поджигателем, в которой Ящер на собственной шкуре почувствовал, к чему может привести заигрывание с опасными неуравновешенными существами. Другим - скандал с отстранением Камолина, сопровождавший передачу дела о бригаде Палача майору Нуаре.
        Благие намерения оленя реализовать не удалось, не получилось слияния сводных групп под его руководством. Фар предусмотрительно вышел из её состава, выпросив у Толоконникова статус прикомандированного эксперта по борьбе с терроризмом, ибо скрывать свою задачу было уже не от кого, да и незачем. Тем самым он совершенно разгрузил от рутины свой и без того свободный рабочий график и освободил место для опального старлея. Но старый волк, с вернувшимся со стажировки в региональном центре первым заместителем, не намерены были давать тому шанс реабилитироваться в их глазах.
        Поводом послужило то, что Камолин каким-то образом умудрился не упомянуть в отчётах обнесённый два месяца назад склад со строительной взрывчаткой, с помощью которой подземельные рэкетиры разбирались с неугодными им коммерсантами, предпочитающими встать под протекцию Минотавра. Во-первых, как выяснилось в ходе дополнительного следствия, её в пролом в бетонном полу уволокли столько, что хватило бы обрушить добрую треть коммуникаций, во-вторых, доставку именно в этот склад, а так же бессрочное хранение взрывчатых веществ оплачивала небезызвестная Ящеру «Фотиа Финанс». Появись эта несуществующая конторка в поле зрения капитана раньше, можно было успеть разнюхать их причастность к террористам, не придумывая мудрёные подставы и не дожидаясь радикальных демаршей Квирина.
        На татуированного офицера спустили всех собак, а Камолин, в свою очередь, не догадался промолчать, а свалил вину на столичного капитана, сорвавшего, по его мнению, операцию, итогом которой могла быть ликвидация всей группы, и потворствующего ему Толоконникова. Самого Фара в тот момент в кабинете начальника не было, но даже за дверью секретарской он, вместе толпой скопившихся в коридоре любопытных бездельников, слышал доносящийся оттуда хай и мат с многократным упоминанием собственной чешуйчатой персоны.
        Когда наконец оттуда появился бледный и взмокший Камолин, Фар с трудом мог опознать в этом отощавшем озлобленном человеке того уверенного в себе жизнерадостного офицера, защищавшего его от глупых выпадов Дерджерри. Даже татуировка головы жука, поверх которой на макушке забросившего внешний вид офицера отрастала колючая рыжая щетина, казалась какой-то, более тёмной и страшной. Отведя Абдельджаффара в сторонку, он схватил его за ворот жилетки, упёрся изображёнными на лбу жавлами в лоб рептилоида и прошипел:
        - Ты мне ответишь, придурок столичный!
        - Убери руки, старший лейтенант, - процедил сквозь зубы Фар, нащупывая ручку топорика на поясе. В последние два слова он вложил максимум презрения, на которое был способен.
        Глаза старлея на исказившейся в гримасе ярости лице, были стеклянными и смотрели куда-то мимо Ящера. В пустом коридоре никого кроме них не было, однако офицер, казалось, ожидал чьей-то реакции. Неожиданно он покачал головой, расслабился и отпустил ворот.
        - Ну чего ты? - с фальшивым вызовом произнёс Арафаилов. - Хочешь, чтобы я тебе колени прострелил? Так пойдем на задний двор!
        - Ты всё в игры свои играешь. Показываешь нам, быдлу, как надо работать. Инновационные методы внедряешь. Наша старая псина тебя на руках носит. Конечно, ведь благодаря тебе столько событий в его провинциальном болоте! - констатировал Камолин, и в его голосе чувствовалась горечь. - Чёртов нигилист! Ты сам себя считаешь дерьмом, и потому всех вокруг считаешь дерьмом и расходным материалом! В себя приди! Вокруг тебя живые существа, которые легко становятся мёртвыми и у них свои судьбы, которые легко поломать! Все трупы, - погрозил он Фару пальцем, - все, кого убьют эти уроды - они все теперь на твоей совести.
        Отойдя в сторонку, он покрутил головой, на лице промелькнула гримаса боли. Держась за шею, он, сгорбившись, спустился вниз по лестнице, а Фар смотрел ему вслед со смесью жалости и презрения в жёлтых глазах. Ходили слухи о проблемах в личной жизни старлея, которые активно распускал Меркушев, сам вечно страдающий от перипетий своих семейных отношений. Может и это являлось причиной столь быстрого угасания далеко ещё не старого офицера, но даже у столь непродолжительно знакомого с ним Арафаилова создавалось впечатление, что пред ним, что называется, совсем другой человек.
        Камолина отстранили от службы, милосердно отправив в бессрочный отпуск для приведения своей жизни в порядок. А Арафаилов, не так давно получивший нагоняй от собственного столичного руководства, решил не дожидаться новых ударов по своей репутации и сосредоточиться на работе. Для этого нужно было убрать из жизни все отвлекающие факторы.
        Вопрос, что делать с наследием Себека, был отложен до лучших времён. С помощью Орфа, которого пришлось ещё сильнее запугать и больше заплатить, тайное хранилище старого крокодила было законсервировано, а сам двухголовый пёс был назначен на подработку сторожем, обязанным сообщать Арафаилову о любом постороннем интересе к затаившемуся посреди лопухов строению с ржавыми воротами. Для всех вышеуказанных целей, по здравому разумению, правильней было привлечь какого-нибудь хорошего техника из своих, того же Альтома. Но в том-то была и беда, к нему эсэсбешные методы запугивания не применишь, а то, что он сам половину содержимого растащит, могли не понимать только наивные детёныши позвоночных. Несколько раз перепроверив, что с магнитных ключей нельзя снять дубликаты, он отправил связку на хранение подальше отсюда, одному из тех немногих существ, которым безоговорочно доверял.
        Другим занятием, пожирающем чёртову тучу времени и сил, были взаимоотношения с сестрами Гейлер. Номинально его девушкой оставалась Алина, но посещали они его обе, когда попеременно, когда сразу. Моментально пресытившемуся Абдельджаффару столько секса была попросту ненужно, да ещё перемежающие блаженное рычание Викины восклицания «О, Ярослав!», изрядно напрягали. Фар начал всячески увиливать от близости, однако по-прежнему целыми вечерами рядом бестолково маячили бело-рыжие гривы. Осталось лишь два места, где он мог остаться наедине со своими мыслями - спортзал и беговая дорожка. Поэтому Ящер решил прервать столь приятный, но крайне несвоевременный роман.
        А повод даже искать не пришлось, он давно наличествовал. Прокладывая своими чреслами себе путь в столицу, Алина не ставила всё на один номер. Помимо Абдельджаффара ей в этом способствовал молодой доберман. Как-то его примелькавшаяся остроухая физиономия появилась на голограмме микромобильника колли. Девушка быстренько сбросила вызов, но Фар всё мигом понял, хотя и не подал виду. Последив за ним полдня, за которые доберман успел подвезти колли до работы на своём серебристом спортивном кабриолете, и ещё раз подняв его досье, он нашёл то, что и предполагал найти - пёс был родом с гор, с одной общины с сёстрами, бульдогом-таксистом и новым телохранителем начальника Управления. Уехал из родного захолустья, выбился в невеликие богачи и теперь решил заполучить давнюю знакомую юности. Вот откуда такое любопытство по отношению к персоне Ящера, а отсутствующая информация о личной жизни из досье была извлечена из базы данных самой Алиной, принимающей в ней самое непосредственное участие. Дабы расставание выглядело правдоподобнее, Ящер решил создать прецедент.
        Хитрая собачка хорошо обработала своего соплеменника. У несчастного влюблённого рогоносца хватало выдержки не просто мириться с существованием облачённого в чёрную форму конкурента, а ещё и забирать вечерами Алину из его дома. В один из пасмурных выходных дней, когда жёлтый шар солнца был еле различим на затянутом серой дымкой небе, Фар придумал себе срочные дела на целый день, оставив скучающую колли одну у себя в съёмной квартире. Та дожидаться его не стала, а вызвала своего парня номер два. Ящер незаметно прокатился за ними по городу, дождался, когда доберман высадит девушку и, в момент заезда его овального кабриолета с чётырьмя круглыми фарами в узкую улочку, перегородил своим чёрным мотоциклом дорогу.
        Высокий мутант выскочил из машины, перекинув ноги в чёрных брюках и лакированных туфлях через её борт, достал из-за полы тёмно-серого кожаного пиджака пистолет с прямоугольным охладителем, почти такой же, как у капитана, только моделью постарее. Рыжую когтистую лапу с оружием он выставил в сторону Ящера, но тот неспеша слез с мотоцикла и подходил к нему, в полной уверенности, что выстрелить тот не посмеет. Бегающие глаза пса за серебристыми солнцезащитными очками было не видно, а вот подрагивающие губы выдавали страх.
        - Стреляй! - издевался Арафаилов, подходя всё ближе. - Покажи, что ты здесь альфа-самец, готовый убить за своё право одному трахать самку!
        Рванувшись вперёд, Фар схватил чёшуйчатой рукой лапу с оружием и выкрутил, схватив другой потерявшего равновесие маммолоида за загривок и приложив чёрно-оранжевой мордой о серебристый капот его машины. Оставив на пластике красную кляксу, доберман выскользнул из-под руки капитана, и отскочил в сторону. Самообладание вернулось к нему, он выпрямился, зажимая когтистыми пальцами разбитый чёрный нос. Обезоруживший его Фар больше не нападал, лишь ухмыляясь, спросил:
        - Ну и не стыдно теперь перед ней будет? Очки вон модные разбил!
        - Мы бы с тобой по-другому поговорили, если бы ты не спрятался за свою нашивку и статус, - надменно изрёк он в ответ.
        - Правда? А чего же ты тогда сразу спрятался за свой пистолет? - Повертев в руках ствол, Ящер засунул себе его за пояс. - Где древнее мужское благородство: когти на когти, инстинкт на инстинкт?
        - Да нечего тут выяснять! Она меня любит! - безапелляционно воскликнул доберман. - Ты думаешь, я её ревную к тебе, к её игрушке? Да я сам всего добился в столице, безо всяких контор! Я ей всё могу там дать: кредиты, дом, детей…
        - Кроме возможности работать. А терять годы обучения и, как ты выразился «статус», она не захочет, ведь из вас двоих она будет решать, как вам жить. - Капитан перестал скалиться, угрожающе наклонил голову и положил руку на кобуру. - Слушай меня внимательно, дурачок тошный. Если ты сейчас без разрешения вякнешь, схлопочешь пулю. Мне глубоко плевать на ваше дальнейшее будущее, но если ты думаешь, что столица такая огромная, что найти тебя там я не смогу - ты сильно заблуждаешься. Ты плохо понимаешь, во что она тебя втравила и во что ещё может втравить, так что каждый раз, когда ты возомнишь себе, что у тебя есть какие-то там связи, советую потрогать свой мокрый нос, вот как сейчас, и вспомнить этот миг. Ты сейчас не лежишь в луже собственной крови и собачьего дерьма, только потому, что она моя коллега и носит такую же, как и я, нашивку. Бери Алину себе, но сделай так, чтобы я тебя больше не видел. Ты всё понял?
        - Да, - тихо ответил доберман. - Пистолет отдашь?
        - Нет, - отрезал Ящер, усаживаясь на свой мотоцикл.
        Чуть позже у разноцветных снарядов детской площадки во дворе её дома состоялся разговор с лейтенантом Гейлер. Шелестели листвой березки, в кучке детенышей разных видов лазили по лестницам и вращающимся барабанам два щенка колли - племянники Алины. Фар показал ей пистолет добермана и спросил:
        - Узнаёшь?
        - Он живой? - испуганно поинтересовалась она.
        - И здоровый, как бы мне не хотелось обратного.
        - Фар ты же всё понимаешь, ты уедешь, а мне…
        - Понимаю, - прервал её Ящер, пытаясь натянуть на свою невозмутимую зелёную рожу маску разочарования. - Скромная девушка из горской общины, не пользующаяся популярностью на свингерских вечеринках, выросла, расцвела, когда многие успели завять и теперь может заполучить столько самцов, сколько захочет. И пользуется ими как инструментами - этот для одной цели, этот для другой…
        - Да не в этом дело, - с повлажневшими глазами начала оправдываться она, но Абдельджаффар не дал ей этого сделать.
        - Ты не переживай, все остаётся в силе. Я поспособствую вашему переводу просто как товарищ и коллега. Я не намерен превращать наши отношения в дешёвую мелодраму. - Вещал лицемерный рептилоид, сделав всё, что бы таковой они и стали. - Если какие-то вещи у меня остались, забери, пожалуйста, сегодня или завтра, потом я сменю код замка. Пойми, тут не в морали дело и не в разнице в обычаях, а элементарной честности, - бесчестно врал Фар, выставляя колли последней сволочь, а себя несчастной жертвой.
        Алина не стала показывать ему свои эмоции, лишь злобно фыркнула и ушла домой. Вероятно, вся горечь обиды оказалось выплеснута в обществе сестры. Потому как вечером к капитану домой за её вещами приехала Вика. Старшая Гейлер, со строгим лицом и строгой причёской пыталась оправдать сестру, рассказывая, что сама идея перевода принадлежит ей, дабы устроить лучшее будущее для двоих своих детёнышей, росших без отца. Фар заготовил для неё другую историю, в какой-то степени не совсем лживую, согласно которой разрыв был продиктован заботой о будущем Алины, которое доберман мог сделать куда радужнее его. Капитан старался быть добродушно-понимающим и заверял в намерении сохранить если не дружеские, то хотя бы хорошие рабочие взаимоотношения.
        Нехорошо, конечно получилось, но что ему нужно было делать, сказать правду? «Вы хорошие женщины, но извините, вы сильно мешаете мне думать!» У Арафаилова в прошлом хватило пару раз глупости заявить подобное, и он знал, что это прямой путь к наживанию врагов в лице бывших любовниц. Если поверят, то это заденет их самолюбие, и они создадут тебе репутацию непонятного дурака. Но, как правило, не верят и сами придумывают себе самые что ни на есть несуразные эмоциональные причины, задевающие их эго ещё сильнее. В таком случае обида превращается в откровенную ненависть. Решив не усложнять задачу сестрам и жизнь себе, Фар сам низвёл ситуацию до уровня древних женских романов, однотипные экземпляры которых миллионами заполняли книгохранилища. Вот, были же раньше гениальные писатели, которые умудрялись создавать по несколько книг за один год!
        Впрочем, окружавшие Фара самцы оказались не менее восприимчивы к сентиментальной ерунде и посчитали своим долгом проявить мужскую солидарность и поддержать «обиженного женщинами» рептилоида. Узнав о разрыве, Этьен со скорбно вытянутым оленьим лицом посетовал на коварство слабого пола, после чего начал зачитывать огромный список его собственных расставаний, с каждой фразой всё больше веселея. В итоге, что в принципе было ожидаемо, получасовой разговор свёлся к лекции на тему, какой майор Нуаре великий знаток женских сердец. Мазур ничего не сказал, но не упустил случая поиздеваться над Алиной, и, пока не перетасовали опергруппы, в которых для колли не нашлось места, два утра подряд приносил на завтрак пожухлые помидоры. После обрушившегося на него мата и угроз доломать заживающую ключицу его внезапно возникшая страсть к несвежим овощам также внезапно исчезла. Даже Чжун не заподозрил фальши. Встретив Фара в коридоре, он дружески хлопнул собрата-рептилоида по плечу и изрёк:
        - Все бабы - они шлюхи!
        - У тебя у самого две дочери, - напомнил Ящер.
        - Нет, ну мои-то - нет! - удивлённо воскликнул он и пошёл дальше, давая Фару самому догадаться, что значило это его «нет»: не шлюхи, или не бабы.
        Арафаилова порой удивляло, в какой несчастном озабоченном мире он живёт. Создавалось впечатление, что у поступков людей и мутантов нет никакой другой значимой мотивации, кроме примитивных половых устремлений! Но в этом тоже были определённые плюсы. Ссылаясь на надуманные всеми ими эмоциональные страдания, Фар старался как можно меньше всех их видеть.
        И вот, едва капитан избавился от внимания коллег, меркантильных забот и назойливых самок, и сосредоточился на распутывании клубка корпоративных интриг, сознание жителей и без того беспокойного города потрясли теракты.
        Подъехать к подорванному дому было непросто. Вдоль всей ведущей к нему улице у насаженных вдоль неё высоких лип, были припаркованы броневики медслужбы и ССБ, а чуть дальше дорогу полностью перегородила широкая кабина похожего на огромную ребристую гусеницу приземлившегося сюда грязно-зелёного военного транспортника. Ведя мотоцикл на низкой скорости, Фар осторожно петлял между спецтехникой, пока, наконец, не достиг котлована.
        Разбор конструкций был в самом разгаре, им занимались предоставленные располагавшимся поблизости подразделением мобильной армии роботы БАС-33 «Леонард». Десяток мощных приземистых машин с бронированными тёмно-зелёными отделами на толстых золотистых пневмотрубках осторожно ступали по краям завалов, растаскивая плиты и арматуру. Длинные многоствольные пулемёты, торчащие из полукруглых голов с утолщённым кольцом внизу, в котором по кругу располагались зрительные сенсоры, были развёрнуты назад, чтобы не мешать работать. Заострённые трёхпалые клешни роботов вытаскивали из бетонной крошки бывшие кому-то дорогими вещи. Капитан подошёл поближе и осторожно заглянул в неглубокий котлован. Сорок пять квартир, почти полусотня уютных мест отдыха, уединения, семейных радостей, - все они обратились в руины, погребя под собой часть своих хозяев. Среди обломков валялись остатки мебели, покорёженная бытовая техника. Вот здесь жил некто, любящий читать - из-под плиты высыпалась груда старых бумажных книг. Неподалёку от них желтела раздавленная термокапсула, собранная шестигранников. Такие многие насекомые
устанавливали в своих домах для сна и отдыха. Тяжёлая машина, спустившись чуть ниже, раскрошила трехпалой железной ногой несколько горшков с цветами и потащила наверх панель с остатками розово-голубых обоев с рисунком из колец, переливающихся под полуденным солнцем. Миг спустя нашёлся и тот, кто украсил ими своё жилище. Приподняв обломки, два «леонарда» почтительно расступились, пропуская синего аварийно-спасательного робота, который удлинившимися пальцами осторожно приподнял коричнево-серую массу, формой напоминающей гуманоида. Понять, к какому полу и виду принадлежал труп, у Ящера не получилось. Чуть дальше лежал обломок детской кроватки и одеяло со смешными рожицами. Интересно, детёныш успел спастись? К тому месту как раз направлялся один из роботов. Дожидаться ответа на свой вопрос капитану не захотелось, он быстро отвернулся и под грохот, создаваемой работающей техникой, пошёл к развёрнутому неподалёку оперативному штабу.
        Жителей окрестных домов эвакуировали, и всю гражданскую технику из двора убрали, освободив место для спецтехники силовиков и служб города. Вдоль подъездов пятиэтажек выстроился целый её парад. На пустую парковку роботы оттаскивали плиты, большой жёлтый погрузчик с шестипалой клёшнёй на стреле загружал их в подъезжающие один за другим грузовики. Вооружённые эсэсбешники и коммунальщики носились по улице, целыми вереницами исчезая в подвалах окрестных домов и появляясь из них.
        Спрятанная в коротких полуденных тенях асфальтовая площадка, едва присыпанная начинающей опадать листвой, была тем местом, откуда полковник Толоконников руководил всем этим броуновским движением. Там располагались два чёрных броневика, с открытыми в направлении друг друга боковыми дверцами, и установленный между ними стол с навесом, над которым мерцала ядовито-красная голограмма, обозначающая штаб. Внутри машин за мониторами работали аналитики, в одной из них вместе с ними сгорбившись, стоял Виктор Сергеевич, тыкая когтистым пальцем поочередно в каждый из трёх источников голубоватого мерцания и раздавая приказы. А за столом, упёршись в него большими лапами с идущими от запястья до кончиков зеленоватых пальцев красноватыми пластинами, наследием исчезнувших плавников, стоял первый заместитель шефа - полковник Цареградский.
        Он принадлежал к тому виду ихтиоидов, чьим родоначальниками были сомы. Мутант был высоким и широкоплечим, с большой приплюснутой серо-зелёной головой без шеи. По краям большого рта свисали длинные кожистые усы, ещё по два коротких отростка украшали края его белого подбородка. В чёрной форменной жилетке с тремя блистающими на багровой нашивке треугольниками, были прорези под жаберный воротник чёрного же цвета.
        Непонятно каким образом уравнивающая размеры всех видов игра ускоренной эволюции превратило большущую рыбину в довольно некрупного мутанта, тогда как те же инсектоиды, предки которых в природе достигали едва ли размеров её меньшего из её плавников, вырастали в могучих чудовищ. Учёные не одно десятилетие бились над этой загадкой, но внятного объяснения этому феномену так и предоставлено не было. Оставалось частично соглашаться с древними христианами, в том, что если уж человеческое тело не создано по образу и подобию Божьему, то хотя бы пропорции были сохранены соответствующие.
        Сом показывал что-то на плане грузному человеку с большими залысинами и седеющей бородкой. Судя по тёмно-зелёному полумундиру с золотистыми полосами на рукавах, это был представитель военных. Заметив подошедшего Ящера, ихтиоид поднял на него свои матовые бледно-голубые глазищи.
        - Так капитан, - негромко произнёс он, едва приоткрывая свой беззубый рот с белым языком, - У нас теперь по погибшим - двадцать семь, так что давай к медикам, ещё раз все данные перепроверь, похоже, последнего нашли.
        Полковник Арафаилова не знал, потому как последние полгода, как раз то время, что Фар работал в городе, стажировался в региональном центре на должности начальника Управления района, готовясь в ближайшем будущем заменить на посту местного шефа собирающегося в заслуженную отставку Толоконникова. На самом деле офицеры такого уровня сами готовили себе замену, порой по десятку лет работая с преемником бок обок, и подобные командировки были лишь формальным поводом для получения внеочередного звания.
        - Я вообще-то по делу, - отмахнулся Ящер от непонятного приказа.
        - Вот досада-то! А я тебя чего, в карты поиграть отправил? - уперев руки в пояс, возмутился сом.
        - Терций Сикстиевич, да это наш специалист столичный, - услышав голос капитана, крикнул из салона волк. - Жди Арафаилов, сейчас ещё Нуаре подъедет.
        - А, ясно. Столько новых лиц у нас, всех и не запомнишь сразу, - махнул рукой ихтиоид и протянул её для приветствия. - Полковник Цареградский.
        - Капитан Арафаилов, - пожал в ответ Ящер могучую лапу с пластинами. - Тут у вас одни клопы чего стоят, я их до сих пор путаю.
        - Этих как раз я запомнил. У одного надломанный хобот, у второго царапины на нижней лапе, у третьего крыло слева из-под надкрыльев всё время торчит. Ты мне скажи как специалист: в столице коммуникации куда протяженнее и обширнее. Так почему раньше ни один террорист не догадался до такой гениальной в своей простоте мысли? Ты посмотри, тут, здесь, там - везде выходы. - Полковник указывал на украшающие торцы пятиэтажек распахнутые двери в подвалы.
        - Ну, во-первых, в столице все подземные уровни имеют детальные планы и строго охраняются. Во-вторых, ходы не оплетают сетью подвалы домов, как здесь. Откуда возникли все эти не отмеченные на картах подземные галереи из красного кирпича? - спросил Фар.
        - А я вам расскажу: до того, как здесь решили создавать Промзону, город загнивал, - подключился к разговору военный. - И здесь поселились несколько общин мутантов, которые не очень любят солнечный свет: крысы, пауки и подобные им. Асоциальные, так сказать элементы, диковатые и страшные. Они всё это и копали своими силами и средствами. А когда тут стройка века загрохотала, они благополучно отсюда ушли, часть своих ходов не за бесплатно передав под коммунальные нужды, а большую попросту завалив.
        - Значит, все эти слухи о ядовитых существах, которые там обитают, могут оказаться правдой? - удивился капитан.
        - Да нет, - покачал головой военный. - И город бы их присутствие заметил, и террористы просто так там не побегали бы. Там твари-то были о-го-го! А самое главное, корпорации не были в восторге от таких соседей и далеко-то им тогда уйти не дали. Как вы думаете, откуда я о них так осведомлен?
        Эсэсбешники понимающе покивали рыбьей и зелёной головами. В это время мимо жёлтых гидравлических цилиндров погрузчика, сверкая на солнце кончиками рогов, к штабу грациозно бежал опаздывающий майор Нуаре. Быстро поздоровавшись с остальными, он отрапортовал шефу о своём прибытии.
        - Признайся честно: от бабы? - подколол оленя сом.
        - Да, от большой такой, в два центнера весом. Потёмкина на месте второго взрыва всех за пояс заткнула, и Федотина и остальных. От неё так просто не уйдешь.
        - Там по-прежнему двое? - уточнил заместитель.
        - Да нет, один, дежурный техник. Пропавшего водителя её красные жестянки живым извлекли. От их циркулярных пил там только визг стоит и искры летят.
        Виктор Сергеевич пригласил всех внутрь броневика. Когда четыре головы с трудом просунулись в его боковую дверь, причём Ящеру пришлось засунуть макушку между оленьих рогов, волк указал на один из экранов и предупредил:
        - Всякие вот эти патетические вопли, наподобие «мерзавцев» и «сволочей», требую сразу оставить при себе. Смотреть внимательно, слушать молча, сохраняя профессиональную выдержку.
        Перед офицерами появилось красноватое мерцающее изображение бригады Палача. Обираясь на ручку слишком большой для него несуразной секиры с изогнутым лезвием, упёртой остриём в пол, Алексей Германов со своей вечной маской на лице, сидел на ящике. За его правым плечом стоял, постукивая когтистыми пальцами по костям на своей жилетке, Геннадий Мейхе, более известный в криминальных кругах как сэр Баскервиль. Фар с усмешкой отметил, что на голове этого изобретательного маргинала была новая каска из собачьего черепа. На этот раз он отливал металлическим блеском. С другой стороны замерла огромная розовая фигура безымянного канцероида, известного как Крэ. Судя по потрескавшемуся кирпичу на стене за их спинами и изогнутым ржавым трубам, этот манифест они снимали где-то в глубине своих подземелий. Откашлявшись, Палач начал держать речь:
        - Сегодня случилось то, что должно было, и чему вы сами и только вы одни виной. Когда мы заявили, что город принадлежит нам, вы, его жители, не понимали, а чего такого мы можем вам сделать, чтобы привести к покорности? Нас же три калеки и нас легавые щемят! Вы же привыкли к этим разожравшимся мордам, которым, чтобы держать всех в страхе, было достаточно резать вас по одному, как отбившихся от стада баранов! А я вам объясню. Великий Франсуа Бертран знал, что в полной мере обладаешь только тем, что способен своими руками уничтожить. Так вот, мы вам показали, что можем разрушить весь этот город, любой его дом, офис или школу. Если вы не перестанете вести себя как бараны и не добьетесь того, что мы скажем. А требуется не так уж и многого: престаньте платить Минотавру за защиту, которую он предоставить не способен, уберите бестолкового мэра, который на горожан плевал, и потребуйте того, чтобы ССБ перестало совать нос в чужие дела.
        - Да, пусть защищают своих денежных мешков и не делают вид, что простой гражданин для них что-то значит, - кивнул чёрной собачьей головой Баскервиль.
        - Мы вам не враги! Мы даже предупредить вас пытались! Но, походу, только так вас можно подтолкнуть к правильному решению. Короче, если никаких подвижек в этих направлениях в ближайшее время не будет, под чьим-нибудь домом снова затрясётся земля. А если кто-то начнёт подбивать народ самим нас найти, то я того активиста найду раньше и отрублю башку!
        При этих словах Палач дёрнулся вперёд, приподнял свою огромную секиру, со звоном ударил ей о пол, после чего изображение пропало. Выдержав паузу, офицеры принялись обсуждать увиденное, а Абдельджаффар молчал, снедаемый смутными сомнениями. Ой, как сильно прорывающиеся через блатные понты призывы к деятельной гражданской позиции попахивали Квирином! Нелогичное предположение, учитывая, что смерть трёх десятков горожан не прибавит ему популярности как демократическому лидеру. Хотя упоминания о мэре заставляли сделать и другой вывод. За выходом Артёма Марковича из игры, прикрывавшиеся им игроки решили поставить всё на другую карту. То-то Палач с сотоварищами так быстро поумнели и стали такими серьёзными!
        - Насчёт предостережений они душой не кривили - есть ряд голограмм с их слоном, угрожающим библейскими цитатами, но они малоинформативные. - Голос Толоконников прорывался через размышления Фара.
        - Кто такой Бертран? Философ? - тихо спросил Цареградский у Нуаре.
        - Сержант французской армии девятнадцатого века, - пояснил Арафаилов, лучше оленя разбирающийся во французской истории. - Некрофил и садист. Раскапывал могилы, насиловал трупы, после чего разрубал их на куски лопатой и снова закапывал. Крайне достойный пример для подражания!
        - Да хрен на него! - прорычал старый волк. - Нам сейчас не до древних извращенцев! Тебя, - кивнул он в сторону Этьена, - от трибунала спасает только то, что дело ведёшь без году неделю. Кама я им тоже не отдам. То, что ему надо пару лет младшим оперативником походить, мозги прочистить - это да, но никак не под пулю его класть!
        Цареградский помотал свой большой головой:
        - Кого-то надо. Двадцать семь трупов, из них трое продростково-личиночного возраста и двое совсем детёнышей. Без чьёй-нибудь крови, город нас с дерьмом съест.
        - Охрана склада, всей сменой, либо несколько старших, - предложил Виктор Сергеевич. - За то, что не сообщили о факте кражи, сделаем их пособниками террористов! Майор, что по обстановке в автобусном парке?
        Нуаре попросил одного из аналитиков вывести на экран съёмку с места. Появилось объемное изображение большой ямы, заполненной кирпичами и белыми округлыми корпусами автобусов, которые распиливали по кусками пожарные и аварийно-спасательные роботы.
        - Они подорвали выездной пост техобслуживания и закопанные рядом старые цистерны для органического топлива. Восемь полосатых луноходов с тремя водителями, готовящимися выйти на рейс, свалилось туда. Въезд на территорию полностью перегорожен, и по предварительным прогнозам линии получится запустить в лучшем случае к завтрашнему вечеру.
        - Грамотная демонстрация силы, - оценил военный. - Сломали не самый густонаселенный дом, парализовали работу не самого популярного общественного транспорта. Хватит, чтобы общество взбудоражить.
        - Да уж, - согласился Виктор Сергеевич. - Как бы наши хакеры не старались, обращение попадет в сети и каждый считающий себя умным дурак начнёт разевать на всех углах своё зубастое хайло. Сейчас начнутся выступления и демонстрации, а где толпа, там и провокаторы. Короче так - всех в патрули, все отделы, службы. Любое скопление - разгонять, напряжённость гасить. - Раздавая приказы, волк задумчиво хлопал себя по карманам чёрных брюк. - С кем тактично, а кого отводя за угол. Но это не главное. Выводы Палач наверняка сделает правильные: мы снова полезем под землю, причём заведём туда теперь куда более основательные силы. Значит, что они сделают?
        - Начнут действовать на поверхности, - подсказал Арафаилов.
        - Верно капитан. Для тебя, кстати, это финишная прямая. Делай что хочешь и как хочешь, но до следующего теракта должен быть результат по их кукловодам, иначе пеняй на себя. Эреб тебя не прирезал, так я лично тебя пристрелю, не побоясь твоих клювастых пигалиц! Понял? - Полковник вытаращил на молча кивнувшего Фара свои волчьи глаза. - Знаю что понял!
        - Мэрия предлагает приостановить работу социально значимых объектов, - сообщил сом.
        - А! Хрен им! Лично проследи, чтобы все офисы и учебные учреждения работали в штатном режиме, первый руководитель, кто народ распустит, пойдет как пособник у меня! Все, кстати, выделенные средства, направить строителям на изоляцию подвалов в первую очередь больниц, садов и школ.
        - Их на всех не хватит. Зато корпорации готовы раскошелиться, чтобы подземные коммуникации своих торговых представительств растворами залить.
        - Вот и здорово! - развёл руками шеф. - Соглашайся, бери их кредиты…
        - И направлю их на социалку, а они получат то, что останется! - кивнул его зам, покрутив свой толстый рыбий ус. - А, ещё они предлагают нам службу безопасности Промзоны вывести в город в качестве добровольцев.
        - Сейчас, конечно! - голос волка был поло сарказма. - Передай им, что любое существо, либо машина, оснащённая оружием, которую мы встретим на улице, кроме взвода коммандера Горбунцова, - кивнул в сторону военного Толоконников, - будет немедленно уничтожено, а организация, за него отвечающая, объявлена сепаратистской и планирующей военный переворот! Чёртовы твари, готовы из страха за свои капиталы сделать всё, чтобы облегчить террористам жизнь! Город кретинов и дураков! Вот, кстати, Арафаилов, возьми-ка ты список тех, кто подобное предлагает!
        Фар находился в штабе ещё около двух часов, проверяя с аналитиками доброхотных коммерсантов. За это время Толоконникова посетила целая вереница офицеров, один только Нуаре возвращался раза три. В последний его визит у него запищал микромобильник, над гладкой шестью чёрной руки оленя возникла помятая рыжая морда Меркушева. Чёрный, похожий на очки рисунок, украшающий белую физиономию хорька, казался весьма припухшим от недавнего многодневного возлияния.
        - Да? - ответил майор, приложив палец к большому оттопыренному в сторону уху. - Слушай, вот вообще не до этого сейчас! - рявкнул он и отключился.
        - Чего у тебя там? - полюбопытствовал выглянувший из броневика Ящер.
        - Да ну его! Нашёл время спрашивать, будем мы на похороны скидываться или нет! Лизесс вчера вечером умерла.
        - Как? - удивился оторвавшийся от работы за штабным столом Терций Сикстиевич. - Та краснопёрая красавица аналитик? Вот беда-то! А что с ней произошло?
        Этьен и Фар переглянулись. Уж никак не повернулся бы у них обоих язык назвать невзрачную Лизесс красавицей. Но, видимо, у ихтиоидов были свои представления о прекрасном. Майор рассказал:
        - У неё был сильный стресс после встречи с арахнидом, которые вот эти наши террористы держат при себе. Ей дали недельный отпуск, они съездила на родину, в свой речной город, и там заразилась жаберными паразитами.
        - Воротник не надо снимать, если не уверен в воде, - констатировал сом, опустив свои бледно-голубые глаза. - Редкостная это дрянь, только вот я ещё не слышал, чтобы от неё умирали. Если, конечно от их выделений сильное воспаление на воздухе не началось. Скажешь Кировой, я с похоронами помогу, если нужно, - заверил он и вернулся к работе.
        Всё вокруг снова завертелось и забегало. Тени от домов и деревьев, окружавших штаб, вытянулись и развернулись на северо-восток. А Ящер некоторое время просто стоял, задумчиво отрывая линяющие чешуйки со своего более бледного, чем остальная вытянутая голова, подбородка. Он смотрел куда-то сквозь всю эту грохочущую суету, и перед его мысленным взором возникала искрящаяся паутина фактов и выводов. Её нити возникали из ниоткуда и исчезали в пустоте освещённого склоняющимся к вечеру солнцем пространства, переплетаясь между собой.
        Палач с сотоварищами шли ва-банк, не могли они быть настолько глупы, чтобы самим поверить в дурацкий свой манифест и не понимать, что окончательно подписали себе смертный приговор. Следовательно, у них есть шанс выпутаться из всей этой ситуации и предоставляют им его всё те же загадочные финансовые манипуляторы. С этой нитью пересекалась другая: теракты и народное волнение - лишь отвлекающий манёвр для главного удара по компании солнцелюбивого богомола. Что же должно такого произойти, чтобы окончательно, по их расчётам, его погубить? Но все эти выводы и вопросы были очевидны, эти нити были толсты и прочны как канаты, однако уходили в бесконечное никуда ничем не подкреплённых домыслов и предположений. Фар искал другие, более тонкие, на первый взгляд не имеющие с ними переплетений, свитые из незначительных несостыковок. Таких, как смерть молодой здоровой самки-ихтиоида от болезни, от которой не умирают…
        Забросив бесполезную проверку компаний, большая часть которых, как он и ожидал, входила в «Солар Глобал», он добрался до мотоцикла и уехал с места катастрофы. Нужно было, не теряя времени, кое в чём убедиться лично.
        Красный шар медленно погружался в серую рваную пелену туч на западе, освещая своим кровавым светом зловонное болотце, отделяющее ряды древних гаражей от окраины города. В центре его, окружённый заросшей тёмно-зелёной растительностью водой, в которой между проржавевшими деталями от машин и элашек, потемневшим от времени пластиком и прочим утопленным мусором копошилась способная выжить в любых условиях мелкая живность, валялась большая покрышка, скрывающая ржавый люк. Глубоко под ним в переплетении тёмных галерей со спёртым затхлым воздухом, располагался большой коллектор, где когда-то стояли канализационные насосы. Теперь там находилось логово синего червяка и главный штаб бригады Палача.
        Бандиты основательно обжились в столь неподобающем для новых властителей города месте. В полуразрушенные восточные тоннели, небольшая сеть которых располагалась за пределами давно отступившей и прикрепившейся к Промзоне другим своим краем городской черты, было протянуто электричество, позволяющее организовать в одном из помещений неплохую мастерскую по починке роботов. Там, накрытое заплесневевшим от времени брезентом, среди сварочных и прессовочных станков стояло детище Алексея Германова - боевой робот небольшого размера. Другой коридор вёл от коллектора к обломанной водонапорной башне. Её очищенный от труб и расширенный колодец с погрызенным краем был отличным местом для запуска и приземления их наблюдательной машины. Некоторые проходы были предусмотрительно заделаны решётками, потому как вели к провалам в ещё более глубокое подземное пространство, которое, судя по царящим вблизи запахам и периодически доносящимся оттуда звукам, было достаточно густо заселено. В одном из наглухо замурованных с другого конца коридоров была организована спальня с рядом ржавых нар, в другом, более коротком -
холодильник. А роль столовой, оружейного хранилища и тренировочной площадки выполнял полутёмный, освещаемый тремя старыми прямоугольными светильниками коллектор, в котором разношёрстная группа бандитов и находилась в полном составе основную массу своего времяпровождения.
        Последнее время атмосфера в логове царила напряжённая. По крайней мере, для тех из находящихся там, кто обладал какой-либо формой более или менее нормального разума. А была она таковой из-за охватившего лидера группы опьянения властью над жизнями других, которой он с недавнего времени обладал. И без того не сдержанный Германов теперь вёл себя так, словно сам чёрт ему не брат. Обсуждение дел превратилось в его монологи, которые полагалось молча слушать, просьбы стали приказами, а угроза отрубить голову всё чаще и чаще звучала в сторону своих корешей, тех, благодаря кому этому неудачливому угонщику за несколько месяцев удалось поставить весь город раком.
        Сэр Баскервиль был совершенно не в восторге от «нового» босса, но благоразумно скрывал своё раздражение, попивая элитное виски прямо из горлышка бутылки, составленной из нескольких кубов разного размера, и начищая свой металлический собачий череп. Новый шлем должен был лучше защитить его от удара собственной палицей, который он некоторое время назад отведал. Жаль теперь не получится врать о почтении памяти отца, брата и иных родственников! Но это потеряло смысл, ибо ныне Геннадий уже не претендовал на звание самого экстравагантного дурака в их компании. Более того, в свете избранного Германовым курса, казался себе очень даже умным и помногу размышлял о будущем. Прищурив заросшие чёрной шерстью веки, он подозрительно оглядывал оставшихся членов их шайки, пытаясь проникнуть в их устремления.
        Нет, некоторых перемены, конечно же, совершенно не коснулось. Вот СиЭйч, появившись из темноты тоннеля, достал из-за спины тушку животного, похожего на большую крысу, деловито содрал с неё шкуру своими синими кольчатыми пальцами и начал запихивать окровавленную голову в растянувшиеся треугольные челюсти. Если бы сэр Баскервиль сам попробовал договориться с поджигателем, а не надеялся на Палача, было бы у них в команде два таких. Что хотел предложить пиявке Германов? Богатство? Нет, таким существам оно без надобности. Он неплохо изучил примитивное мышление аннелидоидов, наблюдая за СиЭйчем. Черви, они в какой-то степени дети. Они живут яркими впечатлениями. Чего нужно для счастья Синему? Полазить по глубинам, да повзрывать что-нибудь! Чем больше треска, тем веселее! Теперь он получал, что хотел и с наивностью детёныша послушно разрушал город, вряд ли осознавая, что двумя движениями пальцев обрывает жизни десятков таких же мыслящих и чувствующих, как и он, существ. Если бы ему кто-нибудь посчитал нужным объяснить, что теперь их родственники имеют полное право его убить, Синий искренне бы недоумевал,
а с какой, собственно, стати?
        Неподалёку от него завернувшись в свой грязный плащ, сидело у стены ещё одно существо, у которого всё происходящее вызывало неподдельный восторг. Сейчас Проповедник невозмутимо спал, уронив свою большую голову себе на грудь, изредка, не просыпаясь, почёсывая кончиком хобота свою промежность. Рядом валялась опустошенная бутылка. Раньше он казался Геннадию самым мудрым из всех них. Но, когда Палач начал подготовку к терактам, Борис, одержимый идеями о страшных судах и карах небесных, не просто поддержал его, а превратил акцию в свой личный театр одного актёра. Ещё до заложения зарядов, объявив о жалости к «нераскаявшимся убиенным» сей полоумный субъект убежал в город, где стращал всех, кто ему попадётся на глаза, рискуя быть пойманным «собаками» и всё сорвать. При попытках воззвать к его больному разуму, Проповедник многозначительно вопрошал: «Способен ли ты остановить низвергающийся с вершины камень?», после чего насмешливо стучал своим толстым пальцем по лбу давнего компаньона. В принципе, от слона следовало рано или поздно ожидать подобной неадекватности, но Геннадий был крайне разочарован, что
наступила она в столь неподходящий момент.
        Валет становился предметом угроз Палача чаще других, потому как последнее время всё буквально валилось у него из рук. То ли лечение не помогло его отбитой голове, то ли осознание того, что он теперь не гроши из карманов Эдберга выуживает, настолько сильно давило на психику. Страхи, которые он раньше маскировал под осторожностью, теперь овладели им полностью, поглотив последние остатки его слабохарактерной личности. Вернулся в тоннели он бодрый, весёлый, с новой колодой хитрых карт. И за короткое время впал в апатию. Начал снова подолгу смотреть в одну точку, тёр глаза, моргал, тряс головой, вздрагивая от каждого шороха и шарахаясь от каждого тёмного угла. Раньше он сомневался во всех, даже самых продуманных планах - теперь со всем отрешённо соглашался, а на все вопросы о своём состоянии отвечал натянутой улыбкой и словами: «Да всё нормально, пацаны!» С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. Вот и сейчас он еле проплёлся мимо сэра Баскервиля весь какой-то бледный. Гена протянул ему бутылку, но тот, даже не повернув в его сторону головы, утащился в темноту одного из тоннелей. Бестолковый
картёжник показывал всем своим видом, что окончательно сдулся и поставил на себе крест.
        Ухмыльнувшись, пёс сделал очередной большой глоток и повернулся в сторону Палача. Их всемогущий лидер, обнажившись по пояс и оставшись лишь в своих чёрных штанах, подвязанных красным кушаком, выпускал пар, борясь в центре коллектора с Валуном, в свободное время обучающим его нескольким базовым приёмам. Германов заметно уступал борцу в пропорциях и способностях, однако смотрел на амфибоида с презрительным снисхождением. Новый невесть откуда взявшийся товарищ, приведённый Крэ, вряд ли пока ещё сообразил своей жабьей башкой, во что ввязался, но зато быстро определил, кого здесь стоит бояться и потому старательно разыгрывал из себя услужливого дурачка. На этих тренировках у него шанс почувствовать себя в своей тарелке и показать свою полезность. Алексей раз за разом пытался обхватить коренастого мутанта своими жилистыми руками, но жаба, бугрясь обтянутыми серой кожей мускулами, ловко выскальзывала из его захватов и, то оказывалась за его спиной, то несильно зажимала между локтём и предплечьем его шею. Выпустив Палача и дав ему возможность сорвать злость ядовитыми высказываниями в отношении собственной
персоны, Валун подобострастно улыбался, тоном заботливого учителя делал несколько замечаний касательно борцовской техники, после чего жестом снова предлагал Германову напасть.
        В коллекторе появился покровитель спортсмена, ходивший заправлять Ястреба. Крэ бросил в угол пустые газовые баллоны и отошёл к столу, на котором были разложены поэтажные планы здания, в котором назавтра намечалось дело, листая их и что-то перепроверяя. Вернувшееся из заточения ракообразное поначалу произвело на пса обманчивое впечатление существа не более умного, чем отправленный патрулировать тоннели Летун, но иллюзии относительно его персоны быстро развеялись. Мутантов, присоединившихся к группе после своего ареста, он откровенно презирал, однако его сила и живучесть заставляли с ним считаться. Как и положено наёмнику, Крэ ни в чём не сомневался и ни о чём не спрашивал. Собственно, его молчаливое согласие и было главным причиной, позволявшей Палачу распускать хвост, самозабвенно играя роль авторитета, такого, каким он себе их раньше представлял. А в плену надуманного мнения о том, чего ждут от тебя другие и каким тебя видят, легче всего пойти на какое-нибудь безрассудство и всё похерить. Сэр Баскервиль себя наёмным работником не считал. Для сэра Баскервиля дело Палача давно уже стало своим, и он
не намерен был позволять креветке и человеку бесславно погубить их начинания и устремления.
        Через некоторое время Валун окончательно измотал Германова, тот обессилено рухнул на стул возле ящика с оружием, пытаясь отдышаться. Дождавшись момента, когда опасное ракообразное стало достаточно увлечено своим делам, Гена отложил металлический череп, подошёл к Палачу поближе, облокотившись на ящик. Чёрный пёс молчал, заметивший его Германов вопросительно кивнул.
        - За сегодня ни одного грёбаного кредита к нам не пришло, - тихо констатировал мутант.
        - Правильно, нам заплатят после завтрашнего дела. Сразу за всё, - уверил Палач. - Выложат столько, что я весь этот город куплю вместе со всеми «собаками»!
        - После завтрашнего дела, они уже не будут нуждаться в подобных нам протеже! Ты об этом не думал?
        - Я за всех вас уже обо всём подумал! - Алексей надменно улыбался. - У нас будет на руках то, что им очень надо и я им это не отдам, пока я не получу то, что хочу я! Они сами дали себя за яйца схватить!
        - А я вот про это хотел и побазарить. - Геннадий наклонился ещё ближе, дыхнув перегаром. - «Легавых» купить будет непросто, какое бы состояние ты не имел. Вот кое-чем другим…
        - Только вот Шут-то у нас отхихикался, - покачал взмокшей головой Палач.
        - У тебя и без Шута есть, что им дать. Только у одного тебя. - Сэр Баскервиль утвердительно постучал по ящику грязным коричневым когтем.
        - Ты сдать их предлагаешь? Гена, да ты чего, братан? - Палач развёл руками и хлопнул себя по коленям, одарив пса таким же взглядом, каким недавно он смотрел на Валуна. - Пока «собаки» сообразят, с какого конца к ним подойти, меня гарантированно завялят!
        - Не в них дело! Через них на нас выйдут те, под кого…
        Но договорить пёс не успел. Почувствовав сзади движение, он повернул голову и увидел нависший над ним розовый панцирь с чёрными глазками на коротких усиках. Крэ схватил его своими парными левыми руками за ногу и резко дёрнул назад, от чего пёс ударился челюстью о ящик. А канцероид потащил его волоком в спальню мимо остальных замерших в недоумении бандитов, швырнул туда и, захлопнув за собой ветхую деревянную дверь, прижал её своей тушей. В сторону отползающего мимо нар с древними синими одеялами в глубину тоннеля пса, нацелилась клешня с оттопыренным пальцем. Сэр Баскервиль замер, приподнявшись на локтях и яростно оскалив остатки своих зубов. В дверь яростно колотил Палач, требуя прекратить драку. Едва слышимый сквозь стук, зазвучал репродуктор Крэ:
        - Думаешь, никто не видит. Думаешь, никто не понимает. Ты подрываешь его авторитет. Хочешь избавиться от других. Кого он привлёк до тебя. Ты хочешь занять его место.
        - Я хочу лишь, чтоб с меня шкуру за просто так не содрали! - возразил Геннадий, вставая и отряхиваясь. Он уже понял, что убивать его канцероид не намерен.
        - Наши наниматели платят ему. Он платит мне, - прогудел Крэ, опуская клешню. - Ещё раз возразишь ему - оторву ногу.
        Бесстрастный тон угрозы делал её не менее, а даже куда более ощутимой. Развернувшись, Крэ вышел за дверь. Тут же в острый край его панциря упёрся кожаный лоб слоновьей головы. Проповедник своими толстыми пальцами вцепился в клешню и верхнюю руку канцероида со всей безумной силой пытаясь развести их в стороны, а ракообразное намотало на нижнюю руку его хобот и с не меньшим усилием тянуло вниз. Две могучие туши вцепились друг в друга, трясясь от мышечного напряжения. Безучастный Синий лишь повернул в их сторону кольчатую голову, выбежавший из спальни Баскервиль бегал вокруг, бестолково вис на их конечностях, приговаривая: «Джентльмены, джентльмены, всё в порядке, конфликт исчерпан!» Палач, сообразив, что орать в такой ситуации бесполезно, отошел в сторону, кивком головы указав на мутантов Валуну. Амфибоид, не менее сильный, чем два повздоривших чудовища, протиснулся между их животами, выпрямился и, разведя в стороны упёртые в их головы перепончатые руки, сумел немного расцепить слона и канцероида. Они отпустили друг друга и разошлись по углам коллектора, один отводимый успокаивающим его псом, другой
прикрывающей его жабой. Когда свара улеглась, Палач огляделся по сторонам и спросил: «Слышьте, а где наш шулер-то?»
        В это время Валет, не обращая внимания на призывающие его оклики, сидел, обхватив руками колени в полутёмном расширении коридора. Натянув на голову свой серый ка