Внимание! Добавлено второе зеркало: www.ruslit.online, для тех у кого возникли проблемы с доступом.
Слишком большие разделы: Любовные Романы, Детективы, Зарубежныая Фантастика и их подразделы, разбиты на более мелкие папки, по алфавиту.

Сохранить .
Метро Иван Прохоров
        Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая - от самой себя. Внезапная остановка в туннеле перечеркивает их планы… А где-то на поверхности погружающийся в маниакальную шизофрению капитан следкома получает странное задание - разыскать исчезнувшую при загадочных обстоятельствах дочь влиятельного генерала. Следы ведут его в метро.
        
        Иван Прохоров
        Метро
        Пролог
        Июнь 1991 года. За 30 лет до…
        Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя.
        - Го-ри-хвост-ка, - тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название.
        Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив.
        Так вот кто будил его по утрам.
        Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной.
        - Ты что! - Прозвенел возмущенный голосок.
        Мальчик мгновенно обернулся.
        За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце.
        - Тебе нельзя его надевать!
        - Почему? - Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком.
        - Это только для тех, у кого день рождения!
        По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками.
        - У меня сегодня день рождения.
        - У тебя?! Сегодня?! - Девочка быстро и как-то по-рыбьи, не поворачивая головы, оглядела спальную комнату четвертой группы, и снова посмотрела на него. Саша увидел, как взгляд ее широко расставленных глаз теплеет. Он знал, что причина в его ясных красивых глазах. Они нравились людям. Особенно когда он смеялся или как сейчас - приподнимал брови, пытаясь понять, что у других на уме.
        - Сегодня.
        - Почему тогда ты здесь один?
        Саша задумался. Наверное, дело в колпаке. Конечно, можно было его снять и пойти ко всем на спортивную площадку, куда родители другого именинника Алика выгрузили целый кузов угощений, включая невиданный им белый шоколад. Но Саша знал - где-то там среди всех Ирина Петровна, которая тут же вспомнит о нем и заставит надеть идиотский колпак. Все это было сложно объяснить десятилетней девочке, и Саша просто пожал плечами.
        - И сколько тебе лет?
        - Девять. - Саша снова приподнял брови - привычка, унаследованная от матери, которой он никогда не видел.
        - Малявка! - Фыркнула девочка и шагнула в спальню. - Как тебя зовут?
        - Саша.
        - Марина. - Девочка примирительно улыбнулась, взмахивая пухлыми руками. - Ну? И где угощения?
        Саша слез с тумбочки, достал из нее надорванный пакет с овсяным печеньем и положил на кровать.
        Марина нахмурилась.
        - Овсяное печенье? - Маленькие пальцы через пакет пренебрежительно пощупали одно печенье. - Да еще черствое! Дурацкая шутка!
        Полукруглые брови снова взлетели над слишком усталыми для девятилетки глазами. Он и забыл, где находится. В этом лагере у всех были родители.
        Саша посмотрел на пакет с печеньем. Его лучший друг Вадик обожал овсяное печенье. Как и Гарик. Но дело обстояло так, что Саша вряд ли бы когда-нибудь оказался в одном из лучших пионерлагерей страны, если бы все что осталось от Вадика и Гарика не хранилось сейчас в холодильной камере главного центра судебно-криминалистических экспертиз Московской области.
        - Тебе что, родители ничего не привезли? - Марина только сейчас заметила заплатку на рукаве его рубашки.
        - А у него нет родителей. - В дверном проеме возник худой темноволосый мальчик из старшей группы. Мальчик окинул Сашу высокомерным взглядом и откусил наполовину обглоданное яблоко. - Он детдомовский.
        Для Марины, это прозвучало как прямое покушение на ее представление о мироздании.
        - Нет родителей?! А что с ними?
        - Отказались от него.
        - Почему? - Марина ошеломленно смотрела на Сашу.
        - Наверное, сделал что-то плохое, - с видом эксперта заверил мальчик, - и вообще нельзя играть с ним!
        Марина хмуро посмотрела на перебинтованные сашины ладони и пальцы - все, на обеих руках, кроме больших. Саша молчал, покачивая ногой. Развязавшийся шнурок скользил по линолеуму.
        - Правда? - Марина явно хотела уцепиться за последнюю попытку сохранить свой мир целостным. Слишком уж этот мальчик был симпатичным, чтобы делать что-то «плохое». Черные волнистые непослушные волосы и огромные сияющие глаза делали его похожим на большого щенка. - Почему… Почему от тебя отказались?
        Мальчик с яблоком подошел к Марине и стал шептать ей что-то на ухо. Глаза Марины широко раскрылись, и Саша увидел в них испуг. Несостоявшийся союзник окончательно покинул его расположение.
        - Родители Алика всем раздают по целой пачке жвачек. - Уже в полный голос заявил мальчик.
        - Правда?
        - Бежим!
        Марина бросила на Сашу еще один недоверчивый взгляд и несостоявшиеся сашины друзья покинули его.
        Когда их топот окончательно растворился в далеких криках и смехе, Саша встал, краем глаза заметив, как мелькнула в зеркале на стене помятая вершина колпака. Мальчик был немного маловат для своего возраста, но ладно сложен. Он уперся предплечьем в колонну, возле своей кровати и, прижавшись к руке лбом, стал по-мальчишески болтать ногой, описывая полукруг на полу. На его симпатичное лицо, на миг легла тень - дрогнули пухлая нижняя губа и подбородок, будто он захотел расплакаться. Но только на мгновение.
        Саша перестал мотать ногой, выпрямился и серьезно посмотрел на пакет с печеньем.
        Нечего здесь делать, решительно подумал он, и, шагнув к кровати, стал рассовывать печенье по карманам. Пора сделать то, что они всегда делали с Вадиком и Гариком.
        Шмыгнув носом, Саша спокойно посмотрел на распахнутую дверь, прислушался - ничего кроме далекого визга и смеха на спортивной площадке. Затем подошел к дальнему окну. Он знал, что через парадную дверь ему не выйти, а окна первого этажа, как и второго, защищены от открывания детьми специальными замками с ключом. Открываются только фрамуги. Но Саша еще утром, когда все ушли на завтрак с помощью дужки от кровати вытащил боковую и верхнюю реи, державшие стекла. В детском доме они часто так делали. Пока все резвятся на спортивной площадке, Саша спокойно выберется из окна - два шага по фронтону, оттуда на козырек тамбура и - ищи ветра в поле.
        Саша взял с ближайшей кровати полотенце и неловко нагнувшись, зашипел от боли. Морщась и осторожно касаясь груди, он посидел несколько секунд, закусив губу, затем аккуратно упер ногу в тумбочку и завязал шнурок. Потом забрался на кровать, намотал на кисть полотенце, чтобы не порезаться и оттянул не себя стекло. Из щели подул теплый воздух с пылью, но Саша тотчас пригнулся, ругая себя за неосмотрительность. Прямо напротив главного тамбура на улице, он увидел черную «Волгу» и белые жигули с синей полосой и надписью «Милиция». У машины стояли милиционер и Ирина Петровна. Оба - спиной к нему, но Саша среагировал на другое. Ему показалось, что кто-то в черной «Волге» смотрит на него. Кто-то огромный, со странными белыми волосами. Может быть, просто показалось, но Саша в свои девять лет уже отлично знал, что инстинкты никогда его не обманывают.
        Саша сел на тумбочку, уложил руки на край подоконника и уперся в них подбородком. В любом случае даже если кто-то его заметил, то все равно ничего не понял. Подумаешь - кто-то из детей выглянул в окно. Саша мотал головой, прислушиваясь к голосам - низкому мужскому и звонкому - Ирины Петровны. Слов разобрать было невозможно, но по звуку, он понял, что они приближаются, проходят совсем близко, под его окном. Саша уловил даже произнесенные Ириной Петровной несколько слов: «это самый умный ребенок, который…». Затем голоса отдалились и все стихло. Должно быть, вошли в здание. Мальчик медленно приподнялся над подоконником. Возле машин действительно никого не было. Саша выпрямился и тут же взгляд его встретился с взглядом старика. Старик стоял под его окном и смотрел прямо на него. Высокий, невероятно высокий, и… Нет, не такой лысый, а наоборот - с длинными и прямыми как у робота Вертера пепельными волосами. И лицо - оно было живым, а не маской мертвеца. Поздно прятаться. Старик внимательно смотрел на мальчика. Затем улыбнулся - тем самым оскалом, каким улыбаются люди, не привыкшие это делать. Как он
заметил его?! Запоздалый ответ пришел сам собой: дурацкий колпак!
        Глава 1
        30 лет спустя…
        Первый пассажир. 4 273 метра на северо-восток
        В тусклом свете фонаря кружились первые ноябрьские снежинки, исчезая в белой кисее накрывшей пустынную дорогу - в этой затерянной среди железнодорожных веток и старых заводских корпусов промзоне царила безмятежность, которой не мешал даже рев со стороны Шоссе Энтузиастов. И все же безмятежность эта была обманчивой. Гармонию нарушала одна фальшивая нота, против которой бессилен был даже мистер Ривз, чей гипнотический голос лился в салон из двенадцати динамиков «БМВ Х5».
        Пустовалов очнулся от дурмана далеких воспоминаний и посмотрел в сторону перелеска, в котором пять минут назад исчез полковник Басуров и в очередной раз подумал о том, что вероятно поставил не на ту лошадку.
        Дело было не только в полковнике, хотя изначально он не давал поводов для беспокойства. В конце концов, для человека непрошедшего искушения деньгами, Басуров неплохо поднялся по своим меркам: сумел продать партию китайских двигателей по цене французских, впарил казахам пятьдесят тонн просроченной фасоли и провел пару махинаций с бывшими сослуживцами из контрактного отдела. Конечно, это не тот уровень, чтобы тягаться с Ясином, но кто вообще мог с ним тягаться?
        Дело было в другом. В том, что Басуров за последний час уже в третий раз отлучался в туалет.
        Пустовалов хорошо знал, что опыт переговорщика учит забывать о таких вещах, как волнение, тревога и даже отчаяние. Но со страхом такой номер не проходит. Этот инстинкт самый сильный из людских несовершенств, и он не раз его подводил. Напуганный человек напрочь теряет адекватность, а Басуров и без того себя чересчур переоценивал.
        Еще при встрече час назад он обратил внимание на его расширяющиеся ноздри. Волнение провоцирует выработку адреналина и ускоряет дыхание. Легкие становятся шире, им нужно больше воздуха. Они сидели в «Кофе Хауз» на Авиамоторной, и пока Пустовалов привычно повторял план действий, отрешенный взгляд Басурова скользил по одной и той же амплитуде - от окна к витрине с пирожными. Тут не нужно быть профессионалом, как говорится. Порцию двойного эспрессо полковник выпил залпом, как коньяк, затем выкурил две сигареты, после чего начались забеги в туалет. Пустовалов раньше не замечал, чтобы у Басурова были проблемы с мочеиспусканием.
        Пустовалов положил руку на руль.
        Интуиция, благодаря которой ему всегда удавалось пройти между струй, давала однозначный ответ, но сегодня, а вернее - особенно сегодня, следовать ей не хотелось.
        Дело в том, что сегодня на Флотской улице, напротив дома номер тридцать шесть, Пустовалова ждала неприметная вишневая «Вольво С80» 2007 года выпуска, с полным бензобаком, двумя запасными канистрами в багажнике, заправленная свежими «расходниками». Никто не знал, что Пустовалов полтора месяца назад продал две свои квартиры и дом в Красной Пахре и с тех пор жил в съемной «однушке» у Фестивального парка. И никто, разумеется, не догадывался, что сегодня в квартире на Флотской улице его ждала средних размеров сумка, чистое белье на кровати, подготовленная одежда в шкафу, два бутерброда с ветчиной, сыром, помидорами и соусом «Wild Bill» завернутые в фольгу в холодильнике и термос с кофе на кухонном окне. Все, что нужно для быстрого ужина, душа и переодевания.
        Не позднее двух часов ночи, Пустовалов должен завести двигатель вишневой «Вольво С80», припаркованной на небольшой стоянке в семистах метрах к северо-востоку, чтобы не позднее четверти третьего выехать из города по Ленинградскому шоссе. Выехать из города, в который он никогда не вернется. А через восемь часов выехать из страны, в которую он никогда не вернется.
        И, теперь, когда казалось, что все уже «на мази», появилась новая проблема.
        Главная причина, по которой Пустовалов выбрал полковника Басурова, заключалась, конечно, не в его опыте, а в одном бывшем его партнёре - каком-то мелком чиновнике из Министерства обороны, который пару лет назад толкнул Ясину партию термобарических боезарядов для гранатометов.
        Не бог весть - какой-то ведомственный аферист, но он был, по крайней мере, чиновником, в отличие от полковника в отставке, который в понимании Ясина был в лучшем случае пустым местом, а в худшем - мелким мошенником. И тем не менее, это был способ выйти на Ясина. Идея подобраться к Ясину, используя «связь» Басурова, казалась Пустовалову подарком судьбы.
        Пустовалов откинулся в кресле и медленно выдохнул. Обидно бросать проделанную работу, особенно, если это единственный «улов» за весь год. Пустовалов уже собирался махнуть рукой и отправиться на покой с тем, что есть - заработанного хватило бы на всю оставшуюся жизнь, но два месяца назад осведомитель сообщил, что одна подставная контора заинтересовалась лазерным оборудованием для резки материалов с несуществующими показателями прочности. Пустовалов быстро сообразил, что это самый что ни на есть персональный запрос на конкретный аппарат. Он переслал техническую часть запроса сотруднику института прикладной физики Матвею Бочарову, который частенько консультировал его. Бочаров сообщил, что заоблачные характеристики соответствуют материалам экспериментального типа вроде титановых сплавов с добавлением нанотубулена и отправил список технических характеристик для потенциальных лазерных установок, по которым Пустовалов и вычислил свежее приобретение государственной компании «Спецметаллы» - экспериментальную лазерную установку LXN-1000, следующую сложным путем в обход санкций из японской Осаки в Москву.
        Сотрудники «Спецметаллов» ждали аппарат в столице двадцатого октября, но до Москвы он не доехал. Девятнадцатого октября, в половине третьего ночи на разгрузочно-погрузочной станции Мелехово-1 Пустовалов с напарником - старым медвежатником Дементьевым вскрыли запорно-пломбированное устройство контейнера товарного поезда, и к своей радости обнаружили не один, а целых два LXN-1000 - устройство на колесиках, габаритами напоминавшее крупный подводный буксировщик.
        Впрочем, радость была недолгой - быстро выяснилось, что один экземпляр - всего лишь запасная капсула. Тем не менее, оба устройства имели пароли доступа для вскрытия титановых корпусов, записанных на заводских бирках, крепившихся к проушинам кожухов. Около недели они простояли в ГСК под Тулой, а к первому ноября, Дементьев на «Газели» доставил их в Москву.
        Пустовалов к этому времени выяснил, что за подставной конторой стоит Ясин - человек из числа тех, с кем Пустовалов предпочитал не связываться, но, тем не менее, у него было все для удачной сделки. Он «напряг» свои «контакты» и вышел на Басурова. Тот вроде как имел отношение к Ясину через связь с бывшим партнёром, хотя напрямую с ним никогда не встречался. Не самый надежный вариант конечно, но время шло, Пустовалов собирался уезжать, на кону стоял почти миллион евро. Неплохой бонус к завершению карьеры. И Пустовалов решил, что ради последнего дела стоит рискнуть, связавшись с ненадежными и опасными людьми.
        Матвей Бочаров проверил установку и помог сменить код. Пустовалов с помощью Басурова начал готовиться к сделке. На тот момент он не очень доверял полковнику и потому для проверки поручил доставить к месту обмена не настоящий LXN-1000, а капсульную «пустышку», на которой на всякий случай тоже поменял код, запомнив, как это сделал Бочаров на основном устройстве.
        На старой раздолбанной «Газели» полковник, имевший права всех категорий, доставил капсулу на автостоянку торгового центра недалеко от Битцы. Настоящую же Пустовалов привез туда же двумя часами позже на своем старом фургоне Форд-транзит с большой надписью «Колодцы и септики» и припарковал на соседней автостоянке.
        Басуров с пониманием отнесся, когда Пустовалов рассказал, ему что он вез ненастоящий LXN-1000 и поначалу проявлял все признаки адекватности - уверенно договорился с доверенным лицом Ясина, «представил» ему Пустовалова, хотя Пустовалов был уверен, что Ясин и так навел о нем справки. Пустовалов рассчитывал, что Басуров поможет придать вес их не очень внушительному тандему, щеголяя связями в различных структурах, но теперь от этой уверенности не осталось и следа. Теперь Ясин может решить, что перед ними всего лишь пара лохов, которые решили поиграть в «серьезных людей», что было в общем-то недалеко от истины. А «лохам» никто не платит миллион евро. Особенно такие люди как Ясин.
        Была еще одна вещь, которая беспокоила Пустовалова - несмотря на все свои усилия, он так и не смог узнать, кто стоит за Ясином.
        Движение за стеклом прервало поток невеселых мыслей.
        В паре метров от капота его «БМВ Х5» грациозно выгнувшись в охотничьей позе, нюхала воздух черная кошка. Пустовалов включил ближний свет фар. Кошка подпрыгнула, и изящно перемахнув через бордюр, растворилась во тьме перелесья.
        Пустовалов посмотрел ей вслед. Снег кружил, оседал на деревьях, земле и асфальте, разъедая успевшую надоесть густую ноябрьскую мглу. Пустовалов не любил мглу. Когда он надолго оставался с ней наедине, то рано или поздно перед глазами появлялся старый гаражный блок, осевший в рыхлом суглинке на окраине подмосковной Кубинки. Начало девяностых. Очертания грязной кирпичной коробки, ушедшей на метр под землю, конечно не из-за особенностей подмосковных почв, а из-за неправильной кладки опорных стен, выложенных при устройстве скрытого подвала - эта картина появились и сейчас.
        Пустовалов зажмурился и, открыв глаза, увидел высокую фигуру Басурова на фоне перелеска. Полковник неуверенно ступал по свежему снегу, на ходу затягивая брючной ремень. Теперь в нем ничего не оставалось от опытного переговорщика.
        Пустовалов приглушил радио и перегнулся над «торпедой», чтобы открыть полковнику дверь.
        Терпкий запах одеколона, смешанного с табаком и морозом наполнил салон.
        - Ты чего фары врубил?
        - Из-за кошки.
        - Черная?
        - Вы говорили, что не верите в приметы.
        Хотя разница между ними была всего десять лет, Пустовалов называл полковника на «вы» и в этом был исключительно практический смысл. Пустовалов вообще избегал других смыслов, когда дело касалось работы. На переговорах с Ясином он не хотел привлекать лишнего внимания, и роль помощника Басурова его вполне устраивала.
        Полковник кисло улыбнулся.
        - Хочешь примету? Я там чуть в люк не провалился.
        - Какой люк?
        - В лесу. Может бомбоубежище заброшенное? - Басуров рывком рванул молнию на куртке и скривил лицо, будто у него сильно болел живот. - И еще, на той стороне машина ментовская стоит.
        Пустовалов промолчал, но Басуров, очевидно, ждал другой реакции.
        - Что скажешь?
        Пустовалов покачал головой.
        - Я, правда, не разглядывал особо. Может, дэпээсники?
        - Нет.
        Басуров посмотрел на Пустовалова, прищурился.
        - Эх, Саня. Встань ты на правильную дорожку, из тебя вышел бы неплохой военный. Ты хоть служил?
        Вместо ответа, Пустовалов подобно пилоту перед взлетом стал включать тумблеры над головой.
        - Ну, да, - усмехнулся Басуров, - мелочь, поди, тырил, потом чего покрупнее. Родители что ли алкашами были?
        - Я из детдома, - ответил Пустовалов, заводя мотор.
        - О чем и речь. - Вздохнул полковник. - Только такие и пролезают. Причем с обеих сторон, что интересно.
        - А вы с какой стороны лезете?
        - Все шутишь, Саша, а я ведь тебя и твоих продажных ментов закрыть могу надолго.
        Полковник почесал лоб и глянул на плоский хромированный блок, прикрученный к боковой стойке, на котором Пустовалов щелкал тумблерами.
        - А это что?
        - Конструкторские доработки.
        - Думаешь, я совсем тупой? Я про руку. Покажи.
        Пустовалов развернул ладонь. Два резких параллельных шрама пересекали кисть по пальцам и нижней части ладони.
        - От чего?
        - Ножовочное полотно.
        - Ручное? По металлу?
        Пустовалов кивнул и прищурился от чего огромные глаза его стали сплошь черными.
        Полковник покачал головой.
        - Гнилые вы люди, что ни говори. Я девять лет прослужил в отделе техконтроля. Не бывает ручного полотна такой ширины. Колись, отчего это. В чужую берлогу залез?
        Пустовалов приподнял уголок рта - он уже понял, что полковник Басуров больше не сможет сидеть молча.
        - Послушайте, по поводу Ясина…
        - Я к нему по вашим уголовным кличкам обращаться не буду! - Разозлился Басуров, обнажая волнение.
        - Это имя, но он не обижается, если его называть Яковом.
        «Еще не поздно», мелькнула мысль в голове Пустовалова.
        На этот раз он серьезно посмотрел на Басурова. На пятой секунде полковник сдался.
        - Ну. - Произнес он вполголоса. - Чего нам опасаться?
        Пустовалову очень хотелось соврать, но, увы - от этого стало бы только хуже.
        Упругая загорелая кожа натянулась, обнажив ряд ровных зубов и ямочки на щеках Пустовалова.
        Басуров вымученно усмехнулся.
        - А ведь это просто бизнес. Товар - деньги. Деньги - товар. Вин-вин, как говорится.
        Пустовалов покачал головой.
        - «Просто бизнес» это продавать чебуреки или менять бабушкам смесители. Посмотрите на это иначе. Как на профессию со своими побочными явлениями.
        - Послушай, я не вчера родился, - полковник заерзал в кресле, - я не это хотел от тебя услышать.
        - Вы знаете, зачем вы здесь. Просто делайте, что должны и будете в шоколаде. Вы же этого хотели.
        Полковник молчал. Его вытянутый профиль оттенял тусклый свет фонаря за окном. Наконец, он вздохнул, повернулся и, глядя в бардачок, сказал:
        - Да пошли они все.
        - Так-то лучше. Утрите им нос.
        Где-то вдали пронзительно завыла сирена. Черный «БМВ Х5» мощно тронулся, пересек дорожку кошачьих следов, повернул и через тридцать метров уперся в высоченные автоматические ворота с небольшим кирпичным КПП.
        Пустовалов повернул голову. В свете фонаря его бронзовое лицо в обрамлении темных волнистых волос выглядело особенно мужественным. Басуров устало смотрел на него, не отрывая затылка от подголовника.
        - Слушай, насчет этой… Проблемы.
        - Я не знаю. - Быстро сказал Пустовалов и просигналил.
        - Поверь, мне так будет проще.
        - Я и в самом деле, не знаю, - простодушно повторил Пустовалов, оглядывая верхнюю кромку ворот, увенчанную рядом шипов из тонкой арматуры.
        Пустовалов посмотрел налево. Бетонный забор за КПП уходил во тьму перелеска, густая колючая проволока плотно клубилась над ним. Над воротами он заметил две камеры: одна была направлена на въезд, вторая на вход в КПП.
        Пустовалов снова пожалел, что не нашел время изучить карту местности. Он слишком торопился последнее время.
        - Я дам условный знак, когда сам пойму.
        - Условный знак?
        - Ну да, скажу, например… Например, «первый снег».
        - Первый снег?
        - Первый снег - это кодовая фраза. Идет?
        - Ребенок, - неожиданно сказал Басуров, глядя в окно.
        - Что?
        - Твоя ладонь. - Басуров повернул голову, посмотрел на Пустовалова. - Ты был ребенком.
        Пустовалов опустил взгляд на правую ладонь с двойным шрамом и сжал ее в кулак.
        Заскрежетали шарниры. Массивная металлическая панель отъехала в сторону, открывая заставленный машинами двор перед торцом четырехэтажного здания.
        По привычке Пустовалов не спешил въезжать, словно ждал приглашения.
        Из-за ворот, со стороны КПП вышел крепкий охранник. Через пару секунд слева возник его брат-близнец, ростом на полголовы пониже, и замахал рукой - дескать въезжай. В ярком ксеноновом свете под короткой стрижкой мелькнуло расплавленное ухо.
        Пустовалов кивнул и медленно тронулся. Въехав, он сразу остановил машину, игнорируя бородача, который энергично тряс медвежьей рукой в направлении мусорного контейнера.
        Пустовалов оглянулся. Ворота быстро закрывались. Мозг привычно заработал.
        - Ну, чего ты? - Подал голос полковник Басуров. В темноте салона сверкали его глаза.
        - Хотят, что бы мы там припарковались.
        - И?
        Вместо ответа Пустовалов резко рванул с места. Мощный автомобиль выкатился на середину двора, и, затормозив в миллиметре от хромированного «Хаммера», втиснулся задом между двух машин прямо посередине площадки, оставив переднюю часть на проезжем пути. Все это он проделал за пару секунд. От тьмы под козырьком тамбура отделилась фигура в пальто.
        - Саня…
        - Выходите быстрее! - Сказал ему Пустовалов.
        Сам он уже выбирался из машины. Движения его приобрели неожиданную резкость.
        Подошли бородачи-охранники.
        Фигура в пальто оказалась импозантным мужчиной среднего роста с печальными, избегающими прямого взгляда глазами и кудрявой, как у барашка головой. Пустовалов ожидал увидеть такого распорядителя в офисе крупной компании, а не на ясинской бойне.
        - Добрый вечер, - обратился к ним мужчина поставленным голосом, - машину переставьте туда, пожалуйста.
        Он указал в сторону контейнера. Там действительно было много свободного места.
        Вместо ответа Пустовалов убрал ключ в карман. Один из бородачей встал на пути.
        - Саня, в чем дело? - Напрягся Басуров.
        - Извини, брат, - сказал Пустовалов, огибая капот «БМВ», краем глаза следя за бородачами, - Ясин ждет нас в двенадцать тридцать.
        Мужчина в пальто устало покачал головой.
        - Я понимаю, но…
        - Нет, друг, ты не понимаешь. - Пустовалов сунул руки в карманы и встал напротив мужчины. - Двенадцать тридцать это не просто время. Это начало. Начало аукциона, в котором в качестве ви ай пи участника дебютирует ваш шеф. Но если к началу этой важной процедуры мы не успеем его представить, то… ну, пацаны, вам виднее, что будет с Ясином, когда по вашей вине он окажется в глупом положении.
        Басуров с интересом следил за Пустоваловым. Он никогда прежде не видел своего нового партнера таким уверенным. Мимика Пустовалова артистично вторила такту и интонациям голоса. Большие глаза сияли, он склонял голову то на левый бок, то на правый - он как будто играл роль, но эта игра казалась такой естественной, что Басуров буквально физически ощутил волну обезоруживающего обаяния.
        Мужчина посмотрел на бородачей и едва заметно кивнул. Те расступились.
        Пустовалов постучал пальцем по циферблату часов и направился к зданию. Басуров двинулся следом.
        Но прежде чем войти в здание, Пустовалов остановился и посмотрел направо в сторону мусорного контейнера.
        Уличный светодиод висел на стене за контейнером, и ровная линия теневого контура почти соединялась с отмосткой здания. На дальнем конце этой линии, Пустовалов уловил движение и, присмотревшись, заметил небольшую неровную тень. За контейнером кто-то стоял пригнувшись.
        Пустовалов оглянулся на двор.
        Мужчина с печальным лицом вместе с бородачами стояли возле его машины.
        - Вас встретят, - крикнул он, думая, что Пустовалов не знает куда идти.
        Пустовалов посмотрел поверх их голов, на дверь КПП, затем взгляд его переместился на темное окно. Еще раз, оглядев верхушку ворот, он закусил губу и пристально посмотрел на припаркованный у бетонной стены «Мерседес».
        Странная расстановка машин, тень за контейнером и поведение ясинских шестерок стали складываться в общую картину.
        Они вошли в компактный неуютный холл. Единственный охранник показал в сторону лифта и велел ехать на четвертый этаж.
        - Ну, ты даешь. - Тихо сказал Басуров, пока они ждали лифт.
        Пустовалов промолчал, быстро оглядывая окружающее пространство и думая о том, что делать дальше.
        Он знал, что на КПП находился один человек. Еще один стоял за контейнером. Еще двое расположились на заднем сиденье «Мерседеса». Передние сиденья были пусты, а задние не видны из-за тонировки.
        В холле веяло холодом, как в бассейне. Стены выкрашены фиолетовой краской. На полу - грязная побитая плитка как в старой заводской столовой. От лифтового канала странным углом уходил в темноту широкий коридор, справа от которого чернел провал лестничного марша. Старое здание было переоборудовано под склад. Металлическая дверь напротив лестницы была закрыта на тяжелый замок с засовом.
        Пустовалов уже догадался, что свет здесь выключен не просто так и он был почти уверен, что на лестнице стоит охранник.
        - У них тут повсюду проблемы с электричеством, - сказал Басуров, входя в полутемный лифт.
        Расстегивая пуховик, он оттянул ворот свитера. К аромату древесного одеколона добавился резкий запах пота.
        На четвертом этаже их встретил охранник и провел по такому же темному коридору до украшенной лиственным орнаментом металлической двери, после чего пропустил вперед.
        Они вошли и сразу увидели мужчину на белоснежном диване. Пустовалов, неплохо разбиравшийся в марках одежды, понял, что ни одна из надетых на нем шмоток не была куплена в России. Мужчина даже не взглянул в их сторону - он был занят тем, что давал указания невысокому человеку, который сидел на специальной табуретке у ног мужчины и натирал одну из его туфель бархоткой для обуви. Длинная нога мужчины при этом располагалась на специальной подушке прямо на его коленях. Пустовалов никогда не видел таких сияющих туфель. Они сияли не просто как зеркало, а буквально слепили, как самая настоящая миланская люстра.
        - Здравствуйте, Ясин, - сказал Пустовалов.
        Басуров эхом повторил приветствие, но мужчина никак на это не отреагировал.
        - Правая сторона темнее, - медленно произнес он, флегматично грозя слуге повисшим в воздухе пальцем-сосиской.
        Пустовалова такая реакция нисколько не смутила. Он оглядел помещение, которое представляло собой бывший цех, переоборудованный под «комнату», площадью примерно в сто квадратных метров в стиле «арт-деко». Тяжеловесные отполированные шкафы из дорогих пород дерева стояли вдоль стен, кожаная мебель преимущественно сливочно-бежевых и белоснежных цветов, скульптурные и хрустальные светильники, бархатная драпировка больших ленточных окон. Кожаные подушки в неимоверных количествах разбросанные на креслах и диванах сияли, словно смазанные маслом. В комнате был даже работающий камин.
        Среди обилия мебели Пустовалов заметил еще одного мужчину. Тот сидел в кресле у камина, подавшись вперед. Мужчина был крупный и широкоплечий, как баскетболист, с довольно необычным для таких габаритов лицом интеллигента, обрамленным профессорской бородкой с проседью, и направленным в никуда пустым взглядом.
        Учитывая обстановку, особенно ковры ручной работы, и инкрустированный мрамором паркет, Пустовалов пришел к выводу, что здесь им ничего не грозит.
        Тем временем, Ясин, обратил на них внимание - бросил равнодушный взгляд на Басурова, и чуть дольше задержал его на Пустовалове. Затем медленно встал, надел на нос тонкие очки, которые висели у него на золотой цепочке, и подошел вплотную к Пустовалову.
        Пустовалов увидел ухоженное большое лицо, ленивый приоткрытый рот, и такой же ленивый взгляд светлых глаз.
        Проделав тот же ритуал с Басуровым, не говоря при этом ни слова, Ясин прошел за массивный стол, уселся в кресле и расстроенным взглядом стал смотреть в стену.
        Басуров вопросительно посмотрел на Пустовалова. Пустовалов ждал, сцепив руки на животе. Наконец Ясин едва заметно двинул пальцем и возле гостей возник невысокий слуга. Судя по жестам, он предлагал им снять верхнюю одежду. Пока Пустовалов и Басуров снимали куртки и отдавали их слуге, Ясин смотрел на них ничего не выражающим взглядом.
        - Садитесь, - наконец сказал он, имея в виду белые кресла перед столом.
        Басуров, уставший от неопределённости, воспринял это как сигнал. Усаживаясь в кресло, он, видимо вспомнив совет Пустовалова, завел унылый монолог о своих внушительных контактах в комитетах и органах, не забывая развешивать ярлыки «нерадивым» начальникам, которых он якобы знал с позиции старшего товарища.
        Молчавший все это время Ясин снова сделал едва заметный знак и слуга налил хозяину стакан воды из маленькой бутылки, после чего подскочил к Басурову и стал жестами, по театральному довольно убедительно предлагать ему что-нибудь съесть или выпить. Басуров презрительно-испуганно посмотрел на ужимки слуги и помотал головой.
        - Так значит, ты охранником обзавелся, полковник? - Спросил Ясин, кивая на Пустовалова.
        - Это мой помощник.
        - Спортсмен? - Ясин посмотрел на развитые плечи Пустовалова и улыбнулся.
        - Бывший, - ответил Пустовалов.
        - Боксер?
        - Гимнаст.
        Ясин продолжил с интересом рассматривать Пустовалова, потягивая воду из стакана.
        - Так вот по поводу нашего общего знакомого… - Начал Басуров, но Ясин неожиданно резко смял пластиковую бутылку и Басуров тотчас замолчал.
        - Koni Nakazari, - растягивая звуки, произнес вдруг Ясин, - бутылка воды стоит четыреста долларов, - Ясин потряс смятой бутылкой, - ее добывают недалеко от острова Токелау, из источника на глубине две тысячи метров. Полученная вода проходит процесс опреснения и фасуется в бутылки изумрудной расцветки. Говорят, она избавляет от лишнего веса и усиливает работу мозга.
        Басурова начал одолевать синдром беспокойных ног.
        - Мне интересно, - Ясин внимательно смотрел на Басурова, - кому - нибудь приходило в голову проверить это? Нанять экспертов и провести химический анализ?
        Басуров натянуто усмехнулся.
        - Я люблю профессионалов, - продолжал Ясин, - эта вода ничем не отличается от дешмани, которая продается в Ашане. Но те, кто ее продает - профессионалы. Я плачу четыреста долларов за красивую историю. Потому что продавцы этой воды - профессионалы. Но когда я заказываю эл икс эн тысяча…
        Басуров побледнел.
        - … мне не нужны истории.
        - Яков… Ясин, послушайте мы тоже…
        - О чем ты договаривался с моим помощником?
        - У нас все по плану, все в силе…
        Ясин лениво замотал кистью - заткнись, дескать. И Басуров заткнулся.
        - О чем договаривался?
        В это время позади послышался тихий скрип и шаги. Басуров вжался в кресло. Пустовалов скрестил руки. Из-за спины вышел великан с лицом профессора и передал Ясину белый смартфон.
        Ясин показал им дисплей смартфона. На экране смартфона большими цифрами обозначалось время соединения: 02:41… 02:42… 02:43…
        - Ясин, мы договаривались, что в двенадцать тридцать твои люди выйдут на связь. - Произнес Пустовалов. - Если они уже там, то…
        Ясин перевел на него взгляд.
        - …пускай едут прямо.
        - Езжайте прямо, - тут же повторил в смартфон Ясин.
        Пустовалов представил место, где сейчас находились люди Ясина - огромная пустынная стоянка, покрытая нетронутым слоем снега. Ряды одиноких фонарей, под световыми конусами которых носятся снежные вихри.
        - Через триста метров поворот, проезжайте дальше. - Услышал он собственный голос.
        - Через триста метров поворот, проезжайте. - Эхом повторил Ясин.
        - За ним стоянка…
        Ясин сообщал в смартфон все, что говорил Пустовалов.
        Пустовалов понимал, что прямо сейчас озвучивает обратный отчет своей собственной жизни. Но это понимание не мешало ему раз за разом прокручивать в голове весь пройденный путь в поисках ошибки. Увиденное внизу говорило о ее несомненном наличии. Секунды текли, с каждым указанием Пустовалова люди Ясина все ближе и ближе подбирались к LXN-1000.
        Пустовалов представил этот аппарат и вдруг понял, в чем дело.
        - Первый снег.
        - Что?
        - Там, наверное, все замело.
        Ясин с подозрением посмотрел на Басурова, который неожиданно стал сползать в кресле.
        Пустовалов повернулся к Басурову.
        - Куда дальше, Игорь?
        - Что?
        Пустовалов невозмутимо ждал ответа.
        - Люди ждут.
        Полковник подал голос со второй попытки.
        - Что… Так это…
        Рука Ясина сжимавшая телефон, начала медленно опускаться.
        Услышав тихий звук двигающихся стульев, Пустовалов неспешно положил правую ладонь поверх левой.
        Ясин поднял палец вверх.
        - П-проезжайте до конца. - Прозвучал дрожащий голос Басурова.
        - До конца езжайте! - Тут же повторил в трубку Ясин, с подозрением поглядев на Пустовалова.
        Басуров тоже озадаченно посмотрел на Пустовалова и возможно, именно его спокойный вид привел полковника в чувство - голос зазвучал увереннее.
        - Напротив сельхозрынка вы увидите… «Газель» с синим тентом.
        - С синим тентом… Да, видят.
        - Ключ за ободом заднего колеса.
        Ясин передал и откинулся в кресло.
        - Что это было?
        - Все нормально, Ясин, - сказал Пустовалов, - всего лишь еще одна подстраховка.
        - Подстраховка?
        Пустовалов развел руками. Теперь он знал, что его ошибка имеет имя и фамилию.
        - Лучше лишний раз подстраховаться, чем подвести уважаемых людей.
        Пустовалов понял, люди Ясина вышли на Матвея Бочарова и он либо куплен либо захвачен. Если это так, то он сейчас должен быть среди людей Ясина на автостоянке. Бочаров единственный, кто кроме Пустовалова знает код, но он не знает, что у устройства есть дубликат. Если это предположение верно, то Бочаров введет неправильный код, используя единственную попытку ввода, и тогда у Пустовалова появится шанс. Призрачный, но шанс. Только бы полковник не подвел.
        Секунды текли, смартфон Ясина молчал.
        Они уже должны открыть машину и добраться до устройства.
        В это время Ясин снова поднял смартфон.
        - Что там орет?
        - Ясин, - Пустовалов привстал, протягивая клочок бумаги, - там же стоит защита, нужен код.
        - Почему ты сразу мне его не дал?
        - Мы же договорились. Твои люди просят код - мы даем. Они что дебилы и ввели его наугад?
        Ясин ничего не сказал.
        Пустовалов сел на место. Ясин изучающе посмотрел на Пустовалова.
        - Молодец. И что теперь?
        - Теперь только ждать пока аккумулятор сядет и пилить… Там титан, потребуется гидрорезка или фреза… Ты бы им сказал, чтобы руки не совали без инженеров.
        - Есть там инженер.
        - Он подтвердил?
        - Подтвердил.
        - Ну, тогда все в порядке?
        Ясин промолчал.
        - Если так, то мы хотели бы получить свою часть.
        Ясин выдержал паузу, к которым Пустовалов уже привык и сделал знак. Из ниоткуда появился слуга с кожаной коричневой сумкой, и поставил ее на стол перед Басуровым.
        Басуров дрожащей рукой потянул сумку на себя.
        В эту секунду Ясин поднял указательный палец вверх и слуга резко схватил Басурова за запястье.
        - Интересно, - сказал Ясин, поворачиваясь к Пустовалову, - бизнесмен, переговорщик, бывший спортсмен.
        - Достойная биография. - Улыбнулся Пустовалов.
        Ясин указал на Басурова.
        - Жена, двое детей, три просроченных кредита, увольнение за кражу прицепов. Все что спер, тратит на дешевых шлюх и лечение простатита. Вот это биография. А твоей не хватает деталей.
        - Просто я тщательно выбираю круг общения.
        Ясин усмехнулся и после непродолжительной паузы, махнул слуге, чтобы тот отпустил руку Басурова.
        - Можно и мне вопрос? - Спросил Пустовалов, забирая у Басурова сумку.
        - Можно.
        - Кому все это понадобилось?
        Пустовалов открыл сумку, оглядел темно-розовые пачки и поднял взгляд.
        - Точнее даже не кому, а для чего?
        Ясин встал.
        - Время от времени кому-то приходит в голову, что можно навязать миру свои правила. Но это иллюзия. Все эти новые правила всего лишь старый хаос, а потом кому-то приходится убирать дерьмо. - Сказал он. - Удачи.
        Пустовалов поднялся.
        Ясин подошел вплотную к Пустовалову, заглянул ему в глаза и неожиданно обнял.
        - Хитрый ты сукин сын, Саня!
        В лифте у повеселевшего полковника развязался язык, но Пустовалов прижал его к стенке.
        - Слушай меня внимательно. Времени у нас очень мало.
        - Что? Отвали, болван!
        Но полковник начал что-то понимать. Он ведь не был дураком.
        - Внизу будет многолюдно. Нигде не останавливайся, ни на что не реагируй…
        - Саня…
        - … что бы тебе не сказали - не отвечай.
        - Что-то случилось?
        - Нам надо сесть в мою машину.
        Полковник посмотрел ему в глаза.
        - Ты ведь… продал ему настоящий аппарат?
        - Игорь, я не шучу.
        - Серьезно? Ты решил, что можно надуть этого человека?
        Лифт замер.
        - У вас… у вас, что это в крови? Какой-то инстинкт - вы просто не можете не жульничать? Дай сюда сумку!
        Пустовалов перехватил руку Басурова. Он был намного сильнее полковника.
        - Ты не понял? Нас с самого начала не собирались выпускать отсюда.
        - Ты больной!
        - Просто сядь машину. Потом все обсудим.
        Полковник замотал головой.
        - Я в этом не участвую.
        Двери лифта открылись.
        Они все были внизу.
        - Идем!
        Пустовалов вытолкнул полковника в вестибюль. Полковник тут же вырвался и попытался вернуться в лифт, но двери уже закрылись, лифт поехал наверх.
        Басуров защелкал кнопкой вызова.
        - Идем, - сквозь зубы повторил Пустовалов, но полковник уже переместился к лестнице.
        - Не дайте ему уехать! - Закричал полковник, убегая на лестницу.
        Пустовалов вздохнул. Ему и без этого вопля никто не собирался «давать уехать». Пустовалов прошел мимо бородачей и вышел на улицу, остановился. В лицо ударил холодный воздух и вихрь колючих снежинок.
        «БМВ Х5» уже прилично замело. Он все так же выделялся из ряда на полкорпуса. До пассажирской двери было около пятнадцати метров.
        Пустовалов знал, что едва он сделает первые шаги, как в дверном проеме КПП появится охранник, который там сейчас прячется. В руках у него будет бейсбольная бита или что-то вроде того. Он сыграет на отвлечение, в то время, пока кто-то из бородачей подойдет сзади и оглушит его. Они не будут выходить сейчас, когда он стоит перед дверью. Они дождутся, когда он отойдет на пару шагов, чтобы иметь больше пространства. Также, они, скорее всего, не будут связываться с огнестрелом, пока он под их контролем. Оглушат, а потом просто задушат и бросят в контейнер. Таков их нехитрый план. Пустовалов понял его, как только они сюда приехали.
        Не вынимая рук из кармана куртки, Пустовалов нажал кнопку электронного ключа. Двери «БМВ Х5» бесшумно разблокировались.
        Пустовалов прикинул, сколько секунд у него будет, после того, как он сделает пару шагов.
        И пришел к выводу, что меньше одной. Потому что как только бородачи увидят его бегущим, кто-нибудь наверняка достанет ствол.
        А значит, у него есть лишь время, которое они потратят на открытие стеклянной двери тамбура.
        Пустовалов резко пригнулся и рванул вперед. В дверном проеме КПП тут же показался мужчина в короткой расстегнутой куртке. В руке он сжимал рихтовочный молоток с удлиненной рукояткой. Громкий стук двери догнал через две секунды. А еще через секунду - клацанье автоблокирующего замка и глухой удар тяжелого тела о бронированную дверь «БМВ Х5».
        Пустовалов бросил на седобородого «интеллигента» равнодушный взгляд и не спеша перебрался на водительское сиденье.
        Машину быстро обступили.
        Пустовалов нажал клавишу на электронных часах и, не обращая внимания на скользящие удары молотка в сантиметрах от собственной головы, поочередно включил тумблеры на блоке, прикрученном к левой стойке, и завел двигатель. Вместе с двигателем включилось радио. Салон заполнил голос Фрэнки Авалона: «Я никогда не отпущу тебя. Почему? Потому что я тебя люблю».
        Молоток со звонким стуком дважды пронесся перед лицом, и Пустовалову вспомнился вопрос механика в прошлом году - не хочет ли он заменить двойное моллирование на многослойную систему АРМЕТ - на последних испытаниях она выдержала десять выстрелов из винтовки СВД.
        Пустовалов не стал отключать радио - не тратил времени на лишние действия. Фрэнки Авалон пел о том, что разбитые сердца - это не про него… Кажется, «интеллигент» только начал понимать, что не все так просто. В его пустых глазах появилась что-то похожее на недоумение. И еще он наверняка тоже слышит сладкоголосого Фрэнки.
        Пустовалов нагнулся, снял коврик, чувствуя, как машина резко накренилась вперед и влево - пробили переднее левое колесо. Отбросив коврик на пассажирское сиденье, он открыл небольшую крышку внизу. Затем, отталкиваясь ногами, отодвинул кресло назад, подцепил задел «торпеды», снял ее, ухватился за рукоятку, потянул на себя. Послышалось шипение, машина чуть приподнялась и замерла. Слева за стеклом показался черный ствол «Глок-19».
        - Отойди, - крикнул кто-то и тут же грянул выстрел. Вместо головы Пустовалова, пуля звонко ударила по стеклу и, срикошетив, улетела в верхнюю часть КПП. Ясин наверняка наблюдает сейчас за всей этой суетой из окна своего роскошного кабинета. И он, наверное, уже начал терять терпение.
        Эта мысль развеселила Пустовалова. И пока баритональный тенор Фрэнки признавался в любви, Пустовалов достал из бардачка телефон «Нокиа 3310» с подключенными вакуумными наушниками. Вставил один наушник в ухо.
        Пятеро мужчин возле его машины сошлись на совещание. Пустовалов взглянул на часы. Прошла уже минута.
        В это же время из стеклянных дверей тамбура вылетел полковник Басуров и, пробежав по дуге, бросился на машину Пустовалова. У него заплыл правый глаз, и на месте рта было красное месиво.
        Пустовалов услышал собственное имя. Басурова тут же схватили, потянули за ноги. Полковник с глухим стуком упал на снег.
        Пустовалов давно перешел порог чувствительности. То время, когда его что-то могло шокировать, минуло почти тридцать лет назад.
        Басуров три раза поднимал сломанную руку, чтобы защитить голову от удара рихтовочным молотком. После второго удара он перестал орать, после третьего - поднимать руку. После четвертого - Фрэнки Авалон закончил свою песню, а полковник Басуров навсегда покинул этот мир.
        Пустовалов опустил взгляд и набрал первый номер из списка контактов. Молодцеватый голос ответил на третьем гудке:
        - Да!
        - Привет. - Сказал Пустовалов, глядя как труп полковника тащат к контейнеру.
        - Работаем?
        - Имя - Игорь Басуров. Камера над КПП, чуть левее, вторая смотрит на ворота.
        - Понял. Машину прячем?
        - Ага.
        - Жди.
        Ждать предстояло минуту-две. Пустовалов вытащил с заднего сиденья рюкзак «Макспидишн» и стал перекладывать в него деньги, думая о том, что люди Ясина могут успеть сделать за это время. Могут попробовать промышленную пилу. Если она у них конечно есть. Поджечь? Маловероятно, даже без учета системы подкапотного пожаротушения и огнезащиты бензобака. Гранатомет? Сомнительно. Эвакуатор? Не успеют. Они пробили шины, но колеса оснащены системой «Pax», внутренними резиновыми ободами для отхода на случай пробития. Единственное, что они могут сделать - попытаться заблокировать его машину, чтобы он не устроил автомобильное родео.
        «Хаммер» они уже подкатили вплотную к бамперу его «БМВ», а с остальными машинами предстояло много суеты - судя по всему, не ото всех у них были ключи.
        Закончив перекладывать деньги, Пустовалов бросил сумку Ясина на заднее сиденье и заметил там коробку с шоколадными зонтиками Simon Coll, которые купил накануне. Недолго думая, он сунул конфеты в рюкзак с деньгами и застегнул молнию. Теперь оставалось только ждать.
        В это время движение справа привлекло внимание Пустовалова, он повернул голову и от удивления приподнял брови.
        Охранник толкал тележку с баллонами. Рядом с ним шагал мужчина в комбинезоне и навороченном сварочном шлеме, сжимая в руках горелку пропанового резака.
        Такого поворота он не ожидал.
        С таким арсеналом люди Ясина вскроют его бронированный «БМВ» за двадцать минут.
        В это же время во дворе зазвенел звонок.
        Шесть голов повернулись в сторону КПП.
        Охранник с молотком двинулся к воротам. Дальнейшее Пустовалов представлял в общих чертах: охранник посмотрит в камеру и увидит за дверью Сергея Каменщика - прикормленного Пустоваловым капитана полиции, с которым он минуту назад говорил по телефону. Серега, как называл его Пустовалов, несмотря на простоватый вид а-ля «Леня Голубков» обладал цепким умом, болтливостью и любовью к деньгам. Стандартное прикрытие, которое Пустовалов вызывал для подстраховки на сложные «операции».
        Задача Сереги проста - изобразить друга полковника Басурова, которого он давно тут ждет и хочет узнать все ли нормально, потому как телефон полковника почему-то не отвечает. Ну, а как только дверь ему откроют, из мертвой зоны выйдут подчиненные Каменщика - лейтенанты Болотный и Ряхин. В отличие от Сереги, они будут в форме.
        Охранник появился в дверях КПП. «Интеллигент» что-то ему прокричал. Охранник приложил палец к губам и достал мобильный телефон.
        В это время двор снова оглушил звонок, и на этот раз он звенел беспрерывно.
        К охраннику подошел печальноглазый, они перекинулись парой слов и вместе исчезли на КПП.
        И как только во дворе показались ладные фигуры в полицейской форме и величественно жестикулирующий Серега Каменщик, Пустовалов с облегчением выдохнул, схватил сумку, разблокировал двери и быстро вылез из машины.
        Запах бензина и крови ударил в нос.
        Бородачи, караулившие у машины, подались было к нему, но увидев полицейских, остановились в замешательстве. Страх перед полицейской формой - это почти инстинкт. Конечно, связи Ясина гораздо внушительнее, но вряд ли его головорезы решатся на откровенную бойню с полицейскими без прямого приказа. Пустовалов подошел к полицейским. Он чертовски был рад их видеть.
        - А вот и наш клиент, - протянул Каменщик, увидев Пустовалова.
        Каменщик хитро подмигнул Пустовалову, а лейтенант Ряхин аккуратно взял его за плечо.
        Второй полицейский тем временем оттеснил Пустовалова к дверям КПП.
        - Пройдемте. - Сказал он деловитым тоном.
        Пустовалов с радостью «сдался» в руки полиции.
        Каменщик тем временем окинул быстрым взглядом двор, и посмотрел на молоток в руках охранника.
        - А у вас тут, что вообще происходит? Ремонт какой-то?
        К ним подошли бородачи.
        - У нас все в порядке. Послушайте, может, вы поговорите с нашим начальником. - Один из бородачей указал на Пустовалова. - Этот человек…
        - Не беспокойтесь, гражданин. - Жестом остановил его Каменщик. - Этот человек уже задержан и вам не угрожает… А где вы говорите ваш начальник?
        - Там, - вытянул руку бородач, - подождите, я его позову.
        Пустовалов поднялся по ступенькам КПП. Теперь он находился между лейтенантами Ряхиным и Болотным, оба держали его за руки, как задержанного.
        - Знаешь-ка что дружище…
        - А? - Бородач растерянно глядел на все дальше и дальше отдаляющегося Пустовалова.
        Полицейские «завели» его на КПП, и он уже видел приоткрытую дверь, за которой ослепительно сиял освещенный фонарем желтоватый снег. Со стороны двора все еще звучал деловитый голос Каменщика - кажется, он вошел во вкус.
        - Вот что, скажи-ка ты своему Ясину…. или как там его… Что мы завтра утром придем.
        - А?
        - Часиков в восемь.
        Пустовалов был уже за воротами. Полицейские «повели» его вдоль дороги. Вскоре их догнал Каменщик.
        Через полминуты Пустовалов забрался на заднее сиденье полицейского «Форда», припаркованного прямо на том месте, где полчаса назад он ждал Басурова.
        Машина тронулась, и через минуту они уже петляли по проезду Энтузиастов.
        - Все в порядке? - Обернулся с переднего сиденья Каменщик.
        - Спасибо. С меня по двойному тарифу, мужики.
        - Тебе спасибо, старик, - сказал Камещик, - хорошим людям помочь не западло. А ты гляжу, в конкретный серпентарий угодил. Даже тачку там бросил?
        - Жизнь полна сюрпризов.
        Глядя на заснеженные еловые ветви, на огни шоссе впереди, ощущая поток свежего воздуха проникающего через щель приоткрытого водительского окна, Пустовалов почувствовал облегчение. Проблемы просто обязаны на сегодня закончиться. Просто, по законам теории вероятностей.
        - Ты только извини, - сказал Каменщик, - но мы тебя подбросить далеко не можем.
        Пустовалов вернулся к мысли о «закончившихся проблемах» и насторожился.
        - А что так?
        - Рады бы, Саня, - подал голос Болотный, въезжая под железнодорожный мост, - но общий приказ.
        - А может все-таки… Опаздываю.
        Полицейские одновременно покачали головами.
        - Не получится.
        - На Серпуховке теракт. Всех гонят на усиление.
        - А мы и так задержались.
        - Вот блин, - Пустовалов потер шею.
        Под штатным дисплеем захрипела рация.
        - Шестой ноль один, где вас носит бл…
        Каменщик взял передатчик.
        - Центр, прием шесть ноль один, движемся по Шоссе Энтузиастов в центр, прием.
        - Быстрее, мать вашу…
        Пустовалов вздохнул.
        - Что творится сегодня, просто пипец…
        - Можем подбросить до метро.
        - Метро? - озадаченно переспросил Пустовалов, - оно же закрыто.
        - Пятнадцать минут еще до закрытия.
        - А ехать две.
        - Успеешь.
        - Какая тут, Андрюх? Шоссе?
        - Авиамоторная.
        - Метро, - проговорил Пустовалов, откидываясь на спинку сиденья.
        Он десять лет не ездил на метро.
        Глава 2
        Второй пассажир. 7608 метров на восток
        Виктор оторвался от потертого смартфона и краем глаза посмотрел на девушку, сидевшую через проход наискосок от него. На этот раз ему удалось рассмотреть ее лучше, чем в первый раз, когда он только зашел в вагон и, изображая равнодушие, как будто невзначай сел на соседнее сиденье, несмотря на обилие пустых мест вокруг.
        Девушка смотрела в окно, и Виктор жадно ощупал ее взглядом. Миловидное лицо в обрамлении золотистых волос. Склонность к полноте в том идеальном виде, когда до самой полноты еще долгие годы. Чуть вздернутый носик и от того слегка приподнятая верхняя губа, нежный подбородок говорили о том, что «няха» была совсем еще малолеткой, может всего на пару лет младше него.
        Электричка тронулась, и Виктор поспешно отвел взгляд, со стыдом понимая, что ночью в окне ничего не видно, кроме отражения. На этот раз он успел рассмотреть не только лицо, но и фигуру - мужчине ведь достаточно одной секунды, чтобы целиком оценить женскую красоту. Об этом он прочитал в древнем журнале Men’s Health, когда ему было десять лет.
        Сочетание плавных линий и крутых изгибов. Девчонка явно занималась чем-то, может спортивными танцами или кроссфитом. Глядя на первоклассные ноги, втиснутые в голубые джинсы, Виктор вспомнил что именно такой типаж, всегда искал на порносайтах. На девушке был еще короткий бежевый плащ и темно-красный шарф, она была невысокого роста, как фигуристка или гимнастка, и Виктор подумал, что эта девчонка ему вполне подошла бы. Почему бы и нет? Сам Виктор ростом был не выше ста семидесяти, да и то лишь, когда не сутулился и по нормам веса не добирал пары килограммов. В общем, если и рассчитывать на первоклассную тян, то только на такую.
        Не в силах больше глядеть на треснутый экран смартфона, Виктор снова перевел взгляд на девушку, и смутился, обнаружив, что она смотрит прямо на него, и даже не думает отводить взгляда. Уверенная в себе, блин!
        Большие светлые глаза. Виктор ощутил удар теплой волны, но взял себя в руки - напустил деланного равнодушия и, следуя советам пикап-гуру потребительски осмотрел ее фигуру, которая надо сказать выглядела чертовски соблазнительно.
        Вот же дрянь, никаких изъянов! Виктор продолжал разглядывать тусклую надпись «Не удается подключиться к интернету», водя пальцем по царапине. Перед глазами сиял светлый щенячий взгляд. Да это, пожалуй, самая настоящая «девятка», думал Виктор, и главное - нет этой мерзкой косметики, все натуральное.
        Виктор являлся ярым сторонником «натуральности» женской красоты. Правда в основном, он свою позицию отстаивал в компании Макса и Димона - своих единственных друзей, один из которых недавно преподнес ему неприятный сюрприз, поведав, что уже полгода не является девственником.
        У Виктора с «этим делом» все пока обстояло сложно. Особенное расстройство доставляла мысль, что перед неказистым Максом с дефектом речи, которого еще год назад девушки совсем не интересовали, такая проблема уже не стояла. И, судя по тому, как второй его друг - ботан и доходяга Димон зачастил на свидания, Виктору грозило скоро стать последним лузером среди лузеров.
        Конечно, избранницам Димона и Макса далеко до статуса эталонных тян, но в девятнадцать лет все еще быть девственником - очень дурной призрак. Проблема грозила вырасти до катастрофических масштабов, так что Виктор стал подумывать о проститутке.
        Виктор попытался представить, что будет, если он прямо сейчас заговорит с этой «няхой» и челюсти тотчас свело от страха.
        «Ну что ты теряешь? - Прорывался внутренний голос. - Действуй, пока никого вокруг нет, и никто не увидит твоего позора».
        А, что если не отошьет? Ведь и того хуже. Виктор понятия не имел о чем говорить с девушкой. Одно дело с Димоном и Максом - можно хоть об учебе, видеоиграх, тачках… телках. А с телками о чем?
        «К черту внутренний диалог! - Твердо произнес в голове голос с узнаваемой интонацией пикап-гуру. - Не думай - действуй».
        Виктор бросил косой взгляд на девушку - она снова смотрела в окно и снова была прекрасна. Виктор почувствовал знакомый накат волны и подумал, как здорово иметь такую девчонку. Как обзавидовались бы Димон и Макс, да и вообще все институте и как…
        Мысль Виктора оборвалась, поскольку ангельский облик загородила чья-то тощая задница в обвислых штанах. Виктор с неудовольствием поднял взгляд и увидел в проходе сутулого мужчину, который смотрел на девушку. Недолго простояв, мужчина сел на соседнее сиденье, не спеша достал замызганный блокнот, простую шариковую ручку и принялся что-то писать.
        Виктор почувствовал злость, довольно быстро сменившуюся облегчением - теперь хоть голос заткнется. Теперь при всем желании не заговоришь. В присутствии этого хмыря… Да нафиг надо! Виктора всегда раздражало присутствие посторонних, он не мог сосредоточиться, терялся и, как правило, говорил не то, что хотел сказать, в основном, что-то похожее на бред сумасшедшего.
        Голос действительно заткнулся, а Виктор стал смотреть в окно, хотя тянуло смотреть в другую сторону.
        Последняя электричка неслась к Казанскому вокзалу сквозь снегопад, и Виктор вернулся к своим невеселым мыслям. В кармане у него оставалось всего две сотки. На карте - и того хуже. Слава богу, хоть жилье отдельное - мать с новой семьей выгнали его в коммуналку, где у Виктора в наследство от отца осталась комната. Квартира располагалась недалеко от Комсомольской. На кухне под столом есть два килограмма картошки, которую можно жарить на соседском масле. Пиво он купит в «Билле» по скидке, сигарета только одна, ну что же, пару дней подует вейп. Интернет оплачен. В принципе жить можно.
        Конечно, когда только начинался этот воскресный день и Виктор отправлялся на халтуру в Люберцы, он рассчитывал его закончить в более приятном настроении. Провозившись восемь часов в офисе строительной конторы с солидным названием «Роден-Хаус», Виктор думал получить за отладку принтеров пять тысяч, но менеджер, откупорив бутылку «Арсенального крепкого» сказал, что сегодня выходной и деньги могут перечислить только завтра, в чем Виктор тотчас начал сомневаться.
        Матерясь про себя, он уже понимал, что если снова не найдет халтуру, то придется просить у матери, а значит опять слушать нытье и ощущать себя дерьмом.
        За окном проносились заснеженные еловые лапы, убеленные крыши гаражей, пролеты мостов, белесые откосы, и тучи снежинок, закрученные в виде фигур великанов, парящих под редкими фонарями. Снегопад, неожиданно налетевший на слякотный ноябрь, преобразил очередное унылое воскресенье, к вечеру улицы засеребрились морозной свежестью, и, несмотря на замерзшие ноги и сорок минут ожидания на платформе Люберцы-1, настроение Виктора заметно улучшилось. Как у моряка, ощутившего соленый вкус ветра после затяжного штиля.
        А настроение без того было совсем паскудным. Виктор уже месяц не появлялся в физтехе из-за «всеобщей шизы», как называл ее Димон. С миром явно что-то стряслось три недели назад. Не то, чтобы он был каким-то радужным и раньше, но теперь Виктор все чаще становился свидетелем драк, жестокости и какого-то необъяснимого безумия. Если это не апокалипсис, то что-то очень на него похожее.
        Теперь, когда электричка останавливалась на станции «Перово», Виктор ощутил, что пропавшее было тревожное чувство, снова вернулось. Поначалу, он никак не связывал это с рабочими за окном.
        Двое рабочих в оранжевых робах, судя по жестикуляции о чем-то спорили. Один стоял, уложив руки на черенок воткнутой в бруствер лопаты, возвышаясь над сидевшим на краю траншеи коллегой. Сидевший поднимал руки к лицу, будто демонстрировал напарнику размер округлого предмета, и, судя по энергии, с которой он ими тряс, его что-то чертовски возмущало.
        Виктор перевел взгляд на девушку. Та снова смотрела прямо на него. На этот раз удар волны заглушило ощутимое чувство тревоги. Дело было не только в рабочих. Худой мужчина, сидевший рядом с девушкой, занимался тем, что долбил тупым концом ручки себя по колену. Виктору на секунду показалось, что девушка ищет какой-то поддержки у него. Нет, конечно, ничего особенного в том, чтобы стучать по колену, если ты отбиваешь в такт какой-то мелодии, но дело в том, что этот Стукач делал это так яростно и монотонно, что если бы он перевернул ручку и продолжил долбить с той же силой, то на колене остались бы кровавые следы. И еще Виктора неприятно поразило спокойствие в лице мужчины во время этого процесса. Его выбритое и, в общем, вполне человеческое лицо выглядело… адекватным. Он не был пьяным, излишне возбужденным или каким-то обдолбышем. Обычный, нормально одетый пассажир. Можно даже сказать, интеллигентный мужчина.
        Виктор опустил взгляд. Ручка двигалась как отбойный молоток. Теперь Виктор обратил внимание на кулаки - они выглядели непропорционально громадными по отношению к остальным частям тела. Виктор был уверен, что кулак, в котором мужик сжимал ручку, был не более чем в два раза меньше его головы. Еще он заметил, как побелели костяшки на его пальцах.
        Виктор озадаченно посмотрел на девушку. Та едва заметным движением приподняла уголок рта и отвернулась к окну. Она хмурилась. Поведение соседа ей явно не нравилось. Виктор подумал, почему бы ей просто не пересесть. Не перейти в другой вагон, в конце концов. Или почему бы ему не предложить ей это сделать. Не предложить пройти с ним, разыграв какую-нибудь сценку, будто он ее знает. Но… нет. Зажатые невидимыми барьерами они будут сидеть, и делать вид, будто ничего не происходит, пока этот психопат не воткнет ручку в…
        Виктор ощутил холод вокруг позвоночного столба от мысли, что ему по-настоящему придется вмешаться. Он пока не знал как, но вдруг всерьез подумал, что должен что-то сделать. Виктор медленно выдохнул. Для начала он будет просто «контролить» Стукача краем глаза. Если тот бросится к девушке, Виктор тут же сорвется с места и сам набросится на него. Пусть так. В дальнем конце вагона сидел бородатый толстый пенсионер, а в тамбуре болтались трое великовозрастных подростков. Если что, они помогут. Мир изменился, но не настолько, чтобы все поголовно стали психопатами.
        Немного успокоив себя этой мыслью, Виктор снова повернулся к окну и сердце его сжалось. Электричка отъезжала от «Перово». Виктор бросил взгляд на рабочих, ругавшихся за платформой. Он успел увидеть, как тот, что стоял с лопатой поднял ее, нацелив штык прямо в лицо другому. Тот только-только начал поднимать руки, но явно запаздывал.
        Перед тем, как скрыться из виду, Виктор успел увидеть, что рабочий с лопатой наносит удар, вкладывая в него всю силу. Виктора передернуло. То, во что должно было превратиться лицо после такого удара лопатой, страшно было представить, но можно было увидеть, если бы Виктор привстал и выглянул - электричка еще только набирала ход. Но Виктор не стал этого делать. Будто погруженный в воду он сидел, глядя прямо перед собой. Затем посмотрел направо. Рука, стискивающая шариковую ручку, продолжала свои поступательные движения, только теперь их сменяла серия ударов могучего кулака другой руки по сиденью.
        Девушка обеспокоенно оборачивалась, реагируя на глухой стук.
        Виктор, все еще пребывая в прострации, смотрел на это будто сквозь какую-то пелену.
        Виктор считал себя романтиком, он считал, что ради любви способен на подвиг. Ради настоящей любви, конечно. Он считал, что лучше умереть, чем прослыть трусом. Во всяком случае, об этом он говорил Максу, которому иногда по пьяни не стеснялся приоткрывать завесу своего внутреннего мира. Макс был добрым малым, но кажется, не всегда понимал, что Виктор имеет в виду.
        Виктор снова осмотрел вагон. Толстый бородатый пенсионер, сидевший неподвижно словно мумия. Трое тупых орущих подростков в тамбуре, которым на все плевать. И он. Ну и на кого рассчитывать одинокой красавице? На кого?
        Разве Виктор не строил планов еще пять минут назад, разве не мечтал об этой девушке? Разве он заслуживает такую девушку, если не способен ее защитить или хотя бы оградить от проблем? Виктор ощутил, как перехватило дыхание, как озноб прокатился с головы до ног, будто его окатили водой.
        Он знал, что это означает.
        - Чувак, какие-то проблемы?
        Голос был глухим и каким-то чужим, так что Виктор не сразу даже понял, что он выходит из его груди.
        Собственно, никакой реакции - слишком тихо, но начало положено.
        - Слышь!
        Стукач повернул к нему свое невыразительное лицо. Виктор теперь заметил, что он был старше, чем показалось вначале.
        В вытянутом лице явственно обозначился знак вопроса. Виктор кивнул на руку Стукача, и заметил на открытом листе блокнота нарисованного монстра со множеством щупалец. Несмотря на примитивное изображение, исполнен рисунок был довольно качественно - с тенями, переливами и все в таком духе.
        - Проблемы, говорю? - Повторил Виктор, повышая голос, чтобы скрыть адреналиновую дрожь.
        Мужчина смотрел на него молча несколько секунд, а потом произнес:
        - Чего?
        - Ты че стучишь?
        Мужик медленно моргнул.
        «Да он явный тормоз».
        - Какое твое дело? - Механически спросил мужик и в его синем взгляде, Виктор, наконец, заметил огонек безумия.
        - Ты всех нервируешь своей долбежкой.
        Мужик был тяжелее Виктора килограммов на двадцать, а еще эти кулаки. Что дальше? Что делать? Виктор просто не знал.
        - У тебя что, тяжелый день? - Спросил Виктор.
        Мужчина продолжал пялиться на Виктора, с тем же откровенным любопытством, с каким дети пялятся в зоопарке на гориллу.
        Наконец, спустя пять-шесть секунд, мужчина снова медленно моргнул, поджал губы и приподнялся, чтобы придвинуться ближе к Виктору.
        «Ну, все хана», - пронеслось в голове. Виктора никогда раньше не били взрослые мужики с пудовыми кулаками. С тоской и какой-то едкой мутью в горле, он безнадежно посмотрел вглубь вагона. Пенсионер все так же сидел, в своей фараонской позе, подростки за стеклянной дверью тыкали пальцами в его лысый затылок и громко гоготали. Чуваки, помогите, захотелось крикнуть Виктору.
        - Тяжелый пи…ц сука бл…! - Услышал Виктор очень низкий и при этом довольно четкий голос. - Пи…ц, банда родной дед с матерью квартиру отобрали.
        Виктор с удивлением посмотрел на Стукача.
        - Что?
        - Угрожали убийством! Я раз заплатил уже миллион на мою утилизацию бандитам другим оборотням из ФСБ. Вот увидели запись мамаша говорит надо меня убить срочно.
        С каждым словом речь Стукача ускорялась, сам он заводился, в его бессмысленном потоке слов появлялись истеричные нотки, и в памяти Виктора всплыло полузнакомое слово «шизофазия».
        - Какой кошмар бл… на…й, родная мамаша! - Почти кричал уже Стукач, безотрывно глядя своими небесными глазами на Виктора. - А он бл… не хочет подыхать да надо убить срочно психушки купили справку бл… сука! Бл…ь!!!
        От последнего вопля Виктор вздрогнул, но не от страха, а скорее от градуса экспрессии и вложенного в него надрыва. Это было прекрасно. Действительно прекрасно.
        - Менты всё равно это сделали бл… заманили в квартиру избили и купленных вызвали дать сказали вот справка показали якобы на учёте шизофреник приписали убийство у меня психушку главврач бл…. подписал мафия да сука убийство и меня меня бл… сука заказали бл…. А тебе ещё суки хотели побольше и начали каждый день или по тыще баксов вымогать. Пять тыщ! Пять тыщ! Пять тыщ! Пять тыщ!
        Виктор посмотрел на девушку, та с опаской поглядывала на мужчину, но уже без прежнего страха. Ей-то по душе, что теперь вроде как больной нашел себе объект направленной деятельности.
        Несмотря на обилие мата, Стукач не выглядел агрессивным. Во всяком случае, в Викторе он явно не видел объекта ненависти, вот только, что делать с изливающим душу шизофреником, Виктор не знал.
        - Пять тыщ это что? - Спросил Виктор.
        «Стукача» упоминание этой фразы возбудило не на шутку, и на Виктора понеслась очередная порция шизофазии, приправленная экспрессией.
        - Скоро будет завтра сука пять тыщ, пять тыщ, всё бесплатно сука бл… всё бесплатно сука бл… сука просто майните тебе сука там бл… и всё и пишите везде пять тыщ привлекать пятисячников буржуинов! Когда увидит жадность и скупость на…й капиталисты! Вот и будет пять тыщ сначала бл..ть рупий, потом иен, потом баксов нах..й, ты блин, блин. Вот сука! Вот мафия!
        - Да ты не расстраивайся, - робко сказал Виктор.
        - Да хули не расстраивайся. Пять штук баксов отобрали у меня инвалидов, денег нет нах..й!
        Стукач неожиданно прервался и стал подрисовывать монстру в блокноте еще одно щупальце.
        - А зачем тебе деньги? - Спросил Виктор и тотчас пожалел об этом.
        «Стукач» поднял взгляд, в котором мелькнуло недоброе.
        - Ты, что бл… смеешься надо мной?!
        - Нет-нет, я просто… тебе деньги нужны для чего-то конкретного?
        - Мне деньги нужны нах…й для поднятия моего настроения!
        - Ну а… Работаешь ты кем?
        Стукач неожиданно рассмеялся.
        - Работать бл… каждый дурак может. Ты попробуй бл… не работая денег заработать.
        - Это как?
        - Ну вот бл… когда будет пять тыщ стоить биткоин будет стоить пять тыщ мы всю мафию посадим, наймем Астахова всех их посадим всех каждого, никто не уйдет!
        - Слушай, может тебе канал открыть на ютубе?
        - И че я там буду делать?
        - Будешь говорить то, что сейчас, и получать за это деньги.
        Стукач посмотрел на Виктора, в его взгляде читалась мысль. Но недолго. Неожиданно он перехватил ручку, направив пишущим концом в Виктора. Виктор почувствовал, как сжались внутренности. Стукач опустил взгляд на ручку и вытянул руку, нацелив ручку почти в самое лицо.
        - Я буду летсплеить.
        - Отличная идея! - Одобрил Виктор.
        - Правда, играть я них..я не умею.
        - Так это даже лучше! - Подбодрил Виктор. - Будет больше подписчиков и больше денег.
        - Пять тыщ, пять тыщ, пять тыщ!
        Стукач закрыл ручку колпачком и стал задумчиво смотреть на свой рисунок, а Виктор посмотрел на девушку. Она улыбалась ему, а Виктор отчего-то почувствовал себя счастливым. Даже если этот псих никуда не уйдет, Виктор все равно поймает ее на выходе - ведь она наверняка тоже едет до Комсомольской. Поймает и возьмет номер телефона.
        Стукач «ожил», поднял взгляд на Виктора, затем посмотрел на девушку и, будто о чем-то догадавшись, встал и пошел вглубь вагона - туда, где сидел пенсионер. Усевшись у дверей, он продолжил заниматься тем же самым, а именно долбить ручкой по колену. Подростки в тамбуре заметив его, теперь тыкали в него пальцем и громко ржали.
        - Круто, - услышал Виктор тихий нежный голосок.
        Виктор перевел взгляд, ощущая, как жар в груди сталкивается с холодом в животе. Милое лицо улыбалось ему. Им овладел порыв - прильнуть к этим розовым губам, нежной коже, схватив ладонями, ощутить тепло дыхания с привкусом персикового «Орбита», целовать такую же нежную шею, скрытую красным шарфом, но встреченный взгляд моментально остановил его. Он не достоин, пока не достоин так уверенно владеть всем этим.
        - По крайней мере, он теперь долбит своей ручкой в другом месте. - Виктор улыбнулся.
        - Ты всегда так решаешь проблемы?
        Девушка смотрела на него с интересом. Не снисходительно, «пусто» или высокомерно, как обычно смотрели на него красивые девушки. Она смотрела, как на равного себе. И это «ты» в ее вопросе - еще отголосок детства, словно они одноклассники в начальной школе. Впрочем, так ли давно они ее закончили?
        - К любому человеку можно найти подход - главное понять, в чем его проблема.
        Чересчур пафосно, но все же лучше, чем простое мычание «ну да».
        - Никогда об этом не думала…
        Виктор не нашел что сказать и просто пренебрежительно пожал плечам - дескать учись, детка.
        - Может благодаря тебе, он станет звездой ютуба? - Девушка засмеялась. Смех ее был негромкий, но смеялась она зажигательно, и Виктор тоже засмеялся, думая о том, как странно, что девушки могут смеяться над такой ерундой.
        Тем не менее, он почувствовал себя уверенно и возможно, что они действительно почти одногодки и почти друзья, а это значит… Так глупо и нелепо что-то считать, выжидая прибытия на Казанский вокзал.
        - Виктор, - сказал он и в ответ тотчас сквозь смех услышал:
        - Юля.
        Как прекрасно это имя, подумал Виктор, как оно ей шло - такое же небольшое, мягкое, нежное, юное, без рычащих грубых звуков и всяких старушечьих мотивов.
        Дальше Виктор знал что делать. Он сейчас пересядет к этой милашке и просто начнет болтать - спросит, где она учится, куда едет, где живет и не нужно никаких этих дурацких НЛП и прочей фигни с пикап-форумов. Как прекрасно, что можно просто болтать с красивой девчонкой, которая улыбается тебе.
        Виктор уже привстал, но решил сначала пропустить подростков, которые вышли из тамбура и шли по проходу в другой конец вагона.
        Впереди летел парень похожий телосложением и повадками на коня. Он даже фыркал как конь. Виктор поразился его габаритам - парень был ростом не ниже ста девяноста. Последнее поколение подростков охватила волна акселерации, тем более парни были деревенскими. В отличие от Виктора, они росли на улице, играли в футбол, а не в «Доту». Питались натуральными продуктами, мигом сжигали калории, дышали свежим лесным воздухом, а не пылью из старых системных блоков.
        - Да я влезу, мне похер, - крикнул на ходу парень, как раз проходя мимо Виктора, и Виктору показалось, что он даже почувствовал мощные колебания воздуха, которые производят «конские» легкие. Следом прошел безликий, похожий не смерть подросток такого же роста, но не такой крепкий. Третьим по проходу шел коротышка, ударяя пухлыми кулаками по каждому поручню на спинках сидений - парень такого же роста как Виктор, а то и меньше, но сильно коренастый. Под короткими рукавами куртки мелькали его крепкие толстые запястья. Глазенки нагло ощупывали пространство вокруг.
        Проходя мимо Виктора, «коротышка» неожиданно уставился на Виктора озорным взглядом и на секунду задержавшись - потрепал Виктора по голове.
        - Ха, чучело! - Крикнул он, хохоча, и тотчас умчался по коридору за остальными.
        Виктор уже и позабыл, что из-за отросших волос решил соорудить прическу «Андеркат», которая в течение дня из-за влияния снегопада и попыток пролезть в отсек для красок напольного принтера «Кайосера», превратилась в нечто похожее на прическу ежика Соника.
        В результате столь неожиданного проявления наглости в присутствии ангелоподобного сознания, Виктора охватила ярость.
        - Идиот! - Крикнул ему вслед Виктор, полагая, что инцидент на этом будет исчерпан, но спина «коротышки», ладно обтянутая в черный бомбер неожиданно замерла перед самими дверями. У Виктора в груди что-то оборвалось и рухнуло вниз, а подросток тем временем шел обратно, щурясь в улыбке на пухловатом лице.
        - Че ты сказал? - Виктор сотни раз слышал эту фразу в дешевых сериалах, роликах на ютубе, анекдотах и прочем, но впервые в жизни услышал в свой адрес и сразу ощутил неподъемный груз ответственности, который подразумевает ответ на нее.
        Вспышка гнева давно угасла, и Виктору не хотелось повторять, что он сказал. Он избегал смотреть «коротышке» в лицо. Взгляд почему-то не поднимался выше его плеч.
        - Вали отсюда! - Беззлобно сказал Виктор.
        - Че сказал?! - «Коротышка» принялся снова теребить слегка помятые остатки «Андерката» на голове Виктора.
        - Ты че, придурок?! - Закричал Виктор, пытаясь отпихнуть руки «коротышки», но это было не так просто - парень был ловок, да к тому же больно дергал Виктора за волосы.
        - Ну, давай, каратэ, - парень принялся издавать визги в стиле фильмов с Джеки Чаном, нанося теперь Виктору тычки, то справа, то слева и Виктору ни разу не удалось отбить руку «коротышки». Виктор начал задыхаться от гнева и обиды, как в детстве, когда его длинный придурковатый сосед тащил через двор, чтобы «сделать свечку».
        - Фу, волосы сальные! - Закричал «коротышка», принимаясь вытирать руки о куртку Виктора.
        - Да отвали ты, идиот!
        - Отфалиииии! - Передразнил его «коротышка».
        - Давай быстрей, Смольный! - Раздался крик из тамбура.
        - Да ща, тут извинится это чучело.
        - Не буду я извинятся! - Буркнул Виктор, снова отпихивая руку, которая тотчас снова появилась у его лица.
        - Чем пахнет? - Спросил «коротышка», сунув загорелый крепкий кулак под нос Виктору. Виктор теперь заметил мозоли на костяшках - парень занимался боксом или чем-то подобным. Может тайским боксом. Виктор поднял голову. Наглые глаза смотрели издевательски, скулы лоснились и лицо «коротышки» было хоть и юное, но грубое, как у битого деревенского кота.
        Виктор почувствовал желание провалиться сквозь землю. Вырваться и убежать не позволяла гордость, хотя он понимал, что от нее уже давно ничего не осталось, и все же что-то мешало ему подняться. Может, то обстоятельство, что парень был младше его или то, что за ним сидела девушка, опозориться перед которой казалось равносильно смерти.
        «Лучше умереть, чем опозориться».
        А между тем к «коротышке» подошли друзья. Виктор увидел разношенные кеды сорок шестого размера, продолжая по инерции отпихивать руку, которая пыталась ухватить его то за нос, то ткнуть в лоб.
        - Че он сделал-то? - Услышал Виктор конский тембр.
        - Да он пид..р.
        - Слышь, пид..рок, ты че сделал?
        - Да он просто ведет себя неприлично, - сказал «коротышка» ломающимся, но на удивление четким голосом, впервые обернувшись к девушке, - в присутствии такой прекрасной дамы это просто свинство, согласись? Где тебя воспитывали?
        «Конь» громко хохотнул.
        - Пошли, - нетерпеливо прошипел «безликий».
        - Слышь? - «Коротышка» ткнул Виктора в лоб, - че с тобой делать будем, чувырло?
        - Да иди ты нахер, придурок! - Виктор продолжал тянуть лямку в безнадежной игре «Попробуй протиснуться между струй».
        - Слышь, ты откуда? - Обратился «конь», глядя на Виктора, как исследователь на новый вид экзотического насекомого.
        - Из Москвы. - Ответил Виктор.
        - Пид..рок московский.
        Виктор почувствовал злость.
        Ну, все! Пускай его тут изобьют, но с него хватит - он будет драться, как умеет. Может другие пассажиры вмешаются. Виктор вскочил, попытавшись схватить за руки «коротышку», но получил какой-то невероятно болезненный удар в печень, так что тотчас рухнул на скамейку. У него перехватило дыхание от боли и страха. Страха за свою жизнь. Его соседа дядю Гришу один бугай убил ударом кулака. Дядю Гришу, который всегда трепал его по голове и угощал огромными грушами.
        Хохот закружил над ним.
        - Хватай за ноги, - услышал Виктор. Его тотчас подхватили как пушинку и стали трясти. В перевернутом виде мелькали сиденья, грязные кеды «Адидас», подвернутые джинсы с подтеками, белое напуганное лицо девушки и «мумия» пенсионера в конце вагона, который толи спал, толи…
        - Ладно, давай так, - сказал «коротышка», когда Виктора вновь усадили на скамейку. Перед глазами появилось побитое лицо. Виктор почувствовал тяжелое дыхание с примесью спирта и табака, - извиняйся перед девушкой и х… с тобой.
        - За…за что извиняться?
        «Юля», пронеслось в голове. Он впервые посмотрел на нее с тех пор, как до него докопались эти малолетние придурки. В ее испуганном взгляде читалась жалость. В его адрес. Это он - жалкий. Ни капли прежней симпатии. Только жалость, безусловно, она уже не видит в нем того умелого героя.
        - Ты че тупой. Слышь, ты! Короче, делаем так, - деловито заговорил «коротышка», - извиняешься перед девушкой…
        В это время девушка встала и попыталась уйти, но ее тотчас остановил «коротышка», преградив путь.
        - Подожди-подожди, щас он извинится.
        - Да пропусти меня!
        «Она умеет разговаривать тоном стервы. - Подумал Виктор. - Значит, такой тон он услышал бы, если…. Битчшилд».
        «Коротышка» принял наигранно-умоляющий вид:
        - Ну, пожалуйста - пожалуйста, щас он извинится и пойдешь.
        Девушка скрестила руки, но не села.
        - Слышь, ты давай извиняйся, ты ее задерживаешь.
        - За что… за…
        У Виктора пропал дар речи, он стал задыхаться, и самое неприятное ему стало казаться, что он вот-вот расплачется.
        - Извиняйся, или Назарыч тебе по лбу настучит своим агрегатом. Знаешь, какой у него размер.
        «Конь» и «безликий» тотчас заржали на весь вагон.
        «А ты откуда знаешь, какой у него размер?» - пронеслась в голове дебильная контр-шутка, но Виктор не стал ее озвучивать.
        - Ладно, извини, - сказал Виктор, глядя в пол, - ты доволен?
        - Нет-нет-нет, так не пойдет, - сказал «коротышка», снова приближая к Виктору свое побитое лицо.
        - Говори так: «простите, девушка, меня, вонючего московского пид..рка» и при этом будь почтительным, чтобы она видела твое раскаяние, - «коротышка» вытянул палец в лицо Виктору и добавил.
        - Не буду…
        - Назарыч, доставай агрегат!
        - Да иди ты! - Заржал конь.
        Виктор вдруг почувствовал, что уже почти не в состоянии сдерживать слезы. Как вдруг щеку обожгла оглушительная пощечина. В глазах потемнело.
        - За каждый твой тупежь будет добавляться лещ! Не задерживай девушку.
        - Слушайте! Пропустите! - Закричала девчонка, снова пытаясь выбраться, но ловкий «коротышка» опять подпрыгнул к ней, преградив путь.
        Виктор попытался встать, но «Конь» легким тычком «посадил» его на место. Щека и ухо горели.
        - Хватайте его за руки, чтобы не прыгал, - приказал «коротышка».
        Виктора схватили за руки.
        - Ну, давай, извиняйся.
        Виктор опустил взгляд, пол плыл перед ним.
        - Назарыч, доставай!
        - Да иди ты! - Хохотнул «Конь» где-то совсем рядом, - Смотри, он щас разноется.
        - Тогда я сам. Держите!
        Снова конский ржач.
        Прямо перед собой Виктор увидел затасканные серые джинсы. Неужели он и впрямь сейчас проделает это? Расстегнет ширинку, пока его держат за руки и…. Чувствуя резкий запах несвежего пота, Виктор шмыгнул носом и увидел как по ширинке «коротышки» быстрой стрелкой несется вниз тонкая черная змейка, а следом за ней, еще до того, как он понял, что это за «змейка» над головой Виктора взорвался оглушающий дикий вопль.
        Вздрогнув, Виктор поднял взгляд и увидел лицо «коротышки», из левого глаза которого торчала простая шариковая ручка.
        - Ааааааа! - Визжал парень, подрагивая плечами, словно хотел стряхнуть с себя эту адскую боль.
        - Пять тыщ! Пять тыщ! Пять тыщ! - Шипело где-то рядом.
        Руки Виктора упали, он сразу вытер рукавом лицо и увидел, что из окровавленного глаза «коротышки» тонкой струйкой змеится кровавый ручеек через все тело. На грязном полу уже было обильно накапано. В голове стоял нестерпимый ор, который как бензопила, наткнувшаяся на камень, достигал с каждой секундой какой-то новой невообразимой ноты.
        Большерукий Стукач выдернул ручку из глаза «коротышки», на месте которого гротескно чернела кровавая клякса, и тут же всадил ее во второй глаз коротышки.
        Справа раздался топот. Перепуганный «конь» с товарищем бежали из вагона. «Коротышка» боком завалился на Виктора. Виктор тут же вскочил, с ужасом глядя, что Стукач, уже успел вытащить ручку из второго ослепленного глаза и теперь совал ее визжащему «коротышке» в ухо.
        Виктор не видел ничего кроме крови и какой-то слизи вытекающей из уха на дерматиновое сиденье. Могучая рука проталкивала ручку глубже.
        «Коротышка» тянул свои плотные окровавленные руки к уху, извивался и в его оглушающем, вводящем в ступор крике Виктор едва различал отдельные слова: не надо, хватит, пожалуйста.
        - Анша абдуль, - величественно сказал Стукач, повернув к нему свое приятное интеллигентное лицо, - маслёнок сука криворукий.
        Виктор обнаружил, что стоит в проходе и потихоньку стал пятиться назад, не отрывая взгляда от рук Стукача. Что он ими делал, было уже не видно - его кисти и предплечья скрывала спинка сиденья, но ноги «коротышки» дергались как у соломенной куклы и от этого у Виктора зашевелились волосы на затылке.
        Он шел, пока не уперся спиной в раздвижную дверь. Затем, не понимая как, открыл наощупь, и выскочил в тамбур. В глаза сразу ударила яркая снежная белизна. Электричка стояла на какой-то станции. Виктор, плохо соображая, выскочил в открытые двери и зигзагами долго бежал по платформе, пока не уперся в ограждение.
        Тяжело дыша, он обернулся и увидел хвост отъезжающей электрички. Через несколько секунд, она скрылась за поворотом.
        Виктор сплюнул в снег, вытер рукавом рот и, скалясь, зашарил не глядя по карманам, пока не нашел помятую пачку с последней сигаретой.
        Платформа «Новая» была светла и совершенно безлюдна, но хранила немногочисленные петляющие цепочки следов. Виктор не чувствуя холода, загребая кроссовками снег, пошел вперед, стараясь как можно глубже затягиваться сигаретой. У столба его повело, он ухватился за холодный околоток. Щеки горели на морозе. Виктор поднял лицо к небу. Снежные вихри кружились в ярком фонарном свете. Ощущая, как снежинки оседают на его лице и мгновенно тают, Виктор почувствовал, что приходит в себя.
        В ушах все еще стоял дикий визг «коротышки», и маячило его изуродованное лицо. Виктор ощутил смертельную усталость. Ему срочно нужно домой. Ему нужно в ванную - смыть грязь, пот и кошмар сегодняшнего дня. Затем пиво, вейп и порно… Хотя нет, к черту порно, хватит с него этих прекрасных ангелоподобных… Виктор достал смартфон, каким-то чудом не выпавший из кармана куртки, пока его трясли и посмотрел на часы. Половина первого. Неподалеку должна быть станция метро.
        Виктор сделал последнюю затяжку и бросил окурок в сторону урны, оглянулся. Поразительная пустота вокруг. Первый снег в ночи - это всегда что-то иррациональное, и сегодня оно предстало в ужасающем виде. Виктор позволил себе на несколько секунд задержаться, чтобы еще раз окинуть взглядом изменившийся мир. Накрытые снегом деревья стояли неподвижно, словно все вокруг замерло и чудилось, будто что-то трещит в глубине под землей, под натиском этой молчаливой белой силы, тревожный звук, тонущий в рычании моторов на Шоссе Энтузиастов. Виктор бросил взгляд на чернеющие заводские корпуса вдали и зашагал к выходу с платформы.
        Спустя минуту, он стоял в ярко освещенном вестибюле и второй раз отчетливо выговаривал:
        - У меня билет до Казанского вокзала.
        Человек в темно-фиолетовой куртке до колен, только что вернул ему билет со словами: берите билет на выход.
        Судя по выбивающимся из-под форменной кепки, локонам, Виктор был уверен, что перед ним женщина. Но когда человек в фуражке заговорил мужским голосом, Виктор засомневался.
        - Вы видели, какой там конечный пункт? Вот смотрите, - Виктор ткнул пальцем в билет, - что написано? Москва-Казанская.
        Человек неопределенного пола молча смотрел на него. Его серое лицо не выражало никаких эмоций.
        - Послушайте, вы знаете, где Казанский вокзал? - Виктор заговорил «учительским» тоном. Он знал, что сарказм ему не шел, но сейчас не мог себя сдерживать. - Математика, первый класс, але! Если я купил билет из пункта «а» в пункт «б», а между ними есть пункт «цэ», я могу выйти в пункте «цэ»?
        - Берите билет. - Отреагировало бесполое существо и повернулось к Виктору спиной.
        - Могу или нет? Вы что игнорируете меня?! Это называется, прощай, работа, блин!
        Реплики Виктора тонули в тотальном равнодушии, а времени до закрытия метро оставалось все меньше.
        Билет на выход стоил шестьдесят семь рублей, но дело было не только в деньгах. Виктор боялся опоздать на метро.
        Посмотрев на турникеты, он заметил, что стеклянные воротца чуть выше стоек, но при весе Виктора (шестьдесят килограмм) и росте сто семьдесят, а также прыгучих кроссовках «Эйр Макс» ему не составит труда перемахнуть. Просто надо поудобнее упереться в стойки руками и посильнее оттолкнуться. А дальше - сгибаешь ноги в коленях, приподнимаешь зад и ты на другой стороне. Все просто!
        Сотрудник службы контроля, словно прочитав мысли Виктора, на всякий случай со своей стороны подошел к нему поближе, но Виктор достал из заднего кармана сто рублей и потряс купюрой.
        - Сегодня всемирный день тупиц!
        Виктор вышел из вестибюля. Постоял для приличия секунд пятнадцать.
        По его расчётам гермафродит должен вернуться в свою кабинку, а в это время Виктор через дальнюю дверь ворвется в вестибюль, перемахнет через самый дальний турникет и пока биоробот сообразит, что к чему, он будет уже на пути к метро.
        Виктор сосчитал до трех и ворвался в крайнюю дверь. Подлетев к турникету, он упер руки в стойки, оттолкнулся и занес ноги на стеклянные створки - это действительно оказалось совсем несложно. Но повиснув в такой позе, Виктор не совершал дальнейших движений. Гермафродит и правда, только-только выбирался из кабинки. Зато прямо перед Виктором стоял полицейский. Его гладко выбритое квадратное лицо в меховой шапке изумленно хлопало глазами, глядя на застывшего в необычной позе Виктора.
        - Спокойно, - сказал Виктор, стаскивая ноги со стеклянных створок, - только без паники.
        Полицейский посмотрел на гермафродита и сделал ему знак - пропусти, дескать.
        Подобная решимость и молчаливая безапелляционность в действиях полицейского неожиданно разозлили Виктора:
        - Да пошли вы все на….! - Заорал он, на ходу пиная дверь и выбегая на платформу.
        Когда через пять секунд полицейский вышел следом, его окружала тишина и безлюдье и только цепочка следов кроссовок сорок второго размера уводила к самому краю платформы.
        Полицейский подошел к краю платформы и тихо сказал:
        - Идиот.
        Сидя прямо под ним, под платформой Виктор зажмурился от стыда.
        Полицейский ушел, а Виктор вылез из-под платформы и уныло побрел вдоль путей в сторону темнеющего вдали моста. Ему уже было на все наплевать.
        На лице Виктора играла кривая усмешка, а в голове горело слово «Идиот».
        Дойдя до конца платформы, он взобрался на откос и долго шел по склону вдоль забора, спотыкаясь о кочки, пока не добрел до ближайшей дырки. На часах был уже без десяти час, и Виктор понял, что опоздал на метро.
        Выбравшись на какую-то темную и пустую улицу, к своему удивлению он обнаружил на обочине нарядную «Киа» с логотипом «Такси».
        Виктор бросился к машине.
        - Друг! Друг! Подбрось до метро!
        - У меня заказ, - помотал головой молодой водитель.
        - Да тут минута езды! Опоздаю.
        Водитель замялся, посмотрел в сторону заводских ворот.
        - Сколько дашь?
        - Сотку.
        Водитель решительно покачал головой.
        - Две! Больше нет. Выручи, а? Успеешь ведь вернуться.
        - Ну, садись! - неохотно мотнул головой водитель.
        Виктор сунул руку в карман. Второй сотки не было. Черт. Наверное, выпала.
        - Слушай, друг, только одна, - расстроенно сказал Виктор.
        - Да хрен с тобой, садись! Только все равно не успеешь…
        - Успею! Если за минуту довезешь - успею!
        Виктор забрался на переднее сиденье, откинул голову на подголовник и закрыл глаза, ощущая, как машина трогается и набирает ход.
        Глава 3
        Третий пассажир. 44 метра на север
        Безуспешно пытаясь открыть замерзшими пальцами пачку «Vogue Aroma», Катя не сдержалась:
        - Дима, я успею, если не будешь звонить каждую минуту! Блин! Мог бы вызвать такси.
        «Айфон» полетел в сумочку, и Катя, наконец, выудила тонкую сигарету. О такси она, понятное дело, сказала сгоряча. Последнее время такси стали опасными, да и без них она обойдется, спокойно доехав на метро за пятнадцать минут. В отличие от Димы, Катя всю жизнь прожила в двух шагах от метро, и вплоть до секунды знала в какое время нужно пройти через стеклянные двери, чтобы без беготни по эскалаторам сесть на последний поезд, выезжающий с Новокосино.
        Сейчас у нее около пяти минут в запасе, которые она потратит на перекур. Ей просто необходима хорошая порция никотина. Во-первых, она должна прийти в себя после тяжелой ссоры с матерью, а во-вторых, Кате хотелось последний раз взглянуть на место, где прошли двадцать лет ее жизни.
        Ее ждет теперь новая, гораздо более интересная и яркая жизнь, в противовес той серости, в которой она жила все эти годы, но пока Катя не могла себе представить эту новую жизнь в деталях. Предчувствие ограничивалось непривычным, но приятным волнением, как будто впервые в жизни она собиралась прыгнуть с десятиметровой вышки.
        Она стояла на самом углу между Шоссе Энтузиастов и Авиамоторной улицы с северо-западной стороны лицом к перекрестку. Ее пока еще относительно здоровые легкие втягивали никотин, смешанный с легким морозным воздухом, перед глазами гудела и сияла огнями необычная для воскресной ночи гигантская пробка. Катя постепенно успокаивалась.
        «Ты всю жизнь меня достаешь!», - последние ее слова, сказанные матери прозвучали десять минут назад под аккомпанемент дебильного смеха младшего брата-бездельника. В результате очередной ссоры, она схватила только сумочку, и громко хлопнула дверью. На этот раз Катя была уверена - в «вонючую хрущевку» она больше не вернется.
        Глядя на перекресток, возле которого прошла вся ее жизнь, Катя думала о том, что теперь уже никогда не будет засыпать под несмолкаемый рев машин, несущихся по федеральной трассе М7, возвращаться поздним летним вечером домой, слушая смех из дворов, спрятанных за фасадами причудливой эпохи конструктивизма, в утренней спешке пересекать встречный людской поток самого длинного подземного перехода.
        Но эту легкую ностальгическую мысль топил еще бушевавший гнев, порожденный ее взрывным характером, и странное новое чувство, от которого замирало сердце.
        Катя затянулась сигаретой и посмотрела на север. Вдоль Авиамоторной улицы из-за снежной завесы, дальше здания Префектуры ничего нельзя было разглядеть. Там, напротив и чуть ближе забегаловка «Синнабон», куда она заходила иногда с Димой и Тоней. Справа - «пьяный» калининский сквер. Все это было таким знакомым, родным и одновременно опостылевшим. Теперь ее ждут другие места. Другие места станут родными. Безусловно, они будут намного лучше этого шумного пятачка неуютных окрестностей Авиамоторной.
        Катя была уверена - спонтанное решение было верным. Неважно, что у нее нет подробного плана, и что все произошло так внезапно. Сейчас ей казалось, что так даже лучше. Отныне не будет причин для оправданий, почему девушка с фигурой профессиональной танцовщицы и лицом обворожительной «стервы» тратит лучшие годы на жизнь в московской фавеле и унизительную работу продавца-консультанта в ЦУМе. Такая девушка достойна лучшего, Катя всегда это знала, но ей всегда не хватало решимости, чтобы сделать первый шаг.
        А сегодня она прозрела и по-настоящему осознала убожество добровольного плена, в котором пребывала все эти годы. Теперь она понимала, о чем говорили подруги, и даже мать. Достаточно было первого шага. Ну ничего…. Теперь она наверстает. Катя выпустила изо рта облако сигаретного дыма, и глядела, как его растворяет в себе снежная мгла. Теперь она сама будет распоряжаться своей жизнью, сама определять свою судьбу, как принцесса из сказок, которые в детстве сочинял для нее отец.
        Позже она придумает, что будет делать, а сейчас Катя хотела лишь наслаждаться своим новым состоянием. Сейчас, в эту минуту даже неважно, что будет дальше… Понятно, что начнется все с Димы. Ему тоже придется измениться, если он хочет продолжения праздника. Да, начинать новую жизнь надо с правильной оценки себя. Пора, наконец, заняться тем, чем занимается бриллиант - пора блистать. И если Дима хочет объятий, безумного секса, ласки, зависти и вожделения в глазах других мужчин, то Диме нужно иметь нечто большее, чем хороший пресс и чувство юмора. Для начала, не помешало бы избавиться от инфантилизма.
        Поток «прозрений», которые открывались Катерине каждую секунду, поражал ее. Она смотрела сквозь снежную пелену, смутно замечая лишь размытые огни автомобильных фар, фонарей и рекламных билбордов. Снег оседал на проводах, фонарях, лайтбоксах и рекламных кронштейнах, покрыл тонким слоем тротуар и крыши машин. Катя стояла в обычных кроссовках - выбегая из дома, она не подозревала, что встретится с настоящей зимой. Мысли ее блуждали далеко, что отражалось во взгляде ее больших застывших глаз, пока челюсти ритмично жевали детский «Орбит».
        Пока она поживет у Димы на Кленовом бульваре. Его родители до конца недели останутся на даче, ну а потом… Неважно, что потом - ведь главное, что теперь она по-новому смотрит на мир. Теперь ей открыты любые дороги и главным движущим средством по этим дорогам станут ее красота, молодость и всепробивающая сексуальная энергия.
        Выкурив половину сигареты, Катя обернулась, посмотрела на загруженный машинами перекресток. Довольно странно для воскресной ночи. Наверное, это из-за снегопада, предположила Катя. Со стороны Авиамоторной улицы, где она стояла, небольшая автомобильная река впадала в настоящий полноводный Нил - Шоссе Энтузиастов, и, несмотря на наличие светофора «впадать в Нил» водителям было крайне непросто - каждую секунду кто-нибудь из них пронзительно сигналил.
        В это время, в пяти метрах от нее, у обочины припарковалась бурая от грязи «Тойота Камри». Странное место для остановки, подумала Катя, скользнув по машине взглядом - почти перед самым выездом на Шоссе, где движение было наиболее плотным.
        Катя хмуро посмотрела на то место, где должен сидеть водитель и вдруг вспомнила, что у нее нет даже зубной щетки. А также шампуня, к которому она привыкла и еще кучи разных вещей. В сумочке у нее только косметика, пачка тампонов, сигареты, «айфон» и перчатки. Есть еще карта «Виза» Райффайзенбанка, на которой лежит восемьдесят две тысячи рублей, но их совсем не хотелось тратить. Лучше, конечно вернуться домой, собрать свои вещи… Но, во-первых, возвращаться даже ради того чтобы собрать вещи - значит нарушить данное себе слово, а во-вторых заявляться домой к Диме с сумкой, не познакомив прежде со своими планами, ей казалось чересчур самонадеянным.
        А еще Катя почему-то подумала, что дни летят слишком быстро и что веселые дни с Димой, занятия сексом, бар, кино, прогулки - хорошо, но, как быть с работой? Предполагалось, что в новой жизни ей нет места, тем более такой дурацкой, как продавец-консультант в ЦУМе. Предполагалась, что в новой жизни она будет приходить в ЦУМ только за покупками. Но кто будет оплачивать эти покупки? Дима? Эта мысль заставила ее усмехнуться.
        Ну, допустим, пока она продолжит ходить на работу, но в пятницу вернутся родители Димы. У него есть своя комната, конечно и он, допустим, сумеет убедить родителей, чтобы она осталась. В конце концов, они нормально к ней относились, но одно дело ходить в гости, другое жить постоянно. Катя вспомнила похотливые взгляды диминого отца и косые взгляды матери. Нет, это определенно не та «новая жизнь», которая рисовалась ей в грезах.
        Катя снова нахмурилась и посмотрела на «Тойоту».
        Она заметила, что все стекла ее были «наглухо» затонированы. Ей не нравились тонированные стекла и не только потому, что они скрывали того, кто отлично тебя видит, но и потому, что тонировать стекла с водительской стороны было запрещено. А это означало, что сидевший за рулем либо мог позволить себе нарушать закон либо имел жидкокристаллическую тонировку. Учитывая, что жидкокристаллическая тонировка стоила почти как новая «Тойота Камри», то в машине сидел первый вариант.
        Катя знала, что выглядит сногсшибательно, особенно в обтягивающих джинсах-скинни, в ярком свете натриевого фонаря.
        Она снова бросила взгляд на машину, и на этот раз ей показалось, что «Тойота» стала ближе примерно на метр.
        Что за шутки, подумала девушка и медленно пошла вдоль Шоссе в сторону кинотеатра «Факел», ощущая как в сумочке вибрирует «айфон».
        Пройдя метров двадцать, Катя остановилась возле трамвайных путей, чуть в стороне от входа в подземный переход, чтобы не мешать опаздывающим пассажирам, и без того вынужденно толкающимся в узких проходах, оставленных бетонным блоком, который городские власти установили после атаки автобусного террориста.
        Кате решительно не нравилось последнее направление ее мыслей, но стоило признать - ведь она не впервые ссорилась с матерью, а потом жила пару дней у Димы и возвращалась. Да, прежде не было такого настроя, но ведь, кроме этого настроя ничто не отличало ее жизнь от прежней. Пока ничто.
        Все-таки, чего-то Катя не понимала в этой жизни. Она получала множество предложений открытых и завуалированных и порой соглашалась на них. Мужчины были совершенно разными - молодыми и старыми, состоятельными и не очень, обходительными и брутальными, добрыми и опасными, толстыми и худыми, разных рас и национальностей. Один из них по имени Вадим неожиданно всплыл в памяти. Почему именно он? Быть может потому, что, несмотря на возраст, он выглядел как Том Харди? Или дело во взгляде, в котором можно утонуть? Или в голосе, от которого бросало в дрожь. Или дорогом суперкаре.
        Он был одним из немногих мужчин, на предложение, которого она согласилось, и провела с ним ночь в квартире, явно подготовленной для подобных встреч. На прощание он сказал, что не прочь увидеться еще раз. И даже готов предложить ей нечто большее. Он не сказал ей об этом прямо, но она его поняла. Она могла бы уточнить, но ей помешала какая-то внутренняя неуверенность. Она не была уверена, что до конца понимает правил игры. Вадим умел говорить и вести себя так, что многое становилось понятным, при этом он никогда не говорил о своих желаниях и предложениях откровенно.
        Что ж, может, пришло время позвонить ему и спросить, что он тогда имел в виду? Возможно, пришло время попытаться усвоить новые правила игры? С чего-то ведь нужно начинать. Настроение Кати вновь улучшилось.
        Да, не стоит сейчас заморачиваться. У нее еще два выходных дня, которые она весело проведет с Димой. А в среду, в обеденный перерыв на работе напишет Вадиму в вотс апп.
        Пожалуй, не так все плохо, да и дело ли только в Вадиме. Как говорила Тоня, ей надо чаще вступать в коммуникации. Возобновить посещение фитнес-центра, где много приличных мужчин. Как же иначе распорядиться тем, чем наделила тебя природа и усовершенствовано в спортзалах и салонах красоты? Как еще проложить путь к платиновым картам, брендам, машинам и квартирам премиум-класса? Только используя свою силу, а сила Кати заключалось в ее гипнотической сексуальности, подтверждение которой, она видела каждую минуту в мутных взглядах, глазеющих на нее мужчин.
        Катя глянула на Шоссе и что-то неприятно кольнуло в груди - грязная «Тойота Камри» снова стояла неподалеку. Здесь припарковаться ближе мешали трамвайные пути, и машина нагло встала на разметке троллейбусной остановки.
        Со стороны пассажирского окна, приоткрытого на пару сантиметров, вытекал уносимый ветром сигаретный дым. Значит в машине как минимум двое. Как это нелепо, подумала Катя.
        Зачем они следуют за ней? Чего хотят? Познакомиться? Это неудивительно, но неужели они действительно думают, что такая девушка, как она способна запрыгнуть в прокуренную грязную машину к незнакомцам.
        К тем, кто плюет на закон.
        Развивать эту мысль Кате не хотелось. Пора было спускаться в метро. Она повернулась, и прямо перед собой увидела лысого смешного мужичка, похожего на папу Карло из фильма про Буратино. Низкорослый мужичок с подвижным лицом очевидно, уже какое-то время стоял у перехода и глядел на Катю, в ожидании, когда она обернется, потому что его театральный жест, выглядел заготовленным. Мужичок, очевидно подвыпивший, выглядел совершенно безобидно. Он изобразил, будто ослеплен красотой Катерины. Его добродушное артистичное лицо гримасничало так легко и подвижно, словно он всю жизнь занимался пантомимой.
        Кате стало смешно, ее вообще могла рассмешить любая ерунда. Она улыбнулась, и мужичок, ободренный ее реакцией, тотчас изобразил причудливое театральное па. Кате хотелось засмеяться, но она все-таки сдержала улыбку на этот раз, не желая провоцировать ненужный ажиотаж. Напустив на себя жесткий игнор, какой умеют изображать все красивые девушки, она тем не менее снова развеселилась в душе и тотчас забыла о «Тойоте» за своей спиной.
        Выбросив окурок, Катя поставила сумочку на бетонный блок, «обшитый» декоративными панелями из дерева.
        Мужичок, лишенный внимания обворожительной зрительницы, предпринял еще одну попытку - и после неудачи ретировался в переход. Кате он почему-то напомнил отца, хотя внешность у того была совсем другая. И все же ей стало немного грустно - воспоминания об отце всегда были жалостливо-грустными либо раздражающими.
        Мимо прошла худенькая девушка в голубых кроссовках «Ветементс» и Катя ощутила жар зависти. Такие кроссовки стоили в ЦУМе восемьдесят пять тысяч. А эта невзрачная девица спокойно месила ими грязь и снег. Катя посмотрела ей вслед. Девушка «по-пацански» скользила по ступенькам перехода, сжимая под мышкой тряпичного крокодила. Катя недоуменно хмыкнула.
        Ей уже следовало торопиться, но она хотела достать «айфон», чтобы написать сообщение, пока будет спускаться по длинному эскалатору.
        Все отлично, думала Катя. Мир улыбается тебе. Он не враждебен. Люди любят красоту. Мир любит красоту, а Катя самая что ни на есть красота этого мира.
        Да где же проклятый телефон!
        В это время, что-то заставило ее остановить поиски. Остановить поиски и поднять взгляд. Тоня, мама и Дима говорили, что у нее развита интуиция. Она и сама замечала, что иногда делает что-то, следуя странному необъяснимому порыву. И вот сейчас порыв заставил ее поднять взгляд.
        То, что Катя увидела, тотчас заставило забыть об «айфоне» и красотах этого мира. То, что приближалось к ней со стороны кинотеатра «Факел» было таким же далеким от любви этого мира, как тихоокеанская вилла от метро Авиамоторная.
        Катя, несмотря на свой юный возраст, непонимание многих вопросов бытия и главное - «правил игры» в определенных типах отношений, очень хорошо разбиралась в мужчинах и, особенно - в их тайных желаниях. Зачастую, все эти «тайные» желания были написаны на их лицах. И то, что сейчас приближалось к ней, читалось очень хорошо. Огромный пьяный бугай, в лице которого не осталось ничего, кроме самого страшного типа похоти - безудержного желания разрушать.
        Катя схватила сумочку и побежала в переход.
        Глава 4
        Четвертый пассажир. 1 312 метров на северо-запад
        Даша - худенькая миниатюрная девушка двадцати трех лет с обворожительным лицом, излучающим холодную красоту и глазами цвета льда. Это не линзы, как многие думают. Ее глаза, действительно настолько светлые, что кажутся парой льдинок. Такой же цвет можно увидеть под ногами замерзшего Чудского озера. Даша никогда не улыбается. Об этом знают все знакомые Даши, но мало кто знает, что это неправда. Во взрослом возрасте Даша улыбалась три раза, и тому довелось стать свидетелями трем разным людям. Двое из них были молодыми людьми семнадцати и двадцати девяти лет. Оба в ту же секунду влюбились в Дашу. Третьим свидетелем ее улыбки стал сорокадвухлетний фотограф Бернар Бертен, который в тот момент опустил фотоаппарат, склонил голову набок и молча смотрел, пока его дважды не окликнула ассистентка. После этого Бернар Бертен еще в течение двух дней видел улыбку Даши, когда закрывал глаза.
        Неизвестно, почему эта девушка так редко улыбалась, но когда это происходило, холодная красота, будто начинала плавиться, преобразуясь в нечто настолько божественное, что язык не поворачивался назвать это огненной красотой. Это скорее плазма термоядерного синтеза, одним своим выплеском уничтожавшая слабые сердца.
        Фрейя - сказал Бернар Бертен, проснувшись на третий день. Ему снилась скандинавская богиня, собиравшая души падших воинов на поле боя в облике улыбающейся Даши. Фотограф вспомнил, что Солнце на самом деле белого цвета, а более горячие звезды человеческий глаз воспринимает в голубом цвете, как глаза этой девочки. Он заключил, что в этом и состоит секрет красоты юной богини - настоящие йотаватты энергии, все эти миллионы кельвинов в рентгеновском спектре выглядят как кусок льда. И когда она улыбалась, ты, будто оставался с этой энергией один на один. Человек и Солнце или человек и Тау из созвездия Кита. С такой красотой оставаться надолго смертельно опасно. Ты просто превратишься в огненную пыль.
        Сделав такой вывод, Бернар Бертен с аппетитом позавтракал.
        Ну, а Даша только что застегнула шерстяной красный бомбер от Ив Сен Лоран, не спуская больших глаз-льдинок с Антона - парня Лены, который приехал за своей подругой на подержанной «Киа».
        Последние пять минут Антон изображал, что горит желаниемподбросить Дашу до дома, стараясь это преподносить так, чтобы Даша ни в коем случае не согласилась.
        Задача давалась ему с трудом, особенно под взглядом этих немигающих льдинок. Антон натужно улыбался и перескакивал с темы на тему. Даша, впрочем, давно разгадала их план.
        Лена, вербально поддерживая своего парня, собиралась нарочито медленно, зная, что Даша опаздывает на метро.
        Антон сидел на большем рабочем верстаке, на котором Даша с Леной весь день шили подушки в виде коричневых экскрементов «Shit happens» (на них был почему-то особый спрос в магазине необычных вещей). Даше хотелось сказать, чтобы он слез, но она сдерживалась - за последние два дня она и так переборщила с гадостями и колкостями в адрес Лены. В конце концов, мало кто вытерпит ее характер, и Лена одна из немногих ее подчиненных, продержавшихся более полугода.
        Конечно, ее жутко бесило, что парень, который ест с открытым ртом и любимый вид отдыха которого - поездки на шашлыки так ведет себя в ее творческой мастерской. Она бы могла простить такое поведение Антуану - длинноволосому тезке Антона, для которого подобное поведение - особое отношение к миру, а не дурное воспитание. Антуан мог подойти к ее рабочему эскизу и молча, парой штрихов превратить ее нелепый рисунок в произведение искусства. В этот момент Даша обычно смотрела на его профиль в обрамлении волнистых волос и испытывала сильное желание поцеловать его в губы… На худой конец, она могла простить такое поведение Станиславу, хотя его целовать она бы не стала. Но автомобильному менеджеру из Саратова она простить такое не могла.
        Поэтому Даша ограничилась лишь стальным взглядом, когда парень Лены заметил одну из треугольных «Shit happens» и принялся по-жеребячьи ржать, указывая на коричневую подушку пальцем.
        - Надеюсь, здесь все останется в целости, - произнесла Даша, повернувшись, чтобы взять с полки плюшевого комодского варана - ее подарок Антуану на день рождения.
        - Ты успеешь? - «Удивилась» Лена.
        Катя знала, что Даша никогда не пользуется такси. Только метро или собственным автомобилем с водителем. Но сегодня водителя она отпустила.
        - Какие еще варианты? - Даша посмотрела на Лену. В ярком свете рабочей лампы ее красивое лицо выглядело усталым. Под глазами - темные круги. Она работала семь дней без выходных и Даша почувствовала нечто вроде жалости.
        - Да, я успею. Не забудь закрыть входную. Все уже ушли.
        - Конечно, - отозвалась Лена.
        - Пока, - сказал Антон, болтая ногами.
        Даша вышла из мастерской, прошла по полутемному коридору до небольшого светлого холла, на одной из стен которого висело огромное - от пола до потолка, зеркало. Она не любила это зеркало, но сейчас остановилась, посмотрела в него.
        Дорогие, со вкусом подобранные шмотки. На ничем не примечательной фигуре. Лицо красивое даже без косметики, но слишком угрюмое, будто у нее что-то болит. И как нелепо выглядит этот варан на фоне ее понурого вида. Не хватает только той дурацкой шапки в виде зеленого «НЕЧТО» с пуговицами-глазами. Все на нее показывали пальцем, когда она ее надевала. Ну да что же, ей было плевать. Кстати, сейчас она бы не помешала - на улице внезапно началась зима. Она где-то в мастерской. Но до закрытия метро осталось всего-ничего. Даша машинально посмотрела на часы и обратила внимание на непривычно голое запястье. Не хватает старенького бисерного браслета с разноцветными слониками. «На удачу» - тот, что подарила ей мать на пятый новый год. Ей и как ни странно - отцу. Братьям она подарила видеоприставку и велобайк. Даша никогда его не снимала - только чтобы почистить и во время работы на станке как сегодня. Сегодня был тяжелый день. Она злилась на Лену, злилась на себя, много думала и забыла браслет на подоконнике.
        Даша развернулась и зашагала обратно.
        «Пожалуй, надо будет подарить что-нибудь Лене», - думала Даша. Что-нибудь из материального мира - то, что Лена любит на самом деле, в отличие от всех этих подушек, варежек и кукол. Впрочем, Даша догадывалась, что чувство вины перед Леной скоро выгорит, как всегда, характер возьмет свое и ничего она Лене не подарит.
        Даша остановилась перед мастерской, взялась за деревянную ручку в виде черного сыча, но дверь не открыла.
        Смысл услышанного достиг разума не сразу, но Даша с первых слов поняла, что говорят о ней.
        Лена: Все странные, Антон.
        Антон: Ты же понимаешь, что я имею в виду - она не от мира сего.
        Лена: А я от мира сего?
        Антон: Да (чавкающий звук поцелуя) и это клево!
        Даша поморщилась.
        Лена: Зато у нее есть собственная элитная квартира, мастерская и магазин.
        Антон: Купленные на папины деньги.
        Лена: Ну и что?
        Антон: У нее есть деньги, а эта дрянь вечно хмурая и чем-то недовольная.
        Лена: Не говори так…
        Антон: А что, ты разве не видишь, как она на нас смотрит? Как на прислугу. А сама без денег своего папаши - просто тупая пи…а.
        Лена: Антон… Тебе так кажется, потому что она никогда не улыбается. На самом деле она не такая.
        Антон: Никогда не улыбается… Что, вообще никогда?
        Лена: Ну, я, по крайней мере, никогда не видела.
        Антон: Может, потому что ее никто не трахает?
        Даша предпочла бы, чтобы Лена сказала «заткнись» или «перестань», но Лена лишь заразительно засмеялась.
        Под этот смех, через несколько секунд сменившийся страстными поцелуями, Даша, сделала шаг назад, затем еще один и еще, пока не уперлась спиной в закрытую дверь напротив. Даша посмотрела в нарисованные акриловой краской глаза сыча, шмыгнула носом и быстро зашагала по коридору - в кроссовках «Ветементс» это можно было делать бесшумно.
        «Фрейя» миновала холл, не глядя на этот раз в зеркало, распахнула дверь и вышла в заснеженный двор, чувствуя, как ее худое тело окутывает почти нестерпимый холод.
        Глава 5
        Пятый пассажир. 372 метра на север
        Харитонову было жарко. И тесно. Могучей рукой он почесал грудь под рубашкой с оторванными после драки пуговицами и громко зевнул. Маленькие медвежьи глаза на огромной голове слепо глядели в грязное стекло, за которым сиял побелевший Калининский сквер. В свете фонарей по пустым дорожкам и скамейкам носилась поземка.
        Сиделось ему неуютно - как настоящий медведь, он постоянно ворочался на круглом стуле, издавал много звуков - шуршал одеждой, двигал локтями соседние подносы, зевал в полный голос. Харитонов был пьян.
        Из-за спины появился крепкий усатый мужчина.
        - Вано, только светлое было.
        В руках мужчина держал поднос с двумя стаканами пива, сэндвичем и ведром Баскет-25 на компанию.
        Харитонов хмуро глянул на поднос, сложил губы трубочкой, прижав их к носу, как слон. Выдохнул. Потом взял стакан, отхлебнул примерно треть.
        - Серый, на хрена ты меня сюда притащил?
        - Так щас все закрыто. А тут хотя бы пиво есть.
        Харитонов ничего, не сказав, начал есть.
        Переполненный, несмотря на поздний час зал KFC, гудел голосами, среди которых отчетливо выделялся один молодой.
        Харитонов оглянулся, нашел глазами его источник - высокий худощавый парень, с толстыми губами и филигранно зачесанными назад волосами сидел у окна в компании трех девушек и какого-то доходяги. У висков светлые волосы парня были совсем короткими, а к макушке удлинялись и сияли почти как золотая корона, переливаясь в прямо-поперечных лучах болезненно ярких светодиодов.
        Две девушки, сидевшие по обе руки от него, не спускали с парня глаз. Еще одна, некрасивая, блеклая во всем, кроме сверкающих глаз сидела напротив, рядом с доходягой. Волосы у нее были короткими, бесцветными, будто это она была парнем, а не болтун-блондинчик. И смотрела она восхищенно как раз на его замысловатую прическу, будто завидовала.
        Харитонов проследил за ее взглядом, заключил про себя: «петушара» и принялся вяло жевать, продолжая, однако, прислушиваться, водя головой, как медведь ухом.
        Голос парня заглушал все прочие звуки в радиусе пяти метров. И все, в том числе и Харитонов вынуждены были слушать его экзальтированные восхищения неким Акселем, который возил кого-то на какую-то вписку. Аксель знал некоего ресторатора. И обещал достать приглос на версус. «Петушара» собирался туда со своей подругой.
        Харитонов думал тоже по-медвежьи медленно и сейчас он думал - что за херню он слушает.
        - Поехали в стекляшку на Шаболовку, - сказал он, обращаясь к Серому, - там открыто.
        - Не могу, Вано.
        - Хули… не можешь.
        - Мне же завтра к восьми. Из-за того, что ты полез на Драконыча, мне теперь за тебя работать.
        - Он м..дак.
        - Да оно, понятно, - протянул Серый, - но мне же семью кормить.
        Харитонов в пару глотков допил пиво, повел тяжелым взглядом по стеклу. Ухмыльнулся.
        - Меня вот в детстве бывало, по три дня не кормили…
        Серый что-то сказал, но Харитонов не слушал, он снова обернулся к парню, который громогласно рассказывал о том, как кто-то кому-то «присунул» на все той же вписке.
        Харитонов мотнул головой. Слова «вписка», «версус» были ему незнакомы, но значение слова «присунул» он знал.
        Он стал оценивающе разглядывать девушек рядом с парнем. Одна из них - брюнетка с симпатичным лицом, заметила и отвела взгляд.
        - Ты слышишь, Вано?
        Харитонов не слышал. Он совсем уже развернулся на крутящемся табурете к столу, за которым сидел громогласный «петушара» со своей компанией.
        Скучные сетования Серого на жизненные проблемы его не интересовали.
        После очередного взрывного хохота, Харитонов, скрипя стулом, встал и медвежьей походкой направился к шумной компании. Серый, жующий картошку фри, устало посмотрел ему вслед.
        - Ну, я и говорю, как ты собираешься его надевать, - скороговоркой говорил парень, постукивая по столу пустым стаканчиком из-под «Пепси».
        - Какой размер? - Раздалось у самого уха.
        Парень замолчал, но улыбка не исчезла с его лица. Не оглядываясь, он указал пальцем в сторону своего плеча и спросил, обращаясь к своей компании:
        - Что это за х..й?
        Харитонов не говоря ни слова, положил свою медвежью пятерню на шикарную прическу парня, и с сокрушительной силой ударил его лицом о стол. Когда лицо парня вновь появилось перед ошеломленной компанией, из носа его шла кровь, а из моргающих глаз текли слезы.
        От удара разлетелись подносы, стол оглушительно подпрыгнул. Девушки ахнули. И все вокруг сразу притихли.
        Продолжая удерживать руку на затылке, Харитонов сел на соседний стул и оглядел его компанию. Три девушки и один парень. Все отвели взгляды.
        Парень шмыгнул окровавленным носом. Он пытался что-то сказать, но рот его лишь безмолвно приоткрывался. Правой рукой он потянулся к затылку, но почувствовав, как медвежья лапища на его голове напряглась, инстинктивно выставил левую руку перед лицом. Ему это, однако, не помогло. Харитонов снова ударил его лицом о стол. Парень ударился носом о собственное предплечье. На белом рукаве толстовки остался кроваво-сопливый след.
        Харитонов снова осмотрелся. На этот раз он оглядел соседние столы. Многие бросали испуганные взгляды на него и в сторону туалета, откуда приближался белый как мел охранник.
        Парень пытался что-то сказать, но попытки эти выглядели так, будто из его легких выкачали весь воздух и кроме мышиного «что происходит», он ничего не мог из себя выдавить.
        Харитонов знал, что не только физически страшно силен, но и внешне ужасен.
        - Исчезни или я сломаю тебе руку. - Сказал он приблизившемуся охраннику.
        - Мужчина…
        Харитонов ударил парня о стол в третий раз.
        - Да вызовите полицию! - Закричала где-то женщина. - Раз не можете решить, чего мямлить! Звоните в полицию!
        - Звоните, в самом деле! - Раздался другой женский голос. - Он же убьет его!
        - Стоят… Он же невменяемый, не видно что ли?! Наберут рохлей!
        Харитонов тем временем совершил четвертый удар. Парень выставил перед окровавленным лицом обе руки, но и это ему не помогло. Обе они согнулись при ударе о стол.
        - Слышишь ты! - Закричала некрасивая девчонка с короткой стрижкой, задыхаясь от гнева, - псих конченный, отстань от него!
        Харитонов устремил на нее взгляд своих медвежьих глазок. Лицо его перекосило, но никто не понял, что это означало улыбку.
        - Ты смотри, кто-то за тебя заступился, а?
        - Отпусти его, животное! - Девчонка смотрела на него. Ее некрасивое лицо от злости стало еще более некрасивым.
        - Кто она? - Обратился Харитонов к парню.
        - Тебе ка…
        - Заткнись! - Оборвал девчонку Харитонов и потряс голову парня, - ты че язык откусил? Кто она тебе, говорю?!
        - Я его подруга, что не видно, если мы за одним столом?!
        Харитонов снова ударил парня о стол. На этот раз не так сокрушительно.
        - Еще раз вмешаешься, буду долбить, пока мозгами не забрызгает тут все вместо соуса. - Харитонов повернул грозное лицо к парню. - Ну, кто она тебе?
        - Одно…групница, - проговорил парень, выпуская кровавую слюну.
        - Она говорит подруга, а ты - одногруппница… Не девушка, значит?
        Парень помотал головой.
        - Ясно, а теперь скажи мне почему она, - Харитонов указал пальцем на некрасивую девчонку, - заступается за тебя.
        Парень молчал. Все молчали.
        Харитонов достал пластиковую вилку из тарелки с салатом, забрызганным кровью, отломил большим, размером с сардельку пальцем. Оставшуюся заостренную рукоятку сжал в могучем кулаке, кулак поставил на кровавое пятно на столе.
        - Намек понял?
        Парень кивнул.
        - Почему она за тебя заступается?
        Парень посмотрел на некрасивую девушку.
        - Она… Я ей нравлюсь.
        Девушка с короткой стрижкой опустила взгляд.
        - А она тебе нравится?
        - Да, она…
        Харитонов потянул голову парня к столу.
        - Как баба она тебе нравится?
        - Что? Я не знаю!
        Харитонов с медвежьей силой ударил парня о стол. Удар вилочного осколка пришелся в лоб над правой бровью.
        Тотчас кто-то снова завизжал. Из кафе уже вышли все посетители, только несколько обеспокоенных женщин охали и причитали издалека.
        Харитонов посмотрел на лицо парня, его полные губы дрожали.
        - Повезло, чуть ниже надо было…
        - Я..я… скажу.
        - Говори честно, - сказал Харитонов по-отечески, - я вижу вранье. Соврешь - получишь уже в глаз.
        - Она мне нет.
        - Что нет?
        - Как женщина она не… в моем вкусе.
        Харитонов оценивающе посмотрел на девушку. Та в ответ с ненавистью смотрела на Харитонова. Маленькие кулаки ее лежали на столе.
        - Конкретнее! - Проревел Харитонов. - Что конкретно тебе в ней не нравится?
        - Я…я… не… не знаю, ну фигура!
        - А лицо ее нравится?
        - Н-нет.
        - За…зачем вы это делаете? - Спросила девчонка.
        - Тсс… - Харитонов бросил осколок вилки и убрал руку с головы парня. Посмотрел в его расквашенное лицо.
        - То есть тебе ничего в ней не нравится?
        Парень не поднимая лица, помотал головой.
        Харитонов потер небритый подбородок.
        - А может даже больше? А? Ты понимаешь, о чем я?
        Парень кивнул.
        - Тебя тошнит от нее?
        Парень кивнул, шмыгнув носом.
        Харитонов обернулся к девчонке, которая с какой-то тоской смотрела на парня.
        - Ты смотри, как он тебя обосрал, а ты за него заступаешься.
        - Гори в аду! - Сказала девчонка, переводя испепеляющий взгляд на Харитонова.
        Харитонов встал, громыхнув стулом, стал обходить стол, направляясь к девчонке.
        Девушка не спускала с него горящих глаз.
        - Что будешь теперь меня бить?
        - Я только хочу спросить, - сказал Харитонов, усаживаясь рядом, от чего все вздрогнули, - вот, представь… Представь, будет у тебя когда-нибудь сын. Лет десяти…
        Харитонов показал пальцем на парня с расквашенным лицом, который сидел теперь напротив него.
        - И он, допустим, будет сидеть вон там… ты ему мороженое купишь и он будет его значит хавать… А в это время, какой-нибудь хрен даст ему подзатыльник. Так вот. Что ты будешь делать?
        - И что? Будешь бить меня за отсутствие ответов?
        - Послушай, - Харитонов почесал мохнатую грудь, - мы же знаем, что щас сказал этот петух ни для кого из сидящих здесь не было секретом. Ну, кроме меня.
        - Что ты хочешь? - Девчонка непонимающе смотрела на него. Гнев бурлил в ее умных глазах.
        Харитонов положил руку на ее узкое плечо.
        Кто-то позади вскрикнул, но девушка даже не вздрогнула.
        - Чтобы ты ответила на вопрос.
        - Я откушу ему нос.
        Харитонов посмотрел в лицо девушки.
        - А еще?
        Девушка показала на стул.
        - Оторву ножку стула и буду бить по голове.
        Харитонов засмеялся, одобрительно кивая огромной головой.
        - И?
        - Потом засуну эту ножку ему в зад.
        Харитонов долго, сладострастно хохотал. Потом очереди смеха стали короче, наконец, он притих.
        Неслышной тенью рядом появился Серый.
        - Вано, мусоров вызвали.
        Харитонов кивнул. Попятился назад, одновременно вставая и роняя стул. Снова грохот. Харитонов смотрел на девчонку, уже не смеясь, а серьезным взглядом.
        - Идем-идем, Вань, - тянул его за рукав Серый.
        - И это за обычный подзатыльник?
        Девушка тоже смотрела на Харитонова. В его лице сквозил такой неподдельный интерес, что она сказала совершенно уверенным тоном:
        - Да.
        Харитонов медленно растянул рот в улыбке и попятился к выходу, увлекаемый Серым.
        Перед выходом он уставил на нее указательный палец и неожиданно заревел:
        - Только не обмани! Только не обмани, мать!!!
        Девчонка в ужасе глядела на Харитонова, пока он, сшибая косяки, спиной вперед выбирался из кафе.
        На улице Серый поспешно говорил на ходу.
        - Послушай, Вань, мусорам сказали, что нас двое. Давай, надо разделиться.
        Харитонов шагал неспешно, слегка покачиваясь.
        - Вань, тебе же сейчас менты это край. На этот раз засадят. Шустрей почесали!
        Они шли по тротуару вдоль Калининского сквера, снег сыпал, не переставая, и таял на разгорячённом лбу, щеках и шее Харитонова. Ему было душно. Он тер грудь. Это напоминало жажду, которую невозможно утолить.
        Серый все суетился рядом.
        - Давай, Вань, ты езжай на метро, а я на такси. Идет?
        Харитонов не ответил, он отклонился, сошел на проезжую часть, не обращая внимания на сигналы клаксонов, пересек Авиамоторную улицу, трамвайные пути, вышел к Шоссе Энтузиастов, по которому из центра тянулась бесконечная пробка. Харитонов, прищурившись, смотрел на нее.
        - Ну, что? - Спросил Серый, который все еще крутился рядом. - Поедешь на метро?
        Харитонов перевел на него взгляд.
        - Дай сигарету.
        Серый протянул ему открытую пачку, Харитонов вытащил три сигареты, и, ничего не сказав пошел в сторону кинотеатра «Факел».
        - Пока, Вань! - Бросил ему в спину Серый.
        Харитонов не ответил. И не обернулся. Он зашел под навес, полностью погрузившись во тьму, закурил, и долго глядел тяжелым взглядом на медленно ползущие автомобили, а затем взгляд его остановился на фигуристой девушке в обтягивающих джинсах, стоявшей в двух шагах от подземного перехода. Она курила на фоне грязной «Тойоты Камри».
        Харитонов прикурил вторую сигарету от первой и стал ее рассматривать. Она напоминала ему первоклассную стриптизершу. Отличная задница, длинные стройные ноги. Под курткой явно хорошая грудь.
        Когда девушка поставила сумку на бетонный блок, и принялась рыться в ней, Харитонов вышел из-под навеса и пошел прямо на нее. Девушка словно что-то почувствовала - тотчас подняла взгляд на Харитонова, схватила сумку и убежала в подземный переход.
        Харитонов, не ускоряя шага, двинулся следом.
        Глава 6
        Осторожно, двери закрываются…
        - Не успеешь, - злорадно сказал таксист.
        Выбираясь из машины, Виктор представил, сколько промзон, пустырей, грязных обочин, заборов, гаражных задворок и пахнущих мочой закоулков предстоит ему преодолеть, если он действительно не успеет.
        00:58 на часах таксиста сменились на 00:59.
        Виктор хлопнул дверью и побежал в безлюдный переход - навстречу сквознякам и снежным туманам.
        Он сопротивлялся из последних сил. Боролся с обстоятельствами и паталогическим невезением сегодняшнего дня, со смертельной усталостью и влажным холодом, с болезненным светом новых энергосберегающих ламп, которые горят в пять раз дольше и в семь раз ярче прежних. С тяжелым гулом, перекрывающим рев моторов и россыпь трамвайного звона. С пустотой, таящей углы и ниши утопленных в стенах дверей. С загаженными колоннами, за которыми колебались фигурные тени, тусклыми бликами, скользящими по стенам, и с облаками снежных чудовищ, вальяжно спускавшихся по ступеням пустынных лестниц. Со всем, что сегодня единым фронтом выступило против него.
        Виктор слишком устал, чтобы думать о том, куда подевались все люди. Он слышал смех и крики, но они звучали лишь в его голове. Очередной поворот бесконечного перехода встречал все той же пустотой и сквозняками, пока, нырнув по ступенькам, еще ниже, Виктор, наконец, не почувствовал теплый воздух.
        И возле стеклянных дверей он увидел первого человека - крепко сложенный мужчина приближался слева. Взгляд Виктора задержался на его куртке, которая на глазах меняла цвет - на бурой поверхности сначала появилось скопление ярких точек, стремительно разраставшихся в кислотно-салатовые пятна. Через пару секунд вся его куртка стала ярко-салатовой.
        Виктор миновал стеклянные двери одновременно с этим мужчиной, проскочил турникеты и, не сбавляя скорости, побежал по эскалатору. А мужчина направился к окошкам касс.
        В метро тоже царило безлюдье - кроме мужика в странной куртке, он больше никого не встретил. Ни запоздалых пассажиров, ни полицейских и что самое странное - никаких работников метро. Горели матовые плафоны, сияли рекламные щиты, но будки дежурных пустовали. Виктор ощутил странное волнение - взыграла юношеская фантазия, хотя он понимал, что давно пора перестать верить в чудеса. В подтверждение скучной предсказуемости бытия в поле зрения попался медведе-подобный мужик, скрывшийся под сводом далеко внизу.
        За ним раздался грохот прибывающего поезда и вой редукторов. Виктор запрыгал через ступеньку, представляя, что будет, если прямо сейчас от ударов его ног сорвутся лестничные сцепления и вся эта дюралюминиевая масса понесётся вниз. Стремительно надвигающийся мраморный пол. Вязкий материал, заклинившие под стальной гребенкой ступени и груда смятых пластин, забрызганная кусочками его мозга.
        Но эскалатор не сорвался - сложив свою скорость со скоростью бега, он доставил Виктора вниз. Выбегая на платформу, Виктор оглянулся и увидел, что мужик в странной куртке только-только начинал спускаться по бесконечно длинному эскалатору.
        Виктор усмехнулся и проскочил между колоннами, заметив под анодированным золотым потолком все ту же непривычную пустоту главного зала. В вагоне его силы разом кончились - он упал на ближайшее сиденье, откинул голову и тяжело дыша, посмотрел через распахнутые двери на пустую станцию: на мраморном полу, ветер с эскалаторного туннеля листал страницы газеты «Метро». В океане пустоты одиноко дребезжала музыка в чьих-то наушниках.
        Вагон между тем не был пустым - кроме Виктора, в нем сидел тот самый медведеподобный мужик, который вблизи оказался настоящим великаном. Он развалился напротив аппетитной брюнетки в обтягивающих джинсах-скинни, которая не отрывалась от своего айфона. И в дальнем конце вагона, закрыв глаза и сунув в уши наушники, сидела еще одна тощая девчонка с плюшевым крокодилом на коленях.
        А ведь это последний поезд, догадался Виктор. Он вспомнил, что из-за череды аварий на подстанциях последние поезда отправлялись теперь чуть раньше. А значит, он везучий сукин сын. Его вагон остановится на Марксистской, как раз у перехода на кольцевую и через полчаса он будет дома. Включились электродвигатели. Виктор закрыл глаза.
        - Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Площадь….
        Концовку дежурной фразы поглотил удар захлопнувшихся дверей.
        Виктор подумал о мужчине в салатовой куртке. Ну что ж, значит сегодня не только у него неудачный день.
        Он по привычке сунул руку в карман за смартфоном, но взгляд привлекло движение - за стеклом дверей мелькнул знакомый салатовый цвет. Мужик успел сунуть кисть в перчатке между дверями. Виктор думал, что он просто вытащит руку, но ладонь вцепилась в прорезиненный створ, и вдруг с невероятной силой стала отжимать дверь.
        Виктор подскочил и, сунув ладони в образовавшийся зазор, стал тянуть со своей стороны. Он подумал, что помощь человека-медведя пришлась бы весьма кстати, но тот даже не посмотрел в их сторону.
        Виктор напряг мускулы - ему вдруг захотелось помочь мужику. Во что бы то ни стало не оставлять его одного на этой безлюдной станции. Он ведь тоже спешил. Тоже балансировал на грани. Но сил Виктора не хватало. Двери неумолимо тянулись друг к другу, пальцы соскальзывали. Пространство и без того узкое сокращалась. Мужчина попытался просунуть в щель локоть, но ему это не удалось. Двери захлопнулись, оставив в зазоре всю ту же ладонь в перчатке.
        «Все, мужик», с сожалением подумал Виктор. Но мужчина не сдался. Закусив нижнюю губу, он принялся вновь выжимать дверь.
        Виктор ухватил со своей стороны.
        Наконец, сопротивление исчезло, двери с грохотом разъехались и с таким же грохотом съехались, но мужчина был уже в вагоне.
        На Виктора смотрели удивительно ясные глаза с огромными радужками.
        - Спасибо!
        Голос у него был легкий и хрипловатый.
        - Вам повезло. - Сказал Виктор.
        - Ну, наконец-то!
        Виктор перевел взгляд на буреющий рукав куртки в том месте, где она соприкасалась с дверью.
        - Вы успели на последний поезд.
        - Серьезно? - Мужчина удивленно изогнул бровь.
        - Это из-за аварий. Подстанции вылетают одна за другой. Хотя, наверное, просто пилят бабло, как всегда.
        Мужчина улыбнулся и Виктор подумал, что такая улыбка, наверное, нравится телкам. Было в ней что-то располагающее.
        Сам мужик был не из тех, кто часто пользуется метро - это Виктор понял по необычной дорогой куртке и неестественно белым зубам. Такие зубы он видел только в кино и на каналах успешных видеоблогеров.
        Вернувшись на свое место, Виктор достал смартфон, и запустил поиск сети wi-fi московского метро. Сеть упорно не находилось и Виктор и, прижавшись виском к боковому поручню, стал украдкой разглядывать сексапильную девушку, сидевшую наискосок от него. Девушка хмурилась в экран «айфона» - очевидно, тоже не могла поймать сеть. Она закинула ногу на ногу, демонстрируя изгибы крутых бедер и длинных прекрасных ног, а также обнажённую загорелую щиколотку над кроссовком «Эйр Макс».
        Ее красивое лицо отражало бледный свет дисплея. Виктор подумал, как здорово, наверное, просыпаться, глядя в такое лицо, а еще лучше… Девушка неожиданно посмотрела в его сторону, и Виктор отвернулся. Кто-то оставил на сиденье сложенный журнал со сканвордами и ручку - простую шариковую, с ребристым основанием. Именно такую ручку Стукач использовал в электричке. По телу прошла неконтролируемая дрожь, и Виктор приказал себе успокоиться. Все уже кончено! Думай о чем-нибудь хорошем, например, о брюнетке и ее длинных ногах.
        Неизбежная предопределенность.
        Виктор перечитал фразу в квадрате со стрелкой, указывающей вправо на три клетки. Как просто. Странно, что человек, разгадавший почти весь сканворд, не написал в трех клетках этого слова. Тем более, посередине уже стояла «о», образованная пересечением со словом из четырех букв, загаданным как «драгоценный камень и мужская неприятность».
        Виктор усмехнулся, закинул ногу на ногу и снова стал смотреть на девушку. Может быть, вай-фай появился, а может, она просто рассматривала фотки, но ее прекрасное сосредоточенное лицо снова светилось бледным светом дисплея.
        Неожиданно эстетическое созерцание почти абсолютной гармонии нарушила кривоногая медвежья фигура. Человек-медведь возник в поле зрения Виктора, и загородил все пространство перед глазами, включая, разумеется, и девушку.
        Мужик ухватился лапищами за поручень, и с ловкостью зверя, сел рядом с девушкой. Видимо это был какой-то инстинкт, девушка в тот же миг, вскочила и пересела, однако «медведя» это не остановило - он сразу последовал за ней. Из-за шума движения, не было слышно их слов, но Виктору и так все было понятно. Прищурившись, он наблюдал за происходящим, чувствуя, как нарастает частота сердечных ударов. Лицо его приобрело выражение, которое его сестра называла «лицом злобного хорька».
        Между тем, поезд стал стремительно тормозить, от чего всех повело в сторону. Виктор заскользил по сиденью, сканворд упал на пол, ручка последовала было за ним, но удержалась на краю. Виктор уперся рукой в боковую панель. Поезд тем временем остановился, отключились электродвигатели, и воцарилась абсолютная подземная тишина, которую нарушало только тяжелое сопение человека-медведя и звуки из наушников тощей девчонки в конце вагона.
        На какую-то долю секунды погас и зажегся свет.
        - Отвали! - долетел до Виктора возмущенный девичий голос с той стервозной интонацией, от которой у него обычно начинали дрожать колени.
        Виктор подумал, какую неловкую интимную обстановку может создать внезапно остановившийся вагон.
        Он посмотрел на чуть покатую спину мужчины в салатовой куртке, который так и остался стоять у дверей. Он хотя и выглядел крепким, как спортсмен, но по габаритам явно уступал человеку-медведю, да и, судя по тому, как он сосредоточенно пялился в черноту за стеклом, никаких действий совершать он явно не собирался.
        - У таких как ты не бывает мужей, - голос человека-медведя звучал низко и вкрадчиво.
        Видимо в роли «не мужа» в данный момент он видел себя, потому как попытался своей лапищей обнять красотку, но та дала неожиданный отпор, отпихнув его руку.
        Сильная телка.
        Человек-медведь тут же схватил ее за ногу чуть выше колена. От этой руки ей уже не хватило сил избавиться.
        Виктор почувствовал, как кровь приливает к лицу. Там, в электричке ему тоже никто не помог, кроме…
        В лице девушки, перекошенном от возмущения, пылал и животный инстинкт - чувство страха и осознания своей беспомощности. Медведь слишком страшен, и в закрытом вагоне ей некуда деваться.
        Виктор почувствовал, как начинают трястись руки. Это дурной признак. Он снова посмотрел на мужчину в куртке. Тот спокойно оттянул рукав, глянул на часы. Девушка истошно завизжала. Взгляд Виктора в эту секунду остановился на ручке, которая лежала на краю сиденья.
        Затем он посмотрел на огромную спину медведя, склонившуюся над девчонкой. Из-за нее были видны только ноги девушки - они двигались, словно она крутила педали несуществующего велосипеда. В следующую секунду девчонка вскрикнула, будто от удара.
        Виктор схватил ручку, как азиатский нож керамбит и встал, не ощущая ног. Огромная спина приближалась.
        Злобного хорька не остановить.
        Он сделает это. Он сделает это. Он сделает э…
        Глава 7
        Туннель
        Полковник Басуров выплыл из мрака за стеклом с тем беспокойным выражением лица, с которым провел последние часы своей жизни. И снова задал свой вопрос - дескать, все ли, Сань, будет в порядке? И Пустовалов снова отправил полковника Басурова обратно во тьму - туда, где ему теперь место. Завтра он уже забудет о нем.
        Каменщик рассказал, что ему нужно добраться до Третьяковской, перейти на Новокузнецкую и потом просто ехать на север до Войковской. По времени что-то около сорока пяти минут. При таком раскладе, он вполне успевает принять душ, переодеться, поужинать, и, прихватив термос с кофе строго по графику сесть в вишневую «Вольво С80». А значит, он почти ничего не потерял. И даже больше - он получил долю Басурова.
        Вот только поезд стоял уже почти две минуты и Пустовалов понятия не имел - в порядке вещей такое в метро или нет. Он посмотрел на часы и понял, что как минимум лишился права на ужин. Но если стоянка затянется, он может лишиться и душа. Кроме того, Пустовалова начала беспокоить возня, которую устроил юный «д’Артаньян» с пьяной гориллой.
        Если горилла прибьет «д’Артаньяна», поезд может задержать полиция на следующей станции, и более того - привязаться к нему, что его совсем не устраивало, учитывая содержимое его рюкзака и наличие огнестрельного оружия. Кроме того, все происходящее, а значит и его фиксировали камеры в вагоне.
        Пустовалов обернулся через плечо. «Д’Артаньян» вцепился в ногу гориллы. Другой ногой горилла метилась парню в голову, но пока «Д’Артаньяну» везло.
        На фоне этой возни и пыхтенья, острый слух Пустовалова уловил необычный звук. Он повернул голову, прислушиваясь. Звук был однократным и очень далеким, но Пустовалов был уверен - он уже слышал его раньше.
        Пустовалов подошел к ближайшему окну, открыл фрамугу. Где-то очень далеко слышался металлический лязг, как будто кто-то исступленно колотил молотком по металлическому листу, но ничего похожего на тот мимолетный звук из прошлого. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Звук был тихим, коротким и совершенно точно ему не место в метро.
        Он посмотрел в другой конец вагона. Свет погас на секунду и тотчас мигнул снова. Они стояли уже минуты три. Это слишком долго.
        Пустовалов двинулся дальше, невозмутимо перешагнув через извивающегося «д’Артаньяна».
        Горилла в этот момент прекратила попытки разбить голову доходяге и устремила свои крохотные глазки на Пустовалова.
        Пустовалов тем временем подошел к переговорному устройству, возле которого, прислонившись плечом к стене, стояла брюнетка, честь которой защищал «д’Артаньян».
        - Я уже пробовала, - сказала она доверительным тоном, - тишина.
        Пустовалов нажал кнопку, послушал тишину и, ничего не сказав, прошел через сочленение в среднюю часть вагона.
        Горилла тем временем совсем охладела к «д’Артаньяну», отпихнула его ногой и теперь совсем недобро глядела на Пустовалова.
        Пустовалов пооткрывал форточки во всех окнах по правой стороне, нажал кнопку внутренней связи у третьей двери, и, добравшись до конца вагона, где сидела девушка с игрушечным крокодилом, через стеклянную дверь заглянул в соседний вагон. Девушка с крокодилом следила за ним своими глазами-льдинками.
        - Что-то случилось? - спросила она, вынув из уха наушник.
        Пустовалов пожал плечами и направился к ближайшей двери, у которой развел руки в стороны, коснулся кончиками пальцев внутренних панелей, и стал осматривать дверь как опытный эксперт картину.
        Девушка с крокодилом не спускала с него глаз. К ним подошла брюнетка.
        - Думаете, что-то серьезное?
        Пустовалов снова не ответил. В это время заморгал свет. Все подняли головы к потолку. Пустовалов потрогал пластмассовую крышку под стеклом, поддел пальцем пломбу.
        - Эй! - Из глубины вагона на него двигалась горилла. - Ты че делаешь?!
        Девчонка с крокодилом уставилась на приближающегося Зверя. Тот сверкнул в ее сторону глазками, но она даже не думала отводить взгляда - будто любопытный ребенок у клетки в зоопарке.
        Пустовалов вернулся к стеклянной двери в торцевой части.
        Соседний вагон был первым - в дальнем его конце у перегородки с кабиной машиниста стояли два азиата и высокий улыбчивый парень в тяжелых ботинках «Конверс». Других пассажиров там не было. Пустовалов постучал по стеклу и показал парню пальцем в сторону кабины. Парень в ответ развел руками - дескать, уже пробовали, и результата нет. Тогда Пустовалов приложил ладони к щеке и наклонил голову влево. Парень кивнул, еще раз постучал по перегородке и приложил ухо к двери, затем помотал головой. Пустовалов подергал ручку межвагонной двери, оглянулся, посмотрел на окружавшие его лица.
        Лица вопросительно глядели в ответ. Пустовалов мягко отстранил темноволосую девушку, подошел к двери и неожиданно уверенным движением, будто всю жизнь этим занимался, сорвал пломбу и дернул на себя крепежное ушко дверной створки. Раздалось тихое шипение. Пустовалов просунул ладонь в дверную щель и энергичными рывками протолкнул дверную створку влево.
        Горилла наморщила покатый лоб.
        В эту же секунду погас свет, и все ощутили, что значит кромешная тьма на глубине пятидесяти метров.
        Свет вскоре зажегся, но горел теперь тускло, словно ему не хватало напряжения.
        Пустовалов выглядывал в туннель, ощущая густой запах пыли, креозота и металлической стружки. Справа царила кромешная тьма. Слева было чуть светлее, хотя Пустовалов подумал, что фары должны гореть ярче.
        Девушка с крокодилом все тем же беззастенчиво-детским взглядом следила за его действиями.
        - Что там? - Спросила она.
        Пустовалов не высовывая головы, что-то сказал в темноту.
        - Чего?
        - Там, похоже, клапан сломан, - сказал Пустовалов, возвращаясь в салон.
        - Дружище, ты как себя чувствуешь? - Тоном участливого отца-командира поинтересовалась у него горилла. - Головушка не болит?
        Свет снова заморгал. Кроме того, на этот раз над головой раздались какие-то щелчки.
        Пустовалов застегнул куртку и, перехватив рюкзак через плечо, стал нащупывать ногой ступеньку.
        - Вы куда?! - Изумленно спросила девушка с крокодилом.
        - Связь не работает, - сказал Пустовалов, спускаясь, - с электричеством проблемы, машинист… либо в отключке, либо его нет в кабине. Здесь происходит что-то странное, но мне некогда выяснять, что именно.
        Сказав эти слова, Пустовалов исчез, но его голос вернула девушка с крокодилом.
        - Подождите! Куда вы идете?!
        - Проверю машиниста.
        - А потом вернетесь?
        - Вряд ли.
        - И даже не скажете, все ли в порядке с машинистом? - Спросила брюнетка.
        Лицо Пустовалова показалось из темноты на уровне пола, он посмотрел снизу на ее длинные ноги.
        - Если все в порядке - вернусь, а если нет, то - зачем?
        После этих слов лицо Пустовалова исчезло в темноте. На этот раз окончательно.
        - Подождите! Я с вами! - Девушка с крокодилом проскользнула между «медведем» и брюнеткой и, выглянув в проем, неожиданно ловко спрыгнула на узкий отбойник.
        - Здесь не задавит? - послышался ее приглушенный голос.
        - Тут специальный парапет, - ответил ей уже отдалившийся голос.
        - А контактный рельс?
        - Он с другой стороны.
        В вагоне снова погас свет. А когда через пять секунд он зажегся, то уже совсем едва горел, как в какой-нибудь древней шахте. Да и работали теперь далеко не все светильники.
        Брюнетка уверенно подошла к открытой двери, посветила дисплеем айфона и тоже стала спускаться.
        - А ты куда? - Грозно сдвинул брови Харитонов.
        - Пошел ты!
        Великан следил за движениями ее тела, пока не погасли последние лампы.
        - Зато можно отоспаться на халяву. - Прозвучало в темноте.
        Когда скудный свет снова зажегся, великан оглянулся, но обнаружил лишь пустые сиденья в цветочном аромате женских духов и густую тишину, разъедаемую эхом отдалявшихся шагов.
        Пустовалов обошел кабину перед затухающими фарами. Заглянул в правый зазор - в нос ударил спертый запах пыли. Дверь в кабину была открыта, в самой кабине пусто, хотя внутри стоял густой табачный дым. На этот раз свет долго не зажигался. В кабине что-то мигало напротив сиденья, и мерцал дисплей над головой. Пустовалов посветил крошечным фонариком. У датчика, за основным пультом на полу валялся какой-то предмет. Приглядевшись, Пустовалов увидел краешек пачки сигарет «Винстон», чуть поодаль пластмассовую зажигалку и дешевую авторучку - как будто машинист вывернул карманы или обронил их содержимое. За креслом чуть в стороне лежало что-то мелкое, похожее на хозяйственный штопор, Пустовалов попробовал дотянуться, но предмет лежал слишком далеко, а пачкать куртку от «Стоун Айлэнд» ему не хотелось.
        Пустовалов вздохнул, по привычке приподняв брови, и в этот момент из глубины туннеля со стороны Авиамоторной выкатился странный звук - будто металлический шарик упал с высоты на каменный пол и, подпрыгивая, стал приближаться. Между поездом и туннелем царила беспросветная тьма, только в окне первого вагона светились дисплеи смартфонов.
        - Что там? - Спросила стоявшая за его спиной девушка с крокодилом.
        - Ничего.
        К девушке присоединилась брюнетка. Ее немного напуганное лицо выхватил свет фонарика.
        - Может он пошел в последний вагон, чтобы ехать обратно?
        - Почему по туннелю, а не по составу? И почему оставил сигареты?
        - Не знаю.
        - Народ! Эй! - Раздалось из первого вагона. - Помогите выбраться, плиз!
        Голос видимо обращался к «д’Артаньяну», который как раз пробирался вдоль первого вагона. Чуть дальше в глубине материлась спотыкающаяся горилла.
        - Мы просто вскрыли дверь, - сообщил «д’Артаньян».
        - Мы тоже пробовали. Не получается, - пожаловался парень через форточку.
        - А может так быстрее? - Предположила девушка с крокодилом, - Или им так положено по регламенту?
        - Почему тогда не видно света его фонаря?И что с электричеством? И вообще, - Пустовалов глянул на светящийся в темноте циферблат, - вариант «обратно» мне не подходит. Кто-нибудь знает, как далеко следующая станция?
        - Мы проехали примерно половину. Может чуть меньше. - Сказал подошедший Виктор.
        - Это сколько в метрах?
        - Вы площадь Рогожской заставы знаете?
        - Да.
        - А торговый центр Город?
        - Мы сейчас под ним?
        - Примерно.
        - Ясно, значит километра полтора. - Пустовалов двинулся по туннелю.
        - Эй! - крикнула ему выбравшаяся, наконец, горилла, - умник, помочь не хочешь?
        - Чем? - Спросил Пустовалов, не останавливаясь.
        - Помоги открыть дверь.
        Голос Харитонова звучал в темноте громко и раскатисто.
        - А вы что, инвалиды? - Пустовалов уже был в метрах в двадцати. Он остановился, чтобы уменьшить яркость экрана смартфона.
        - Народ помогите, плииииз, у меня клаустрофобия! - Орал парень в первом вагоне. - Тут так темно!
        Пустовалов констатировал, что потерял шансы на душ и переодевание. Возможно, он даже не успеет подняться в квартиру.
        Он прошел уже полсотни метров, освещая пространство перед собой, чтобы не споткнуться о какой-нибудь провод. Как вдруг неожиданно замер. Его ушей снова коснулся тот самый звук. Звук пришел спереди. Он был таким же тихим и далеким, но на этот раз… На этот раз Пустовалов его узнал.
        Он долго стоял, не двигаясь, как загипнотизированный глядя в темноту перед собой.
        Затем медленно оглянулся, в задумчивости посмотрел на поезд. Перед черной «мордой» умершего состава в суетливых мерцаниях двигались силуэты. Доносились возбужденные голоса. Пустовалов вспомнил о предмете в кабине управления и зашагал обратно к поезду.
        Подойдя, он увидел могучий корпус гориллы в полумраке левого зазора.
        - На себя тяни! - басил он, и кто-то ему отвечал:
        - Да тяну! Не получается…
        На какую-то долю секунды в салоне снова мигнул свет, высветив три силуэта за окнами первого вагона.
        «Горилла» косо посмотрела на Пустовалова, но ничего не сказал.
        Сейчас он совсем не походил на пьяного разбойника. На смену неточным движениям пришли уверенность и хмурая рабочая молчаливость. Великан с невероятной силой снизу давил на дверь.
        - Через кабину пробовали? - Спросил Пустовалов.
        - Закрыто с обеих сторон, - пыхтя ответил «д’Артаньян», - я смотрел. Зато там, в дисплее было какое-то движение.
        - Каком еще дисплее?
        - Сейчас вместо зеркал заднего вида стоят камеры, позади поезда кто-то двигался. Или что-то.
        - Кто? - Спросила брюнетка.
        Парень пожал плечами.
        - А что в других вагонах?
        - В соседнем я видел кого-то. Там вроде ехал один человек.
        - По-моему, там спал бомж.
        - Если поезд и поедет, то очень нескоро.
        - Херня какая-то и телефон не работает. У всех так?
        - У меня не работает.
        - Сеть не ловит.
        Слушая разговоры в темноте, Пустовалов поднялся в кабину управления, осветил фонариком пол. Предмета не было. Пачка «Винстона» тоже сместилась и теперь лежала у дальней стены - видимо «доходяга» раскидал все вокруг, когда пялился в свой дисплей, но самую нужную вещь не заметил.
        Отодвинув кресло, он стал внимательно осматривать пол и вскоре нашел, что искал. Трехгранный ключ лежал под блоком управления у перегородки. Пустовалов поднял его, вставил в скважину и открыл внутреннюю дверь.
        - Идите сюда! - Сказал он теням в вагоне.
        - Хвала господу! - Высокий силуэт двинулся на Пустовалова.
        Через минуту, на путях перед кабиной собралась группа из восьми человек. Пустовалов смотрел на них через стекло кабины.
        «Освобожденный» парень выглядел чересчур возбужденным.
        - Спасибо! Спасибо, что не бросили, парни! И дамы! Я Ромик!
        - Виктор, - представился «д’Артаньян»
        Пока они болтали, Пустовалов обыскивал кабину. В ящике за сиденьем он обнаружил большой аккумуляторный фонарь в форме куба и молоток. Прихватив и то и другое, он спустился в туннель.
        - Ну, что вы там нашли?
        Пустовалов включил фонарь. Красный свет выхватил всех восьмерых. Все лица были обращены к нему. Лишь он один скрывался в темноте.
        Пустовалов щелкнул тумблером. Красный свет сменился белым.
        Сунув молоток в заднюю стропу рюкзака, он выжидал, пока беспорядочное мелькание дисплеев не отдалится на нужное расстояние. Из-за эха ему казалось, будто кто-то до сих пор стоит у него за спиной.
        - Хоть у кого-нибудь ловит связь? - Влетело в левое ухо.
        - Не ловит. - Отозвалось в правом.
        Последней в колонне перед ним шла брюнетка. Пустовалов смотрел на ее аппетитный зад и думал о том, как это глупо - вот так застрять в метро.
        Никто ничего не заподозрил, когда он вызвался следить за поездом. Впрочем, им теперь не до того - они только что осознали, что метро это не просто бесплатный интернет и плазменные панели с рекламными роликами, но еще и темная нора на глубине пятидесяти метров, до которой не добираются даже слепыши и голые землекопы. Без привычных иллюзий и света здесь любое живое существо рано или поздно почувствует себя незваным гостем.
        Пустовалов хорошо знал это чувство. Он всю жизнь его изучал. Он прыгал со «стены троллей» в Рамсдале и с моста над рекой Тарн. Спускался в буран на Валь Торенсе, освоил прыжки с трамплина, хотя это и отняло много времени. Он разгонял спортбайк до трехсот десяти километров в час, опускался на сверхнормативные глубины, посещал экстремальные китайские зоопарки. Тридцать два раза он прыгал с парашютом с большой задержкой, развивая скорость до шестидесяти метров в секунду… С высотой особенно хорошо удавалось нащупать момент перехода. Но Пустовалов не был адреналиновым наркоманом. От всех любителей риска его отличало наличие сложной системы подстраховок - надежные запасные парашюты, дублирующие тросы, дорогая экипировка, расчеты, матчасть, опытные инструкторы. Иными словами, прыжок Пустовалова с задержкой - не бесшабашный поступок, а скорее полет Боинга с многоуровневой системой защиты, где работу одного двигателя, страхуют несколько запасных. Ему оставалось лишь контролировать собственное состояние, а это Пустовалов умел лучше всех. По правде говоря, он много времени посвятил тому, чтобы сделать
экстремальное состояние естественным для себя, пока однажды не понял, что делать ему ничего и не требовалось - он был с рождения наделен этой способностью.
        В тех ситуациях, когда пульс обычного человека ускорялся, у Пустовалова он замедлялся. Там, где обычный человек бежал, Пустовалов стоял и если кто-то впадал в ступор, то Пустовалов проявлял чудеса быстроты и реакции.
        Лишь однажды Пустовалов утратил контроль над собой - когда увидел, как лезвие кухонного ножа, замотанного изолентой у основания режет нос его друга Вадика, но тот случай он себе простил, ведь ему было всего девять лет. И все же именно с той поры в нем родилась одержимость контролем.
        Инстинкт гнал вперед и сейчас, Пустовалов хорошо ощущал его слабые волны. Он оглянулся на поезд, превратившийся в огромное черное пятно, и двинулся вперед, на луч фонаря, который передал Виктору. Раз он «д’Артаньян», то пускай первым и встречает неприятности. А неприятности, несомненно, будут - Пустовалов помнил о звуке, который впервые услышал десять лет назад на закрытом испытательном полигоне ЛАРС-1. Он не полагался на случай или ошибку, не увлекался самообманом и конспирологией. Он многому научился, тренируя и развивая свою природную способность контролировать инстинкты и в отличие от полковника Басурова, он умел контролировать даже страх.
        Пустовалов нагнал колонну и прислушивался к разговорам.
        - Я тоже слышала про эти аварии.
        - Это все из-за них?
        - Но почему тогда не работает связь?
        - А ты знаешь, на какой мы глубине?
        - Причем тут глубина, я каждый день тут езжу и всегда здесь работал телефон.
        - Если авария на подстанции, то вышки сотовой связи тоже не работают.
        Это голос «д’Артаньяна» Виктора. Возможно, студент технической шараги, подумал Пустовалов. Виктор водил лучом фонаря по стенам, увитыми проводами. Наверное, для него это какое-то приключение.
        - Здесь должны быть стационарные телефоны. Смотрите на стены.
        - И что? По ним можно звонить?
        - Ага, вызвать такси, заказать пиццу.
        Пустовалов решил, что заходить в квартиру теперь не будет. Не зная точно, кто стоит за Ясином, предполагать стоило самое худшее.
        Лучше он сделает остановку в придорожной гостинице на подъезде к Твери. Но сейчас Пустовалова не беспокоил Ясин. Сейчас его беспокоил странный звук. Если впереди действительно существует опасность, то Пустовалов должен с ней разминуться.
        Кто-то впереди ожесточенно выругался.
        - Тихо-тихо!
        - Что случилось?
        - Тут какие-то провода.
        - Это перемычки.
        - Надо предупреждать!
        - Я же свечу….
        Парень не договорил - где-то далеко-далеко впереди раздался душераздирающий вопль.
        Виктор, шедший первым резко замер и все в колонне схватились друг на друга. Пустовалов вспомнил, что обезьяны в минуту опасности тоже хватаются друг за друга. Интересно, какую опасность они сейчас ощущают? В отличие от странного звука, этот вопль Пустовалова совсем не беспокоил.
        Сам Пустовалов натолкнулся на Катерину, почувствовав ее упругое тело, резковатый запах лайма и мохито. Дешевый кельвин кляйн, но это конечно лучше запаха крысиного дерьма и перегара из пасти гориллы, которую как он понял по обрывкам разговоров звали Иваном.
        - Ты живешь в этом районе? - Спросил он, убирая руки с ее поясницы.
        - Жила. - Ответила девушка с театральной обреченностью.
        - На Площади Ильича есть переход?
        - Да, на Римскую.
        - Где именно?
        - В смысле «где»?
        Девушка повернула голову вполоборота. В полумраке ее профиль выглядел обворожительным: упругая гладкая кожа, чуть приподнятый «женский» нос, сверкающие от возбуждения скулы. Пустовалов любил красивых женщин. Он, разумеется, избегал длительных связей и девушек выбирал из числа небогатых студенток. И эта явно не избалованная деньгами девочка со смазливым лицом и первоклассной фигурой вполне могла бы стать одной из его подруг на одну ночь. Где-то впереди шла еще одна худая девчонка, она, конечно, не обладала таким зарядом сексуальности, но в чертах ее лица таилось нечто возвышенное. Что-то такое, чего прежде он никогда не встречал. Вот только казалось, будто мрачное выражение лица притупляло ее красоту, как глыба льда притупляет свет.
        - Я имею в виду, где он на станции?
        Девушка призадумалась.
        - Он… вроде бы в центре.
        - Справа или слева?
        - Что?
        - От нас справа или слева?
        - По-моему слева, я точно не помню, а… это имеет значение?
        Пустовалов не ответил и девушка добавила:
        - Там сложные выходы наверху. Я в них вечно путаюсь.
        - Наверху платформа «Серп и Молот» - подхватил Ромик, - куча переходов и настоящий вавилон.
        - Но это же неважно? - Спросила девушка вполголоса, обращаясь к Пустовалову. - Главное выбраться отсюда?
        Пустовалов смотрел на девушку. Он больше других понимал ее состояние, для этого даже необязательно слышать обеспокоенность в ее голосе. Чувство дискомфорта, вызванного резкой сменой обстановки, перерастающего в страх. Плюс этот…
        - Вы слышали?! Только что!
        Пустовалов слышал. Не тот самый звук, какой-то новый. Тяжелый металлический грохот, но очень далекий - как будто на другом конце Москвы рухнуло колесо обозрения.
        - Что это?
        - Хрен его знает.
        - Апокалипсис! - Воскликнул Ромик. - Там наверху полный хаос!
        - Мы все умрем?
        - А может уже умерли?
        - И по этому туннелю идем не мы, а наши души?
        - Ага, души пассажиров метро.
        Катя засмеялась.
        - А что, - подхватил Ромик, - будет тебе смешно, если ты сейчас вернешься в вагон и увидишь там собственное мёртвое тело?
        - Пускай лучше моя душа остается в неведении. Я туда не вернусь.
        - А я бы вернулся.
        - Ты извращенец!
        Все засмеялись.
        - Офигеть, какие вы все испорченные.
        - А зачем ты хочешь вернуться?
        - Может он хочет полазать по чужим карманам?
        - А зачем призракам деньги?
        - Кое-кто задает много тупых вопросов.
        Ну вот, подумал Пустовалов - одни и те же фрагменты одного и того же кошмарного сна. Как быстро люди сближаются в замкнутом пространстве.
        - Просто мне почему-то кажется, что надо было идти назад.
        - Так чего же не пошел? - Спросил Пустовалов.
        - Не привык отрываться от коллектива. Кроме того, я боюсь темноты.
        - А если там все закрыто, нас могут не выпустить? - Спросила Катя, повернув голову к Пустовалову.
        - Могут. - Сказал Пустовалов и поглядел на Харитонова. - Но среди нас есть те, кого это не остановит.
        Когда далеко впереди показался светлый квадрат станции и путь пошел в гору, Пустовалов крикнул Виктору, чтобы он выключил фонарь.
        - От кого палимся? - Заговорщицки спросил Ромик.
        - А ты этот фонарь в магазине купил?
        Виктор выключил фонарь.
        - А телефоны тоже?
        - Да.
        Харитонов остановился, пропуская остальных.
        - Ты поэтому вернулся? - Спросил он из темноты, когда Пустовалов поравнялся с ним.
        - О чем ты?
        - Ты не из тех, кто первым рвется в бой, да?
        - А ты из тех, кто всюду видит бой?
        Теперь горилла шел следом, и запах лайма смешивался с запахом перегара.
        - Слушай внимательно, я спрошу только один раз: в правое ухо или в левое?
        Пустовалов улыбнулся в темноте.
        - Побереги силы.
        - Для чего я должен беречь силы?
        - Думаешь, хуже быть не может?
        - Может. Но не таким как ты об этом рассуждать.
        - Если будешь продолжать, ты вернешься туда, где все началось.
        - Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
        Пустовалов засмеялся.
        - Ты просто не понимаешь, что сам же идешь туда.
        - Мой вопрос в силе.
        Пустовалов обернулся.
        Я вернулся за этим.
        Перед лицом Харитонова появился молоток.
        - Зачем он тебе?
        - Пригодится, если выход со станции будет закрыт. У меня сегодня еще есть планы, и встреча с полицией в них не входит.
        Харитонов явно не поверил ему, но Пустовалов знал, что в планы «гориллы» тоже не входила встреча с полицией, а значит, выбора у этого злобного зверя нет.
        - Почему там так темно? - Спросила Катя.
        Пустовалов и Харитонов посмотрели вперед.
        Проем действительно выглядел чуть светлее самого туннеля.
        - Я же говорил! - Воскликнул Ромик. - Блэкаут. Такое уже было в Москве…
        - Не гони.
        - Мы просто мелкие были, но вон старички наверное помнят аварию на Чагинской подстанции. Я читал про это.
        - Звучит убедительно, - впервые подала голос «мрачная» девушка, - но почему тогда там так тихо? Где уборщики и дезинфекторы?
        - Откуда девушке в бомбере от Ив Сен Лоран известно про дезинфекторов?
        - Это просто логично.
        Пустовалов отошел в сторону, и снова стал что-то настраивать на своих часах. Того странного звука он больше не слышал, но ухо следовало держать востро. Бугай что-то заподозрил и теперь хмуро поглядывал на него, но Пустовалова он не очень беспокоил.
        - Не отставай! - Крикнул он.
        - Не шуми. - Ответил Пустовалов, который был уже в двадцати метрах позади.
        - Мы все равно в одной лодке.
        - Нет никакой лодки.
        Пустовалов пропал из вида, скрывшись в темноте туннеля.
        Харитонов все еще присматривался.
        - Эй. Ты сбежал что ли?
        Он глядел мимо Пустовалова, который стоял на дроссель-трансформаторе, и хотел уже повернуться к остальным, но его остановил голос из темноты:
        - Слушай, командир, лучше дай команду, чтобы все заткнулись
        Глава 8
        Площадь Ильича
        Виктор ловко забрался на край платформы, и вместе с азиатами помог девушкам. Харитонов едва не оглушил всех, повиснув на щите. Забирался он медленно, используя для этого все четыре конечности, как старая коала.
        Пустовалов вышел последним, озираясь и щурясь, словно заспанный кот. Ему никто не подал руки - он ведь мужчина да к тому же довольно спортивного вида. Хотя Пустовалову очень не хотелось пачкать руки, ему все же пришлось коснуться грязного пола, после чего он тщательно оттирал ладони влажными салфетками.
        Бросив салфетки на рельсы, Пустовалов первым делом достал смартфон. Часы показывали 01:44, устаревший прогноз погоды в Москве, схематичное изображение луны и падающего снега. И надпись - нет сети.
        На станции царил полумрак. Тусклый свет исходил лишь от нескольких ламп в виде металлических молний, да и тем явно не хватало мощности. Многочисленные тени прятали углы, поглощали пустоты и ниши, а каждое движение, вздох или шорох заставляли тревожно оборачиваться. Но Пустовалов понимал, что могло быть и хуже, если действительно произошла какая-то авария. Быть может этот полумрак - заслуга резервного питания. Часы над туннелем не работали. Платформу от небольшого зала отделяли исполинские кубические пилоны из темно-красного мрамора - настолько огромные, что зала с платформы практически не было видно.
        Тихие разговоры и смех катились в разные стороны, утекали меж пилонов, уносились по ступеням в порталы перехода на Римскую и в туннели. Пустовалову казалось, что их слышно во всех закоулках, туннельных укрытиях и заброшенных, погруженных во тьму туалетах, построенных на случай ядерной войны, и все, кто прячется в тенях этих черных, чуждых человеку мест пробуждаются от многолетнего сна и тоже прислушиваются.
        Пустовалов вышел в главный зал, когда Виктор с азиатами уже подходили к эскалаторам. Станция выглядела мертвой, будто ее законсервировали или забросили лет пять назад, несмотря на множество оставленных следов - видимо все дело в тусклом свете и непривычной для метро тишине. На гранитных полах темнели и пересекались многочисленные дорожки следов. Вдоль пилона напротив перехода, валялась пара использованных проездных билетов, обертка от чипсов «Lays» и сложенная вчетверо «Комсомольская правда».
        Здесь явно не приступали к вечерней уборке. Пустовалов поглядел на бутылку из-под пива, оставленную на первой ступеньке. Из трех порталов перехода на Римскую на него опускалась густая непроглядная тьма.
        Он не спешил, будто принюхивался. Подходя к кабинке дежурного, он единственный заметил видавшую виды сумку «Adidas» со сломанным карабином ремешка. В таких обычно носят инструменты. Она стояла у металлического щита с декоративными накладками в виде множества пересекающихся ромбов. В левой части щита висел замок, а в правой угадывались петли и Пустовалов понял, что этот щит укрывает торец гермоворот, которые при выезде превращали станцию в огромное бомбоубежище.
        С вершины эскалаторного тоннеля косоватым куполом падал рассеянный свет, будто в пещере. Это свечение и доносившийся сверху механический гул приободрили Пустовалова. Настороживший его звук явно пришел не отсюда. Возможно, их пути разошлись. Оно и к лучшему - он и так хлебнул неприятностей в этот день, пора бы им на сегодня закончиться. Да, пускай он не успеет в квартиру на Флотской - не так уж и много он потеряет. Главное добраться до неприметной «Вольво С80», предусмотрительно припаркованной в семистах метрах к северу от дома, на небольшой стоянке под вязом. Даже если ясинские люди поджидают его на квартире, до «Вольво» им так быстро не добраться. Как минимум до полудня ее не вычислят, а к тому времени он уже пересядет на «Тойоту Короллу», которая ждет его на Тракторном проезде в городе Валдай. Настроение его улучшилось.
        Оглянувшись на темную станцию, в торце которой крепился тяжелый барельеф с изображением Ленина, стал подниматься. В отличие от остальных он пошел не по центральному, а по левому эскалатору.
        Пустовалов быстро догнал Харитонова, который заметно отставал, и теперь они поднимались вровень по соседним эскалаторам. Великан смотрел вверх, на Катю, но услышав тонкий писк на часах Пустовалова, повернул голову.
        - Что они с тобой сделают, когда поймают?
        - О чем ты, приятель?
        Харитонов сплюнул, начиная отставать от Пустовалова.
        - У тебя интересные часы - идут задом наперед.
        Пустовалов усмехнулся.
        - Я, кажется, понял, почему тебя никто не выносит.
        Харитонов захрипел, пытаясь одновременно рассмеяться и подавить приступ одышки.
        В следующую секунду резкий свист вынудил их повернуть головы.
        Сверху по третьему эскалатору спускался полный мужчина, которому свистели и кричали ребята, но толстяк их игнорировал. Он выглядел необычно: сверкающая лысина, по краям которой свисали длинные засаленные волосы. На мясистом лице старомодные квадратные очки. На толстых губах в окружении кустообразной щетины играла придурковатая улыбка.
        - Эй! - Крикнул ему Харитонов.
        Толстяк повернул к нему свое лоснящееся лицо.
        - Че тут бл.. происходит?!
        - Уже все в порядке, - ответил толстяк неожиданно четким интеллигентным голосом.
        - И что было?
        - Каскадная авария.
        Толстяк двигался, не сбавляя хода.
        - Ты работаешь тут?
        - Ага, - ответил он, погружаясь во тьму, - электриком.
        Пустовалов вздохнул и посмотрел наверх.
        На вершине эскалатора стоял Виктор и махал руками.
        - Что там? Открыто?! - Крикнула ему Катя, которой предстояло преодолеть еще треть эскалатора.
        - Непонятно! Но тут, по крайней мере, светло!
        - Лысый пидар врет, - тихо сказал Харитонов.
        Пустовалов с интересом на него посмотрел.
        В вестибюле действительно было светло - горели все люминесцентные лампы, отражаясь в мраморных стенах. Пустовалов не спешил - оставаясь у эскалатора, он тряс забитыми ногами, пристально следя за азиатами и Виктором, которые за турникетами поочередно дергали внешние стеклянные двери левого портала. Судя по всему, они все были закрыты.
        Пока Харитонов, сметая металлические ограждения, двигался к ним, Пустовалов огляделся. По обе стороны от него располагалисьобычные деревянные двери. Еще одна дверь за турникетами, ведущая в помещение касс, была распахнута, внутри горел свет, и Пустовалов видел часть стены, по которой равномерно двигалась тень, похожая на гигантский лепесток.
        Сместившийся в расширенный вестибюль шум оставил Пустовалова в относительной тишине. Он заметил, что девушка с глазами-льдинками, которую звали Даша стояла рядом с ним неподалеку и тоже не спешила к остальным. Пустовалов видел ее со спины, часть нежной шеи и щеки вздрагивали, будто от холода. Она сжимала что-то перед собой, и он вспомнил об игрушечном крокодиле.
        Внезапно тихий звук привлек его внимание. Пустовалов посмотрел на правую дверь под потухшим лайтбоксом «Полиция». Подошел к ней, прислушался, и отчетливо разобрал тихий стон, затем осторожно потянул дверь - несмотря на кодовый замок, она поддалась.
        Он сразу понял почему - выходящие отверстия ригелей были заклеены скотчем. Заглянув в помещение, Пустовалов сильно удивился. Хотя любой другой человек перепугался бы до смерти. На него из-за решетки обезьянника в абсолютной тишине глядели несколько пар глаз.
        Пустовалова не только удивила, и насторожила эта неестественная тишина - не менее странным был вид «заключенных». Меньше всего они походили на хулиганов, а больше на самых обычных пассажиров метро. Тинейджер в темной парке, немолодая женщина, похожая на бухгалтера. Крепкий выбритый мужчина лет шестидесяти. За ним теснился кто-то еще и там же кто-то тихо стонал. Мужчина в кожаной куртке приложил палец к губам:
        - Тсс!
        Пустовалов, с трудом оторвав от них взгляд, быстро оглядел крохотное помещение: стол, мониторы, решетка, замок, шкаф, дверь. Ничего особенного, но что-то было не так.
        - Помогите нам, - еле слышно прошептал мужчина.
        Пустовалов перевел на него вопросительный взгляд.
        - Позвоните в полицию.
        - Вас закрыла полиция? - Также тихо спросил Пустовалов.
        - Позвоните, - прошептал тинейджер, - у нас отобрали телефоны.
        - Покажите ему, - сказала женщина-«бухгалтер».
        «Заключенные» расступились, и Пустовалов увидел на скамье у стены полицейского. Он сидел неподвижно, сильно закинув голову назад и закрыв глаза. Всю нижнюю часть лица его закрывал платок, насквозь пропитанный кровью. Кровь стекала несколькими ручейками по подбородку на черный полицейский китель, брюки и весь плиточный пол в «обезьяннике» был обильно закапан его кровью.
        В этот момент в помещении за дверью раздался однократный стук, как будто сдвинули со скрипом что-то тяжелое. Пустовалов насторожился. Не спуская глаз с двери, он аккуратно по-кошачьи шагнул в помещение и вытянул шею. На стуле за столом он заметил округлую кевларовую поверхность и увиденного ему хватило, чтобы достроить общую картину. Большего не требовалось. Он понятия не имел, что происходит в этом проклятом метро, но то, что происходит именно здесь, он понял. И потому медлить не стал.
        - Вызовите полицию и ФСБ, - сказал мужчина, - они опасны.
        Пустовалов кивнул и шагнул за дверь.
        - Вы там видели второго? - Спросила женщина.
        - Второго? - Удивился Пустовалов.
        - Он где-то там, - женщина указала за спину Пустовалова.
        В это время за дверью раздался звук спускания воды из туалетного бачка, и Пустовалов поспешно закрыл дверь.
        Развернувшись, он натолкнулся на Дашу. Ее большие глаза-льдинки смотрели вопросительно снизу вверх, и Пустовалов задержал взгляд на ее красивом лице.
        - Что там? - Спросила она.
        Помимо любопытства он увидел в ее глазах еще кое-что. Доверие.
        - Ничего хорошего, - ответил Пустовалов, отстраняя девушку, - не стоит здесь оставаться.
        Пустовалов зашагал к эскалатору.
        В это время Виктор, заметив его, закричал:
        - Ну! Где вы ходите?!
        Он демонстративно открыл и закрыл первую стеклянную дверь.
        Однако вид и поведение Пустовалова охладили его пыл. Пустовалов, едва посмотрев в его сторону, коротко мотнул головой. Виктора не более, чем озадачило такое поведение, но Иван Харитонов на редкость быстро сообразил. В это время из перехода выкатился истошный вопль и Пустовалов понял, что он принадлежал одному из азиатов, которые уже покинули метро. В следующую секунду, Пустовалов рванул на эскалатор. Следом за ним последовала Даша, потому что, во-первых находилась к нему ближе всех, а во-вторых по какой-то интуитивной причине доверяла ему. Одновременно Харитонов, оттолкнув металлический разделитель, бросился к эскалатору, но остановился, привлеченный оглушительным ударом за спиной. В метро ворвался окровавленный киргиз и пронзительно вереща, побежал к эскалаторам. За ним побежали и остальные, но прежде они успели заметить, как второй азиат пролетел за стеклянными дверями, будто запущенный кем-то мяч и с глухим стуком приземлился за колоннами.
        Пустовалов бежал по эскалатору первым, но вскоре его обогнал азиат. Следом бежала Даша, за ней - Харитонов, оглушительно топая и грозя проломить эскалатор. Виктор бежал за Дашей, а Ромик с Катей - по соседнему эскалатору.
        - Ауааммеааа!!! - Бесновато раздалось сверху. Кто-то там наверху с нечеловеческой силой разбрасывал ограждения.
        Под топот ног где-то позади слева визжала от страха Катя.
        Азиат первым выскочил на станцию, и исчез под сводом. Следом выбежал Пустовалов, на ходу заметив, что сумка «Adidas» исчезла, также как и навесной замок на металлической двери. Азиат уже преодолел половину зала, и умчался вверх по лестнице перехода на Римскую.
        Пустовалов пробежал дальше, миновал ближайший пилон и спрятался за следующим. Харитонов, обогнавший Дашу, последовал за ним. Оба тяжело дышали. Пустовалов морщил лоб, выглядывая из-за угла. По центру зала к ним летели Ромик, Виктор и девушки.
        Виктор замешкался у перехода, но видя, что Даша с Катей помчались к пилону, за которым стояли Харитонов с Пустоваловым, развернулся, натолкнулся на Дашу и едва не упал. Даша выронила плюшевого крокодила, который приземлился на первую ступеньку перехода. Виктор потянул Дашу за собой и тотчас на станцию опустился гортанный вопль.
        Пилон был настолько широк, что с запасом укрывал всех шестерых.
        - Заткнитесь. - Сказал Пустовалов, протягивая Харитонову молоток, - встань с краю.
        Харитонов молча взял молоток, и, заметив в другой руке Пустовалова пистолет Walther PPX M1, бросил на него короткий насмешливый взгляд - дескать, так я и думал.
        Воинственные вопли тем временем приближались, и это действительно было страшно.
        - Они убьют нас?! - Прошептала Катя.
        - Если будете шуметь.
        - О боже!
        Катя зажала рот обеими руками.
        - Аммоооуу! - выкатился под своды вестибюля оглушительный крик.
        - Если пойдет с твоей стороны, - Пустовалов указал пальцем на Харитонова, - свали его на рельсы!
        Даша стояла рядом с Пустоваловым и не сводила с него глаз. Зрачки ее были расширены, так что глаза-льдинки стали теперь сияющими угольками. Глядя в эти глаза, Пустовалов приложил палец к губам.
        Стало тихо.
        - Айлуааааээээссссс! - Раздалось совсем рядом.
        Пустовалов присел на одно колено, прижавшись плечом к холодному мрамору. Он видел фрагмент пилона и часть стены на другой стороне. Проблема в том, что если они оба пойдут проверять зал, то шансов у него нет. Непонятны их намерения, но Пустовалов не ждал ничего хорошего.
        Через несколько секунд перед ним вытянулся конус светодиодного луча. Ярко осветив грань соседнего пилона, он переместился на бронзовое лицо Ленина, прошелся по другим пилонам, беломраморным просветам путевых стен и исчез.
        Услышав громкие шаги где-то над головой, Пустовалов понял, что преследователь убежал в переход.
        - Убежал, - прошептал Ромик.
        - Тихо! - Скомандовал Пустовалов. - Сейчас придет второй.
        - Второй?!
        - Будь готов. - Бросил он Харитонову. - Этот пойдет сюда.
        Пустовалов вспомнил о кевларовой сфере. Если Пустовалов не попадет в голову под баллистическим шлемом с первого выстрела, ему придется прыгать вправо, но шансов у остальных не будет.
        Он был уверен, что если второй профессионал, то пойдет по центру, поочередно оглядывая пилоны, затем осмотрит платформы. Он двигался намного тише. Только через полминуты раздались тихие шаги по платформе и через несколько секунд сдержанное дыхание совсем рядом.
        Он медленно приближался. Его шаги глушили мягкие подошвы и правильная постановка стопы, но Пустовалов слышал шуршание одежды. Он, конечно, не слишком усердствовал - в конце концов, он имел дело с обычными пассажирами метро.
        Пульс Пустовалова привычно замедлился. Он направил ствол «Вальтера» в то место, где примерно должна была появиться голова на фоне пилона. В шлеме или нет? Высок он или нет? Глаза привыкли к темноте. Пустовалов поставил на высокий рост.
        Раздался треск рации. Тихий, но совсем рядом. Четыре-пять метров.
        Могучие легкие извергли слова на непонятном языке.
        Пустовалов продолжал целиться в колонну напротив. Его беспокоило, что на другой стороне гораздо темнее, если он пойдет там, то…
        В поле зрения показался кончик ствола. Пустовалов узнал винтовку FN SCAR-L. Автомат был направлен в их сторону. Он слишком медленно, чересчур медленно двигается для того, кто не знает, где они прячутся.
        Он словно ждал, когда Пустовалов выглянет, но Пустовалов этого делать не собирался. Он не спускал глаз с кончика ствола, превратившись в статую стрелка. Пульс сократился до тридцати семи ударов в минуту.
        На какое-то время показалось, что ствол автомата движется, но все расплывалось в полумраке. Может быть, там уже и нет никого? Он слышал дыхание, но не видел его. Текли секунды. Чего же он ждет?
        Все просто, он ждет, когда ты выдашь себя. Но его самого выдала рация. Пустовалов буквально над собственным ухом услышал ломанные английские «shit» и «here».
        Могучие лёгкие выдохнули сложный звук. На этот раз Пустовалов отчетливо слышал его шаги. Через несколько секунд звук шагов раздался над головой и стал отдаляться.
        Пустовалов выглянул из-за пилона.
        С первой ступеньки перехода на него смотрел плюшевый крокодил.
        Он поднялся и бегом пересек зал. Все побежали следом, спрыгнули на темные пути. Виктор зашипел от боли, неудачно приземлившись. Роман подхватил Катю под мышки, а Харитонов, смотрел в спину Пустовалова, который перепрыгнув через треугольный знак, не оглядываясь, уже бежал к туннелю в сторону Марксистской.
        Глава 9
        Марксистская
        Как только «Площадь Ильича» скрылась за туннельным изгибом, Пустовалова догнал задыхающийся Харитонов.
        - Что это было?
        - Понятия не имею.
        В равномерных вспышках света возникала и пропадала крепкая фигура. Пустовалов поискал глазами Виктора.
        - Ты сохранил фонарь?
        - Да, вот.
        - Видел, кто это был?
        - Кто за нами бежал? Нет, но это был… кто-то очень-очень здоровый.
        - Так ты видел или нет?
        - Краем глаза, просто движение за стеклом.
        - А ты? - Обратился Харитонов к Пустовалову. - Он же был прямо перед тобой.
        Пустовалов покачал головой.
        - Я видел только его «скар эйч».
        - Чего?
        - Штурмовая винтовка.
        - И что все это значит?
        - Не знаю, но на черном рынке достать такую очень трудно.
        Пустовалов отвернулся, продолжив шагать по туннелю.
        - А на каком языке он орал?
        - На арабском, наверное, - предположил Ромик.
        - Это не арабский. - Уверенно заявила девушка с глазами-льдинками. - Это плохой английский некоренного носителя из французской колонии в латинской Америке.
        - Откуда тебе знать?
        - Возможно, французская Гвиана.
        - Ты хочешь сказать, что поняла, о чем он кричал? - Спросил Пустовалов.
        - Он требовал, чтобы мы остановились.
        - Бред! Зачем мы им нужны?
        - Если они захватили метро, то…
        - Захватили метро? Что за чушь!
        - Ну, или станцию, не знаю…
        - Что-то произошло… Там наверху. Может, какие-то террористы чего-то и захватили, но чтобы метро… Какая-то глупость.
        - Террористы?
        - Ну, ИГИЛ или что-то такое.
        - И что можно захватить на Площади Ильича?
        - Откуда я знаю! Я просто говорю, что мы не знаем всего.
        Харитонов снова догнал Пустовалова.
        - Ты уверен, что мы идем верной дорогой?
        - А у нас есть выбор?
        - Я пойду назад. - Заявила Катя.
        - Ты что шутишь? - Удивился Ромик.
        - А с чего вы взяли, что мы им нужны?
        - Это шок, - «пояснил» Виктор.
        - Это не шок! Они что, по-вашему, сидят там и ждут нас? У них там какие-то свои дела. Мы просто попались под горячую руку.
        - Ты же визжала на все метро!
        - Что, хочешь вернуться к этим обезьянам? - Повернулся к ней Харитонов.
        - Обезьяна это ты!
        - Значит, там, в вагоне я был прав насчет тебя?
        - Да пошел ты!
        Виктор ускорил шаг, догнал быстро отдаляющегося от всех Пустовалова, который достал из рюкзака шоколадный зонтик Simon Coll и принялся разворачивать обертку.
        - Послушайте, на «Площади Ильича», в том помещении, что вы видели?
        - Кевларовый шлем и людей в обезьяннике. - Пустовалов отправил шоколадную конфету в рот.
        - Людей?
        - Они зачем-то запихнули в обезьянник обычных пассажиров. Как сельдей в бочку. И среди них был сильно избитый мент.
        Виктор нахмурился.
        - Тебя ведь зовут Виктор? - Спросил Пустовалов.
        - Ага.
        - Ты инженер?
        - Учусь в физтехе.
        Пустовалов обернулся в туннель, где в полумраке мелькали усталые лица.
        Катя отставала от остальных метров на пять.
        - Как думаешь, отсюда можно выбраться не через станции?
        - Из тоннеля? Ну, если представить метро как гигантское бомбоубежище, то оно должно делиться на автономные отсеки, и каждый такой отсек по идее должен иметь свой герметичный выход. Но я сомневаюсь, что мы сможем его открыть, даже если найдем.
        Пустовалов кивнул и погрузился в свои мысли, пока его не оглушил девичий визг.
        Метрах в пятнадцати луч фонаря высветил Харитонова и Катю, которую тот крепко держал за запястье.
        - Еще один вопль и я сломаю тебе руку. - Говорил великан.
        - Этот придурок опять за свое. - Закатил глаза Виктор.
        Девушка с ненавистью глядела на Харитонова.
        - Роман, свети. - Приказал Харитонов.
        Луч уткнулся в его плотный затылок, переходящий в «медвежью» шею.
        - Что ты делаешь? - Крикнул Пустовалов.
        - Провожу воспитательную работу.
        - Слушай, я видел, какую работу провели с ментом твои родственники из Гвианы.
        - Лучше поинтересуйся у этой шлюхи, что она собиралась сделать.
        - Это преступление! - Жестким голосом заявила Катя. - Отпусти меня сейчас же! Я иду домой.
        Вопреки ожиданиям, Пустовалов не увидел в лице девушке страха, оно было перекошено от гнева.
        - Это не называется идти домой, дура, это называется подвергнуть всех риску.
        - Какому риску? Я никого не заставляю идти со мной!
        - Ты с ума сошла! - Поддержал великана Ромик.
        Катя с силой дернула руку на себя, и, судя по тому, как вспышка боли отразилась на ее лице, с таким же успехом можно дергать руку, зажатую в дубовой колодке.
        - Что ты делаешь?!
        Катя посмотрела на Пустовалова.
        - На кого ты смотришь? - Усмехнулся Харитонов, притягивая девушку к себе. - Ему плевать на всех, кроме себя. И этот тоже не поможет…
        Харитонов словно видел отражения в глазах девушки.
        - Там в вагоне он чего-то дунул, а теперь запал выдохся. - Харитонов обернулся с хищной улыбкой, указав на Виктора неожиданно появившимся в руке молотком.
        Виктор и впрямь казалось, впал в ступор. И толи дело было в ракурсе луча, толи что-то изменилось в самом Харитонове, но сейчас он был по-настоящему страшен, как дикий голодный медведь-шатун. Медведь-людоед.
        - Свети.
        Скачущий луч вернулся на место.
        - Вы мне еще спасибо скажете. - Сказал Харитонов, ловко перехватывая Катину руку выше локтя. - Ничего личного, все ради общего блага.
        - По-твоему, ломать руки молотком это общее благо? - Спросил Пустовалов.
        - Ломать?! О чем ты говоришь! - Испугалась девушка.
        Вместо ответа последовал оглушительный, почти животный далекий крик. Пустовалов слышал такой крик в детстве, когда случайно забрался с Гариком и Вадиком в свиноводческий комплекс.
        - Что они там делают?
        - Экзекуция. - Улыбнулся Харитонов. - Кое-кому здесь она тоже не повредит.
        Медведя-шатуна дикие крики не только не пугали, но казалось, даже радовали.
        - Все любят, - говорил Харитонов, пытаясь расстегнуть ремень на брюках, - когда кто-то делает за них грязную работу. Даже те, у кого есть ствол, не станут применять его, если им это невыгодно. Я правильно говорю?
        Харитонов потянул руку девушки вниз, будто собирался уложить ее на рельсу, как на плаху.
        Катя завизжала и стала изо всех сил вырываться.
        Луч фонаря дрогнул.
        - Свети! - Скомандовал Харитонов.
        - Иван… - Робко начал Ромик.
        - Заткнись!
        - Отпусти ее, придурок!
        Миниатюрная девушка встала перед Харитоновым. Пустовалов почувствовал легкий укол. Его удивили требовательные нотки в дрожащем голосе, но неприятное чувство не было связано с чувством вины или беспокойства. Оно было связано с воспоминанием. Очень далеким воспоминанием. И почему на рожон часто лезет тот, кто меньше всего готов к последствиям?
        - Что такое? - Посмотрел на Дашу страшный Харитонов. - Я же сказал заткнуться.
        - Убери молоток и отпусти ее.
        В плотоядных крохотных глазках Харитонова сверкнул интерес.
        Даша продолжала стоять перед ним, хотя ее плечи вздрагивали.
        - Ну? Что еще сделать?
        - Я обещаю тебе большие неприятности, если не отпустишь ее. - Сказала она неуверенно.
        - Вы меня удивляете, - сказал Харитонов, неожиданно убирая молоток в задний карман.
        После этого под всеобщее молчание он сунул катину руку в петлю, которую соорудил из ремня.
        - Вот так ты никуда не убежишь. - Сказал он, стягивая петлю на загорелом запястье девушки.
        Проделывая эту манипуляцию, Харитонов старательно пыхтел, будто занимался чем-то серьезным и важным и, закончив с удивлением, оглядел всех.
        - Вы что серьезно думали, что я ей руку сломаю? - Спросил он, забрасывая ремень с катиной рукой на плечо. - Я что тут один нормальный?
        После этих слов Харитонов с довольным видом двинулся по туннелю первым, быстро пропав из освещенной зоны.
        «Привязанная» Катя дернулась следом.
        - Эй, я тебе не собака…
        - Заткнись, а то передумаю!
        Дальше все шли молча, будто потерянные и только минут через пять, Ромик, неспособный на долгое молчание стал рассказывать какую-то скучную историю про свои подростковые поездки в деревню к бабушке, где заодно происходили загадочные убийства в лесу. Голос Ромика катился по туннелю:
        - Кто-то нападал на одиноких грибников из-за спины и резал им горло. Все думали, что это типа какой-то сезонный убийца, но за все годы его так и не поймали. Проверяли местных и приезжих, кого-то даже задержали, но убийства продолжались. Все называли его грибной убийца, а моя бабушка думала, это грибной дух широколиственных лесов и темных чащ. Меня, конечно, не выпускали гулять из-за этого гребаного грибного убийцы, и каждое предложение родителей съездить в деревню, чтобы погулять на свежем воздухе звучало как стеб. Ехать в деревню, говорю, чтобы сидеть в доме и пялиться в телевизор, который ловит три канала. Ха. Я, понятное дело, уходил без спросу. Мы с пацанами все хотели выследить и поймать его. А вот теперь думаю - а если бы он нас поймал?
        - У тебя повеселей нет истории?
        - Согласен, история дерьмовая. Но настроение такое. Одно дерьмо в голову лезет.
        - А этот твой грибной убийца, это что-то типа лесного духа или человек? - спросил Виктор.
        - Скорее это наш российский Слендермен. Во всяком случае, мне он таким представлялся.
        Минут через пять туннель резко повернул направо, и неожиданно перед всеми возникла станция. Они увидели почти весь ряд красно-мраморных колонн с выемками и всю платформу, за исключением мертвой зоны в ближнем углу.
        Выбеленная ярким светом «Марксистская» не выглядела такой зловещей и мертвой, как «Площадь Ильича». Многочисленные лучи пересекались на белом потолке, спускались на светло-розовый «газган» путевых стен, статично сияли блики на черном гранитном цоколе. Казалось, что на станции вот-вот вскипит жизнь - из-за колонн выйдут пассажиры, а звенящую тишину и мерный гул вентиляторов потопит разноголосица. Но станция молчала, рождая необъяснимое чувство тревоги и странное ощущение какой-то неестественности происходящего.
        Пустовалов отошел к своду и встал за медной табличкой. Его обогнали Виктор и Ромик. Громадная бесформенная тень остановилась рядом.
        - Ты говорил, что смотреть надо лучше. А лучше тебя этого никто не умеет.
        Пустовалов ощутил тяжелый запах пота и перегара.
        - У тебя, конечно, волына есть… И ты можешь всех кинуть, но…
        - Не беспокойся, - Пустовалов посмотрел в сторону станции, прищурился. Затем окинул взором свою компанию. Все ждали. Даже Катя, приподняв стиснутую ремнем руку, смотрела на него, - я пойду.
        На самом деле он давно решил, что пришла пора действовать по-настоящему и лишняя компания теперь только обуза. И хотя возвращаться Пустовалов действительно не собирался, разыграть маленький спектакль не мешало.
        - Первое условие, - Пустовалов указал пальцем на Ромика, - соблюдать тишину. Второе, - палец переместился на Виктора, - никуда не лезть. Третье, - палец уткнулся в Харитонова, - следить за выполнением первых двух условий.
        - Мы можем подержать твою сумку, - предложил Харитонов, в полумраке туннеля походивший на путника-магра со своей пленницей-рабыней.
        - Спасибо, сам справлюсь.
        Пустовалов не сразу вышел на станцию - подходя к «Марксистской», он обратил внимание на стрелку на рельсах и, подняв взгляд, обнаружил уходящий под резким углом направо однопутный туннель. Постояв недолго у таблички с номером «309А», он зашел в примыкавший туннель и встал за углом. Из глубины туннеля в спину дул теплый ветерок, неся густой запах креозота, но Пустовалов чувствовал здесь себя неуютно, из-за того, что находился на свету.
        Со своей позиции он еще раз оглядел «Марксистскую». Ничего подозрительного на первый взгляд, кроме далекой трескучей музыки со смутно узнаваемым мотивом и приглушенного гула какого-то механизма. На станции горели все светильники, блики неподвижно сияли на розовых поверхностях мраморных пилонов с продольными выемками, но все они хранили статику - отражения все тех же неподвижных элементов.
        Пустовалов пересек пути, забрался на платформу с туннельной стороны, через решетчатую дверь посмотрел в противоположный портал - единственное место, которое его беспокоило. Впрочем, он понимал - глупо устраивать там засаду.
        Подтянув лямку рюкзака, он сунул «Вальтер» за пояс, затем перелез через ограждение, и выбрался на платформу. Неслышно ступая, дошел до первого проема. Выглянул в зал. На мраморной колонне напротив ярко-синяя наклейка указывала стрелкой «выход в город». Именно оттуда неслась музыка и механический гул, который как теперь понял Пустовалов, издавал работающий эскалатор.
        Прислонившись спиной к широкому торцу стены, он стал смещаться влево, понемногу открывая себе обзор. Перед глазами показались серебристо-хрустальные, похожие на штопоры, светильники главного зала и ряд пилонов. В пространство над противоположными путями с центра зала уводила сдвоенная лестница перехода. Пустынный зал завершался приплюснутым выходом к четырем эскалаторам перехода на кольцевую линию.
        Пустовалов переместился к колонне напротив и, прижавшись к ней, стал также, метр за метром открывать себе обзор с другой стороны.
        В поле зрения появилось панно с серпом и молотом над порталом выхода, под ним - рифлёный лист металла, прикрывающий боковину проема. У боковины на полу были разбросаны инструменты: отвертка, строительный нож, молоток, шуруповерт, небольшая сабельная электропила с длинным ножом, арматурные ножницы, мотки проволоки, несколько грязных перчаток и еще какой-то хлам. Под сводом слегка покачивалось информационное табло «Выход в город». Дальше - эскалаторы. С этой стороны их было всего три. Работали только первый и второй, оба на подъем.
        Пустовалов вышел из-за колонны. Посмотрел на соседнюю платформу и не спеша направился к эскалаторам, пока их вид не открылся ему целиком. Наверху располагался сводчатый полукруг света, но никаких признаков жизни, кроме трескучего стереозвука в котором он не без труда разобрал голос Муслима Магомаева размашисто и проникновенно певшего про героев спорта. Пустовалов подумал, что вряд ли жители французской Гвианы будут слушать Магомаева.
        Дверь кабинки дежурного была распахнута, стул развернут в сторону центрального зала. Пустовалов заметил сигаретный пепел на полу и перевел взгляд на россыпь инструментов за поваленными ограждениями, потом посмотрел выше - вдоль рифленого листа и дальше по периметру всего проема. Также как и на «Площади Ильича», металлический обод здесь скрывал огромную дверь, которая в случае ядерной войны должна была превратить станцию в герметичное бомбоубежище.
        Он подошёл к инструментам. Среди разбросанных ключей, отверток и ветоши мелькнуло что-то знакомое. Поддев ногой грязную сумку, он увидел трилистник и большую черную надпись «Адидас» на белом фоне. Тесемчатый ремешок был привязан узлом к пластмассовой скобе. Пустовалов присел, подобрал самую чистую на вид отвертку и, удерживая ее за наконечник, оттянул боковину сумки. Внутри обнаружились простой ареометр, замусоленная записная книжка, измазанный в мазуте фонарь и удостоверение работника метрополитена на имя Ивана Сытина с фотографией молодого парня.
        Пустовалов сунул удостоверение в карман, затем взял записную книжку, открыл наугад и сразу увидел изображения женских половых органов, нарисованные шариковой ручкой, будто рукой школьника.
        Внезапно прекратившийся гул заставил его поднять взгляд. Средний эскалатор остановился. Пустовалов бросил записную книжку в сумку, встал и посмотрел в конец зала. Там также безмятежно и слегка поскрипывая, покачивалось информационное табло. В переходе на «Таганскую» что-то методично щелкало. Не спуская с лестницы глаз, Пустовалов стал медленно отходить к кабинке дежурного.
        У первого эскалатора он остановился, поднял руку с пистолетом, и посмотрел наверх. Табло над головой висело неподвижно. Пустовалов еще раз оглянулся на переход и шагнул на первый эскалатор, который тут же подхватил его и понес наверх. Эскалаторы здесь были длинными. В самом стволе было до рези в глазах ярко - работали все шарообразные светильники на балюстрадах.
        Он проехал четверть пути, когда голос Муслима Магомаева умолк. Тотчас следом остановился эскалатор и, разумеется, погас наверху свет, а вместе с ним и ряд светильников на второй балюстраде. Теперь Пустовалов стоял на самом видном месте с трех сторон окруженный тьмой. Не самое завидное положение. Прежде чем кто-либо на планете успел бы сделать такой вывод, Пустовалов ловко перемахнул через балюстраду, оказавшись на среднем эскалаторе, и не задерживаясь, повторил маневр, перебравшись на третий эскалатор. Здесь, в темноте, он пригнулся и замер прислушиваясь.
        Подождав пять-шесть секунд, он стал осторожно спускаться. В зале теперь царил полумрак, как на Площади Ильича. Скрывшись в небольшой нише, Пустовалов внимательно осмотрел пространство, которое теперь излучало угрозу. Возможно дело в обилии теней, которых минуту назад здесь еще не было. Двигаясь бесшумно - сам словно тень, он пошел вдоль стены, пока не оказался возле сумки с инструментами. Чего-то среди них явно чего-то не хватало. Сабельной пилы.
        Пустовалов по-рысьи стремительно нырнул в темноту за колонну.
        Примерно в это же время, Виктор, которого Харитонов отправил в другой конец платформы следить за станцией, добрался до второго портала и теперь с удивлением наблюдал за странными перемещениями Пустовалова.
        Первое время, пока он еще привыкал к темноте, внезапно опустившейся на «Марксистскую», было довольно тихо. Потом неожиданно, с какой-то звериной стремительностью метрах в тридцати от него на пути приземлилась сильная фигура. Виктор не думал, что человек способен на такие прыжки. Темное пятно скорее походило на крупного зверя из семейства кошачьих, и Виктор испытал настоящий ужас. Спикировавший зверь, почти не издавая звуков, понесся от него по путям.
        И к тому времени, когда благодаря просвету между пилонами, Виктор, наконец, узнал в «хищнике» Пустовалова, сам Пустовалов уже занимал позицию напротив перехода на Таганскую.
        Как кота его привлекала добыча. Пустовалов пригнулся, так что глаза оказались вровень с полом, и долго, не мигая следил за чем-то в темноте. Лишь однажды он дернулся, как кошка, решившись на очередной крадущийся шаг - точный, уверенный. Еще ниже опустив голову, Пустовалов продолжал безотрывно следить за одной ему ведомой целью, а потом, когда Виктор услышал тихий стук шагов, Пустовалов с легкостью ягуара вскочил на перрон и метнулся в зал. Взгляд его при этом ни на секунду не отвлекался от «добычи».
        Виктор был заворожен и восхищен действиями Пустовалова, как тайный наблюдатель, ставший случайным свидетелем чего-то волнующего и экзотического.
        Пустовалов же нисколько не удивился, когда тьма над лестницей перехода сплела очертания толстяка, сжимавшего в руке сабельную ножовку.
        Старомодные очки сверкнули в полумраке зала. На губах застыла дебильная полуулыбка. Толстяк, несмотря на габариты, двигался на удивление тихо. Но еще тише двигался Пустовалов.
        От неожиданности толстяк крякнул, когда в его шею под сальными прядями уперся ствол «Вальтера».
        - Стой.
        Толстяк повиновался.
        - Бросай.
        - А?
        Удар стволом в шею, болезненный как удар током.
        Кажется, толстяк понял, что «включать дурака» больше не стоит.
        Ножовка упала на пол.
        - Подними руки. Иди.
        Толстяк замешкался. Он был выше Пустовалова примерно на полголовы. Пустовалов подобрал сабельную электропилу и включил ее. Толстяк сразу зашагал прямо, вдавив голову в плечи.
        - Стой! На колени.
        Толстяк опустился прямо в центр восьмиконечной звезды инкрустированной в гранитном полу.
        - Руки за голову.
        Пустовалов положил пилу на пол, уверенным движением обыскал карманы, извлек связку трехгранных ключей, телефон и пачку сигарет. Сигареты и телефон бросил, а ключи оставил себе.
        - Ты ведь на самом деле не работаешь здесь, верно?
        - Что?
        Перед толстяком на пол приземлилось удостоверение на имя Ивана Сытина.
        Пустовалов глядел сверху вниз на сверкающую лысину.
        - Что им нужно?
        - Кому?
        - Тем на кого, ты работаешь.
        - Ты скоро сам все поймешь. - Сказал толстяк тихим и четким голосом.
        - Полагаю на вопрос как отсюда выбраться, ты тоже не собираешься отвечать нормально? Ну что ж, придется познакомить тебя с другим психопатом. Вставай!
        - Выбраться! - Усмехнулся толстяк, с трудом поднимаясь на ноги. - Это невозможно.
        - Мне приходилось выбираться из более безнадежных мест. - Пустовалов попытался разглядеть глаза толстяка за толстыми стеклами очков.
        Толстяк замотал головой.
        - Ты не понял.
        Пустовалов вопросительно приподнял брови.
        - Выбираться некуда.
        - Что это значит?
        - Там больше ничего нет.
        - Понял. Хочешь помучиться.
        Толстяк понимающе улыбнулся.
        - Таким как ты принять это трудно. Но поверь - чем дольше ты будешь сопротивляться, тем труднее тебе будет сохранить то, что осталось.
        - Что наверху? - Спросил Пустовалов.
        - Тебе знакомо чувство брошенности? То чувство, когда все ушли, а ты остался. Или про тебя все забыли.
        Пустовалов нахмурился.
        - Что наверху?
        - Наверху ничего нет. Ничего того, к чему ты так стремишься - всего этого просто больше не существует. Но ты существуешь и ты не один. И чем быстрее ты поймешь это и перестанешь сопротивляться, тем будет лучше для тебя.
        Пустовалов закусил губы, как всегда делал в сильной задумчивости.
        В этот момент включились передние эскалаторы. На этот раз все три и все на спуск. И сразу перед ними выросли лучи фонарей - судя по мощности световых потоков - профессиональные. Кто-то уже бежал по эскалаторам.
        - Повернись, не опуская рук. - Тихо сказал Пустовалов.
        Толстяк с застывшей улыбкой повернулся к эскалаторам. Ветер из туннеля, развевал его грязные волосы.
        Пустовалов неслышно попятился назад. Напротив перехода на «Таганскую» он прижался к колонне, не спуская глаз с толстяка.
        Тот стоял неподвижно с поднятыми руками под куполом света единственной работавшей в зале люстры.
        Пустовалов глянул в переход - лестница терялась в непроглядном мраке. Затем шагнул назад и со всего размаху швырнул в этот мрак сабельную пилу. Темнота отозвалась далеким ударом и прежде, чем скрыться за колонной Пустовалов заметил, что голова толстяка дернулась на звук удара.
        Через несколько секунд его встретили бледные лица в темном туннеле.
        - Плохие новости, - сказал Пустовалов, глядя как дикие крики на «Марксистской» обнажают страх в лицах его спутников.
        Глава 10
        На этот раз Харитонов не приставал к Пустовалову с расспросами. Он тоже слышал крики на «Марксистской» и они тоже ему не нравились. И в отличие от остальных, он знал, что так кричат те, у кого от потери берегов уехала крыша. И те, кто знает, что над ними никого нет. Он только не мог понять, откуда в них эта уверенность. Ведь в пятидесяти метрах выше - столица огромной страны с многочисленной армией, полицией и кучей спецслужб.
        На этот раз они шли молча. Возможно, сказывалась усталость, а может каждый, наконец, осознал иллюзорность собственной безопасности, и пытался как-то объяснить себе все, что с ним происходит.
        Только через пять минут Пустовалов спросил у Виктора, что это за туннель.
        - Межлинейник. - Пожал плечами Виктор.
        - Куда он ведет?
        - Никуда. Он просто соединяет пути.
        Пустовалов остановился. Из мрака выплыл Харитонов.
        - Когда они узнают, что мы здесь?
        - Есть пять путей, по которым мы могли уйти со станции.
        - Эй ты! Выключи фонарь! - Закричал Харитонов на Ромика.
        - Это не имеет смысла, если у них есть тепловизоры.
        - А они у них есть?
        - Если у них есть шлемы, фонари и винтовки, то почему не быть тепловизорам?
        - И кто они такие? - Спросил Ромик.
        Пустовалов снова попытался отыскать ответ на этот вопрос, но чем больше вариантов рождалось в его голове, тем абсурдней выглядело все происходящее.
        - Эй, смотрите, здесь проход, - Виктор влезал в узкую сбойку, подсвечивая в нее дисплеем своего «Хуавея».
        - Что там?
        - Насосная станция. - Раздался его приглушенный голос. - На случай затопления. Значит, где-то рядом должен быть и туалет.
        Туннель плавно поворачивал налево и через полсотни метров луч действительно выхватил медную табличку с надписью «Женская уборная». Над входом мерцала тусклая лампочка.
        - Не знаю, как ты понял…
        - Шесть против одного, - сказал Харитонов, снимая ремень с катиной руки, - либо они должны быть уже здесь.
        - Почему шесть?
        - Пять туннелей и один переход.
        - Там два перехода.
        - Но в один ты захерачил пилу?
        Пустовалов фыркнул, и поглядел на Катю, взбегавшую по лестнице.
        - Девушки, пожалуйста, недолго! - Крикнул Ромик ей вслед.
        Катя остановилась и показала ему средний палец.
        - Идите на хер! Это женский туалет!
        Закрыв дверь, Катя брезгливо огляделась.
        Уборная - громкое слово. Полукруглый закуток, кошмар клаустрофоба. Бледный свет «айфона» выхватил тюбинговые панели, покрытые вековым налетом и грязно-белую плитку - ни дать ни взять декорации к фильму «Пила». Несмотря на «женскую уборную» здесь были и писсуары в виде бетонной канавы, а все туалетные кабинки не имели дверей. И только у одной из трех моек имелся кран.
        Пока Даша осматривала его, Катя направилась к дальней кабинке.
        - Спасибо тебе, - сказала она, расстегивая джинсы.
        Даша достала из сумки влажную салфетку и накрыла ею кран.
        - За что?
        - За то, что вступилась.
        Серию холостых хлопков сменила кривая струя бурой воды.
        - Я могла бы сделать больше.
        Подсвечивая дисплеем, Даша ждала, когда темный поток станет хотя бы просто мутным. Жажда была настолько сильной, что она решила в любом случае выпить воды.
        - Ты сделала гораздо больше, чем все эти ничтожества.
        - Я не про это. - Даша подставила ладонь под ледяную струю и сделала глоток. Вода была жесткой, отдавала ржавчиной и еще чем-то затхлым. Казалось, что это вода не из Московского водоканала, а из подземного стоячего болота, которое цвело и гнило здесь еще до Ивана Калиты. Даша испытала странное чувство - одновременно тошноту и удовольствие.
        - А про что? - Катя вышла из кабинки, потирая запястье.
        - Я могла бы отправить за решетку этого ублюдка. Он это заслужил. - Даша вытерла губы тыльной стороной ладони.
        Катя посветила на нее айфоном. Крошечные льдинки глаз сияли в полумраке, отражая свет дисплея.
        - Ты на самом деле можешь это сделать?
        - Пора это сделать! И не только это!
        Катя с интересом посмотрела в угрюмое лицо. Она вдруг впервые заметила, что это мелкая заносчивая дрянь на самом деле очень красива. Красива как ангел, угодивший в западню. Катя хмыкнула и убрала смартфон в задний карман джинсов.
        - Ну, как вода?
        - Дерьмовая, но пить можно.
        Даша посторонилась.
        - Послушай, - сказала она, разглядывая в полумраке очертания катиной фигуры, склонившейся над мойкой, - я думаю тебе лучше пока не злить его.
        - Не злить?!
        - Делай все, что он говорит.
        - Ты не знаешь, таких как он. Этим садистам нельзя потакать.
        - Я знаю, кто он, но поверь, «те» еще хуже.
        - С чего ты взяла?
        Даша покачала головой.
        Катя подняла лицо к потолку и замычала, гася рвущийся из груди вопль.
        - Черт! И это называется начать новую жизнь!
        Даша смотрела на Катю круглыми глазами, удивляясь, как можно одновременно извергать столько эмоций.
        - Почему ты вступилась за меня?
        - Мне не нравится, что этот ублюдок наглеет от безнаказанности.
        - А мне это нравится. В смысле то, что ты делаешь. - Засмеялась Катя. - Ты часто так поступаешь?
        - Не часто. По правде сказать - никогда. - Нахмурилась Даша.
        - Это из ЦУМа?
        - Чего? - Не поняла Даша.
        - Ив Сен Лоран. - Катя кивнула на красный бомбер Даши.
        - Нет, это… это из Хэрродса.
        - Ну конечно. - Сказала Катя, улыбнувшись на этот раз искренне.
        Худая фигура Виктора возникла в проеме.
        - Девушки…
        - Это женский туалет! - Завизжала Катя, так что перепуганный Виктор едва не свалился с лестницы.
        - То есть он мессия? - Ромик вытянул руки, изображая видимо пастора деструктивной секты, - откажись от своих денег я возьму это бремя на себя?
        Пустовалов улыбнулся.
        - Ага, и мы тут вроде как брошенные.
        - Кто сказал, что мы брошенные? - Спросила Даша, замерев не лестнице.
        - Наконец-то! Принцессы! - Обрадовался Ромик.
        Пустовалов посмотрел на Дашу, и с удивлением обнаружил искренний страх в красивых глазах-льдинках.
        - Это сказал тот тип на станции?
        - Не обращай внимания, он сумасшедший.
        Но Даша не могла «не обращать внимания». Когда спустя три минуты Пустовалов вышел из туалета, Даша снова подошла к нему.
        - Он говорил, о том, что происходит наверху? - Спросила она, хмуро глядя в его глаза.
        Пустовалов ощущал слабый изысканный аромат экзотических цветов - далекий от той банальной парфюмерной тяжести, исходившей от Кати и подумал, что эта девочка также как и он, редкий гость в метро. В полумраке он видел только очертания красивого лица и сверкающие глаза.
        - Я же сказал он просто псих. Ты бы видела его рисунки.
        Даша несколько секунд молча смотрела в его лицо, будто оценивала и наконец, произнесла:
        - Я хочу, чтобы вы взглянули.
        - На что?
        Девушка посмотрела по сторонам и достала из сумки диковинный аппарат, который Пустовалов сразу узнал, хотя и видел впервые в жизни. Брови привычно поползли вверх - так неестественно выглядел кирпичеподобный телефон «Сказка-2» в хрупкой изящной ладони.
        - Откуда он у тебя?!
        - Отец мне его дал.
        Пустовалов покачал головой.
        - Это невозможно.
        - Возможно, - заявила Даша уверенным голосом, - невозможно то что, я не могу по нему дозвониться отцу.
        Артистичное лицо Пустовалова не могло сдержать искреннего изумления, так что даже Даша на несколько секунд забыв про телефон, с неподдельной зрительской увлеченностью наблюдала за его мимикой.
        - Отцу?
        - Он работает, но…
        Пустовалов протянул руку.
        Девушка передала ему телефон. В центре черного экрана была одна-единственная иконка - бесконечно крутящийся земной шар. Пустовалов нажал кнопку вызова - никакой реакции.
        - Не может определить координаты… Слушай, лучше спрячь его, пока никто не увидел. Не знаю, зачем отец дал его тебе, но ты его конкретно подставляешь.
        - Чем?
        - Это секретный аппарат, который нельзя гражданским раздавать просто так.
        - Не такой уж секретный, если даже вы о нем знаете.
        - Может быть, я тоже работаю в спецслужбах.
        - Сомневаюсь.
        Пустовалов посмотрел на девушку.
        - Кто твой отец?
        - Неважно.
        Но Пустовалов уже понял. Понял, откуда эта нетерпимость во взгляде и требовательность в голосе.
        - Какая у тебя фамилия?
        Даша помотала головой.
        - Ладно, ладно. - Пустовалов улыбнулся. - На всякий случай: Васильева?
        Девушка смотрела холодно без тени улыбки.
        - Или Афанасьева?
        Даша склонила голову на бок и скрестила руки на груди.
        - С ума сойти!
        Из темноты неслышно появился Харитонов.
        - Взял телефончик?
        - Ничего себе! - Тут же заглушил его возбужденный голос Виктора. - Спутниковый телефон! Да еще и русский!
        - Тише!
        - Он не работает. - Сказал Пустовалов.
        - Зачем он вам?
        - На всякий случай. - Ответила Даша.
        - Ну вот, всякий случай наступил, и он не работает? - Усмехнулся Харитонов.
        Пустовалов похлопал его по плечу.
        - Зато она не врала, когда обещала тебе неприятности.
        Харитонов бросил мутный взгляд на Дашу.
        - Это ведь то, что я думаю? Телефон апокалипсиса? - Спросил Виктор.
        - Он самый.
        - Телефон чего? - Удивился Ромик.
        - Средство связи высшего руководства страны и спецслужб.
        - Откуда он у вас?
        - Пускай он посмотрит, - Пустовалов кивнул на Виктора.
        Виктор взял телефон, его интеллигентное лицо нахмурилось глядя в дисплей, грязные худые пальцы уверенно жали на кнопки.
        - У него есть длинноволновый передатчик?
        Даша кивнула.
        - Странно.
        - Почему он не работает? - Спросил Пустовалов.
        - Он-то как раз работает.
        - Слушайте, на что вы всё намекаете? Мы под землей, в конце концов.
        - Он работает в шахтах и убежищах на глубине до двухсот метров, - сказала Даша.
        Пустовалов посмотрел на Виктора.
        - Ну, ладно, какая-то причина все-таки есть?
        - Только если одновременно не рухнули все военные спутники России. - Произнес Виктор, поднимая взгляд.
        Перед тем как отправиться дальше Пустовалов попросил Виктора отстать при первой возможности.
        - Ты можешь точно сказать, куда ведет этот туннель? - Прошептал Пустовалов, когда Виктор исполнил его просьбу.
        - Рано или поздно мы выйдем на развилку.
        - И оттуда снова на станцию?
        - Да.
        Пустовалов кивнул, а Виктор с неудовольствием посмотрел вперед, где в темноте мерцали огни.
        - Послушай, я боюсь, что через станции выйти не получится.
        - Вы имеете в виду прямо все станции? - Спросил Виктор.
        - Мне кажется здесь все не так просто.
        - Но даже если так полиция рано или поздно решит эту проблему?
        - Понимаешь в чем дело, - Пустовалов задумчиво потер подбородок тыльной стороной ладони. - Даже если полиция решит эту проблему, то она может нас задержать. Мы ведь в какой-то степени свидетели того что здесь происходит. А у меня на все это нет времени.
        - Понимаю.
        - Так вот я хочу предложить тебе сделку.
        - Сделку?
        - Помоги мне выбраться отсюда минуя станции, и я заплачу тебе тысячу евро. Наличными.
        - Но…
        - Ты студент. Тебе нужны бабки, а мне нужно решение проблемы.
        - Но чем же я могу помочь?
        - Просто смотри по сторонам. Оценивай, и если что-то привлечет твое внимание, дай мне знать. Договорились?
        - Ну, хорошо. Я, правда, ничего не могу обещать…
        - И держись меня, если начнется что-то стремное.
        - А оно начнется?
        Пустовалов посмотрел на Виктора.
        - Если начнется. Так по рукам?
        - Да, но… а как быть с ними?
        - С кем с ними?
        - Этот маньяк снова привязал девушку.
        - Послушай, не думай об этом.
        - Не думать?
        - Не забивай голову тем, чего не можешь изменить.
        Виктор вспомнил, как испугался «прыжка» дикого зверя на рельсы.
        - А ты тоже не можешь?
        - В сложившейся ситуации, он может быть полезен.
        - Полезен?!
        Лицо удивленного Виктора внезапно осветил яркий луч фонаря. Виктор зажмурился.
        - Эй, голубки! - Загремел голос Харитонова. - О чем шепчетесь?!
        Луч переместился на Пустовалова.
        - Все те же мутят воду!
        - Приятель, отдохни! - Крикнул ему Пустовалов, закрываясь от яркого света.
        - Имей в виду - я вижу тебя насквозь!
        В следующую секунду Ромик, шедший перед ним громко выругался, Харитонов натолкнулся на него и луч тотчас пропал.
        - Что случилось?!
        В ответ раздавалась лишь возня и шипение от боли.
        - Херня какая-то.
        Луч снова появился и пошел по толстенному метровому окладу из металла, втиснутому в туннель.
        - Это же гермодверь!
        - Че-го?
        - Бомбоубежище.
        Пустовалов с интересом посмотрел на нее. Многотонная дверь наполовину утопала в стене. Цилиндрический винтовой засов толщиной со среднюю кастрюлю казался хрупким стержнем на фоне сплюснутого железобетонного куба. Каждая из четырех петель - размером с монитор первого «Мака». Пустовалов подумал, что едва ли сумел бы поднять хотя бы одну из них. Такую дверь, разумеется, невозможно закрыть традиционным способом, даже несмотря на наличие специальных рельсов, круговым сегментом повторявших предполагаемый путь закрывания. Толстенная перегородка в месте запора рубила круглый туннель, оставляя квадратный проход, обитый стальными пластинами в полутораметровую ширину двери.
        - На случай ядерного удара?
        - Такие же есть на станциях, - сказал Пустовалов, - но они закрыты листами. Я видел на Марксистской перед эскалаторами.
        - Не такие же, - возразил Виктор, - они там выдвижные или подъемные, а эта редкая.
        Почти сразу за дверью, туннель расширялся вдвое. Луч фонаря медленно осветил новое пространство. Они стояли у развилки. Туннель уходил дальше, но из него, образуя острый угол, произрастала еще одна ветка.
        - Витян прав, это точно межлинейник, - сказал Ромик, прихрамывая на ушибленную ногу, - один на кольцевую, второй на Таганку.
        - Куда?
        Ответом послужил далекий стук молотка.
        - Сюда, - Пустовалов направился в соседний туннель.
        Харитонов кивнул Роману и двинулся за Пустоваловым, потянув за собою Катю.
        Виктор избегал смотреть на девушку, ему было стыдно за свое бессилие в неспособности как-то повлиять на Харитонова. А вот Пустовалову казалось было совсем наплевать, хотя он и мог повлиять - ведь у него был пистолет.
        На этот раз они пошли по левой стороне, но проход здесь был уже. Тюбинги вырастали почти у самых рельсов, под ноги попадались выступы, о которые постоянно кто-нибудь спотыкался.
        - Что это так шумит? - Спросила Даша.
        - Вентилятор. - Ответил Виктор.
        По ходу движения, шум нарастал и вскоре так закладывал уши, что приходилось кричать.
        - Так тут есть электричество?! - Прокричал Ромик. - Значит, кто-то играет со светом?!
        У Пустовалова появилось плохое предчувствие.
        - Здесь! - Крикнул Ромик.
        Он стоял у небольшой сбойки, за которой шумел исполинский вентилятор. От путей его отделяла решетчатая дверь, закрытая обычным замком с трехгранной скважиной. Здесь туннель поворачивал, скрывая дальнейший обзор.
        Пустовалова обошли и теперь Виктор, забрав фонарь у Ромика светил прямо перед собой, так что Пустовалов последним заметил яркий встречный свет.
        Зато он первым узнал тройной рассеянный луч восемнадцатого «флэшлайта». Такая мощь разом высветила пространство туннеля и всех, кто в нем находился.
        Пустовалов, все еще не имея прямой видимости, услышал крики. На тюбингах перед ним запрыгали отсветы мощных лучей.
        Он развернулся и побежал в темноте, стараясь высоко поднимать ноги, чтобы не споткнуться о шпалы и среди всего этого девичьего визга, английских «стэнд» и «донт шутинг фо килл», ему казалось, что он слышит и русскую речь с южнороссийским акцентом. «Стойте» - кричали им, «Вас не тронут».
        В первые секунды их укрывал естественный туннельный изгиб, даже луч фонаря в три тысячи люмен не способен светить сквозь стены. Все бежали, не видя ничего перед собой. Пустовалов спрятался в вентиляционной сбойке, и, ощущая, как привычно замедляются удары сердца, достал из кармана отобранную у толстяка связку ключей. Кто-то схватил его за предплечье.
        - Это я.
        Пустовалов узнал голос Виктора, сунул ключ в типовой замок, открыл дверь, затащил Виктора внутрь, и, просунув руки через решетку, наощупь закрыл дверь на ключ. Сразу за дверью направо уходил простенок метра на два. Пустовалов увлек Виктора в сырой угол, прошептал на ухо:
        - Сиди тихо как мышь.
        В ту же секунду мимо них по туннелю пробежал кто-то тяжелый и фыркавший, как конь. Раздались выстрелы и женский визг. Виктор часто задышал, а Пустовалов напротив стал дышать медленно и глубоко.
        Он двинулся спиной к углу, нащупывая пространство ногой, пока она не уперлась во что-то. В туннеле зажегся свет. Но неяркий - бледный полукруг упал на пол вентиляторной. Пустовалов и Виктор, сидя в темном углу, смотрели на тени мелькавшие в этом полукруге. В туннеле много кричали, но из-за рева вентилятора, нельзя было разобрать слов.
        У сбойки кто-то остановился, Пустовалов увидел очертания головы и плечей, возникших в полукруге света на полу.
        Затем этот кто-то приблизился к решетчатой двери, подергал ее. Его крупная тень целиком заслонила просвет. Потом тень отступила.
        Минуты через две Пустовалов осторожно выглянул в проем.
        Они просидели молча еще минут пять, затем Пустовалов выглянул снова.
        - Открывай, я прикрою, - сказал он Виктору, протягивая ключ.
        В темноте сверкнули испуганные глаза. Пока Виктор возился с замком, Пустовалов следил за узкой сбойкой над худыми сгорбленными плечами. Прямо напротив светил фонарь. Когда Виктор открыл и вернул ключи, Пустовалов первым вышел в сбойку и теперь Виктор наблюдал за уверенными движениями Пустовалова, который оглядел сначала тугие сплетения кабелей, затем осторожно выглянул в туннель и жестом позвал за собой.
        Пустовалов пошел в ту же сторону, куда несколько минут назад они шли вшестером. Теперь тут было светлее - через каждые двадцать метров на правой стороне горели фонари. Они светили очень тускло, и в туннеле скорее царил полумрак, но все же теперь тут было не спрятаться, если не считать сбойки и темные зоны за шкафчиками, которых здесь было довольно много.
        - Ты уверен, что нам надо идти именно туда? - Спросил Виктор, с сомнением поглядывая назад, откуда раздавались совсем уже далекие крики.
        Пустовалов его не слушал. Он остановился, задрав голову наверх. Прямо над ними проходило сплетение кабелей, настолько толстое плотное, что там мог бы спрятаться человек.
        - Волна вроде миновала.
        - Если тут есть электричество, значит, и датчики движения могут работать.
        Пустовалов задумчиво посмотрел на Виктора.
        - Тогда у нас совсем нет времени.
        Пустовалов зашагал быстрее. Они снова вышли к изгибу. Виктор шел в двух шагах, глядя на ярко-салатовую, измазанную в районе правой лопатки побелкой куртку Пустовалова, и думал о том, что должно быть она хорошо светится в темноте. Пустовалов сжимал в руке «Вальтер».
        - Я возьму, - сказал Виктор, увидев валявшийся фонарь, который бросил, когда убегал.
        - Не трогай.
        - Здесь кто-то упал из девушек, - сказал Виктор, - помню, что, чуть не сшиб ее, когда уронил фонарь.
        Но Пустовалов не слушал его.
        Виктор неожиданно остановился.
        - Разве мы не должны вернуться?
        - Куда? - Искренне удивился Пустовалов.
        - Ну… - Виктор хотел сказать «за ними», но не сказал.
        Пустовалов продолжал двигаться вперед. В эту секунду он посмотрел направо и его профиль с крепким подбородком и прямым лбом резко очертил фонарный свет.
        - Здесь какой-то проход…
        Глава 11
        Напротив размещалась небольшая сбойка, уходившая далеко - метров на тридцать в глубину. Из нее шел теплый воздух, но сама сбойка была настолько узкой и тесной, что пройти по ней можно только сильно согнувшись. В паре метрах от входа лежала рельсовая тележка без одного колеса.
        - Скорее всего, там тоже вентилятор, - предположил Виктор, - так почему ты не хочешь…
        - А выбраться оттуда можно?
        - Ну-у, это не просто вентканал, раз там, в конце ничего не видно, возможно сам вентилятор находится где-то выше или ниже, а значит, обслуживает не только этот канал, так что… Вернемся?
        - Если тебе мало проблем, можешь вернуться. У меня таких планов нет.
        - Но…
        Виктор снова хотел возразить, хотел сказать, что там…. А кто собственно там? Люди, которых еще пару часов назад он не знал. Возможно, опасность, совместно пережитый стресс и все такое сближают, но точно не таких, как этот мужчина в дорогой куртке и ботинках от Роберто Морелли. Собственно, кто ему эти навязавшиеся пассажиры, если у него свои планы на этот вечер и довольно важные, судя по таймеру с обратным отчетом на его электронных часах. Он ведь изначально собирался идти один. Да и для него, Виктора, кто эти люди? Телка, для которой он пустое место. Орангутан, который час назад катал его по полу в вагоне метро? Или эта странная девица с няшной мордочкой, у которой один только холод во взгляде. Да может, они и не видят в нем того, кого он вообразил себе. Возможно, на самом деле все это больше походит на ту вечеринку старшекурсников, на которой его никто не ждал, а он заявился с дебильным воплем «а вот и я». Похоже, Виктор, ты попал в плен собственных иллюзий, сказал он себе. Возможно, вообразил, что стал героем приключений, но, увы, это жизнь со всем ее дерьмом. С гопниками в электричке и дорожным
рабочим вонзающим штыковую лопату в лицо своему напарнику. И, похоже, этот мужчина в ботинках за тридцать тысяч, в отличие от него, прекрасно это понимал. Во всяком случае, он первым предложил ему идти вместе с ним.
        Виктор почти смирился, но неожиданный женский крик снова вызвал в нем ту же волну негодования, которая заставила его подняться в вагоне.
        - Как думаешь, это они?
        - Какая разница.
        Опять это равнодушие.
        Виктор понимал, что не может спасти никого, а тот, кто может, делать этого не собирается и даже если он топнет ногой, и уйдет в другую сторону, Пустовалов не побежит за ним и не будет его останавливать.
        Пустовалов будто прочитал его мысли.
        - Послушай, я не хочу ничего навязывать, но, поверь, всем насрать на твои душевные муки. В лучшем случае ты просто сдохнешь и про тебя все забудут, а в худшем… Давай лучше проверим, что еще тут есть.
        Пустовалов двинулся дальше. Кажется, на этом его взгляд на проблему, волновавшую Виктора исчерпывался.
        - Разве ты не хотел бы, чтобы тебе помогли?
        Пустовалов обернулся, фонарь высветил его непривычное для московской зимы загорелое лицо:
        - Мне никто не помогал.
        - Значит, ты не был…
        Пустовалов вдруг двинулся ему навстречу, Виктор отступил, но Пустовалов схватил его за плечо.
        - Был. - Сказал он спокойно и Виктор почему-то сразу ему поверил.
        - Идем. Наша сделка в силе.
        Виктор побрел за Пустоваловым.
        - Может тебе просто нечего терять. - Проговорил Пустовалов, не оборачиваясь. - Если думаешь так, то поверь - ты ошибаешься.
        Виктор смутился. Ведь отчасти так оно и было - терять ему особо нечего.
        Пустовалов подошел к узкой сбойке, которая оказалось небольшим замкнутым помещением с выступом кубической формы у дальней стены. На полу справа лежала колесная пара от вагонетки.
        Через тридцать метров, они набрели на еще одну сбойку.
        Она была широкой, ступеньки уводили наверх.
        - Похоже, туалет.
        Виктор взбежал по лестнице.
        - Так и есть, - сообщил он, вернувшись, - но не такой роскошный как в том туннеле.
        - Проходы видишь?
        Виктор помотал головой. И посмотрев поверх плеча Пустовалова, кивнул головой.
        - Там возможно есть.
        Чуть правее напротив размещался еще один проход, в конце которого горел тусклый свет.
        - Он ведет к туннелю, из которого мы пришли, - сказал Виктор с грустью, - туда полагаю идти бесполезно?
        - Они могли побежать туда.
        Пустовалов остановился - за плавным поворотом показался кусочек квадратного проема:
        - Там главный туннель и дальше станция. Есть мысли?
        Виктор задумался.
        - Я думаю, здесь должны быть прямые выходы, с герметичными дверями и гасителями ударных волн в виде каких-нибудь каналов.
        - Как на станции?
        - Не, там автоматика, а я говорю о тех, что открываются вручную.
        - Но здесь их нет?
        - Думаю, они есть в основных туннелях.
        Пустовалов резко поднял руку - впереди послышались голоса.
        - Послушайте!
        - Ш-ш! - зашипел Пустовалов, осторожно вглядываясь вперед.
        Виктор постучал его по плечу. Пустовалов обернулся. Метрах в десяти за ними стоял невысокий коренастый мужчина совершенно безобидного вида: лет пятидесяти с короткой благообразной бородкой, в красно-синей форме сотрудника метро.
        Пустовалов смотрел, как расширяются глаза на добром лице мужика, как в них растет страх. Выглядел он совсем не пугающе - походил скорее на архитектора, работающего в русском стиле или на опытного банщика.
        - Мы пассажиры, - поторопился успокоить его Виктор.
        Взгляд мужчины был прикован к пистолету в руках Пустовалова.
        Пустовалов бегло осмотрел фигуру мужчины, и убрал пистолет в карман.
        - Он пневматический.
        При исчезновении пистолета взгляд мужчины немного оттаял.
        - Вы… откуда, - тихо прошептал мужчина, так что Пустовалов его не сразу понял.
        - Мы из поезда. Пассажиры. - Повторил Виктор.
        Мужчина перевел взгляд на Виктора и уже совсем очевидно уверился, что перед ним действительно пассажиры.
        - Но как вы сюда попали?
        Пустовалов шагнул к нему.
        - Слушайте, это сейчас неважно. Что здесь случилось? Вы знаете?
        - Конечно.
        - Черт. - Пустовалов быстро глянул по сторонам и подошел к мужчине, заглянув в его простое слегка напуганное русское лицо. - Так что?
        Мужчина заморгал.
        - Вы не знаете?
        - Откуда?! Мы же просто ехали, потом бац все погасло, связи нет и…
        - Но как…
        - Мы были на станции.
        - На станции? Больше не суйтесь туда! Ближайшая станция, через которую можно выбраться - Новокузнецкая. Этот узел полностью контролируется ими.
        - Кем?
        - Я не знаю… - Мужчина пожал плечами. - Террористами, наверное. Все что мне известно - примерно тысяча человек попыталась захватить здания в Москве. Большую часть из них уже перебили, но пара сотен, в этом районе, отступили в метро. На поверхности их блокировали, там полиция и войска из дивизии.
        - Что за чертовщина, почему они не спускаются! Мы их видели и на Площади Ильича и здесь… Они повсюду и чувствуют себя очень вольготно.
        - Да-да, - зашептал мужчина, - захвачен именно этот перегон. Третьяковка тоже была, но ее отбили. Я сам… едва выжил. Моих коллег похитили, а я спрятался в раздевалке за ручной гермодверью.
        - Но что им тут делать?
        - Им просто некуда деваться.
        - Постойте, но почему закрыты двери на Площади Ильича?
        - Вы были там?
        - Да.
        - Значит, они пробрались и туда. - Мужчина в задумчивости сощурился.
        - Пробрались?
        - Станцию удалось законсервировать.
        - Так это закрыли вы?
        - Ее закрыли работники станции, чтобы отрезать пути. Ведь они уже попытались совершить подобное на Киевской и Тургеневской. Их там заглушили. Здесь последний заступ. Человек двести. Вам надо идти на Новокузнецкую.
        - А вам?
        - Я знаю путь короче.
        - Ну, так мы пойдем лучше с вами!
        - Не стоит. Замараетесь вконец. - Мужчина кивнул на грязное лицо Виктора. - К тому же на Новокузнецкой организован центр помощи. Там медики, полиция, дают какую-то еду и по пятьсот рублей. Вам лучше туда.
        - Нам это не надо. Вы знаете выход короче? Просто на улицу?
        - Я иду туда.
        - Тогда мы идем с вами.
        - Ну, хорошо.
        Издали послышались крики. Мужчина посерьёзнел, вытянул лицо.
        - Дуйте за мной.
        Виктор посмотрел на Пустовалова, но мужчина с аккумуляторным фонарем на плече уже спешно удалялся.
        Пустовалов двинулся следом.
        Мужчина шел очень быстро, так что Виктор периодически переходил на бег. Он сказал, что зовут его Сергий - именно так, с ударением на «и», как в именах святых. Работал он мастером-околоточным, проверял состояние служебно-соединительной ветви и знал здесь каждый закуток.
        Сергий привел их к туалетам, которые пять минут назад проверял Виктор.
        - Я вас еще тут заметил, - сообщил он, - но не знал кто вы.
        Пустовалов с сомнением посмотрел на него.
        - Вы хотите в туалет?
        - Давайте сюда, - мужчина посмотрел в темную сторону туннеля, откуда издали кто-то снова закричал, - быстро!
        Мужчина зашел в туалет, включил в нем свет. При свете тусклой лампочки на полу стала заметна черная крышка люка. Пустовалов нахмурился, когда увидел, как мужчина открыл люк.
        - Что-то не так? - спросил у него Виктор.
        Пустовалов покачал головой, слегка подталкивая Виктора к люку.
        Сергий уже скрылся наполовину там:
        - Последний - закрывай крышку! И осторожно тут нет первой ступеньки.
        Виктор стремительно спрыгнул вслед за Сергием и Пустовалов уже слышал откуда-то из глубины его голос.
        - Так что им надо?
        - А пес их знает, - отвечало удаляющееся эхо, - одно знаю…
        Дальше Пустовалов не разбирал - слышал только бубнеж. Сам он стоял, глядя в полумрак подпола. Глазам его открылся низкий пол с исколотой плиткой, часть стены с тонкими грязными трубами и черная вертикальная сварная лестница. Лицо его нахмурилась. Пустовалов видел такой же технический подпол. Много лет назад. Сейчас этот люк напомнил о прошлом. И старое тяжелое чувство, ржавой спицей вонзилось в сердце.
        Пустовалов коротко тряхнул головой, сильно зажмурился на секунду, безуспешно пытаясь отогнать живой образ Гарика и быстро спустился.
        В коридорном пространстве, он оказался среди насосных установок. Пустовалов закрыл люк и, согнувшись, пошел на голоса.
        Ведя спутников тесным коридором меж насосных установок, Сергий рассказывал о том, как чудо спасло ему жизнь. Он пил чай с коллегами в комнате отдыха, как сработал датчик движения в туннеле и он отправился проверять. Он ничего не нашел, но вернувшись увидел, как двух его коллег уводят куда-то «здоровенные детины». Причем были они «избиты до полусмерти».
        - Куда они их уводят? - Спросил Виктор, успевая озираться по сторонам, периодически касаясь какой-нибудь установки.
        - А пес их знает! Может, собирают как заложников. Им деваться некуда. Прижали там, прижмут и здесь.
        - А как вы все это узнали? Связь же не работает.
        - Связь глушит полиция. Чтобы террористы не переговаривались. Я звонил по стационарному телефону.
        - Да, оснащены они неплохо.
        Тем временем, Сергий вывел их в темное помещение, где можно было выпрямиться в полный рост. Помещение примерно двадцати квадратных метров, в отличие от предыдущих имело классическую прямоугольную форму.
        Сергий покрутил фонарем, луч осветил стены из бетонных блоков, насосы, деревянные доски и гору тряпок в углу. В помещении было очень пыльно и душно, так что Виктор начал чихать. Сергий подошел к двери, достал ключ.
        - А как вы нас выведете, если все ими контролируется?
        - Через штольни. Шахты такие, заброшенные, которые строили при открытии метро, но потом отказались от них из-за узости каналов. Их потом заменили на крупные с венткиосками, а старые заложили.
        Сергий посветил фонарем в угол, на проем размером примерно метр на метр в стене, заложенный кирпичами.
        - Вон у воздухораспределителя видите? На той стороне туннеля, есть такая же, только открытая. - Сказал мужчина, открывая дверь.
        - Воу, - тихо сказал Виктор.
        Сергий выключил фонарь и осторожно выглянул в проем, где-то вдали маячило скудное пятно света.
        - Здесь не шумите, - сказал он не оборачиваясь, - через пятьдесят метров туннель, можно на супостатов нарваться.
        - Окей.
        Мужчина повел их по темному коридору, который освещала лишь одна тусклая лампочка в конце над дверью. Других дверей, не считая насосной станции, здесь не было. Пол был грязным и залит водой.
        Сергий уже стоял в конце, возился с дверью.
        - Слышь, Виктор, - прошептал Пустовалов, не спуская глаз с крепкой спины Сергия, - ты че там сказал?
        - Где?
        - «Воу» - тебя что-то удивило?
        Виктор прыснул и, повернувшись к Пустовалову тихо сказал:
        - ВОУ - это водоотливная установка. Мужик ошибся. Назвал ее воздухораспределителем.
        - Ага, ясно.
        Сергий тем временем открыл дверь и жестом поманил их за собой.
        - Послушайте, Сергий, - прошептал он, - мы там по дороге видели сбойку, откуда идет теплый воздух. Она тоже куда-то ведет?
        - Там только вомд и тупик.
        - Чего?
        - Вентилятор говорю и тупик. Здесь ни звука! Тихо!
        Сергий осторожно выглянул из проема, откуда сильно дуло и Пустовалов догадался, что они вышли к туннелю таганско-краснопресненской линии.
        - Быстро! - прошептал Сергий и побежал, суетливо пересекая пути по диагонали.
        Пустовалов пробежал следом, а Виктор споткнулся и растянулся прямо на рельсах.
        - Да что ж ты! Эх! - Сергий сокрушался у стены.
        - Ты как? - Пустовалов помог ему подняться.
        - Ногу ушиб. Немного.
        - Идти можешь?
        - Да.
        Виктор скривил лицо и последовал за Пустоваловым тенью у стены. Сутулая фигура Сергия кралась вдоль тюбинговых панелей. Он слегка косолапил и походил на медвежонка.
        Через полсотни метров Пустовалов увидел станцию. На ней царил все тот же полумрак. Со своей позиции он видел только кусочек платформы. Перед станцией еще один туннель, уводивший вправо, напротив - лестница с узким пандусом.
        Сергий поднялся по лестнице, открыл обычную деревянную дверь, и перед тем как скрыться за ней, посмотрел по сторонам.
        - Сюда, быстро!
        Они попали в блок технических помещений: яркий люминесцентный свет, плитка на полу, округлые тюбинговые стены, выкрашенные в синий цвет. После туннелей тут казалось даже уютно. Коридор метров на тридцать шел до поворота направо, а посередине была всего лишь одна металлическая дверь, возле которой и остановился Сергий.
        - Обождите тут, проверю, - сказал он.
        Виктор что-то хотел спросить, но Пустовалов быстро кивнул.
        Сергий приоткрыл дверь, юркнул внутрь, прикрыл за собою.
        - Странно, что эта штольня… - начал Виктор, но Пустовалов перебил его, приложив палец к губам:
        - Тсс, наш уговор помнишь?
        Виктор открыл рот, но ничего не успел сказать. Из-за двери появился Сергий, вздохнул как-то устало.
        - Все в порядке, - сказал он, отходя в сторону, обращаясь к Пустовалову, - идите первыми. Там впереди лестни…
        Сергий не договорил. В его морщинистый лоб уперся ствол «Вальтера ППКС»
        - Сколько?
        Сергий потерял дар речи. Виктор, судя по отвисшей челюсти - тоже.
        - Сколько их там?
        - Д-двое.
        - Открывай.
        - З-зачем… - серые глаза Сергия смотрели испуганно, как тогда в туннеле. Почти. Сейчас страх был настоящим. Пустовалов очень хорошо знал этот взгляд, - открывай дверь. Виктор, иди назад.
        Но Виктор оставался на месте.
        - Что?
        - Вали назад!
        Виктор попятился к выходу в туннель, не спуская глаз с лица Сергия и пистолета у его лба.
        - Открывай! - Скомандовал Пустовалов.
        Сергий не двигался. Пустовалов ударил его стволом в лоб. Мужчина моргнул и дрожащей рукой потянул на себя дверь. Пустовалов сделал два быстрых шага назад.
        Сергий тотчас упал замертво от очереди прошившей его шею и грудь. Пустовалов стал отступать по коридору спиной назад, не сводя прицела с двери.
        Первым выскочил широкий похожий на шкаф военный, сжимавший штурмовую винтовку. Пустовалов выстрелил и две пули из трех попали солдату в голову - он упал, почти целиком загородив проход.
        Второй, конечно, не будет рисковать, видя обездвиженные ноги своего товарища. Не будет поступать так опрометчиво. Фейковый околоточный Сергий наверняка сказал им, что привел двух обычных пассажиров. Возможно, даже успел сообщить, что один из них вооружен пистолетом. И все же это ведь просто заблудшие пассажиры, пара обычных лохов.
        За спиной раздался металлический стук - Виктор открыл дверь. Продолжая движение спиной вперед, Пустовалов вышел на металлический пандус и, захлопнув дверь, повернулся к Виктору, который уже стоял и широкого проема на другой стороне.
        Тот, второй был черным как смоль. Высоким, широким, как баскетболист, с длинными пальцами на огромных ладонях. Пустовалов узнал это когда закрывал дверь машинного зала и увидел, как негр с двумя винтовками за спиной пыхтя с трудом, забирается в узкий коллектор. Здесь он был бы неплохой мишенью, но Пустовалов опасался, что выстрел вблизи станции привлечет внимание. Лучше раствориться в темноте. В одиночку негру трудновато будет искать их, при наличии стольких путей. Главное, чтобы в туннеле их не поджидали другие сюрпризы.
        Виктор выскочил из люка метротуалета и уже спускался по ступеням к туннелю - очевидно, он плохо соображал и Пустовалов, бежавший следом, счел глупым кричать ему. Выбежав в туннель, Виктор, даже не оглядываясь, сразу бросился налево, но вместо длинной вентсбойки свернул в тупиковую - там, где лежала колесная пара.
        Пробегая следом Пустовалов, на ходу бросил перед сбойкой свою куртку, а сам пересек пути, разбил лампочку над головой и встал в тени, за шкафчиком.
        Виктор понял, что это конец, когда до него дошло, что он оказался в тупиковой сбойке. Над головой, в бетонном выступе размещался лишь воздухозаборник, через который могла пролезть только его рука. Он хотел уже выскочить обратно, но услышал в туннеле шипение рации. Низкий голос звучал совсем рядом, и в этом голосе слышалась какая-то нечеловеческая мощь. На путях перед входом в сбойку светилась узнаваемая салатовая куртка, и Виктор с ужасом решил, что это лежит уже мертвый Пустовалов. Еще бы! Ведь он застрелил одного из них! В отличие от других заложников его не «похитят», чтобы отправить к месту сбора. Его убьют и возможно даже мучительно. Виктор как никогда остро почувствовал, что ему все-таки есть что терять.
        Шаги приближались.
        Виктор прижался к грязному полу за колесной парой, цепенея от понимания, что это помещение обязательно проверят.
        Возбужденный шепот раздался прямо над его головой и сквозь закрытые веки, Виктор ощутил яркий свет. Баскетболист-великан стоял над ним, его громадное похожее на исполинский кусок обсидиана, лицо излучало нездоровое возбуждение. В темноте светились белые глаза. В угловатом каменном кулаке негр сжимал нож с полуметровым лезвием.
        Он молча протянул руку и стальным обручем горячих пальцев сжал Виктору шею. Свет в глазах померк. Звезды заискрились в неуловимых углах, но в следующее мгновение на Виктора обрушилась целая тонна.
        - Жив? - донеслось, будто сквозь толщу воды.
        Виктор ударился головой о бетонную стену, успев за сонмом плотных теней заметить мелькнувший силуэт с узнаваемыми вьющимися волосами и хрипя, попытался выбраться из-под мертвого африканца, но потерял равновесие, завалился на бок, и снизу вверх посмотрел на Пустовалова.
        - Теперь у нас есть штурмовые винтовки, - радостно сообщил он.
        Виктор не видел его лица - возможно, потому что оно было в тени, но скорее всего из-за слез в глазах.
        Глава 12
        Только укрывшись в машинном зале, Харитонов, Даша, Ромик и Катя заметили, что их теперь четверо. В отличие от других, Даша не пыталась спрятаться в тени и за металлическими шкафами. Печально глядя в светлый арочный проем на Таганскую кольцевую, она думала о бестолковости всей этой возни. Без мужчины в салатовой куртке любые их попытки укрыться, были обречены на провал. Можно было вообще никуда не бежать - по крайней мере, ее не мучал бы теперь мерзкий привкус меди во рту и пульсирующая боль в висках.
        - А где Виктор и этот? - Сквозь тяжелое дыхание спросил Ромик.
        «Этот», повторила про себя Даша и тотчас вздрогнула, услышав громкие голоса в туннеле.
        Голоса говорили по-русски.
        - Ну и как рация работает здесь? - Низко спрашивал один.
        - Ты видел провода в туннелях? - Звонко вторил другой.
        - Кабеля? Ну?
        - Они выполняют роль волноводов.
        Голоса звучали совсем близко. Через секунду-другую их обнаружат - вот так и нет никакого плана. Даша не верила, что все обойдется малой кровью.
        Харитонов осторожно выглянул, показывая жестом остальным - дескать, совсем рядом.
        - Русские… - прошептал Ромик. - Может свои?
        Даша смотрела на огромную фигуру Харитонова, понимая, что он хочет заговорить с ними, и, пользуясь тем, что они тоже какие-то военные, наладить контакт. Ничего более оригинального не пришло в голову этому медведю.
        В это время ее осветил яркий луч фонаря.
        - Ну, вот и приехали!
        В проеме стоял угловатый великан с бородой в черной форме - так, наверное, и должен выглядеть подземный камуфляж. Он был крупнее и выше даже Харитонова. Великан говорил по-русски, но автомат на его широкой груди и форма, подсумки на ремне и каска были Даше не знакомы, хотя благодаря отцу она знала почти все российское оружие.
        - Ну что, - сказал великан, - выходи строиться.
        Из-за спины великана возник азиат. Азиат был как раз вровень с Харитоновым, т.е. по азиатским меркам довольно крупный. Только в отличие от пузатого и рыхлого Харитонова, под плотным камуфляжем азиата бугрилась рельефная мускулатура.
        - Да поживее.
        Харитонов зажмурился от света.
        - Мужики, - пробасил он невесть откуда взявшимся тоном подхалима-балагура, - вы за наших или ненаших?
        - Кто тебе промыл мозги? - Спросил безо всякого акцента азиат. - Тут все наши.
        Наверное, бурят или якут, подумала Даша. Только ей показалось, что, несмотря на хороший русский выговор, последние годы он редко говорил на родном языке - это было заметно по тому, как он аккуратно и долго он подбирал слова.
        Великан с прямым длинным носом и остроконечной окладистой бородкой с любопытством осмотрел Дашу и переключился на Катю. Катя явно интересовала его больше - он пытался одновременно охватить взглядом ее грудь, изгибы ног и бедер.
        - Что это? - Кивнул он на болтающийся ремень на катиной руке.
        - Это он, - Катя указала на Харитонова, - хотел связать меня!
        - Что? - Бородач развернулся к Харитонову. - А ну к стене!
        - С какой стати? - Усмехнулся Харитонов.
        Великан, сжимая могучей ладонью рукоятку винтовки, чуть сдвинул ее на груди.
        - Вы кто такие вообще?
        - Без разговоров! - Азиат подошел к Харитонову и по-полицейски ловко выкрутил ему руку.
        Харитонов ударился грудью о грязную стену.
        - Это что, захват?
        - Арест. - Сказал он, стягивая плотные харитоновские запястья пластиковым хомутом. - Остальные выходите друг за другом.
        - Мы арестованы? - Спросила Даша.
        - Только он и на время пути.
        - Какого пути?
        - Помолчите. - Вальяжно пробасил великан. - Говорю один раз, и больше никаких вопросов. Произошло ЧП. Действуют особые меры. В целях безопасности вас доставят в пункт сбора.
        - Что случилось наверху? - Спросил Ромик и великан устремил на него взгляд строгого родителя.
        - Извините, - тут же сообразил Ромик, - я понял. Никаких вопросов.
        Даше все это не нравилось. Ей бы очень хотелось, чтобы прямо сейчас здесь появились крепкие подчиненные ее отца с аббревиатурой ФСБ на спине. И дело было даже не в том, врали эти двое или нет - просто Даша не хотела, чтобы ее куда-либо доставляли против ее желания даже в целях «безопасности». Эта нетерпимость, не считая общего недоверия к людям, пожалуй, была единственной чертой, которая объединяла ее с Пустоваловым.
        Даша попыталась представить, как бы поступил тот мужчина в салатовой куртке, и с сожалением поняла, что он, скорее всего, просто не оказался бы в подобной ситуации. Впрочем, ведь так оно и случилось. Он не потерял головы как они, сумел где-то спрятаться и того тощего парня с собой прихватил. Естественно, он ему полезен, ведь парень разбирается во всякой технической фигне.
        В лице бородача было что-то восточное, он почти не спускал глаз с Кати, и потому Даша смогла его рассмотреть, не привлекая к себе особого внимания. Дашу в целом раздражали мужчины, кроме двоих не считая отца. Но она всегда считала, что особенно не любит брутальных мужчин, черноволосых, бородатых и кареглазых.
        Однако тот, в чьей компании ей хотелось сейчас оказаться, тоже был крепким, черноволосым и имел большие карие глаза. И Даша неожиданно осознала, что хотела быть с ним заодно не только потому, что у него хорошо получалось уходить от неприятностей. А еще потому, что он казался ей плоть от плоти частью того мира, который сейчас уплывал от нее. Она снова вспомнила о «брошенности». Она уже слышала это слово в очень похожем контексте. Тогда ее мир тоже рушился. Теперь это чувство было острее, она ощущала себя брошенной, но тот мужчина словно оставался на краю уходящего мира - срывался, падал, но уверенно и ловко снова забирался на самый край. И теперь он словно отдалялся вместе с ним, унося с собой то немногое, что хоть как-то могло противостоять разрушению. Симпатизировать такому человеку легко. Ведь он не просто незнакомец - старомодная улыбка в духе фильмов о Бонде были частью ее мира. Физически в нем не было ничего особенного. Его лицо не было слишком умным или глупым, слишком добрым или злым. Оно не было грубым или смазливым, но оно бесспорно было обаятельным. В нем будто под маской таились игра и
озорство, как внутренняя нежность и чувствительность Даши скрывались под маской хмурости и отстраненности. Он - тот мальчишка, которого она знала с детства, пока однажды не поняла, что влюбилась. Что может быть еще плотью и кровью этого мира, как не этот озорной знакомый взгляд? Тот, кто, несмотря на наложенные годами пороки оставался понятным, чей хрипловатый крик влетал в окно воскресным утром, когда неугомонный ум в очередной раз рождал опасную затею. И в этом крике она ощущала всю его энергию и горячее сердце. Тот, кто умел раздражать и быть врединой и тот, кто умел рассмешить и разогнать тоску в дождливый день. Тот, с кем она болтала до глубокой ночи, и кто с очаровательной серьезностью дарил поздравительную открытку, написанную с ошибками, в которых она видела отражение все той же легкости и беспечного озорства. Тот, чьих родителей она знала как своих собственных. Тот, чьи слезы она видела, тот, чья невинная улыбка заставляла забыть об обидах. Тот, кого никогда не существовало в реальности, тот, кто просто жил там, где живут все вымышленные друзья одиноких людей. Но те, кого никогда не
существовало, иногда неожиданно обретают плоть. И пускай эта плоть не совсем то, что рисовала фантазия, неоспоримым и главным остается одно - он часть того мира. Ее мира. И он будет бороться и победит. Или погибнет вместе с ним. Иного не дано. Просто потому, что он и есть этот мир.
        Вот Харитонов не был частью того мира - он быстро покорился - наверное, как бывший военный он привык подчиняться. Но Даша не была наивной девчонкой, она понимала разницу - там где один проскочит, второй погибнет и все же… Все же, она была дочерью генерала армии и в ее сумочке лежал телефон апокалипсиса. Однажды он заработает и определит местоположение…
        Их вели по путям мимо Таганской. На станции царили тишина и полумрак. С широченных пилонов к сводам уходили треугольные майоликовые панно небесно-голубого цвета.
        - Слышал, Тимур, про бывший командный пункт? - Произнес азиат.
        - Ммм, - промычал великан, не отрывая черных глаз от катиной фигуры.
        - Огромный бункер. Где-то здесь…
        На станции возникло движение, Даша повернула голову и увидела на платформе мужика с длинными по краям лысины волосами. Мужик улыбался, глядя на них и все его маслянистое лицо за исключением тонущих в линзах глаз светилось неподдельной радостью.
        Позади захрипела рация.
        - Мы работаем, - деловито ответил азиат по-английски.
        Рация в ответ заговорила по-английски, проглатывая слова, но Даша все поняла.
        - Что там? - Спросил бородач тоже по-английски.
        - Кто-то убил двоих наших из восьмого орнута и забрал оружие.
        - Да ну?!
        - Может, еще кто-то проник?
        - Не может быть.
        - Ну не пассажир же это сделал.
        У Даши забилось сердце.
        - Скажи, что мы заняты.
        - Я так и сказал.
        Азиат отключил рацию, и снова стало тихо - так, что Даша услышала, как за ее спиной великан промурлыкал шепотом:
        - Эта киска…
        Концовку фразы она не расслышала потому что, видимо не в силах выносить тишину Ромик, идущий перед ней принялся напевать. В ту же секунду к нему решительно прошагал великан и дал подзатыльник, от которого Ромик улетел в спину Харитонову. Где-то позади на станции захохотал толстяк.
        - Я же сказал - молчать, - спокойно сказал великан, будто всего лишь сделал вежливое замечание.
        Ромик ссутулившись потирал ушибленную голову. Даша заметила, кривую усмешку на лице Харитонова.
        Как только они миновали станцию и вошли в туннель «великан» снова замурлыкал что-то по-английски, и на этот раз Даша не могла ничего разобрать. Азиат засмеялся и затем громко по-русски приказал, чтобы они свернули в ближайший проход, который оказался довольно широкой межтуннельной сбойкой. В ее углублении обнаружилась черная металлическая дверь, которая видимо и была целью их пути. Дверь открыл азиат, и они зашли в вытянутое помещение.
        Слева, при входе располагалась ржавая мойка в белом уголке с закрытым резным латунным щитком вентиляционного коллектора. Напротив «санитарного уголка», отгороженного от остального пространства двухметровой стенкой, хаотичной горой были набросаны коробки с дозиметрами. В конце у стены стоял широченный стол на четыре рабочих места, в центре которого громоздился пульт с мониторами. На столе - замызганный светло-голубой электрочайник и три потертые кружки. На кафельном полу темнели грязные разводы. Пахло сыростью и несвежим потом.
        Как только все вошли в помещение, чернобородый великан толкнул Ромика в коробки с дозиметрами. Толкнул без особого усилия, однако Ромик улетел в самый дальний угол, утонув в куче коробок. Судя по неподвижной позе, он ударился головой о стену и потерял сознание. Даша с тоской смотрела на его почерневшие от грязи кроссовки «Рибок» сорок пятого размера, торчавшие из коробок.
        - Свяжи им ноги, Николай, - распорядился великан, властной рукой по-хозяйски снимая сумку и ремень.
        Азиат стянул Ромику ноги хомутом. Девушкам указали путь к столу, а Харитонова заставили встать на колени, спиной к неподвижному Ромику.
        После того как девушек усадили за стол и азиат закрыл дверь на ключ, великан подошел к Харитонову, встал напротив и стал методично бить его по лицу. Вполсилы, а может и в треть силы. Харитонов молчал. И даже не хрипел. Из носа и рта у него потекла кровь.
        Харитонов надо сказать держался невозмутимо. Он не молил о пощаде, не требовал прекратить, не ныл, как говорится. Смотрел он прямо перед собой и даже иногда усмехался. Даша обратила внимания, что у бородача началась эрекция.
        - Зачем вы это делаете? - Не выдержала она.
        Великан посмотрел на нее. Глаза его горели от возбуждения.
        После чего повернулся к Харитонову и нанес еще шесть ударов.
        К этому моменту лицо Харитонова превратилось в кровавое месиво. Оба глаза заплыли, кровь стекала по подбородку на грудь, обильной лужей собираясь на полу. Наконец, великан отошел, вытер вафельным полотенцем окровавленные, похожие на калиброванные булыжники, кулаки, оставив Харитонова на коленях.
        - Зачем вы бьете связанного?! - Неожиданно закричала Катя. Великан дал ей с размаху сильную пощечину и, схватив могучими руками, развернул к себе спиной.
        Обе девушки завизжали. Даша попыталась вскочить, но азиат ухватил ее за руку, с силой потянул, усадив себе на колени, и обнял сзади обеими руками. У Даши все поплыло перед глазами, она почувствовала тошноту. Однако больше азиат ничего не делал, в отличие от великана. Катя кричала, этот крик покатился по туннелям, станциям, переходам, вентиляционным коллекторам и сбойкам - во все стороны.
        Виктор лежал на боку, и наблюдал за Пустоваловым, который без куртки выглядел гораздо атлетичней - несмотря на средний рост, под тонким кашемиром свитера были заметны грудные мышцы, бицепсы и развитые плечи. Похоже, мужик любил посещать тренажерный зал. Крепкая фигура, правда, располагала к быстрому набору «массы». Виктору при его эктоморфном телосложении ничего подобного не светило.
        Виктор не мог пошевелиться. Хотел, но не мог - силы оставили его.
        Пустовалов отсоединил магазин, осмотрел его, уверенным движением поставил на место, передернул затвор. Винтовка внушительно щелкнула.
        - Нам повезло, что наш африканский друг тщательно соблюдает правила, - сказал Пустовалов, нагибаясь к трупу исполина, чтобы снять с него ремень.
        Виктор старался не смотреть на труп.
        Тусклый свет, падавший из туннеля через дверной проем, скрывал лицо Пустовалова. Виктор видел лишь очертания - крепкий подбородок, линии щек.
        - Я, кажется, измазался в крысином говне, - сказал Виктор, - и еще… не могу встать.
        Пустовалов взял фонарь и посветил на Виктора.
        - Не, я в порядке… Это просто…
        - Дыши через нос.
        Пустовалов достал из рюкзака шоколадную конфету в виде зонтика и сунул ему в руку.
        - На, съешь. Тебе нужна глюкоза.
        Конфета оказалась чертовски вкусной, и мгновенно растворилась во рту.
        - Спасибо…
        Попробуй подняться. Тут нельзя задерживаться.
        Виктор вытянул ноги, которые тотчас уперлись в стену, перевернулся на живот и, опираясь на руки, попробовал встать.
        Пустовалов подхватил его, помог подняться, после чего протянул винтовку.
        - Сможешь нести?
        Виктор осторожно взял оружие и едва не выронил.
        - Это а эр пятнадцать. Повернись.
        Виктор медленно повернулся, и Пустовалов сунул ему в задние карманы джинсов по магазину.
        - А как стрелять?
        - Очень просто, - сказал Пустовалов, показывая ему наглядно на «своей» винтовке, которая была чуть больше, - это предохранитель, у тебя такой же, положение «Fire». Понятно?
        - Понятно.
        - Держи всегда в положении «Safe». И еще - никогда не направляй в меня даже на предохранителе. - Пустовалов подхватил с пола магазин.
        - Что это?
        - Эм ка вэ пятнадцать со «слонобойными» патронами.
        Пустовалов снова уверенно присоединил магазин, будто всю жизнь только этим и занимался.
        - Очень просто, как видишь, но надеюсь, до этого не дойдет.
        Пустовалов также забрал у мертвеца небольшой пистолет «Зиг зауэр» и снял с ремня тугой компактно набитый пакет с изображением медицинского креста.
        - Рации оставим, частоты уже поменяли, - сказал Пустовалов, цепляя аптечку на свой ремень. Затем взял фонарь и осторожно выглянул в туннель.
        - Запомнил правила?
        - Всегда «сэйфить» и не направлять в тебя.
        - Молодец.
        - Послушай!
        - Тсссс!
        - Я только хотел сказать спасибо, - прошептал Виктор.
        Выпив в уборной воды, Виктор немного пришел в себя, и они вернулись к сбойке со сломанной вагонеткой. Пустовалов отправил Виктора первым, потому что считал не очень разумным ползти впереди пережившего шок подростка с заряженной АР-15. Парень, конечно, вроде как не дурак, но рисковать Пустовалов не собирался.
        - Тут подъем наверх, - сообщил Виктор, дойдя до конца сбойки
        - Отлично.
        Они поднялись по узким ступенькам и оказались возле огромного неработающего вентилятора.
        - ВОМД, - пояснил Виктор, - это аббревиатура. Странно, что он размещен тут, я думал, их ставят в вентшахтах.
        - Смотри есть ли дальше проход.
        Вентилятор, огороженный сеткой-рабицой, был буквально втиснут в маленькое помещение. Налево вел небольшой проход, по которому можно было продвигаться только боком. Над головой висели простые стеклянные плафоны с неработающими лампочками.
        За вентилятором, пространство расширялось метра на полтора, так что можно было уместиться вдвоем. Напротив задней стенки вентилятора крепились бетонные пластины, выполнявшие функции гигантского фильтра. Сам узкий проход тянулся дальше, пропадая во тьме. В комнатке задней части возле металлического шкафа висела электросхема с заголовком «Вс6-626». Они прошли дальше и оказались у зарешеченной двери, закрытой на висячий замок. Направо ступеньки вели в какой-то кабельный коллектор, судя по боковым крючьям и фиксаторам для проводов. Самих кабелей, впрочем, не было.
        - Что будем делать? - Спросил Виктор.
        - Выруби фонарь, за решеткой туннель.
        - Что мы ищем?
        - Виктор, соберись. Выберемся - я куплю тебе пива и отправлю домой на такси. Ты понимаешь, что сейчас начнется? Когда они найдут своих мертвых друзей?
        - Я просто не могу во все это поверить. - Виктор прижался к стене.
        - Не время думать. Лезь в коллектор.
        Коллектор шел круто вниз, потом долго по прямой, затем снова поднимался и дальше разветвлялся надвое - вверх и вниз. Они отправились наверх. Виктор полез, подняв облако пыли и закашлялся.
        - Кажись, вентиляционный, - сообщил он.
        - Слышишь голоса? - Спросил Пустовалов.
        - Да, там орет кто-то…
        По мере приближения крики усиливались. Это были женские крики. Виктор увидел впереди квадратный рассеянный свет. Метрах в трех от него, ответвление уходило налево, но оно было наглухо замуровано двойной решеткой.
        - Черт!
        - Оттуда! - Прошептал Виктор.
        Ясно слышался мужской смех, и неожиданный женский вопль заставил Виктора вздрогнуть.
        - Это же она! - Возбудился Виктор.
        - Кто?
        - Ну, Катя, которая была с нами! Похоже, там что-то происходит. Нехорошее.
        Пустовалов все понял, но ему совсем не хотелось тратить силы на очередную попытку перевоспитания Виктора. Он решил, что, в крайнем случае, пойдет дальше один.
        - Идем назад, - сказал Пустовалов, увидев, что Виктор намеревается ползти к квадратному источнику света, - здесь тупик!
        На Пустовалова обернулось изумленное лицо:
        - Но здесь не тупик!
        - Тащи сюда свою задницу!
        Истошный женский крик заставил лицо Виктора вытянуться, отчего оно стало похожим на овечью морду.
        - Послушай, у нас же есть оружие!
        - У них тоже. - Пустовалов понял, что спорить и доказывать бесполезно. - Ты просто тоже умрешь.
        - А ты?
        Пустовалов решил больше не тратить времени.
        - Не забудь включить «Fire», спаситель.
        Виктор несколько секунд пристально смотрел на Пустовалова, и тому даже показалось, что Виктор передумает и двинется за ним. Пустовалову все-таки очень не хотелось идти дальше одному. Но Виктор дернул головой, не глядя, наощупь выключил предохранитель и как-то невероятно быстро метнулся к решетке, из-за которой пылил рассеянный свет. Ударил рукой, решетка упала, повиснув очевидно на нижних петлях. Пустовалов успел увидеть, как Виктор исчез, и следом на фоне сине-белой казенной стены показалась его голова. Мелькнул профиль и раскрытый в крике рот. Пустовалов увидел, что справа и слева выход из коллектора огражден стенами с белой плиткой.
        - Дверь! - Услышал Пустовалов крик с южным акцентом и понял, что те, кто внутри, решили, что Виктор появился из-за двери.
        Пустовалов стремительно подполз, осторожно выглянул вместе со стволом автомата. Крышка коллектора лежала прямо под ним, упираясь в мойку. Совсем рядом справа он увидел дверь, но основное пространство помещения было скрыто боковой перегородкой как в больничной палате. Она укрывала и Пустовалова.
        Виктора, судя по всему, уже били за этой перегородкой, поскольку он визжал - раздавались глухие удары, громыхала мебель, и, разумеется, никаких выстрелов АР-15.
        «Придурок», - подумал Пустовалов, хватая крышку, и окажись в эту секунду на месте него кто-то другой он, по меньшей мере, вздрогнул, а то и просто вывалился бы из коллектора. Пустовалов же просто замер - прямо на него пялилась здоровенная окровавленная башка. Пустовалов даже на какую-то долю секунды подумал, что это лицо, с которого содрали кожу. Он не сразу узнал его. Но все-таки узнал. Харитонов смотрел на него сквозь красное месиво. Стоял на коленях прямо напротив него в паре метров. И он, мать его, улыбался. Белели зубы на фоне красной маски.
        Не в силах отвести от него взгляда, Пустовалов поднял крышку, поставил ее на место и теперь смотрел на Харитонова сквозь резную латунную решетку.
        Пустовалов ожидал, что Харитонов заорет, чтобы сдать его - это было бы логично, но он лишь продолжал молча улыбаться. Пустовалов видел всякое - он уже понял, что Виктор не жилец, что остальные тоже, что ноги которые видны за спиной Харитонова - это ноги очевидно мертвого Ромика, но эта улыбка… Улыбаться, когда твое лицо превратили в фарш… Крышка выскользнула из рук и с грохотом упала на мойку.
        - Дверь, Колян! - Заорал великан, отталкивая Катю.
        Азиат оставил Виктора, пнув его еще раз в живот, и подошел к двери. Подергал ручку.
        - Слушай, а она ведь…
        Азиат замер. Его звали Николаем, он был якутом и двадцать один год своей жизни отдал службе в государственных и частных военизированных структурах. Сейчас он понял, что допустил промах, но не в силах был сдержать себя - хотя с другой стороны, что еще остается, как не повиноваться инстинктам, если ситуация выходит из-под контроля? Информация по зрительным каналам уже поступила в мозг. Он медленно повернул голову, реагируя на сигнал, полученный боковым зрением. Тяжелая решетчатая крышка лежала на мойке, а в лицо Николаю, прямо из канала смотрел черный ствол МКВ-15. В следующее мгновение «слонобойный» патрон SOCOM снес ему половину головы.
        На огромном, будто вырубленном из камня лице Тимура с богатырской бородкой легла тень удивления. Нахмурившись, он могучей рукой взял за ствол свою винтовку, словно она была игрушечной. Бросил быстрый взгляд на тощего Виктора, который лежал пришибленный, сжимая живот, пока на пол перед ним сползала Катя.
        Медленно снял с предохранителя и направил ствол в сторону простенка, скрывающего мойку. Он уже понял, откуда появился тот, кто убил Николая.
        У двери лежал труп без верхней части головы, половину винтовки Николая скрывала перегородка. Тимур выстрелил и три пули со звоном вошли в кирпичную стену, по комнате разлетелись осколки белой плитки.
        Там лишь один человек, двоим там не поместиться.
        Держа на прицеле торец стены, Тимур шаг за шагом, двигался по дуге, постепенно открывая себе обзор мертвой зоны. Вот появилась деревянная рамка графика уборки, надпись «КВ», сделанная маркером на стене. Напротив мойки на коленях стоял этот окровавленный пес. Избитый пес, с которым он еще не закончил. Пес стоял неподвижно как памятник, не отрывая взгляда от того, что находилось там, за перегородкой. Проклятый сукин сын видит, что там. Видит, но молчит. На мгновение Тимур даже позавидовал ему.
        Еще один шаг и еще десять сантиметров пустоты. Может, там и нет никого? Этот кто-то уполз в свою шахту, как крыса?
        Но там все же кто-то был. Иначе кто запустил винтовку МКВ-15, которая со свистом, гремя пластиковыми карабинами, летела сейчас над перегородкой в сторону скрючившегося доходяги.
        Глупый ход, он ведь неопасен. Доходяга даже не сообразил, что это была винтовка, он лишь сжался еще сильнее.
        Но расчет был, конечно, не на это. Тимур не за высокий рост и физическую силу вошел в число избранных. Вернее не только за это. Вот правда, понял это он слишком поздно - где-то на четверть секунды позже, чем следовало, и потому к перегородке успела повернуться лишь его голова, а ствол АР-15 так и замер между доходягой и кирпичной стеной.
        Теперь он увидел его.
        На него смотрели спокойные большие глаза. Сукин сын даже не нервничал! Прямо под ними - ствол серебристого «Зиг Зауэра», девятимиллиметровый патрон которого уже направлялся к его скуле.
        В голове Тимура что-то треснуло, мгновенно обожгло, и будто получив нокаут, он стал оседать. Крепкий мужчина среднего роста вышел из-за перегородки, но Тимур был бессилен. Он рухнул на спину, узловатые пальцы разжали цевье автомата.
        Пустовалов понял, что кроме него в помещении все были невменяемы и потому решил, что самым полезным вначале будет освободить раненного «зверя». Достав складной «Милитари», который он забрал у африканца Пустовалов разрезал хомуты на ногах Харитонова, затем освободил его руки и даже помог подняться, стараясь при этом не глядеть в лицо, от которого разило свежей кровью. Потом направился к Виктору:
        - Как?
        Виктор оторвал руку от живота, показал большой палец.
        Головорез был еще жив, но не опасен. Он агонизировал. Дергались длинные ноги, обутые в черные берцы из гидрофобной кожи. Катерина била его ногой по лицу. Розовый «Эйр макс» соскальзывал с него, как с гладкого камня. Катя визжала, не переставая, и не могла остановиться, пока сзади не подошел Человек-Медведь, и не схватил ее за запястье. Катя развернулась и набросилась на него, но увидев лицо в ужасе замерла. Харитонов без слов, аккуратно, как будто даже по-братски отстранил Катю и сам подошел к великану.
        Виктор, который лежал на боку и наблюдал за всем этим под углом девяносто градусов, отметил, что на ногах Харитонова были далеко не кроссовки. А разношенные башмаки с каблуками. Виктор почувствовал, как внутренности сжимаются в комок, и этот комок начинает пульсировать у него в животе. Харитонов занес ногу над лицом Тимура. Со своей стороны Виктор не видел окровавленной стороны лица, в которую угодила пуля. Веки бородатого исполина подрагивали, но неожиданно он открыл правый глаз и устремил его на нависший над ним ботинок Харитонова. Виктор зажмурился в нужный момент. Но уши заткнуть не успел. Звук напомнил ему ломающую плитку шоколада. Не в силах сдерживать рвотный позыв, Виктор испустил обжигающую струю на грязный плиточный пол.
        Глава 13
        После инцидента с путевым обходчиком Пустовалов оставил последние иллюзии и, подчиняясь врожденному инстинкту, готовился теперь только к худшему. Отныне действовать предстояло по-другому, и прежде всего, следовало выяснить, что узнали эти несчастные за время своих злоключений. Однако, оглядев усыпанное кровавыми осколками помещение, Пустовалов понял, что все находящиеся здесь, начиная от внезапно «очнувшегося» Ромика до Харитонова пребывали в шоковом состоянии. Но проблема заключалась не только в этом. Пустовалова беспокоило, что за последние полчаса, он при свидетелях убил трех человек, и хотя остальные поучаствовали в убийстве четвертого - кем бы они ни были - это обстоятельство не могло пройти мимо внимания компетентных органов. Впрочем, никто из свидетелей ничего не знал о самом Пустовалове, кроме имени. Камер в туннелях не было, и разве что на входе и в окрестностях могли работать системы распознавания лиц, но от них его защищали не раз протестированная бейсболка с инфракрасными диодами, замаскированными под логотип команды «Хаас» и усовершенствованная куртка.
        Виктор сидел у стены, не замечая, что ребристый ствол автомата со снятым предохранителем, выглядывающего из-под мертвеца, нацелен прямо на его гениталии.
        В углу за столом сидела Даша и, не мигая смотрела на Пустовалова.
        - Почему вы вернулись? - Спросила она, как только их взгляды встретились.
        Пустовалов кивнул на Виктора.
        - Он вернулся.
        - Я имею в виду вас.
        Эта девчонка раскусила его быстрее Харитонова.
        - Не знаю, но мне кажется, что проблема не только в этих головорезах.
        - Вы про то, что сказал вам работник метро?
        - Это странно, но… Не знаю, это место как будто навязывает всем свою волю.
        - Как в кошмарном сне…
        - Сон рано или поздно заканчивается. А здесь, словно лабиринт без выхода. Как будто кто-то или что-то управляет пространством.
        - Ты чего там нанюхался в вентиляции? - Прохрипел голос за спиной. Пустовалов оглянулся. Харитонов стоял над мойкой, отплевываясь кровавой слюной.
        - Неважно выглядишь.
        - Бывало и хуже…
        Пустовалов снял с пояса аптечку и швырнул ему. Харитонов, несмотря на видимую неповоротливость, ловко поймал ее.
        Ромик, продолжая неподвижно сидеть на куче коробок, глядел на то, что осталось от головы азиата.
        - Домой охота. - Произнес он меланхолично.
        Что-то во взгляде парня показалось Пустовалову странным.
        - Кем ты работаешь? - Спросил он.
        - Строителем. Собираю строительные леса. - Ромик медленно моргнул, продолжая пялиться на труп. - Они не простят такое.
        - Кто?
        Ромик перевел шальной взгляд на Пустовалова.
        - Они.
        В это время на поясе азиата с сильными помехами заработала рация. Повторив дважды одну и ту же фразу, рация замолчала.
        Ромик потянулся к ней.
        - Не трогай!
        - Мы сможем их подслушивать.
        - Не получится, они снова сменят частоту. - Сказала Даша.
        - Снова? - Уточнил Пустовалов.
        - Они уже меняли ее после того, как вы убили тех двоих.
        Пустовалов посмотрел на девушку. Сообразительная, мелькнула в голове беззлобная мысль - и не только потому, что Пустовалов не умел злиться.
        - Что еще ты слышала?
        - Почти ничего. Мне только показалось странным их удивление, когда они узнали об этом, как будто… как будто это вообще невозможно. Понимаете?
        Пустовалов насторожился.
        - Что они сказали?
        - «Ну не пассажир же это сделал».
        Виктор и Пустовалов переглянулись.
        - Как будто все остальные варианты исключены…
        - Что с твоим телефоном?
        Даша едва заметно покачала головой.
        В это время Виктор, сидевший на полу, вдруг изменился в лице и стал подниматься, пытаясь одной рукой ухватиться за стену.
        - Тихо-тихо-тихо…
        Пустовалов определил источник ужаса в его глазах - Катя, до того сидевшая неподвижно за столом, теперь вытаскивала из-под трупа гиганта измазанный кровью автомат SR-47.
        Взяв оружие, девушка неумело, но уверенно перехватила его. И то ли ее одержимая сосредоточенность, то ли молчаливая уверенность внушали всем необъяснимую тревогу. Может быть, это тоже часть новых правил игры?
        - Лучше не трогай, - сказал Виктор.
        - Что?! - Возмутилась Катя. - С какой стати?!
        - Ты не умеешь им пользоваться!
        - Сейчас посмотрим.
        Катя прицелилась в монитор на столе.
        - В самом деле, не надо. - Поддержал Виктора Ромик.
        - Да пошел ты!
        - Идиотка!
        Катя нацелила на него автомат. Ромик тотчас замолчал и ссутулился. В следующее мгновение Виктор попытался выхватить у нее оружие.
        Катя оттолкнула его и оглушительно завизжала, прижимая автомат к груди.
        - Пошли на хрен! Почему у вас есть автоматы, а мне нельзя?!
        - Справедливо, - неожиданно сказал Харитонов, отходя от мойки, и стряхивая с рук капли воды, - почему ты считаешь, что можешь иметь оружие, а она нет?
        - Иван, она же не в адеквате! Посмотри на нее! - Заявил Роман.
        - А ты что, врач? - Харитонов двинулся к Кате, не замечая, как ствол ее автомата поворачивается в его сторону. - Может, она и не умеет им пользоваться, но зато ее рука точно не дрогнет.
        Харитонов подошел к Кате. Ствол уперся в его залитый кровью свитер.
        - Верно?
        Харитонов протянул руку к оружию.
        Виктор зажмурился.
        - Только держи переводчик огня на предохранителе, если не собираешься его использовать.
        Толстые пальцы Харитонова переключили предохранитель в положение safe.
        Пустовалов глядя на последние действия Кати, на ее стройное и сильное тело, в сочетании с уверенностью и заряженным оружием в загорелых руках, ощутил волну сексуального возбуждения. Однако другая девушка его неожиданно взволновала сильнее, и это чувство совсем не походило на обычный прилив крови внизу живота. Когда Даша выбиралась из-за стола, ее взгляд уперся в труп азиата. Девушка пошатнулась, и Пустовалов удержал ее, успев помимо ужаса заметить в ее лице испуг, вызванный видимо его прикосновением.
        Даже негативная эмоция на мгновение преобразила ее - холод отступил, обнажив чувственность, которой Пустовалов прежде не замечал. Он понял, что просто никогда не имел дело с девушками такого уровня - он не был знатоком подобной красоты, но увидев теперь и в какой-то степени поняв ее, сумел восхититься новым чувством.
        Чтобы не усугублять нездоровую атмосферу, Пустовалов накрыл изуродованные головы убитых коробками и заодно обыскал трупы. Как и в случае с африканцем, его озадачили пустые карманы. Никаких мобильников, жвачек, ключей от машин, и жетонов. Для столь разночинной публики, эти таинственные молодчики вели себя слишком дисциплинированно. Впрочем, у великана в нагрудном кармане обнаружилось кое-что. Пустовалов достал листок, сложенный вчетверо.
        На листке была напечатана усеченная схема метро - черные линии с кружками станций, подписанными по-английски и круг кольцевой, за который каждая радиальная ветка выходила только на две станции, упираясь дальше в пунктирный круг. Что он означал, Пустовалов не понимал, но точно не вторую кольцевую линию. Ее вроде бы еще не построили. Все ветки внутри кольца сопровождали стрелки, направленные к кольцевым станциям, которые в свою очередь были обведены дополнительными кружками, а станция «Komsomolskaya» была зачеркнута крест-накрест красным маркером. Пустовалов показал чертеж Виктору.
        - Надеюсь это хороший знак.
        - Ты о чем?
        - Я там живу. На Комсомольской.
        - И что там?
        Виктор пожал плечами.
        - Горячая ванна.
        - Тихо! Слышите?!
        Издалека доносился зычный хохот. Судя по голосам человек пять-шесть.
        - Надо валить! - Испугался Виктор.
        - А ты знаешь куда? - Спросила Даша. - А то последний раз у нас вышло не очень удачно.
        - Ну, мы же спасли вас.
        - Он прав, они могут знать про это место. - Сказал Пустовалов.
        - А вы уверены, что это вообще «они»?
        - А вы встречали в метро кого-то другого? Я - нет. С тех пор как сюда спустился.
        - Так они что, все-таки захватили метро? - Спросил Ромик.
        - Бред! Как можно захватить метро?!
        - Они закрывают гермодвери на станциях, значит либо действительно пытаются захватить, либо наверху произошло что-то, от чего они спасаются.
        - Что, например? Ядерный взрыв?
        - Его бы мы услышали. - Сказал Виктор.
        Ромик задрал рукав свитера и принялся с усилием щипать предплечье.
        Харитонов хмуро на него посмотрел.
        - Что ты делаешь?
        - Может, нас усыпили газом. Тогда я не должен чувствовать боль.
        - Ну и как - не чувствуешь?
        - Непонятно…
        - Помочь?
        Можно было подумать, что Харитонов шутит, но в перебитом лице, Пустовалов не увидел и намека на юмор. Чем-то этот рослый парень не нравился «медведю». Может все дело в его странной «отключке», которая закончилась, как только в помещении стало безопасно.
        - А может это какой-то эксперимент?
        - Слишком накладно для эксперимента. Куда девать девять миллионов пассажиров?
        - Слушайте, а это идея! Может, нам просто спрятаться где-то и дождаться когда откроется метро?
        - А если оно не откроется?
        - Но девять миллионов не могут просто пересесть на автобусы.
        - А если их больше нет? Девяти миллионов.
        - Что думаешь? - Обратился Пустовалов к Виктору.
        Пустовалову показалось, что истина где-то рядом, и лицо Виктора убеждало в этом.
        - Я все думаю о словах того мужика, который завел нас и который…
        - Сергий?
        - Да, помнишь, он говорил про старые вентиляционные штольни? Я думаю, про них он не врал.
        Глава 14
        Мир Пустовалова в отличие от других миров, никогда не менял цвета в зависимости от настроения, «черных лебедей» и химических реакций в организме. Мир Пустовалова всегда оставался серым. Кто-то, не углубляясь в суть, назвал бы это кошмаром, но ведь Пустовалов в силу природной способности погружаться в патологическое спокойствие не знал, что такое черная полоса. По-настоящему, он никогда не бывал в полной заднице, хотя 99,99% жителей Земли не согласились бы с ним, получив на свою долю хотя бы десятую часть проблем, которые ему приходилось решать. Но 99,99% не поймут и что такое брадикардия, в условиях, когда кто-то тычет в тебя автоматом Калашникова. Хотя, если подумать, тот, кто тычет, хочет от тебя чего-то другого, помимо твоей смерти, иначе давно бы нажал на спуск. А для таких как Пустовалов это уже тысяча новых возможностей, если, конечно, ты можешь хотя бы дышать.
        Но как оказалось врожденная брадикардия иногда может дать сбой - тридцать лет назад Пустовалов почувствовал себя как 99,99% землян и по иронии судьбы, это тоже случилось под землей.
        Пустовалов большую часть жизни провел в Москве, однако последний раз спускался метро десять лет назад, в попытке обогнать спецназ двигавшийся на четырех машинах по закованной в пробке Большой Дмитровке в офис компании «Капиталстрой». Тогда он проехал всего две станции и с тех пор пользовался только такси и трамваями, но сейчас Пустовалов подумал, что возможно между его редкими посещениями метро и тем далеким событием все-таки была связь. Вероятно, была. Впрочем, думал об этом Пустовалов недолго - секунды две. В сером мире никто не занимается самокопанием, не играет в игры с собственным сознанием, засовывая подальше факты в угоду инстинкту саморазрушения.
        Пустовалов помнил, что подвозившие его полицейские говорили о теракте на Серпуховке и если учесть, что на усиление в центр погнали даже обычных сотрудников оперчасти из Соколиной горы, дело было намного серьезнее какого-нибудь захвата заложников. Но все же это был не ядерный удар и не зомби-вирус. Он ясно слышал слово теракт.
        Теракт есть теракт, и возможно, запрещенная группировка и впрямь решила захватить какие-то объекты в Москве. Как бы странно это теперь не звучало, но Пустовалов считал, что истина блуждала где-то рядом. Для него важным было другое. Во-первых, очевидное ЧП означало сокращение возможностей Ясина. Конечно, рано или поздно, он доберется до квартиры на Фестивальной, а позже и до вишневой «Вольво». Но в условиях всеобщего аврала, даже такой влиятельный бандит как Ясин не сможет мобилизовать все свои контакты в органах. Этот несомненный плюс прибавлялся к другому - в условиях хаоса и смещенного центра внимания, намного проще проскакивать между струй. Пустовалов не верил в опасность усиления режима на границе, ведь рукотворный хаос - состояние ума, а не действий. И хаос - его стихия и если можно назвать Пустовалова специалистом в какой-то области помимо ухода от неприятностей, то это без сомнения - ловля рыбы в мутной воде.
        Правда, еще была проблема с этой внезапно взволновавшей его девчонкой. Она как бомба замедленного действия с зарядом в десять тысяч килотонн и фамилией в качестве детонатора. В сравнении с ней Ясин был просто тараканом. Пустовалов понимал, что неработающая «Сказка-2» тоже умеет отправлять сигналы. И главный сигнал она отправила, как только перестала работать. Эту девчонку начали искать, едва пропали все сигналы - ее ищут под камерами в городе, метрополитене, точках входа вездесущей системы «Безопасный город». В отличие от рядовых москвичей, Пустовалов знал, что за этой системой стоят не просто операторы с усталыми лицами. И ищут ее конечно не обычные следаки.
        Пустовалов подтянул лямку рюкзака. Здесь, в туннеле на пути к Китай-городу, было так тихо и спокойно, что он снова вернулся к мыслям о будущем. О вишневой «Вольво с80», о маленькой вилле, нависающей над Валенсийским заливом и пришвартованной яхте, о затяжном трипе с юга Европы на север в «Ягуаре» с нулевым пробегом. Картинки сменялись, но что-то мешало обрести им цвета - под безмятежным потоком пираньей скользила неприятная мысль: несмотря на брадикардию и способность проскакивать между струй, он все же никак не мог поверить, что из метро так трудно выбраться. Оно словно гигантский живой организм, сознательно не отпускало его.
        Ему приходилось выбираться из разных мест, самое жуткое из которых тоже находилось под землей. Возможно, долгое пребывание в подземелье как-то особенно влияет на человеческое сознание. Во всяком случае, именно сейчас, спустя тридцать лет ему вдруг вспомнилось то странное, лишающее способности действовать балансирование между паникой и безысходностью.
        Шли молча, Пустовалов слышал только шаги за спиной и бряцанье пластиковых карабинов. Иногда шаги прекращались - это означало, что Виктор поднимал руку. Пустовалов, не оглядываясь, останавливался, и продолжал смотреть перед собой, пока Виктор исследовал очередную сбойку или проход.
        Длинный перегон. Длинный и мертвый. Возможно, метро уже пора открываться - ему не хотелось смотреть на часы. Два лишних движения - слишком расточительно в сложившихся условиях. Казалось, что сделка с Ясином, смерть полковника - все это было уже давно, на прошлой неделе. Странное дело: ближайшие события отдаляются, а события тридцатилетней давности становятся ближе.
        Шаги снова прекратились - Пустовалов понял, что Виктор отправился в большую левую сбойку и остановился. Он пытался вспомнить, терял ли когда-нибудь прежде контроль над ситуацией, также как сейчас. Пожалуй, только однажды, в том самом подвале. И на что рассчитывать в таких ситуациях - этот вопрос задавал он себе тогда и задал сейчас.
        Что может помочь, кроме как…
        - Здесь кое-что есть.
        Первые слова, прозвучавшие за полчаса.
        … кроме как удача, закончил мысль Пустовалов и обернулся к широкому проему, из которого выглядывал Виктор.
        - Здесь воздухозаборники, через которые можно пролезть, но я не вижу, что там наверху, мой смарт сдох.
        Пустовалов достал кнопочную «Нокиа» и, передав Виктору, последовал за ним.
        Виктор просунул телефон под нависающий куб у стены. Беззвучно сработала вспышка.
        - Неплохо, - сообщил он, разглядывая снимок, - там лестница и открытая гермодверь.
        - Тот самый выход?
        - Не совсем. Передвижная платформа на колесиках, которую используют для мытья стен и замены лампочек, но кто-то ведь ее туда затащил? Значит, там есть полноценный проход. Надо только выломать воздухзаборники. - Виктор ухватился за край пластины. - Хотя бы один.
        Но воздухозаборник остался на месте, как ни дергал и ни висел на нем Виктор.
        Пока к делу не подключился Харитонов и не выломал сразу два.
        В узком помещении - всего метра полтора в ширину, стояла металлическая люлька с прикладными лесенками, потолок был настолько высоким, что пропадал во тьме. Железная гермодверь впереди оказалась на удивление узкой.
        - Видимо, для толстяков эвакуация не предусмотрена, - на автомате выдал унылую шутку Ромик, перешагивая через высокий порожек.
        - Дело в нормах питания во время ядерной войны.
        - Не гони.
        За дверью находилась маленькая комнатка со шкафами управления и неработающим стационарным телефоном. По центру - закрытая снаружи дверь, и слева, в метре от пола, лист тонкого гипсокартона прикрывал проход в широкую трубу диаметром около полутора метров. Виктор забрался в нее и посветил «Нокией».
        - Идет далеко, - гулко прозвучал голос и закашлялся, - а пыли блин…
        Пыль была въедливой и невесомой, отчего все тоже принялись чихать. Труба несколько раз разветвлялась.
        Виктор сворачивал одному ему ведомым инстинктом, пока, наконец, фонарный луч не уперся в ступени. Переступив через прибитые к трубе доски, Виктор очутился на узкой лестнице, заваленной строительным мусором, который покрывал толстый слой пыли. Поднимаясь на два пролета, лестница упиралась в небольшое помещение, заставленное громоздкими устройствами.
        - Идет наверх - хороший знак.
        Виктор осветил большое измазанное мазутом устройство выше головы.
        - Судя по остаткам фильтров, это заброшенная фильтро-вентиляционная установка, - Виктор развернулся, подошел к гигантскому железному кубу, протер пальцем медную табличку и прочитал: «АИР 1954 год».
        - Ну и ну! А это значит система нагнетания…
        - Здесь сто лет никого не было, это и на метро уже не похоже, - Пустовалов поставил ногу на край деревянного ящика, посветил внутрь. На дне блеснули стекла сгнивших противогазов.
        - Скорее заброшенное бомбоубежище.
        - Там дальше еще проход.
        Узкий коридор вел метров на двадцать. По обе стороны размещались небольшие однотипные помещения с разными устройствами: дизель-генераторами, насосами, шкафами управления, топливными и масляными резервуарами. Все они были в нерабочем состоянии и довольно запущенными на вид.
        В конце коридор замыкался в полукруглом каменном зале, в центре - в окружении изгиба которого размещался наклонный бетонный выступ под металлическую гермодверь. Дверь не имела ручек, и, судя по всему, закрывалась изнутри.
        - А вот и выход, - сообщил Виктор, освещая внезапно расширившееся пространство, - да тут прямо фитнес-центр!
        Вдоль изогнутых стен стояли старые, в основном сломанные тренажёры. Два степпера, один сломанный гребной тренажер. Несколько скамеек для пресса с кусками торчащего поролона из-под рваной обшивки. В углу лежали ржавые блины от штанги и пара древних боксерских перчаток на левую руку. Все покрывал толстый слой пыли.
        - Ну, вот и все. Дверь герметическая, открывается вручную, но закрыта изнутри.
        - Это похоже на каменный стакан, - предположил Виктор, изучая выступ, - остальная часть утоплена в стене, подозреваю, что за стеной есть другие помещения.
        - Можно как-нибудь сломать ее? - Спросила Катя, усаживаясь на скамейку для пресса.
        - Опа! - Ромик щелкнул выключателем, и одна-единственная лампочка засияла с пятиметрового потолка.
        - Здесь, по крайней мере, кто-то бывает.
        - Скорее всего, «стакан» ведет на поверхность. Это отдельный вход из какого-то старого советского учреждения. А сейчас используют как склад.
        - Дверь явно заменили.
        - Где мы примерно? - Спросил Пустовалов.
        - Под Китай-городом.
        - И что, теперь? - Устало спросила Даша.
        - Ну, нахер, - Ромик опустился на тренажер для трицепса и вытянул ноги, - привал.
        - Мда.
        Виктор перестал подступаться к двери и присел на корточки.
        - Так что скажете? - Спросил он.
        - Херня все это. - Ромик достал сигареты и первым делом протянул пачку Харитонову.
        - О чем ты?
        - Они не террористы.
        - А кто?
        Ромик задумчиво покачал головой.
        - Куда они вас вели? - Спросил Пустовалов, поддевая носком ботинка серый от грязи теннисный мячик.
        - Говорили, что произошло какое-то ЧП и нас ведут к остальным типа ради нашей же безопасности, - ответил Ромик, затягиваясь сигаретой, - но может, просто блефовали, чтоб мы не рыпались.
        - Так и есть, - подтвердил Харитонов.
        - Но мы не можем точно знать, мы - всего лишь один вагон одного застрявшего поезда. - Усомнился Виктор.
        - Я видел и других пассажиров в обезьяннике.
        Ромик усмехнулся и сплюнул.
        - Ну, на хрена мы им? Требовать выкуп?
        - Что же случилось, по-твоему? - Спросила Катя.
        - А ты не понимаешь? - Ромик сощурился от сигаретного дыма.
        Все посмотрели на него.
        - Давай без театральных пауз.
        - Спецоперация ЦРУ. Да не, чё вы фыркаете! Конечно, они как всегда используют «мясо». Какой-то сброд головорезов типа Blackwater, замаскированное под ИГИЛ или Давидову ветвь захватывает ключевые объекты управления в том числе ядерным оружием. После чего наносятся ракетные удары по всем кто принимает решения. Знаете, как по Хаттабу? Прямо в форточку залетают. Они же всех видят из космоса. - Ромик глянул на Дашу. - И кстати спутники из той же оперы. Бедуин спутник не собьет.
        Харитонов усмехнулся, но по медвежьему лицу было заметно, что он задумался.
        - К тому же они говорили про какой-то секретный штаб там неподалеку когда вели нас, помните?
        - Штаб дальней авиации, - подтвердила Даша.
        - Именно! - Ромик потянулся с торжествующей улыбкой.
        - Вы что, серьезно? - Виктор иронически сдвинул брови, - штаб дальней авиации - это музей на Таганке. Бывший советский подземный бункер. Тоже мне, органы управления.
        - Во всяком случае, пока это самая правдоподобная версия.
        - Так, где же твой батя? - Спросил Харитонов, усаживаясь на скамейку напротив Даши.
        - Тихо! - Виктор поднял голову. - Слышите?
        Все затихли.
        - Это что, музыка?
        Где-то очень тихо действительно играла ритмичная музыка, особенно отчетливо прорывались басы.
        - Это же за дверью, - прошептал Ромик.
        - Где же еще.
        - Постучим? - Виктор обернулся на Пустовалова.
        - А вдруг там эти? - насторожилась Катя.
        - У нас есть чем их встретить, - Харитонов тяжело поднялся, морща израненное лицо.
        Виктор и Ромик стучали прикладами минут пять, прежде чем умолкла музыка.
        - Идут!
        За дверью послышался тяжелый лязг. Все затаили дыхание. Дверь буднично приотворилась, управляемая внутренним рычагом, за нею оказалась еще одна дверь - решетчатая, а уже из-за решетки на них смотрели огромный накачанный блондин и высокая стройная девушка в леггинсах и спортивном топе. Виктор не мог оторвать взгляда от восьми кубиков ее обнаженного пресса. На заблудших путников надвинулось облако густых ароматов бананового крема, мирры и просто свежего воздуха от хорошо работающей вентиляции. Атлет в широких красных штанах смотрел на вооруженных людей сквозь стекла узких очков с интересом и без страха. Интерьер небольшого помещения за его спиной сиял бежевыми обоями с золотыми звездочками и хромом металлической винтовой лестницы, уходившей наверх. У основания лестницы стояло белое кресло с крошечным и совершенно неуместном в этом мрачном месте стильным круглым стеклянным столиком. Больше в этом помещении было просто нечему уместиться - это действительно был «стакан», площадью два на два метра, расширяющийся кверху, с небольшим полуметровым колодцем в углу в виде каменной пирамиды. «Царство Аида» -
заметил красную надпись на деревянной табличке Пустовалов и стал медленно поднимать свой МКВ-15, но Харитонов, стоявший рядом, ударил его по стволу.
        - Мы заблудились… - начал коммуникацию Виктор, но его перебила Катя.
        - Помогите нам! Помогите выбраться отсюда! - Девушка бросилась к двери. - Метро захватили террористы!
        Это было лишнее, подумал Пустовалов. Впрочем, сам их вид говорил за себя, и блондин, в белой футболке, судя по всему, больше доверял глазам, чем ушам. Он оглядел стоявших перед ним девушек, которые будто специально вышли вперед, прикрывая грязных вооруженных мужчин.
        - Хорошо! - Сказал атлет неожиданным тенором. - Только девчонки вперед.
        Он открыл замок на решетке длинным сложным ключом, дернул дверь на себя. Мимо него к лестнице проскользнула Даша, затем Катя. Следом сунулся Виктор, но неожиданно получил от атлета могучий толчок в грудь, такой силы, что отлетел на Пустовалова, который в свою очередь сам едва не упал, и сделал три шага назад. Прежде чем, все успели сообразить, что к чему, дверь захлопнулась, и за нею уже лязгали внутренние засовы.
        Харитонов усмехнулся одним уголком рта, а Ромик подошел к двери, размахнулся, но остановил кулак у самой двери и лишь легонько ударил по ней:
        - Какие приятные люди, - сказал он тихо, а потом вдруг заорал, - чтобы вы сдохли, твари!!!
        - Что это было? - Виктор сидел на полу, крутя головой по сторонам. - Я не понимаю…
        - Подождем, девчонки, сейчас объяснят им, что к чему, - сказал Харитонов, - хотя…
        - Сомневаюсь, - Пустовалов присел на край скамейки, положив на колени автомат.
        - Тогда разнесем шквальным огнем эту нахрен дверь.
        - Это просто шлюз. У них над лестницей еще один люк.
        - Да знаю! - Отмахнулся Харитонов и стукнул кулаком в дверь, от чего вибрация пошла в железобетонные стены, - суки!
        Глава 15
        Даша следила, как увитые венами руки атлета ловко разбираются с засовами и замками. Когда все ригели встали в пазы, атлет продел через проушину скобу увесистого замка, закрыл его длинным ключом и обернулся.
        Даша приготовилась к худшему, но атлет лишь добродушно улыбнулся.
        - Как я их, а?
        Маленькие глазки сияли радостью. Даша решила было, что опасаться нечего, но напарница атлета снова ее озадачила.
        - Инга, ты молодец!
        Сдерживаясь, чтобы не выдать удивления, Даша присмотрелась к «Инге», но глаза не обманывали - перед ней стоял стопроцентный мужик: широкоплечий, короткостриженный с квадратным загорелым лицом. Даша решила, что просто ослышалась.
        Атлет тем временем остановил на девушке взгляд.
        - Они навредили вам?
        Живое лицо переменилось, явив озабоченность, но Даша ни на секунду ему не поверила.
        - Скорее сами получили. - Хмуро ответила Катя.
        Атлет жизнерадостно захохотал.
        - Молодцы, девчонки! Так держать! И можете не беспокоиться, тут у нас два метра железобетона и стальной каркас с двойным шлюзом.
        Даша приподняла уголок рта.
        - Послушайте, вы, наверное, не так поняли. Они такие же как, мы.
        - Ну, это вряд ли, - хохотнул атлет, с интересом оглядев Дашу с головы до ног.
        - Я имею в виду они тоже пассажиры. Они…
        - Так вы из метро?! - Атлет присвистнул и кивнул подруге. - Лисенок, ты помнишь, я говорила тебе, что этот проход ведет в метро!
        - С ума сойти! - Изумилась девушка. - Так у нас теперь свой проход в метро?!
        - Я же говорю: деньги сами ко мне липнут! - Хохотал атлет.
        Надо признать, смех у него был искренний и заразительный.
        Даша снова украдкой взглянула на атлета. Но нет - все по-прежнему. С тем же успехом можно было вообразить женщиной Харитонова.
        Атлет тем временем приблизился к Даше, сгустив банановый аромат. Веселое лицо его снова переменилось.
        - То есть вы просто пассажиры?
        - Да.
        - И они пассажиры?
        - Именно.
        - И между вами больше ничего общего?
        Даша помотала головой. Ей очень хотелось отступить, но она и так уже прижималась к стене. Ей казалось, что все пространство этого крохотного этажа было заполнено атлетом - его раздутой мышечной массой, его оглушительным хохотом, тяжелыми мужскими ароматами и всепроникающей назойливостью. Атлет доминировал на всех уровнях.
        - Ну и хрен тогда с ними!
        - Вы вообще в курсе, что произошло?! - Разозлилась Даша. - Метро захвачено!
        Атлет с подругой переглянулись. Даша поняла, что они оба озадачились, но отнюдь не захватом метро, а ее психическим состоянием. Даша по привычке скрестила руки.
        - Короче. От вас можно позвонить?
        - Стоп-стоп, - атлет поднял палец, - у нас тут не совсем то, что вы думаете.
        - Что вы имеете в виду?
        Атлет соединил ладони у груди на манер коучей, обучающих московских хипстеров искусству безмыслия.
        - Здесь вы можете рассчитывать на кров и чистую одежду. Бесплатную одежду, - повысил он голос, не давая Даше вставить слово и посмотрев на Катю добавил, - есть новенький костюм Оливия вон Холле кстати, как раз твоего размера.
        У Кати заблестели глаза.
        - Но никаких телефонов у нас нет!
        Даша неслышно вздохнула.
        Наверху помещение расширялось примерно втрое, но, несмотря на керамическую плитку и стены, украшенные закрытыми коваными светильниками, этот этаж использовался как склад. Винтовая лестница поднималась выше, а все пространство вокруг нее занимали многочисленные коробки, пластиковые бочонки и упаковки кричащих цветов с разноцветными надписями разных форматов. В основном «NitroTech» и «MassTech».
        - Над нами находится самый большой в Москве фитнесс-центр «Авалон», - сказал атлет, глядя на Дашу сквозь кованые заполнители. - А раньше было советское бюро по разработке какой-то хрени для подводных лодок. Когда я купила это здание, выяснилось, что у него есть почти тысяча квадратов неучтенной площади. Вы уже поняли, что это?
        - Путь эвакуации в бомбоубежище?
        - Да плевать на бомбоубежище. Здесь теперь райский остров. Полигон испытания секретных техник наслаждения имени вашей покорной слуги. - Кокетливо хохотнул атлет.
        - Мы называем это местом релаксации, - пояснила подруга атлета.
        - Не буду забегать вперед, девчонки, но возможно, если будете себя хорошо вести, то получите льготный купон на остаток курса. Как вам?
        - Не знаю, - сообщила Даша.
        - Вы просто не знаете, сколько он стоит.
        - Большое спасибо, но если у вас нет телефонов, то я предпочла бы просто уйти. - Сказала Даша, поднимаясь на пролет и оглядывая уже весьма внушительное помещение с мягкими диванами, расположенными между четырьмя массивными дверями равноудаленными друг от друга и от центральной лестницы с орнаментированными матовыми стеклянными вставками.
        - Там душевая и сауна, - игнорируя вопрос, атлет указывал пальцем по сторонам, - а тут массажный кабинет.
        Даша достала смартфон. Связь по-прежнему не работала.
        - Здесь нет связи, - приблизился к ней атлет, - и здесь никто не думает о таких вещах.
        - А наверху?
        - Сами увидите.
        На следующем этаже был основной зал, как догадалась Даша. Здесь было практически все: небольшой тренажерный зал, комната для загара, что-то вроде кабинета мануальной терапии, комнат отдыха, спальни и еще какие-то закрытые двери.
        - Из-за особенности планировки, тут у нас все разбито по этажам, - пояснила девушка, - получается так, что между спальней и туалетом один этаж, а между столовой и туалетом уже два.
        Даша хотела сказать, что все это, конечно очень интересно, но она при всем уважении и гостеприимстве не собирается здесь задерживаться. Но она не стала этого говорить. И даже намекать на это не стала. Ей почему-то подумалось, что темноволосый мужчина поступил бы также.
        Еще выше располагался зал - столовая, зона кухни и что-то вроде гостиной. Лестница вела еще выше, но наверху помещение было темным, и здесь атлет преградил им путь.
        - Я тороплюсь. - Сказала Даша.
        - Это вековая пыль, - с наигранной скромностью улыбнулся атлет, - на твоих волосах. От тебя пахнет крысами и сточными водами. Ты в таком виде собираешься идти? Но это недостойно девушки такой утонченной красоты. И потом еще очень рано. У нас есть чистая одежда. Сходите в душ, мы вас накормим натуральным здоровым завтраком. Позвольте хоть что-то сделать для вас.
        Даша снова вздохнула.
        Их отвели в душевую, на второй уровень. Подруга атлета проявила заботу и выдала два комплекта спортивной одежды - трико, топики и даже нижнее белье с кроссовками. Видимо вкусы атлета распространялись и на них.
        - Халатов нет, мы ими не пользуемся, а полотенца висят в раздевалке.
        - Послушайте, - обратилась к ней Даша, - вы не в курсе, что там наверху?
        - О, нет, - улыбнулась девушка. Впрочем, у нее был такой тип лица, что казалось, будто она все время улыбается. - У нас тут специальные процедуры, и пока они не закончатся, мы не можем подниматься.
        - Что за процедуры?
        - Да вы не беспокойтесь.
        Катя и Даша остались одни. На полочке Даша обнаружила шампунь «Дессанж» и свой любимый «Ли Стаффорд» а также россыпь разноцветных шариков мыла ручной работы. Лейки крепились к темно-коричневой плитке, без каких-либо признаков разделения на мужскую и женскую зоны. Сауна отделялась от душевой раздвижной дверью из непрозрачного стекла, прямо перед ней справа на небольшом подиуме с лесенкой размещалась гигантская акриловая ванна с четырьмя подголовникам.
        - Мне все равно сейчас некуда идти, - сказала Катя, легко сбрасывая одежду.
        Даже несмотря на запах пота, ее тело излучало мощную энергию женской притягательности. Даша понимала, что ей в этом смысле досталось меньше от матери-природы. Впрочем, Антуан утверждал, что мужчины, ищут в женщинах разнообразие и даже самое аппетитное тело рано или поздно надоедает мужчине.
        Она тоже разделась и с наслаждением встала под душ.
        - Ты проверяла телефон наверху?
        - Не работает.
        Стоя под душем, Даша постепенно повышала температуру воды, разглядывая спину Кати, у которой была необычная татуировка на пояснице и снова вспомнила Антуана, который презирал женщин с татуировками. Он говорил, это как нарисовать на картине Микеланджело граффити. И то и другое вроде, как искусство, но… Контраст заметен только при сочетании. Возможно, поэтому на ее худом теле не было ни одной татуировки и пирсинга, хотя в творческой среде, в которой обитала Даша, это было редкостью. Даже у Лены был скромный пирсинг в ушах, хотя она говорила, что это не все места, где у нее есть пирсинг.
        Катя еще мыла голову, когда Даша уже закончила принимать душ и присела на диван возле душевой.
        Стройная подруга атлета - ее звали Алина, сказала, что придет за ними через полчаса. Оставалось еще минут пятнадцать.
        Даша сидела, обмотав полотенце вокруг головы, и думала о мужчинах, которые остались за железной дверью. Интересно, чем они заняты. Наверное, придумали новый план и ушли. Там есть, кому придумывать планы. Даша всегда была беспокойной натурой. Сейчас ее беспокоило несколько вещей. Во-первых, ей не нравилась эта накачанная стероидами лесбиянка, во-вторых не нравилась ее приторно улыбающаяся подруга, которая обращалась с ней, как с пациенткой психушки, в-третьих не нравилось, что они вроде как выбрались из метро, но вроде как и нет. Собственно ничего не поменялось - здесь чище, но она все также вынуждена делать то, что не хочет, понятия не имеет что происходит наверху, и как дела у отца тоже до сих пор не знает. Даша совсем не хотела есть и сидеть в каком-то подвальном «острове». Ей вдруг остро захотелось на улицу. Пускай там даже мороз, а у нее мокрые волосы. Она готова была на все. Главное найти ближайший банкомат или такси. Ей нужно на улицу! Прямо сейчас. Сверху послышался низкий сильный хохот атлета. Даша представила, как бы на ее месте поступил тот мужчина. Представить его на своем месте было
трудно, но она была уверена, что он точно не стал бы рассиживаться и тратить время на пустую болтовню с атлетом.
        Пока Катя с наслаждением натягивала трико «HEROINE Sport», Даша неслышно преодолела виток лестницы и замерла на площадкеэтажом выше. Здесь царил покой и полумрак. Изгиб коридора освещал бледный свет из-за приоткрытой двери.
        Зато этажом выше царило оживление. Топал атлет, гремел его смех. И был слышен обеспокоенный голос Алины - его подруги, жаловавшейся, что не может найти кошку по кличке Банафрит.
        - Она же всегда спит наверху.
        - Вчера я видела ее там, но сегодня не помню.
        Голос Алины звучал равномерно-удаленно, а вот голос атлета то приближался, то удалялся. Дождавшись, когда он снова отдалится, Даша неслышно ступая поднялась на их уровень, решив, что если ее заметят, она просто скажет, что закончила принимать душ. Но поднявшись, Даша увидела лишь пустой коридор. Атлет с подругой разговаривали во второй комнате, где была настежь открыта дверь - она видела их тени в коридоре. Дверь ближайшей комнаты тоже была открыта, но свет внутри выключен. Даша уже занесла ногу над ступенькой, как совсем близко зазвучал голос атлета:
        - Сейчас принесу.
        Даша увидела его загорелую кисть, ухватившуюся за дверной косяк с брильянтовым кольцом на среднем пальце, и расстроенно приготовилась действовать по второму плану, но атлет задержался.
        Он продолжал что-то говорить Алине.
        В какую-то долю секунды Даша вновь подумала о Пустовалове, и сердце ее забилось от осознания того, что где-то в глубине души она уже приняла решение поднять ставки и пойти на риск. От мысли быть застигнутой на середине лестницы, надвинулось, было, чувство неловкости, но Даша не подпустила его. Она уже насмотрелась сегодня, к чему приводит потакание пресловутым социальным стереотипам. На какое-то мгновение ее охватил ступор, но мысль о темноволосом мужчине помогла и теперь. Рано сдаваться и выдавать свои намерения. Она не успеет скрыться на верхнем этаже незамеченной, но план «Б» тоже никуда не годится.
        За мгновение, перед тем как атлет вышел в коридор, Даша скрылась в первой комнате. Ударившись надкостницей обо что-то металлическое, девушка закусила губу.
        Атлет прошел совсем рядом - Даша ощутила густой запах бананового крема и вибрацию пола от тяжелых шагов. Неожиданно вибрация прекратилась. Даша затаила дыхание. Он остановился, но зачем? Заметил ее? Или ушел? Спустился по лестнице? Потекли секунды неведения. Сердце Даши стучало в тишине. Она подумала, что он заметил ее, и даже зажмурилась, готовясь встретить яркий свет. И обидно было, что разозлиться не получалось, чувство неловкости и стыда - быть застигнутой в таком глупом положении обволакивало ее. Но ничего не происходило. Атлет так и стоял где-то за дверью в коридоре. Или ушел? Может он спустился по лестнице также бесшумно как она? Простояв еще секунд десять, Даша решилась выглянуть. Она уже поверила, что в коридоре никого нет. Сделав осторожный шаг к выходу, Даша вздрогнула и едва не вскрикнула. Неожиданно, оглушительно низкий голос атлета ворвался в ее личное пространство.
        - Я рождена для любвии-и-и!
        Сердце Даши подпрыгнуло, но в следующую секунду тяжелые шаги застучали по лестнице. Судя по источнику пения - атлет спускался.
        Даша судорожно выдохнула и, не задерживаясь, выглянула в коридор. В соседней комнате Алина стучала посудой, слышался плеск воды. Этажом ниже голос блондина продолжал громогласно напевать. Даша пулей забежала на следующий этаж и только здесь заметила, что уронила на лестнице полотенце. Выругавшись про себя, девушка спустилась на пол-пролета и заметила, что на этаже вдруг стало тихо. Не задерживаясь, она вернулась. Здесь было светло, и планировка была намного более обширной, хотя и повторяла нижние этажи.
        Главное отличие состояло в том, что в помещении не было как такового коридора - только небольшое пространство и одна дверь в изогнутой стене.
        Дверь поддалась, бесшумно открывшись. Войдя в помещение, Даша обнаружила полукруглый холл с приглушенным светом и четырьмя равноудаленными дверьми. Она предположила, что ближайшая дверь слева и была выходом, поскольку была самой широкой. Но она оказалось запертой. Дверь, впрочем, казалась самой обычной на вид с английским замком. Даша огляделась - ряд фотографий на стене с фигуристыми женщинами. Рядом размещался белый комод. Даша открыла первый ящик и обнаружила хаотично сваленные страпоны, фаллоимитаторы огромных размеров и всевозможные насадки чудовищных размеров. Даша поморщилась и закрыла ящик - копаться здесь в поисках ключа точно было бессмысленно. Она достала смартфон - сигнала не было.
        - Черт, - тихо выругалась девушка. Взгляд ее глаз-льдинок просканировал окружающее пространство и остановился на единственной двери, причудливо подсвеченной по периметру светодиодными полосами. «Только для членов клуба Paradisum» гласила игривая надпись, выделенная холодным зеленоватым светом.
        Даша приподняла уголок рта и двинулась к двери.
        Положив ладонь на дверную ручку, девушка ожидала встретить сопротивление, но нажимная ручка мягко опустилась, дверь бесшумно приотворилась.
        - Разве ты член клуба?
        Даша вздрогнула и обернулась.
        Она стояла в проходе. Или он. Конфликт чувств и здравого смысла. В приглушенном свете атлет выглядел как-то по-новому зловеще.
        Они молча рассматривали друг друга, пока атлет, наконец, не заговорил.
        - Я знаю таких как ты - маленьких худеньких неулыбчивых девушек с ледяным красивым лицом. Вы гораздо сильнее, чем кажитесь. Но я знаю больше, чем другие. Знаю, что скрывают такие как ты.
        Даша на секунду закрыла глаза.
        - Скажите, что вам нужно от нас? - Выговорила она, превозмогая страх услышать правдивый ответ.
        - А ты еще не поняла?
        Атлет двинулся к ней. Даша не спускала глаз с его лица. Ее охватил ужас.
        Могучая рука потянулась к ее плечу, но Даша отстранилась. Атлет широко улыбнулся и кивнул, словно одобряя ее реакцию.
        - Неужели ты еще не поняла, что все, что тебе угрожает, осталось за пределами этого бункера?
        Даша попыталась увидеть маленькие глазки за стеклами очков.
        - Я могу дать тебе еду, отдых, покой, чувство защищенности и даже больше.
        Атлет двусмысленно кивнул на дверь за дашиной спиной.
        - Только не думай, пожалуйста, что мне нужно что-то взамен. Если ты хочешь уйти прямо сейчас - тебя никто не станет удерживать.
        Даша изучающе посмотрела на квадратное лицо атлета. Наконец, в нем промелькнуло что-то женственное.
        - Как решишь - так и будет.
        Атлет вернулся к двери, остановился, посмотрел на Дашу.
        - Решай.
        Но Даша уже решила. Она молча подошла к широкой двери и вопросительно поглядела на атлета.
        Атлет рассмеялся и покачал головой.
        - О, нет. Выход не здесь. - Сообщил он таинственно.
        - А где?
        - Идем.
        Атлет двинулся вниз по лестнице, и Даша с неохотой последовала за ним. Они спустились на один этаж, где в модном облегающем костюме уже находились Катя, а рядом с ней с приклеенной улыбкой Алина.
        Атлет, не обращая на них внимания, стал спускаться ниже.
        - Стойте, - не выдержала Даша, - где выход?
        Атлет остановился, молча ощупал взглядом Дашу и привычно улыбнулся.
        - Там же где и вход.
        - Как это… Что за чушь!
        Атлет развел руками.
        - Извини, а чего ты хотела?
        - Я тоже извиняюсь, что отвлекаю, но завтрак готов, - сообщила Алина.
        Даша с ненавистью смотрела на атлета.
        - Она еще не в курсе? - Спросила Алина.
        Даша перевела на нее вопросительный взгляд.
        - Не в курсе чего?
        Атлет поднялся на ступеньку.
        - Ладно, давай так - посмотри на свои мужские «Патримони», богатенькая девочка, и отсчитай семнадцать часов тридцать одну минуту. Ибо ровно через это время откроется верхний шлюз. А пока ты можешь провести это время с нами либо милости прошу туда, откуда ты пришла. Правда, твои друзья с автоматами уже ушли и тебе придется одной бродить по туннелям.
        - Мы закрыты снаружи, - пояснила Алина.
        - Вас кто-то закрыл? - Насторожилась Катя.
        - Наш сотрудник. Это часть процедуры, которую мы проводим раз в три месяца. Курс ментального и физического самоочищения. Ровно на три дня он требует полного отсутствия связи с внешним миром.
        - А если что-то случится - как вызвать скорую, например?
        Алина покачала головой.
        - Гораздо вероятнее получить необходимость в скорой там наверху, - пояснил атлет, - и потом, здесь есть все для первой помощи.
        - А если ваши сотрудники про вас забудут? И не откроют? - Не успокаивалась Катя.
        Атлет потряс ключами, и Даша обратила внимание, что на внушительной связке было два длинных ключа. Два, а не один.
        - Есть запасной выход, как вы знаете. Правда, не каждый захочет им воспользоваться, но он есть. Ну, что принцесса, ты не передумала? Завтрак или туннели метро?
        Атлет сопроводил свой вопрос такой заразительной и добродушной улыбкой, что у Даши просто не осталось выбора. Хотя она, конечно, нисколько ему не верила.
        На завтрак была предложена овсянка, украшенная изюмом и свежей клубникой. На столе стояли стаканы с апельсиновым соком и чайник, судя по запаху - с каким-то травяным чаем. И хотя Даша не была яростной фанаткой ЗОЖ, стресс и потеря калорий дали о себе знать - овсянка оказалась очень вкусной.
        Атлет беззаботно болтал за столом, в какой-то мере развеивая туман взаимного недопонимания.
        - Эрика Хирш - одна из самых выдающихся профессоров медицины! Вы наверняка слышали! Это ее методика ментального очищения, взятая как микс из духовных практик далай-лам и монахов из обителей русского Севера. В «Авалоне» мы используем ее тренировочные методики для женщин.
        Даша попробовала сок.
        - Теперь я, кажется, поняла, где мы. Солянка?
        - Совершенно верно! В этот фитнесс-центр я вложила пятнадцать лимонов, - атлет склонился над столом, вызвав приступ когнитивного диссонанса у Даши - она все никак не могла воспринять его женщиной по имени Инга, - не рублей, понятное дело, и еще на этот подвал - пол-лимона и, включая то, чтобы он исчез из планов кадастровой палаты. Он ведь ведёт не только в метро, вы знали?
        Даша покачала головой.
        - Видели указатель «Царство Аида»? Это старый вход в подземелье. Заброшенные катакомбы времен Ивана Грозного.
        - Разве в те времена так глубоко копали?
        - Ой, я не разбираюсь в истории, - кокетничала «Инга», - во всяком случае, то подземелье существовало задолго до метро. Мы спускались туда со строителями, там настоящие старинные своды. Я решила не закрывать проход. Просто установили шлюзовую дверь.
        - Серьезно? - Удивилась Алина, облизывая чайную ложку, - ты мне не рассказывала. А вдруг там сокровища?
        Алина и атлет захохотали в унисон.
        - Умница! А мне это в голову не приходило! Надо будет проверить, но там жуть как страшно! Огромное пространство, кромешная тьма и все это неизвестно где заканчивается.
        Даша краем глаза поглядывала на атлета - она заметила, что его толстые пальцы с наманикюренными и покрытыми бесцветным лаком ногтями положили связку ключей на стол рядом с тарелкой. Из нее выделялись два ключа с широкими квадратными головками бронзового цвета. На одном было написано infernum, а надпись на втором была наполовину скрыта салфеткой. Даша видела только три последние буквы: lom, но она уже догадалась, что слово целиком читается как coelom.
        - Ты куда?
        - Все-таки, пойду поищу ее, - Алина поднялась из-за стола и от Даши не ускользнуло, как на мгновение перекосилось ее лицо. Это боль, но не душевная. Физическая. Теперь Даше показалось странным, что атлет посоветовал ей и Кате снять куртки, поскольку в столовой плохо работала вентиляция, и было слишком душно, но ничего подобного он не сказал Алине, которая сидела в куртке от спортивного костюма с длинными рукавами, которые чуть утолщались у запястий.
        - Это наша кошка, пропала куда-то. - Пояснил атлет.
        - Инга, я боюсь, она не могла, выскочить, когда…
        - Исключено! - Отрезал атлет. - Но если хочешь, посмотрим камеры, когда девчонки отправятся отдыхать. Чисто для твоего успокоения. А то я знаю тебя. Я уверена, она где-то прячется. Просто чует запах незнакомок.
        Когда Алина ушла, тон атлета стал игривее.
        - Даша, а тебе нужно попробовать поприседать со штангой.
        - Прямо сейчас? - Решила подыграть Даша.
        Атлет засмеялся.
        - Я составлю тебе программу. Индивидуальную. Бесплатно.
        Атлет тоже поднялся. При ярком свете и в спокойной обстановке Даша теперь хорошо видела, что верхний его торс был совершенно мужским и развитым как у профессионального спортсмена - широкие плечи, грудные рельефные мышцы под футболкой, но таз, хотя и скрывали широкие штаны - он был все же шире, чем у обычных мужчин. Даша против воли бросила взгляд туда, где должен быть… Но атлет заметил ее взгляд, улыбнулся и повернулся боком.
        - От этих мужиков ничего, кроме проблем. - Сказал он, подходя к Кате.
        Атлет остановился за спиной девушки и положил руки ей на плечи.
        Катя, судя по всему, была не против. Во всяком случае, когда мускулистые руки стали нежно разминать ее мышцы, она даже не вздрогнула, и даже наоборот - лицо ее расслабилось.
        Видя, что Даша смотрит на ее руки, атлет поднял одну, сжав в кулак:
        - Мы им покажем, если они будут обижать наших девочек!
        - Инга - пятикратная абсолютная чемпионка мира по женскому пауэрлифтингу, - сказала вернувшаяся Алина и Инга тут же рассмеялась.
        - Ладно, девчонки, - атлет легонько хлопнул Катю по плечу, - вам пора отдыхать. После отдыха, я сделаю вам настоящий массаж. Фирменный релакс от Инги так сказать.
        Девушек отвели на третий уровень. Там за одной из дверей обнаружилась уютная маленькая комната с двумя кроватями. На стене с сиреневыми обоями висела плазменная панель, но Алина сразу сказала, что телевизор не работает. Зато работал музыкальный центр и флешка с шестнадцатью гигабайтами электронной музыки.
        - А полегче нет чего-нибудь? Может радио?
        - Здесь нет радио, - сказала Алина, улыбаясь своей лисьей улыбкой, - мы отключены от всего, что может навредить релаксации.
        - Значит, вы даже не представляете, что там наверху? - спросила Даша, усаживаясь на кровать, - по метро бегают вооруженные до зубов головорезы, может там вообще какой-нибудь апокалипсис.
        - Может быть, дорогая, - снисходительным родительским тоном сказала Алина, - тогда вам тем более не стоит рваться туда. Просто отдыхайте.
        - Неужели вас и правда не волнует, что там случилось, ведь там явно что-то не в порядке!
        - Даша, солнышко, так это ведь главный закон зоны релаксации: что бы ни случилось, все остается там, - Алина подняла синий взгляд к потолку, - суть пребывания здесь - полное оздоровление нервной системы. Полное отключение от внешнего мира.
        Алина улыбнулась и ушла, закрыв дверь.
        Даша тут же вскочила, подошла к двери и прислушалась.
        - Ушла? - спросила Катя.
        Даша приложила палец к губам.
        Глава 16
        Харитонов обнаружил под скамейкой армаду пустых бутылок и теперь методично швырял их одну за другой в гермодверь.
        - Помогает? - Поинтересовался Пустовалов. Двадцать минут назад он отрегулировал шарнир «Римского стула» и теперь лежал на почти ровной скамье, уложив под голову рюкзак с деньгами. Ноги, правда, не помещались. Сложив руки на животе, Пустовалов спокойно наблюдал за Харитоновым, который явно страдал от физической боли.
        Харитонов как раз замахивался очередной бутылкой, но вопрос Пустовалов отвлек его. Он посмотрел на него, поднялся и угрожающе двинулся к «римскому стулу», но дорогу ему преградил Виктор, внезапно выскочивший из темного проема с куском тонкой трубы в руке.
        - Вас там слышно от самого тоннеля, - сказал он, устало присаживаясь на скамейку.
        - Все в порядке? - Спросил Пустовалов даже не глядя на Харитонова.
        Виктор покачал головой.
        - Их целая толпа.
        - Уходят?
        - Боюсь, все плохо - они идут с двух сторон.
        - Значит ищут.
        - А вы на что рассчитывали? - Злобно усмехнулся Ромик.
        Харитонов посмотрел исподлобья.
        - Ты не спалился?
        Виктор покачал головой.
        - В туннель я даже не совался. Прикрыл проход досками изнутри, но если они будут проверять каждую сбойку, то это ненадолго.
        - А они будут проверять. - Не унимался Ромик.
        - Я там на дверь ящик присобачил еще. Если услышите звон стекла - значит, лезут.
        - Молодец, - Пустовалов протянул Виктору зонтичную конфету, что вызвало нервный смешок у Ромика.
        - Витян, за конфеты шестеришь?
        - Глюкоза сейчас дороже денег, - парировал Пустовалов.
        - Да? Дай и мне тогда.
        - А ты что, заслужил? - Удивился Пустовалов, складывая руки на животе.
        Ромик сверкнул сердитым взглядом.
        - А там тишина? - Виктор кивнул на гермодверь.
        - Ага.
        - Забыли про нас девчонки.
        Виктор вздохнул и бросил трубу на грязные маты.
        - А может, их уже и в живых нет?
        Пустовалов забросил ноги на соседний тренажер для икр и закрыл глаза.
        - Если бы это было так, то бешеные обезьяны были бы уже здесь. Этот проход - часть здания, а не метро.
        - Значит, они просто ушли?
        - Скорее всего.
        - Тогда почему они не сказали, что мы тоже пассажиры?
        - Наверное, потому, что кто-то цеплял на них собачий ошейник. А ты бы поступил по-другому?
        - Ты бы точно так поступил, я не сомневаюсь, но они-то знают, что нам грозит смерть.
        - Плохо ты знаешь женщин, Иван, - деловито сказал Ромик и, наткнувшись на свирепый взгляд Харитонова, осекся, - в смысле с плохой стороны.
        - Я знаю все о женщинах с плохой стороны. И о плохих сторонах мужчин тоже.
        Пустовалов с любопытством глянул на Харитонова.
        - Если вы правы, - рассудил Виктор, - тогда их могут держать там насильно?
        - Это больше похоже на правду, - согласился Пустовалов.
        - Но зачем?
        Вопрос остался без ответа и Виктор лишь грустно констатировал:
        - Катя оставила свой автомат…
        В следующую секунду до них докатился далекий воинственный вопль.
        Пустовалов резко открыл глаза. Ромик засуетился в своем углу, безуспешно пытаясь подняться.
        - Не ссы, боец! - Гаркнул на него Харитонов. - По крайней мере, до звона стекла.
        - Здесь нельзя оставаться. Это же тупо. Тупо. - Бубнил Ромик.
        - Заткнись!
        - А что делать, в самом деле? - Прошептал Виктор.
        - Ждать.
        - Чего?
        Пустовалов взглянул на часы.
        - Через час должно открыться метро, посмотрим, появятся ли в туннелях поезда.
        - А если не появятся?
        - Тогда все это выходит за пределы метро.
        Харитонов оскалился, словно горилла. Он сидел на скамейке у дальней стены, уложив автомат поперек широко расставленных ног.
        - А как же ты, дружище? Ты же так торопился, что даже крышку не удержал.
        Пустовалов не открывая глаз, снял с руки дешевые электронные часы и швырнул ими в Харитонова. Часы стукнулись о его колено и упали дисплеем в песочную пыль.
        Харитонов посмотрел на упавшие «бенладенские» Casio и поднял взгляд на Пустовалова. Тот лежал, обняв свою МКВ-15. В полумраке не было понятно, закрыты ли его глаза - судя по положению головы, казалось, он смотрит в потолок над Харитоновым.
        - Помню, был у меня один рядовой, - неожиданно начал Харитонов, погружаясь в тень, - тоже умником себя считал. Законы любил цитировать. Особенно, что касается прав человека. И главное в уставе хорошо разбирался. Четко знал, что ему можно, а что нельзя. Туалеты, например, мыть отказывался. Говорил какой-то закон вышел и теперь за ним другие его дерьмо убирать должны. Он, конечно, постоянно огребал от товарищей. Но для него это что-то вроде миссии было. Крестового похода. Я пытался с ним по-хорошему сначала…
        Пустовалов усмехнулся.
        - А что? Я ведь как командир за него отвечаю. Но парень упрямый был как баран. Заладил: по уставу да по уставу. Говорит по уставу солдату увольнение положено, а я дескать ни разу еще не ходил. Ну что ж, говорю, по уставу служить - это похвально. Будет вам увольнение, товарищ рядовой. - Харитонов взял автомат в левую руку и поставил его прикладом на скамейку. - В субботу на построении я объявил, что за отличное знание устава, некоторые военнослужащие поощряются увольнением в город на целые сутки. С выплатой денежного довольствия за три месяца. И зачитал его фамилию. Одну-единственную. Вот так в книге увольнений у меня одна фамилия появилась. Короче, ушел этот юный отличник в увольнение. А остальных после ПХД я снова построил и поставил этого рядового им в пример. Вот, говорю, образцовый солдат - Устав лучше офицеров знает, не то, что вы, черти, даже обязанности часового выучить не можете. Посему, чтобы подтянуть знания вместо отдыха проведем занятия…
        Пустовалов снова усмехнулся.
        - Занятия как положено, с план-конспектом, - продолжал Харитонов, сверкая глазами из темноты. - Сначала хождение строем, повороты на месте и в движении. Потом ужин и опять занятия. А через час, когда все легли спать - учебная тревога. Нападение противника превосходящей силы и марш-бросок на пятнадцать километров в полной выкладке. Половина блевала потом, а треть в обмороке. Но зато, какая учеба! В общем, отдохнули час и снова занятия… И так целые сутки - до возвращения нашего отличника. В общем, когда рядовой тот вернулся, с ним что-то произошло. Что-то очень неприятное. В комнате бытового обслуживания. Да. Была там у меня пара горячих голов. Мало того - все было снято на три смартфона. Смартфоны я конечно у всех отобрал и наказал - запрещены они в армии. Как и прочие непотребства. А рядового этого той же ночью нашел в сушилке. Он там веревку из ремня мастерил. Говорю, только не в моем подразделении, товарищ рядовой… Забрал у него ремень. А у него еще в руке фотография была - мелкие, брат и сестра. Прощался, значит. Так вот я говорю - кто хочет - тот добьется, и меня конечно уволят. Но вот это -
смартфоны показываю ему - попадет твоей семье, если ты в моем подразделении это сделаешь.
        Харитонов замолчал, и потянулся стволом автомата к часам на полу.
        Виктор, сидя на тренажере-бабочке у входа поворачивал голову то на Харитонова, то на Пустовалова, который к его удивлению улыбался, слушая омерзительную харитоновскую историю.
        - И что потом было с ним? - Спросил Ромик.
        Харитонову, наконец, удалось подцепить часы Пустовалова на полу.
        - А потом стал он образцовым солдатом. Молодых гонял, когда старшие ушли. Я бы его сержантом сделал, дисциплину-то он хорошо держать умел. И ведь все по уставу! Я говорю тебе военную карьеру делать надо. Но он отказался. В день увольнения он пришел ко мне попрощаться, я пожал ему руку и вручил три смартфона - на память говорю о службе, вместо дембельского альбома.
        Харитонов подтянул к себе пустоваловские часы и поднял за ремешок. На дисплее было восемь нулей. Шесть больших и два маленьких. Таймер завершил обратный отсчет.
        - Так вот я иногда думаю, - медленно произнес Харитонов, разглядывая часы, - как много зависит от того во что ты веришь. Ведь если бы тот рядовой действительно за справедливость боролся, а не гордыню свою тешил - дескать, он не такой как все, особенный, то разве полез бы он в петлю?
        Харитонов перевел взгляд на Пустовалова.
        - Много потерял?
        - Почти все, - ответил Пустовалов.
        Харитонов засмеялся и положил автомат на колени.
        - Но ведь кое-что осталось?
        - Самое главное.
        - За это я спокоен. А то ведь жалко тебя… Вон посмотри на шкета, - Харитонов кивнул на Виктора, - он не унывает, хотя лох по жизни. И за всю жизнь ему не заработать столько, сколько ты в одной своей сумке таскаешь, а он радуется как бобик.
        Пустовалов неожиданно встал с «римского стула» и, поправив автомат, отправился в дальний угол.
        - А ты что? - спросил он на ходу, - чего не радуешься как бобик?
        Харитонов потер грудь, будто чувствуя тесноту в ней.
        - Ты не поймешь.
        - Отчего, мы ведь в России живем.
        Пустовалов расстегнул ширинку.
        - Ты - головой уже нет.
        В тишине, редкие далекие крики разбавляло лишь мощное журчание струи.
        - Так что же делать? - Спросил Виктор, когда Пустовалов вернулся к «римскому стулу».
        - Спать. Сейчас это самое полезное дело.
        - Я имею в виду, если поезда так и не начнут ходить.
        - Ну, тогда им точно понадобится наша помощь.
        - Кому им?
        - Тем, кто сидит в этом бункере. - Пустовалов кивнул на гермодверь, и через секунду захрапел.
        Харитонов с улыбкой смотрел на Пустовалова, поигрывая его электронными «Casio»
        На этот раз злость сделала свое дело.
        Атлет не спеша стягивал одежду, напевая старый хит Наташи Королевой, и не подозревая, что в это время пара «льдинок» пристально наблюдает за ним. Даша вытянулась на лестнице нижнего этажа во весь свой небольшой рост. Над площадкой не мигая сияли только ее большие глаза.
        Даже в обнаженном исполине Даша так и не смогла увидеть женщину. Развитый трапециевидный торс бугрился резким мышечным рельефом. Не каждый мужчина сумеет «раскачать» такие бицепсы и икроножные мышцы. Если эта Инга и была когда-то женщиной, то мужские гормоны стерли в ней последние женские черты. Будто почувствовав что-то, обнаженный атлет прервал пение и обернулся, но увидел лишь то, что и должен был увидеть - металл и стены. Когда Даша выглянула снова, она увидела то же самое. Сердце ее забилось сильнее.
        Катя уже спала, и Даша, глядя теперь в ее безмятежное спящее лицо, ощутила жалость к ней, вспомнив, что она пережила сегодня. Но «правила игры» изменились, Даша сама до конца не понимала, откуда в ней взялась эта решительность.
        - Какого хрена трясешь меня! - Катя с трудом открыла глаза и тут же снова их закрыла.
        Даша рассказала ей все, что увидела.
        - Ну и что?
        - Ты, правда, не понимаешь? - Даша присела к ней на кровать. - Эта лесбиянка лжет!
        - О-ой, - протянула Катя и снова попыталась лечь.
        Даша схватила ее за руку.
        - Послушай-послушай. Я видела у нее два ключа. Коэлум и инфернум.
        - Чего? - Недоверчиво переспросила Катя. - Слушай, уймись.
        - Просто подумай. Зачем она врет, что мы закрыты тут снаружи? Господи, ты хоть понимаешь, какой это бред! Через семнадцать часов никакой выход не откроется! В лучшем случае, мы услышим очередную ложь…
        Катя устало смотрела на нее.
        - А в худшем…. У ее подруги перебинтованы запястья, и эта ее фальшивая улыбка - все это ложь и ложь, которой тут все пропитано! Она скрывает боль!
        Катя закатила глаза и зарычала в подушку, которую подтянула себе на колени.
        - Ты тоже никогда не улыбаешься, и что? У тебя что-то болит?
        - Сама подумай - зачем мы им сдались? Зачем она врет и не выпускает нас? Помнишь люк внизу? «Царство Аида», где блин, какие-то невероятные подземелья, очень удобно ты не находишь?!
        - Ну что ты хочешь?
        - Надо бежать отсюда. Сейчас!
        - Обратно?!
        - Да нет же, наверх!
        - Слушай сейчас пять утра. Даже если так - мне некуда идти. Я поссорилась с матерью и не могу завалиться к парню в это время!
        - Понимаю! - Катя достала смартфон и увидела привычные пустые деления. - Как только мы выберемся, и появится сеть, я переведу на твой счет сто тысяч. Твой номер привязан к сберу?
        Катя кивнула, хмуро поглядев в глаза-льдинки, в которых отражался свет дисплея.
        - Или сниму в ближайшем банкомате. Обещаю. Сто тысяч. Ты снимешь номер в гостинице…
        - К черту твои деньги!
        Даша замолчала, пристально посмотрела на Катю.
        - Думаешь здесь действительно опасно? - Спросила девушка.
        Даша кивнула.
        Катя закрыла глаза, медленно вдохнула и выдохнула.
        - И как ты собираешься выбраться?
        - Она сейчас в сауне и будет там еще двадцать минут. Я слышала, как она это говорила. Ключи у нее в штанах. Я их вытащу, а ты покараулишь на лестнице. Я не знаю где ее подруга, но на том этаже ее нет. Там все двери закрыты. Если она появится - ты просто кричи: Даша, ты где?
        - Кто такая Даша?
        - Это я. Но обязательно кричи! Потому что если они заметят, что мы завладели или пытались завладеть ключами, мы раскроем свои карты и им придется раскрыть свои. Пусть лучше думают, что я захотела пить и пошла, искать воду, а ты пошла, искать меня. Идет?
        - Когда?
        - Сейчас! Одевайся!
        - Блин! Как же все это стремно! - Раздосадовано сказала Катя. - Ты, правда, во всем этом уверена?
        - На сто процентов! Послушай, если они нормальные люди, то нам ничего не сделают за это, а если ненормальные… у нас нет другого выхода. В любом случае я все возьму на себя.
        - Вечно, такие как ты все портят!
        Катя сжала челюсти, и стала надевать кроссовки. Движение ее были такими же резкими как ее вспыльчивый характер.
        - Я заплачу.
        - Я же сказала - на хрен твои деньги! Если только на гостиницу… Нормальную…
        Катя вытянулась, и с высоты своего роста с ненавистью посмотрела на Дашу.
        - Готова? - Спросила Даша.
        Катя молча кивнула.
        - Выходи сразу за мной!
        Даша открыла дверь, глянула по сторонам. До лестницы было рукой подать, и Даша быстро по ней спустилась.
        Вода уже не шумела, но в душевой что-то гудело, раздавались приглушенные хлопки и смех.
        - Стой здесь и не забывай про верх.
        - Ладно.
        - И слушай шаги.
        - Слушай, иди уже.
        Катя посмотрела наверх. Ее волосы еще были влажными и, судя по тому, как девушка поморщилась - неприятно холодили щеки.
        Даша спустилась, и сразу поняла, что игра по «новым правилам» будет даваться непросто. Инстинкт гнал назад, под одеяло - ждать и надеяться на помощь. И Даша отчетливо понимала, что окажись она в такой ситуации еще вчера - так бы и поступила. Но теперь все было иначе. И дело даже не в черноволосом мужчине, а в том, что где-то глубоко внутри, в ней всегда сидело это знание. Просто наглядные действия мужчины помогли ей увидеть его под завалом из фобий и навязанных убеждений. У мужчины всех этих завалов не было, а ей еще только предстояло их разгрести. Вот только на поверку, это оказывается совсем не просто. Прямо сейчас она это поняла и задумалась - готова ли она к прямому конфликту с атлетом? И главное - готова ли не просто однажды рискнуть, а постоянно повышать ставки?
        Однако, пока удача была на ее стороне - через приоткрытую дверь в ванной комнате Даша сразу увидела среди вороха одежды красные штаны. Лесбиянка даже одежду бросала как мужик. Даша положила ладонь на латунную шарообразную ручку, и почувствовала, что ладонь уже взмокла от пота. Прислушалась. Приглушенное пение раздавалось из глубины сквозь плеск воды. Даша приоткрыла дверь. В глаза бросилась яркая белизна огромной акриловой ванны. За ней была стеклянная дверь - именно оттуда раздавался звонкий женский смех.
        Значит, Алина тоже здесь. Так даже лучше, решила Даша и, пригнувшись к скамейке, которую от ванны скрывала перегородка, схватила красные штаны. Нащупав что-то твердое, она сунула руку и поняла, что это пульт от кондиционера. Ключи оказались в другом кармане. Испытав за мгновение облегчение, а затем страх - от осознания того, что прямо сейчас она перешла красную черту, Даша сжала связку ключей в кулаке, чтобы не звенели, и поспешила обратно, не замечая, что оставляет грязные следы на влажном полу.
        В ту же секунду смех атлета оглушил ее, так что девушка едва не поскользнулась. Даша с ужасом осознала, что между ее ушами и его смехом нет никаких преград. Громкий голос прозвучал, будто над ухом:
        - Вот так и оставайся, я только возьму масло.
        Девушка едва успела пригнуться, скрывшись за перегородкой. Ей повезло, что атлет, выходя из сауны, смотрел назад, а не вперед. В поле зрения успела попасть его огромная обнаженная фигура. Отсчитывая секунды, Даша зажмурилась, приложив всю силу воли, чтобы не сорваться и побежать. Сквозь толщу эмоций пробивался жалкий голосок разума, требовавший действовать именно так, а не иначе. Она сосредоточилась на нем, всеми силами пытаясь обуздать инстинкт.
        Атлет шлепал по полу совсем рядом. Затем раздалось клацанье и снова смех - на этот раз приглушенный. Ощущая гулкие удары сердца, Даша схватила лежавшую тут же на скамейке куртку Алины и, затирая ею собственные следы переместилась к двери. У двери выпрямилась, швырнула куртку на скамейку и прикрыла за собой дверь. Она слышала, что атлет что-то назидательно говорил Алине, и в этом голосе ощущалась его огромная физическая сила. Даша вспомнила его руки. Одна такая рука способна сломать ей шею.
        Катя ждала на лестнице.
        - Они обе там. Бежим! - Прошептала Даша.
        Девушки стремительно преодолели два пролета.
        - Черт как их много! - досадовала Даша, перебирая большую связку ключей.
        - Это выход? - С сомнением спросила Катя.
        - Должен быть за ней.
        - Мы можем не успеть.
        - Откроем эту дверь и закроемся изнутри.
        - Поторопись!
        Ключей стандартного «английского» размера в связке было не меньше дюжины, и каждый второй легко входил в замочную скважину, но поворачиваться не спешил. Даша вдруг подумала, а что, если ни один из них не провернется. От этой мысли, она запуталась, потеряла счет и стала совать ключи не глядя, наверняка одни и те же, потому что число попыток уже перевалило за дюжину.
        Пока Даша возилась с ключами, Катя выглянула через дверной проем на лестницу.
        - Я их не слышу, - сказала она настороженно.
        Даша начала паниковать.
        - Черт! Не подходят!
        - Не может быть! - Катя обернулась, и взгляд ее упал на дверь с неоновой надписью «Только для членов Paradisum». - А там что?
        Даша не ответила. Она взяла себя в руки, и стала совать маленькие ключи заново, на этот раз, удерживая остальные пальцами.
        Восьмой ключ повернулся со второй попытки и сделал два легких оборота. Даша плечом толкнула дверь, успев заметить небольшой тамбур, ступеньки, металлическую дверь с засовами и главное - огромный висячий замок, точно такой же, как внизу. Она успела даже ощутить холод - все это за долю секунды, прежде чем ее целиком не захватило чувство облегчения.
        - Катя, идем! - Даша с тревогой оглянулась к выходу на лестницу.
        - Офигеть! - Катя стояла в проеме распахнутой двери с надписью «Только для членов Paradisum», очерченная фиолетовым полумраком. - Ты только глянь! На секунду!
        Даша подошла, заглянула через плечо и облако тепла, в котором она пребывала, пронзил холод.
        Внутреннее помещение «Клуба Paradisum» мало походило на «рай». Больше на медицинский кабинет - те же строгие на вид кушетки, тонкие стулья, стеклянные металлические шкафы. Но главное - гинекологическое кресло в углу. Странное кресло, с металлическими браслетами-фиксаторами на опорах Геппеля и кожаными ремнями по бокам верхней части спинки. От них за спинку уходили провода.
        Даша с ужасом вспомнила запястья Алины и разозлилась на Катю, которая с неторопливым отвращением разглядывала все это.
        - Ну чего ты встала, - потянула она ее за собой.
        К облегчению Даши, дверь снаружи закрывалась на ключ. Теперь от атлета их отделяла, по крайней мере, одна закрытая дверь. Конечно, атлет при желании сможет ее выломать, но ведь ему теперь надо сначала их найти. Время теперь на их стороне.
        Даша взбежала по лестнице и, ежась от холода, сосредоточилась на засовах. В принципе, пути их движения были понятны - все они сходились на центральных блокирующих скобах, которые фиксировал огромный висячий замок.
        Здесь, в тамбуре помимо холода царил полумрак - работала одна аварийная лампа над головой. Сама дверь размещалась на небольшой галерее, к которой вели металлические ступеньки с поручнями и площадками наверху, которые образовывали подобие внутренних балконов. Напротив них видимо были стекла, предусмотренные конструкцией этого дома, как догадалась Даша, но все они изнутри были заложены металлическими щитами.
        Пока Даша подбиралась к замку, Катя забралась на балкон и присев на корточки заглянула в небольшой просвет между краем щита и торцом оконного проема.
        Даша тем временем взяла ключ coelom, крепко сжала в своей маленькой ладони и дрожащей рукой вставила в замок. Ключ вошел как нож в масло. Она ощутила податливость механизма при легком давлении, но провернуть его не успела - справа ей энергично замахала Катя.
        Девушка повернула голову.
        - Не делай этого! - Скорее прочла по губам, чем услышала Даша.
        Катя приложила палец к губам и поманила Дашу к себе.
        Даша не двигалась - так и замерла, держась за ключ coelom, торчавший из висячего замка.
        Что ее могло так напугать? Рука Даши, державшая ключ чуть дернулась, и Катя судорожно замотала головой.
        - Не открывай! - Прошептала девушка, пальцем показывая на угол окна.
        - Что там? - Так же тихо прошептала Даша, хмуря брови.
        - Посмотри. - Опять прочитала по губам.
        Даша опустила руку, подошла, чувствуя запах катиного шампуня. Катя посторонилась, уступая место, и ее холодные мокрые волосы скользнули по дашиной щеке.
        Даша заглянула в зазор. Фрагмент улицы. Ничего особенного. Глухая ночь. Небольшой дворик - судя по причудливым фронтонам небольшого флигелька - явно район исторической застройки где-то в центре, фонарь, редкие снежинки, припаркованный в углу дворика белый сияющий мерседес, банкомат незнакомого банка, встроенный в стену у тяжелой двери с крыльцом. У Даши участился пульс. Как же ей хотелось туда, на улицу. И все же. Что-то не так. Но что?
        - Видишь? - Прошептала Катя.
        - Вижу что? - Сердито переспросила Даша.
        - Да смотри же!
        Даша снова посмотрела и на этот раз… Тихий разговор. Очень тихий. И очень близкий. Между ними стена и не больше метра. Даша поняла, что стоят у главной двери.
        Короткие фразы, едва различимые. Один четкий мужской, второй поддакивающий. По две фразы и снова тишина. Если бы не эти голоса, то… Но может быть, они пришли спасти их? Увиденное так умиротворяло. Уютный дворик, за невысоким каменным забором - сияние желтых московских фонарей среди заснеженных берез. Там дальше, наверное, какой-то переулок. Фрагмент старинного розового здания, осевшего окнами первого этажа до уровня цоколя. И живое дыхание Кати совсем рядом. Что же делать? Она поняла, что только ей принимать решение. И она сейчас отвечает не только за себя. Но кто они? Охранники атлета? Тогда почему шепчутся? А может подчиненные отца, наконец, нашли ее? А если с ними заговорить? Но ведь они могут обмануть. Даша запуталась.
        Она хотела поделиться сомнениями с Катей, но ужас снова сковал, разом уничтожив все иллюзии и надежды. Прямо перед ней прошли ноги - огромные, как у всех от кого сегодня в метро исходила угроза, и как ей показалось - облаченные во что-то тяжелое, наподобие сухого гидрокостюма и то, к чему она уже привыкла - хищное, сверкающее как панцирь ядовитого членистоногого - иностранное автоматическое оружие. А в следующую секунду весь их тамбур утонул в реве. Из недр подземелья к ним неслось чудовище. Топот сотрясал перекрытия. Даша ощущала вибрацию даже здесь - на балконе.
        Рев накатывал волнами. После первой волны слух уловил легкое постукивание за дверью. Там - они. Действуют по своему коварному замыслу. Никаких сомнений. Что же делать? Не в силах решить столь неожиданно навалившуюся дилемму, Даша попыталась забиться в угол, но перед глазами возник уплывающий на лодке черноволосый мальчишка из смутных детских грез, а затем, почти сразу вспомнилось медленное дыхание его взрослого воплощения за широким пилоном на «Площади Ильича», когда она потеряла комодского варана и запаниковала.
        Даша рывком бросилась к двери, провернула ключ coelom. Дверь за спиной треснула от мощнейшего удара. Катя завизжала так, что заложило уши. Даша провернула ключ еще раз. Замок открылся и упал под тяжестью основания. Дверь за спиной разлетелась. На Дашу упал свет и жар. Засовы открыть она не успела.
        Глава 17
        Пустовалов шел по узкому коридору навстречу черному облаку - он не знал зачем и не чувствовал угрозы, ноги сами несли его. Под ногами скрипел песок, как на той заброшенной стройке, где чуть раньше он разбил себе голову, не сумев допрыгнуть до края бетонной плиты. И он знал, что здесь песок точно такой же. Более того - это тот же самый песок. Там кварцевая толща скрывала бетонное основание гигантского ангара, успевшего состариться, оставаясь при этом недостроенным. Здесь под песком пол тоже был светло-серый, и такие же блочные стены. Стены были сдвинуты, делая коридор неестественно узким, в нарушение всех строительных правил. Каждые пятнадцать метров проход освещала тусклая, забрызганная строительным раствором лампочка на двадцать четыре ватта. Их оставалось всего девять - до тьмы. Минуя пятую, Пустовалов услышал детский плач. Его он тоже слышал раньше. Пустовалов опустил взгляд и увидел движение собственных ног. Шаги были непривычно мелкими и быстрыми: левый кроссовок, правый кроссовок. Он едва успел заметить советские фиолетовые «адидас» на ногах - те самые с тремя белыми полосками по бокам, от
которых после долгой ходьбы синели ноги. А вот звуки шагов он едва слышал, как будто уши были заложены ватой. Рядом с правым кроссовком, в песке мелькнуло что-то черное. Пустовалов остановился, ощущая, как подкатывает редкое, но опять же - знакомое чувство. Чувство, которое испытывают лишь те, кому сильно не повезло в жизни перед тем как с этой самой жизнью расстаться. Чувство, которое обычных людей лишает дара речи, рассудка и возможности двигаться. Его физическое пребывание здесь походило на движения в воде - звуки отдалялись, мысли тяжелели и стопорились, как ржавые шестерни и, несмотря на усиленную работу мышц, привычные быстрые движения ему не давались. Пустовалов нагнулся, вытащил из песка кусок черного ножовочного полотна, ощущая, как густая теплая жидкость усиливает давление. Теперь он как муха в паутине. Пустовалов двигался дальше - будто шел по дну бассейна. До тьмы оставалось всего три лампочки. В этот момент всегда начинал подкатывать чуждый ему страх. Сначала в виде слабой пульсации похожей на зубную боль, которая стремительно разрастется и к моменту, когда останется одна лампочка,
превратится в огненный кошмар. Вот тогда-то он и потеряет власть над собой.
        Высокий человек, к которому перейдет власть, обитает в темноте за черным облаком. Это странное состояние раздвоения происходит с Пустоваловым всегда в этом месте. В одном теле пребывает лишенная памяти реинкарнация самого себя и пассивный зритель. Детский плач причинял уже почти физическую боль - Пустовалову хотелось зажать уши, но это оказывается не так просто, если ты владеешь только половиной собственного тела. Ты чувствуешь сопротивление чужой воли, в которой концентрируется нечто невежественное и величественное. Огромная тупая сила саморазрушения, которую всегда презирала вторая половина Пустовалова. Сейчас ему хватило сил лишь взглянуть на полотно. На почерневшей линейке он увидел засохшую кровь. Черно-бурые пятна в той части у основания, которое он когда-то сжимал. Практически все полотно на всю толщину его тогдашней ладони. Сквозь плач прорывались едва различимые слова. Он молил о пощаде. Он не знает, что трехметровый человек питается этими словами. Там не один Гарик. Вадим уже не может кричать, у него нет голосовых связок, и черный человек уже почти сожрал его. Одна лампочка… Тьма впереди
ожила и потянулась к нему.
        - Ааааааа! - Раздался крик и прежде, чем понять, что крик вырывается из его груди, Пустовалов побежал.
        Впереди мелькали и били в плечи серые стены, бесконечные лампочки сливались в раздражающую линию. Бежалось тяжело. Страх наощупь - холодный и влажный, бороться с ним почти невозможно, особенно если твой шаг так мелок, а в мышцах почти нету сил. Впереди кто-то кашлянул. Кашлянул, как самый обычный человек, читающий газету за столиком в кафе. И этот кашель, будто рука, протянутая навстречу, вырвала его из кошмара.
        Пустовалов сел верхом на «римском стуле». Машинально потрогал лоб. Холодный и мокрый, как всегда.
        - Демоны?
        В полумраке блестели глаза Харитонова. Он единственный, кто не спал - так и сидел, поигрывая пустоваловскими часами, как забытый энписи из инди-хоррора, для которого нет разницы между секундой и вечностью. Пустовалову казалось, что прошла вечность. После этого сна, всегда проходила «вечность» - две чужие непрожитые жизни. Но сейчас Харитонов не выглядел враждебным, и та угроза осталась за гранью сна. Здесь - другая часть подземелья. Даже как будто не лишенная уютной атмосферы. И он словно мелкий зверек, глубоко забравшийся в нору, где его никто не найдет.
        - Ты меня разбудил?
        - Он поймал тебя?
        - Кто?
        - Демон.
        Пустовалов покачал головой, успокаивая дыхание.
        - Они… идут.
        Теперь он услышал тихие голоса. Пока еще далеко - где-то в районе первого лестничного марша. Пустовалов встал, тронул за плечо спящего сидя Виктора.
        - Готовьтесь.
        - Эй, - бросил Харитонов Роману, - ты со мной.
        Пустовалов выключил свет и засел с Виктором у гребного тренажера в дальнем углу. Харитонов и Ромик расположились в соседнем, за «стаканом».
        Вскоре в проходе замелькали лучи фонарей. Пустовалов понял по голосам, что их двое или трое. Просто поисковая группа.
        Голоса приближались. Непонятный грубый, но явно европейский язык. Для них это просто рутина. От оглушительного звона стекла, поморщился даже Пустовалов. Эхо разлетелось во все стороны.
        - Блин, ты чего туда наложил? - Беззлобно прошептал он дрожавшему Виктору.
        В коридоре никто не вскрикнул и даже слова ни проронил. Теперь там царила тишина.
        Только минут через пять в проходе появилась первая тень. Очередная баскетбольная фактура с автоматом. На этот раз с подствольным гранатомётом. Сфокусированный луч уперся в гермодверь и пошел влево, в сторону Пустовалова. Пустовалов дал короткую очередь, и тень с коротким воплем рухнула в проходе. Второй не повторил ошибку первого, луч его фонаря стал расширяться и двинулся в другой угол. Харитонов выстрелил. Пули звонко циркнули и луч тут же исчез, успев осветить Ромика и Харитонова. Сразу же кто-то воинственно крикнул и Пустовалову пришли на ум сомалийские пираты.
        Луч фонаря гулял по трупу огромного африканца, чье лежащее ничком туловище перегородило проход. Его напарник, скорее всего, был один - наверное, скрылся в одной из ниш или расположился за углом коридора. Луч его фонаря пытался высветить помещение, но свет падал только на гермодверь. Чтобы захватить углы, где сидели Пустовалов и Харитонов, ему следовало подойти ближе.
        - Daniker! - Угрожающе крикнул кто-то из тьмы, и в помещение прилетело шипящее облако. Пустовалов тотчас подорвался, как дикий кот схватил источник шипения и швырнул обратно, переместившись в угол к Харитонову. Харитонов дал протяжную очередь в проход. Невидимый противник снова заорал. Послышался топот.
        Из прохода тотчас полилась шквальная автоматная очередь. Почти все пули влетели в гермодверь. Пустовалов знал, что они теперь просто коротают время в ожидании «тяжелой артиллерии». Мысли его сейчас крутились вокруг слова «Daniker». На каком языке оно было произнесено и что означало, Пустовалов не знал, но почему-то был уверен, что в нем содержится некий значительный смысл. Пульс его привычно замедлился. Мозг работал на полную катушку. Единственый шанс на спасение - прорываться, конечно, но, несмотря на наличие одного противника и в худшем случае еще одного раненого, если их было трое, это не так-то просто даже при численном перевесе. Взгляд остановился на темной горе перед входом - трупе африканца. Пустовалов привстал, намереваясь двинуться вдоль стены, но в это время слева послышался глухой металлический лязг.
        - Открывают! - Первым среагировал Ромик и стал вслух читать молитву. Видимо, доселе он повторял ее про себя.
        Дверь действительно открывали, в этом не было сомнений - невзирая на стрельбу и вообще на то, что здесь происходит.
        Неужели происходящее там еще хуже?
        Пустовалов повернулся к Харитонову:
        - Кто бы там ни был! Это наш единственный шанс.
        Харитонов молча отстранил его своей лапищей и подобно хищной горилле одним прыжком подобрался к двери.
        - Когда откроют - все огонь по проходу! - Крикнул Пустовалов, надеясь, что тот, кто засел в коридоре не понимает русского языка. - Виктор, стреляй только, если увидишь кого-то в свету, понял?
        - Ага, - в подтверждение в углу щелкнул переводчик огня.
        - Роман, с другого угла!
        Через несколько секунд дверь приоткрылась. Харитонов тут же сунул в щель сразу обе ладони и хлопнул по двери так, что она отлетала и снова едва не закрылась. Пустовалов метнулся к проходу и, высунув МКВ-15 принялся нещадно палить из-за угла. Со своей стороны тоже самое делал Ромик. Гильзы его автомата сыпались на могучую спину мертвого африканца. Пустовалов опасался, что те, кто там прячется, увидят свет из-за двери и начнут по ней стрелять. Но как только зарычал Харитонов и свет разъел тьму, озарив зал и коридор до площадки с фильтро-вентиляционной установкой, Пустовалов увидел, что в проходе никого не было. Они либо попрятались на лестнице, либо в боковых помещениях.
        - Давай! - крикнул Харитонов.
        Ромик и Виктор побежали, а Пустовалов двинулся спиной к «стакану», опустошая последний магазин МКВ-15.
        Пока одна рука атлета удерживала Катю, вторая с силой рельсового экскаватора подняла Дашу и водрузила себе на плечо. Для атлета, судя глубокому дыханию, это не составило никакого труда. Обе девушки визжали, особенно Катя, довольно хлестко колотившая атлета по обнаженной спине и каменным ягодицам.
        - Тихо-тихо, - приговаривал атлет, - берегите силы.
        Внизу их встречала Алина. Подруга исполина улыбалась, в синих глазах - немного испуга, но больше - восторга и возбуждения. Грудь под серой футболкой вздымалась. Даша успела прочитать надпись по-английски «Возьми меня после вечеринки».
        Но удары наверху смыли с лисьей мордашки улыбку, превратив лицо в маску - будто без улыбки ее лицо переставало быть лицом. Опускаясь на плече Инги на нижний уровень, Даша заметила, как загорелые мускулистые ноги Алины уносят ее наверх. Самое интересное, что сам атлет, похоже, ничего не услышал.
        Он принес девушек в «клуб Paradisum». Даша все еще отчаянно вырывалась, но дело это было безнадежным - ее будто опоясали титановым обручем. Кроме того, буйство и первый порыв ярости шли на убыль, уступая место привычному страху.
        Атлет бросил Катю на кушетку и, удерживая Дашу, закрыл дверь на ключ.
        - Ты знаешь, - говорил атлет, спуская Дашу с плеча, - что это очень скверно - лазать по чужим карманам.
        - Просто выпустите нас отсюда, я вам все компенсирую! - взмолилась Даша.
        - Ты компенсируешь! - Согласился атлет. - Но сначала она!
        - Да почему всегда я! - Завизжала Катя, вскакивая с кушетки, но атлет мягко, по-удавьи ухватил Катю за плечи, приподнял и понес к креслу.
        Увидев кресло, девушка завизжала еще сильнее и стала брыкаться как сумасшедшая. А Даша, уже прощаясь с самообладанием, вспомнила таящий энергию уверенный взгляд карих глаз. Даше захотелось увидеть все этим взглядом.
        И пока атлет усаживал кричащую Катерину к креслу, пока пристегивал ей руки, и уворачивался от ударов ее сильных ног, Даша внимательно оглядела кабинет. Он был маленьким. В углу висел белоснежный шкафчик со стеклянными дверцами. На столе, кроме баночек и пузырьков - ничего, что могло бы оказаться полезным. Даша боком шагнула к столу, выдвинула ближайший ящик. Он был пуст. Шагнула дальше и выдвинула следующий. Пачка шприцов и ножницы. Даша схватила ножницы и убрала руку за спину.
        - Даже не думай, Даша, я все вижу! - Сказал атлет, деловито пристегивая катину ногу к опоре Геппеля. У Кати осталась свободной теперь только левая нога, которую атлет сжимал за щиколотку.
        Даша остолбенела.
        - Не вздумай подходить к двери, - сказал атлет.
        Даша отошла от двери, подошла к атлету и со всей силы всадила ножницы в его обнажённую спину - прямо между левой лопаткой и позвоночником. Атлет вскрикнул. Скорее даже от удивления, чем от боли. К кровоточащей ране потянулась могучая напряженная рука с растопыренными пальцами.
        Взбешенный атлет обернулся, представ перед Катей во всей исполинской красе. В этом было что-то сказочное - соединение в одном теле атлетического мужчины и женщины. Могучая ладонь окрасилась кровью.
        Боль и гнев перекосили мужественное лицо, но раздавшийся неожиданно смертельный визг превратил его в маску ужаса.
        - Алина! - Заревел атлет, побежав на Дашу, словно ее не было на пути, сшиб с ног, открыл дверь и исчез.
        Даша не замечая боли, встала, подскочила к Кате и не жалея пальцев принялась за тугие ремни.
        Перекрытия ходили ходуном. Казалось, будто наверху кто-то ронял шкафы. Атлет ревел, как раненый слон. Кто-то там же матерился, визжал, и наконец, зазвучали выстрелы.
        - Бежим вниз! - Крикнула Даша, когда с ремнями было покончено.
        Девушки выбежали за дверь. Сильно тряслась винтовая лестница. Под очередной пронзительный рев с нее съехала Алина с окровавленным ртом и стеклянным мертвым взглядом. Надпись «Возьми меня после вечеринки» перечеркивала кровавая полоса.
        - Вниз! - Закричала Даша и, вспомнив о ключах, выхватила связку из замка.
        Девушки ринулись вниз.
        С решеткой нижней двери Даша справилась быстро, но висячий замок «infernum» отнял целую минуту. За эту минуту к ним в тамбур спустился бородатый мужчина в черном. Мужчина был без глаз - на их месте были огромные кровавые кляксы. Он орал не переставая, называя кого-то мерзкой сукой.
        Даша понимала - кого. Того, кто ревел сейчас наверху. Она буквально увидела, как взбешенный исполин вонзает пальцы в глаза убийцы его возлюбленной. Но оглушительный слоноподобный грохот сообщил, что атлету, скорее всего тоже пришел конец. Вряд ли что-то совместимое с жизнью способно опрокинуть такое мощное тело. Следом прилетела пуля, прекратившая страдания мужчины без глаз. Даша ощутила тошноту.
        Она подняла последний запор, но не успела коснуться двери, как та рванула назад, и на нее прыгнул грязный медведь. Даша истошно завизжала и принялась бить Харитонова в грудь и, хотя она уже поняла, кто перед ней, но все же не могла остановиться.
        - Бегите отсюда! - Кричала Даша вваливающимся мужчинам, но едва Пустовалов захлопнул за собой дверь и опрокинул задвижку, как тотчас дверь снаружи прошил град, оставив ряд бугорков на металле, которыми была уже усеяна вся дверь.
        Даша подпрыгнула и завизжала от отчаяния, понимая, что это конец.
        Понял, это и Пустовалов, глядя на Катю и Дашу, которые безуспешно пытались побороть эмоции. Он понял, что и наверху не все в порядке, когда увидел безглазый труп на лестнице.
        - Тихо! - Крикнул он, и неожиданно воцарилась полная тишина.
        - Согласен! - Ответил ему сверху вкрадчивый голос без акцента. - Шума слишком много. Просто поднимайтесь по одному, и все будет в порядке.
        Пустовалов ответил не сразу.
        - Кто вы и что значит в порядке?
        - Неважно. Важно, что у нас есть гранаты, - ответил голос.
        - А у нас автоматы.
        - Закон гравитации не в вашу пользу.
        Даша вдруг дернула Пустовалова за руку и показала на бетонный колодец. «Царство Аида», прочитал Пустовалов и вопросительно посмотрел на нее.
        - Там большое подземелье! - Прошептала Даша.
        - О чем шепчетесь? - Прозвучало сверху.
        - Обсуждаем ваше предложение.
        - Давайте я помогу вам.
        Сразу после этих слов по лестнице съехал труп Алины и сел на шею безглазому мертвецу.
        - У вас ровно минута.
        Кто-то постучал в железную дверь и забормотал по-английски.
        Наверху послышалось шипение рации.
        - Ну?
        Пустовалов подумал, что одной оборонительной гранаты будет достаточно, чтобы все закончить. Он кивнул Виктору и прошептал:
        - Открывай.
        Пустовалов быстро выглянул наверх и увидел через пролет две крупные фигуры в противогазах и черной одежде. Обладателя интеллигентного голоса среди них явно не было.
        - Почему вы в противогазах? - Спросил он.
        - Пятьдесят секунд, - сообщил вкрадчивый голос. Он был явно ближе. Скорее всего, прямо над ними.
        В подтверждение его слов кто-то сверху дал одиночный выстрел.
        Пустовалов бросил быстрый взгляд на колодец. Крышка была отброшена, Виктор уже погрузился в колодец, и следом забиралась Даша.
        - Подождите, мы только оттащим с лестницы трупы, - сказал Пустовалов и посмотрел на Харитонова. Тот кивнул и развернулся к колодцу, в который уже забирался Ромик.
        - Тридцать.
        Пустовалов ухватил за ноги мертвеца, заметив, что тот был одет в странный костюм, напоминавший утолщенный латекс. Когда он схватил его за каменные ноги и стал тянуть на себя тело, увлекая за ним и труп девушки, то ощутил невероятную тяжесть. И дело было не в том, что их двое. Пустовалов догадывался, что дело в костюме.
        Наверху раздались голоса. Пустовалов бросил короткий взгляд налево.
        Харитонов уже наполовину погрузился в колодец. В тамбуре оставался только Пустовалов.
        Совсем близко раздался вкрадчивый голос:
        - Как-то тихо у вас…
        Над проемом неожиданно со скоростью ящерицы мелькнула голова, и тотчас зазвенели пули, прошивающие металлическую лестницу и бетонный пол, кося взмывающей дорожкой в его сторону. Пустовалов дал ответный залп последней парой патронов, двигаясь вдоль стены, швырнул сумку в колодец и сам прыгнул следом, хватая уже наощупь встроенные в бетон прутья. Где-то далеко внизу двигались едва различимые силуэты. Пустовалов не стал закрывать крышку, опасаясь выстрелов по рукам. Спуск длился на удивление долго - глубина была не меньше десяти метров. Наконец, он спрыгнул на каменный пол, отбежал, слыша, как гулко эхо разносит его шаги.
        - Выключи фонарь, - пробасил рядом Харитонов.
        В подвале, который действительно выглядел огромным, остался единственный источник света - круглое окошко наверху.
        - Отходим, - тихо сказал Пустовалов, опасаясь гранаты.
        В окошке мелькнула узкоплечая фигура. Затем вырос конус фонарного света. Харитонов выпустил туда три пули. Свет исчез.
        Вкрадчивый голос засмеялся над потолком.
        - Ну и ну, тут прям катакомбы, как… Что?
        Обладателя вкрадчивого голоса кто-то отвлек. Пустовалов напряг слух, догадываясь, что появились те, кто атаковал их в зале.
        - Daniker… - услышал Пустовалов среди глухого бубнежа и снова вкрадчивый голос:
        - Нет-нет, недосмотр - ваша проблема, а этого места на плане нет.
        Затем крышка наверху захлопнулась и настала кромешная тьма.
        Глава 18
        Впервые странное свечение над стрелой он заметил, когда рабочие заканчивали менять четвертую секцию. Он как раз повернулся в кресле, чтобы проверить осталось ли еще место в бутылке из-под «Аква минерале», и в эту секунду через сочленения стрелы в левый глаз ударил луч, который он поначалу принял за солнечный блик с бельведера бизнес-центра «Прометей» - единственного здания выше него в округе.
        Он старался не думать ни о чем из-за переполненного мочевого пузыря и потому не придал этому значения, лишь какая-то смутная мысль отметила, что для блика луч был слишком настойчивым, изменчивым и как будто - целенаправленным. И только когда солнце совсем скрылось за новостройками, свечение, наконец, по-настоящему заинтересовало его.
        Дело было, конечно, не в отсутствии солнечного света или в том, что свечение мешало работать. На стройке таких источников хоть отбавляй. Дело было в том, что эта штуковина сияла на высоте сто тридцать метров - в пустом пространстве, где кроме него - в кабине только что выросшего на двадцать метров башенного крана «Либхерр» нет, и никогда было никаких сооружений такой высоты.
        Под ним был просто пустырь, бывшая территория закрытого завода «Стрела», на котором еще только предстояло вырасти сорокаэтажному флагману жилого комплекса «Южный Крест».
        Ветер выл, заметал снег в приоткрытое окно, под кабиной матерились, не привыкшие к высоте рабочие, стучали инструментами по замерзшему металлу. Свечение то пропадало, то вспыхивало в ранних зимних сумерках, наводя на мысли о нелепости происходящего. В конце концов, он догадался, что там за стрелой находился не источник света, а лишь отражатель и такая странная изменчивость вызвана его хаотичным вращением. По крайней мере, так подсказывали логика и интуиция.
        Сам же свет исходил от правого прожектора на стреле его крана. Штуковина над ним просто меняла угол отражения. Вот только, какого хрена, она…
        - …вира-вира-вира-ви… - Сквозь помехи захрипела рация. Он быстро надавил на правый контроллер, запуская подъем последней секции и в эту секунду его снова накрыл острый позыв.
        Зимой и без того приходилось справлять малую нужду чаще, но сегодня мочевой пузырь устроил ему настоящий террор. Всему виной та случайная связь в октябре. Он всегда подозревал, что дело нечисто, даже перед тем, как сорваться, невзирая на триста граммов коньяка и какой-то дерьмовый коктейль, он пытался удержать себя в руках, но, в конце концов, инстинкты взяли верх. Поначалу он думал, что ему повезло, и редкие капли крови в моче и неприятный зуд - просто наследственная ипохондрия.
        Но сегодня последние надежды были уничтожены. Изматывающее ежесекундное желание отлить - то еще дерьмо, похуже зубной боли. Перед ним маячили жалкие перспективы. С такой протечкой долго на кране не протянешь и так быстро от него не избавишься. Увольнение, накопленные деньги сожрут шарлатаны в белых халатах, как сожрали деньги его отца…. Он помнил совет отца - отвлекаться. Заниматься работой. Он уже заметил, что чем меньше думал, тем легче было бороться.
        Поэтому он выбросил из головы свечение над стрелой. Обет тридцатиминутного безмыслия, просто чтобы не намочить в штаны.
        Но на всякий случай, он снова развернулся и еще раз окинул взглядом кабину - не завалялась где-нибудь хоть какая-то емкость.
        На глаза попались только две заполненные под завязку бутылки из-под «Аква минерале» ждущие окончания рабочего дня.
        Он достал из рюкзака последний бутерброд с «Докторской» колбасой и стал жевать, наблюдая через стеклянный пол за напряженными движениями рабочих, занятых монтажом последней секции.
        Надо бы выглянуть в окно, сказать пару слов, проявить участие, показать, что тебе не все равно, оттого что они там, на высоте и морозе, а ты здесь в теплой кабине. Но он не хотел лишний раз давить на мочевой пузырь. Он и так сидит здесь уже девять часов. Всю неделю одно и то же - кто нанимает кран, чтобы он занимался раскладкой опалубки в угоду проверяющим бездельникам? Всю неделю, он по большей части сидел на кране, слушая только свист ветра и редкие «майна-вира» по рации, чтобы переложить пару панелей. Он не любил такие дни, и дело было даже не в его мочевом пузыре, который стал походить на протекающий бачок после пары случайных свиданий.
        Работая на кране, он хорошо знал, что такое одиночество. Он знал, что некоторые тяготятся им, и во время работы умудряются смотреть сериалы на смартфонах, играть в игры, болтать с подругами по вотсапу. Некоторые даже читали книги, но он всегда просто думал. Когда не работал - просто вертел головой по сторонам и думал. А на этой неделе, ему пришлось думать особенно много. Такого простоя и беспорядка как здесь он никогда не встречал. Обычно застройщики по полной загружают арендуемую технику. А здесь дорогущий кран «Либхерр» всю неделю занимался только перекладыванием строительного мусора.
        Он устал созерцать одно и то же. Колонны, забор, груда опалубок и арматурный цех, грязный переулок, кусок какого-то шоссе и железнодорожная платформа. Бизнес-центр «Прометей» был слишком далеко, чтобы через панорамные окна можно было понаблюдать за жизнью офисного планктона - за подтянутыми сексуальными девицами в очках. А новостройки и того дальше. Близко был только снег и грязный океан неба. И это проклятое свечение.
        Может, он сходит с ума?
        Краем глаза он снова попытался охватить ту область слева и тотчас мочевой пузырь предпринял очередную попытку атаки. Несколько капель даже попало в трусы.
        Его спасла рация. Мужики закончили с установкой секции. Теперь свечение было почти на уровне кабины, примерно в сорока метрах на северо-запад, но его закрывала стрела. Оно и к лучшему. Ему не хотелось о нем думать.
        Последние пять минут дались непросто, но час икс, наконец, настал. По привычке он три раза осмотрел кабину, чтобы ничего не забыть, и хотя времена когда ему приходилось заново подниматься на сотню метров по вертикальной лестнице из-за забытой мелочи давно прошли, все же привычкам он не изменял. Сунул использованные салфетки и бутылки в рюкзак, застегнул куртку, надел прорезиненные перчатки, поставил на зарядку рацию, еще раз окинул кабину взглядом и наконец, выключил свет. В темноте горели только городские огни и оно - сверкнуло между секциями стрелы, словно хотело попрощаться. Он вышел из кабины на площадку, стараясь не думать, подошел к лестнице. Остановился.
        Все дело было в ней - она тоже начала видеть огни задолго перед смертью. И задолго до того, как стала забывать дорогу домой и перестала узнавать отца. Она говорила, что они пришли за ней. Но он не должен их видеть. Его слабое место - мочеполовая система, а не рассудок. Черт возьми. Неужели он унаследовал все дерьмо не только от него?
        Он поднял взгляд. Это не те огни, это не обман зрения, не безумие, но… Что может так насмехаться над логикой, над здравым смыслом, над гравитацией? Он скинул рюкзак на площадку, рванул на себя дверь кабины, включил свет, затем управление, сел в кресло и двинул стрелу влево. Еще чуть-чуть. И еще. Вот теперь оно прямо над стрелой. Полтора метра.
        Он выбежал из кабины, ступил на стрелу. Ветер свистел в ушах. Под ногами - крошечные машины и люди, но он давно перестал бояться высоты, хотя в детстве высота была его главным страхом. Он не смотрел, ему очень не хотелось подходить. Какая-то сила будто удерживала от этого шага. Инстинкт, просто инстинкт - не стоит связываться с тем, что выглядит странно и ведет себя странно. Но он не мог, он знал, что если не найдет ответ на этот вопрос прямо сейчас, то начнет видеть огни повсюду.
        Сорок метров по стреле. Он миновал прожектор. Из кабины казалось, что проклятое свечение ближе.
        - Эй! - Кто-то крикнул внизу.
        Он не обратил внимания, вцепившись в поручни, он стал медленно поднимать взгляд. Он уже знал, что это не то, что видела она. Это не порождение ее наследия в его генах. Оно реально существовало. Вне зависимости от изъянов его рассудка. Вот только он понял, что и ответа он не получит. Оно не светилось, не вращалось и вообще не двигалось, как он думал вначале.
        Оно деформировалось.
        Он поднял взгляд и посмотрел на него в упор, не замечая, что штаны насквозь стали мокрыми.
        Глава 19
        Снег шел все воскресенье и понедельник до позднего вечера, пока температура не поднялась, превратив осадки в снежную кашу. Утром во вторник неожиданно подморозило и над Москвой распахнулось синее, без единого облачка небо.
        - Нет, пап, только выехали за МКАД. До Объездного даже не доехали. Все стоит от третьего кольца! - Мужчина за рулем черного «Киа Серато» морщился, пытаясь перекричать орущих за спиной сыновей. - Я не знаю! И пока не звони, я выключу телефон.
        Убирая смартфон, мужчина бросил косой взгляд на жену.
        - Ира, не смотри так, я просто забыл.
        - Сам же будешь ворчать, когда вызовут.
        - Если ты про тот теракт, то…
        - Слушай, кто тебе вообще звонит кроме как по работе?
        - Ты, родители…
        - С родителями ты уже поговорил, а я и так здесь.
        Мужчина провел пальцем по дисплею «Самсунга». Ладони у него были непропорционально крупными.
        - Все, самолетик. Только они и через тебя доберутся.
        - Кто? - Удивилась Ира.
        - Родители. - Засмеялся мужчина. - А ты что подумала? Да ладно, я пошутил. Ты серьезно?
        Ирина была настроена серьезно, и тоже на всякий случай выключила свой смартфон.
        - Хотя бы на один день пускай оставят тебя в покое.
        - Ну, ты даешь. - Мужчина обернулся. - Эй, а ну прекратите!
        Мальчики шести и восьми лет мигом затихли. На мгновение в их глазах мелькнул испуг. Но только на мгновение. Отца они не воспринимали всерьез.
        - Пап, заедем в Макдональдс.
        - Ну да, все бросил и поехал.
        - Ну, хотя бы в макавто.
        - Черт, туда что наркоту добавляют?
        - Ага, пищевые наркотики.
        - Мелкий, напомни, куда мы едем?
        - Мелкий он, а не я.
        - Вы оба мелкие.
        - Борис… - улыбнулась Ира.
        - Нет, куда?
        - К дедушке! - Выкрикнул младший сын.
        - И что он готовит для нас?
        - Шашлыки?
        - Это ведь вкуснее макдональдса?
        - Нет.
        Мужчина посмотрел вперед, и на простоватое лицо его с белесыми бровями легла тень недовольства. Машины стояли впереди, по сторонам, позади - фуры и легковушки и конца не видно было этой полноводной реке из металла.
        Газель впереди двинулась на метр и в ту же секунду в небольшое пространство перед «Киа Серато» углом втиснулся ослепительный «Гелендваген».
        Борис ударил по тормозам.
        - Блин!
        - Вот придурок! - Ирина дернулась и тут же оглянулась на детей.
        - Пап, почему он лезет? - Спросил старший сын.
        - Наверное, потому что он важный человек.
        - А ты не важный?
        - Ну…
        - Дима! - Рассердилась мать. - Твой отец следователь. Конечно он важный.
        - За полчаса мы проехали тридцать метров… - Сказал сын.
        Он был умен для своего возраста - в мать. Только характер скверный - в ее отца. А вот от Бориса ему достались только белесые брови и волосы.
        - Больше, - не согласился младший.
        - Нет, не больше!
        - Больше!
        - В кого он такой… - Раздосадовано произнесла Ирина.
        Борис усмехнулся.
        - Смотрите вертолет!
        Борис посмотрел через переднее стекло. Судя по нарастающему стрекоту вертолет, прилетел со стороны Москвы и теперь висел прямо над ними, но он был все-таки слишком высоко, чтобы можно было хорошо его рассмотреть.
        - Пап, это что за вертолет?
        - Похож на Ка-226.
        - А сколько он весит?
        - Не знаю, может пару тонн.
        - Это тяжелее нашей «Киа»?
        - Конечно.
        - И почему он не падает? - Спросил младший сын.
        Борис не ответил. Все его внимание захватил соседний левый ряд, где машины стали чересчур быстро набирать ход. Все остальные ряды не двигались уже минуты три. «Гелендваген» перед ними вывернул передние колеса.
        - Пап…
        - Чего?
        - А если крутить скакалкой над головой, можно полететь как вертолет?
        - Можно, - Борис обернулся, посмотрел поверх голов сыновей. «Мицубиси Паджейро» позади них тоже пытался перестроиться, но машины в левом ряду, почти не оставляли пространства, следуя друг за другом и не желая терять преимущества.
        - Правда?!
        Борис посмотрел в правое окно. Ирина заметила, что привычная веселость мужа куда-то пропала. Ничего особенного, но она привыкла к предсказуемости мужа, и если его настроение менялось, то тому всегда была причина, которую она знала. Сейчас у него появилась две короткие параллельные складки на переносице. Они всегда появлялась, когда он был чем-то встревожен. Но Ирина не знала, что они появляются еще по одной причине. Не знала, потому что никогда не видела его на работе.
        Борис тем временем приоткрыл переднее окно. Склонил голову набок. Рубящий вертолетный стрекот ворвался в салон, но Бориса явно интересовало что-то другое.
        - Что там? - Спросила жена.
        - Слышишь?
        - Вертолет?
        Борис мотнул головой.
        - Циркулярка.
        - И что это значит?
        Машины в левом ряду закончились и «Гелендаваген» наконец сумел вырулить, но высунувшись из ряда на полкорпуса почему-то замер и стал сдавать обратно.
        Тем временем, на другой стороне Горьковского шоссе, за металлическими отбойниками - такая же пятирядная полоса была абсолютно пуста. Ни одной машины как минимум за последние минут пять. Только по первому ряду «встречки» медленно ползли друг за другом два «Форда» дорожной полиции.
        Борис прищурился и снова посмотрел направо. Жена не сводила с него глаз. Она редко видела мужа таким. И будто почувствовав что-то, притихли и сыновья.
        - Борь, что там такое? - Спросила жена, скрывая за улыбкой тревогу.
        Борис посмотрел на жену.
        - Как ты думаешь, почему здесь пробка?
        - Здесь всегда пробка.
        - Да, но не такая.
        - Наверное, выезжает колонна из дивизии Дзержинского?
        За последние пять минут они проехали от силы метра три. Борис снова прислушался. Теперь визг циркулярной пилы отчетливо прорывался сквозь шум вертолета. И к нему добавились тяжелые удары кувалдой или молота.
        Впереди, между машинами мелькнуло что-то желтое. Возможно, жилет патрульного.
        - Ты можешь сказать, что происходит?
        - Если бы я знал… - Борис вытянул шею, силясь рассмотреть, что происходит впереди. Ирина посмотрела туда же, но не увидела ничего, кроме опостылевших машин.
        - Но что-то тебя настораживает? Может…
        Ирина снова посмотрела на Бориса, но увидела только его затылок - муж наблюдал как за отбойником на первом ряду «встречки» останавливается мини-колонна из четырех черных внедорожников «Тойота Ленд Крузер». Каждый - с мигалками на крыше.
        - Вот и ответ, - сказала Ирина с заметным облегчением, - просто перекрыли дорогу из-за проезда важной шишки.
        Мальчики прильнули к окну.
        - Что за важная шишка, мам?
        - Скоро узнаем.
        Борис повернулся к жене. Лицо его потеплело. Вертолет, наконец, двинулся дальше, взяв крен в сторону дивизии Дзержинского.
        Борис улыбнулся и в эту минуту впереди что-то грохнулось. Тотчас раздались крики.
        - Что это?!
        Все посмотрели вперед. Ничего. Соседний ряд продолжал пустовать. «Гелендваген» смиренно полз перед ними. Интересно, что он там увидел, подумал Борис.
        Они проехали еще метров пять. Теперь Борис отчетливо видел искры, вздымающие над машинами где-то в двадцати метрах впереди. И он увидел гаишника в зеркале заднего вида. Тот шел между рядами, по правую руку - их отделяло примерно пять-шесть машин.
        - Впереди тоже гаишник. - Сказала Ирина, выглянув в окно со своей стороны.
        - Что он делает?
        - Просто идет между машинами.
        - Куда он смотрит?
        - Он… Вниз… Он смотрит на номера!
        - Так я думал! - Заявил Борис.
        - Что?
        - Они кого-то ищут.
        - Кого, пап? Террористов?
        Борис покачал головой.
        Заиграла смутно узнаваемая мелодия. Борис так редко слышал этот звук, что удивился ее неожиданной громкости.
        - Да. - Услышал он голос сына за спиной.
        Родители посмотрели друг на друга и одновременно обернулись. Они совсем забыли, что смартфон их дети используют не только для игр и тик-тока.
        Мальчик протянул смартфон отцу.
        - Тебя.
        - Это дедушка?
        Сын покачал головой.
        - А кто?
        - Не знаю.
        Борис взял смартфон сына. Жена испуганно следила за мужем. Наблюдала, как меняется его лицо. Как уходит теплота, как снова появляется морщина на переносице. Как он выдыхает, между короткими глухими «да» и «так точно», как появляется испарина на его высоком лбу с залысинами. Как…
        - Триста двадцать семь, я понял, - сказал Борис.
        В этот момент Ирина ощутила странный эффект аудиовизуального эха. Так бывает, когда через разные органы чувств поступает одинаковая информация, которую мозг воспринимает раздельно.
        «Триста двадцать семь» - слышали ее уши, а глаза видели номерной знак А327АА сдающей задом «Ауди А7» в пустом левом ряду. Черный сияющий автомобиль с наглухо затонированными стеклами остановился прямо возле них. Широко раскрыв глаза, она переводила взгляд то на машину, то на мужа.
        Может быть поэтому, она не сразу услышала стук справа.
        Из глубины вырвался голос сына:
        - Ма-ам!
        Ирина очнулась. Повернулась к окну. Огромный гаишник постукивал в окно рукояткой жезла. Увидев, что Ирина смотрит на него, он показал жезлом в сторону «Ауди А7» и покрутил пальцем перед ее глазами. Ирина сразу поняла, что значит этот жест и посмотрела на мужа. Тот как раз закончил говорить по телефону.
        - Ч-что случилось? - Еле выговорила она.
        Муж взялся за руль обеими руками, выдохнул и сказал:
        - Все в порядке.
        В ту же секунду «Ауди А7» рванула с места. На глазах изумленной жены, Борис резко вырулил их «Киа» следом, от чего Ирину прижало к спинке сиденья. Справа замелькали застывшие машины, лица. Все чаще и чаще. Неожиданно они стали отдаляться, и она увидела всю пробку - и конца ей действительно не было - она уходила далеко за Объездное шоссе и поднималась к горизонту. Только теперь Ирина заметила, что они на встречке, на пятирядной пустой полосе - выехали вслед за «Ауди» через выпиленный отбойник, развернулись по широкой дуге и, набирая скорость, двинулись в сторону МКАД.
        Незаметно справа и слева появились два полицейских «Форда». Ирина услышала нагоняющий рев и обернулась. Четыре внедорожника «Тойота Ленд Крузер» нагнали сзади, и рассредоточилась вокруг их машины.
        Ирина перевела взгляд на сыновей.
        Две пары одинаковых глаз смотрели испуганно.
        - Вертолет, - сказал младший, показывая пальцем в потолок.
        Да, вертолет летел прямо над ними.
        Глава 20
        Плач ребенка раздавался из туннеля уже несколько часов, и все время пока слышались эти далекие всхлипы, его не покидало ощущение дежа вю.
        Он качнулся и стал потихоньку дрейфовать от размытого пятна, которое на глазах превращалось в молодцеватый профиль мраморного партизана, окруженного венками из каменных листьев.
        Он догадывался, что здесь что-то не ладно, но понять, что именно непросто, если ты всего лишь обрывок сознания, чья-то мысль, закольцованная в кратком отрезке чужой жизни. За всеми этими стенами нет ничего - ни грунтовых вод, ни земной толщи, ни длинных туннелей, ни технических комнат. Наверху нет города, нет Земли. Нет Солнца, других звезд и галактик. Поднимаясь над мраморным медальоном, словно воздушный шарик, он подумал, что возможно он и есть то единственное, что нарушает мертвую гармонию этого места. Чужеродный элемент другой формы бытия.
        Перед ним проплыла позолоченная звезда и сужающаяся вершина стрельчатого панно из нежной голубой майолики.
        Синие люстры с кобальтовыми светильниками, напоминавшими японские персики, несинхронно раскачивались. С высоты сводчатого потолка зал походил на саркофаг. Он медленно проплыл между тросами, крепящими к потолку указатель перехода на Калининскую линию, и приблизился к черному облаку, растекавшемуся над ступеньками перехода, как чернила в воде. Плыть к нему не хотелось, но плачущий голос увлекал его - будто кто-то тянул шарик за веревочку.
        Он вынырнул под белоснежным потолком у черного габбро. Здесь было больше жизни, возможно из-за бронзовых людей, ссутулившихся под тяжестью сводов. На него смотрел матрос-сигнальщик с затопленного линкора «Марат». Мертвый матрос. Мертвый, как и команда эсминца «Сокрушительный» во главе с расстрелянным за малодушие капитаном.
        Возможно все дело в свете - здесь уже нет того душного полумрака и угловатых стрельчатых линий, напоминавших древние русские крепости с толстыми стенами и узкими слуховыми окнами.
        Люстры-тарелки излучали ровный и холодный свет, детский плач снова звал его в туннель. Он опрокинулся в яму перехода, и подземное течение понесло его вдоль белоснежных плит с золотыми прожилками.
        Его встретил настоящий подземный дворец. Много стекла и света раскрашенного цветными витражами. Толи подземный собор, толи стеклянный грот. Трескучий плач теперь беспокоил его, рождая необъяснимую тревогу. Возможно, потому что причина плача становилась угрозой и для него.
        Он плыл вдоль костельных витражей с причудливыми узорами и цветами. Ему нравилось, как они мерцали желтым и красным сиянием и как свет играл на мёртвых граненых колоннах.
        И здесь все также мертво. Но смерть здесь царила легкая, безмятежная похожая на вечный покой древних богов. И в этих светлых тенях на цоколях и пилонах ему виделись картины светлых ушедших дней. Он плыл к торцу главного зала, к панно из смальты, с раскинувшейся золотой звездой. Миру-мир. Советская женщина с младенцем как Мадонна - начало начал.
        Что-то вдруг дернуло его, увлекая под межпилонный свод в черноту. Сквозные витражи здесь не пропускали света. Плач раздавался из навесного динамика у стены и становился нестерпимым, как острая боль, переходя в нарастающий протяжный нечеловеческий вопль. Дети не могут так кричать. Их легкие неспособны на такую мощь. Это что-то искусственное, чья-то очередная мертвая копия, уродливо деформированная аудиоредактором.
        Не в силах сдержать себя, он тоже закричал, но вода заглушила крик. Он дернулся и…
        - Вы знаете, с чего начиналось метро?
        Незнакомый голос вещал тихо и рассудительно, прямо как у лектора. Или специалиста по холодным продажам.
        - Со станции Сокольники?
        - Да нет же, с чего началось все вообще. Ведь метро - это просто огромное подземелье. А что такое подземелье, по сути? - Задал вопрос голос и сам же ответил. - Это Яма. А любая яма начинается с чего? С ла-па-ты.
        - А экскаватор?
        - В тридцатых годах? Не смешите. Нет, семь обычных рабочих в полушубках и валенках пришли во двор обычного жилого дома и лопатами начали копать яму. И что, по-вашему, должны были сделать жильцы? Недоумевающие жильцы просто вызвали милицию.
        - Да, когда-то и не было всего этого под землей…
        - Нет-нет, это - уже было. Это ведь появилось намного раньше…
        Пустовалов чувствовал, что кто-то сидел справа и слева от него. И сидевший слева касался его плеча как будто чуть сильнее.
        Судя по запаху шампуня, это была одна из девушек. В кромешной тьме ему было приятно ощущать теплоту и тяжесть девичьего тела, и этот запах шампуня и еще какой-то смутный, напоминавший вишневую колу.
        Пустовалов открыл глаза и снова закрыл. Разницы абсолютно никакой. Кромешная тьма, в которой он провел уже часов, наверное, шесть.
        В его фонаре давно разрядились аккумуляторы. Маленький «Лед Лензер» тоже «сдох». Виктор и Роман забыли свои фонари в каменном зале. Телефоны у всех давно разрядились. Даже супернавороченный смартфон Даши. Только «Сказка» работала, но толку от нее никакого. Вроде бы у Ромика оставалась еще зажигалка, но ее решили не использовать лишний раз, пока не найдут выхода. А выход все не находился. Пока еще работал фонарь, они видели бесконечные, уходящие во все стороны коридоры, проходы со сводами, кирпичные простенки, залы и полузалы, комнатки, в которых обнаруживались проходы, а за ними другие проходы и другие и так до бесконечности. Это был самый настоящий лабиринт. Пустовалов представить не мог, зачем кому-то понадобилось это подземелье. Безусловно, оно было старым, это заметно по самой архитектуре - по кряжистым пилястрам и толстым колоннам с низкими сводами, по квадратным плинфяным кирпичам.
        Если учитывать культурный слой, то это могли быть подвалы какого-то строения, может монастыря. Может, раньше здесь располагались казематы, или целый подземный город, куда прятались жители во время осады. Здесь было душно и сухо. Полы были сплошь земляные, пахло старой пылью и перцем - будто оставшейся от котлов с бараниной, которую варили тут местные жители.
        Пустовалов не мог понять, как такие огромные пространства в центре Москвы оставались неосвоенными. Тут можно было разместить несколько торговых центров или музей.
        Все это беспокоило его, но больше всего - труп в костюме на лестнице в бетонном стакане. Судя по тяжести, в костюме мог использоваться свинец, сталь или даже вольфрам. Ноги трупа были твердыми, там наверняка были пластины. И те лица наверху, смотревшие через стекла скафандровых шлемов… Все это наводило на нехорошие мысли.
        Под размеренный бубнеж рассудительного голоса, вещавшего что-то о дорогом трехэтажном особняке на Таганской с фальшивыми окнами и стенами шестиметровой толщины, Пустовалов вновь стал проваливаться в сон и поплыл на этот раз по туннелю.
        Пустовалов хотел что-нибудь увидеть, хотя бы во сне остаться зрячим, но здесь властвовали звуки. Снова вода и снова страх. Источник страха теперь находился позади. Пришла твоя очередь, стучала в голове мысль. Твоя очередь. Пустовалов дернулся и снова тяжелый вздох. Он вынырнул.
        - Кошмар?
        Голос Даши. Значит, это она привалилась к его плечу.
        - Мне тоже тут всякая дрянь снится.
        - Что-то они зачастили…
        - Это от того, что здесь происходит.
        - Нет, из-за подземелья.
        - С вами в подземелье уже что-то случалось?
        Пустовалов повернул к ней лицо, будто мог что-то увидеть. Ощутил ее тепло и запах, конечно. Эта девчонка слишком сообразительна. Слишком. Но ему это нравилось.
        - Кто это болтает?
        - Это Олег с Виктором.
        - Какой еще Олег?
        - Свалился тоже откуда-то. Ему повезло, что встретил нас. Тут в темноте с ума сойти можно.
        - Откуда свалился?
        Пустовалов обратил внимание, что Даша не собирается оставлять его плечо, и он совсем не возражал.
        - Спросите у него сами, - сказала Даша.
        Но Пустовалов не стал спрашивать.
        Он посмотрел во мрак перед собой.
        - Вам не страшно? - Спросила девушка.
        - Сейчас уже нет.
        - Там наверху, через замочную скважину я видела небольшой кусочек улицы - там все еще была ночь, но я видела снег, уличные фонари, машины, ничего такого… А потом, когда появились эти…
        Даша пошевелилась, съехав чуть ниже. Спинами они облокачивались о стену, вдоль которой пробирались до привала последние часа два. Где-то справа храпел Харитонов.
        - Может, там уже ничего нет? - Прошептала Даша.
        - Ты ведь хотела сказать никого?
        - Так странно, - произнесла Даша, - а что если место, где мы сидим, окажется единственным безопасным местом на Земле?
        Пустовалов вспомнил длинноволосого и металлический шум.
        - Гермозатворы… - Догадался он.
        Даша пошевелилась, как бы ненароком сильнее прижимаясь к его плечу.
        - Что это значит?
        - Они изолируют метро и не просто метро.
        - А что еще?
        - Как я теперь понимаю, метро это далеко не только туннели с поездами.
        Даша промолчала. Пустовалов тоже замолчал, вслушиваясь в размеренный голос невесть откуда взявшегося Олега.
        - Вас кто-нибудь ждет наверху? - Спросила Даша.
        - Только те, с кем я предпочел бы не встречаться.
        - Мне это знакомо.
        - Не верю, что все настолько плохо.
        - Большинство тех, кого я не хотела терять, уже потеряны. Впрочем, это не важно.
        - А твой отец?
        - Я боюсь за него, но… если там наверху никого нет, и отец не ищет меня, значит, в этом мире и вовсе некого больше терять. Получается только я сама потеряна в нем. Странно… В детстве я уже испытывала похожее чувство.
        Пустовалов достал последнюю влажную салфетку и вытер лицо.
        - В детстве?
        - Мне было семь лет. Мы ехали с отцом в поезде, и там… мне кое-кто встретился. Одна старуха…
        Даша замолчала, очевидно, раздумывая продолжать или нет.
        - Она хотела навредить тебе?
        - Да, а вернее… Нет, сейчас я понимаю, что дело даже не в ней. Вернее не только в ней. Скорее дело было в обстоятельствах. Мы ехали с отцом в Геленджик, мама и братья раньше нас улетели на самолете. Я упросила отца поехать с ним на поезде - у него были какие-то дела в Москве, и к тому же я любила ездить на поездах и смотреть в окно. Мне нравилось заглядывать во дворы деревенских домиков, которые располагались близко к железной дороге, а если получится - в окна и представлять, как там живут люди…
        - То есть ты любишь подглядывать?
        - Скорее находиться в тени, также как и вы.
        - И что случилось в том поезде?
        - Отец выходил на каждой станции покурить и купить какую-то еду. Он не брал еду с собой, как мама, а ходил в вагон-ресторан и еще любил покупать пирожки и всякую дрянь на станциях. И там, я помню на одной станции, где стоянка была всего пять минут, проводница никого не выпускала, но отец упросил ее и с ним вышли несколько человек из нашего вагона. И я тоже. Там я увидела яркую васильковую поляну за платформой и захотела нарвать цветов. Отец не видел, что я вышла. Просто не заметил. Поляна была рядом, но мне было семь лет, а там, на платформе была очень древняя старуха. Там никто ничего не продавал, а старуха все норовила подойти ко мне зачем-то. Она почему-то пугала меня. И вот она идет-идет, а я ее все сторонюсь и отхожу дальше. В семь лет ты не слишком ориентируешься во времени и больше полагаешься на старших. Я не заметила, как все пассажиры вернулись в вагон. Я вдруг увидела, что на платформе никого, а проводница уже опускает эту штуковину…
        Пустовалов почувствовал, что Даша вздрогнула, хотя здесь в подземелье было не холоднее чем в метро.
        - Ну вот в этот момент, когда я увидела этот поезд, у меня внутри опрокинулось что-то…. Я никогда не испытывала подобный страх…
        - И что ты сделала?
        - Закричала, просто завизжала как бешеная, и весь мой собранный из васильков букет рассыпался под ногами. И в этот момент я увидела, что старуха, стоявшая между мной и поездом, улыбается. Она была седая, просто как Гендальф и улыбалась. Ты можешь, представить, чтобы взрослый человек наслаждался страхом перепуганного ребенка?
        Пустовалов невольно вздохнул.
        - Наверное, она просто выжила из ума.
        - Скорее всего, но это чувство, у меня ассоциировалось только с ней. Мне казалось, что она… Я ведь на самом деле не ее испугалась. Я испугалась, что поезд уедет, и я останусь одна. Только с этой старухой. И потом я не могла спать из-за этого кошмара.
        - Твой отец просто дернул бы стоп-кран, увидев, что тебя нет. Ты зашла бы на станцию, нашла милиционера или еще кого-нибудь.
        - Это все понятно, конечно, теперь и даже тогда папа меня именно так и успокоил. Дело в том, что когда мы приехали, то узнали, что самолет с мамой и братьями упал в Черное море.
        - Вот, значит, как.
        - Это случилось из-за боры, - сказала Даша, - самолет вылетел на повторный круг и что-то случилось. В общем, никто не выжил. Упали в море.
        - Та самая авария Ту-154… - Вспомнил Пустовалов.
        - Потом мне еще долго казалось, что старуха знала про эту аварию. Как будто она питалась не только моими страхами, но и страданиями. Предвкушала их.
        - Предвкушала… - повторил Пустовалов, и Даша будто почувствовав, что он вкладывает другой смысл в это слово, спросила:
        - Ваш страх подземелья - тоже из детства?
        Пустовалов не ответил. Прижав затылок к стене, он стал думать о том, каково это - падать в свинцовую бездну моря. Сам он старался не пользоваться самолетами.
        Неподалеку невесть откуда свалившийся Олег рассказывал что-то о бомбоубежищах и Пустовалов вдруг подумал, что этот товарищ слишком осведомлен о всяких подземных делах. А еще он подумал, что где-то уже слышал этот голос. Его снова начало клонить в сон. Должно быть здесь дефицит кислорода.
        Даша выдернула его из-под наваливающейся дремы.
        - Расскажешь? - Спросила она тихо, на этот раз уже совершенно осознанно перейдя на «ты».
        - Ну, так чтобы в одиночку оставаться… - Сказал Пустовалов. - Меня это не пугало, я рос в детдоме и часто убегал. В основном с друзьями.
        - Это, наверное, не так весело на самом деле.
        - Нам было весело. И у меня неплохо получалось убегать.
        - Я не сомневаюсь. Ты не знал своих родителей?
        - Нет.
        - Тебя надо было отправить в какую-нибудь секцию. Приложить способности к чему-то полезному.
        - Однажды так и случилось. После одного из побегов, меня отправили в какой-то лагерь под Оболенском. Для особо одаренных, - Пустовалов усмехнулся. - Я догадался об этом, потому что меня отправили одного. Помню высокие сосны, лето, комаров, и, в общем-то, было неплохо. Нас хорошо кормили, и ребята там были… Другие ребята. Мы проходили какие-то тесты, и взрослые люди задавали нам странные вопросы. Вроде того, сколько например живых существ находится с нами в комнате. Но я их почти не помню, помню только веселых ребят. Они сильно отличались от моих друзей из детского дома.
        - Чем отличались?
        - Ну, во-первых они все были старше, а во-вторых… - Пустовалов задумался, - необычные. Вот я помню со мной в комнате жил парень, он был старше меня на три года. Этот парень умел так прятаться в комнате, что его нереально было найти. Ну, просто, даже если комната два на два и нет никакой мебели. Потом я узнал, что он всегда находится за твоей спиной, и звали его при этом почему-то «кабан». Там у всех были такие странные звериные прозвища.
        - У всех? И у тебя тоже?
        - И у меня.
        - И какое у тебя было?
        - Я не помню. Что-то мелкое.
        - Может, ласка?
        - Ха-ха, может быть, - засмеялся Пустовалов, - я не знаю, там был такой мужик в синей форме подполковника авиации. Он мне сказал, чем сильнее твои способности, тем крупнее зверь в твоем прозвище. Видимо мои способности были самые жалкие.
        - И что вы там делали?
        - Да ничего особенного. Мы играли во что-то похожее на спортивное ориентирование, бродили по лесу и заброшенным домам, составляли какие-то схемы. Я пробыл там всего пару месяцев и потом меня отправили обратно. Меня и еще нескольких ребят. Я думаю, там все закончилось. Это был, девяностый первый год. Тогда многое менялось в стране. Думаю, что-то поменялось и там.
        - Да, забавно. Может это какая-то секция для ниндзя?
        Пустовалов улыбнулся в темноте. Он заметил, что Олег перестал бубнить, а Харитонов проснулся, и тихо матерясь, поднимался и бренчал оружием.
        - Странно, но я почти ничего не помню. Помню только что был там еще старик. Вот его я запомнил хорошо. Он… был как… Он умел хорошо….
        - Успокаивать?
        - Да. Тогда меня тоже преследовали кошмары и… он помог мне.
        - Что он сделал?
        - Я не помню. Но я думаю, ничего особенного. Просто когда тебе девять лет, и ты всю жизнь провел в детдоме, то первый взрослый, который погладил тебя по голове…
        - Я сейчас заплачу.
        Пустовалов засмеялся.
        - Еще, этот старик сказал нам однажды странную вещь, что возможно кому-то из нас когда-нибудь предстоит сделать что-то важное. Что-то очень важное.
        - Как же без этого, - хмыкнул Харитонов, отправляясь в темноту, чтобы отлить.
        - Что-то, что касается всех. Причем не только здесь, но и…
        Харитонов громко протяжно зевнул.
        Пустовалов погладил свой рюкзак под рукой. Взгляд его был устремлен вперед - там, где за чередой колонн, в ста тридцати трех метрах находилась точно такая же стена, о чем никто из них не догадывался.
        - Где?
        Впереди зажурчала струя.
        - Мы сами об этом может быть, никогда узнаем, только однажды, когда все случится, где-нибудь в толпе, к тебе подойдет незнакомец и скажет…
        Пустовалов замолчал.
        - Что скажет?
        - Я не помню. Все покрыто каким-то туманом. Помню только начало фразы: завтра в полдень родители ждут тебя дома.
        - Завтра в полдень… - повторила Даша.
        - По-моему это из какой-то книги, - неожиданно подал голос Виктор.
        - Но что это значит?
        - Бесполезно гадать, я много раз пытался вспомнить эту фразу, но ее будто что-то вытеснило из головы. Помню только, что она касалась нас всех, всех кто был там. В ней упоминалось, что-то общее для нас. Что есть только у нас. Или чего у нас нет.
        - Ну а отзыв вы помните? - Спросил Виктор.
        - Чего?
        - Ну, ваш ответ на этот пароль.
        - Вот его я, как ни странно помню.
        - И какой он?
        Пустовалов снова засмеялся.
        - Черт бы вас побрал, а вдруг это какая-нибудь государственная тайна.
        - Эй, да брось, - раздался голос Олега, - ты и так ее уже считай выдал. Расстреляют в любом случае.
        - Послушай-ка, чувак, откуда у меня ощущение, что я тебя знаю?
        - Меня многие знают, - ответил Олег, - но ты не уклоняйся.
        - Вообще-то я разговаривал с девушкой, а не с вами со всеми и подслушивать нехорошо.
        - То есть, нам надо было отойти или заткнуть уши?
        - Должен же я сохранить хоть какую-то тайну. А вдруг это не просто детские фантазии?
        - Ничего не говори им, - сказала Даша.
        - Вся ясно. Учись кадрить девчонок у стариков, Витян! - Захохотал Олег.
        - Кажется, тебя вывели на чистую воду, Саня! - Подтвердил Ромик, - Несколько старомодно, но эффективно.
        - История про загадочного шпиона всегда в цене.
        Пустовалов засмеялся вместе с остальными, и под всеобщий смех наклонился и прошептал Даше в самое ухо, так что услышала только она:
        - Вы обознались, моих родителей нет в живых.
        Даша повторила фразу про себя, пытаясь запомнить.
        - Эй! Вы слышали? - Подал голос испуганный Ромик.
        - Что?
        - Кто-то заорал сейчас.
        - Где это? - Испугалась Катя.
        - На той стороне.
        - Я слышал. - Сказал Пустовалов. - Но оборвалось, как будто в воду упал.
        - Знакомый голос такой, - сказала Даша, - Виктор ты тут?
        - Ага!
        - Что будем делать?
        - Надо выбираться отсюда.
        Пустовалов выдохнул, и Даша подумала, что, наверное, зря рассказала свою печальную историю. Подобная откровенность никогда не была ей свойственна. Впрочем, этому мужчине наверняка она не кажется такой сентиментальной. Его дыхание снова становилось глубже, он снова уходил в сон.
        Глава 21
        Борис Виндман не любил и боялся начальства. Его отец тридцать четыре года прослужил в автохозяйстве учебного центра, и тоже не любил и боялся начальства, также как и его дед - бывший заведующий спортивным залом училища внутренних войск. Из всех своих предков и родственников по мужской линии, занимавших различные малозначительные должности в правоохранительных органах, Борис поднялся выше всех - он стал следователем по особо важным делам. И хотя его отец считал, что передал сыну не страхи, а воспитал в нем исполнительность и уважение к начальству, подняться на подобную вершину Борису помогли отнюдь не начальствобоязнь и чинопочитание.
        Впрочем, нельзя сказать, что эти качества сильно и мешали. Борис был на хорошем счету, исполнительным, дисциплинированным, но главное - семейный девиз «не выделяйся» позволял ему скрывать то, что отличало Бориса от его немногочисленных родственников, коллег по отделу, да и, пожалуй, большинства оперативников в России.
        Дело в том, что внутри Бориса жил зверь. Борис точно знал, что внутри его отца и деда и всех остальных родственников никаких зверей не было. Не было «зверей» по-видимому, и в его сыновьях. Как это водится, он был уникальным, белой вороной в семье, о чем никто не догадывался. Зверь жил в нем всегда. Борис знал это и ненавидел зверя. И конечно боялся - потому, как зверь он на то и зверь, что иногда проявляет свою звериную сущность, вырываясь наружу. Пускай даже редко, очень-очень редко, а именно всего лишь один раз, но все же он показал, что может выходить из-под контроля.
        И ведь ладно бы этим зверем был тигр или волк, но нет - это была мелкая, злобная, мерзкая собачонка. Вроде терьера.
        Сложившаяся ситуация Бориса совсем не радовала, хотя он впервые проехался как настоящий министр с кортежем по перекрытым московским улицам - он понимал, что этот аттракцион не предвещает ничего хорошего, если ты обычный «не выделяющийся» капитан из межрайонного отдела следственного комитета.
        Но Борис был сообразительным следователем. Он быстро понял, что попал в орбиту влияния могущественной спецслужбы и за полчаса успел перебрать все варианты. В конце концов, он остановился на двух. Первое дело, связанное с убийством контрабандистов вряд ли волнует высокие чины ФСБ. Максимум региональный отдел где-нибудь в Оренбурге, да и то маловероятно. Второе дело было связано со «зверем». Тотчас всплыла вызвавшая неприятные ассоциации фамилия Шумилов. Борис подавил неприятную мысль, но сразу всплыла другая: отрицание есть метод психической защиты, проявляемый как отказ признавать существование чего-то нежелательного.
        Впрочем, может быть дело было совсем в другом.
        Их привезли за считанные минуты, доставив по перекрытому Горьковскому шоссе до третьего кольца, оттуда по пустынному Лефортовскому туннелю и Русаковской эстакаде, свернули, кажется на Краснопрудную улицу, но до Комсомольской площади не доехали. Развернулись на пустом перекрестке, и въехали через арку в какие-то дворы, сплошь уставленные военными БТР и полицейскими «тиграми». Неприметное двухэтажное здание, огороженное высоким забором из тонированного непросвечиваемого поликарбоната.
        Борис понял, что это штаб. Видимо, напрямую связанный с недавним терактом. «Киа» с семьей оставили во дворе, а его самого препроводили на второй этаж. Борис успел заметить светлый прямоугольник на стене у входа - еще недавно здесь висела табличка.
        Кабинет с охраной перед дверью. Борис набрал в легкие воздуха и не зря. Он боялся начальства и генерала живьем видел только на торжественных собраниях по случаю дня полиции. Там впрочем, были только генерал-майоры. А здесь на крепком мужчине за столом, он сразу увидел по три звезды на погонах камуфлированной куртки. Генерал-полковник. Рядом с ним сидел и сверлил его темным взглядом человек в гражданском со шрамом над губой.
        Генерал-полковник только мельком взглянул на Бориса и сразу же уставился куда-то в стол. Поскольку где-то там же раздавалось довольно странное разноголосое мяуканье, Борис сначала было подумал, что генерал смотрит видеоролик про котов на ютубе.
        Только когда второй мужчина глазами указал ему на стул перед столом, Борис подошел ближе и заметил, что никакого компьютера на столе не было. А были там только микрофон, динамик, телефоны селектора и огромная радиостанция.
        Генерал - крепкий, суровый и статный - каким и должен быть генерал-полковник, сосредоточенно слушал мяуканье, которое исходило попеременно и совершенно точно из разных кошачьих глоток. Только что мяукал фальцет молодой кошечки, а теперь протяжно завывал крупный деревенский кот. Каждое мяуканье предварял щелчок селекторного переключателя. После очередного такого щелчка, вместо мяуканья раздался отрывистый лай. Генерал-полковник нахмурился и громогласно гаркнул в микрофон:
        - Болотный кот, ёб твою мать!
        Лай тотчас сменился попискиванием кошки, заприметившей за окном воробья.
        Борис посмотрел на склоненную голову генерала. Волосы у него были густые и черные, но с проседью. Гладко выбритое лицо выглядело сосредоточенным. Черноглазый человек в гражданском наконец оторвал взгляд от Бориса, и склонившись к генералу что-то ему прошептал.
        - Вы не вышли сегодня на работу, - сказал генерал-полковник, поднимая на Бориса пронизывающий взгляд.
        Очевидно в первую очередь, это был вопрос, хотя вопросительной интонации Борис не уловил.
        - Мне предоставили недельный отпуск, - выдавил Борис, продолжая лихорадочно соображать.
        Генерал никак не отреагировал на заявление Бориса, светлые глаза просто изучали его.
        Сидевший рядом мужчина со шрамом снова сказал что-то на ухо генералу.
        - Сколько у вас дел?
        - Девять на данный момент.
        - Вам дают специальные дела?
        - Специальные?
        - Убийства и насилие в отношении несовершеннолетних? Специфичность.
        - Никак нет… То есть в основном убийства, разбои, насильственные преступления. Как у всех.
        - Что можете сказать о своем руководителе?
        У Бориса отлегло от сердца.
        - Подполковник Колмогоров ответственный командир…
        Мужчина со шрамом снова зашептал на ухо генералу.
        - А-архипов, - произнес генерал.
        А вот теперь Борис ощутил настоящее облегчение. Во-первых, потому что прежний его начальник подполковник Архипов его недолюбливал и тому была причина, связанная с «отрицанием». А во-вторых, потому что Борис сам недолюбливал Архипова. Но, естественно, напрямую клеветать на него он не станет - это было бы слишком недальновидно. В любом случае, Борис, понял, что интерес он здесь представляет косвенный и насколько мог - расслабился.
        - Про подполковника Архипова ничего плохого сказать не могу. Ответственный про…
        - Полковник Архипов дал на вас определенную… хм, характеристику.
        Борис побледнел. А генерал-полковник на его глазах совершил нечто невообразимое. Услышав очередное мяуканье в динамике, он вдруг сощурил глаза, сдвинул брови и, ловко играя интонацией, протянул в микрофон:
        - Уиииииаааууууу.
        Ни дать ни взять - кот, которого ухватили за хвост. У Бориса глаза на лоб полезли. Мужчина со шрамом продолжал строго смотреть на Бориса, как ни в чем не бывало.
        «Может, это я с ума схожу?», подумал Борис.
        Генерал еще пару раз мяукнул в микрофон и снова обратил внимание на Бориса. Взгляд все такой же - строгий, начальственный, не без легкого огонька безумия человека большую часть жизни носящего погоны.
        - Так вот по делу пропавшего ребенка… Анны Меркуловой.
        Отрицание, вспомнил Борис, метод психической защиты… Бориса охватила паника. Ему едва удавалось внешне оставаться невозмутимым.
        - Что можете пояснить?
        - Это дело закрыто.
        - Вы нашли ее?
        Генерал встал. Он был крепок, и форма на нем сидела как влитая - очевидно, сшита на заказ мастером знающим свое дело.
        Борис тоже начал вставать, но генерал махнул рукой.
        - Не вставайте! - он обогнул свой широкий стол и, остановившись у края, напротив Бориса, стал методично постукивать пальцем по столешнице, - ее отвезли за тысячи километров. Как вы узнали куда именно?
        - Тело не найдено.
        - Но?
        - Дело в том, что там изначально был ложный мотив.
        - Ложный?
        - Похищение с целью выкупа это попытка преступника замести следы.
        Постукивание участилось.
        - И как вы поняли, что оно было инсценировано?
        - Из-за кроссовок. На фотографии, которую я нашел на странице языковой школы, сделанной в парке за три месяца до похищения, она была в желтых кедах, а на месте похищения нашли один розовый кроссовок.
        - И?
        - Желтые кеды в доме я не нашел и решил, что она была в них в момент похищения. В понедельник шел дождь, а в пятницу нет. Ее похитили именно в пятницу, а не в понедельник, как заявили родители. Именно в пятницу она и надела эти тряпичные кеды. В понедельник, преступник просто подбросил розовый кроссовок, полагая, что никто не разберется.
        - И не подумает на него?
        - Так точно.
        - Потому что вы решили, что похититель отец?
        - Отчим.
        Генерал вернулся за стол.
        - Шумилов, - сказал генерал.
        Ну, вот и все, подумал Борис. Как не отрицай, ты всегда это знал.
        - Я не знал, что он офицер ФСБ, товарищ генерал-полковник, - сказал Борис, - да половина подозреваемых говорят, что у них родственные связи, мы же…
        Борис остановился, потому что генерал снова замяукал.
        - Уэээууууууууууу.
        На этот раз мяуканье, переходящее в утробное рычание напоминало воинственный вопль кота его матери Рыжика, встретившего мартовского конкурента на улице. Точь-в-точь он издавал такой же звук, выгибая спину.
        Борису показалось, что они просто все спятили.
        - Нам известно, что этот… как его там, - начал генерал, после очередного сеанса перешептывания с человеком со шрамом, - получил травму. Расскажите об этом.
        Борис состроил страдальческое выражение лица.
        - Сейчас ваше будущее зависит от того, какой выбор вы сделаете.
        - Товарищ генерал-полковник…
        - Мяууу!
        Борис выругался про себя.
        - Итак?
        - Я нанес удар трубой по голове, пока он был пристегнут…
        - Зачем?
        - Потерял контроль, ведь это был ребенок…я…
        - Зачем?
        - Мне нужно было узнать: стройка или цементный завод, времени оставалось мало.
        - Зачем?
        - Простите?
        - Мяуууу! Зачем, если она была уже мертва?
        - Но убийца…
        - Зачем?! - Повысил голос генерал. - Вы же знали, что Архипов уже закрыл дело.
        - Его брат…
        - Еще немного и вы совершите ошибку. Ваша характеристика у нас перед глазами. Мы знаем, что вы не бунтарь, что вы звезд с неба не хватаете, боитесь начальства, прикрываете нужные дела, отпускаете убийц…. Так зачем вы - благоразумный, трусливый и лишенный принципов решились на безрассудный поступок, если знали, что это ни на что не повлияет?
        «Зверь, зверь, зверь, думал Борис, проклятая мелкая собачонка, мелкая тварь».
        - Я не мог остановиться, - сказал Борис решительно, - я должен был знать, куда он ее запрятал. Я знал, что это либо завод, либо стройка и времени оставалось мало. Это нужно было мне. Только мне.
        Борис чувствовал себя отвратительно - будто его раздели догола перед этим генералом, а мелкая собачонка, похожая на терьера еще и нагадила на него.
        Однако, генерал и тот второй мужчина смотрели на него теперь как-то иначе. С интересом, как будто…
        Мужчина со шрамом встал, подошел к Борису и, не спуская с него глаз, положил перед ним стол большую, отпечатанную на хорошем принтере фотографию.
        Борис опустил взгляд. На него смотрела красивая девушка. Брюнетка, тонкие изящные черты лица, аккуратный подбородок, большие глаза. Фотограф запечатлел ее по пояс, девушка подняла руки, схватив в охапку свои черные волосы над головой. Если бы в этот миг ее лицо освещала улыбка, она была бы неотразима.
        - Вы знаете кто это? - Спросил генерал.
        Конечно, Борис знал кто это. Понял мгновенно. Последние пять минут на него смотрели точно такие же глаза-льдинки.
        Борис кивнул.
        - Можете забрать эту фотографию и повесить у себя над кроватью, хотя спать вам доведется в ближайшее время мало.
        Борис снова кивнул.
        - Вы возглавите группу по поиску моей дочери. Официально вы в составе оперативной межведомственной группы по расследованию теракта, но действовать будете автономно с одной задачей. Приказ о переводе вас в ФСБ в звании на ступень выше только что подписан. У вас в подчинении будут два человека. Если понадобится больше - рассмотрим. Курировать будет полковник Макаров, - генерал указал на мужчину со шрамом.
        Борис смотрел на генерал-полковника.
        - Вопросы есть?
        - Да, то есть… Когда она пропала?
        - По делу вам все объяснит полковник Макаров. Еще что-то?
        У Бориса был еще один вопрос. Главный вопрос, но он не мог его задать. Впрочем, генерал ответил на него сам, когда Борис в сопровождении полковника Макарова покидал кабинет.
        - Майор Виндман.
        Борис обернулся.
        Генерал подошел к нему, он был почти на голову выше Бориса, посмотрел в глаза.
        - Не пытайтесь быть следователем. Вы здесь не за этим. Вы понимаете, о чем я?
        - Я… не…
        - Вы хреновый следователь, Виндман. Нам нужен только ваш зверь.
        Глава 22
        На этот раз Пустовалову снился спокойный сон. Как он и хотел, тьма во сне развеялась, осталась лишь вода. Он плыл почти на самом дне водоема. Мимо высоких стеблей похожих на зонтики растений, поглядывая на воздушную гладь наверху. Все вокруг дышало безмятежностью. Он был недосягаем для опасности, как будто находился по другую сторону телеэкрана.
        Но чернота снова вырвала его. Кто-то переругивался в темноте.
        - Да хватит ныть! - Кричал кто-то на кого-то.
        Десять часов в подземелье без света - у любого поедет крыша.
        - Я не могу идти!
        Пустовалов узнал голос, оставаясь в полудреме. Но она уже не прижималась к его плечу. И ее голос звучал не здесь. Из-за акустики этого странного места трудно было понять, где, но не здесь.
        - Здесь нет сквозняков! Нет выходов! Все замуровано!
        - Мы все умрем?!
        - Хорош орать!
        - Мы ходим по кругу!
        - Заткнись!
        Где же наш вожак, подумал Пустовалов, снова проваливаясь в бездонную яму сна. Голоса отдалялись.
        Кто-то грубо толкнул его в плечо.
        - Хватит дрыхнуть.
        Пустовалов потянулся, слыша, как неподалеку кряхтит Харитонов. Ему было непросто. Должно быть, действие обезболивающего прошло, значит, вернулись боль и страх. И клаустрофобию никто не отменял. Пустовалов тоже ощущал дискомфорт. Здесь явно не хватало кислорода - его постоянно клонило в сон.
        - Идем также?
        Голос Виктора.
        - Все по плану - вдоль стены! - Хрипло спросонья пробасил Харитонов. - Все готовы?
        - Готовы, - сказал Виктор.
        - Готовы, - прозвучало сзади.
        - Да, - сказал Пустовалов, поднимаясь и доставая из-под колен рюкзак. Отдых явно пошел ему на пользу. Хотелось пить, но чувствовал он себя лучше и главное, ступни перестали гореть. Должно быть, часа три он проспал точно.
        - Двинулись.
        - Эй! А как же я?
        - Черт!
        - Это Даша!
        Действительно, это был голос Даши, только теперь она находилась явно дальше, метрах в пятидесяти и голос ее разносило эхо, наводя на неприятную мысль об огромном пространстве вокруг.
        - Что ты там делаешь?!
        - Я кажется, заблудилась!
        - Зачем ты ушла так далеко?!
        - Я ходила в туалет.
        - Ну, иди сюда! - Крикнул Харитонов.
        - Не могу!
        - Что значит «не могу»?
        - Не знаю.
        - Дура! Иди на голос! - закричал Олег.
        - Пошел ты!
        - Она спятила, - сказал Ромик, - догонит.
        Харитонов не двигался. Ромик натолкнулся на Виктора.
        - Просто иди на голос! - Крикнул Виктор.
        - Я пробовала, но ушла еще дальше. Кажется, здесь что-то не так со звуками.
        - Точно спятила.
        Однако Пустовалову тоже показалось, что голос Даши раздавался с разных сторон. Значит, это нему не приснилось.
        - Слушай, приятель, откуда вообще ты взялся? - Неожиданно спросил Пустовалов.
        - Ты мне? - Переспросил Олег.
        - Ну, кто там трындел про метро? Ты местный призрак или кто?
        - Я не трындел, а рассказывал.
        - Так откуда ты вылез?
        - Это ты вылез! Чего прицепился?
        - У тебя есть зажигалка или что-нибудь такое?
        - Нет! Смартфон сдох. Но могу дать подержаться за член.
        - Борзый ты какой-то для гостя.
        - А тут у вас семейные связи что ли?
        - Кое-что нас уже связывает. Роман, дай хоть ты зажигалку.
        - Она куда-то делась, не могу найти.
        Пустовалов не поверил ему и подумал о Даше. Она сейчас где-то там, в темноте и одиночестве. Иногда старые детские страхи возвращаются под видом новых кошмаров.
        - Ну и как нам ее искать? - Спросила Катя, - она же хрен знает, где, судя по голосу.
        - Даша, твоя «Сказка» работает? - Крикнул Пустовалов.
        - Ага… В смысле только дисплей.
        - Включи его.
        - Вот. Включила.
        Пустовалов покрутил головой.
        - Я ничего не вижу. Подними над головой и медленно повернись вокруг своей оси.
        - Хорошо.
        - Ну?
        - Повернулась.
        Вокруг была кромешная тьма.
        - Ничего…
        - Здесь какая-то стена.
        - Наверное, это колонна или пилон, - догадался Пустовалов, - пройди вдоль нее до угла и повернись снова.
        - Сейчас.
        Прошло несколько секунд.
        - Ну?
        - Если это колонна, то слишком большая, - голос вроде теперь звучал еще дальше, - или я уже свернула, но не заметила.
        - Блин. Что делать? - Спросил Виктор.
        - Иди за ней, - съязвил Олег.
        Из любопытства, Виктор шагнул от стены, продолжая касаться ее кончиками пальцев. Неожиданно к горлу подкатил страх. Оторвать руку от стены стало вдруг невероятно сложно - как сигануть в пропасть, заполненную водой.
        - У нас нет времени, - разозлился Харитонов и крикнул, - послушай, мы ждем минуту, если у тебя не сломана нога, или еще что-то, то иди на мой голос!
        - Но я не могу! Не знаю, куда идти.
        - И мы не можем! - Крикнул Роман.
        - Но что нам делать? Разбрестись всем? - Поддержал его Олег.
        - Диффузоры. - Сказал Виктор.
        - Что?
        - Здесь необычная геометрия пространства, она рассеивает звуки, из-за этого трудно понять, где источник.
        - То есть между нами и ней есть какая-то преграда? - Спросил Пустовалов.
        - Это же очевидно.
        - Слушай, ты в порядке? Ничего не сломано?! - Крикнул Харитонов.
        - В порядке! - Прилетел Дашин ответ.
        - Тогда иди. Как дойдешь до стены, иди влево, догонишь нас. А пойдешь в другую сторону, может тебе повезет больше! Здесь у всех равные шансы.
        - Но… но… Ладно, я поняла.
        - Поняла?
        - Да, идите.
        - Постойте, вы серьезно? - Испугалась Катя. - Оставим ее одну?!
        - Да пошли уже! - Разозлился Ромик. - К черту ее.
        - Идите, - отозвалась Даша, - к тому же, кажется… телефон, заработал.
        - Заработал?
        - Картинка изменилась.
        - Тот самый космический? - Насторожился Харитонов.
        - Да. Идите, я крикну, если что-нибудь появится.
        - Черт!
        Неожиданно Пустовалов отошел от стены.
        - Эй, кто? Куда? - Бросил Ромик, услышав удаляющиеся шаги.
        - Хитрая дрянь, - не без доли одобрения прошептал Харитонов.
        - Даша! - Крикнул Пустовалов. - Ты где?
        - Тут! - Раздалось далеко слева.
        - Вот придурок! - Прозвучал разочарованный голос Олега.
        - Ты что-то много болтаешь для полутрупа. - Произнес Харитонов.
        - А, ну я не знал, что тут спасательный отряд с армейской иерархией.
        - Если ты не понял, мы тут все в одной лодке.
        - Я-то как раз понял.
        - Пока не заметно.
        - Очень странно, потому что это ведь не я предлагаю прыгать из нее.
        - Свои предложения засунь себе в задницу, иначе я тобой займусь. И это не шутка, на случай если ты совсем тупой.
        - Ладно, я понял, кто тут альфа-самец.
        Пустовалов углублялся во тьму, вытянув руку. Метров через десять рука коснулась кирпичной кладки. Пустовалов провел по ней кончиками пальцев. Это был пилон, с шириной грани примерно в один метр.
        - Где?
        - Здесь.
        Пустовалов двинулся дальше относительно пилона, хотя голос Даши звучал теперь левее. Метров через десять он набрел на еще один пилон.
        Голос Даши звучал уже ближе. Дойдя до следующего пилона, он аккуратно переступил через камень, и повернул на девяносто градусов. Как он и предполагал, вскоре рука коснулась очередного пилона. Голос Даши как будто звучал из-за него.
        Она вскрикнула.
        - Что?
        - Тут кто-то есть!
        - Это я.
        Пустовалов прошел за пилон, продолжая двигаться по прямой. Теперь он слышал шуршание ее одежды.
        Только голос ее звучал внизу.
        Пустовалов вытянул обе руки, и стал ступать совсем медленно, буквально как старик, по полступни. Неожиданно живот его уперся в преграду. Он опустил руки - это был шершавый металлический прут.
        - Ты где?
        - Здесь.
        Голос звучал прямо под ним. Он присел на корточки, нащупал ребро откоса.
        - Ты в яме.
        Пустовалов повел руку вдоль ребра, почувствовал запах вишневой колы, рука его коснулась волос девушки.
        Он тут же пролез под ограждением и спустился рядом с Дашей.
        - Не бойся.
        Пустовалов схватил ее за руку.
        - Здесь ведь нет милиционеров и кассирш, - сказала она ему в грудь.
        - Но и злых старух тоже.
        - Я думала, что иду к стене, но пошла в другую сторону.
        - В темноте так бывает.
        Удерживая Дашу за руку, он двинулся вдоль откоса в обратную сторону, подозревая, что девушка спустилась, минуя ограждения и правда - метров через пятнадцать ограда заканчивалась, и откос сменился наклонным подъемом по направлению к стене. Добравшись до ближайшего пилона, он быстро сориентировался.
        Через минуту они вернулись к остальным. Даша заняла место между Катей и Пустоваловым, и колонна молча двинулась дальше. Каждыйдумал о себе, о своей жизни и, конечно же, верил в лучшее - такова человеческая природа, но надежду разъедали усталость и жажда. Безысходность и тьма питали страх, а неприятные мысли точили разум. Жизнь или смерть? Неведение - недооцененный враг. Одно из двух, но истина, как всегда находилась где-то между крайностями - двое из этих заблудших останутся здесь навсегда.
        Глава 23
        Пока черный «Ауди» добирался до особняка на Потаповском переулке, где, как узнал Виндман, у него теперь был собственный кабинет, полковник Макаров вводил его в курс дела.
        Виндман зевал, испытывая что-то вроде «отходняка» после пережитого стресса, стараясь при этом не сильно раскрывать рот, и вполуха слушал скучный распорядок дня девушки-интроверта. Оживился он только, когда Макаров передал ему ключи от служебного «Форда Мондео» с буквами «ЕКХ» на номерном знаке.
        - А бензин? - Спросил Виндман, убирая ключи в карман.
        - Сохраняйте чеки.
        В особняк прибыли примерно в то время, в которое Борис планировал прилечь после шашлыка и отцовских баек на старую детскую кровать, чтобы исполнить давнюю мечту о послеобеденном сне. Настроение чуть приподнял современный кофейный автомат, замеченный в коридоре и общий вид просторного кабинета в полупустом здании Управления по ЦАО, включавший в себя два окна с видом на уютный дворик, два стола с телефонами внутренней связи, шкаф, кулер и огромный МФУ «Кайосера» у стены.
        За одним из столов сидел спортивного вида парень с умным дружелюбным лицом.
        - Это капитан Гончаров, ваш помощник. - Сказал Макаров и не без неприязни взглянул на Виндмана. - Изначально на ваше место планировали другую кандидатуру. Соответственно его роль теперь тоже меняется. Будет оказывать, если понадобится, силовую поддержку.
        Макаров протянул Борису допотопный мобильник без логотипа.
        - Второй помощник - Кудинов. Лейтенант. В этом телефоне он под номером два. Звоните ему в любое время, но гонять по пустякам не стоит. Он по техчасти. Работает быстро, но автономно. Теперь ваша очередь, майор.
        - Моя? - Удивился Виндман.
        Макаров посмотрел на Бориса как на больного.
        - Мне нужен план вашей работы. Допросы, осмотры - все по шагам.
        - Ничего этого, думаю… не нужно.
        - В каком смысле?
        - Вы довольно содержательно описали все обстоятельства, и у меня нет оснований считать, что информация искажена. В условиях дефицита времени этого пока достаточно.
        - Вы точно знаете что делать?
        Виндман сдвинул брови и повернулся к Макарову.
        - Извините, товарищ полковник, разрешите уточнить, где моя семья?
        - Их доставили к вам домой. Не беспокойтесь: ваше материальное и карьерное положение существенно улучшится, если хорошо сделаете свою работу.
        - А если не сделаю?
        - Считайте, что у вас нет на это права.
        Виндман хмуро оглядел кабинет, остановил взгляд на Гончарове.
        - Как зовут?
        - Яков.
        - Слушай, Яков, вот тебе первое задание: собери все видеоматериалы по последнему маршруту этой девочки.
        Яков, сдерживая улыбку, перевел взгляд на Макарова.
        - Это… лучше, наверное, к Кудинову, - сказал он.
        Макаров покачал головой.
        - Ничего. Я скажу ему, - улыбнулся Яков и вышел из кабинета.
        - К вам на допрос сейчас везут подчиненную Дарьи и ее гражданского мужа, - сказал Макаров, - они видели ее последними.
        - Это зачем?
        Макаров хмуро посмотрел на него.
        - Если бы я не видел ваше дело, то никогда бы не поверил что вы следователь. - Выдал он после паузы.
        - Как сказал ваш начальник - я хреновый следователь.
        - Не прибедняйтесь. Но и не обольщайтесь, вы пока себя никак не проявили.
        - Вы, как я понял, не очень одобряете решение начальника относительно меня. Я не жалуюсь, но все-таки это был не мой выбор.
        В это время в кабинет вернулся Яков.
        - Сделает в течение десяти минут, - сообщил он.
        - Увидимся через два часа, - Макаров взялся за дверную ручку, но Виндман остановил его.
        - Послушайте, теракт ведь был в тот же день?
        - Да. Кстати, на следующий день поступило много заявлений по пропавшим без вести.
        - Что?! - Виндман вдруг оживился. - Целый час мне в голову накачивают ненужную информацию, а первую важную вещь я узнаю только сейчас! Простите, но…
        - В этом, в общем, никакой тайны нет. - Пожал плечами Макаров. - Такие заявления регистрирует полиция.
        - Может, есть еще что-то необычное?
        - Это вы у меня спрашиваете?
        Виндман повернулся к Якову.
        - Хорошо, тогда вот тебе не техническое задание: собери всю информацию обо всех странных вещах произошедших в городе за последние два дня.
        - Это, что шутка? - С недоверчивой улыбкой спросил Яков.
        - Ну, конечно, я же здесь главный клоун.
        - Возьмите себя в руки, - сказал Макаров.
        - И где я должен ее собирать?
        - Везде! - Виндман вскинул руки. - Полиция, санэпидемстанция, росприроднадзор, роскосмос, спортлото.
        - И что я должен искать?
        - Я же сказал - что-то странное. Включи интуицию. Ты же следователь?
        Парень снова посмотрел на Макарова, но тот лишь закатил глаза, покачал головой и покинул кабинет.
        За ним осторожно вышел и Яков.
        Виндман не стал его останавливать, впрочем, ему не дали опомниться - зазвонил новый телефон с входящей «двойкой».
        - Это Кудинов, - сообщил безэмоциональный голос в трубке, - видеофайл на диске «Тэ».
        Виндман сел за стол, где сидел Яков, подергал мышку. Диск «Тэ» искать не пришлось. Кроме него на черном рабочем столе больше ничего не было.
        - Файл ноль-ноль-один.
        Борис щелкнул мышкой и сразу увидел изображение девушки в коридоре помещения с верхнего ракурса.
        - Вы уверены, что это все?
        - Абсолютно. Все камеры, которые зафиксировали ее с тех пор, как она вышла из мастерской и до момента исчезновения.
        - Все?
        - Дороги, банки, бизнес-центры, магазины, перекрестки, мосты, дома, эстакады, транспорт.
        - «Безопасный город»?
        - Не только.
        - Где она исчезла?
        - Последнее место, где система распознала ее - торцевые камеры нижнего зала станции метро «Авиамоторная». Камера на четвертой колонне и на перроне. Она вошла во второй вагон поезда. Но видео из вагонов у нас нет.
        - Почему?
        - Из-за теракта что-то крутили с тяговыми и резервными подстанциями. Были перебои с электроснабжением метрополитена.
        - То есть у нас нет картинки вагона, но есть картинка где она вышла?
        - Она должна была выйти на Третьяковской. Но не вышла ни там, ни на предыдущих станциях.
        - То есть она осталась в поезде? Она могла изменить внешность?
        - Система распознавания лиц работает в связке с СОРМ. Сигнал ее телефона пропал почти сразу, после того, как поезд въехал в туннель, но самое странное, как вы понимаете, что сигнал от «Сказки» тоже пропал в это время.
        После этих слов в трубке воцарилось многозначительное молчание.
        - Что?
        - Извините, я так понял, что из-за этого вас и вызвали.
        Виндман задумался и осторожно спросил:
        - Я должен что-то… промяукать?
        - Простите?
        - Это секретная информация?
        - Да, но… нет, если вы о связи. Это линия защищена, можете говорить прямо.
        - Так что за «Сказка»?
        - Аппарат спутниковой связи.
        - Ого. У нее был такой аппарат?
        - Да. И он не мог просто «исчезнуть», как обычный телефон. При отключении он должен в любом случае послать сигнал с координатами. Последние сведения о локации те же - нижний вестибюль станции «Авиамоторная». Время - час ноль две. Но сигнал послан не был.
        - О чем это говорит?
        - Чисто технически такое возможно, если она на глубине более пятисот метров, либо все военные спутники вышли из строя.
        - Понял, спасибо.
        - Будут какие-нибудь указания?
        - Да. Проверьте всех, кто вошел в тот же вагон, в том числе на предыдущих станциях. Вы можете пробить их по картотеке?
        - Да, по GSM-сигналам и биометрии лиц могу установить всех.
        - Мне нужен список тех, кто в этот момент был с ней в вагоне и еще установите точные локационные и временные границы этого сбоя ну и вообще… обращайте внимание на все что покажется вам странным.
        - Понял.
        Виндман отключил телефон и щелкнул по видеофайлу, состоявшему из склеек микрофильмов. Первая же склейка заинтересовала его. Он просмотрел ее три раза, после чего нажал на паузу и увеличил кратность.
        В это время в кабинет вошел Яков.
        - Доставили тех двоих. - Сообщил он. - Отправить их?
        - Нет, приведи сюда.
        - Кого первого?
        - Обоих. - Сказал Виндман, - нет времени.
        - Понял.
        - Слушай, у тебя тут, что свой кабинет где-то есть?
        - Нет.
        Виндман нахмурился.
        - Слушай, а ты мяукающий язык знаешь?
        - Какой?
        - Ладно, неважно. Приведи этих.
        «Эти» вошли неуверенно - им только что сообщили причину их привода. Девушка с хорошей фигурой и наигранной озабоченностью на простоватом лице и долговязый парень.
        Виндман усадил их перед столом и задал несколько вопросов, выяснив, что девушка работала у пропавшей Дарьи полгода, а до этого три месяца подрабатывала официанткой в грузинском ресторане, а еще раньше училась на художника-оформителя текстильной промышленности в Иваново. Что парень ее - земляк, работает менеджером по продажам в автоцентре, что летом они поженятся и возьмут ипотеку.
        Внешность и вопросы Виндмана казались безобидными и молодые люди заметно расслабились.
        - И как работа, устраивает? - Спросил Виндман, откидываясь в кресле.
        - Вполне. - Ответила девушка.
        - Даже несмотря на работу по выходным?
        - Это из-за новых заказов. Обычно мы не работаем в выходные.
        Виндман бросил взгляд на экран монитора.
        - Вы ведь с ней ровесницы?
        - Кажется, да.
        - Общаетесь помимо работы?
        Девушка улыбнулась, чуть расслабившись.
        - Нет-нет, она не такой человек.
        - Какой не такой?
        - Не очень-то любит общаться.
        - Но вы ведь проработали у нее полгода. В три раза дольше, чем все ее предыдущие работницы.
        - Да? Я не знала.
        - Значит, вы ей нравились, Елена? Почему?
        - Явно польщенная девушка улыбнулась.
        - Наверное, дело в моем терпении.
        - Для работы с Дарьей это важное качество?
        - Оно важное для любой работы.
        Виндман обратил внимание на парня.
        - А вы работаете в автосалоне?
        - Да, в Автостарте «Киа», рядом с Белой дачей.
        - Неужели? - «Удивился» Виндман. - Я покупал «Киа» прошлой осенью.
        - У нас? - Оживился парень.
        - На Каширке. Вы тоже ездите на «Киа»?
        - Конечно. Но на подержанной. Деньги нам нужны для ипотеки.
        - Так почему вы не подвезли ее?
        Оба не спешили отвечать. Кажется, неожиданный вопрос на фоне непринужденной атмосферы застал их врасплох.
        - Мы предлагали, но она сказала, что не хочет стоять в пробках, а на метро она доберется за пятнадцать минут.
        Виндман бросил взгляд на экран монитора - в тот угол, где было указано время.
        - В половине первого ночи?
        - Да, из-за нападения стояло все шоссе до центра.
        - Нападения?
        - Ну, тот теракт…
        - Мы весь вечер слышали эти сирены с шоссе. Такие знаете, когда даже скорые не могут проехать.
        - У нее ведь была своя машина?
        - Даже две, - сказала девушка, - одна с водителем-охранником, но ей она почти не пользовалась.
        - Почему?
        - Не любила почему-то.
        - А вторая?
        - Вторая на покраске. Она заказала аэрографию.
        Виндман взял со стола ручку и стал перебирать ее пальцами.
        - Вы говорите, что она не любит общаться. Ее можно назвать странной?
        - Думаю да, но не в плохом смысле, просто она творческая личность.
        От Виндмана не ускользнула едва заметная усмешка парня.
        - А могла ли она, допустим, внезапно, куда-нибудь уехать?
        - О, да! Это очень в ее стиле и такое с ней уже бывало.
        - Без предупреждения?
        - Да, именно так! Причем, телефон она выключала, и только через два-три дня выяснялось, что она в Италии на каком-то фестивале или во Франции.
        - То есть, можно предположить, - рассуждал Виндман, поглядывая на Якова у двери, - что в минувшее воскресенье она проснулась и решила, почему бы не отправиться, например в… Италию?
        - Я думаю, скорее всего, так и произошло. - Согласилась девушка.
        - Тем более, денег у нее, наверное, хватает…
        Снова почти неуловимая усмешка на лице парня.
        Виндман бросил ручку на стол и, взглянув на Якова, проговорил сквозь зубы:
        - А кому-то теперь разгребать.
        На этот раз ухмылку парень почти не скрывал.
        - Ну, а друзья у нее были?
        - Не могу сказать, она же ничего не говорит о себе.
        - Не считает нужным?
        Девушка промолчала, но глаза ее дали утвердительный ответ.
        - А можно ли сказать, - осторожно начал Виндман, - что она высокомерная?
        - Не знаю…
        Виндман посмотрел на парня.
        - А к вам она относилась высокомерно?
        Парень пожал плечами и усмехнулся.
        - Понятия не имею. Но мне вообще все равно, я же с ней не работаю.
        - Кстати, не могу не спросить. Ваши зубы - это виниры или лазерное отбеливание?
        Парень на этот раз широко улыбнулся.
        - Все об этом спрашивают, на самом деле я просто чищу их четыре раза в день.
        - Четыре раза?! - «Простодушно» удивился Виндман.
        - Военная привычка. Я служил на флоте и кормили нас вонючими морскими чудовищами, так что приходилось, иначе либо голодаешь, либо блевать тянет.
        - Ого, я тоже служил на флоте. Думал с тех пор, кормежка стала лучше. Тебе сколько? Двадцать пять?
        Парень засмеялся.
        - Двадцать шесть. Так мне и перед отправкой говорили - на атомной лодке кормежка как в ресторане.
        - Ну, держи карман шире.
        - Да везде так.
        - А я уж подумал, вам боссы «Киа »выделяют на отбеливание, чтоб продажи росли.
        - Ага, как же! Да если бы и выделяли, меня бы все равно жаба задушила спонсировать таджикских стоматологов. Я не из тех, кому бабла девать некуда…
        - Бабло всем девать есть куда.
        - Ну, не скажите. Кто-то по двенадцать часов без отпуска вкалывает, а кому-то папа на карту кладет.
        Виндман захохотал и парень тоже засмеялся. Девушка так и не решила - улыбаться ей или нет. Для приличия она улыбнулась, и с опаской посмотрела на своего парня - все же смеяться ей явно не хотелось.
        Виндман выдохнул, положил руки на стол и, глядя в экран монитора неожиданно спросил:
        - Так вы это обсуждали, когда она ушла?
        Для всех в комнате это был новый тон.
        Виндман посмотрел на девушку.
        - Что?
        - Несправедливое распределение ресурсов?
        Виндман взглянул на парня. Тот уже не смеялся, а сдерживал ехидную ухмылку закоренелого старослужащего, в очередной раз убедившегося, что «шакалу» нельзя верить. Воцарилось молчание, с каждой секундой поднимавшее градус напряжения.
        Только на десятой секунде голос майора Виндмана нарушил тишину.
        - Дарья Афанасьева вышла из мастерской в ноль часов тридцать две минуты шестого ноября в воскресенье и отправилась домой. Но до дома она не доехала. Сигналы ее телефонов пропали. Билетов и других покупок она не совершала. Границу не пересекала. Она пропала без вести и вы последние, кто видел ее.
        У девушки блестели глаза, а ее «гражданскому мужу» было больше не до ухмылок. Теперь его челюсти были плотно сжаты.
        - Чем мы можем помочь? - Спросила девушка.
        - Просто будьте честными, - Виндман приподнял брови.
        - Хорошо.
        - Зачем она хотела вернуться?
        - Не поняла.
        - Она хотела вернуться в мастерскую. Зачем?
        На Виндмана смотрели две пары ничего не понимающих глаз.
        Внезапно он встал и резко развернул к ним монитор. Нажал проигрыватель первой склейки и стал следить за взглядом девушки, в котором отражался свет от экрана монитора.
        Наконец, девушка побледнела. Наверное, в этот момент, она увидела, как Даша Афанасьева взялась за ручку-сыча и услышала, как ее работница со своим парнем смеются над ней.
        - Меня не интересует, что она нового узнала о себе из ваших уст, - строго сказал Виндман, - скажите, зачем она хотела вернуться?
        Девушка непонимающе смотрела то на Виндмана, то на экран, где невысокая «Фрейя» прижималась к стене напротив двери, за которой Антон уже засовывал ей руку в трусы, повторяя: мелкая дрянь.
        - Вы с ней работали. Что она забыла в мастерской? Зачем она хотела вернуться?
        На девушку было жалко смотреть, но она нашла в себе силы покачать головой и произнести почти беззвучно «не знаю».
        Виндман обошел стол, встал за их спинами и посмотрел на экран. Девушка и сверху казалось жалкой и несчастной.
        - Я помню этого крокодила, - сказала она тихо, - мы делали его весь день.
        - Варан. - Сказал Виндман, глядя на крашеные корни ее русых волос.
        - Что?
        - Это не крокодил. Это комодский варан.
        Глава 24
        - Как успехи? - Спросил Виндман, надевая куртку. Лену и Антона он только что отпустил.
        Яков присел за стол с картонным стаканчиком кофе.
        - Чувствую себя идиотом.
        - Нашел что-нибудь интересное?
        - Помимо роста заявок по пропавшим? Преследование трехметровым человеком в Кунцево. Странный гул на Псковской улице. Новый грибок в «Кузьминском» коллекторе.
        - Грибок? Серьезно?
        - Это лишь малая часть. Уходите?
        - Да. У тебя хорошо получается. Продолжай.
        - Работа в одиночку - это ваш стиль?
        Яков помешивал кофе пластиковой ложечкой. Что-то в этом парне не позволяло на него сердиться. Наверное, его открытое лицо.
        - Так ты тоже мне будешь мешать, как этот гламурный полковник?
        - Ну, я ведь мог просто сидеть.
        - А чем ты вообще занимаешься по основной работе?
        Яков склонил голову на бок.
        - Понятно, смежники. Сплошные тайны. - Борис повернулся к двери.
        - Помогаю решать разные… вопросы.
        - Ты ведь спортсмен?
        - Четвертое место на чемпионате Европы по самбо.
        - А лет сколько?
        - Тридцать два.
        - Хм, выглядишь моложе.
        - Это плохо или хорошо?
        - Зависит от ситуации. Но не волнуйся, этот недостаток со временем проходит. Так или иначе, разница между нами всего шесть лет, так что давай на «ты».
        - Идет.
        - Слушай, Яша, ты ведь здесь не потому, что чей-то родственник, верно?
        Яков кивнул.
        - Значит, тонуть мы будем вместе, - сказал Борис и вышел из кабинета.
        Борис припарковал служебный «Форд» возле книжного магазина, вышел на запруженный тротуар. Чувствуя озноб и все еще бродившее внутри беспокойство, вызванное стрессом от столь резких перемен в его жизни, он поднял воротник куртки и зашагал к подземному переходу. В Москве уже стемнело, центральные улицы сковали пробки и после суточного перерыва, мелкий снег снова мелькал в отсветах фонарей и неоновых вывесок.
        В подземном переходе он пристроился за полной дамой, рассекавшей людское полноводье словно ледокол, затем нужный поток вынес его к стеклянным дверям. За турникетами Борис увидел полицейского, болтавшего с дежурной, подошел к нему, показал новое удостоверение. Полицейский отвел его в «дежурку», где Борис выложил на стол распечатанные на «Кайосере» фотографии Дарьи: вот девушка с игрушечным вараном под мышкой минует стеклянные двери, вот она же ступает на эскалатор и заходит в вагон.
        Виндман постучал пальцем по дате и времени на последнем снимке.
        - С ней что-то случилось?
        - Возможно. В вагоне.
        - Есть снимки?
        - Камеры в вагоне не работали из-за отключения тяговых подстанций. Вы были здесь в тот день?
        - Нет. Но тот, кто был, ничего вам не скажет. Мы реагируем только на инциденты и подозрительных лиц. Все остальное для нас - стена.
        - Какие инциденты были в тот день?
        - Надо смотреть журнал.
        - Я имею в виду что-то необычное.
        - Да, вроде ничего такого. Это связано с терактом?
        - С чего вы взяли?
        - Так все разбежались. План «Сирена» висит вторые сутки.
        Виндман забрал фотографии.
        - Сегодня приходили три заявки на изъятие видеоматериалов.
        - На что?
        - Все по розыску.
        Выходя из комнаты полиции Виндман заметил, как один из рабочих у балюстрады поспешно отвел от него взгляд.
        Борис двинулся в обход металлических разделителей к рабочим в оранжевых жилетах. Тот, что царапнул Виндмана взглядом - пожилой сутулый мужчина, с лицом массовика из советских фильмов, бросил флегматичный взгляд «сквозь» Виндмана и, отодвинув первое ограждение, вклинился в толпу перед соседним эскалатором. Один из рабочих что-то крикнул ему.
        Борис поспешил следом, стараясь не упускать из виду мелькавший в толпе оранжевый жилет.
        Рабочий спускался по эскалатору, не оглядываясь, чересчур быстро для своего возраста. Сойдя с эскалатора, он оглянулся и их взгляды на мгновение встретились.
        Борис спустился в главный зал - под вытянутый золотистый свод. Свернул между колоннами, и сразу увидел знакомое оранжевое мелькание в толпе. Неудачная у него одежда для маскировки, подумал Виндман, он уже понял, куда направлялся рабочий. Теперь он двигался по перрону не спеша, лавируя в людском потоке. Слева на стене над шарами-светильниками Борис заметил камеру, которая должно быть последней «видела» Дашу, входящую в вагон. Сколько миллионов ног прошло здесь с тех пор?
        Он нагнал рабочего, когда тот уже открывал дверь на служебный мостик, уходящий в туннель. Видимо, почувствовав близкое присутствие, рабочий оглянулся и вздрогнул - тот от кого он убегал, стоял прямо перед ним.
        - Вам сюда нельзя, - проговорил рабочий, теряя голос.
        - Вы знаете, что можно.
        Рабочий замялся.
        - У нас два варианта, - сказал Виндман, понимая, что идти ва-банк следует именно сейчас, пока рабочий не опомнился, - вы рассказываете все здесь или на официальном допросе.
        - Но я не знаю где он! Правда, не знаю! - Перепугался рабочий.
        Виндман внутренне возликовал.
        - А вы расскажите, что знаете.
        Рабочий молча кивнул и направился по служебному мостику. Виндман двинулся следом.
        В подсобном помещении, куда рабочий привел Бориса, мужчина заговорил без лишних вопросов.
        - Да он малость того, чеканутый был. Но я не знал, что он чего-то всерьез удумал… У него мозги двенадцатилетнего. Он может выдумать такую чепуху.
        Борис деловито кивнул.
        - Что он вам говорил?
        Рабочий растеряно посмотрел в стол - очевидно, ему, взрослому человеку с традиционным консервативным мышлением трудно было повторять услышанную околесицу.
        - Да ерунду! Он ее постоянно болтает. Я что должен каждую чепуху эту помнить? Ну, говорил, что скоро нам всем конец. Так вы скажите, нашли его все-таки?
        - Не нашли. - Наугад бросил Борис.
        - Ну, бред же. Куда он мог деться! Он в коммуналке живет, как ушел с работы в воскресенье, и дома не появлялся. Я его с детства знаю и мать его знал, нет, он дурачок, но безобидный всегда был… Вы только не подумайте, что я выгораживаю. Он мне никто, просто говорю, что не знал ничего о его планах.
        - Вы не беспокойтесь, - сказал Виндман, подвигая стул, - садитесь. И расскажите по порядку, что вас насторожило в его поведении.
        - Да ничего не насторожило! Говорю же, он всегда был таким!
        - Вы сказали о планах…
        - Нет, ну если относиться всерьез к его бреду, то он говорил, что мол, скоро апокалипсис. Ну, сказал пару раз, а может и больше, я же не слушаю. А слесарь он хороший и силища у него.
        - Но что вас насторожило?
        - Да ничего…
        - Может что-нибудь необычное? Не в словах, а в поведении?
        - Необычное? Ну… На последнюю смену он пришел с сумкой, хотя обычно без нее ходил. Такая, «Адидас» старая, и я заметил там инструментов много, я говорю: Юрец, тебе нахера столько, смена же ночная. А он посмотрел на меня так типа загадочно и лыбится - ну, дурак дураком! Я про себя пальцем у виска покрутил.
        - Как вы узнали, что в сумке инструменты? Он вам показал?
        - Да не. У нее замок сломанный. Там видно было, он пока в туалет пошел на стуле оставил.
        - Может быть, вы видели там что-то еще?
        Рабочий замялся.
        - Ну, был там какой-то календарик что ли… Я так заглянул, в общем схемка метро это была. Странная такая.
        - Почему странная?
        - Станции не все, а только по две от кольцевой и все по-английски подписаны.
        - Как вы думаете, что это могло значить?
        - Понятия не имею. По-английски еще. Странная схема. Там еще стрелка была нарисована.
        Борис оживился. Достал ручку, оторвал от коробки с чаем, которая валялась на столе верхнюю часть, и положил перед рабочим.
        - Нарисуйте.
        - Да я не помню…
        - Примерно.
        Рабочий набросал круг.
        - Ну, вот кольцо было, а тут по две станции. Здесь еще один круг пунктирный - рабочий нарисовал вторую кольцевую линию, - я подумал вторая кольцевая - которая строится еще, но у него она неправильная была. А тут стрелка.
        - Тут, на станции?
        - Нет, чуть в стороне.
        Стрелка, нарисованная рабочим, походила на стрелку входа.
        - Какая тут станция рядом?
        - Ну, вообще Серпуховская здесь.
        Борис кивнул и забрал рисунок.
        - Значит, он работал в ночь с воскресенья на понедельник?
        - Да, меня сменил, но во время смены пропал. Я подумал - дурик, уволят же, а как услышал утром по теракт, что-то сначала екнуло, а потом думаю - да нет, такой дурачок такого натворить не мог. Уж поверьте. Просто совпадение.
        - Верю.
        Когда Борис поднялся по эскалатору, ему позвонил Кудинов.
        - Есть интересные новости, - сообщил он, - в вагоне с ней ехали еще четыре пассажира. Все они тоже вошли на Авиамоторной. На предыдущих станциях именно в этот вагон никто не входил. Один из пассажиров по фамилии Харитонов за пятнадцать минут до этого устроил дебош в ресторане KFC. Сломал нос посетителю и разгромил столы. Есть видео. Он в розыске полиции.
        - Кто он?
        - Майор погранслужбы в запасе. Уволен шесть лет назад, за драку. За ним шлейф правонарушений - в основном драки и хулиганства, но он далеко не самый интересный пассажир в этом вагоне.
        - Звучит интригующе.
        - Еще бы! Представьте, одного из пассажиров система не может идентифицировать.
        - Это должно удивить меня?
        - Да, если бы вы понимали, как она работает. Дело в его куртке.
        - И что с ней не так?
        - Она все время меняет рисунок и цвет. Видимо в зависимости от температуры. Только не говорите, что это случайность. Рисунки имитируют различные фрагменты человеческих лиц - в том виде, в каком их видит система. В итоге алгоритм при попытке распознать его биометрию все время перегружается данными, которые ищет и нейросеть не может его опознать. Кроме того, у него ортопедические ботинки - очевидно походку он тоже меняет.
        - Да, ты меня удивляешь.
        - Но не все так плохо - я проанализировал его маршрут - он вошел в метро через первый вход с северной стороны. А вышел он - не поверите - из полицейской машины, которая находится на балансе отдела полиции «Соколиная Гора». Перед этим она почти час простояла на первой улице Энтузиастов, затем пропала из зоны видимости на семь минут и приехала к метро. Кроме того в вагоне еще ехали студент и девчонка. Оба числятся пропавшими.
        - А этот, пограничник?
        - Тоже. Более того, также как и Даша, никто из этих четверых не вышел ни на одной из следующих станций.
        - А кто-нибудь заходил на следующих?
        - Да, но все они вышли на Марксистской и Третьяковской.
        - Их тоже идентифицируй, но в первую очередь узнай, кто был в полицейской машине и сообщи Макарову.
        - Понял.
        Борис вышел на улицу, и, ощущая холод, двинулся к «Форду», крышу и стекла которого за полчаса полностью засыпало снегом. Борис сел в машину, завел двигатель и включил снегоочистители.
        Зверь пробудился. Он чувствовал это. Вот только направление, в которое он повернул свою морду ему не нравилось. Совсем не нравилось.
        Глава 25
        Вернувшись в офис, Борис застал в кабинете Макарова. Взгляд полковника из-под аккуратно выщипанных бровей казался теперь как будто чуть менее недоброжелательным.
        - Уже везут сюда полицейских, с которыми был этот хмырь, - деловито сообщил он, словно в этом состояло дело великой важности.
        Виндман, не снимая куртки, подошел к окну.
        - Если возникнут сложности, доставим в наш спеццентр, - бросил Макаров ему в спину.
        Борис посмотрел в окно. В уютном дворике из-под наметенного сугроба выглядывала скамейка, на которой никто никогда не сидел.
        - Товарищ полковник, расскажите про теракт, - неожиданно попросил он, продолжая разглядывать скамейку.
        Судя по возникшей паузе, Виндман в понимании Макарова снова «выдал не в тему».
        - А у вас что, мозгов не хватает сложить два и два? - Спросил он, наконец.
        Очевидно, информацию о человеке в странной куртке Макаров воспринял, как успех и уже не так сердился на Бориса.
        - Я понимаю, захват офиса единственной частной нефтяной компании - в такое даже полный кретин не поверит. И то, что «Сизиджи-Ойл» вела себя слишком борзо - это я тоже понимаю. Также, зная в общих чертах, чем все закончилось, понимаю, что «Сизиджи-Ойл» вела себя так неспроста. Но вот чего я не понимаю - как им это удалось.
        - Виндман, вы опять дурака валяете?
        - Говорят, у них был крот в структурах, - сказал Яков и, заметив на себе строгий взгляд Макарова, скороговоркой добавил, - извиняюсь, товарищ полковник.
        - Это может говорить о том, что они знали где, когда и сколько, но не дает ответа на вопрос - как. Кстати, - Виндман обернулся, - какое метро там рядом?
        Яков поднял взгляд на секунду.
        - Серпуховская.
        - Так, господа Холмс и Ватсон, - Макаров вышел на незримую линию между ними, - прошу прощения, что встреваю, но вы в курсе вообще кого вам везут на допрос?
        - Допрос проведет он, - Борис кивнул на Якова.
        - Что? - Не понял Макаров. - А вы?
        - Я еду в «Сизиджи-Ойл».
        - Ты, что совсем дурак? - Макаров выкатил глаза на Бориса.
        - Я очень надеюсь, что пока буду ехать, вы сумеете организовать мне пропуск.
        Макаров смотрел на Виндмана как на гигантскую сколопендру, которую обнаружил у себя в ванной.
        Борис подошел к двери, взялся за ручку, и уже обращаясь к Якову добавил:
        - Скорее всего, ничего путного от них ты не узнаешь. Человек, который соблюдает такие меры, обезопасил себя везде. Но постарайся хотя бы узнать, откуда они его везли и что он там делал. Там кроется больше ответов.
        Пока Виндман объезжал пробки, не без удовольствия отмечая, что номерной знак с буквами «ЕКХ» в этом существенно помогает, ему позвонил Кудинов.
        - Они очень недовольны, - заявил он, соблюдая политкорректность, - тем не менее, допуск вам разрешен. Просили передать, чтобы вы вели себя осторожно и никуда не лезли. Это дело на самом высоком контроле. На въезде скажете, что от полковника Макарова, и что Федотов в курсе. Он там старший сейчас.
        - А ты можешь раздобыть видеоматериалы перестрелки?
        - Это важно?
        - А что есть проблемы?
        - Все что связано с делом «Сизиджи-Ойл» засекречено. Лучше не оставлять следов раньше времени.
        - Разумно. Пока отложим.
        Еще на подъезде к переулку, стянувшему две крупнейшие магистрали, Борис заметил восьмиэтажный куб, выделявшийся на фоне других строений своей глубокой чернотой - словно вырванный кусок пространства. Лишь логотип на вершине - три золотисто-изумрудных шара, перечеркнутых лучом подсвечивали автономные прожекторы, отчего казалось, что он парит над черной дырой в ночном московском небе.
        Подъехав ближе, Борис увидел, что штаб-квартира «Сизиджи-Ойл» - теперь уже видимо бывшая, плотно по всему периметру закрыта строительными щитами, вдоль которых также плотно припаркованы полицейские автомобили и черные микроавтобусы.
        Борис на видном месте припарковал свой «Форд», и прошел к главному входу. На пути у него дважды проверили удостоверение, а перед главным входом просканировали.
        Лысый человек с въедливыми глазами навыкате внимательно осмотрел удостоверение и еще внимательнее - лицо Бориса, будто работал врачом-офтальмологом.
        - Я от полковника Макарова, - сказал Борис, подгоняемый зверем, - к Федотову.
        - Сейчас к вам выйдут, - сообщил лысый, и Борис с нетерпением принялся ждать, постукивая носком ботинка.
        Зверь ждать не любил, но пока он его контролировал.
        Через пять минут, напарник лысого в черном микроавтобусе снова кому-то позвонил и наконец, Борису разрешили пройти к Федотову самостоятельно.
        - Ждите на первом этаже у входа, он подойдет.
        Бориса это более чем устраивало. Может быть, получится войти, прежде чем Федотов явится к нему?
        К его радости, именно так и произошло. Борис прошел через заблокированную карусельную дверь, деловито кивнул охраннику при входе и также деловито направился к лестнице, стараясь изображать человека, который знает куда идет. В огромном холле царил полумрак, но в помещениях справа, за широкими дверными проемами горел яркий свет, благодаря переносным прожекторам. Там перемещались люди в защитных костюмах и респираторах - тренд последних лет. В остальном пространство бизнес-центра нельзя было назвать многолюдным. Видимо основные следственные действия на сегодня закончились.
        Он оглядел краем глаза просторный холл с выключенным фонтаном в центре. Перед фонтаном размещался вытянутый ресепшен, в виде цельного куска гранита, покрытого сердоликовой панелью, над которым мерцал логотип «Сизиджи». Над ними широкой трапецией нависал вытянутый, словно язык, балкон из стекла и фибробетона
        Борис подошел к одному из двух лестничных крыльев нисходившему с верхнего «зева», и только сейчас заметил, что все мраморные ступени были в кровавых подтеках и засыпаны мелкими и крупными осколками стекла, мрамора и бетона.
        Сам не зная, что он тут ищет, Борис двинулся по «протоптанной» у ограждения дорожке лишь для того, чтобы скрыться из зоны видимости охранника. На втором этаже было также темно, Борис включил фонарик, бесшумно поднялся на третий этаж. На четвертом этаже горел свет, и звучали голоса. Борис нажал кнопку лифта. К его удивлению, наверху заработала лебедка, и кабина с мягким звуком скольжения понеслась к нему сверху.
        Он рассудил, что если исключить первый этаж, самое ценное в здании - кабинеты руководства, а они, скорее всего, располагались на верхних этажах. Между тем, голоса этажом выше прекратились. Их сменили шаги на лестнице. Борис прижался к дверям, чтобы его не смогли рассмотреть через стеклянные стенки шахты.
        Лифт приехал, он заскочил внутрь, слыша, что шаги приближаются, быстро нажал кнопку седьмого этажа, надеясь таким образом обмануть преследователей. Когда он вышел, лифт тотчас поехал вниз. На седьмом этаже было пусто, Борис сразу забежал на восьмой и двинулся по главному коридору, пристально всматриваясь вперед.
        В конце коридора, задний холл через панорамные окна освещал только свет из окон соседнего здания. Там стояли причудливые шарообразные напольные вазы с цветами. Неожиданно одна из ваз шевельнулась. Борис тотчас вернулся назад. Взгляд его упал на матовые двери с надписью «Конференц-зал». Полагая, что в большом помещении спрятаться проще, Виндман бесшумно отворил одну створку и проник в зал. Несмотря на отсутствие электрического света, в огромном конференц-зале было светло - благодаря выпуклому прозрачному потолку в виде гигантского кристалла, переходящему в стеклянную стену. Он огляделся и замер. По стене торцевой части на всю ее десятиметровую высоту тянулся кровавый след.
        Борис направил луч фонаря на стену, подходя ближе. Да, это кровь бесспорно. Луч прошел весь кровавый путь от пола до потолка.
        В следующую секунду помещение залил яркий свет. Виндман прищурился.
        - Что вы здесь делаете?
        В дверном проеме стоял крупный мужчина средних лет с залысинами.
        - Майор Виндман из шестого управления.
        - Я знаю, кто вы, иначе бы вы уже пол лицом протирали. Кто разрешал вам бегать по зданию?
        - Вы Федотов?
        - Да, - мужчина подошел к Виндману, - его жесткие большие глаза смотрели внимательно и недобро. Борис знал этот взгляд. Его изучают. Он сам много раз смотрел таким взглядом во время допросов.
        Борис повернул лицо к стене с десятиметровым кровавым следом.
        - Что здесь произошло?
        - Сначала объясните, что вы тут вынюхиваете.
        - Я полагаю, мы на одной стороне, - ответил Виндман, отражая такой же жесткий взгляд, - я работаю по личному поручению Афанасьева и буквально два часа назад, нам стало известно, что человек, по которому мы работаем, заранее знал, что здесь планируется.
        - Афанасьев? - Смягчился Федотов. - При всем уважении, это не его епархия.
        - Похоже теперь его.
        - Значит, вы нашли крота?
        - Я о том и говорю.
        - Вы можете назвать его?
        - Вы официальное лицо?
        - Расследование ведет полковник Демидов, я его замещаю. Можете сообщить ему.
        - Мы можем помочь друг другу. Сейчас главное - время. По крайней мере, мне такая задача поставлена, полномочия у меня широкие, в том числе по оперативному взаимодействию. Если вы объясните, какого хрена здесь происходит, то мы упростим друг другу работу. Я назову вам крота, а вы сообщите, кто за всем стоит здесь. Мы считаем, они заодно.
        - Идемте за мной, - сказал Федотов, направляясь к лифту, - все документы изъяты, но самое главное вы знаете. В смысле из-за чего такая заваруха.
        - У нас есть основания считать, что наш человек и тот, кто здесь все это устроил, находятся в одном месте.
        - Серьезно?
        - Найдем одного, найдем и остальных.
        Лифт остановился на первом этаже. Их встречали двое охранников, хмуро глядевших на Бориса, но Федотов отогнал их жестом.
        - Ну, здесь пока много вопросов. Вопросы дальше - из Англии накануне прибыли акционеры. Но о них пока мало информации.
        Федотов завел Бориса в кабинет, оборудованный под нужды следственной группы. Взял со стола листок с таблицей.
        - Список, кто был здесь на момент захвата из числа «Сизиджи». Их местонахождение сейчас неизвестно.
        - Как и нашего бегунка, - сказал Борис, беря листок и жадно всматриваясь, - справа номера кабинетов?
        - Да, но имейте в виду, что акционеров здесь нет. В списке только Стоцкий, это генеральный. Ну и наших нет.
        - Кого именно?
        - При всем уважении, этот вопрос только с Демидовым. Назовете вашего?
        - Петр Налимов, - на ходу сочинил Борис.
        - Кто он? Погодите, запишу, - Федотов стал искать ручку на столе.
        - Заместитель по техчасти выделен красным - он важная персона? - Пренебрежительно усмехнулся Виндман, глядя в таблицу.
        - Да, как ни странно - свидетель говорит, что он входил в число приближенных.
        - Сто шесть - номер его кабинета?
        - Да.
        - Он единственный из тех, кому удалось скрыться, и кто имел кабинет на первом этаже?
        - Единственный из приближенных.
        Федотов сверлил Виндмана взглядом.
        - Так что по поводу вашего… как его там, Налимова?
        В это время за спиной Виндмана раздался грохот и одновременно набор самых отборных матерных ругательств. При этом весь холл буквально утонул в ярком свете.
        Из-за фонтана к ним приближался слоноподобный человек в окружении автоматчиков в бронежилетах и масках.
        Среди обилия сотрясавшего стены мата, Борис отчетливо разобрал свою фамилию в несколько исковерканном виде.
        Давний страх перед начальством забрался под одежду и под кожу и Виндман инстинктивно ссутулился. Начальник к нему приближался большой, страшный и в высшей степени им, Виндманом недовольный. Что может быть ужаснее? Какого хрена вообще он здесь делает? Зачем и главное - как, он умудрился сюда забраться. И Борис, дрожавший даже перед районным начальством, только сейчас с ужасом осознал, что влез в эпицентр главного дела страны. Причем влез не с лучшей стороны. Да еще подставил другого большого начальника. Начальника всех его начальников.
        Но тот, кто притащил его сюда, задрал голову. И поскольку у него с Борисом была одна голова на двоих, Борис тоже задрал голову, ясно ощущая иную - чуждую природу времени.
        Виндман покрутил головой по сторонам как охотничий пес, учуявший добычу. Фигуры в защитных костюмах. Цифра «101» на алюминиевой табличке. Кабинет следственной группы - «110».
        Тестообразное лицо слоноподобного человека неестественно медленно сотрясалось в такт издаваемым таким же медленным и оттого низким, как при замедленном воспроизведении утробным звукам.
        За ресепшеном кабинет «104».
        Если вышли они, выйдешь и ты. Какой путь если кругом все то же?
        Борис сорвался с места, запрыгнул на фонтан, пробежал по парапету, заскочил на лестницу и изящным горным козлом перемахнул через перила.
        Боковым зрением он уловил их движение. Как их много! Но пока его догоняли только звуки.
        - Вот бл…
        - Перехватывай-перехватывай там! - Кричал кто-то.
        Борис бежал по коридору. Сюда свет из холла практически не доходил. Справа «105». Значит это она - дверь в конце.
        Перед тем как захлопнуть дверь, он увидел большие цифры «106» прямо перед носом. К его животной радости дверь оказалась тяжелая, металлическая, с мощным роликовым засовом внутри - не только защита, но и хороший знак. Борис моментально закрылся изнутри и тут же на дверь снаружи посыпался град мощных ударов.
        Борис улыбнулся. Зверь улыбнулся. Он ликовал, но Борис-человек был в ужасе. Он никогда так далеко не выходил из зоны комфорта. Тут он дал настоящего маху - улетел в космос.
        Борис отступил. Включил свет. Свет какой-то мягкий, приглушенный.
        - Как же… Зам по техчасти, - тихо проговорил Борис.
        Это был не просто кабинет - целая секция из трех комнат с собственным санузлом. Он быстро окинул взглядом, стараясь игнорировать шум и крики. Распахнутые карагановые шкафы, куча документов на полу, исчерченному бороздами сложных рисунков, разбросанные ящики. Дорогущие мониторы Eizo, на столе из отполированного ореха с ручной резьбой - напротив распахнутый сейф.… Это все не интересовало Виндмана. Он двигал мебель, искал потайные кнопки, механизмы, рычажки, ползал по полу, как сумасшедший простукивал стены у плинтусов. И таран, сокрушавший дверь, от чего с потолка и перемычки сыпалась штукатурка и кусочки гипсовой лепнины, долбили его будто по голове.
        Самообладание покидало Бориса. Кажется, зверька загнали в угол. В последней комнате он лег на пол, приложил ухо к теплому мрамору - здесь было жарко. Идиот, подумал он. Сумасшедший! Взгляд упал на бороздку перед глазами. Плавные линии застыли в параллельных изгибах. Борис вскочил. Проследил за изгибами - они уходили под шкаф. Подергал. Шкаф поддался, поехал плавно на него и сразу в сторону - уверенно, как по рельсам.
        Шум за спиной был невыносим. Осталось чуть-чуть. Еще два-три удара и все. Сердце забилось, там уже что-то мелькнуло, но… это был всего лишь оружейный сейф Dottling, да к тому же незапертый и совершенно пустой.
        Когда сотрудники ФСБ выбили дверь, Борис стоял в средней комнате перед стеной, на которой крепились латунные буквы, образовывая слово «Sizigy-Oil». Только сейчас он заметил над ними чуть светлое пятно в форме логотипа - три круга, перечеркнутых горизонтальным лучом. Кто-то снял логотип, повторял Борис про себя, пока ему заламывали руки и тащили в главный зал.
        Там его ударили в печень и по ногам. Борис упал на живот, не замечая, что руки уже скованы наручниками, приложился щекой к мокрому полу. Почему здесь мокро? А, это кровь. Его кровь. Кто-то приподнял его голову за волосы, ударил.
        - Пробили его, ненастоящее удостоверение, - послышалось сквозь звон в ушах.
        - Ну, пи..дец.
        Кто-то снова поднял голову Бориса, удерживая за волосы. Он открыл глаза и увидел фонтан. На верхней части панно над кромкой плоского водопада красовался криво пристроенный латунный логотип - три круга, перечеркнутых горизонтальным лучом.
        Борис растянул окровавленные губы в улыбке, и очередной удар отправил его в черноту.
        Глава 26
        Разбуженный лязгом дверного замка, Борис открыл глаза и ничего не увидел. Горело в левом подреберье, в голенях, надкостницах и плечевых суставах. Ныла челюсть у самого уха. Сухость жгла горло, дышалось тяжело и явно не только из-за запаха мочи и гнили.
        Топот ног по деревянному полу, неразличимая болтовня. Резкий свет вынудил зажмуриться. Борис подтянул ноги, защищая гениталии.
        - Он, что обоссался?
        Знакомый голос. Неприятно знакомый.
        Яркий свет после многочасового мрака не позволял даже на секунду разомкнуть веки. В мгновения вспышек он увидел боксёрскую грушу, перемотанную скотчем и шведскую стенку с облупившейся краской. Судя по отсутствию окон, он находился где-то в подвале или цоколе.
        Кто-то толкнул его ногой.
        На этот раз Борису удалось увидеть коричневые броги с безупречным матовым блеском, резко контрастировавшие с пыльным вонючим матом, на котором они стояли. Обладатель дорогих ботинок присел на корточки, и Борис увидел полковника Макарова. Тот протянул руку и схватил Бориса за волосы.
        Надо было постричься, промелькнула в голове вялая мысль.
        - Ну что, довыебывался?
        - При…
        - Чего ты там бормочешь?
        Виндман выплюнул кровь.
        - Дай поговорить с ним, придурок.
        - Мало с ним поработали, - произнес чей-то голос.
        - Нет времени…
        - Да времени у тебя теперь полно будет.
        - Ну… нулевая статистика.
        Виндман откинул голову. Светильник не позволявший заглянуть в лицо Макарова, загородила высокая фигура. Борис не видел лица, но понял, кто это - понял по тому, как напрягся Макаров.
        - Они тоже там, - Борис обращался к фигуре, - ваши спецназовцы. Они… Все там.
        Макаров снова схватил его за волосы, но хватка сразу ослабла.
        - Где? - Спросила фигура.
        - Там же… где ваша дочь.
        Тридцать лет назад полковник Макаров спас свою сестру-двойняшку от изнасилования. Они возвращались от бабушки с дедушкой и около станции Зимовники, пока тринадцатилетний Макаров решил забежать в магазин за семечками, его сестру схватил работник сальской пилорамы и уволок в ближайшую лесополосу.
        И хотя из «оружия» у Макарова тогда оказалась лишь ржавая крышка от холодильного компрессора, а насильник и скорее всего несостоявшийся убийца был вдвое его тяжелее, полковник Макаров - в тот момент просто Юра, испытал облегчение, когда нашел их за кроваво-красной свидиной.
        Ему предстояло лишиться двух передних зубов, получить сотрясение мозга, и шрам над губой на всю жизнь, но он рассчитывал на худшее. Тогда он успел подумать, что лучше умереть, чем до конца жизни винить себя в том, что могло произойти. Чуть позже в тот вечер сестра сказала ему, что никогда не видела такого бесстрашного человека, как он…
        - Кто это там болтает? - Спросил Борис и, резко дернувшись, проснулся.
        Он обнаружил себя на заднем сиденье машины с маленькой бутылкой воды в руке. За окном сменяли друг друга типовые многоэтажки, с редкими зажженными окнами, а двое мужчин на переднем сиденье непринужденно обсуждали состояние российской поп-музыки. Учитывая, что это были Макаров и Яков, Борису показалась странной тема их разговора, но сил и желания удивляться не было.
        Полковник обернулся.
        - Смотри - оклемался.
        - Это вы сейчас болтали что-то про Зимовники и пилораму?
        - Чего?
        - Ладно… Не важно. - Борис еле выговаривал слова от усталости. - Куда мы едем?
        - В твой новый дом. - Усмехнулся Макаров.
        - Значит, генерал…
        - Кто?
        - А, понял…
        Борис поморщился и поднес бутылку ко рту, но от резкого рывка машины, вода выплеснулась ему на грудь.
        - Ты в курсе, что ты теперь под следствием? - Деловито спросил Макаров. Машина сворачивала на узкую улицу, по левую сторону которой тянулся какой-то мрачный лесопарк, а по правую не менее мрачная промзона.
        Борис скривился.
        - За что?
        - За содействие террористической деятельности. Минимальный порог знаешь?
        - Десять лет?
        - Так вот тебе он не светит.
        У Бориса не было сил зубоскалить, провоцируя полковника вопросами насчет того почему он еще не в наручниках и слушает их треп про Стаса Михайлова.
        Но Макаров был слишком зол на Бориса. На очередном светофоре, он обернулся, и сам ответил на немой вопрос.
        - Потому что у кое-кого лишняя хромосома! Из-за какой-то гребанной патологии эта макака умеет там чего-то считать в уме со скоростью калькулятора и потому возомнила о себе невесть что! Ходила с напыщенным видом, корчила из себя что-то и устроила настоящий бардак! Как и положено макакам. Но теперь на нее надели поводок. Пришло время собирать камни, которые она разбросала в пьяном угаре.
        - Но…
        - Заткнись. Все верно. Есть одно «но». Теперь ходить по струнке мало. Теперь, чтобы избежать верхнего порога, напомни какой он…
        - Двадцать лет.
        Макаров кивнул.
        - Теперь, чтобы избежать тюремного заключения она должна быть живой.
        - Так вам нужен обычный следователь?
        - Дошло! - Закричал Макаров. - И суток не прошло. Вот только поздно. Человеком надо становиться вовремя. Ты этот этап проскочил. Так что давай, считай там спички в уме. Думать тебе теперь не нужно.
        - Что это значит?
        - Новые правила. Теперь он главный, - полковник кивнул на Якова, - его основная задача - присматривать за тобой.
        - То есть мешать?
        - Приводить в чувство. Полномочия у него самые широкие. Ты ведь знаешь, что террористов разрешено ликвидировать?
        - Сейчас не время играть в царя горы.
        - Думаешь, это кого-то волнует?
        - Генерала Афанасьева.
        - Не знаю такого. Думаю, он тебя тоже не знает. Да, кстати машину водить будет тоже Гончаров.
        - Мне нужно позвонить жене.
        - Позвонишь отсюда. Мы уже приехали.
        Машина стояла в переулке, в каком-то глухом микрорайоне с темными домами-коробками. Где-то неподалеку гремела электричка и звучала восточная музыка.
        - Здесь будете жить. - Сказал полковник. - Подробности завтра. Вопросы есть?
        Борис коснулся ссадины на лбу, поморщился и спросил:
        - Что за кошачий язык?
        - Чего? - Раздражительно протянул Макаров.
        - Язык, на котором вы там болтали, это мяуканье по селектору.
        Макаров с Яковом одновременно обернулись и посмотрели на Виндмана.
        - А он с прибабахом, да? - Сказал Макаров, обращаясь к Якову, и оба они засмеялись.
        Борис не помнил, как оказался в тесном номере на втором этаже. Мылся он в грязной с подтеками душевой кабине. Однако простыни на скрипучей кровати были чистыми, хотя и застиранными до дыр - и все остальное, вместе с ярким светом фонаря за окном и громкой восточной музыкой не помешало ему моментально забыться.
        Утром Борис обнаружил на полу знакомую зеленую сумку, которую они с женой приобрели для поездки в Сочи.
        Сумка была набита его одеждой. Борис включил телефон, позвонил жене, повторно ее успокоил и узнал, что к ним домой приходил некто за его вещами.
        - Все в порядке, говорить пока не могу, дело важное, - сказал Виндман, вытягивая джинсы «Levi’s» из сумки. Вместе с джинсами вывалилась зубная щетка, бритвенный станок и правый кроссовок «Reebok». - Обещают все компенсировать. Угу. Как парни? Позвоню позже.
        Выйдя из «номера», Борис нос к носу столкнулся с Яковом.
        - Только не говори, что охраняешь меня.
        - Шел тебя будить.
        В соседней комнате Борис обнаружил подобие кабинета и одновременно кухни, хотя по строительным нормативам, очевидно, она подходила только для хранения инвентаря.
        - Кофе вижу, а…
        - Есть овсянка.
        Борис недоверчиво посмотрел на Якова.
        - Тут «Пятерочка» внизу.
        Виндман ринулся к выходу, но замер, заметив странное движение «помощника».
        - Ты думаешь, я собираюсь снова бежать в бизнес-центр?
        - Не стоит воспринимать все так буквально. - Улыбнулся Яков. - Полковник просто на тебя зол. А мы с тобой в одной лодке, ты сам говорил.
        - То есть, ты типа в роли хорошего полицейского?
        Яков криво усмехнулся и сел на место.
        Борис спустился в заставленный машинами двор, миновал ворота и через дорогу увидел супермаркет. Купив в «Пятерочке» ингредиенты своего любимого в детстве завтрака, он вернулся в гостиницу, думая о том, почему в его семье не принято есть на завтрак бутерброды с маслом и сыром.
        Кофе действительно еще не остыл, и Борис успел съесть пять бутербродов, молча слушая Якова, рассказывающего о допросе полицейских из «Соколиной горы».
        - Ты был прав. Ничего существенного - некто Александр, фамилию которого они даже не знают. Говорят, платил им за сопровождение. В тот день у него было какое-то дело. Никакой конкретики, но явно что-то серьезное. Он даже машину там свою бросил. И телефон. Кудинов его идентифицировал - тишина, чистые мессенджеры и электронная почта, никаких фото, звонков и соцсетей.
        - А место?
        - Территория «Технологий бурения». Официальные директора - подставные. Есть очень косвенная информация, что эта компания как-то связана с поставками запрещенного оборудования. Там стоит кто-то влиятельный, узнать, кто именно пока не удалось. Или…
        Яков откинулся на стуле, скрестил руки на груди и замолчал. Борис смотрел, как напряглись его мощные бицепсы под свитером.
        - Что или?
        - Или тебе стоит допросить их самому.
        - Послушай, там непроходимые джунгли, - сказал Виндман, принимаясь намазывать маслом шестой кусок хлеба, - у нас нет времени на это. Если Макаров не визжит при виде тебя, можешь попросить выделить людей, но этот путь не для нас.
        - А если нет других путей?
        - Есть! - Сказал Виндман с набитым ртом.
        - Это место номер один в списке того, к чему нам запрещено приближаться.
        - Значит, все-таки будешь мешать, а не помогать?
        - Может, объяснишь, почему именно то место?
        - А если я сбегу?
        - Я пойду по той же статье.
        - Да, брось, это дешевый блеф.
        - Макаров взял вину на себя за то, что ты устроил в «Сизиджи». Чтобы выгородить генерала.
        Виндман бросил недоеденный бутерброд на тарелку и встал. С сомнением посмотрел на Якова.
        - Окей. - Заговорил он. - Вот такой расклад. Поступила информация, что в Россию прибывают настоящие владельцы «Сизиджи» и значит, лучшего момента отжать компанию не придумаешь. Потому, что получаешь не просто контроль над активами, а берешь в заложники настоящее руководство, обрабатываешь его. Двойной профит в условиях санкций. Ну, естественно их пасут от аэропорта. Дожидаются момента. Конечно же, на расслабоне. Это же не боевики, а белые воротнички. И брать будет не кто-нибудь, а спецназ. Тут, правда, в любой мало-мальски адекватной голове должен возникнуть вопрос - а с какого бодуна? Там в «Сизиджи» что совсем идиоты? Капитализация тридцать семь миллиардов. Их что не предупреждали по-хорошему? Но те, кто привык все решать силой, о таком не думают, верно? Так вот, время примерно двадцать три тридцать - шабаш в разгаре. Почему так поздно? Отдельный вопрос. Как и то, зачем владельцы приперлись в логово людоедов из уютной Англии. Тьма вопросов! Но дальше начинается самое интересное. Вместо того чтобы уложить в пол рыхлых толстосумов спецназ терпит фиаско. Начинается какая-то муторная перестрелка и с
кем? С телохранителями белых воротничков. Они там рэмбо что ли? Короче, вызывается подкрепление, в это время в Москве как раз объявляется план «Сирена». Что-то около полуночи. Официально объявляется теракт. Спецназ внутри не выходит на связь и теперь это самый настоящий теракт, потому что они либо мертвы, либо заложники. Короче, бардак, никто ничего не понимает, начинается второй штурм - время примерно уже час ночи и… неудачная развязка. В здании трупы одиннадцати спецназовцев, три неопознанных тела, куча пропавших без вести, среди которых! - Борис поднял палец вверх. - Шесть спецназовцев…. На этом вся история ставится на паузу, и эта пауза тянется до сих пор. Никто ничего толком не знает. Какая тут самая правдоподобная версия? Эти двадцать четыре спецназовца, включая командира, были заодно с владельцами «Сизиджи». Тогда все встает на свои места. Тогда понятен и исход штурма и демонстративная наглость владельцев «Сизиджи».
        - Но это версия неправильная? - Спросил Яков.
        - Конечно! - Бросил Борис, наливая в кружку кофе. - Есть много нюансов, слишком много. Например, исчезнувшая Дарья Афанасьева, еще четыре пассажира вместе с ней и еще как минимум один работник метро с картой метро на которой отмечен офис «Сизиджи». Я уверен, если порыскать, то мы обнаружим еще пропавших и все в это же время - в начале второго ночи. Можно копать и копать, но мы не следователи, понимаешь ли, наша задача отбрасывать отработанный материал. Оставлять самую суть. Потому что время наш противник, а не помощник. - Борис отпил кофе и задумчиво добавил. - Есть еще много странных вещей, например - десятиметровый кровавый след на стене в конференц-зале. Что или кто могло такое сделать и с кем?
        Борис заметил на себе подозрительный взгляд Якова.
        - Что, думаешь, я с прибабахом?
        - Не думает, а знает! - Послышался голос Макарова за дверью.
        Зайдя в помещение, бодрый Макаров с полосами снега на модном пальто бросил на стол папку, уголок который сразу измазался в растаявшем масле недоеденного бутерброда.
        - У-у-у, «Сизиджи-Ойл», мечты сбываются, - пропел он.
        - Что это? - Спросил Виндман.
        - Ты о чем? - Макаров наигранно закрутил головой по сторонам. - Слушайте, парни. Мне тут внизу охранник рассказал, что один полоумный карлик ночью шарился на помойке и нашел там какую-то папку.
        Макаров указал глазами на папку - дескать, не эту ли?
        Виндман скептически поджал губы, взял папку и прочитал:
        - Никандров Андрей Витязевич. Что это?
        - Витязевич? Ух ты! Серьезно? Витязевич?
        Борис стал читать дальше.
        - Вымогательство, шантаж, наблюдение десятое ноль четвертое… та-та-та-та… установили… та-та-та… получение взятки в особо… та-та… сотрудник департамента… та-та-та…
        Борис поднял взгляд на полковника.
        - Кажется, он недавно участвовал в некоей серьезной операции, после чего получил перевод.
        - Это от Афанасьева?
        Макаров приложил палец к губам.
        - Забудь эту фамилию - прошептал он, - и никогда не произноси. Генерал армии не знает о твоем существовании.
        - Уже генерал армии? - Изумился Яков.
        - Тсс…. Адрес и все подробности у Кудинова.
        - Но почему вы сразу его мне не дали? - Рассердился Борис.
        - А я ничего тебе не давал, меня вообще тут не было.
        - Ладно. Почему этот товарищ нашел документы только сегодня утром, если они лежали там все время?
        - Я же говорил - карлик туповатый. Вместо того, чтобы вспомнить как называется отдел, куда у него был шанс устроиться и нормально объяснить, что ему нужно, он залил глаза и как бешеная макака стал прыгать по стенам. Запомните, - перешел на серьезный тон Макаров, - вы теперь вне группы. Официально - занимаетесь розыском некоего Стоцкого, подозреваемого в организации убийства. Это хоть как-то может объяснить недавнюю выходку одного сумасшедшего.
        Виндман взял с тарелки недоеденный бутерброд и стал жевать его, глядя на Макарова.
        Полковник посмотрел на Бориса с нескрываемым отвращением.
        Когда Макаров ушел, Виндман схватил телефон и позвонил Кудинову.
        - Я в курсе, - сходу сообщил лейтенант, в очередной раз поражая Бориса своей способностью экономить время, - адрес скидываю. Там частный дом. Но лучше поторопиться, GSM его близких во владимирской области, а он накануне заправил свой внедорожник.
        - Мне нужно еще кое-что. Можешь достать планы из базы кадастровой палаты и БТИ?
        - Что именно нужно?
        - Чертежи здания штаб-квартиры «Сизиджи». Все что есть: архивные проекты строительства, данные из госстройнадзора, БТИ, мосгоргеотреста и отдела подземных сооружений. Я должен знать, что находится под этим зданием и внутри него. Вся официальная и неофициальная информация.
        - Понял.
        Борис убрал телефон и посмотрел на рельефные мышцы Якова.
        - Ну вот, похоже, намечается работа по твоей части.
        Глава 27
        Металлическая лента впилась в голень, и Виктор зашипел от боли. Дерьмо собачье! Его иногда поражала исключительность, с которой все проблемы старательно обходили других, чтобы достаться ему одному. Вот сейчас, впереди него шли двое, и никто из них не угодил ногой в эту ленту. Шедшие позади Даша и Пустовалов тоже не задели ее, будто у них какие-то дополнительные органы чувств работают в темноте. Хотя с Пустоваловым понятно - этот, наверное, уже по звукам и без чертыхания рассчитал в уме расположение гребаной ленты.
        А теперь Олег, этот невесть откуда свалившийся диггер, решил поприставать к нему.
        - Слушай, Витян, как ты знакомишься с девушками? - Прозвучал в тишине его насмешливый голос.
        Как он, блин, знакомится с девушками. Известно как - Вконтакте и тиндере, правда, к реальным встречам это не приводило, но все же небольшой опыт «живого» знакомства у него был. Неудачный. Но с другой стороны здесь темно, и никто не заметит его смущения.
        - Девушка, можно я к вам пристану.
        Катя, шедшая впереди, прыснула.
        - Нет-нет-нет, - снова прикатился из темноты голос Олега, - давай без этих пикаперских штучек. Серьезно. Приставать - это не твое. Разве ты можешь пристать? Это вот я приставучий, как банный лист.
        - Виктор - романтик, - сказала Катя, - кстати, ты есть во «Вконтакте»?
        - Да, - ответил Виктор, вспоминая, что там у него там целых семь друзей.
        - У тебя наверняка в статусе написано что-то романтичное про любовь?
        - Per aspera ad astra.
        - Что это?
        - Через тернии к звездам.
        - Ну, я же сказала!
        - Но это не про любовь. Вернее…
        - Осторожно! Здесь какие-то доски и проход, - пробасил Харитонов, и все замедлили шаг.
        Таких проходов, ведущих в никуда, они миновали уже десятки и с недавних пор перестали обращать на них внимания. Имело это смысл или нет - все это уже казалось неважным. Повсюду царил мрак, и безысходность душила всех. Пусть хотя бы идти будет легко.
        Катя тем временем тоже начала приставать к Виктору.
        - Виктор, сколько тебе лет?
        - Девятнадцать.
        - У тебя есть девушка?
        - Сейчас нет.
        Черт возьми, как же глупо это звучит, подумал Виктор. Олег подлил масла в огонь.
        - Но ведь была, наверное? В девятнадцать-то лет быть девственником… Ты же не инвалид?
        - Тебе-то что?
        - Да так просто поболтать захотелось, - ответил Олег. Голос его звучал совсем далеко.
        - Черт, камень в ботинок попал!
        - Ну, ты же не инвалид, - повторил Олег, - вот тебе нравится Катька?
        Катя засмеялась.
        - Не знаю, - ответил Виктор, вытягивая вперед руку - двигаться, не ощущая стены, было непривычно и страшно, а Харитонов с Катей ушли вперед и ждали остальных у следующего угла.
        - Ну, вот, представь, как бы ты подкатил к ней? Катя, чего ты ржешь?
        - Ты нашел, где трепаться на эти темы!
        - Здесь только и трепаться. Ну, Витян?
        - А с чего ты взял, что я хочу к ней подкатывать?
        - А ты что гей?
        Виктор засмеялся.
        - Нет, я не гей, просто не могу понять, с чего ты вдруг решил, что стоит подкатывать к ней, если ты ее даже не видел.
        - О, Витян, я девушек, которые излучают секс, чувствую по запаху.
        - Так ты нюхач?
        Олег, судя по всему, натолкнулся на Пустовалова, поскольку Виктор услышал его голос позади.
        - Куда ты лезешь?
        - Хотел отвесить Витяну дружеский подзатыльник.
        - Я так и не понял - откуда ты взялся? - Спросил у него Пустовалов.
        Виктор был рад, что кто-то переключил этот поток глупой болтовни.
        - Может, сменишь пластинку, приятель? - Вызывающе спросил Олег, и Виктор с удивлением уловил в его голосе какие-то смутно знакомые нотки.
        - Мы здесь как бы уже часов десять ищем выход, а ты свалился из какой-то дыры. Может, из нее можно выбраться отсюда?
        - Да ни хера! - Категорично заявил Олег. - Я убегал от каких-то вооруженных горилл и нырнул в люк, как и вы и чуть не сломал ногу, порвал свой «Блэкхок».
        - Не нравится мне это. Что-то они все закрывают. Что ты делал в метро?
        - Я диггер, снимаю видосы для своего канала, - сообщил Олег, - но камеру потерял, когда бежал, блин, а жаль - у нее режим ночной съемки был.
        - И? Поздно ночью?
        - А когда же еще?! Я собирался попасть на разворотную площадку, а наткнулся на каких-то натовцев. Это блин, какая-то помесь ласт лэя с контр страйком! Или меня плющит!
        - И что ты думаешь об этом месте?
        - Да хрен его знает, - сказал Олег, его голос снова отдалился, - для меня это место настоящее открытие. Судя по ширине проходов, тут могут «камазы» разъехаться, а судя по камням и кладке - наощупь все очень старое. Похоже на подземный город, но сами эти подвалы эксплуатировались относительно недавно, в советское время стопудово, потому что здесь эти доски, я даже видел старую шину и еще раньше - бетонные полы. Я думаю, здесь были какие-то гаражи, судя по наклонам и широким съездам, как на парковке.
        - Значит, нам стоит придерживаться не стен, а проездов? - Спросил Пустовалов. - Я видел такой… То есть ощупывал, когда ходил за девушкой.
        - Возможно. Но выезд, скорее всего, заложен, а вдоль стен могут быть подъемы, похожие на те, по которым мы спустились.
        - Которые снова ведут в метро… Выезд же мог бы напрямую вывести нас на поверхность.
        - Не факт! Они могут выводить и в обычное здание наверху.
        - А что думаешь насчет этих головорезов?
        - Блин, чувак, - растеряно сказал Олег, - я думал над этим и у меня в голове не укладывается, что это может быть. Я будто накурился или во сне.
        - Эй, Ромик! - закричал Харитонов, - остались еще сигареты? Слышь?!
        Ромик не ответил.
        - Роман, ты тут?!
        - Да, тащится за мной, - ответил Олег, - кажется он уже на издыхании.
        - Откуда ты? - спросил Пустовалов.
        - Из Дединово.
        - Это где?
        - Дальнее Подмосковье.
        - И много ты облазил мест?
        - Помимо метро? Целую тьму. Бомбоубежища, заброшенные вэ чэ, полигоны, на ЗИЛе был пару раз, я люблю все эти вещи.
        - А по лесу бродить любишь?
        - По лесу особенно. Это моя страсть. Знаешь сколько там припрятано бомбоубежищ, всяких дзотов и скрытых подвалов еще со времен СССР?
        Олег даже замычал от удовольствия.
        Виктор вдруг почувствовал, что кто-то дует ему в щеку. Это было с одной стороны страшно (он даже отпрянул к стене), но с другой - приятно и он закричал.
        - Дует!
        - Что?
        - Оттуда! - Виктор вытянул руку, забыв о кромешной тьме вокруг. - Ромик, дай зажигалку!
        - Слышь, Роман! - требовательно повторил Харитонов.
        - Да закончился в ней газ, - ответил слабым голосом Ромик.
        - Ну, может, осталось…
        - Ни хрена там не осталось!
        Харитонов вернулся в середину колонны, ощупывая по пути Катю и Дашу.
        - Где?
        Виктор услышал его голос прямо возле уха.
        - Я все чувствую, дует слева!
        - Что будем делать? Туда ведь хрен знает, как идти.
        - Идти надо. Вдоль этой стены можно бродить вечно, а там хотя бы есть шанс, откуда-то же идет этот поток воздуха!
        Виктор услышал рядом шорох одежды. Совсем близко прозвучал тихий голос Пустовалова, который стал о чем-то шептаться с Харитоновым.
        - Эй, вы чего там шепчетесь?! - заорал Ромик.
        - Да заткнись, ворчун! - Неожиданно для себя выпалил Виктор.
        - Чего?! - Опешил Ромик. - Я тебе щас…
        - Да чего ты там щас! - Разозлился Виктор, третий раз, за последние сутки, ощущая прилив странной волны, - я тебе сейчас дуло в ухо загоню!
        - Закройте пасти! - Скомандовал Харитонов. - Идем цепью, держимся друг за друга. На этот раз первым пойдет Саня. Разобрались!
        Зашуршала одежда. Виктор оказался между двух девушек и не без удовольствия взял за руки Дашу и Катю.
        Пустовалов провел пальцем по кирпичной кладке, и, обогнув колонну, осторожно двинулся дальше.
        - Кто-нибудь чувствует ветер?
        - Пару минут назад дуло как будто сверху. - Отозвался Виктор.
        - Народ, - подал голос Роман, - что вы думаете насчет того что там наверху?
        - И без этого тошно, Роман.
        - Почему тошно, ты ведь не знаешь, как умирают от радиации. Думаешь смерть от жажды лучше?
        Пустовалов заметил, что голос Романа изменился.
        - Слышите? Акустика тут поменялась.
        - Ага, - Виктор задрал голову, - тут метров восемь до потолка, не меньше. И над нами… купол, капитан?
        - По крайней мере, колонны здесь нет, - сообщил Пустовалов, продолжая по-стариковски двигаться по песочному полу, - хотя должна быть.
        - Эй-эй-эй! - закричал Роман, и голос его разнесся эхом во все стороны.
        - Да тут и вширь нехило!
        - Мне только не нравится, что дует сверху.
        - Витян, ты скептик.
        Пустовалов, несмотря на активные пассы левой рукой, неожиданно стукнулся плечом обо что-то твердое.
        - А вот и колонна. Аккуратнее!
        - А что если дыра наверху и мы тупо в зиндане? - озвучил Ромик беспокоившую всех мысль.
        - Заткнись уже! - Разозлилась Катя.
        - Катюха, - тотчас переключился на нее Роман, - скажи мне, ты хорошо потрахалась?
        - О чем ты, придурок?
        - Ну, вы тут с Иваном раза три перепихнулись в темноте, думаешь, я не знаю?
        - Олег, дай ему там по роже!
        Ромик сжал ладонь Даши и захохотал.
        - Перестань! - Крикнула Даша.
        Она предпочла бы держать за руку Пустовалова, да кого угодно, кроме Ромика. Антуан говорил, у нее неплохая интуиция и что-то сейчас ей не нравилось в поведении Романа. И дело даже не в его кабинной лихорадке - ее плоды все ощущали, дело было в угрозе какой-то иной природы. Что-то отдалённо напоминавшее инфернальную угрозу, которую она испытала на той станции со старухой в детстве.
        - Не надо, Олег, никому давать по роже, - отозвался Пустовалов, продолжая исследовать пространство, - Ромик, а ты скажи, что тебя беспокоит и почему ты оскорбляешь девушек?
        - Я никого не оскорбляю, дружище, просто беседую. Вопрос-ответ. Слышал? А вот Катюха меня оскорбляет. Заткнись, говорит, и дай по роже. А что я такого сказал? Ни одного матерного слова. И вообще, - Ромик хохотнул, - не пойму тебя, Саня, с каких пор тебе стали волновать подобные вещи?
        - Какие вещи?
        Пальцы Пустовалова коснулись шероховатой поверхности. По его прикидкам - перед ним находился тот магистральный проезд, где он нашел Дашу.
        Он присел, нащупал ребро откоса. Есть.
        - С каких пор тебе стало интересовать что-то кроме спасения собственной задницы?
        - Здесь спуск. - Проигнорировал его Пустовалов. - Под ограждением можно пролезть. Давайте по очереди, как и шли.
        Пустовалов слез с откоса, удерживаясь обеими руками за ограждение, опустился на бетонный пол. Здесь было чуть холоднее, но совсем не дуло.
        - Тут где-то метр-метр-двадцать.
        Следующие десять минут они потратили на преодоление проезда и ограждений. В ширину проезд оказался метра четыре. Пустовалов заметил, что пол здесь находился по легким наклоном - возможно, он вел на другой уровень.
        Забравшись на откос, они в том же порядке двинулись дальше.
        На этой стороне Пустовалов тоже долго не смог обнаружить колонну, но поскольку голоса здесь звучали эхом, он предположил симметрию планировок - на этой стороне тоже мог находиться зал с высоким потолком. И здесь уже весьма ощутимо дул легкий ветерок сверху.
        - Саня, - подал голос Ромик.
        - А, - отозвался Пустовалов.
        Как с больным на всю голову.
        Пустовалов, наконец, обнаружил колонну и теперь исследовал ее ширину.
        - Скажи, Сань, а ты тоже успел присунуть ей?
        - Все ищешь, кто бы тебе присунул?
        Роман захохотал.
        - Тебе понравилось.
        Роман захохотал сильнее.
        Катя обидчиво вздохнула.
        - Не-не, я слышал, как кто-то стонал. Ну, вот смотри, и Иван молчит, потому что знает, что я прав.
        - Я молчу, потому что не хочу тратить силы, а когда выберемся, выпишу тебе лещей, - произнес Харитонов беззлобно, останавливаясь вслед за Пустоваловым.
        - Если выберемся, ты хотел сказать.
        Катя снова не стала сдерживаться.
        - Слушай, придурок, заткнись уже!
        Харитонов сжал ее руку и слегка дернул на себя.
        - Если вы не трахались, тогда здесь точно есть кто-то еще. Кто-то бродит вокруг нас.
        - И постоянно пытается тебе присунуть?
        Ромик снова захихикал.
        - Блин, не могу слушать это мерзкий смех, - сказала Катя.
        - Ладно, тут всем снятся кошмары.
        - Кошмары? Возможно. А что приснилось тебе?
        Пустовалов задумался, продолжая двигаться вперед. Рассказывать о детском плаче и плетеобразном человеке ему не хотелось.
        - Мне снился лес.
        - Это похоже и на мой сон. Что там было?
        - Там… За сосновыми кронами вдали я видел нечто и оно приближалось.
        - Типа белки что ли?
        - Не совсем, оно было и наверху и внизу, просто оно было величиной с сосну. Оно приближалось, и там, через лес и холмистое поле за ним, где проходила ЛЭП, которая так звенела так, что…
        Пустовалов остановился. Вместо колонны, он набрел на стену.
        - Так что?
        - … так что пульсировал воздух вокруг. Но мне удалось спрятаться в пруду.
        Пустовалов двинулся вдоль стены и метра через три обнаружил проход. Он взялся за край левой рукой и вытянул в сторону правую. Харитонов переложил свою ладонь ему на плечо.
        Правая рука уперлась в створ. Пустовалов двинулся дальше и понял, что планировка изменилась. Здесь не было такой акустики, но голос тоже звучал с эхом. Это коридор, догадался он.
        - Тебе, Саня, даже во сне удается спрятаться.
        - Так ведь сон, это отражение наших мыслей.
        - А тебе что снилось? - Спросила Даша.
        - Мне снился грибной убийца, он пришел сюда.
        - В смысле сюда, в этот подвал?
        - Ага, - сказал Ромик, - пришел за нами. За всеми нами.
        - Странно, - Пустовалов в задумчивости ощупывал портик кирпичной стены, - тут целый выделенный коридор, но в стене есть проход.
        Голос эхом укатился в стороны.
        - А воздух оттуда идет?
        - Хрен его знает.
        - Не отклоняемся, - сказал Харитонов, - идем дальше.
        Даша неожиданно вскрикнула.
        - Что ты делаешь, ублюдок!
        - Что там?
        - Он схватил меня!
        Ромик заржал.
        - Ты ничего, Даша, вы ведь с Саньком тоже там развлекались, да?
        Катя попросила Харитонова, чтобы тот поменялся местами с Дашей.
        - Эй, чего там шепчетесь опять! - заорал Ромик.
        - Я не пойду с ним! - Заявила Даша. - Отпусти мою руку!
        - Давай поменяемся, - обернулся Виктор.
        - Э нет, Витян, а я с тобой не пойду, извини! Ты не в моем вкусе и потом чередование мальчик-девочка намного гармоничнее.
        - Вы же там с Олегом не чередуетесь?
        - Еще один косяк, Роман и получишь люлей.
        - Ты знаешь, Иван, - улыбнулся в темноте Ромик, продолжая сжимать руку Даши, - у нас в армии тоже был такой крутой старшина. Все его уважали, и он на хорошем счету был. Кандидат в мастера спорта, и отличник, блин… Окоп копал за минуту. Только вот крысой оказался. Вот так, украл духи у одного перца, которые тот в подарок матери купил и знаешь что? Мы его пледом накрыли в сушилке и отм..дохали. Так он там и умер потом. Представляешь, от страха умер. Мы же его несильно-то били. Он просто перепугался.
        Харитонов не ответил. Пустовалов слышал его спокойное дыхание, его огромная сухая ладонь, все также сжимала его руку.
        - Иван, а вы ведь и вправду трахались там? - Неожиданно спросил Пустовалов.
        - Еще один идиот! - возмутилась Катя.
        - А что такого?
        Ромик захохотал.
        - Ну, я же говорил! Что скажешь, Катька, в свое оправдание?
        - Да пошел ты!
        - Стена, - сообщил Пустовалов, и Даша вздохнула с облегчением.
        - Берем правее в том же порядке, как и шли.
        Даша двинулась вправо. Виктор отпустил ее руку, она уперлась в стену. Ромик тоже освободил ее руку и прошел куда-то мимо. Она ощутила резкий запах из его рта.
        - Ну, вот пришли и что? Никакого ветра.
        - Помолчите! Виктор, что думаешь?
        Катя услышала рядом голос Ромика и вздрогнула. Он буквально дышал ей в щеку.
        - Катюха. Это ты?
        - Роман, уймись, - сказал Пустовалов.
        - А то что, мистер?
        Пустовалов не ответил, только дважды хлопнул Харитонова по плечу и быстро достал из кармана «Вальтер».
        Следующее не удивило его, но он понял, что опоздал.
        Катя завизжала как резаная.
        - Отпусти! Отпусти! Хватит!!!
        Голос вместе с возней отдалялся.
        - Тсссс! - Доносилось шипение.
        - Отпусти ее, свинья!
        Это Даша. Послышались звуки глухих ударов. Даше удалось схватить оголенную руку, и Катя с криками вырвалась, но теперь эти руки сжали горло Даше.
        - Олег, отпу…
        Грязная вонючая ладонь зажала ей рот. «Тссссс» - зашипело в левое ухо. Подобно хищнику, он тащил ее в темноту.
        - Заткнитесь все! Даша, подай голос!
        Это Пустовалов. Ее поразило, как далеко он находился. Их отделяло уже метров двадцать.
        - Ты тоже ничего, - шептал голос с тяжелым дыханием.
        Даша попыталась укусить ладонь Олега. Вырвался сдавленный крик.
        Харитонов услышал его, и изменил маршрут. До этого он сильно брал вправо. Кто-то пробежал мимо него.
        - Оставайтесь у стены, мать вашу! Олег, отпусти ее!
        Олег молчал, увлекая Дашу. Даша уже не могла кричать. Это походило на ступор. Руки похитителя казались каменными. Одно движение и он сломает ей ребра. Он просто тащил ее подальше в темноту, из которой она уже не выберется.
        Теперь он шептал, не опасаясь, что его услышат.
        - Там, наверху все заражено, мы останемся тут, Даша, останемся навсегда. И здесь, под землей не так уж плохо. Вот увидишь!
        Даша слышала тяжелые шаркающие шаги впереди - да ее искали, но как далеко они теперь! Она поняла, что уже никто не сможет ей помочь. Она попыталась ударить Олега ногой, но тот сильнее сдавил шею и она начала задыхаться. Сейчас она лишится сознания и тогда он точно заберет ее в темноту и уже никто и никогда не сможет ее найти. Да и не будет искать. Зачем это нужно им? Им нужно спасаться самим.
        Тяжелый, возбуждённый голос шептал. Но она не слушала. Не разбирала слов. Она поняла только, что Олег остановился. В следующее мгновение удар молота оглушил ее, в ушах зазвенело, над головой справа и слева заискрилось и будто с запозданием, короткая вспышка осветила пространство вокруг. Она успела увидеть грузную фигуру Харитонова метрах в десяти левее, полукруглые низкие своды и кирпичи колонн. А еще через секунду, каменные оковы спали. Что-то тяжело рухнуло позади. Даша потеряла равновесие, но ее тотчас подхватили руки. Руки, которые уже один раз вытаскивали ее из тьмы.
        Пустовалов обнял Дашу за плечо, другой рукой убирая «Вальтер» в карман.
        Харитонов, сориентировавшийся благодаря вспышке от выстрела, шел к ним.
        - Всё?
        - Конец, - сказал Пустовалов, - проверь его карманы.
        Харитонов склонился, ощупью нашел труп и стал обыскивать.
        Даша опустилась на пол. Пустовалов присел рядом, не отпуская ее плеча, словно боялся снова потерять.
        - Кажется, есть!
        - Что?
        Вместо ответа Харитонов чиркнул зажигалкой. Прежде чем зажмуриться от слепящего света, Даша и Пустовалов увидели грязное израненное лицо Харитонова с черными слепыми глазами. Харитонов улыбался.
        - Вот сука лживая.
        - Эй, что там у вас?! - Крикнул Виктор.
        - Дойдем теперь быстрее.
        - А с этим?
        Харитонов чиркнул зажигалкой, и Даша увидела тело Ромика, в луже крови уткнувшегося в колонну. На виске чернело круглое отверстие. Руки неестественно откинуты назад, будто он до последнего пытался удержать свою жертву.
        - Патронов у него все равно нет.
        - Это… это же… Роман, - прошептала Даша.
        - Он же Олег, - сказал Харитонов, чиркая зажигалкой.
        - Скорее грибной убийца. - Добавил Пустовалов.
        Пустовалов помог Даше подняться и, удерживая ее за руку, повел за Харитоновым, который чиркал кремневым колесиком, высекая одни искры.
        - Дединово это ведь Луховицкий район?
        - Ага, - сказал Харитонов, - я там на картошке был.
        - Он… - Даша все никак не могла прийти в себя.
        - Это вроде называется раздвоение личности.
        - Я знаю, что такое раздвоение личности, но… это невероятно.
        Даша дрожала.
        - Он говорил, что от страха, у него начинаются припадки, помнишь?
        - Поверить не могу. Вы уверены?
        - А откуда он взялся, по-твоему?
        - Олег?
        - Теперь обе его личности не навредят тебе.
        - Из опасных парней у нас остался только один, - Харитонов подошёл к Виктору и Кате.
        - Кто? - Спросил Виктор.
        - Ты.
        Глава 28
        За неимением бекона, майор Никандров достал из холодильника молочные сосиски, нарезал их над разогретой сковородой и, дождавшись, когда они поджарятся, разбил четыре яйца, посолил, затем достал из шкафа вилку, нож, плоскую большую тарелку, аккуратно разложил их на столе и вернулся к плите.
        Яичница была уже минут пять как готова, но майор Никандров все еще смотрел на нее, будто позабыл, что не ел целый день накануне.
        Мысли майора, блуждали далеко. От добродушного старика из отдела МТО, который позвонил ему час назад и сообщил, что «все в порядке» до нечеловечески вопящего подполковника Белова с тянущимися с десятиметровой высоты кишками.
        Отъехать на год-два, а потом задним числом по тихому рапорт на увольнение, как заклинание повторил про себя Никандров и оживился - взял сковородку, выложил яичницу на тарелку, отломил половину багета, который купил на ВР, когда ездил заправляться и мыть машину, после чего сел, взял вилку и нахмурился.
        Просидев так около минуты, он медленно положил вилку на место, неслышно встал, отодвинул занавеску и посмотрел в окно. За окном темнела покрытая жидким воском гладь задней части «Мицубиси Паджейро» и высокий темный забор за ней. Свет во дворе он предусмотрительно выключил - выезжать он планировал засветло. Машина стояла на дорожке, полностью укомплектованная, загруженная и готовая к дороге. На заднем сиденье Никандров сложил две новые запасные покрышки и детское автокресло.
        Никандров посмотрел на стол, за которым только что сидел. Он собрался уже было вернуться, как вдруг снова услышал звук, который заставил его выглянуть в окно.
        Такое же легкое постукивание он слышал, только когда соседский кот пытался пролезть под его воротами. Но Савельевы выехали еще неделю назад, забрав с собой кота. Окна их опустевшего одноэтажного дома непривычно темнели за штакетником.
        Никандров снова нахмурился. Он знал, что ветер не может издавать подобных звуков и пожалел, что так и не установил камеру на воротах. Никандров выключил на кухне свет и неслышно вышел в прихожую, подошел к двери, выглянул на улицу.
        Четырехметровые ворота и забор казались неприступными. Теперь он понял, что сделал правильно, выключив во дворе свет.
        До ушей снова долетел тихий стук воротных створок. Как будто кто-то пытался их разжать и заглянуть в межворотную щель. Возможно это воры или бездомные, которые шныряли тут последнее время, но Никандров в это не верил. Он аккуратно сошел со ступенек на снег и наступил в темноте на кусок льда, тихо хрустнувший под подошвой и замер. Тот, кто был за воротами, тоже слышал этот звук.
        Майор ФСБ Андрей Никандров быстро проанализировал все возможные варианты, и сделал неутешительный вывод - все варианты не сулили ничего хорошего.
        Окончательные сомнения развеял буквально оглушивший его звонок. Никандров услышал его с двух сторон - через внутридомовой динамик и основной, над воротами. Теперь вариантов оставалось на один меньше, и все они были совсем уж плохими. Кто-то позвонил пару раз во входную дверь и теперь топтался там в ожидании. Конечно, оставались еще варианты случайные - курьер ошибся адресом или какой-нибудь сосед.… Но в сложившихся условиях лучше на подобное не рассчитывать. Никандров оглянулся. Его «Паджейро» стоял напротив штакетника, сразу за которым располагалась зона для пикников Савельевых, небольшой сад камней и дальше их зеленые ворота, открывавшие путь на соседнюю улицу. У Никандрова родилась шальная идея.
        По большому счету, он был полностью готов к поездке - все вещи, включая документы, лежали в машине. Он хотел закрыть сарай, но, в конце концов, это необязательно и так будет даже лучше. Ему нужно только повалить штакетник, проехаться на машине по участку Савельевых и выехать через их ворота на соседнюю улицу. Если незваные гости захотят его опередить, то они попросту не успеют. Выехав на улицу, он тотчас нырнет в Толстовский проезд и запетляет по поселку. Машина у него «чистая», ее никто не засечет, а потом….объездными путями до Балашихи и поминай, как звали.
        Звонок снова пронзительно запиликал. Никандров начал действовать. Двигаясь по-кошачьи, он вернулся в дом, снял с крючка в прихожей ключи, прошел на кухню, перекрыл газовый вентиль. В коридоре отключил электричество. Затем подошел к столу, бросил багет в сковородку, сверху положил тарелку, вышел на улицу и положил все это в мусорное ведро.
        Посмотрел в сторону ворот.
        Настойчивость звонящего оставляла все меньше шансов на безобидный вариант. Даже если там всего лишь сосед, то Никандров ничего не теряет, кроме пропавшей яичницы с сосисками и сломанного штакетника, а если там что-то другое, то… Вариантов нет. Никандров закрыл входную дверь на два замка, быстро подошел к штакетнику, уверенным ударом ноги повалил его на участок Савельевых. Хруст треснувших деревяшек наверняка был слышен, но теперь это не волновало его - если он все сделает быстро, никто не успеет его перехватить, даже если и сообразит что к чему. В подтверждение его мыслей, к звонку прибавились удары по воротам - судя по всему, кто-то долбил ногой в дверь. Никандров знал, что снаружи они ничего не увидят. Дверь была надежной, ворота высокими, также как заборы справа и слева. Только участок Савельевых, с которыми они дружили семьями, отделял условный штакетник, да и тот с калиткой - чтобы ходить друг к другу в гости и на пикники, не выходя за ворота.
        Никандров сел в машину, завел двигатель и покатился вперед, подпрыгивая на штакетнике и небольшом - в один кирпич высотой ограждении сада камней. Проезжая мимо дома Савельевых и глядя на темные окна, Никандров про себя попросил прощения у соседей. При встрече обязательно компенсирую, решил он, если конечно свидимся. Что маловероятно. Никандров невольно вздохнул.
        Остановив «Паджейро» перед воротами - у Савельевых они запирались изнутри на обычный самозакрывающийся замок, Никандров вышел из машины, довольный тем, что правильно все рассчитал.
        - Ищи свищи теперь ветра в поле, - с усмешкой сказал он, открывая ворота и замер.
        Первое что он увидел - вычищенные ботинки. Так чистят ботинки только те, кто носит погоны или… Никандров медленно поднял взгляд. Выбритое лицо, короткая стрижка, пуховик. Значит, предположение номер два.
        Мужчина в пуховике уставил на него свои проницательные глаза.
        - Там, кажется, кто-то стучит, - произнес незнакомец.
        - Это к соседям, - машинально ответил Никандров.
        Глупая ситуация, конечно, но Никандров не вчера родился. И не первый год служил в ФСБ. Он недобро усмехнулся, краем глаза идентифицировав по номерному знаку «Форда», за спиной мужчины управление собственной безопасности.
        Никандров был на полголовы выше незнакомца и в целом крупнее. Он сцепил руки на животе и стал выжидательно смотреть на гостя. За годы работы в управлении он усвоил, что преимущество всегда на стороне того, кто меньше болтает, а этот товарищ был не так прост, что заметно по тому, как он припарковал свой «Форд» с особистскими номерами. При всем желании Никандров не смог бы объехать его на своем «Паджейро».
        Мужчина вошел на территорию Савельевых, прошелся вдоль «Паджейро», скользнув по ней взглядом. Затем сунул руки в карманы пуховика, уставился на Никандрова поверх автомобиля.
        - Слышал, вы написали рапорт на перевод?
        - Да, а что?
        - Из департамента экономической безопасности в отдел МТО?
        - А что такого? У моей жены заболевание, нужно смотреть за детьми.
        - А что та няня, которую вы наняли летом, уже не присматривает?
        Никандров глядел на «особиста» из-под полуприкрытых век.
        Незнакомец тем временем заглянул в салон «Паджейро».
        - Новая резина?
        - Зима пришла неожиданно. - Усмехнулся Никандров в усы. - Сегодня поменял.
        Мужчина наклонился ниже.
        - Заменили шипованную на шипованную?
        Губы Никандрова растянулись в глупой улыбке - он не сразу заметил, что круглое лицо с умными глазами пристально смотрит на него из-за стойки.
        - Я согласен. - Неожиданно сказал Никандров.
        Мужчина вышел из-за машины.
        - А я думал, по правилам еще минут пять положено дурака валять.
        - Я согласен нести ответственность за свои деяния.
        На этот раз лицо незнакомца вытянулась от удивления. Он шагнул навстречу Никандрову и тот отступил.
        Виндман сидел на кухне напротив майора Никандрова, и не было никаких сомнений - майор до смерти напуган. Но боялся он отнюдь не грозящей ему ответственности за преступления из папочки Макарова. Боялся он Виндмана и Якова. Именно последний «пугал» его зловещими стуками в ворота, а теперь развалился по правую руку от Виндмана в плетеном кресле и действительно мало походил на сотрудника департамента собственной безопасности в своей шерстяной приталенной куртке «Йоджи Ямамото», андеркатом и стильной небритостью.
        Когда Яков полез в карман и достал бластер с таблетками, Никандров побледнел, и взгляд его упал на столовый нож.
        Виндман встал, подошел к столу, резким движением передвинул нож на противоположный край.
        - У нас есть два варианта, учитывая важность происходящего, - сказал он, - первый: вы рассказываете нам все здесь. Второй: вас доставят в следственное управление, где официально предъявят обвинения и дальше начнется утомительный процесс торговли.
        Никандров поднял на Виндмана ошалелый взгляд.
        - Ты что мозги растерял?! - Закричал вдруг разозлившийся Виндман, к искреннему удивлению Якова. - Если бы мы хотели бы тебя убить, разве тратили бы время на посиделки?!
        Очевидно, окрик возымел действие.
        - Оно вырвало ему кишки, - произнес вдруг Никандров и, растянув губы в безумной улыбке, добавил: - я уже все рассказал.
        - Да плевать на твое «всё»! Нам нужна правда, а не то, что ты наплел этому жирному придурку.
        Никандров молчал.
        - Кто вырвал кишки? - Спросил Яков.
        - Вы не понимаете куда лезете. - Снова улыбнулся Никандров. - Они тоже не понимали.
        - Кто?
        - Наше руководство.
        - Ты что, правда, хочешь сесть?
        Никандров поднял на Бориса взгляд. Показалось, что он пришел в себя.
        - Что будет, если я расскажу?
        - Мы уйдем.
        - И все?
        - И все.
        И майор Никандров рассказал. Оказавшаяся в целом верной теория Виндмана обросла деталями.
        «Сизиджи Ойл» действительно долго «пасли», после первых официальных предложений о мирной передаче. Несмотря на очевидный интерес влиятельных кругов, в отношении «Сизиджи» проводилась работа по сбору информации на протяжении нескольких лет, включавшая в себя, в том числе внедрение оперативных сотрудников в структуры «Сизиджи», однако к особенным успехам это не привело - количество тайн и белых пятен только увеличивалось. Интересно, что компания «Сизиджи» оказывается, имела очень давнюю историю. Как частное предприятие оно зарегистрировалось в России еще в 1990 году как ЗАО Фирма Сизиджи, одно из первых, на базе завода «Металлпресс», построенного еще до революции каким-то немцем и впоследствии национализированного большевиками. Город неоднократно, видимо следуя указаниям «влиятельных кругов» ставил палки в колеса, вводя специальные режимы для земельного участка, на котором располагался завод, однако «Сизиджи» исправно оплачивал все штрафы и расходы на реконструкцию.
        - Еще интересный факт: двое предыдущих руководителей, занимавшихся «Сизиджи» умерли, а предпоследняя группа была расформирована под надуманным предлогом, до того как назначили моего шефа - подполковника Белова. - Сказал Никандров.
        - Умерли в смысле убиты?
        - Нет, умерли естественной смертью - это подозрительно, конечно, но не настолько, чтобы привлечь внимание следственных органов. Между этими накатами был приличный временной диапазон по три-четыре года. Может быть, на «Сизиджи» накатывали и раньше. Они же фактически работают на территории России с восемьдесят девятого года. Официально - это российское отделение старой британской компании «Сизиджи Интернэшнл». При этом крупнейший держатель акций частное лицо, гражданин Германии по фамилии Кинесбергер. Белов поначалу сомневался, что это реальный человек. Настолько мало информации. Он числится в реестре предпринимателей Германии с восемьдесят шестого года. И это все. Информации вообще нуль. Личность более чем загадочная. Даже по линии разведки ничего. И, тем не менее, нам удалось его увидеть. Другая ключевая личность - управляющий, о нем известно гораздо больше. Двухсоткилограммовая туша по имени Денис Стоцкий. Вся деятельность «Сизиджи» в России держалась на нем. У него за тридцать лет много чего накопилось: подозрения в организации убийств и нанесения тяжких, вымогательства и даже изнасилования.
Непонятно, как он с такими габаритами кого-то изнасиловал. Но у него несомненный менеджерский талант. Эдакий дон Корлеоне под личиной бизнесмена. Сведений о подкупе вскрыть не удалось из-за махровой круговой поруки региональных чиновников и силовиков, только мелочевка. Связи есть и на самом верху - вся эта система его заслуга. Его методы были наглыми, если не сказать дерзкими, но при этом не подкопаешься. Дела не заминали, просто…
        - Те, кто вели следствие, умирали?
        - Точно, - сказал Никандров, - отмечу еще, что «Сизиджи» очень любит финансировать науку. Причем заграничную. Через оффшорные цепи деньги поступали в специальные фонды во Франции и Германии, самый жирный из которых финансировал Жаксу.
        - Чего?
        - Японское агентство аэрокосмических исследований. Этот же немец держатель акций еще одной крупной компании - старинного британского конгломерата КБЕ. Он тоже накачивает Жаксу и финансирует несколько проектов ЦЕРНа. В общем, любят науку, но довольно странно - аэрокосмическая отрасль, а не геологоразведка, хотя для их бизнеса последнее должно быть важнее.
        - У них имелась какая-нибудь крыша в ФСБ?
        - Не просто крыша, у них огромное количество кротов, причем на самом высоком уровне. Белов предупреждал, что идет постоянный слив, но нашим было плевать и их понять можно.
        - Так что произошло в ту ночь?
        Никандров замолчал на пару секунд.
        - От источника поступила информация о собрании ключевых управленцев и акционеров. Поскольку Белов обязан о таких вещах докладывать, эта информация для руководства что называется, стала красной тряпкой для быка. Там и не мечтали заполучить настоящих держателей. Обыски были просто предлогом. По плану, мы прибыли раньше всех. Я, Белов, Переверзин, Иванов и Дьяченко - в десять вечера. С нами был еще небольшой отряд. В это время здание начали незаметно отцеплять. Потом приехал спецназ, но ему приказали ждать.
        Помощники и понятые приступили к обыску. Начальник их службы безопасности гнул пальцы. Немца со свитой мы там не застали, чему и не удивились. Честно говоря, я не верил, что он приедет, думал, попытается удрать, когда узнает, что тут происходит. Но этот охранник чуть ли в лицо нам плевал и говорил, что немец прямо сейчас едет сюда. Это конечно звучало странно. Мне просто интересно было на это посмотреть… я его на фотке видел, она, правда, старая, две тысячи первого года, но…
        - Так он приехал?
        Никандров усмехнулся и задумчиво посмотрел сквозь Виндмана.
        - Самое интересное, что да… Приехал. Хотя ему совершенно точно сообщили, что в здании обыск.
        Борис ждал продолжения от Никандрова, но тот молчал.
        - И?
        - И всех убил.
        Виндман приподнял брови.
        - То есть взвод спецназа?
        - Нет-нет, нашу группу. Спецназ прибыл, когда мясорубка в зале уже закончилась, когда и Белов, Дьяченко и остальные - все, кроме меня, были мертвы. Белова немец просто поднял на стену.
        - На какую стену?
        Никандров пожал плечами.
        - Как только Белов потребовал у него документы, немец посмотрел на него и Белов схватился за живот…. Вообще-то он никакой не немец, потому что он на чистом русском сказал, что только что вывернул наизнанку его внутренности. Я не знаю, что там точно случилось, я стоял у дальней стены и подумал, что он его как-то ранил или что-то такое…
        - Почему вы так решили?
        - У Белова изо рта кровь пошла, и вся нижняя часть была буквально… вся залита кровью.
        Яков посмотрел на Виндмана.
        - Что вы сделали, когда увидели это?
        - В этот момент я уже лежал за последним рядом кресел. Я же был без оружия. Наверное, они меня не заметили или им было уже не до меня. Потому что в это время начался штурм.
        - И дальше что?
        - Немец с начальником охраны и всей свитой вышли из конференц-зала, и дальше все переместилось на нижние этажи. Стоял крик и грохот. Но я не видел, я просидел в зале, пока не появились наши.
        - Что там была за свита? Охранники?
        - Да, было несколько охранников, но в основном белые воротнички: пара таких же рыхлых европейцев и высший менеджмент «Сизиджи» - начальник их службы безопасности, Флисов - это начальник департамента по научным исследованиям, зам по техчасти - какой-то дедок, не помню фамилию и еще какой-то субтильный мулат.
        - А Стоцкий?
        - Стоцкий нет. Он свалил раньше.
        - Куда свалил?
        - Как куда, а вы что не в курсе?
        Виндман и Яков переглянулись.
        - А вы?
        - Стоцкий сбежал в Лондон за два дня до операции. Вместе с семьей. Двести килограммов туша, а провела все наши группы наблюдения. Вывезли на грузовом самолете. Целый спектакль устроили с подставным жирдяем в парике. Собственно именно после этого, Белов и поднял тревогу, оповестив руководство, что кто-то сливает информацию «Сизиджи» с самого верха. Про срочную операцию никто не знал. Даже нам Белов сказал только за шесть часов до ее начала.
        - То есть все важные персоны «Сизиджи», включая даже древних акционеров, находятся здесь, кроме Стоцкого?
        - Откуда вы знаете, что они здесь?
        - А где? Им удалось выбраться из здания?
        Никандров пожал плечами.
        - Спецназ мог быть в сговоре с «Сизиджи»?
        - Понятия не имею, но это не похоже на «Сизиджи», их методы более тонкие.
        - Этот кровавый след на стене. От чего он?
        Никандров покачал головой.
        - Я точно не видел, как это случилось. Я только слышал эти вопли Белова. Они…
        - Что?
        - Не знаю как такое возможно, но…
        Никандров замолчал.
        Когда Борис с Яковом покидали дом Никандрова, майор окликнул их на улице.
        - Вспомнил еще кое-что, - сказал он, - я слышал, что Белов и Демченко обсуждали компанию «SAFT». По ней работал Демченко. Короче говоря, за последнюю неделю эта компания доставила в Россию двадцать восемь крупных авиагрузов. Четырнадцать из Германии самолетами Боинг-747-8ай и двенадцать Локхидов из Франции. По декларациям - оборудование для исследования нефтяных месторождений. Я не знаю деталей, но Белов говорил, что это важно.
        На переносице Бориса появилась складка, он молча кивнул, поднял воротник, спасаясь от налетевшего ветра.
        - Что думаешь? - Спросил Борис уже в машине.
        - Звучит это все бредово. - Сказал Яков. - Но Никандров явно напуган и этому верится больше. Непонятно, почему в этой тусовке не было Стоцкого. Если им все сливали, то они решили вывести своего самого ценного кадра, перебросив на более важное направление?
        Борис покачал головой.
        - Я думаю наоборот, его выкинули, потому, что теперь его деятельность не нужна.
        - Не нужна?
        - Сюда прибыли настоящие владельцы не просто так. Все кто важны именно здесь. Стоцкий просто управлял компанией. То, чем они собираются заниматься здесь, больше не связано с официальной деятельностью «Сизиджи».
        Яков посмотрел на Бориса. Тот задумчиво глядел перед собой.
        - Да, вечеринка начинается. Все в сборе, даже грузы какие-то приволокли. А мы и обыск провести не можем.
        - А что если допросить этого Стоцкого?
        - Он же в Лондоне.
        - Да, но он единственный из высшего круга «Сизиджи», местонахождение которого нам известно.
        - И как мы это сделаем?
        - Ты что забыл, какое управление возглавляет генерал Афанасьев?
        - Он не согласится.
        - Да, если просить об этом будешь ты.
        Виндман посмотрел на Якова.
        - Не забывай, официально мы как раз им и занимаемся.
        Глава 29
        В трех метрах от стены тянулся ряд тяжелых четырехгранных колонн, замыкавшихся по краям вытянутых сводов. Потолки тут были высокие, это ощущалось по акустике, и света от пламени зажигалки не хватало, чтобы их увидеть.
        - Кто-нибудь чувствует ветер?
        Пламя зажигалки вспыхнуло в паре метров, горело ровно, реагируя лишь на дыхание Харитонова.
        - Нет.
        ­ - Дерьмо!
        Отчаяние снова потихоньку овладевало всеми, пока Виктор не догадался отойти к колоннам.
        - Здесь.
        - Чё?
        - Вытяни руку.
        Харитонов чиркнул зажигалкой и поднял руку над головой. Виктор зашагал вдоль колонн влево, затем вправо, а через несколько шагов побежал.
        - Теперь сюда!
        Харитонов пошел следом.
        - Ну?
        - Смотри!
        Прямо над Харитоновым чернел прямоугольный проем, напоминавший окно.
        - Охренеть!
        Через трехметровые интервалы угадывались такие же оконные силуэты, но все они были заложены.
        К ним подошел Пустовалов.
        - Здесь метра четыре не меньше.
        - Будем искать доски?
        - Не, - Пустовалов задрал голову, - подсадим Виктора.
        - Не дотянется.
        - Если вытянем руки, может получиться.
        - Он не сможет подтянуться.
        - Смогу. - Не согласился Виктор.
        - Это стена, а не турник.
        - Да не надо подтягиваться. Мы толкнем его, - заявил Пустовалов, - как в акробатике, ты возьмешь за одну ногу, я за другую и подбросим.
        - И он грохнется.
        - Не грохнется, будет упираться руками в стену.
        - Попробуем?
        - Сколько ты весишь? - Спросил Пустовалов.
        - Шестьдесят пять где-то…
        Харитонов и Пустовалов присели, и Виктор забрался к ним на колени. Каждый ухватил, Виктора за ступню, пока Катя светила зажигалкой. Виктор упирался руками о стену.
        - Давай, - пробасил Харитонов.
        Виктор вытянул руки. До небольшого наличника в виде выступающих кирпичей оставалось еще сантиметров двадцать.
        Виктор попробовал подняться на носках, но ничего не вышло.
        - Надо подбрасывать.
        Виктор неслышно выдохнул.
        - Готов? - Спросил Пустовалов.
        - Только отходите потом, а то я на вас грохнусь.
        Зажигалка погасла.
        - На счет три. Катя!
        За спиной Виктора снова возник скудный пляшущий свет. Сам он видел черноту над собой, вот только сомневался, что сможет удержаться пальцами за кирпичный наличник. А если он обрушится ему на голову?
        - Раз!
        Надо попробовать сунуть руки подальше. Возможно, там найдется упор.
        - Два!
        А возможно найдутся осколки стекла. Или торчащий гвоздь.
        - Три!
        Подбросили его даже слишком высоко. Виктор запустилруки по самые локти, одновременно понимая, какая это дурацкая идея. В груди похолодело от страха падения. Пальцы заскользили по песку, но в последний момент зацепились за ребро наличника. Виктор тотчас стал подтягиваться.
        Пламя погасло.
        - Ухватился?
        Виктор тяжело пыхтел. Подтянуться до груди не проблема, а вот дальше… Он вытянул руку, судорожно ощупывая пространство перед собой. Ничего - только мелкий песок, пылящий в лицо и твердый, скорее всего бетонный пол. Виктор уперся ладонью во внутреннюю часть стены, нащупал кончиками пальцев шов между кирпичами и напряг все мышцы. Это был чертовски неудобный зацеп, но, потратив остатки сил, он все же вскарабкался в проем.
        Здесь царила такая же беспросветная тьма, зато уже явно ощущался поток воздуха.
        - Что там?
        - Тут… проход, - эхом ответил тяжело дышавший Виктор.
        - Блин, а как мы ему зажигалку передадим?
        - Бросать не вариант!
        Кто бы сомневался, подумал Виктор, медленно вставая. Несмотря на усталость, в нем проснулся исследовательский интерес. Проход, судя по явственно ощутимому ветерку, явно не тупиковый. Виктор вытянул руки и пошел вперед.
        - Все в порядке?! - Крикнул Пустовалов.
        - Да! Ветер точно идет отсюда!
        - Господи помоги!
        - Виктор, только будь осторожен!
        Виктор шел, сгибаясь под низким потолком, пока руки не коснулись кирпичной стены. Быстро ощупав ее, он понял, что проход замкнутый. Лишь в верхней части обнаружилось небольшое скругленное отверстие, напоминавшее вершину арочного проема. Виктор просунул в него руку. Пролезть туда казалось делом немыслимым. Он положил ладони на ряд кирпичей, образовывавших нижнюю часть отверстия, и попробовал расшатать - бесполезно. Кирпичи не так сложно выбить кувалдой, приложив правильно силу, но не голыми руками. В принципе, если постараться, он смог бы, наверное, и пролезть. Голова точно пройдет. Вот только, что его ждет в этом мраке? Если там, за стеной не продолжение сбойки, а такая же высота на которую его подбросили. Если он рухнет в темноту, вниз головой, сломает позвоночник, будет стонать, то никто ему не поможет. Даже Пустовалов. И даже если Пустовалов захочет помочь. По-хорошему, следовало бы вернуться, искать в зале доски, мастерить из них что-то. Но это опять трата сил, которые у всех на исходе.
        - Витёк, ну что там?! - Раздался голос снизу.
        Виктор не ответил. Он просунул голову в отверстие, она пролезала почти впритык. Отверстие шириной примерно в два кирпича - значит, его плечи тоже пролезут.
        Виктору не хотелось тратить время. Он снял кроссовок и бросил в отверстие. Судя по звуку падения, там находился такой же песочный пол.
        Пока Виктор протискивался, до него доносилась тихая болтовня и даже смех. Судя по всему, его новые друзья обрели надежду в его лице. Они все еще обсуждали Ромика и в ответном смехе Кати на харитоновские скабрезности звучали нервические нотки. Она боялась, что он вновь явится из темноты. Она не верила, что две разные личности умещались в одном человеке. Виктор вспомнил вспышку от выстрела и фигуру Пустовалова, стоявшую за Ромиком, который вонзил свои длинные пальцы в нежную Дашину шею. Хорошо быть таким как Пустовалов. Бах - и ты герой. Ничего не боишься, и эта девчонка конечно уже покорена. Виктору пришла в голову мысль - а что если они и впрямь ошибаются. Что если, Олег и Ромик это не два разных человека в одном теле? И настоящий Олег притаился там в темноте? Темнота, конечно, подливала масла в огонь, Виктору показалось, будто кто-то дует ему в щеку и на голове зашевелились волосы. Он взял себя в руки. Это просто ветер.
        Тяжело дыша, он уперся в стену. Возбужденный бубнеж Харитонова и катин смех все еще доносились снизу. Проведя много времени рядом с такими девушками, как Катя и Даша, Виктор испытывал странное чувство. С одной стороны его притягивала красота, это было так естественно, однако все его попытки двинуться навстречу этому чувству в лучшем случае наталкивались на стену. И дело было даже не в том, что он был лохом, как говорил Харитонов или что-то в этом роде. Эта двойственность по-настоящему проявилась только теперь, он это чувствовал. Если раньше у него был хоть какой-то шанс, то, едва случилось «все это говнище», как женские инстинкты моментально и всецело переключились на таких как Пустовалов, словно на дворе царил феодальный век и на таких как Харитонов, словно на дворе царил каменный век. А такие, как Виктор были низвергнуты на самое дно иерархии. Впрочем, все довольно логично и просто, как и должно быть в природе - Пустовалов и Харитонов лучше него приспособлены к выживанию в новых условиях.
        Не лишенный самоиронии Виктор улыбнулся, опустившись на бетонный пол.
        Но сейчас у него появился шанс на спасение куда больший, в отличие от тех, кто там внизу ржет и курит женские сигареты.
        Виктор отыскал свой кроссовок, надел и отправился дальше. Наощупь кирпичи были разных размеров и почти все с отколотыми уголками, что говорило о том, что проход здесь был таким же старым, как и подземелье.
        Он ощущал под ногами неровности - в основном из-за осколков кирпичей и деревянных щепок. Пол здесь располагался с небольшим уклоном вправо и слегка пружинил - Виктор догадался, что перешел на деревянный настил. Вскоре нога его повисла в воздухе. Уровень пола опустился сантиметров на десять. Виктор осторожно спустился, чувствуя запах сухого цемента. Возможно, стройматериалы оставили те, кто закладывал эти проемы. Носок кроссовка уперся во что-то мягкое. Он присел, ощупал большой плоский рулон, напоминающий гидроизоляционный материал. Еще одной неожиданной находкой стали брошенные поперек прохода носилки с грудой кирпичей. Пройдя еще метра три, Виктор обнаружил, что стена кончилась, и он вышел к повороту. Он предположил, что здесь возможно тэ-образный перекресток либо просто поворот направо, но решил не выяснять это сейчас и сразу двинулся вправо. Под ногами валялось много всякого хлама и по-хорошему все стоило исследовать, но инстинкт гнал Виктора вперед. Он верил, что обилие стройматериалов говорит о том, что здесь должен быть какой-то выход.
        Виктор дошел до конца коридора, дальнейший путь преграждала стена, выстроенная на этот раз из крупных бетонных кирпичей - вроде тех, которыми выкладывают фундаменты.
        Это несколько расстроило Виктора, но вскоре он понял, что это не стена, а простенок с неровным торцевым краем в виде кирпичных «зубьев», за которым проход продолжался.
        Продвигаясь вперед, он вдруг осознал, что идет уже чрезвычайно долго. Ему казалось, что он должен был пройти не меньше тридцати метров. И его удивляло, что он до сих пор слышит непринужденную болтовню Харитонова и Кати. Не только потому, что в абсолютной тишине замкнутого пространства, с учетом «эффекта трубы» и всего такого, их голоса должны поглотить расстояние и разбить куча разных преград, а скорее потому, что их болтовня все время звучала где-то рядом. Будто они не сидели там далеко позади и внизу, а перемещались вместе с ним и даже как будто обгоняли его. Виктор прислушался. Да, вот смеется Катя где-то справа и чуть впереди сразу же басит Харитонов.
        Нога Виктора снова уткнулась в преграду. Он осторожно присел, вытянув руки. Похоже, старая паллета. Только бы не получить занозу. Виктор отдернул руку и стукнулся локтем о жестяное ведро с песком. Ведро напомнило о жажде. Какие там первые признаки обезвоживания? Сильная жажда, слабость, головокружение и тошнота. У него в наличии как минимум три из четырех. Виктор ощущал дикую усталость. Прислонившись к стене, он прислушался к голосам. Снова катькин смех. Она что-то предъявляла мужчинам. Ее можно понять, учитывая, что она сегодня натерпелась. Внезапно Виктора озарила мысль. Ему нужно обследовать пол. Здесь много всякого хлама и возможно найдется бутылочка воды. Конечно, рассчитывать на это было крайне самонадеянно, но… Превозмогая слабость, поддавшись безумной идее, Виктор стал шарить руками вокруг - вдруг, вдруг строители оставили тут бутылку с водой, пускай даже протухшей. Безуспешно. Все те же песок и пыль. А еще мешок цемента, ведро и паллета. А также камни, кирпичи и старые, измазанные побелкой доски. Виктор снова сел, прислонившись к стене, и стал заваливаться на бок, пока не лег совсем.
Затем сцепил руки на груди и, уложив голову на кусок бетонного кирпича, закрыл глаза.
        Только теперь Виктор услышал, как в разговоры вплетается какой-то посторонний звук. Мерное гудение. Сначала Виктор не обратил на него внимания - слишком простым и естественным был этот звук. Из тех, что постоянно слышишь с рождения и потому не замечаешь.
        Гудение компрессора холодильника.
        Виктор открыл глаза. Не просто холодильника, а работающего холодильника. А это значит, что в нем может быть… Виктор сел. Следовало бы конечно крикнуть, чтобы они там внизу заткнулись, но не хотелось тратить силы.
        Виктор понимал и другое - если он слышит шум холодильника, значит, между ними не может быть сплошной кирпичной стены. Виктор вспомнил о потоке воздуха и, отойдя к торцу коридора, поднялся на цыпочки, и ощупал верхнюю часть стены. Рука сразу же коснулась гладкой поверхности древесно-волокнистой плиты. Ну конечно! Он пошел вдоль стены и все пространство чуть выше головы и, судя по всему - до потолка было закрыто листами ДСП. Видимо строители не стали заморачиваться, выкладывая стену кирпичами до конца. Виктор постукивал кулаком по плите и ему нравился этот звук. Звук глухой пустоты, звук пространства за этой хрупкой стенкой. Пространства с холодильником.
        Виктор пошарил руками по полу, в надежде найти какой-нибудь инструмент и вдруг замер. До него долетел голос… Опять внизу, совсем рядом. Виктор прислушался.
        - … вообще-то я разговаривал с девушкой, а не с вами со всеми и подслушивать нехорошо.
        Знакомый голос заставил Виктора вздрогнуть.
        - То есть, нам надо было отойти или заткнуть уши? - Раздался другой знакомый голос.
        Виктор потряс головой, но голоса все равно проникали в нее.
        - Должен же я сохранить хоть какую-то тайну. А вдруг это не просто детские фантазии?
        - Ничего не говори им!
        - Все ясно. Учись кадрить девчонок у стариков, Ви…
        Виктор что есть силы, прижал ладони к ушам, так что заболела голова. После чего закричал, развернулся и, стараясь производить как можно больше шума, принялся шарить руками по листу ДСП, быстро двигаясь вдоль стены и пиная все, что попадется под ноги. В какой-то момент пол исчез, а вместе с ним состояние покоя. Виктор падал. Судорожные взмахи руками ни к чему не привели. Он падал в колодец вниз головой и падал уже слишком долго, чтобы остаться живым. В конце концов, Виктор подумал, что пускай лучше смерть, чем сломанный позвоночник. Еще он успел услышать смех Олега, после чего щека его коснулась чего-то твердого и обжигающего - видимо стенки каменного колодца. А потом все закончилось.
        - Витек, ну что там?!
        На вопрос Харитонова отозвалось только эхо в дальних углах подземелья, хотя судя по возне наверху, Виктор был еще где-то недалеко.
        - Не отвлекай его, - сказал Пустовалов. Он сидел между двумя девушками, положив руки на колени. Свой МКВ-15 он давно уже выбросил.
        - Кстати, давно хотел спросить - как тебе это удается? - Переключился на него Харитонов, чиркнув зажигалкой.
        - Что?
        - Убивать их, не получая взамен даже царапин.
        - Если ты про тех двоих, то нам просто повезло.
        - Ага. - Усмехнулся Харитонов. - И на что же ты выменял такое везение? Спас кого-то в прошлой жизни?
        Пламя зажигалки вспыхнуло и погасло и Даша, хотевшая было взглянуть на Пустовалова в этот момент, увидела лишь темноту.
        - Или может наоборот?
        Попыткам Харитонова разговорить Пустовалова помешала Катя, которая вбила себе в голову, что кто-то ходит на другой стороне зала.
        - Это же Виктор.
        - Да говорю же - на той стороне!
        - Что, думаешь, он все еще шныряет поблизости? - Решил попугать девушку Харитонов.
        - Очень смешно!
        - Он мертв.
        - А почему вы говорите «он»?
        - Ну, они оба мертвы.
        - А я вот сейчас уже не уверен, - продолжал нагнетать Харитонов.
        Катю передернуло от страха, и сидевший рядом Харитонов это почувствовал.
        - Ага. Теперь и я слышу, там кто-то ходит!
        - Да замолчи ты уже!
        - Точно ходит!
        Харитонов захохотал и чиркнул зажигалкой.
        Увидев пламя, Катя достала помятую пачку «Vogue Aroma». В ней оставалось восемь сигарет.
        - Дай прикурить.
        Харитонов с удивлением снова чиркнул зажигалкой.
        - Откуда у тебя сигареты?
        - Они всегда у меня были.
        - И ты молчала?!
        - В смысле? Зажигалки все равно не было.
        - Дай мне одну!
        Катя протянула ему сигарету. Пустовалов и Даша тоже попросили закурить.
        - Вот блин, вы же не курите, - удивилась Катя.
        - Сейчас все курят.
        - Да ладно, мне не жалко…
        Даша закашлялась после первой затяжки. Ее охватила свинцовая усталость, темнота вдруг сделалась какой-то яркой и густой, а следом накатила сильная тошнота.
        Огоньки сигарет скудно освещали лица.
        Харитонов пытался скабрезно шутить, Катя смеялась.
        Даша понимала, что это защитная реакция, что этот смех скорее от стресса, ей самой было не по себе, она все еще чувствовала холодные противные пальцы на своей шее.
        Очередной приступ тошноты вынудил ее выбросить сигарету.
        - А как вы поняли, что они, как это… один и тот же… - Голос Кати звучал с некоторой хрипотцой. В свете огоньков мелькали очертания ее превосходной фигуры.
        - Наш везунчик понял, - сказал Харитонов, - эй, давай расскажи! Мне ведь тоже интересно.
        Пустовалов, выбросил окурок во мрак, который рассыпавшись небольшим снопом искр, остался догорать яркой точкой в пяти метрах.
        - Помните его рассказ про грибного убийцу?
        - Да-да-да, тот про бабушку в деревне, к которой он ездил летом и его не выпускали гулять, потому что как только он приезжал в лесу происходили убийства?
        - Ага, а он не слушался и все равно убегал…
        - Послушай-ка! - Догадался Харитонов. - Так это он что ли тот убийца?
        - И возможно даже сам об этом не знал. По крайней мере, та его часть, которую звали Ромиком.
        - Грибной убийца жил у него в голове?
        - И мы сегодня с ним познакомились, правда, представился он почему-то Олегом.
        - О, господи! - Перепугалась Катя. - Надо скорее валить отсюда!
        - Спокойно, Катюха!
        Виктор открыл глаза, ничего не увидел, пошевелил ногами и руками. Все на месте. Только правая щека горела, и от боли распирало колено.
        Это сон, всего лишь сон! - обрадовался Виктор. Ощупав пространство вокруг себя, он наткнулся на знакомую паллету и ведро с песком. Ах вот оно что! А ему приснилось, как он падал в бездонный колодец. Какой кошмар. И да, ему еще снилось, будто Олег все еще жив - он слышал его голос и даже как будто свой. Какие все-таки липкие и жуткие кошмары снятся в подобных местах! Постой-ка! А что насчет… Виктор вскочил, потрогал стену, пространство над ней. О да! И звук компрессора на месте. А вот голосов его друзей теперь не слышно. Оно и к лучшему - надоели.
        Первым попавшимся кирпичом он принялся долбить по листу ДСП. Дело это оказалось не таким уж простым. На листе оставались вмятины и даже дыры, через которые ничего не проглядывалось. При этом сама пластина оставалась недвижимой, словно изнутри ее подпирал какой-то каркас. Виктор просунул в одну из дырок палец, нащупал деревянную доску, которая как будто поддавалась давлению. Проковыряв отверстие, он засунул руку глубже, нащупал какую-то ткань, а под ней твердую поверхность, и тогда он понял что это. Это был шкаф. Виктор просунул руку дальше, и стал рывками отталкивать доску от себя. После очередного толчка, доска не вернулась на место. Виктор ощутил резкий порыв воздуха, и следом его оглушила целая какофония звуков. В лицо полетела пыль. Теперь ему кричали. Кажется, Харитонов надрывал глотку. Но Виктор не отвечал, его охватил азарт первооткрывателя.
        Он с остервенением доломал хрупкий лист ДСП и через пару минут забрался в помещение с холодильником. Не в силах сдерживаться, пошел на источник шума, споткнулся об опрокинутый шкаф, растянулся и, не обращая внимания на боль в колене, тут же вскочил. Вот он, невысокий, с морозильной камерой. Виктор распахнул дверцу. Яркий свет ударил в лицо, заставив зажмуриться, но он успел заметить пустые полки. Не открывая глаз, ощупал внутренности холодильника. Пусто. Только на боковой полке липкая бутылка. Виктор поднес ее к глазам. Кетчуп. Он разжал пальцы, бутылка грохнулась на пол, Виктор стал соскребать иней со стенок морозильной камеры, суетливо запихивая в рот. Снег во рту испарялся, как в мартеновской печи.
        Лампочка холодильника осветила довольно просторное, но замкнутое помещение. Возле каждой стены стояли большие самодельные шкафы с множеством ячеек и в каждой ячейке что-то лежало. Слева располагалась тёмная металлическая дверь. Рядом с ней выключатель. С потолка свисала лампочка, но Виктор все никак не мог оторваться от морозилки со снегом.
        Наконец, он сделал усилие над собой, подошёл к двери, включил свет и, все еще моргая и щурясь, оглядел помещение, оказавшееся чем-то вроде мастерской. На деревянном верстаке среди хлама лежала двухлитровая бутылка «Бон Аквы» наполовину заполненная жидкостью.
        Только не раствор, повторял про себя Виктор, приближаясь к бутылке.
        Это была вода. Теплая, мерзкая, с дерьмовым привкусом, но Виктор не мог оторваться. Отпив ровно половину, он перевел дух и снова припал к горлышку, но в этот раз заставил себя остановиться. Он испытал стыд, смешанный со злостью. Животной злостью. Там, внизу еще четырех человек мучает жажда. Без этих людей, он не оказался бы здесь, и не выжил бы вообще. Но животный инстинкт тянул к воде и требовал оставить все себе. Все влить в себя без остатка.
        Дверь была закрыта снаружи, но Виктор не думал, что будет проблемой вскрыть замок второго уровня - здесь, судя по всему полно инструментов. В первую очередь надо найти, чем можно пробить стену и способ освещения. Ну и конечно - воду. По возможности.
        Из опрокинутого шкафа на пол вывалилось огромное количество предметов: тряпки, пластиковые респираторные маски, покрытые строительной пылью, россыпи сверл, камни для заточки ножей, пластиковые бутыли. Первой ценной находкой стала упаковка спичек. Виктор положил ее на верстак. Вскоре там же появились моток пеньковой веревки, скотч, банка машинного масла, канифоль, проволока, банка с гвоздями, две пыльные спецовки, строительный нож, молоток и зубило.
        Пятнадцать минут Виктору понадобилось, чтобы соорудить факел с подставкой. Он, конечно, предпочел бы найти фонарик или хотя бы свечку, но, увы.
        После всех приготовлений, Виктор присел на крутящийся стул с разорванной обшивкой. Вытер самой чистой - внутренней частью рукава пот со лба и, осмотрев результат своих трудов, заключил, что все не так уже плохо. По крайней мере, в ближайшее время они не умрут. Здесь тихо, нет признаков опасности. За дверью, возможно, найдутся санузлы, и значит вода. В общем, осталось только помочь добраться сюда остальным.
        Интересно, справились бы они без него?
        Глава 30
        В офисе жужжал принтер. Листы с чертежами, планами и разрезами падали прямо на пол. Стоял жуткий холод. Борис потрогал оставленное на столе масло - твердое, будто из холодильника.
        - Где он?
        - Кто?
        - Тот, кто включил принтер.
        Яков с подозрением посмотрел на Бориса.
        - Если думаешь, что я псих, спроси у Макарова про мяукающего генерала. - Сказал Виндман, принимаясь собирать с пола документы.
        - Не буду я ничего спрашивать.
        В течение следующего часа Борис изучал распечатки, поедая бутерброды с маслом и сыром, и оставляя на бумаге кофейные кляксы. Яков тоже подобрал несколько листов, сложил их в аккуратную стопку на тумбочке, затем взял лист с топологической схемой и через полчаса Борис обнаружил его спящим, накрытым этой схемой. Он спал сидя, прямо в куртке, сунув руки в карманы и закинув длинные ноги в тяжелых ботинках на табурет.
        Проснувшись минут через сорок, он вскочил и зашагал по комнате, рыча от холода:
        - Брр!
        - Вот посмотри планы офиса «Сизиджи», - сказал ему Борис, показывая огромный план с пятнами кофе, - это подвал. Круг в центре, видишь?
        - Что это?
        - Понятия не имею. Я позвонил знакомому риелтору, и он сказал, так обозначают помещения, которые не принадлежат владельцам зданий. А «Сизиджи» владеют не только зданием, но и землей под ним. Теперь здесь… - Борис достал другой план без цифр, - это техническое подполье.
        Странный круг был несколько раз обведен ручкой.
        - Тот же круг…
        - Если масштаб верный, то по площади примерно семьсот метров.
        - А что над ним?
        - Угадай.
        - Неужели фонтан?
        - Он самый. Интересно, что Кудинов не сразу нарыл эти доки. В БТИ нет данных. А эти хранятся в архиве конторы под названием «РТИ». Я про такую и не слышал. Риелтор говорит, к ней обращаются застройщики, когда хотят что-то смухлевать по площади.
        - Так что там, по-твоему?
        - Оно окружено другими помещениями. Но мы не знаем его глубину. Это еще не все, - сказал Виндман, доставая новую кипу, - я посмотрел планы подземных коммуникаций, геодезическую сеть и данные по изысканиям. Под зданием «Сизиджи» почва в шурфах песок почти на двадцать пять метров в глубину, хотя вокруг в основном твердая супесь и суглинок.
        - Это котлован, - сказал Яков, - только почему такой глубокий?
        - Возможно, не только котлован…
        Яков присел, и взял лист с инженерно-техническим планом.
        - Столько коммуникаций…
        - Вокруг дренаж, несколько водостоков, линии связи, тепловые коллекторы, газопровод, не говоря уже о куче всяких подвалов. Просто так, не уткнувшись в городскую коммуникацию, не пророешь туннель.
        - Смотри-ка. - Оживился Яков. - Здесь же метро рядом.
        Борис не глядел на него.
        - Да не рядом.
        - Метров сто, разве это не рядом?
        - Яша, метро на глубине сорок три метра, ты хочешь сказать, там туннель с шестнадцатиэтажный дом? Это без учета угла наклона. Геометрию в школе учил?
        - Да, - Яков швырнул лист на стол и направился к чайнику.
        - Я думаю, проверить соседние здания.
        Получив от Кудинова новые документы, Борис углубился в их изучение под пристальным взглядом Якова, нахохлившегося в своем кресле от холода.
        Проведя еще какое-то время в усердной работе, Виндман откинулся в кресле, озаренным, светлым взглядом посмотрел в потолок с разводами и произнёс:
        - Ни хрена!
        - Чего? - Нахмурился Яков, избавляясь от накатившей дремы. - Ты тут целый час копался и «ни хрена»?
        - Похоже мы в тупике.
        - Так не бывает.
        - Я ничего не вижу в этих бумажках.
        Виндман швырнул кипу документов перед собой, они разлетелись по крохотной комнате, накрыв все, словно искусственный снег.
        - И что теперь делать? - Спросил Яков.
        - Ехать в Лондон. Больше не вижу путей.
        - Попробуй еще раз.
        - Чего?
        - Может ты упустил что-то.
        - Я всегда проверяю так, чтобы не проверять дважды! - Разозлился Борис. - Хочешь сам смотри.
        Яков наклонился и поднял с пола ближайший к себе лист и стал изучать.
        - Поэтажный план, подвал, - читал он монотонно вслух, - сведения о произведенном переустройстве акт номер…
        - Чего? Дай-ка, - Борис выхватил у него бумажку, пробежал глазами. Потом многозначительно посмотрел на Якова.
        - Неплохо, гений.
        - Чего там?
        Борис не ответил, стал звонить Кудинову, и уже через минуту МФУ снова зажужжал. Виндман с жадностью выхватывал из него распечатки и внимательно вчитывался. Взгляд его снова горел, а речь стала походить на бред сумасшедшего:
        - Так-так, ООО «Веста», опилки, строительный мусор, ядро жесткости… На кой черт такие бабки? Восемьдесят квадратов… Кабинет, санузел, прачечная, кабинет, лестница и… А это что?
        Затем Борис полез в интернет и Яков начал потихоньку улавливать смысл в словах напарника.
        - Регистрация, хиракинтиды, оптовая и розничная торговля. Поставщик, отзывы, две тысячи первый год… Инсектициды. Средства от грызунов и насекомых! Есть! - Закричал Борис.
        Яков смотрел на него, ничего не понимая.
        - Поехали, капитан!
        В ту же секунду Борис выскочил из кабинета, и в комнате остался только его голос:
        - Яшка, за мной!
        Вход в подвал располагался во дворе дома и представлял собой неприметную черную металлическую дверь со звонком без таблички. Борис счел это хорошим знаком. Пока они ехали, он попросил Кудинова собрать информацию обо всех лицах связанных с «Вестой». Таким «лицом» оказался лишь один человек - учредитель и генеральный директор по фамилии Ткаченко. На Ткаченко были зарегистрированы автомобили «Ауди» и микроавтобус «Фольксваген». Увидев припаркованный во дворе «Ауди» красного цвета, Борис решил разыграть «спецоперацию», как он это называл. После того, как им ожидаемо никто не открыл дверь, Борис, имея на руках план помещения, отправил Якова стучать в подвальные окна в приямках со стороны лицевого фасада, а сам остался караулить у главного входа.
        Когда, наконец, черная дверь приоткрылась, и оттуда вышел грузный мужчина, чуть ли не на цыпочках устремившийся к «Ауди», Борис возник у него на пути. Мужчина заметно напрягся, особенно когда услышал слова «Управление Федеральной Службы Безопасности по Москве». Но держался он в целом вполне соразмерно предполагаемому правонарушению с поправкой на явный опыт общения с правоохранительными органами.
        Борис объявил Ткаченко, что в виду расследования террористического акта при захвате бизнес-центра все подвальные помещения соседних зданий, подлежат осмотру. Это привело Ткаченко в уныние, но он не стал обострять и пустил Бориса и Якова осмотреть свой подвал.
        Спустившись по лестнице, они обнаружили два полутемных помещения - что-то вроде небольшого кабинета с маленькой подсобкой и санузлом и более просторное - на первый взгляд тоже вроде бы кабинет, вытянутый поперек этажа. Помещение это было обустроено довольно странным образом, то есть заставлено офисной мебелью только на треть. Там размещалось два ряда симметричных колонн, в торце - пара окон с приямками, зарешеченные и закрытые жалюзи. Прямо перед ними - невысокая квадратная площадка, напоминавшая мини-подиум. Борис подошел к окнам, встал на подиум и раздвинул жалюзи.
        - Здание «Сизиджи» как на ладони. - Констатировал он.
        - У нас по выходным все закрыто, - сообщил Ткаченко, - а в будние тут только секретарь.
        - Вы продаете яды? - Спросил Борис.
        - Средства против вредителей. - Поправил Ткаченко.
        - Где храните?
        Ткаченко чуть приободрился.
        - Арендуем склад в Красногорске, здесь выдаем и распределяем по магазинам. Хранение не дольше трех часов, как полагается.
        Виндман попрыгал на подиуме, вызвав неискреннюю улыбку у Ткаченко и прямо спросил, что это такое.
        - Да это осталось от лестницы. Ее демонтировали еще раньше, чем пристройку.
        - Тут была пристройка?
        - Да, прямо туда, куда выходит это окно. Целое отдельно стоящее здание, по сути, было, два этажа. Еще в девяностых хозяин продал землю, и собственник возвел пристройку. Знаете, как в девяностых это делалось? Ну вот, она простояла двадцать лет, пока Собянин не взялся за самострой. Раньше и это помещение и пристройка принадлежали одному владельцу, потом он продал все по частям. Я купил этот подвал, а моему соседу повезло меньше. Хотя это как сказать, у него еще полно недвижимости в Москве.
        - Вы его знали?
        - Да не особо, он же сдавал в аренду.
        - Кому?
        - Тут был оздоровительный клуб. Бассейн, сауна…
        - Понятно, - усмехнулся Борис, - а подвал у них был?
        Ткаченко пожал плечами:
        - Не знаю.
        - Вы же были соседями почти двадцать лет. Неужели не захаживали в гости, попариться в сауне?
        Ткаченко помотал головой.
        - Да не особо мы общались, у нас даже входные группы с разных сторон.
        - Можно взглянуть на договор аренды?
        - У нас собственность, я же сказал.
        - Договор аренды вашего склада в Красногорске.
        У мужчины заблестел лоб.
        - Где?
        Борис двинулся ему навстречу.
        - Давайте так. Если в ходе обыска здесь найдется скрытый подвал, знаете, чем это обернется?
        Ткаченко вздохнул.
        - Самострой.
        - Да не, это фигня.
        - Содействие терроризму, - сказал Яков, выходя из-за спины Ткаченко, - учитывая резонанс и прямое указание наказывать всех причастных максимально строго, до двадцати лет.
        - Но я вообще не причем, - побелел от страха Ткаченко, - что вы хотите?
        - Показывайте, - устало сказал Борис.
        Ткаченко подошел к столу, дернул под ним какой-то рычаг, затем достал ломик, с его помощью приподнял подиум, оказавшийся тяжелым люком.
        - Подвал под подвалом, - сказал Виндман, спускаясь по крутой лестнице, - интересно.
        Там он обнаружил длинное большое пространство, заставленное металлическими стеллажами с коробками, источавшими специфический запах.
        - Какая здесь глубина?
        - Четыре с половиной метра.
        - Удобно да? Экономия на аренде склада и логистике?
        Выбравшись, Борис похлопал Ткаченко по плечу.
        - За предприимчивость оценка пять с минусом.
        - Почему с минусом?
        - Потому что мы здесь. Но вопрос неправильный. Правильный почему пять.
        - Вин-вин? - Улыбнулся мужчина.
        - Что?
        - Мы можем помочь друг другу?
        - Приятно иметь дело с умными людьми.
        Приподнятое настроение Виндмана испортилось по возвращении в офис. Там их ждал Макаров. Он стоял посреди разбросанных бумаг в идеальном темно-синем пальто, и с отвращением оглядывал окружавший беспорядок. При виде его Борис стал мрачен. И помрачнел еще сильнее, когда Макаров тоном старшего брата-придурка принялся излагать «новые» обстоятельства.
        Если бы «кое-кто», говорил он, умел делать свою работу, то давно бы выяснил, что поезд в метро стоял всего минуту, потому что машинист проверял тормозную систему пятого вагона, о неисправности которой сообщил датчик. И что именно в эту злополучную минуту «исчезли» пассажиры первого и второго вагонов, и все произошедшее не что иное, как спланированное похищение Дарьи Афанасьевой. Что он, Борис Виндман, просто болван, если до сих пор этого не понял. В довершение своего утомительного спича, Макаров в ультимативной форме потребовал, чтобы Виндман немедленно отправлялся на допрос полицейских и добивался результата, поскольку если результата на этот раз не будет, то для Виндмана это будет означать «конец». На этот раз настоящий «конец».
        И поскольку Макаров носил погоны большую часть жизни, он, конечно, не мог не завершить свою речь разрешением задать уточняющий вопрос. Борис все это время копавшийся в ворохе документов на столе, повернулся, и как ни в чем не бывало, заявил, что им с Яковом нужны билеты в Лондон.
        - Что? - Не понял Макаров.
        - На два дня, - пояснил Виндман, - и еще нам нужна бригада строителей.
        После этого Макаров понимающе кивнул и уточнил:
        - В Лондон?
        - Именно.
        - Но почему только в Лондон? А как же парижский диснейленд!
        Неожиданно Борис подскочил к полковнику и попытался схватить его за отвороты пальто.
        - Ну-ну, - остановил его Яков, а Макаров, с отвращением глядя на Виндмана засмеялся.
        - Это что? - Спросил он, обращаясь к Якову. - Новая реприза?
        Яков отстранил Бориса от полковника и предложил тому сходить на улицу покурить.
        Борис побрел к выходу, под пристальным взглядом Макарова, однако у двери неожиданно обернулся и, подняв палец, хотел что-то сказать, но передумал и вышел на улицу.
        На улице Борис пнул металлическую урну, после чего пересек пустынный переулок, миновал тесный заставленный машинами двор, и некоторое время бесцельно брел, куда глаза глядят.
        Когда он вернулся из черного входа гостиницы как раз выходили Макаров и Яков. Оба смеялись. Макаров игнорируя Бориса, уселся в свой «БМВ» и быстро уехал.
        - Все решено, - сказал Яков.
        - О чем ты?
        - Наша взяла.
        - В смысле?
        - Вопрос с Лондоном будет решен. Остальное расскажу по дороге. Идем.
        - Куда идем?
        - В машину. Поедем на Тухачевского. Нам выделят рабочих.
        В машине Яков завел двигатель, и, потирая руки от холода, спросил:
        - Ты кто по гороскопу?
        - Стрелец, - ответил Борис, не спуская с напарника глаз.
        - Думаю, напрямую тебе лучше с Макаровым не общаться. Этот аспект работы я беру на себя.
        Глава 31
        - Народ! - Крикнул Виктор в темноту. - Если я вам брошу бутылку воды, вы ее поймаете?!
        - Бросай! - Отозвался Пустовалов.
        - Только не обольщайтесь, там всего пол-литра.
        Виктор швырнул бутылку в темноту и вернулся к работе - у него все было рассчитано. Ему кричали, но он не отвечал - экономил силы. Установив зубило под углом в шов между кирпичами, он принялся долбить по нему молотком. Справа в углублении горел факел на самодельной подставке. Виктор не думал, что демонтаж стены займет много времени. Тем более он не собирался разбирать ее полностью - достаточно убрать пару рядов кирпичей.
        Через двадцать минут, голова Виктора вместе с факелом, выглянула из проема. Четыре пары глаз смотрели на него снизу.
        - Ты спасешь нас, Виктор? - Спросила Катя.
        Виктор молча оглядел всех и снова скрылся. Пламя факела теперь ярко освещало своды, и был виден высокий потолок и ряд колонн, за одной из которых Даша увидела ноги мертвеца в тяжелых оранжевых ботинках. Ее передернуло от неприятных воспоминаний и в то же время стало жутко от осознания того, что кто-то останется здесь навсегда.
        В проеме показалась деревянная лестница.
        - Ура! Ты нашел лестницу?
        - Ага, «нашел»! - Проворчал Виктор, спуская лестницу в руки Харитонову. - Сам сделал. Вы там аккуратнее, ступеньки хлипкие, забирайтесь по одному.
        - Виктор, ты просто наш супергерой!
        - Чур, я первая! - Заявила Катя.
        Даша представила, что значит быть последней здесь и снова ей стало не по себе.
        - За ней ты, - сказал ей Пустовалов, словно прочитал ее мысли.
        У стенки мастерской Виктор для удобства поставил табуретку и помог всем подняться. Еще минут пятнадцать ушло, чтобы в нее забраться.
        - Новая локация, поздравляю, - сообщил он, укутывая потухший факел в спецовку, - в морозилке найдете иней. Для большего придется запастись терпением.
        Харитонов озирался по сторонам.
        - Офигеть! Ты все обыскал?
        - Воды здесь нет. Но возможно за дверью мы найдем туалеты.
        - Так вот как выглядит наш спаситель, - Пустовалов похлопал Виктора по плечу.
        - Он молодец.
        Даша подошла к нему вплотную. В строгих глазах-льдинках Виктор увидел проблеск того, чего не видел раньше - интерес.
        - Ты, правда, сможешь открыть эту дверь?
        Виктор достал один электрод, задумчиво посмотрел на девушку.
        - Да.
        Харитонов довольно ухмыльнулся и принялся бесцеремонно сбрасывать предметы с полок шкафа.
        - Воды нет, зато есть портвейн, - сказал он, разглядывая бутылку на треть, заполненную красной жидкостью, - Розовый Алушта. Никто не хочет?
        Он открутил крышку, понюхал и поставил бутылку на стол.
        Виктор тем временем согнул с помощью тисков электрод в форме буквы «Г», затем взял ножницы для металла и вырезал из металлической линейки подобие отмычки. После чего подошел к двери, сунул в центр замочной щели электрод, и стал его поворачивать против часовой стрелки. Другой рукой он вставил в нижнюю часть замка отмычку и начал аккуратно двигать ею вперед-назад. Через несколько секунд, электрод в руках Виктора провернулся на сто восемьдесят градусов. А еще через три минуты Виктор надавил на ручку, и дверь ушла в темноту.
        - Теперь я понимаю, почему тебя так охаживал этот проныра! - Засмеялся Харитонов, хлопнув Виктора по спине, от чего тот едва устоял на ногах.
        - Чувак, ты просто волшебник! - Восхитилась Катя.
        - Молодец, - Даша тоже слегка коснулась его плеча.
        Настал его звездный час. И как подобает настоящему мужчине в подобной ситуации, Виктор постарался придать лицу как можно больше невозмутимости.
        За дверью их встретил темный коридор. Помещение мастерской, из которой они выбрались, размещалось в конце, а с другой стороны, на ступеньки падал тусклый свет. Первым вышел Харитонов, взяв автомат наизготовку - он единственный, кто сохранил оружие, не считая Пустовалова, у которого оставался только его личный «Вальтер».
        - Если увидишь выключатель - не трогай, - бросил ему в спину Пустовалов.
        Последняя дверь перед выходом вела в туалет и к всеобщей радости вода там была и даже горячая. Виктор вышел из туалета раньше других, поднялся по лестнице и оказался… в туннеле метро. Он едва не засмеялся. С ума сойти! И все же выход здесь отличался от обычных технических блоков. Яркая лампа светила прямо над головой. Возле двери в виде бокового лайтбокса висели электронные часы, которые показывали странное время: 37:44:86. А справа, примерно в десяти метрах от мостика, на котором стоял Виктор, начинался главный зал станции. Но станция эта была довольно странная - без архитектурных изысков, короткая - в длину на ней уместились бы только два вагона, и сама по себе она выглядела недостроенной. Пол платформы отливал мрамором, но стены были выкрашены простой белой краской. На другой стороне в туннеле стоял поезд. Виктор увидел вытянутый моторный отсек, как у грузовика, над которым возвышалась желтая кабина.
        А еще Виктор услышал музыку.
        - Что там? - Тихо спросил неслышно появившийся Пустовалов.
        - Похоже на техническую платформу. Электричество вроде есть, но поезд дизельный.
        Пустовалов выглянул.
        Вместе с девушками подошел Харитонов. С потемневшими синяками на лице, он выглядел страшно, но после водных процедур его щеки приобрели румяный оттенок.
        - Наверху кто-то есть. - Сказал Пустовалов. - Надо проверить. Я поднимусь.
        Харитонов похлопал его по плечу.
        - Я с тобой.
        - Лучше одному.
        - Для тебя лучше. А для всех хуже. Идем вместе. А вы, - обратился он к остальным, - ждите здесь.
        - Ладно, пошли, - согласился Пустовалов и, взглянув на Дашу, добавил, - Если что бегите в туннель.
        Мужчины вышли на станцию, которая оказалась не только короткой, но и узкой - она состояла из одной платформы (на месте второй была просто стена) и всего около трех метров в ширину. Большую ее часть занимала бетонная лестница, ведущая наверх. Зал освещали только габаритные огни на кабине поезда, одна бледная лампа на стене в центре станции и еще одна лампа в туннеле на мостике, где остался Виктор и девушки. Основной поток света спускался с верхней антресоли. За дверным проемом был виден коридор, уходивший за габариты станции, отделявшейся бетонной перегородкой. Над въездом в туннель - там, где на обычных станциях висят электронные часы, здесь размещался металлический мостик, по которому проходило внушительное сплетение кабелей.
        Сверху доносились жизнерадостно-далекие звуки джаза. Пустовалов узнал оркестр Джимми Лунсефорда и невольно вспомнил оставленную в прошлом жизнь. Одним из его любимых занятий было «нырнуть» в ванну с гидромассажем после удачной сделки. На подставке всегда стоял граненый стакан с отливающим красным виски Dalmore 50 по двенадцать тысяч евро за бутылку, в плазменной панели беззвучно работал спутниковый «Евроспорт», а из динамиков звучал голос Тони Беннета или Дина Мартина. Все это ушло, вместе с проданным коттеджем на краю соснового бора.
        Харитонов обернулся на кабину мотовоза.
        - Странно стоит, - прошептал он.
        - Иди, - слегка толкнул его в спину Пустовалов.
        Короткий коридор за лестницей оканчивался приоткрытой дверью, за которой оркестр Лунсефорда сменил сильный и глубокий голос Пегги Ли.
        - Да тут прямо ретро-дискотека, - тихо сказал Харитонов, не отрывая взгляда от двери. Зрачки его расширились, и дыхание участилось. Он поднял ствол своей винтовки, - на счет три?
        Пустовалов молча кивнул.
        Харитонов шепотом сосчитал и как старый добрый спецназовец сокрушил дверь ударом ноги, отчего она отлетела, ударилась о стену и снова стукнулась о его ногу, а сидевший в помещении худощавый парень опрокинул на себя кружку кофе. Саму кружку он удержал, также как и бутерброд с колбасой. Его нижняя челюсть опустилась, а испуганные глаза взирали на Харитонова, словно он увидел инопланетянина.
        - М-м-м, - протянул Харитонов, вдыхая сильный запах растворимого кофе и колбасы.
        Парень с жидкой бороденкой в темно-синей форме работника метро не отрывал от него взгляда. На вид ему было не больше двадцати. Пустовалов прикрыл за собой дверь и сел на стул у той же стены, предусмотрительно передвинув его ближе к углу - на случай если кому-то взбредет в голову войти так же, как это сделал Харитонов.
        Харитонов уложил автомат на плечо стволом вверх и недолго думая, схватил один из бутербродов лежавших на тарелке посреди стола. С набитым ртом он сказал что-то парню, но тот ничего не понял. В испуганном взгляде промелькнул вопрос.
        - Кофейку, - сказал Харитонов, - сооруди. Мне и моему товарищу.
        Парень кивнул, быстро встал и включил электрочайник.
        - Ты тут работаешь? - спросил Пустовалов.
        - Д-да. Вам с сахаром?
        Пустовалов догадался, что парень принял их за головорезов - судя по всему, он уже имел с ними дело.
        Помимо небольшого обеденного стола, на котором лежали бутерброды, в помещении находились холодильник, мойка в углу и отдельный, приставленный к стене стол, на котором размещались два неработающих монитора и большой пульт, а также два стационарных телефона. Особое внимание Пустовалова привлекла китайская радиостанция, которая казалась тут явно лишней.
        - Транкинговая радиосвязь? - Спросил он.
        - Ага, - подтвердил парень, передавая ему не очень чистую пластиковую кружку, - а вы… разве не в курсе?
        - В курсе чего?
        - Ну, что это такое…
        - Думаешь, мы из этих?
        Парень задумчиво посмотрел на него.
        - А вы…не из них?
        - А что, похожи?
        - Ну да, то есть… Я не знаю. Но если вы не из них, то кто вы?
        - Что значит кто? - Спросил Харитонов и, глядя на него парень снова перепугался.
        - Мы просто пассажиры. - Пояснил Пустовалов.
        - А откуда у вас… - Глаза парня указали на автомат.
        - Реквизировали.
        - А-а, - парень кивнул, но было заметно, что он не верит.
        - Ты работаешь в метро?
        - Да.
        - Ну, и что за х..йня тут творится? - Харитонов прикончил второй бутерброд, подвинул тарелку к Пустовалову, а сам подошёл к парню.
        В это время заработала радиостанция. Среди потока быстрых слов, разобрать удалось только одно - «Даникер».
        - Ответишь?
        - Это не ко мне, - мотнул головой парень, - да я, в общем, почти ничего не знаю. Я пришел на смену в воскресенье. Мы гоняем дизельные мотовозы по ночам, моем туннели, пока они обесточены. Ну, потом появились эти… Меня и еще несколько машинистов отправили сюда. Отсюда мы выезжаем на линии, собираем всех и увозим на Курскую.
        - Кого всех?
        Парень пожал плечами.
        - Ну, пассажиров. Тех, кто был в метро в это время. Солдаты собирают их на кольцевых станциях, а мы ездим по кругу и отвозим на Курскую.
        - И что там на Курской?
        - Оттуда их уводят в безопасную зону. Но куда точно я не знаю.
        - А что наверху? - Спросил Пустовалов, беря с тарелки бутерброд.
        - Нам не говорят. Я только знаю, что там что-то случилось.
        - Что случилось?
        - Что-то…
        - И на что похоже это «что-то»? Катастрофа, заражение, ядерный удар? Есть ли там живые?!
        Парень покачал головой.
        - Что, даже мыслей никаких?
        - Поверьте, мне самому интересно, но такие вопросы они не любят.
        - Кто они вообще такие?
        - Я не знаю.
        - Долго ты здесь?
        - Двое суток…
        - Когда они появятся снова? - Спросил Пустовалов.
        - Они были тут час назад. Возможно, придут часа через три-четыре, но кто их знает.
        - И много пассажиров?
        - В целом не очень, но мотовозы наши работают постоянно, у нас их всего три, правда. Один вот только перед вами ушел.
        - А тот, что стоит сейчас в туннеле?
        - Стоит? - Удивился парень. - Вы ничего не путаете?
        Пустовалов прищурился.
        - Не путаем.
        - Значит, он сейчас уедет… А вы машинистов там не видели?
        - Нет.
        - Странно.
        - А ты что не машинист?
        - Машинист, но сейчас не мой выезд.
        Пустовалов покрутил в руке кружку с логотипом «Нескафе» и поднял на парня внимательный взгляд.
        - А ты не пытался выбраться?
        Парень задумался, затем усмехнулся.
        - Это что, какая-то проверка? - Спросил он, с улыбкой глядя на своих гостей.
        - С чего это ты взял?
        - Отсюда можно выбраться только через туннель, а на станциях патрули, и выходы все закрыты. Да, и куда выбираться? Самое безопасное место здесь, под землей.
        - А мы, по-твоему, откуда здесь взялись?
        Парень пожал плечами.
        - Из тоннеля?
        - Из мастерской.
        - В каком смысле из мастерской?
        - А что тебя так удивило? - Спросил Харитонов.
        - Там же нет никаких проходов.
        - Ты просто плохо знаешь метро.
        - Расскажи, что ты видел. - Попросил Пустовалов.
        - Да вы поймите, - начал парень, - я сам такой же как вы, ничего не понимаю. У меня тоже вопросы. Мне постоянно кажется, что я в кошмарном сне. Единственное что я точно знаю - чем меньше об этом думаешь, тем легче все это переварить. И еще я заметил, что особо любопытных они не любят. Не только тех, кто задает вопросы, но и тех, кто сует нос или слишком пялится, куда не следует.
        - А куда не следует пялиться?
        Парень посмотрел на дверь и заговорил вполголоса:
        - Если вам интересно, два часа назад я был на Курской, и слышал стрельбу.
        - На Курской?
        - Сама стрельба была не на Курской, а на соседней - может на Комсомольской или еще где. Мы ходили за резервными аккумуляторами на Чкаловскую и там слышно, мама не горюй.
        - Говоришь на Комсомольской?
        - Где-то там.
        - И из метро никак не выбраться?
        - Я думаю это нереально. Все гермозатворы закрыты, они заваривают их изнутри. Все выходы контролируют они. Да и зачем выбираться?
        - А что ты предлагаешь?
        - Сдаться.
        Пустовалов и Харитонов вопросительно на него посмотрели.
        - Послушайте, вы, наверное, не поняли, но они не враги.
        - А кто же они?
        - Да, они ведут себя жестко. Но, может, по-другому нельзя в такой ситуации. Они спасают всех, уводят в безопасное место.
        - Видел я это место, - усмехнулся Харитонов.
        - Куда ведет туннель? - Спросил Пустовалов.
        - На кольцевую.
        - А в эту сторону что?
        - Разворотный тупик. Здесь просто заправочная станция.
        Рация затрещала на несколько секунд и снова заглохла.
        - Они доверяют тебя рацию?
        - Не мне. Она общая.
        - Что значит «Даникер»?
        Парень пожал плечами.
        Харитонов положил медвежью лапу на плечо парню, сжал декоративный погон на его униформе.
        - Послушай, - просипел он ему в лицо, - мне начинает надоедать твоя лапша. Хочешь, покажу место, откуда мы вылезли?
        Парень помотал головой.
        - Не трать время, - сказал Пустовалов, - это ничего не даст.
        Харитонов посмотрел на него, задумался, потом отпустил парня, встал и подошел к холодильнику.
        - Придется немного реквизировать ваши запасы. У нас там девчонки, - Харитонов поднял взгляд, посмотрел на стол, - рацию тоже заберем.
        Пустовалова вдруг осенила мысль.
        - А в мотовозе связь есть?
        Парень кивнул.
        В этот момент внизу раздался девичий визг. Харитонов и Пустовалов переглянулись.
        Виктору надоело стоять на мостике, к тому же ему казалось глупым стоять прямо под лампой. Из коридора же ничего не было видно, а все время выглядывать - неудобно и скучно. Девушки сидели на верхней ступеньке в коридоре спинами к нему, и Виктор от скуки стал глядеть на их силуэты, пока движение слева не привлекло его внимание. В кабине мотовоза появился машинист. Виктор спрятался в проход и выглянул. Машинист выглядел вполне безобидным лысоватым мужичком лет сорока пяти. Через пару секунд, мотовоз дернулся, медленно выехал на станцию и остановился. Теперь их разделяло всего метров пятнадцать. Виктор осторожно выглянул и сразу встретился взглядом с машинистом.
        Он посчитал глупым прятаться - машинист казался безобидным, да и выглядел он каким-то измотанным, а Виктору очень хотелось получить информацию. Тем более теперь кабина была совсем рядом. Он вышел из коридора, перешел по мостику на платформу и остановился напротив открытой двери кабины.
        Виктор полагал, что тоже выглядит безобидно. По крайней мере, в лице машиниста ничего не поменялось.
        - Здрасьте, - сказал он.
        - Ты откуда взялся? - Спросил машинист и перевел взгляд на мостик, по которому шли девушки.
        - Здравствуйте, - сказала Катя, - скажите, что тут происходит?
        Мужчина в форме как-то обмяк, так что толстый живот стал его как будто еще объемнее.
        Виктор заметил новую оранжевую рацию на панели. Мужчина тоже на нее смотрел.
        - Вы же не террорист? - Спросила Даша.
        - Нет, я не террорист, - раздраженно ответил машинист, - откуда вы взялись?
        - Мы выбрались из подвала.
        - Из какого еще подвала?
        - Да какая разница из какого! - Разозлилась вдруг Даша. - Вам виднее, что тут за подвалы у вас! Скажите, где здесь выход!
        Мужчина поморщился, будто кто-то включил громкую неприятную музыку у него над ухом.
        Даша от злости сжала зубы. Виктор даже подумал, что она сейчас зарычит.
        Мужчина явно «подтормаживал». Если он и был работником метро, то очень уставшим. На вопрос Даши и ее последующую гневную тираду, он не отреагировал.
        Виктор открыл было рот, чтобы задать вопрос, но вместо этого вздрогнул. Чья-то широкая ладонь легла ему на спину, и незнакомый голос раздался над ухом. Этот голос напомнил ему профессора Шаройко, завалившего его по отечественной истории.
        - Вот те на! Кто тут у нас?
        Виктор обернулся и увидел высокого, жилистого машиниста с большим носом. Тот протиснулся мимо девушек, успев скользнуть взглядом по катиной фигуре, и вошел в кабину. Места там было как раз только для двоих.
        - Кто такие? - Спросил он, усевшись на второй стул.
        - Мы… - начала Катя, но Даша ее неожиданно оборвала.
        - А по нам разве не видно, кто мы?!
        - Мы пассажиры, - сказал Виктор и высокий машинист вытянул и без того длинное лицо.
        - Понятно, - сказал он дружелюбным тоном, - так как вы проскочили?
        - Проскочили что?
        Мужчина усмехнулся.
        - Вы можете просто ответить на вопрос?! - Не унималась Даша.
        - А вы можете?
        - Мы выбрались из подвала! - Рассердилась на этот раз Катя. - Тут внизу целые лабиринты! Что еще вы хотите знать?!
        - Ничего себе, - удивился мужчина, принимаясь щелкать тумблерами.
        Затем он протянул руку к оранжевой рации. Виктор следил за его движением.
        - Одиннадцать тех прием, - сказал он в микрофон и, посмотрев на Виктора, переспросил, - из подвала значит?
        Даша протиснулась в кабину.
        - Послушайте, куда вы звоните?
        Мужчина кивнул и улыбнулся, будто перед ним стояла сумасшедшая.
        - Одиннадцать тех прием, - повторил он.
        - Вы что, звоните по поводу нас?
        Мужчина не ответил, и стал крутить рукоятки радиостанции.
        - Коаксиль что ли? - Тихо спросил он у пузатого.
        Тот пробубнил что-то в ответ, и покрутил ползунок на приборе.
        Рация тотчас ответила голосом с сильным акцентом.
        - Что вы собираетесь про нас говорить?! - Надвинулась Даша, но мужчина ее игнорировал.
        - Что там у вас? - Раздался громкий четкий голос, будто над головой.
        - У нас тут пасс… - мужчина не договорил, потому, как Даша вцепилась ему в руку и попыталась выхватить микрофон.
        - Слышишь, ты! Кому ты нахрен звонишь?!
        - Да отстань ты проститутка бешеная! - Отмахнулся от нее мужчина, а пузатый машинист встал и грубо толкнул Дашу в проем, так что она упала на платформу и завизжала, скорее от обиды, чем от боли.
        Носатый тотчас заговорил снова, всем своим видом выражая ироничное пренебрежение, будто только что на потеху публике отбился от умалишенной.
        - Одиннадцать тех, у нас тут трое…
        - Положь, - оборвал мужчину басовитый голос.
        Носатый закатил глаза и повернулся. Но на этот раз ироничное пренебрежение в его лице мигом испарилось.
        Харитонов жевал бутерброд, и, проглотив кусок, повторил:
        - Положь, если рука нужна еще.
        Машинист бросил микрофон на панель и покачал головой в попытке сохранить статус-кво.
        - Черте что происходит, - вздохнул он.
        Статус-кво ему сохранить не удалось. Возможно, просто у него сегодня был неудачный день.
        Харитонов проглотил последний кусок бутерброда, отряхнул руки и без замаха ударил его в лицо. Изо рта и носа его тотчас потекла кровь, заливая подбородок и форменную куртку. Он стал медленно оседать на стуле.
        Пузатый машинист притих, и казалось, слился с интерьером кабины. Он смотрел прямо перед собой, в темный туннель.
        - Ты. - Обратился к нему Харитонов. - Рассказывай, кому звонило это чучело и что собиралось докладывать.
        - Мы должны сообщать старшим, - заговорил машинист бесцветным голосом, - если не будем сообщать, нас убьют…
        За спиной Харитонова появился Пустовалов.
        - Они успели передать?
        - Ага! - Харитонов замахнулся на носатого, тот вжал голову плечи, прикрывая сломанный нос. - Крысеныши. Вылазь, пузатый!
        Харитонов протянул медвежью лапу и ухватил второго машиниста за нос. Глаза у того слезились.
        В другое время, Виктор испытал бы неприязнь к подобному насилию, но теперь с удивлением, заметил, что чувствует странное садистское удовольствие.
        - Вы трое, идите наверх, там наш новый друг накормит вас. Только по-быстрому. А ты, Витян, глянь там своим инженерным взглядом, может по связи мы чего упустили. Эти крысеныши, я смотрю, быстро готовы продать ближнего.
        Все это время Харитонов держал пузатого за нос и когда вывел на платформу, с силой толкнул его в лицо, так, что машинист упал задницей на гладкий мраморный пол и отъехал по нему к стене, да так и остался там сидеть, как безвольная кукла.
        Даша поглядела на него, затем посмотрела на Харитонова и, ни слова не говоря, отряхиваясь, пошла с Катей наверх. Пустовалов подумал, что парню в диспетчерской понравится такая компания.
        - Рации берем с собой, - сказал Харитонов.
        - На кой черт - сломаем.
        - А этих можно в подвал спустить.
        Пустовалов поглядел в темноту туннеля.
        - Отличная идея.
        Они отвели машинистов в мастерскую. Харитонов схватил за шкирку замешкавшегося у входа пузатого и толкнул его, так что тот ударился о носатого и оба они, ввалившись в помещение, упали на пол. Войдя следом, Харитонов хотел было что-то сказать, но вместо этого замер, молча глядя на стену.
        Пустовалов тоже замер, поскольку тоже не понимал, как в том месте, где должна быть огромная дыра с неровными краями ДСП, через которую они сюда влезли, появилась стена. Но стена была - настоящая, капитальная, выкрашенная синей краской, с желтыми разводами на побелке и паутиной. Несмотря на холодильник и поваленный шкаф, мозг Харитонова явно воспротивился увиденному. Иван подошел к тому месту, где должна была быть дыра, и приложил свою огромную ладонь.
        - Бетон.
        - Это что? - В дверях появилась Даша и тут же попятилась. Ее перепуганные огромные глаза говорили все за себя.
        - Эта не та комната, - категорично заявил Харитонов, но Пустовалов покачал головой.
        - Эта та комната.
        Взгляд его был устремлен на стоявшую на столе бутылку портвейна «Розовый Алушта», заполненную на треть.
        - Надо быстрее валить отсюда.
        - Снова бежать по туннелю?
        - Нет, - покачал головой Пустовалов, - по туннелю мы не пойдем.
        Глава 32
        Виктор не поверил Пустовалову, когда тот предложил взять с собой «пузатого» машиниста, потому что не хотел втягивать в неприятности парня, накормившего их бутербродами, а с «носатого», дескать, и так хватит после встречи с харитоновским кулаком. Он был уверен, что Пустовалов решил взять его, потому что тот грубо толкнул Дашу, а Виктор с недавних пор стал замечать, что между Пустоваловым и Дашей наметилась какая-то едва уловимая связь. Пока это трудно было назвать чем-то определенным. И не в последнюю очередь по причине скрытности их сложных характеров. Безусловно, эта парочка умела шифроваться. Но их взгляды, едва уловимые интонации, движения тела - все это намекало на нечто большее, чем обычная взаимопомощь в трудной ситуации. Впрочем, Виктор допускал, что подобные подозрения всего лишь плод фантазий его натуры, которая пыталась отыскать романтическую гармонию даже там, где ее не было.
        Мотовоз, явно наспех переоборудовали под перевозку людей - нарастили борты из досок, выбросили лишнее, пристроили с торца кузова трехместную металлическую скамейку для охранников. На этой скамейке сидели теперь Виктор, Даша и Катя. От нее до кабины было всего метров шесть - так что в кузове, могли разместиться до тридцати человек. Катя, сумевшая не без помощи гостеприимного парня почти на двадцать процентов зарядить свой «айфон» теперь рассматривала фотки из прошлой жизни. Связи с внешним миром по-прежнему не было.
        Под скамейкой громыхала пустая стальная бочка. Виктор глядел по сторонам, поражаясь бесконечному количеству поворотов, разъездов, сбоек и ответвлений. Все это походило на то «секретное» метро, о котором он не раз слышал. Даша сидела рядом и наблюдала за кабиной, где Харитонов с помощью подзатыльников «воспитывал» машиниста.
        - Такое ощущение, что он питается этим, - сказал Виктор.
        Даша удостоила его светлым взглядом.
        - Нет, питается он колбасой, насилие для него просто способ защиты.
        - Защиты от кого? - Не понял Виктор.
        - Он напуган. Разве не видишь?
        Виктор с сомнением посмотрел на крепкий затылок Харитонова.
        - Скорее это он всех запугивает. И явно кайфует от этого.
        - Нет, он не кайфует. Он злится.
        - На кого? На этого хмыря?
        - На всех. А в первую очередь на того, кто сделал его таким.
        - А в чем остальные провинились?
        - В том, что не вмешались. Не вступились за него, когда у него еще не было таких огромных кулаков. Ты заметил, как он относится к тем, кто пытается за кого-то заступиться?
        Катя на пару мгновений оторвалась от «айфона» и задумчиво посмотрела на Дашу.
        - Я, похоже, не так шарю в этих типах, как ты.
        - Да тут не надо шарить. - Сказала она, продолжая глядеть на Харитонова, махавшего кулаком перед лицом запуганного машиниста. - Просто ты еще не понял что это за место. А он начал понимать это десять минут назад. Пока он еще не признается себе в этом. Его можно понять. Таким как он это трудно. Он пытается защитить себя, как всегда делал - выстраивает вокруг себя стену из того, что сильнее всего определяло его существование в старом мире.
        - А Саня понимает, что это за место? - Спросил Виктор.
        Даша взглянула на него. В глазах-льдинках мелькнуло что-то прежде незнакомое, к удивлению Виктора похожее на сожаление.
        - Не знаю.
        - Не слушай ее, у нее не все дома. - Сказала Катя, на секунду оторвавшись от своего «айфона».
        Виктор заметил фотку на экране - Катя стояла в обнимку с каким-то парнем. Кругом было зелено, на нее удачно падал солнечный свет, от чего она походила на блондинку, а порванные обтягивающие джинсы демонстрировали ровный загар на безупречной коже.
        - Когда я там искал в темноте проход, мне тоже казалось, что у меня не все дома. - Сказал Виктор, украдкой посмотрев на Дашу. Ее сверкающий взгляд, приподнятый кончик скругленного носа в полумраке казались очаровательными. Ему нравилось, что Дашу ни капли не задели слова Кати. Таких девушек он еще не встречал, по крайней мере, не сидел с ними так близко. - Мне слышались голоса.
        - Это были наши голоса.
        - Да. То есть. Не совсем. Я слышал голос Олега…
        Обе девушки испуганно уставились на него, будто он сам превратился в Олега.
        Первой «отмерла» Катя.
        - Да вы оба больные! - Заявила она, покачав головой.
        - Да нет, это не то, что вы подумали, - улыбнулся Виктор, - я там вырубился, и мне приснилась наша старая болтовня. Там, помните, когда мы все сидели у стены, когда он был еще жив и мы…
        И тут Виктор, будто заново увидел свой «сон» про болтовню и падение в колодец. Заново почувствовал то ужасное, что ринулось тогда на него, и что заблокировал мозг, чтобы спасти рассудок. То, что ценой оцепенения ему пришлось остановить и сейчас. Сердце Виктора бешено заколотилось. Он даже стал задыхаться. К черту! Вот стена! Нет! Вот девушка! Колени, гладкая кожа. Секс! Горячий… или чувственный. Нет. Красивое лицо. Туннели. Рельсы. Девушка. Глаза. Огромные ясные глаза-льдинки. Идеальные линии и пропорции губ, выточенный, будто из мрамора подбородок…
        Но Даша не дала ему спрятаться.
        - Ты слышал не только его голос? - Задала она убийственный вопрос.
        Виктор закрыл глаза и вернулся в тот миг. Голос Олега, голос Александра, голос… Его голос.
        Он открыл глаза, повернул лицо к девушке.
        - Это был не сон… - Выдохнул он.
        Даша с грустью смотрела ему в глаза.
        - Значит, ты тоже начал понимать, что это за место.
        Мотовоз выехал на развилку и двинулся дальше по туннелю. Почти сразу впереди замаячил светлый квадрат станции.
        - Прибавь ходу! - Приказал Харитонов.
        - Лучше не надо. - Осторожно косясь на него, произнес пузатый. - Нам приказано не больше семи.
        Пустовалов выглянул из кабины, крикнул Виктору и девушкам, чтобы они спрятались у правого борта, после чего вышел на мостик, поглядеть, как они укрылись.
        - Лежите тихо, пока не проедем.
        Девушки и Виктор прижались спинами к борту. Пустовалов оглянулся на станцию, до которой оставалось уже около полусотни метров, вернулся в кабину, и сам присел у двери. На станции звучали голоса.
        Харитонов опустился на пол рядом с машинистом.
        - Не чуди! - Угрожающе предостерег он его.
        Пустовалов посмотрел через отверстие в резиновой накладке, которое заранее проковырял ножом. Перед глазами проплывала Октябрьская кольцевая - два ряда громоздких пилонов, и грязный в разводах пол из темного гранита. Они двигались в сторону, обратную той, по которой в обычной жизни здесь ходят поезда. По словам машинистов, бояться было нечего - согласно правилам по этой стороне мотовозы ездят до Белорусской, оттуда же развернувшись, едут по соседнему туннелю на Курскую, забирая со станций пассажиров. Значит, проблем быть не должно, если только какой-нибудь головорез не захочет запрыгнуть в их мотовоз - при скорости в семь километров в час это было несложно. На всякий случай, Пустовалов готовился дернуть рычаг регулировки скорости.
        Он слышал голоса, но пока никого не видел. Лампы на потолке не работали. Лишь на светлых колоннах горели алюминиевые светильники в форме факелов - вкупе с общим полумраком и узкими проходами между пилонами, все это наводило на мысли о глубокой пещере. Такие же светильники мелькали в главном зале. Наконец за ступеньками перехода, ведущими в темноту, показался первый человек.
        Это был относительно молодой мужчина в изодранной куртке. Под глазами у него чернели синяки - явно не от недосыпания, куртка в районе груди была забрызгана кровью. Руки у него были скреплены чем-то. Разглядеть трудно, но держал он их перед собой неестественно. За другой колонной Пустовалов увидел группу людей. Взгляд выхватил женщину и мальчика, сидевших прямо на полу спиной к нему. И наконец, охранники. Все они располагались на противоположной платформе.
        - Что там? - Прошептал Харитонов.
        Пустовалов резко поднял руку. Двое великанов - оба белые, европейской внешности. Один в камуфляже - пятицветке и другой в его черном аналоге. Оба в «НАТОвских» шлемах, с автоматическими винтовками на груди. И оба смотрели на проезжавший мотовоз, но каждый из них оставался на своем месте, что Пустовалов счел хорошим знаком, а вот то, что он увидел за очередным пилоном, было знаком плохим.
        С центра зала к ним приближался высокий мужчина в черных тактических брюках, военной куртке и коричневой бейсболке ma strum, скрывавшей взгляд. В отличие от головорезов, он больше походил на охотника, чем на военного. Пустовалов отметил широкие плечи и крупные ладони, одна из которых сжимала Тессон СС от Эйр Форс со встроенным глушителем, самую тихую винтовку в мире.
        Мужчина быстро приблизился к платформе, и, остановившись на краю, стал внимательно следить за удаляющимся мотовозом. Как только они въехали в туннель, Пустовалов вылез на четвереньках из кабины и громко прошептал:
        - Всем лежать.
        Слегка привстав, он увидел широкоплечую фигуру в квадрате отдаляющегося света. Мужчина-охотник был высоким, белым, с длинным прямым носом и острым подбородком, походил толи на немца толи на скандинава. Движения его были точными, быстрыми, но при этом монотонными как у робота. Флегматик, отметил Пустовалов. Отличительная черта снайперов.
        - Эй, - обратился он к пузатому, когда мотовоз скрылся за плавным поворотом, - как часто тут ездят мотовозы?
        - С интервалом в сорок пять минут, - ответил машинист.
        - Ты знал, что они будут там! - Прошипел Харитонов.
        - Нет-нет! Они могут быть на любой платформе.
        - Насколько быстро может ехать эта штуковина? - Спросил Пустовалов.
        - До тридцати километров в час.
        - Давай, разгоняй.
        - Но мы сократим разрыв с другими. Так нельзя! Это привлечет внимание!
        - Делай, как я сказал!
        Пузатый прибавил ходу, а Харитонов отвел Пустовалова в угол кабины.
        - Что происходит?
        - Не понравился мне там один тип.
        Когда впереди показалась станция «Парк Культуры», поступили также - сбросили скорость и спрятались. Пустовалов устроился наблюдать. Однако станция оказалась совсем пустой. Здесь были такие же массивные пилоны, только из серого мрамора с белыми барельефами, изображавшими отдых советской молодежи. Светильников на пилонах не было. Горели только две или три люстры. По соседнему пути в противоположную сторону проехал пустой мотовоз.
        В конце концов, Пустовалов поднялся, успев увидеть лепнину на потолке, прежде чем поезд скрылся в туннеле.
        - Я не заметил лестницы перехода.
        - На этой станции переход в вестибюле, - пояснил пузатый, плавно двигая рычаг. Пустовалов оглянулся и похлопал машиниста по плечу:
        - Не надо гнать, притормози.
        Машинист послушно сбросил скорость. В лице его промелькнуло недовольство.
        - Послушай, дружище, - обратился к нему Пустовалов, - ты говорил, что мотовозы не ходят дальше Белорусской, там стоит какая-то преграда?
        - Там блокпост. Преграда помешала бы нам разворачиваться.
        - А как вы забираете пассажиров с этих станций?
        - Мотовозы распределяет диспетчер на Белорусской. Он называет, с какой по счету станции, конкретному мотовозу забирать пассажиров.
        Пустовалов посмотрел на Харитонова и склонился над машинистом.
        - Да я не про это, дружище, я про те станции, что за Белорусской.
        - Не знаю, - пожал плечами машинист, - может их выводят через радиальные ветки.
        Харитонов, который уже понял, что Пустовалов что-то задумал, теперь внимательно слушал, приоткрыв рот. На машиниста он действовал как катализатор. Тот инстинктивно прижимал голову, когда Харитонов к нему приближался.
        - На этих станциях есть депо или что-то в этом роде?
        - На каких?
        Пустовалов посмотрел на карту метро за спиной машиниста.
        - Проспект Мира, Новослободская, Комсомольская…
        - На Комсомольской электродепо «Северное». Самое старое депо Москвы.
        Пустовалов переглянулся с Харитоновым, затем подошёл к карте метро, и несколько секунд ее изучал.
        - Мы примерно в середине туннеля? - Спросил он.
        - Да.
        - Тормози!
        - Что? Зачем? - Испугался пузатый.
        Харитонов замахнулся, и мотовоз тотчас стал сбрасывать скорость. Остановились, стало непривычно тихо, и только совсем далеко кто-то истошно орал.
        Пузатый напрягся, за окном кабины замаячили лица девушек.
        - Выходи, - сказал Пустовалов.
        - К-куда?
        - В тоннель! Живо!
        - З-зачем?
        - Давай.
        - Ты уверен? - Спросил Харитонов.
        - Абсолютно. - Ответил Пустовалов. - Медлить нельзя.
        Харитонов придал ускорение пузатому в словесной форме и через пять секунд тот стоял на боковом парапете, сверкая глазами в полутьме.
        - Какого черта ты делаешь? - Спросил Харитонов, когда мотовоз двинулся назад.
        - Едем на Парк Культуры.
        - Зачем? - Спросил появившийся в дверях кабины Виктор.
        - Виктор, оставайся там, вам придется прыгать на платформу, я постараюсь максимально снизить скорость.
        - Но мы же собирались на Киевскую.
        Пустовалов покачал головой, давя на рычаг.
        - Нам надо на Комсомольскую.
        - На Комсомольскую? Зачем?
        Пустовалов посмотрел на Харитонова.
        - Помнишь, что говорил тот парень на станции? Он слышал стрельбу.
        - И?
        - Они не контролируют эти станции.
        Харитонов прищурился, пытаясь сообразить, что это значит.
        - На Комсомольской есть депо, это им совсем не на руку, скорее всего, там идет перестрелка с теми, кто проник с поверхности. Возможно полиция или армия. Это наш шанс.
        - На Комсомольской три вокзала, - согласилась Катя, - там много выходов.
        - И еще я там живу, - добавил Виктор.
        - Видите сколько плюсов. Возвращаемся к Парку Культуры. Перейдем на радиальную и пешком дойдем по туннелю до Комсомольской. Это займет часа два от силы. Тем более если их основной путь движения кольцевая - глупо по нему кататься. Идите в кузов, как только выедем на станцию, сразу прыгайте, мотовоз останавливаться не будет.
        - А это обязательно? - Нахмурился Харитонов.
        - Да.
        Станция появилась через пару минут. Девушки и Виктор теперь ехали впереди кабины. Все они держались за поручни левого борта, готовые к прыжку. Харитонов открыл дверь с левой стороны и тоже вышел на мостик. Пустовалов прижал рычаг огнетушителем.
        Парк Культуры встретила той же тишиной и безлюдьем, и едва Пустовалов собрался крикнуть, как тихий щелчок расколол стекло, которое мгновенно рассыпалось перед ним.
        - Прыгай! - Заорал он, инстинктивно пригнувшись и выбегая вслед за Харитоновым, уже упавшим на платформу. Он слышал позади металлические позвякивания от ударов пуль самой тихой винтовки в мире. Девушки спрыгнули, а Виктор зацепился штаниной за фанерный борт и упал на дно кузова. Он быстро вскочил, успев отъехать на ширину пилона, но Пустовалов закричал ему:
        - Ложись!
        Осыпалось второе стекло, и Виктор понял, что к чему. Он упал на пол, сообразив, что стрелок находится в туннеле. Скорее всего, в углублении до первого изгиба. Виктор отполз к скамейке и после того, как черные точки на желтом корпусе кабины стали опускаться ниже, подогнул ноги.
        Вскоре угол станет таким, что поджимание ног не спасет.
        - Какого ху… - Харитонов только теперь заметил, как осыпалось второе стекло в удаляющейся кабине.
        Они стояли между двух пилонов, прислонившись спинами. Катя глядела на Пустовалова.
        - Его надо спасти. - Заявила она безапелляционно.
        - Это невозможно.
        - Придумайте что-нибудь!
        - Не ори! - Осадил ее Харитонов. - Там снайпер. Хочешь словить пулю?
        Пустовалов осторожно выглянул из-за пилона. Мотовоз отъехал уже метров на двадцать.
        - Он просто попадет в плен, как остальные, - сказал Пустовалов, - ничего с ним не будет.
        Однако вспомнив фигуру с винтовкой, тут же усомнился в своих словах. Охотник должен утолить свою жажду.
        - Он может рассказать про наш план. - Возразила Даша, глядя ему в глаза. Пустовалов надул щеки, выдохнул.
        - Ладно, ты права.
        Мотовоз с Виктором уже проехал половину станции.
        - Я попробую его вытащить, - сказал Пустовалов, плотно стянув ремни рюкзака за спиной, - и если у меня получится, то наши пути разойдутся.
        И прежде чем кто-то успел что-либо сказать, Пустовалов сорвался с места и побежал по залу, на ходу доставая «Вальтер». Обогнав мотовоз, он встал у предпоследнего пилона. Медленно ползущий мотовоз приближался. Совсем скоро он проедет мимо и исчезнет в туннеле.
        - Виктор, - тихо позвал он, - слышишь?
        - Да. - Раздалось из кузова.
        Мотовозу оставалось до него всего метров пятнадцать.
        - У тебя есть там, что можно швырнуть?
        - Есть бочка.
        - Бросай ее в кабину. Сейчас!
        Сил Виктора не хватило, чтобы лежа бросить бочку. Он что есть силы, оттолкнул ее ногами. Бочка ударилась о нижний край кабины, успев поймать черную точку, прежде чем снова упасть в кузов. Этой секунды Пустовалову хватило, чтобы запрыгнуть с платформы в кабину.
        Мотовоз тотчас остановился и через пару секунд со скрипом тронулся в обратном направлении.
        Сначала мимо Даши, Кати и Харитонова проплыла кабина с распахнутой дверью. Сидевший на полу кабины Пустовалов помахал им рукой. Затем проплыло испуганное лицо Виктора, глядевшее из-за листа бортовой фанеры.
        Виктор успел оглядеть всех. Страшного, но непривычно спокойного Харитонова, Катю в обтягивающих идеальные ноги леггинсах, и Дашу, которая стояла за колонной, скрестив на груди руки. Девушка, которая никогда не улыбается, прощай!
        Вот так внезапно все расстаются в этом мире, подумал он, погружаясь во тьму туннеля.
        Глава 33
        Как только мотовоз скрылся в «слепой зоне», Пустовалов дернул тормозной рычаг и крикнул Виктору, чтобы тот прыгал.
        Виктор слез, прижался к тюбингу. В хаотичном фонарном свете мелькали крепкие руки Пустовалова. Опустевший мотовоз тяжело скрипнул и поехал обратно, набирая скорость.
        Виктор проводил его взглядом и подумал, как это смело - запустить мотовоз навстречу преследователем, совершенно наплевав на любые последствия.
        Пустовалов не оборачиваясь, двинулся в противоположную сторону, вытирая руки невесть откуда взявшимся вафельным полотенцем.
        - Спасибо, - сказал Виктор, устремляясь следом.
        Пустовалов проигнорировал его благодарность.
        - Здесь где-то должен быть туннель.
        - Дальше. Мы его проезжали.
        На Виктора накатили грусть и чувство вины. Ему хотелось искренне отблагодарить Пустовалова, ведь он снова спас ему жизнь, но он не знал что сказать, кроме банального «спасибо». Да и надо ли что-то говорить? Грусть его одолевала по причине расставания с девушками. Ему нравилось чувствовать на себе их одобрительные взгляды, слушать умную Дашу, глядя на ее восхитительный профиль, и ощущать загадочную магнетическую энергию, исходящую от Кати. Он вполне осознавал, что это всего лишь легкая влюбленность неопытного романтика, усиленная наркотической сентиментальностью, но не хотел подавлять в себе это чувство. Он лишь отметил его бесполезность и острее ощутил собственное одиночество. Вопреки присутствию рядом Пустовалова. А возможно даже наоборот. Именно наплевательство Пустовалова на все что волновало Виктора, подчёркивало сейчас его одиночество.
        - Поторопись! - Скупо бросил Пустовалов в ответ на очередное «Спасибо». - Он идет за нами.
        - Сань… - Виктор включил китайский фонарик, чтобы не споткнуться.
        - Выключи! - Зашипел Пустовалов.
        - Я хотел сказать только, что туннель закрыт.
        - Что?
        - Я видел решетку, когда проезжали.
        Туннель служебно-соединительной ветви перед станцией и впрямь закрывали решетчатые ворота с кольями-навершиями. Пока Пустовалов перебирался, хватаясь за кабели, Виктор, приоткрыв рот, смотрел на краешек платформы «Парка Культуры».
        Перебравшись через ворота, Виктор увидел в скудном свете квадратный оклад гермодвери. Почему-то эта дверь была открыта, и Виктор предположил, что уместнее идти дальше, на Фрунзенскую, хотя в глубине души ему этого не хотелось.
        - Если они перекрыли радиальные станции за кольцевой, мы рискуем оказаться в ловушке. - Ответил Пустовалов на его предположение.
        Это звучало убедительно. Только Виктор совсем устал, и бегать в темноте ему не хотелось. Он начал отставать. Сверкнул короткий луч. Пустовалов подошел к нему, взял за плечи.
        - Надо собраться, дружище. Если у чувака с «Тессоном» есть пээнвэ, мы трупы.
        - У чува…ка? Того, который стрелял?
        - Ш-ш, - Пустовалов выключил фонарь. В кромешной темноте они услышали грохот - Виктор понял, что запущенный Пустоваловым мотовоз натолкнулся на какую-то преграду. А какая преграда может быть на путях, кроме другого мотовоза?
        - Дойдем до развилки, - сказал Пустовалов, - и тогда если повезет, он решит, будто мы последовали твоему предложению.
        Что скажешь - снова разумно.
        Мысли же Пустовалова были далеки от сентиментальной меланхолии Виктора. Они вновь крутились вокруг вишневой «Вольво С80». Виктор был прав - Пустовалов не утратил связи с реальностью и все происходящее пока объяснял тем, что наверху действительно случилось какое-то «ЧП», но отнюдь не в тех апокалиптических красках, которые рисовали себе впечатлительные люди вроде Даши.
        Более того, в самом «ЧП» он находил и плюсы - во-первых, Ясину и особенно его влиятельным контактам в силовых структурах теперь точно не до него. А во-вторых, за последние сутки Пустовалов узнал о себе столько нового, что теперь Ясин не очень-то его беспокоил. До попадания в эту затянувшуюся передрягу, Пустовалов никогда никого не убивал, а здесь всего за сутки он уже и не сразу мог вспомнить, сколько людей отправил на тот свет. Причем, людей, судя по всему хорошо подготовленных. На самом деле здесь было гораздо опаснее, чем наверху с Ясиным и, тем не менее, пока ему удавалось справляться.
        Цель в виде «Вольво С80» маячила с новой силой и как будто с новым желанием, а Ясин казался теперь мелкой проблемой. Пустовалов даже как будто хотел утереть ему нос. Теперь и речи не могло быть о том, чтобы сообщать ему местонахождение LXN-1000, а может быть, он даже перепродаст его кому-то другому.
        Однако было здесь еще кое-что, что его беспокоило. Участившиеся кошмары. Сны про подземелье из прошлого, которые снились ему раз в пару лет, он видел здесь почти каждый раз, когда засыпал. Он связывал это с тем, что метро тоже находилось под землей. Пустовалов не любил подземелья и теперь понимал, что метро он не пользовался именно по этой причине.
        - Может он пошел за девчонками? - Предположил Виктор, уставший гнаться за Пустоваловым.
        - Он идет за нами.
        - Почему ты так уверен?
        - Он охотник.
        - Ты имеешь в виду, что он зол на нас?
        Пустовалов не ответил.
        Виктор ударился обо что-то и с удивлением обнаружил, что это ребро тюбинга. Он не подозревал, что так плохо ориентируется в темноте - он-то думал, что идет по правой стороне туннеля. Виктор двинул ногой, кроссовок стукнулся о рельс. Странно. Фонарь он решил не включать, чтобы Пустовалов не ругался, но пройдя еще метров десять, его насторожила тишина.
        - Сань, - позвал он тихо.
        Никакого ответа. Никаких звуков.
        Виктора охватила легкая паника.
        - Саня! - Крикнул он и на этот раз Пустовалов отозвался, но голос его звучал далеко и приглушенно.
        - Ты где?! - Виктор врубил фонарь и увидел пустой туннель. Пульс подскочил. Меньше всего ему хотелось сейчас остаться одному. Виктор оглянулся и с облегчением увидел развилку, а следом луч выхватил удивленное лицо Пустовалова, смотревшее на него из-за тюбинга.
        Это было удивительно, но соединительная ветка раздваивалась, и они разошлись по разным туннелям.
        Виктор хотел вернуться, но Пустовалов остановил его.
        - Подожди! Есть что-нибудь ненужное?
        - В каком смысле?
        - Брось что-нибудь там! Потом иди сюда.
        Виктор сунул руку в карман, достал пачку взятых в мастерской салфеток, скомкал одну и бросил под ноги.
        - Лучше чем ничего. - Сказал Пустовалов, когда Виктор вернулся, - посвети здесь.
        Луч упал на решетку в проеме в нижней части чугунного тюбинга. За решеткой обнаружилась вертикальная лестница.
        Пустовалов забрал фонарь у Виктора, подошёл к решетке, подергал.
        - Закрыто…
        За решеткой находился ствол диаметром не более полутора метров с лестницей и открытыми гермодверями типа «бабочка».
        И еще оттуда тянуло холодным воздухом.
        - Вентшахта. Скорее всего, венткиоск наверху, - предположил Виктор.
        - Сможешь открыть замок?
        - Можно попробовать, но придётся…
        Отчетливый звук падения камешка преодолел не более двух естественных преград и не дал ему договорить. Руки Пустовалова вцепились Виктору в плечи, затем перехватили шею и тихий шепот влился в самое ухо.
        - Уходим!
        Виктор просто бежал, ориентируясь на звук шагов и шелест одежды Пустовалова пока соединительная ветвь не вывела их в светлый туннель Сокольнической линии.
        Виктор согнулся, уперев руки в колени, не в силах преодолеть себя и двинуться дальше. Легкие раздирало, сердце колотилось, горло разъедала медь. Пытаясь хоть немного унять свистящее дыхание, он не сразу заметил, что Пустовалов замер как вкопанный. Взгляд его огромных глаз был устремлен туда, где туннель должен выводить на Фрунзенскую. Но вместо этого освещенный туннель уходил в… бесконечность.
        - Это метро или… Сент-Готтардский туннель? - Не отрывая заворожённого взгляда от бесконечного туннеля, произнес Пустовалов. - Так и должно быть?
        - Где… станция? - Выдохнул ничего не понявший Виктор.
        Он только разогнулся и, морщась от боли в голове, смотрел в поражающую воображение даль. Симметричные светильники и размытые пятна отраженного света образовывали линии, которые вместе с рельсами, швами и кабелями соединялись в одной недостижимо далекой точке. Сам туннель был неестественно ровным для московского метро только слегка «провисал», как веревочный мост. Но больше всего удивляло отсутствие станции. Соединительный туннель, по которому они шли должен был вывести прямо к ней.
        - Она должна быть здесь? - Уточнил Пустовалов.
        В это время странные звуки раздались наверху. Будто ветер загудел в трубах, качнул огромные металлические паруса и заревел огромный кит.
        Виктор и Пустовалов задрали головы. Там где они стояли - на развилке прямо над ними царила тьма, и потолка не было видно. Вот только Виктор почему-то засомневался, что над ними вообще был потолок.
        Ему стало по-настоящему страшно.
        - Что это? - Спросил он.
        Сейчас больше всего на свете ему захотелось услышать человеческое слово. Слово, которое вернет его в привычный мир, где нет бесконечных туннелей и океанических черных пространств над головой. И Пустовалов предоставил ему это слово:
        - Валим!
        Виктор последовал его призыву, не имея больше сил ни на что. Если бы Пустовалов сейчас снова побежал, то Виктор так и шел бы за ним пешком. Не хотелось думать, и не было сил думать. В конце концов, этому перцу виднее, куда идти. Он рожден, чтобы выбираться из таких мест.
        Спустя полчаса они добрались до оборотных тупиков перед радиальной станцией Парк Культуры. Здесь уже все было привычным, Пустовалов замедлил шаг, и Виктору удалось поравняться с ним. Он немного пришел в себя, но не чувствовал ничего, кроме усталости и беспокойства. Он не мог забыть увиденного.
        - Слушай, Сань, там, на мотовозе Даша мне сказала, что Иван что-то увидел в мастерской. Ты ведь тоже был там?
        - Хрен его знает, что он там увидел. - Ответил Пустовалов, доставая «Вальтер».
        - То есть ты ничего «такого» не видел?
        - В каком смысле такого?
        - Похожего на то, что мы видели полчаса назад…
        Пустовалов не ответил. Будто не слышал. Но Виктор не отставал.
        - Это было похоже на то, что мы видели там?
        - Слушай, не забивай голову, мне тоже здесь снится всякая хрень.
        - Но ведь мы же не спим.
        - Не забивай голову.
        Раздражение Виктора усилилось. Он будто прикоснулся к чему-то темному и дремучему. Как будто в кромешной тьме подошел к клетке с хищным зверем. Казалось, этот материалист даже собственным глазам поверить не в состоянии. Какая поразительно живучая нервная система! Неудивительно, что он так «заряжен» одной целью - выбраться отсюда. И правильно, спас он его только потому, что Виктор мог рассказать об их плане и потому, что умеет вскрывать двери. Что нашла в нем Даша? Ведь ясно как божий день, такие возвышенные девушки его не интересуют. Прав был этот человек-медведь - его ни хрена не заботит кроме собственной персоны. И все что он делал - все эти «спасения» и убийства он совершал исключительно в своих интересах. Виктор задался вопросом - отвернулся бы он сам от своих идеалов? Да, он безрассуднее, совсем не подготовлен, но каждый раз не думая бросался на выручку и снова бросится, если придется. Но не просто люди его ценность, а сама справедливость. Даже если ее нет, она все же есть. В его голове. Она есть суть. Отвернуться от нее, как отвернуться от себя. Предать кого-то значит предать ее и значит
предать себя. Нет, он не способен бросить того, кому нужна его помощь, того, чье спасение зависит от него, кто на него рассчитывает. Да, пускай ему нечего терять, он поступает и поступит так снова, если придется совсем не от безрассудства. Благородство, как бы высокопарно это не звучало - часть его натуры. И в этом - пускай хотя бы в этом он лучше приземленного зверя, ничего не понимающего в подлинной красоте бесстрашия. Способен ли он понять, что значит с легкой улыбкой шагнуть навстречу смертельной опасности? Способен ли оценить красоту этого действа? Смотреть в глаза смерти, насмехаться над ней, и, в конце концов, поразить ее. И даже если смерть реальна, она все равно лучше жизни, отравленной изменой самому себе.
        Их встретили четыре стрелки и забавная черная будка с надписью «Стрелочный пост», в которой Виктор обнаружил пустую пачку из-под сигарет «Мальборо» и журнал «Автомобили и цены» за 2018-й год. Сразу за будкой очень крутая лестница вела к ребристой площадке с дверью, огороженной металлическим парапетом. Рядом с будкой у стены размещался вместительный черный шкаф с маркировкой Щ-1 высотой чуть больше метра. Шкаф заинтересовал Пустовалова. Пока Виктор забирался по лестнице, Пустовалов открыл дверцу шкафа.
        - Смотри-ка он без оборудования.
        - Чего? - Спросил Виктор, угрюмо глянув вниз.
        Пустовалов стоял у распахнутого шкафа и улыбался.
        - Идеальное место, чтобы спрятаться. Был бы я один, залез бы в него.
        Он все о своем, с тоской подумал Виктор - где бы спрятаться.
        - Думаешь, он правда все еще идет за нами?
        - Возможно. Что там?
        - Закрыто на замок. - Сказал Виктор, дернув дверь. - Впрочем, чтобы это понять, необязательно было карабкаться сюда.
        - Можешь вскрыть?
        - Какой в этом толк?
        - Попробуй.
        Виктор сам уже решил попробовать, но он устал и злился.
        Его раздражал Пустовалов с его вечными перестраховками. Виктор достал согнутый электрод и вырезанный из металла вороток, который сделал в мастерской и провозился пару минут. Замок располагался неудобно и Виктор никак не мог нащупать воротком последний штифт. Наконец, выругавшись, он повернулся к Пустовалову и замер.
        Внизу, под лестницей стояла темная широкоплечая фигура.
        Виктор не двигаясь, и не дыша, молча смотрел на нее. Наконец фигура протянула к нему руку в перчатке и сделала манящий жест, а чтобы он не медлил, другой рукой нацелила на него легкую, будто игрушечную винтовку.
        Виктор начал спускаться. Свет со станции выхватил лицо незнакомца. Виктор увидел светлые глаза, такие же, как у Даши, но не такие красивые и совершенно «пустые». А еще он заметил татуировку волка на крепкой белой шее сбоку.
        Он стоял перед тем, кого Пустовалов называл охотником. Вот только самого Пустовалова и след простыл.
        Охотник указал ему на рельсы. Виктор прошел мимо «Стрелочного поста», перешагнул контактный рельс и посмотрел на мужчину. Огромная ладонь в перчатке изобразила понятный жест. Виктор опустился на колени. Он не смотрел на охотника, инстинктивно боясь провокаций. Он смотрел чуть в сторону, там, где у лестницы, лежал в пыли темно-зеленый рюкзак Пустовалова. Тот рюкзак, с которым он никогда не расставался. Взгляд двинулся дальше. И остановился на дверце черного шкафа Щ-1.
        Мужчина заговорил на ломанном английском, но Виктор ничего не понял. Разобрал только слово «where» и покачал головой. Его сильно напрягал ствол перед лицом. Он будто высасывал из него энергию, и как магический жезл, заставлял цепенеть, превращая в ледяную статую.
        Вторую руку мужчина приблизил к своему плечу и снова повторил «где». Виктор понял, что он имеет в виду Пустовалова, изображая его рельефную мускулатуру. После этого он принялся считать. Ну, с цифрами все было проще.
        - Five.
        Голос охотника был бесцветным и мягким для немца. Он явно не из тех, кто привык отдавать громкие команды и кричать на все кафе, чтобы друзья не забыли про соус.
        Виктор ждал. Он верил, что Пустовалов что-то придумает. Тем более, сейчас, когда охотник стоит боком к шкафу.
        - Four.
        Ничего не происходило. Да, Виктор готов, смеясь встретить свою смерть, уверенно и насмешливо заглянув ей в глаза, но почему-то он не мог заставить себя посмотреть на ствол винтовки. Он чувствовал его как огонь у своего лица, но смотреть не мог. И не хотел. Более того, он начал дрожать.
        - Не знаю, - услышал Виктор собственный голос. Какой же он чужой, жалкий, писклявый.
        - Three.
        - Не… не… ай донт…
        Черт возьми, да где же он! Почему, сам охотник не может посмотреть вокруг. Неужели, он не догадывается? Виктор заглянул в ствол, и он будто надломил его.
        - Two.
        Виктор почувствовал боль в животе. И еще как в штанах стало мокро. Он обоссался.
        - Там! - Закричал Виктор, указывая на шкаф «Щ1». - Он там!
        Он обоссался.
        Охотник улыбнулся широкой белозубой улыбкой. Отступил на шаг, не отводя винтовку от Виктора, повернулся к шкафчику. Затем осторожно, сделал пару шагов в его сторону. Увидел рюкзак и еще что-то. Нагнулся, и, произнеся что-то довольное по-немецки, поднял с пола серебристый пистолет Пустовалова.
        Значит, вот почему Пустовалов не выпрыгнул. Он забыл свой пистолет. Виктору никогда не было так плохо. Он так и стоял на коленях, согнувшись, чувствуя запах мочи.
        Охотник тем временем сунул «Вальтер» в карман на бедре и осторожно, не подходя ближе, словно обнюхивающий кот, осмотрел шкаф с дистанции в пару метров. Затем, будто убедившись в чем-то, снова улыбнулся и произнес что-то по-немецки. После чего разрядил в шкаф все обойму своей винтовки. В шкафу что-то упало. А у Виктора упало сердце.
        Охотник шагнул к шкафу, медленно открыл дверцу. Виктор заставил себя не отвести взгляда. Из шкафа вывалилось пластиковое ведро.
        А следом на него рухнул охотник. Виктор успел заметить только крепкое предплечье под аккуратно закатанным рукавом рубашки и блеснувшую трубу. А еще в голове у него отпечатался мерзкий звук - звонкий удар похожий на тот, когда бита метко сбивает городошную фигуру. Пустовалов ловко как обезьяна свесился с толстого сплетения кабелей, спрыгнул и склонился над охотником. Теперь он сам был охотником. Но шум в туннеле не дал ему времени поживиться добычей. Виктор увидел его лицо - сосредоточенный взгляд больших красивых глаз нацеленных на источник новой опасности. Как же трудно взять его голыми руками, подумал Виктор и испытал отвращение к себе. В следующую секунду, руки Пустовалова подхватили его.
        - Бежим!
        Что ему еще оставалось. Только собрать последние силы.
        Пустовалов успел схватить только рюкзак, на винтовку и пистолет времени не оставалось. Они выбежали на станцию.
        В конце зала тьму разъедало бледное пятно, в скудном свете которого угадывались очертания колонн и лестничных перил.
        Забравшись на платформу, они пересекли ее по диагонали. Спрыгнули на пути, и снова побежали в темноту, в туннель. Над ними проплыла темная махина балконного пролета. Переход на кольцевую - догадался Виктор. Возможно, девушки и Харитонов прошли по нему час назад. Виктор представил, как смех Кати оживляет эту мертвую станцию, а может быть, все было иначе, и они шли в тревожном молчании. Но Виктору теперь там не место, по крайней мере, в том образе, в котором он себя воображал еще десять минут назад. Тоже мне - подлинная красота бесстрашия. Видели бы они его теперь - жалкого обоссавшегося труса. Да, оказывается, ему есть, что терять.
        Гулкое эхо разносило топот их ног. Они бежали недолго. Сокольническая линия - самая старая в московском метро и прогоны между станциями здесь короткие и неглубокие.
        Пустовалов на секунду включил фонарь и Виктор увидел, что туннель здесь был сдвоенным, с прямоугольным сечением. Через пару минут они миновали раструб, а через минуту увидели станцию.
        Виктор издали узнал многогранные пилоны со светлыми стволами поднимающихся к потолку звезд. Он хорошо знал Кропоткинскую - здесь недалеко, на Щипковском переулке, в свои последние летние каникулы он три месяца проработал грузчиком.
        - Гляди, - прошептал Пустовалов, - четвертая колонна.
        Нет, Виктор ничего такого не видел у четвертой колонны, кроме… Да, кроме облака табачного дыма. А теперь он услышал и голоса. Речь, конечно, не разобрать, до уха доносились чужие, хотя и очень знакомые звуки.
        - Французский язык, - прошептал Пустовалов и оценивающе посмотрел в темноту туннеля.
        - Что будем делать?
        - Обойдем по соседнему пути.
        Они вернулись назад, хотя Виктор не думал, что Пустовалов решится на такое - ведь по его прикидкам преследователи были все еще где-то рядом. Впрочем, «маневр» и так обернулся для Виктора потерей остатков сил, поскольку Пустовалов задал такой темп, что Виктор уже еле передвигал ноги. Он подумал, что им придется проверять все туннели, если только они не обладают слухом летучей мыши.
        Виктору казалось, что в затылок ему без конца бьют молотком. Он тяжело дышал, даже не пытаясь восстановить дыхание, а Пустовалов все чего-то высматривал.
        Судя по голосам, французы так и стояли у края платформы. Пустовалов и Виктор, пригнувшись двинулись вдоль контактного рельса соседнего пути. Когда грассирующие звуки раздались совсем близко, Пустовалов обернулся и приложил палец к губам.
        Через минуту они были в туннеле.
        - Ну чего ты размяк? - Спросил Пустовалов, дойдя до раструба. Здесь тоже два туннеля соединялись в один. Перегородка сменилась рядом колонн, Виктор присел между ними.
        Пустовалов в свете тусклой лампочки увидел осунувшееся лицо Виктора и не стал его торопить.
        - Больше бежать не будем, - сказал он, подходя к затянутой паутиной нише, чтобы выкрутить лампочку.
        - Почему ты не спрятался в том шкафу?
        Пустовалов обернулся, свет с Кропоткинской не позволял ему совсем скрыться во мраке. Он улыбнулся - как тогда в вагоне, когда Виктор помог ему с дверью.
        - Ты серьезно?
        - Я просто м..дак.
        - Ты слишком строг к себе.
        - Ты был прав, мне есть что терять.
        Пустовалов покачал головой - дескать, не время заниматься самоуничижением, и двинулся в туннель, жестом указывая Виктору следовать за ним.
        Виктор с огромным трудом поднялся, чувствуя резкий запах собственной мочи.
        - С охотником, ты это спланировал?
        - Не парься, ты все сделал правильно.
        Виктор беззвучно засмеялся.
        - Ты знаешь меня лучше меня самого.
        - Просто у меня больше жизненного опыта. У тебя тоже он будет, если конечно мы это переживем.
        - И что мне теперь делать?
        - Разбудить в себе зверя. С этим ты, кажется, справился. А потом просто используй свои сильные стороны.
        - И все?
        - Этого более чем достаточно. Что для тебя важно, поймешь потом. Запомни только, что если действительно хочешь пожертвовать чем-то, то делай это осознанно. Понимаешь, что я имею в виду?
        - Не совсем.
        - Значит, забудь.
        - Это обязательно к исполнению?
        Пустовалов усмехнулся.
        - Это просто бесплатный совет.
        - Чем ты занимаешься? - Виктор пересек рельсы, чтобы не спотыкаться о разделы контактника. - Я имею в виду в обычной жизни.
        - Бизнесом.
        - Незаконным?
        Пустовалов остановился и стал прислушиваться, затем, будто убедившись в чем-то, двинулся дальше. Как и обещал, он не торопился, вышагивая, словно кот по одной линии, вдоль контактного рельса.
        - В других странах он законный.
        - Она тебе нравится?
        - Кто?
        - Даша.
        - Почему ты спрашиваешь?
        - Мне показалось, что ты ей нравишься.
        - Ну, прям начальная школа.
        Виктор смутился и решил, что он все-таки чего-то не понимает. Слова и поступки людей существенно расходятся. Виктор подумал, что поступки важнее и потому не поверил словам Пустовалова.
        - Тут прохладно, - заметил Пустовалов.
        - Это потому что станции неглубокого залегания. Тут не больше десяти метров до поверхности.
        Пустовалов задрал голову, посмотрел в темноту.
        Шли они совсем недолго и вскоре вновь оказались у раструба, за изгибом с малым радиусом перед ними находилась «Библиотека имени Ленина». Темная станция и судя по всему на ней никого не было. Она была небольшой, односводчатой, без колонн или каких-то ограничителей - судя по всему, тоже мелкого заложения и напоминала капсулу старинного корабля или бомбоубежища. На округлом потолке из множества светильников-кессонов работали по ободку всего три или четыре. Основные люстры мертвыми медицинскими шарами свисали с потолка.
        - Почему так странно работает свет? - Спросил Пустовалов, осторожно подбираясь к станции.
        - Экономят энергию, скорее всего она у них автономная.
        Иногда он поражал Виктора своим невежеством.
        Пустовалов остановился, а Виктора озарила внезапная идея.
        - Послушай, Сань, тут переход еще на три станции. Самый крупный узел. Может, здесь попробуем?
        - Что попробуем?
        - Выбраться.
        - Отличная идея! - Неожиданно согласился Пустовалов. - Надеюсь, они тоже так подумают.
        Виктор почувствовал, как свинцовое облако опускается ему на плечи.
        Снова он все как-то по-своему переиначил.
        - Шевелись! Проскочим станцию по-быстрому!
        Они снова бежали, и, глядя на согнутую спину Пустовалова, Виктор думал о том, что этот богатый хрен, наверное, отлично питается, как любимый кот Тишка его тетки-кошатницы из Кисловодска. А еще, пробегая вдоль платформы, Виктор вспоминал эту «желтую» станцию, на которой он первый и последний раз в своей жизни ждал приглашенную на свидание девушку и жутко волновался. Станция была шумная и переполненная, из-за малого размера и центра города - место, в общем, было неудачное, да и вообще он много тогда наделал глупостей, но все же… Ему хотелось вернуться в тот день и в тот мир. Тогда он еще не был таким «сдвинутым». Он устал не только физически. Он устал от метро. В этот момент вдалеке гремуче затарахтела автоматная очередь.
        - Это оттуда! - Пустовалов указал во мрак туннеля, будто это что-то объясняло.
        Он быстро добежал до него и теперь переводил дыхание, пристально глядя в туннель за спиной еле передвигавшего ноги Виктора.
        Пустовалов был воодушевлен, очевидно, он очень хотел выбраться. И теперь судя по выстрелам, его надежда оправдывалась - похоже на Комсомольской действительно шла какая-то перестрелка. И значит шанс на спасение. А Виктору… по крайней мере, недалеко от Комсомольской был его дом. Каких-то полтора километра…
        До «Охотного ряда» они добрались минут за пятнадцать. Здесь перегон был таким же коротким, но уже не сдвоенным. Станция оказалась длинной и светлой. Пустовалов не спешил выходить на нее. Виктор ждал за его спиной, пока, наконец, сам не увидел причину пустоваловской рефлексии - в дальнем туннеле напротив хаотично бродили лучи фонарей.
        Пустовалов вяло обернулся, закусил нижнюю губу - он всегда это делал, когда строил свои хитрые планы. Затем поднялся по ступенькам на технический мостик, подергал железную дверь.
        У Виктора гулко забилось сердце.
        - Это простые охранники, скорее всего они нас не убьют. Но точно заметят. Будь к этому готов!
        - Ты серьезно? - У Виктора подкосились ноги.
        - Погнали!
        С этими словами Пустовалов стремительно, как опытный джампер перемахнул через перила, перебрался за дверь, и, нависнув над путями под звуки передергивания затворов, ловко спрыгнул на платформу.
        - Ну! - Бросил он, не оборачиваясь.
        Виктор схватился за решетку, всеми силами стараясь игнорировать гортанные вопли несущегося на него бешеного быка. «Они не убьют, они не убьют», повторял он про себя, пытаясь перенести центр тяжести, и замечая боковым зрением движение по путям. Боже, этот здоровенный араб, наверное, террорист из ИГИЛа и возможно отрезал ни один десяток голов в пустыне.
        Виктор очутился рядом с Пустоваловым, заметив, что тот поднял руки, и незаметно перемещался от края платформы, вдоль которой по путям, к ним приближались двое. Третий пешком сопровождал пятерых пленников - обычных помятых москвичей.
        Самый агрессивный - широколицый верзила с безусой черной бородой, соединявшейся с волосяным покровом на голове. В его внешности было что-то ближневосточное, и его крупное тело обтягивала камуфлированная форма пустынного цвета. Ему нелегко давался бег. Огромные смуглые ладони сжимали автомат, точно такой же Виктор оставил у «стакана». Он подумал, что имея такие огромные руки, араб без труда свернет ему шею. Виктора передернуло от этой мысли. Он тоже стал поднимать руки, решив, что будет все повторять за Пустоваловым.
        Второй боевик, одетый в черную форму имел широкие плечи и развитые челюсти. Верхнюю половину лица скрывала черная бейсболка. Судя по габаритам, он тоже был не промах и наверняка мог свернуть кулаком большинство среднестатистических челюстей. Он держал свой «АР-15» на плече. Зато на бедре, прямо под рукой у него красовалось мачете.
        Боевик поднял голову, и Виктор увидел смуглое латиноамериканское лицо. Бородатый был уже метрах в тридцати, он кричал, не переставая на ломаном английском, чтобы они шли ему навстречу. Пустовалов делал вид, что не понимает, чего от него хотят, а Виктор подумал, как же Пустовалову все-таки удается так незаметно перемещаться.
        Когда до пилона оставалось меньше метра, Пустовалов с проворством ящерицы исчез с платформы. Виктор вполне к этому готовый устремился за ним под свод - не так ловко, конечно, но через пять секунд он спускался в переход по неработающему эскалатору, в котором только что скрылся Пустовалов. Вслед ему полетел такой истошный вопль, что Виктор ощутил жар в груди, как в тот августовский вечер, когда за ним погнался ротвейлер с разорванным ошейником.
        Похоже, они их здорово разозлили.
        Спустившись по короткому эскалатору, Пустовалов первым оказался в переходной капсуле, разделенной по диагонали металлическими барьерами. Два коридорных ствола вели налево, упираясь через тридцать метров в белый мрамор стены. Там - поворот, догадался Виктор, устремляясь к нему без лишних раздумий, ибо ему надоело быть отстающим, но Пустовалов окрикнул его - сам он уже перемахнул через барьер. Виктор с гримасой отчаяния развернулся и как всегда споткнулся, упав на ограждение. Пустовалов просто схватил его под мышки и перетащил на свою сторону.
        За ограждениями симметрично располагались такие же сдвоенные коридоры. Они побежали, слыша позади тяжелые удары каблуков о металлические ступени эскалатора.
        Виктор тотчас узнал длинный переход на Театральную, в котором у торца обычно всегда играли музыканты. Односторонний переход, длиной около полутораста метров. Пустовалов отлично придумал свернуть сюда, потому, как этот переход был короче того, куда собирался бежать Виктор и куда наверняка побегут их преследователи.
        Переход заканчивался плавным поворотом и раздваивался параллельными спусками в главный зал «Театральной». На станции как назло горел яркий свет.
        Пригнувшись, Пустовалов выглянул с переходного балкона над платформой, затем махнул рукой Виктору и неслышно скатился по ступенькам.
        На самой «Театральной» было тихо, но где-то далеко снова кто-то истошно орал, так что становилось не по себе. Пустовалов быстро оценил обстановку и помотал головой.
        - Синяя ветка, блин!
        Ступеньки над соседними путями вели на «Площадь Революции». Под ногами мелькнула фиолетовая маркировка. Пустовалов побежал наверх.
        Они успели заметить, что Театральную с обоих торцов закрывали массивные герметичные двери с полукруглыми бетонными фрагментами.
        Поднявшись, они пробежали над путями. Под сферическим сводом, Виктор успел заметить, как у начала платформы - там, где останавливается первый вагон, появился бородатый «ИГИЛовец». Увидев Виктора на пролете, он снова истошно завизжал.
        - Они нас заметили! - Испуганно закричал Виктор, пытаясь догнать Пустовалова.
        Они свернули на сдвоенный «Г-образный» переход, затем пробежали вдоль грязного мрамора высокой стены, поднялись по первому из трех эскалаторов. Виктор спиной осязал холод смертельной угрозы, жалея о том, как бездарно просрали они свое преимущество.
        За эскалаторами, переход тянулся еще полсотни метров, потом выворачивал вправо. Впереди показались ступеньки.
        Пустовалову не нравился яркий, как в медицинском кабинете, свет, бесконечная прямота стен и ровные углы, в которых невозможно спрятаться. В темноте он мог их обхитрить, но здесь его преимущество бестолку - он бессилен против любого балбеса с автоматом.
        За ступеньками переход разделялся на два параллельных коридора, сворачивая направо. Впереди, за невидимыми лабиринтами они услышали новые крики. Так кричать могут только те, кто ощущает себя здесь хозяином.
        Они пробежали еще метров пятьдесят, спустились по ступенькам, выбежали к вилочному переходу на «Площадь Революции».
        На станции, несмотря на множество работавших люстр-таблеток, царил полумрак, но не такой, чтобы можно было надежно спрятаться. Черный гранит «Давалу» и темно-бордовый мрамор на стенах - возможно, эти мертвые камни питаются светом. И эти черные скульптуры советских граждан - от революционного рабочего до пионерок с глобусом, матроса-сигнальщика с затопленного линкора «Марат» до тетки с петухом - все, как один согнутые толи под натиском приземистых сводов, толи под тяжестью очередной великой стройки. Среди всей этой черноты, золотом сиял лишь затертый до блеска нос пограничной овчарки.
        На станции Виктор увидел высокого старика в плоской меховой шапке и белом помятом костюме - он тоже походил на статую, только белую, в противовес остальным - ничем не придавленную, с прямой осанкой, словно свалившуюся сюда из мира, расположенного с обратной стороны планеты. Слегка наклонив голову, прислушиваясь к чему-то, старик опирался одной рукой о гранитный столбик, а второй махал Виктору и Пустовалову, будто заблудившийся турист-иностранец, увидавший, наконец, своих приятелей. Как только Виктор обратил на него внимание, вытянутое загорелое лицо старика отвернулось, и высокая фигура по-стариковски неуклюже стала спускаться в переход.
        Пустовалов надул загорелые щеки и побежал за стариком. Виктор заметил, что дальний выход станции закрывала такая же бетонная гермодверь, как на Театральной.
        Старика они нагнали, когда он уже сворачивал в переход, облицованный ромбовидной плиткой медового цвета. Старик, который почти на голову был выше Пустовалова, оглянулся, бросил умный взгляд поверх их голов и приложил длинный узловатый палец к плоским губам.
        - Кто вы? - Спросил Пустовалов.
        Старик ускорился. Отвечать он явно не собирался, он все еще будто прислушивался к чему-то.
        - Возможно один из них, - прошептал Пустовалов, обращаясь к Виктору.
        Виктора позабавила растерянность Пустовалова, потому, как сам он уже понял, кто этот старик. Он конечно не знал его имени, рода занятий, и всего такого, но кеды «Пепе Джинс», белый галстук на черной рубашке, бурая нелепая шапка не оставляли сомнений, ибо российские пенсионеры так не одеваются.
        Виктор коснулся руки Пустовалова, и улыбнулся.
        - Он не один из них, он такой же, как ты.
        Пустовалов вопросительно на него посмотрел.
        Теперь они впервые услышали голос старика.
        - Если хотите быть рабами - вперед. Только без меня. Я предпочитаю умереть отшельником.
        Старик произнес эту фразу, не оборачиваясь, и голос его звучал совершенно убедительно по-русски, безо всякого акцента. Разве что чуть-чуть заторможено.
        Они миновали уже половину перехода и Пустовалов, удивленный спокойствием старика спросил:
        - Куда мы идем?
        Старику непросто давалось быстрое движение. Он согнул руки в локтях и напоминал теперь престарелого любителя спортивной ходьбы. Виктор заметил, что особенной скорости это не прибавило, и улыбнулся. Опасность будто отступала под натиском невозмутимой уверенности этого странного человека.
        - На Охотный ряд, - сказал он между вдохом и выдохом.
        - Но мы только что оттуда.
        - Я знаю. - Вдох-выдох. - Поэтому мы туда идем.
        Глава 34
        Пустовалов удивлялся, как он сам не додумался до того, о чем говорил старик, но вскоре понял, что для аналогичных решений ему просто требовалось больше времени. А поскольку время - весьма важная переменная при побеге от вооруженных головорезов, то решения его отличались меньшим изяществом и больше упирали на действия.
        Тем временем, они уже подошли к лестнице, а позади в переходе так никто и не появился.
        - Теперь они знают, куда мы отправились, но вскоре им предстоит решить еще одну задачу. Не уверен, что они с нею справятся. - Заявил старик, вышагивая своей журавлиной походкой там, где Виктор и Пустовалов пробегали четыре минуты назад.
        Виктор даже заметил на ступеньке черный прочерк от подошвы своего кроссовка.
        - Как вам это удается? - Поинтересовался Виктор.
        Старик сделал несколько коротких вздохов - видимо, какая-то дыхательная гимнастика и затем заговорил, обращаясь к стене, так что Виктор даже не сразу понял, что это был ответ на его вопрос.
        - Я иду строго по одной ветке на удалении примерно триста метров. Это самый безопасный способ перемещения здесь.
        После этого старик окинул их взглядом, в котором сияло такое чистое безумие, что Виктор невольно вспомнил маразматика Бакушкина, поставившего на последнем экзамене четырнадцать единиц.
        - Я услышал, как им сообщили по рации, что к ним бегут двое.
        - И как вы все рассчитали? - Спросил Пустовалов.
        Старик шагал к сдвоенной лестнице перехода на «Охотный ряд».
        - Это же пятый класс. Расстояние разделить на скорость. Сколько переходов на «Площадь Революции»?
        - Не знаю.
        - Не москвич что ли?
        - Просто не люблю метро.
        - Какая ирония. - Старик сдвинул кустистые брови и посмотрел туда, откуда они только что вышли.
        - А вы хорошо ориентируетесь в метро.
        - В отличие от них да.
        - Но вы не местный?
        - Шестьдесят лет назад я здесь практически жил. Слава богу, в центре ничего не поменялось.
        Старик посмотрел на переход и склонный к экзальтации Виктор по-новому увидел его профиль, олицетворявший теперь всю советскую техническую интеллигенцию.
        - Сейчас они догадались уже, что мы… то есть вы вернулись на Театральную. Поэтому предлагаю переместиться на Охотный ряд.
        - Вы кое-что не учли. - Сказал Пустовалов.
        Старик занес ногу над ступенькой и замер.
        - Новая вводная?
        - По туннелю нас преследовал кое-кто.
        - Кто? - Нога старика в желто-коричневом «Пепе Джинс» продолжала висеть над ступенькой.
        - Охотник.
        - Хм, удивительно. И, несмотря на это вы здесь? Тогда полагаю, наши пути должны разойтись. Лучше оставить все как есть.
        - Вы хотите, чтобы мы вас оставили?
        Виктор вертел головой ничего, не понимая. Пустовалов, судя по всему тоже мало что понимал, но, тем не менее, ждал, хотя и был человеком действия.
        - Не сейчас. На ближайшее время наши цели совпадают, - старик опустил ногу на гранитный пол. После чего повернулся на девяносто градусов, и торопливо зашагал к торцу станции, откуда выбегал «ИГИЛовец», когда Виктор с Пустоваловым проносились над путями к «Площади Революции».
        - Поэтому нам сюда, - бросил он на ходу.
        Виктор понял, что Пустовалова настораживали совершенно необъяснимые действия старика, но по какой-то причине он ему доверял, хотя давалось ему это нелегко, что было заметно по его надутым щекам. Это позабавило Виктора. Пустовалов теперь напоминал ему вышедший из строя компьютер.
        Старик в свою очередь был недоволен, что ему приходится идти по длинному переходу вместо короткого, а что касается преследователей - по его словам они пойдут либо им навстречу, либо попытаются перекрыть запасной путь. Был еще вариант - остаться караулить на Охотном ряду, но старик счел, что до этого варианта они не додумаются, хотя фактор случайности исключать не следовало. В конце концов, их цель могла измениться.
        Виктора поражало полное отсутствие страха в поведении старика. Поднимаясь по ступеням, он уже не смешил своей походкой, а двигался неторопливо и даже величественно, размахивая длинными руками.
        - Вы действительно все запоминаете? - Спросил у него Виктор.
        Старик окинул его бесцветным взглядом, и Виктор почувствовал себя так, будто сказал что-то неприличное.
        - Студент? - Услышал он в свой адрес.
        - Второй курс МФТИ.
        - Аха, трудолюбивые идиоты!
        Виктор улыбнулся.
        - Говорят, раньше нас так называли… Но очень-очень давно.
        - Какой факультет?
        - Радиотехники и кибернетики.
        - Отличник? В таком калидже иначе и быть не может.
        - Троечник, - скривился Виктор.
        Ему хотелось бы объяснить, что он вынужденный троечник - из-за необходимости работать, из-за проблем с девушками (точнее отсутствием девушек, и попытками это исправить), из-за странных времен и прочих бесконечных проблем, но судя по взгляду старика, он его больше не интересовал. Теперь он двуногое насекомое понятия не имевшее о теориях Галуа и проблемах Понтрягина.
        Зато Пустовалов среагировал на странное слово «калидж».
        - Вы живете в Америке?
        - С семьдесят шестого года.
        - Неудачное вы выбрали время для визита на родину.
        Старик вытянул лицо.
        - Если бы, - тряхнул он головой, - меня похитили.
        - Похитили?! Кто?
        - Тихо!
        Они подошли к эскалаторам, и услышали позади крики. Виктор узнал место, откуда они начали забег по бесконечным переходам, только появились они теперь с другой стороны.
        Пустовалов посмотрел на чуть сдвинутое ограждение - след неловкого падения Виктора десять минут назад. Старик поднял палец, давая команду соблюдать тишину. Прислушался. Со стороны дальнего подъема к ним спускались тихие голоса. А мужской мелодичный голос напевал что-то старинное, напоминавшее ирландскую балладу.
        - Ты смотри певец! - Сердито прошептал старик и поправил могучей ладонью шапку на голове. Затем оценивающе посмотрел на Пустовалова и покрутил пальцем возле собственного уха. Пустовалов неведомым Виктору способом понял, что имел в виду старик, и тоже ответил ему жестом - указал большим пальцем себе за спину. Старик кивнул и позвал его за собой.
        Виктор ничего не понял, но догадался, что вытаскивать всех пленников на платформу боевики не стали.
        Хотя из обоих переходов не доносилось ни звука, Виктор чувствовал себя неуютно, находясь в самом центре этого перекрестка.
        Старик с Пустоваловым поднялись по неработающему эскалатору. Пустовалов чуть впереди, старик на ступеньку ниже. Из-за разницы в росте они одновременно высунули головы над полом. Виктор смотрел на них, держась за перила. В спину дул слабый ветер. Он поежился, но не от холода.
        Когда старик и Пустовалов вышли на станцию, Виктор привычным уже движением наклонил туловище и на полусогнутых поспешил за ними, но увидев, что старик идет прямо как жердь под угрожающе близкое пение охранника, решил последовать его примеру. Пустовалову это не нравилось - он не привык доверять людям, а Виктор был уверен, что «сумасшедший профессор» уже рассчитал всю геометрию пилонов на станции и идет строго по «слепой зоне».
        Дойдя до платформы, старик жестом попросил Виктора помочь ему спуститься. Виктор еле удержал его. Старик, несмотря на худобу, оказался очень тяжел. Через минуту они скрылись в туннеле.
        - Мне надо на Библиотеку имени Ленина, - сообщил старик, - но ждать ваших горе-преследователей нет желания. Придется сделать крюк.
        - Почему вы не хотите пойти с нами? Думаете Комсомольская - плохой вариант?
        - Это лучший вариант, - поморщился старик, потирая поясницу, - но не для меня.
        От мысли, что старика ничего не пугает, и он вполне допускает продолжение своего опасного пути в одиночку, Виктор испытал восхищение.
        - Вы совсем их не боитесь?
        - Тебе не стоит брать с меня пример. Для вас они опасны, - старик присмотрелся подслеповатыми глазами к Виктору и повернулся к Пустовалову.
        - Твой Санчо Панса совсем плох.
        - Ему досталось, - согласился Пустовалов.
        - Дай ему отдохнуть, его помощь тебе понадобится.
        Туннель, по которому они шли, был старым, с идеально круглым сечением и хорошо освещенным. Работали все лампы, расположенные по обе стороны над кабелями. Свет отражался на рельсах и рисовал на стенах угрожающие тени. Наверное, все это плохо, подумал Виктор, но наблюдая за стариком, снова обратил внимание на его ледяное спокойствие.
        Старик с помощью Пустовалова забрался на бетонный парапет вдоль стены, который он называл щитовой проходкой. Двигался по нему он вполне вольготно, слегка касаясь ладонью кабелей, и прижимая другой рукой холщовую сумку. Его чуть согбенная под светильниками высокая фигура напоминала Виктору хрестоматийного мага из фэнтэзийных саг.
        Вскоре Виктор стал заметно отставать, несмотря на то, что и старик и Пустовалов шли не очень быстро. На беду, никаких ответвлений, камер и съездов здесь не было. Однако вскоре им попалась одна вентиляционная сбойка. Совсем небольшое, даже в какой-то степени уютное пространство, напоминавшее тайную пещеру хоббитов. Решетчатые двери в конце полукруглой сбойки со следами антисептика были закрыты на висячий замок. Виктор полез за своей отмычкой, но старик неожиданно протянул ему ключ, который легко подошел.
        Внутри небольшой венткамеры, старик занял единственный стул и достал из холщовой сумки банку «Спрайта» и батончик «Твикс». Их он отдал Виктору. Пустовалову достались «Пепси» и «Баунти». Сам же старик открыл пакетик с яблочными дольками.
        - Откуда у вас это богатство?
        - Обчистил вендинговый автомат.
        - По вам и не скажешь, что вы на такое способны.
        - Проще конечно заплатить, но доллары он не принимает, а у меня строгий распорядок по части приема пищи.
        Пустовалов открыл банку «Пепси», сделал глоток.
        - Так вас похитили те же, кто захватил метро?
        - В метро мелюзга. - Пренебрежительно фыркнул старик. - Те, кто стоит над ними.
        - Но зачем?
        - Ну, уж точно не ради выкупа.
        - И все же.
        - Их тоже вводят в заблуждение.
        Реплики старика становились все менее понятными. Очевидно, он был немного не в себе. Чтобы выведать хоть что-то вразумительное, Пустовалов решил зайти с другой стороны.
        - Похитить человека в другой стране, перевезти через океан, через границу, и, в конце концов, упустить. Странно…
        - Там были и другие. Не только я. Но причина не в этом. Совершенно очевидно, что они спешат.
        - Куда?
        - Это не важно.
        - В каком смысле неважно?
        - В смысле не приблизит к ответу на вопрос, который вас волнует на самом деле.
        Пустовалов опустился на пол, предварительно подложив картонку, которую снял с входной решетки.
        - А что приблизит?
        - Связь. Главное понять, почему вы здесь.
        - Я здесь, потому что хотел сэкономить время. Мне сказали, что на метро я доеду за сорок минут.
        - Ты действительно его сэкономил. Чем дольше твой путь, тем быстрее ты приближаешься.
        - И что это? Какая-то загадка?
        - На самом деле, я говорю об очень простых вещах. Ты все поймешь, когда примешь новые правила. Но на это я повлиять не могу.
        Виктор старательно вслушивался в слова старика, но нить понимания постоянно ускользала. Вместе с тем усиливалось ощущение, что он говорит о чем-то большем, чем заключалось в самом смысле слов. Старик сидел между вентиляционных установок на стуле, напротив решетки, на него единственного в камере падал скудный свет из сбойки. Глаза его казались слепыми, а вытянутое лицо неестественно огромным, как будто он и впрямь был волшебником, заглянувшим в жилище хоббитов.
        - Удивительно! - Восклицал старик. - Удивительно, что все возвращается туда, где все началось.
        - Я, честно говоря, не понимаю, о чем вы говорите. - Сдался, наконец, Пустовалов.
        Старик засмеялся и посмотрел на него. Виктор впервые заметил тень добродушия на его лице.
        - Вы знаете что наверху? - Предпринял последнюю попытку Пустовалов.
        - Догадываюсь.
        - То есть не видели?
        - Я математик. Я много раз видел это через компоненты и числа, но никогда воочию. Правда, велика вероятность, что зрение тут бесполезно. Звучит странно, но я больше рассчитываю на осязание. Хотя признаюсь, меня беспокоит реакция моего рассудка. Надеюсь, он выдержит. Иначе нельзя, понимаете. Такой дар, о котором мечтали тысячи, миллионы, как бы кощунственно это не звучало такой ценой, но все-таки… Для таких как я это подарок…
        Пустовалов недоверчиво усмехнулся.
        - Наверху есть люди? - Спросил Виктор.
        - Это вопрос девяносто девятой важности. - Ответил старик. - Есть ли там люди. Хм. Да какая к черту разница!
        - Может, для кого-то это важно.
        - Да не важно. Когда поймешь что к чему. Если угодно - и, да и нет.
        - А если иначе, - предложил Пустовалов, - увидим ли мы прежний мир, когда выберемся?
        - Вы - возможно.
        - А вы?
        - Мы идем разными путями.
        - Ну да, вы на Киевскую, где раздают дары, а мы на Комсомольскую где играют в русскую рулетку. А на Таганской что? Цирк летающих карликов?
        Пустовалов доел шоколадный батончик и скрестил руки на груди, накатывала дремота - результат затяжных пробежек. Старика он всерьез не воспринимал, предполагая, что он либо безумен, либо из тех чудаков, которые с серьезным видом рассказывают про себя небылицы.
        - Вы в хорошем положении. - Снова заговорил старик. - Ваш путь подразумевает выбор. Шанс, конечно крошечный, но это все-таки шанс.
        - А что мешает вам пойти вместе с нами? Вы вроде бы неплохо справляетесь.
        Старик покачал головой.
        - Слишком велики различия.
        - Какие различия?
        На этот вопрос старик не ответил, положив в рот очередную яблочную дольку.
        - Горячее сердце не спрячешь за стальными латами. - Сказал он через минуту, когда Пустовалов уже начал засыпать. - Больше других знают те, кто задает правильные вопросы и те, кто молчит. И они же опаснее всех.
        Виктор тоже стал засыпать, а старик все повторял: удивительно, это удивительно. Пустовалову казалось, что он слышит это во сне.
        А когда он заснул по-настоящему, ему приснился старик. Но не этот, а другой из далекого прошлого, с длинными седыми волосами, развевавшимися на ветру среди сонма стриженых голов. Старик был огромным, а Пустовалов маленьким, девятилетним. Как Даша улыбалась всего три раза за свою жизнь, так и Пустовалов плакал за свою жизнь тоже три раза. Один из них случился как раз в ту дождливую ночь. Все что он любил, было распилено ручной пилой. Поселившееся внутри чудовище было слишком огромным, чтобы уместиться в маленьком, но сильном сердце. Оно входило в него частями, превращая живую плоть в камень, и в тот день он дал слабину. Старик пришел к нему на помощь, как приходят родители к маленьким детям. Он присел у его кровати и погладил по голове. Все еще будет, - ласково говорил старик, похожий на доброго волшебника в лунном свете, - все еще впереди, малыш. Маленький Пустовалов, которого никто никогда не гладил по голове, успокоился и заснул. Кровать его накренилась, дернулась, и вдруг он увидел над головой звездное небо. Взмыв над эллингами в черный холод он полетел на север через пастбище, за железную
дорогу. Летел долго, над бесконечными лесами, полями, водоемами, домиками, заброшенными садами - к холодам и снегу, пока внизу вдруг не разверзлась бездна черного карьера. Тогда он остановился и, потеряв силу, начал падать. Тот же старик обернулся четырехметровым человеком. Стоя на краю, он тянул к нему свои руки-плети.
        - Ты должен убить себя! - Кричал он. - Убей себя!
        Рука невероятно длинная и кривая как эвкалиптовая ветвь протянулась и вцепилась ему в плечо. Пустовалов вздрогнул и проснулся.
        - Сань! Сань! - Тряс его за плечо Виктор. - В туннеле кто-то ходит.
        Пустовалов кивнул и заметил пустой стул с выдранными кусками поролона. Под ним валялась упаковка от яблочных долек.
        - А где старик? - Спросил он.
        Виктор пожал плечами.
        - Его уже не было, когда я проснулся.
        Пустовалов вздохнул, подхватив рюкзак, поднялся и крадучись прошел к туннелю. Виктор следовал за ним.
        - Идут в другую сторону, - сказал он, выглядывая, - пошли.
        Виктор кивнул, и они молча, хмурые и невыспавшиеся отправились по туннелю в сторону Лубянки.
        Глава 35
        Машина остановилась напротив трехэтажной постройки из красного кирпича, затерянной где-то в промзоне на востоке Москвы. Из оконных провалов верхнего этажа струился свет фонарей соседней улицы. Выбираясь на заснеженный тротуар, Борис увидел табличку, приколоченную к крайнему фронтону: «Улица Ткацкая, дом 18».
        Между первым и вторым этажами, под полукруглым козырьком входной группы размещалась лаконичная вывеска - «Столовая». Под ней старая металлическая дверь, без крыльца и ступенек - первый этаж здесь сливался с уровнем земли, об этом можно было судить и по низко расположенным заколоченным окнам. Снаружи их закрывала мелкая сетка-рабица.
        - Не похоже, что поблизости есть аэродром, - сказал Борис.
        - Еще не привык к сюрпризам начальства? - Хмуро отреагировал Яков.
        - К плохому долго привыкаешь.
        Первый этаж явно был обитаем и возможно, использовался под какой-то склад или что-то вроде того. Слева к строению примыкала одноэтажная постройка втрое меньшей площади, выстроенная в той же стилистике.
        Помимо двери в «Столовую», на переднем фасаде размещалась еще одна, покрытая пылью и паутиной дверь с желтой вывеской и надписью: «Цех №3».
        Именно к ней подошел Яков и позвонил несколько раз. За дверью щелкнул замок.
        Они вошли и оказались в чрезвычайно длинном и узком коридоре, чем-то напоминавшем смотровую яму в гараже. Борису показалась странной такая планировка - без прихожей и тамбура - сразу коридор. Стены его были облицованы грязной кафельной плиткой, лампы мерцали тускло, да и то лишь где-то в конце, пахло машинным маслом и сыростью.
        Через десяток метров коридор нырнул в лестницу, они оказались в большом круглом помещении примерно на метр-полтора ниже уровня земли. Ближнюю к Борису стену с рядом дверей покрывал слой потрескавшейся фиолетовой краски. Противоположная стена пропадала во мраке, оттуда сильно несло сыростью. Борис напряг зрение, увидел очертания бордюра и металлической лестницы и понял, что там находится бассейн. Где-то еще ниже слышался странный механический гул, а чуть ближе - судя по всему за одной из дверей - приглушенные мужские голоса.
        Одна из дверей приоткрылась, из нее выглянул Макаров. Увидев Виндмана, он привычно скривился и отступил, приглашая войти.
        Комната была без окон и походила на большое подсобное помещение, посреди которой размещался стол с компьютером. За ним сидел усатый мужчина. Как только Борис и Яков вошли, мужчина встал, подошел к ним и протянул Борису балаклаву.
        - Времени в обрез, - сказал Макаров, - надевай.
        Борис натянул балаклаву, пахнущую стиральным порошком с ароматом сирени. Мужчина еще протянул ему сложенный клочок бумаги.
        - Не забудьте про это, - сказал он.
        Борис развернул, прочитал единственное слово: «Даникер».
        - Что это?
        - Просьба коллег. Если получится, узнайте у него.
        Бориса подвели к столу с компьютером. Теперь он заметил перед монитором веб-камеру, а на экране другого человека в балаклаве. Обшарпанные высокие стены за его спиной наводили на мысли о каком-то ангаре.
        Усатый подвигал мышкой и обвел курсором красный логотип микрофона внизу экрана.
        - Сейчас «замьючено», - сказал он, - чтобы включить щелкайте прямо на него. Выключить - то же самое. Говорите в этот микрофон. Время не тяните, там все в обрез. Готовы?
        Борис кивнул. Мужчина щелкнул по микрофону и сказал в него: «Пригород, начинаем».
        Человек в балаклаве на другой стороне экрана встал. Послышалось громкое шуршание и скрип из динамиков. Картинка дернулась, и сразу Виндман увидел на экране огромного толстяка с белыми как лунь волосами. Он смотрел испуганно маленькими круглыми глазами, похожий на альбиноса. Борис узнал его и слегка оторопел, так что сразу не нашелся, что сказать.
        Усатый на всякий случай еще раз указал на микрофон. Стоявший у стены Макаров широко улыбнулся, предвкушая очередной провал Бориса.
        - Господин Стоцкий, - произнес Борис, - ответите на наши вопросы, и вас отпустят.
        Мужчина молчал.
        - Томас Лэрд. Фридрих Кинесбергер. Флисов. Эльба… - Начал вспоминать Виндман, глядя в стол. На столе были следы сколов и свежих выбоин, как будто по нему недавно долбили армейским ножом. - Где сейчас эти люди?
        Выражение лица Стоцкого, который Борис вначале принял за испуг, переменилось. Он улыбнулся с нескрываемым отвращением. Неожиданно высокий фальцет, усиленный гулкостью большого пустого пространства зазвучал из динамиков.
        - Да вы чё там совсем оборзели?!
        Виндман заметил, что руки толстяка были опущены, и предположил, что они привязаны к ручкам кресла.
        Борис навел курсор на микрофон, щелкнул и посмотрел поверх монитора туда, где у стены в полумраке стояли Макаров, усатый и Яков.
        - Что с ним будет?
        - Растворят в кислоте, - раздвинул губы в кровожадной улыбке Макаров.
        Борис посмотрел на усатого.
        - Отпустят, что еще… - Сказал он недовольно. - Не тратьте время.
        Борис кивнул и включил микрофон.
        - Стоцкий, просто ответьте на вопросы и отправитесь домой.
        Толстяк покачал головой.
        - Вы понимаете, что своим молчанием содействуете совершению преступлений?
        - Нет, я не понимаю, - пропищал толстяк, кажется, он ни грамма не боялся, - откуда у вас столько наглости?! Вы тут че думаете, это вам с рук сойдет?! У меня гражданство! Вас свои же прихлопнут!
        - Послушайте, я понимаю…
        - Да пошел ты!
        - Деятельность «Сизиджи» нас не интересует, вопрос только о пропавших людях!
        - Ты поинтересуйся лучше, где мозгов прикупить на стыренное бабло! - Стоцкий постучал толстым пальцем по виску и Виндман понял, что ошибся насчет связанных рук. - Хотя таким как ты, наверное, ни хера не перепадает.
        - Послушайте, - сказал Виндман, на что Стоцкий скривился, - вы не можете не знать о том, что пострадали невинные люди. Сообщите нам, где они держат одного человека и вам гарантируют иммунитет.
        - Шакалье раздает обещания? - Засмеялся Стоцкий. При свете настольной лампы он походил на розового поросенка. - Спасибо, не надо. Там ваши мартышки ходили за мной по пятам. И за моей семьей. Мне здесь безопасней.
        - Вы разве еще не поняли, что это не так?
        - А вы, что «Новичок» привезли? - Усмехнулся Стоцкий. - Ну, давайте-давайте. Что у вас там по плану?
        - Проблемы можно создать иначе. Вам что это надо? Вы же бизнесмен, а не шестерка.
        - Да причем тут я! - Засмеялся Стоцкий. - Того, кого вам нужен похитили те же кто и меня.
        - Кто?
        - Ваша пи..добратия!
        Борис откинулся на стуле, скрестил руки. Лицо горело от балаклавы.
        - Что находится под зданием вашего офиса в Москве? - Спросил он.
        - Понятия не имею. Послушайте, вы все равно их не найдете. Все ваши вопросы показывают, что у вас мозг курицы. Я понимаю, почему мы здесь. Вы ничего не смыслите в своей работе. Я имею в виду в том, что вы там обязаны делать по должности. Мне это все скучно. Давайте лучше дальше, что у вас там по расписанию. Я больше ничего говорить не буду.
        Виндман снял балаклаву. Усатый мужчина нахмурился, а Макаров улыбнулся своей пренебрежительной улыбкой - дескать, ну я же говорил, что он идиот. Он правда и без того то и дело улыбался, особенно когда Стоцкий оскорблял Бориса.
        - Стоцкий, если вы еще не поняли, я повторю - мне плевать на ваших шефов и на своих тоже, - начал Виндман, не приближаясь к микрофону, - даже если на них там реальная мокруха, я не уверен, что власть будет кошмарить их на фоне текущей обстановки. Но я не занимаюсь компаниями и не храню деньги в коробках из-под обуви. Я занимаюсь поиском пропавших без вести. Большая часть из которых - дети. По моему опыту, через шесть дней шансы на выживание у пропавшего без вести сокращаются до одной десятитысячной. У вас есть дети, значит, вы способны понять того, кто меня сюда прислал. Если случится что-то плохое и хотя бы малая часть вины ляжет на вас, то рациональный подход, который я вам сейчас предлагаю, отойдет на второй план. Понимаете?
        Стоцкий долго оценивающе смотрел на Виндмана, затем покачал головой и с удивлением в голосе произнес:
        - Боже мой, неужели и правда, такие дебилы работают в ФСБ? Вы что, там по блату? Чей-то сынок-придурок?
        Макаров разразился хохотом. Тем временем фальцет Стоцкого продолжал раздаваться из динамиков.
        - Нет, правда, я думал вы простой технократ, который отрабатывает заказ. А вы оказывается самый настоящий идиот.
        - Если бы вашего ребенка похитили, вы бы тоже тут паясничали?! - Рассердился Виндман, но Стоцкий будто не слышал.
        - Вы напоминаете мне ту бабку, которая отрезает трос спасателю на балконе. Или таракана, разносящего грязь. Неудивительно! Да любой из них прихлопнет вас моментально. Нет, - покачал головой Стоцкий, - вы еще хуже тех, кто просто тащит бабло. Если кого-то убьют, то по вашей вине. Да! Хотел бы я взглянуть на ваше лицо. Наверняка тупое выражение, как у всех этих чудил с бараньими мордами.
        Борис нахмурился, посмотрел на усатого и, склонившись к монитору спросил вполголоса:
        - Простите, а что сейчас вы видите?
        - Что я вижу? В каком смысле? На экране?
        - Ну да.
        - Сраного мультяшного кота!
        Тут у Макарова уже началась откровенная истерика. Он буквально за живот схватился от хохота. Все остальные тоже засмеялись.
        Их смех услышал Стоцкий и тоже завизжал от смеха как поросенок.
        Не смеялся только Виндман. Он хмурился, откинувшись в кресле и глядя исподлобья.
        - Кто убьет? - Тихо спросил он, когда волна смеха пошла на спад.
        - О чем ты?
        - Вы сказали, если убьют, то по нашей вине. Кто убьет?
        Стоцкий покачал головой.
        - Нет, приятель, - сказал он, утирая слезы, - надоел. Скучный ты.
        В это время усатый подошел к Виндману, и положил перед ним на стол записку. Борис прочитал: Их обнаружили. Заканчивайте.
        Усатый смотрел на Виндмана с сожалением. Тот ведь так и не спросил про «Даникера». Впрочем, вряд ли бы и с этим что-то вышло.
        Борис кивнул, снова откинулся в кресле, поднял указательный палец и улыбнулся.
        - Знаете, Стоцкий, я тоже думал, что вы умнее.
        Взгляд Стоцкого устремился чуть ниже экрана, и улыбка стала чуть менее убедительной.
        - Скажите, чем вы там занимаетесь в Лондоне?
        - Чего?
        - Вам, наверное, поручили что-то важное с таким-то опытом? Возглавите новый филиал? Будете курировать новое направление? Вам пятьдесят пять, верно? На пенсию рановато. Даже с золотым парашютом.
        Стоцкий судя по изменившемуся выражению лица, не понимал, куда клонит Виндман, но явно улавливал подвох.
        Борис снова стал перечислять имена:
        - Лэрд. Это кто? Владелец компании? Кинесбергер, член совета директоров. Флисов, прости господи, - усмехнулся Виндман, - зам по чему он там? По хозяйственной части? Завхоз то есть?
        - К чему вы клоните?
        - Кого-то не хватает, верно? - Спросил Борис, замечая краем глаза, как насторожился и посерьезнел Макаров. - Вы же с девяносто третьего года в «Сизиджи», с ума сойти! Почти тридцать лет жизни отдали. И как верная шавка выгораживаете своего хозяина. Но чем вы это объясняете для себя, мне интересно?
        Стоцкий сдвинул брови и молчал. Виндман понял, что он впервые по-настоящему задумался о том, что сейчас услышал. Не потому что был дураком и сам ничего не понял, а потому, что такова человеческая природа - плохие варианты мозг принимает не сразу. Особенно, если эти варианты вынуждают признать, что ты оказался не таким важным, как думал.
        В помещении стояла гробовая тишина, хотя время шло и напряжение нарастало. Борис решил тянуть, пока экран со Стоцким не погаснет.
        Так и не дождавшись ответа, он склонился над экраном, решившись на удар. Черт возьми, у него нет времени на борьбу с защитными реакциями мозга.
        - Вы не поняли! - Констатировал с наигранным удивлением Борис. - Вы, в самом деле, до сих пор не поняли что произошло?! Вы знаете, куда они все ушли на самом деле? Да? Знаете. На новый уровень. Деятельность международной компании «Сизиджи» вышла на новый уровень. На уровень, на котором генеральному директору «Сизиджи-Ойл Россия» не нашлось места. Вы там не нужны. Тридцать лет вашей жизни просто слито в унитаз. Вас никто и не собирался брать с собой. Можете презирать нас, но вы теперь с нами. Вы, ваша семья. Вы все с нами, а не с ними.
        Виндман понял, что попал в точку.
        Стоцкий вскипел.
        - Это вы ничего не поняли! - Закричал он, уткнув толстый палец в монитор, хотя для пущего эффекта его надо было устремлять в камеру. Напридумывали смешных названий, нацепили звезд, как у Верки Сердючки и аксельбантов, как проститутки на бразильском карнавале. Клоуны! Где вы и где они! Они - единственная сила, которая способна хоть что-то сохранить!
        - Кто - они?
        Ответа, если он и был, Виндман не услышал. Вместо разъяренного Стоцкого, на экране возникло черное окно и надпись «No signal».
        Через десять минут Виндман сидел в машине, глядя как снежные вихри облаками носятся по пустынной ночной улице.
        - По крайней мере, тебе удалось сбить с него спесь, - сказал Яков, заводя двигатель.
        Виндман молча смотрел в окно на безжизненный узкий тротуар, покрытый тонкой полоской снега.
        - Тут шансов изначально немного было.
        Виндман повернул к нему лицо.
        - Как думаешь, что он имел в виду, когда сказал про единственную силу, которая способна хоть что-то сохранить?
        Яков задумался.
        - Не знаю, может какая-то метафора?
        - Это прозвучало не как метафора.
        Яков вырулил с обочины, и машина медленно покатила в сторону Измайловского вала. Мимо проплывали старинные постройки и заборы, за которыми темнели вершины мертвых корпусов старого советского завода.
        - А как что?
        - Как что-то конкретное.
        - Ты пытаешься внушить себе, что мы не просто так просрали время?
        - Просирать время - основное занятие сыщика.
        Глава 36
        Пустовалов заметил перемены в поведении Виктора. Привычное добродушие сменилось вызывающим безрассудством и неумелой иронией. Парень словно переживал запоздалый переходный возраст. Вот только Пустовалов совсем не видел себя в роли родителя, вынужденного все это терпеть. Но все же терпел. И не только потому, что Виктор был ему необходим, а потому что все-таки он ему нравился. На Лубянке Пустовалов предложил перейти на соседний перегон, и Виктор нарочито неспешно забирался на перрон и вальяжно пересекал зал, копируя видимо сумасшедшего старика. И хотя станция была пустой, при ином раскладе такая выходка могла дорого им обойтись.
        - Зачем прятаться, если тут кругом камеры? - Косил «под дурака» Виктор. - Я еще молчу про объемники. Надеюсь, ты в курсе, что они тут повсюду?
        Пустовалов делал вид, что не замечает колкостей. Он догадался, что Виктор обижен из-за случая с охотником. Возможно, Пустовалов и перегнул тогда палку, о чем немного сожалел, потому, что ему было жаль этого несчастливого парня, но он также понимал, что переоценка себя пойдет ему на пользу. Вот только время для этого выбрано неудачное, поэтому Пустовалов чаще, чем раньше поглядывал на Виктора.
        Перед Чистыми Прудами, пока Виктор, сунув руки в карманы, улыбался наигранно идиотской улыбкой - ни дать ни взять обиженный подросток, Пустовалов забрался на проходку, перешел на мостик и оттуда внимательно осмотрел станцию. Как и большинство предыдущих станций, Чистые Пруды были погружены в полумрак. Лишь две дуги белого света от спрятанного за карнизом источника рисовались перед дальним порталом, и из центрального зала выходил скудный рассеянный свет. Возможно даже не от светильника, а от неоновой вывески. Пустовалова настораживала эта звенящая тишина. Они приближались к самой «горячей» станции, но от былой канонады не осталось и звука. Последнее время тишина довлела над ними. Будто новое пространство окончательно вытеснило ту часть мира, которая с таким оглушительным и пугающим грохотом сопротивлялась натиску в начале их странного пути.
        Прямо за мостиком, на станции Пустовалов заметил две металлические двери в служебные помещения. Открыв калитку, он подошел к ним и подергал, обе оказались закрыты.
        - Сможешь открыть? - Спросил он Виктора.
        - А на фига?
        - Попробуй.
        Все-таки, авторитет Пустовалова еще сохранялся, и после десяти минут чертыханий, Виктор, ободрав палец, сумел открыть одну из них.
        Когда Пустовалов нашел выключатель, и пространство залил яркий свет, они увидели чистые полы и стены, несмотря на синий цвет «в человеческий рост», выглядевшие как-то не по казенному свежо. Помещение оказалось довольно просторным, включало несколько комнат, а за широким коридором они обнаружили крутую лестницу на нижний уровень. В одной из комнат, Пустовалов нашел форму работника метро и швырнул ее Виктору.
        Виктор испуганно моргнул. Видно принял этот жест за агрессию.
        - Чего это?
        - Штаны переодеть не хочешь? От тебя разит за километр.
        Виктор, видимо вспомнив по чьей вине он обоссался, насупился и, забрав штаны, ушел в туалет.
        Пустовалов тем временем, продолжил осмотр, но ничего полезного не нашел, даже фонаря. Зато в комнате отдыха на столе, накрытом грязной скатертью обнаружились нарезной батон в упаковке, коробка сахара «Рафинад», чайник, набор посуды и яблоко.
        Когда Виктор вышел в новых штанах, умытый и причесанный пятерней, его ждала дымящаяся кружка чая, кусок батона и сахар. Сам Пустовалов сидел у стола, закинув ногу на ногу, и поедал яблоко, отрезая от него кусочки складным ножом «Mcusta», купленным в свое время за сорок пять тысяч рублей.
        Виктор окинул его равнодушным взглядом, затем посмотрел на кружку. Себе Пустовалов налил чай в чашку, которую поставил на невесть откуда взявшееся блюдце. Даже маленькая ложечка и аккуратно сложенная салфетка лежали на нем. Виктор скривился.
        - Хреново выглядишь. - Сказал Пустовалов, посмотрев на непривычно бледное лицо Виктора. При ярком свете особенно заметны были синяки под горящими глазами.
        Виктор сел на стул, посмотрел на свою кружку.
        - Почему тебе надо именно на Комсомольскую? - Спросил он.
        - Мне? - Пустовалов наклонился, положил два кусочка сахара себе в чашку и стал помешивать. Вопрос Виктора ему не понравился.
        - Потому что так дед сказал?
        - Какой еще дед? - Приподнял брови Пустовалов, от чего лицо его приняло тот простовато-обаятельный вид, который напоминал, что он не только машина для убийств, но и кто-то другой, не лишенный артистизма. Возможно именно этого «кого-то» и разглядела в нем Даша.
        - Разыгрываешь меня?
        - Расслабься. Выпей чайку, пока не остыл.
        - К черту! - Виктор ударил рукой по столу, так что его кружка подпрыгнула, и немного чая вылилось на стол. Очевидно, Виктор сам от себя не ожидал такой реакции, сразу сконфузился и принялся кусать губы.
        - Ты все еще обижаешься… - Улыбнулся Пустовалов.
        - Нет, то есть, я злюсь, да. Но не на тебя. Ты все правильно сделал. Преподал мне урок.
        - Поверь, я меньше всего думал о том, чтобы преподать тебе урок.
        Виктор сжал кулак, разжал, посмотрел на свою ладонь.
        - Ты знаешь, как я оказался в метро?
        - Расскажи.
        - Ехал в электричке из Люберец, где заказчик меня кинул на бабки. Настроение дерьмо. В кармане пара сотен, на карточке ноль. Но тут в вагоне, я увидел классную девчонку и короче… Короче познакомился с ней. Да, в общем, я тогда подумал, что жизнь так и устроена - черная полоса, потом белая. Это была очень красивая девушка. Но тут до меня докопались гопники. И они показали ей, кто я такой на самом деле. Трусливое чмо.
        Игнорируя усмешку Пустовалова, Виктор с каким-то мазохистским удовольствием продолжал:
        - Короче, я сбежал оттуда на ближайшей остановке, по пути нарвался на мента, который тоже очень точно обозначил мой статус. И в самый последний момент успел на последний поезд в метро. А там как ты знаешь, бугай приставал к девушке.
        - Это я помню, - улыбнулся Пустовалов, сделав глоток чая.
        - На самом деле я кинулся на него не потому, что хотел спасти ее честь, понимаешь?
        Пустовалов кивнул.
        - Это от отчаяния, короче. Я подумал, что хватит быть «чмом» на сегодня. И вообще где моя белая полоса?
        - Ты ее точно заслужил.
        - В тот момент я думал лучше умереть. Но все как-то повернулось неожиданно. Сколько мы тут уже? Двое суток есть? Пока ты снова не показал кто я на самом деле.
        Виктор улыбнулся. Пустовалов поставил чашку на блюдце.
        - Слушай, на твоем месте, я поступил бы точно также. За исключением…
        - Да-да, за исключением случая в вагоне. Я уже понял. А с чего ты взял, что я хочу быть похожим на тебя?
        - Ну а что, разве мы плохая команда, Виктор? Смотри, как далеко мы зашли. Мало бы кто так сумел.
        - Ты мастер спору нет. Но нет никакой команды. Ты просто виртуозно используешь всех, и меня в том числе.
        - Мы команда, пока у нас есть общая цель.
        - В том-то и дело. Никакой общей цели у нас нет. Я, например не хочу на Комсомольскую. Зачем я туда иду? Только потому, что ты сказал.
        - Виктор, мы же это обсуждали. Там выход, депо, и ты сам сказал, что там твой дом.
        - Дом, - кисло усмехнулся Виктор, - знаешь, что такое мой дом? Сраная холодная пустая комната в коммуналке. Со сраным надувным матрасом. С пустым холодильником. Я обоссал последние джинсы, порвал единственные кроссовки, в карманах у меня пусто, на счету ноль. Думаешь, это тот дом, в который хочется возвращаться?
        - У тебя есть семья?
        - Отец умер, когда я был мелким. Есть мать, которая сразу после его смерти выскочила замуж за старого мужика похожего на Бельмондо и родила ему троих детей. Их она любит, а меня нет. Потому что я похож на того, кого она никогда не любила.
        Пустовалов смотрел какое-то время на Виктора, затем совершенно неожиданно залез в рюкзак, вытащил оттуда одну пачку и положил перед Виктором.
        - Что это?
        - Пятьдесят тысяч евро. Чтобы не так скучно было возвращаться домой.
        - Это много. - Сказал Виктор, косясь на пачку. - И я не заработал. Я же не нашел тебе выход. И потом мы договаривались на меньшее.
        - Ты заработал.
        - Чем?
        - Черными полосами.
        - То есть я тебе ничего не должен?
        - Ничего.
        Виктор взял пачку со стола. Провел по ней пальцем.
        - Тогда ты не против, если я буду действовать в соответствии со своим статусом?
        - Это с каким же?
        - Я больше не буду помогать тебе.
        - Не помогай.
        - И не пойду дальше с тобой.
        - Хорошо, но что ты будешь делать?
        - Сдамся им.
        - Ты хорошо подумал?
        - Да.
        - Откуда вдруг такая уверенность?
        - Просто я, наконец, понял, в чем наше главное различие. Ты умеешь плевать на тех, кому ты небезразличен, а я нет. Моя проблема в том, что я всем безразличен.
        - Но один-то человек все-таки есть, кому ты небезразличен?
        - Один есть, - улыбнулся Виктор, - и я понял, что ему выгодно сдаться. Избивают они только тех, кто сопротивляется. Там с Дашей и Катей они просто перегнули палку. Остальных они действительно куда-то уводят. Может быть, правда, в безопасное место. Наверху ведь явно не то что, было, когда мы спускались сюда.
        - Только скажи хотя бы себе честно, что это обдуманное решение, а не назло мне.
        - Я не уверен, поэтому и спрашиваю: почему ты так рвешься на Комсомольскую?
        Пустовалов насадил кусочек яблока на нож и посмотрел на него.
        - Ты прав и тот старик тоже. Но он прав еще в одном - там у меня есть шанс. Я убил слишком много, и рано или поздно они узнают, что это был я.
        Виктор кивнул, продолжая вертеть пачку денег в руках.
        - В твоих словах есть логика. - Согласился он. - И пятьдесят тысяч евро это много. Для тебя это небольшие деньги?
        - Это часть денег человека, которому они больше не нужны.
        - Если этот пипец только здесь, я мог бы сосредоточиться на учебе. Мне надоело быть троечником. И до Комсомольской не так много осталось. Знаешь, у меня есть предложение.
        - Какое?
        - Если там мы встретим гермодверь, или что-то такое, что у меня получится открыть, то я смогу рассчитывать на еще одну такую пачку?
        Пустовалов засмеялся.
        - Я спрашиваю не просто так. Я хочу, чтобы наши цели совпадали.
        - Из тебя выйдет отличный эгоист, Виктор. По рукам!
        Выстрелы зазвучали неожиданно, и Пустовалов, привыкший к тишине, даже не сразу понял, что в них такого странного. А когда понял, на душе стало веселее.
        Они вышли на станцию и укрылись за ближайшим пилоном.
        Из центрального зала дул ветерок, но статика теней приевшегося полумрака не вызывала настороженности. Укрытый темнотой, Пустовалов без опаски всматривался в дальний портал туннеля, куда они должны были отправиться на Красные Ворота - последнюю станцию перед Комсомольской.
        Наконец, взгляд уловил движение. Первая фигура миновала световой обруч. Пустовалов узнал Катю. Когда из туннеля выбежали Харитонов и Даша, их узнал и Виктор, но он ничего не сказал, что вызвало у Пустовалова улыбку. Троица их старых знакомых бежала прямо на них.
        - Они явно не намерены сдаваться. - Заметил Пустовалов. - Что будем делать?
        Как он и ожидал, Виктора застал врасплох этот вопрос, но он сумел удержаться в своем новом амплуа.
        - Пропустим, они уведут за собой преследователей и освободят нам путь.
        - Ответ неверный, - не согласился Пустовалов, - они бегут оттуда, куда мы собираемся идти.
        - Могут знать что-то важное?
        - Верно.
        - Значит помогаем?
        Пустовалов кивнул. Виктор тут же ринулся вперед, но Пустовалов схватил его за плечо.
        - Дождись, когда будут рядом, а то напугаешь.
        Когда звуки шагов и тяжелое дыхание приблизились, они вышли из-за пилона и Катя, бежавшая первой, чуть не упала в обморок от испуга.
        Помогая беглецам забраться на платформу, Пустовалов постоянно следил за аркой туннеля под мертвыми электронными часами, но преследователи там так и не появились.
        - Ты еще тут, прощелыга? - Прохрипел Харитонов, забираясь на платформу, как тюлень на берег.
        - Признайся, ты ведь рад. - Улыбнулся Пустовалов.
        - Даже не представляешь…
        - От кого удираете?
        - Все от тех же…
        Даша и Пустовалов обменялись взглядами.
        - Ладно, погнали за нами.
        Для укрытия Пустовалов выбрал ближайший торцевой переход в главном зале. Три неработающих эскалатора уходили вниз, на полпути Пустовалов замер прямо посередине одного из них.
        - Тихо, - сказал он, прислушиваясь.
        Вдалеке прозвучала короткая автоматная очередь. Слишком далеко для преследователей, подумал Пустовалов. Его глаза встретились с глазами-льдинками.
        - С вами был еще кто-то? - Спросил он.
        Девушка покачала головой.
        Пустовалов повернулся к Харитонову.
        - Ты узнаешь эти выстрелы?
        Харитонов сдвинул брови.
        - А что?
        Пустовалов покачал головой.
        Они прошли по короткому переходу, свернули налево и спустились еще ниже. Перед ними открылось темное пространство с рядами вогнутых пилонов.
        - Что это?
        - Сретенский бульвар, - устало сказала Катя, присаживаясь на корточки у ближайшего пилона.
        - Отсюда можно выйти на Комсомольскую?
        - Нет.
        - Люблинская ветка даже с кольцевой не пересекается. - Подтвердил Виктор.
        Пустовалов решил переждать здесь. Их старые знакомые выглядели смертельно усталыми. Даже Харитонов был непривычно молчалив.
        Они рассказали, что после того как их пути разошлись, они перешли на Сокольническую ветку и без проблем прошли почти всю линию. Только на Кропоткинской им пришлось перейти на соседнюю ветку из-за голосов в туннеле и на Лубянке спрятаться в сбойке от пары головорезов, ведущих пленников. Пассажиров встречалось все меньше - похоже, эта армия головорезов действительно собрала почти всех. Загадкой оставалось, что творится на удаленных станциях, но Пустовалов предпочитал не забивать этим голову, помня о том, что они видели с Виктором, когда подходили к Фрунзенской. Даша подтвердила, что выстрелов они тоже почти не слышали. В конце концов, именно поэтому они расслабились и в туннеле перед Красными Воротами не заметили, что подобрались слишком близко к головорезам. Их было точно не двое как обычно, а «гораздо больше».
        - Они сразу начали стрелять?
        - Они бы убили нас, - покачал головой Харитонов, - там всего было метров пятьдесят. Нам еще повезло, что они все были к нам жопами.
        - Кто это плачет?! - Раздраженно спросил Виктор.
        Где-то в глубине станции действительно кто-то настойчиво хныкал, вызывая смешанное чувство тревоги и раздражения.
        - Эта Катя, - предположила Даша. Однако раздавшийся совсем с другой стороны твердый Катин голос озадачил всех.
        - Блин! Даша, прекрати ныть!
        Воцарилось гробовое молчание. От чего хныканье за колоннами стало как будто громче.
        - Я думала это ты…
        - Что значит «я»?!
        Катя вышла из мрака.
        - Я вообще-то тут сижу.
        - А кто? - Спросила она испуганно.
        - Это там. - Указал Виктор в темноту. - На платформе.
        Катя покачала головой и решительно двинулась туда.
        - Виктор сходи с ней. - Попросила Даша.
        Плач стал совсем нестерпимым и душераздирающим.
        - Не, не хочу. - Помотал головой Виктор.
        - Не хочешь узнать что там?
        В это время уже истошно завизжала Катя. Все ринулись к ней, и первым поймал ее Харитонов.
        - Что?
        - Там… она там… висит… бл..дь! - Катя била кулаками по груди Харитонова. - Прямо в туннеле!
        - Что значит висит?
        - В туннеле!
        Пустовалов выглянул на платформу и в темноте ничего не увидел.
        - Там никого нет.
        - Ты увидела призраков? - Спросил Виктор.
        - Вы придурки! - Визжала Катя. - Вы что до сих пор ничего не поняли?! Это мы призраки! Мы - умерли! Поэтому и не можем выбраться отсюда. Даже он!
        Катя указала на Пустовалова. Тот посмотрел на нее огромными глазами, а затем, втянув воздух через ноздри, обратился к Виктору:
        - Нам пора.
        - Что значит «вам пора»? - Спросила Даша.
        - Мы идем на Комсомольскую, - ответил Виктор.
        - Вы идете? В смысле только вы?
        - Можете идти с нами, если хотите.
        - АК, - сказал Харитонов, обращаясь к Пустовалову, - ты спрашивал, что за звуки? Так сечет «калаш».
        - Верно, - подтвердил Пустовалов.
        - Так. Мы все идем на Комсомольскую! - Объявил Харитонов.
        - Но…
        - Никаких «но»!
        Они вернулись на Сокольническую линию, стараясь не думать о том, что сказала Катя и о том, кто хныкал в туннеле. Они шли за Пустоваловым, научившись ему доверять - спокойно идя туда, откуда полчаса назад бежали. И буквально через тридцать метров, обнаружили, что он был прав - на путях лежал труп здоровенного мужика с окровавленной шеей.
        - Это они за вами гнались?
        Даша выглянула из-за плеча.
        - Да.
        - Оружия нет…
        Дальше в туннеле, они нашли еще один труп и у небольшой сбойки за полсотни метров перед станцией в сидячем положении еще двоих мертвецов.
        - Здесь вы на них наткнулись?
        - Да.
        - Они не гнались за вами. Они убегали.
        - От кого?
        Пустовалов не ответил.
        - Оружия тоже нет, - заметил Виктор, - что будем делать?
        - Минус на минус дает плюс, - бодро сказал Пустовалов и сделал приглашающий жест в сторону станции, - девушки вперед.
        - Ты че с ума сошел?! - Оторопела Катя.
        - Они не убьют вас, - поддержал Пустовалова Виктор и, указав на Харитонова добавил, - а вот если первым выйдет он, то его могут принять за одного из них.
        - У нас нет выбора. Оружия нет. Назад идти нельзя. Мы с Виктором там слишком наследили.
        - Да пошли вы нафиг! - Не унималась Катя.
        - Возможно, они знают тебя, - Виктор посмотрел на Дашу.
        - Ты хочешь сказать, что там…
        - Их враги - наши друзья.
        Даша посмотрела на Виктора, пытаясь понять его. Но «новый» Виктор выглядел невозмутимым.
        - Я не пойду вперед. - Завершила «дискуссию» Катя.
        - Я пойду, - вышла вперед Даша.
        Пустовалов вздохнул. Он убедил себя, что другого варианта нет.
        Шли молча, вытянувшись в цепь. На Красных воротах было ненамного светлее, чем в туннеле. Единственный источник света прятался где-то в зале. Толи от скудного света, толи от усталости, Пустовалову казалось, что пилоны и стены на станции выкрашены кровью, а не краской. Инстинктивно он пытался уловить хоть какое-то движение. Пройдя половину станции, они увидели источник света - неоновый белый круг в центре зала, выполнявший функцию стилизованного под интерьер информационного указателя. Над ним слабо мигала пара тусклых светильников-шаров. Пустовалов заметил, что в каждом пилоне были ниши в человеческий рост и когда они миновали почти всю станцию, от одной из ниш за его спиной отделилась тень. Пустовалов, шедший последним, краем глаза уловил это движение. Он был готов и поднял руки, как только услышал:
        - Не двигаться.
        Луч фонаря упал на них и осветил часть туннеля впереди. Пустовалов увидел, как вздрогнули спины и чуть дальше впереди под ногами блеснули «струны» минной растяжки.
        - Девушки ко мне, остальные на месте.
        - Мы пассажиры, - произнес Виктор, оглянувшись.
        - Мы из одного поезда. - Подтвердила Даша.
        Луч осветил Дашу, затем перешел на Виктора, задержался на его лице, от чего Виктор зажмурился, после чего перескочил на Харитонова.
        - Майор погранслужбы ФСБ России Харитонов, - отрапортовался человек-медведь.
        Луч опустился, и Пустовалов увидел того кто держал фонарь - высокую крепкую фигуру. В полумраке мелькнул профиль «белого воротничка» в защитном шлеме с поднятым забралом. В руках он держал автомат. По очертаниям Пустовалов узнал АК-12 с подствольным гранатометом.
        - Мы идем на Комсомольскую, чтобы выбраться через депо.
        - Это невозможно, - сказал мужчина, - на Комсомольской стоит их заслон.
        - А вы не можете его пройти? - Спросила Даша.
        - Мы полдня пытаемся пробиться, но нас всего шесть человек. Было.
        - Мы можем помочь, - сказал Харитонов.
        - Вы офицер?
        - Да.
        - А он? - Мужчина указал на Пустовалова.
        - Нет, но оружием пользоваться умеет.
        Мужчина снова осветил их всех по очереди.
        - Ладно, идите все. Я сообщу по рации.
        - Там опасно? - Спросила Даша.
        - Здесь сейчас будет опаснее. К ним идет подкрепление.
        - Что тут произошло вообще?
        Мужчина не ответил.
        - Вы знаете?
        - Ни хрена я не знаю! Мы их преследовали и попали в засаду. Их слишком много.
        - Там есть выход? - Спросил Пустовалов.
        - Возможно.
        - А что наверху?
        Мужчина покачал головой.
        - Связи нет. Пойдёмте, я проведу через мины.
        Напоследок мужчина сказал, что взрыв за их спинами будет означать открытый тыл. В переводе на обычный язык - он отправится в лучший мир. В туннеле, Пустовалов оглянулся - высокая фигура отдалялась. На спине желтым цветом горели большие буквы «ФСБ».
        Перегон оказался совсем коротким. За гермодверью туннель соединился с соседним туннелем и вновь разделился только перед станцией, к которой они вышли сами того, не подозревая. Кроме того, перед раструбом впервые после Авиамоторной, они увидели поезд на соседнем пути. Судя по всему, часть его находилась на Комсомольской. Увидеть это было невозможно - на станции царил не полумрак, а самый настоящий мрак, и выход из туннеля они обнаружили, только оказавшись прямо перед ним. Харитонов уже разговаривал с какой-то фигурой в темноте. Их увлекли назад, к раструбу. Там Пустовалов разглядел двоих спецназовцев. В свете фонаря мелькнуло мясистое лицо с жестким взглядом и проседь на висках.
        - Майор Харитонов. - Отрекомендовался ему Иван, хотя Пустовалов сомневался, что Харитонов еще числится на службе, а не в запасе.
        Тем не менее, мужчина поприветствовал его как офицер - коротким взмахом руки к голове и представился:
        - Подполковник Даникер.
        Глава 37
        Оказавшись на улице после десяти часов проведенных в душном подвале без вентиляции, Борис какое-то время пытался понять утро сейчас или вечер. Уже больше двух суток он не видел солнечного света и давно потерял счет времени. Перед глазами тянулась унылая пробка на эстакаде. В воздухе кружились мелкие сухие снежинки, которые холодный ветер швырял в разгоряченное лицо. Борис застегнул куртку, защищаясь от ветра, и вспомнил об отце, панически боявшемся сквозняков. Он только сейчас с удивлением понял, что кроме жены, никто из его прошлой жизни не звонил ему с тех пор, как их развернули на Горьковском шоссе.
        За спиной послышались шаги, Борис не стал оборачиваться, узнав назойливый и пряный запах туалетной воды. Наверное, женщины находили его сексуальным, как и того от кого он исходил, но Бориса он раздражал.
        - Строители уходят. - Услышал Борис.
        - Они нашли что-нибудь?
        - Целую гору сокровищ.
        - Ни хера не понимаю. - Виндман обернулся и посмотрел на Якова.
        - Борис, они отработали десять часов.
        - И что это значит?
        - Про Трудовой Кодекс не слышал?
        - Меня интересует работа, а не работники. Ладно, я разберусь. - Борис направился к офису «Весты».
        - Погоди.
        Виндман остановился.
        - Они выкопали уже десять метров.
        - Что ты хочешь этим сказать? Что мы ошиблись?
        - Может, не та глубина? - Пожал плечами Яков.
        - А какая глубина та?
        Яков не ответил.
        - Ясно. Ты думаешь, я оттягиваю свой конец? - Виндман улыбнулся и сунул руки в карманы. - А что мы будем делать, дружище? Есть предложения?
        В это время во двор въехал черный «БМВ» и демонстративно остановился на отдалении.
        - Может, он знает? - Кивнул на автомобиль Борис. - Почему он не идет сюда?
        - Он не хочет иметь никакого отношения к нашим делам. Такое было условие.
        - Ага, ну тогда не буду вам мешать. - Усмехнулся Борис.
        - Куда ты?
        - Попробую их уговорить еще на пару метров.
        Вернувшись в подвал, Борис встретил радостное возбуждение рабочих только что окончивших трудную работу. Просьбу Виндмана все встретили в штыки.
        - Да это три часа работы! - Заявил бригадир. - У нас и так переработка!
        Борис понял, что спорить бесполезно, сам спустился в туннель, представлявший собой длинную нору, диаметром около полутора метров, укрепленную рамами из досок.
        - Что с ним делать? - Спросил сверху владелец.
        Борис не ответил. Хмуро осмотрелся, поковырял пальцем грунт.
        Когда он поднялся, рядом с Ткаченко стоял Яков.
        - Он уехал? - Спросил Виндман.
        - Да, но оставил важную новость. Новая зацепка.
        - Да ну?
        - На этот раз реальная.
        - Он спрашивал про наши раскопки?
        - Честно говоря, нет.
        Борис кивнул.
        - Рассказал про теракт.
        - Какой теракт?
        - В метро. На Сретенском бульваре.
        - По телевизору по всем каналам про это… - подтвердил Ткаченко, однако Борис так на него посмотрел, что директор «Весты» предпочел ретироваться, не договорив.
        - Так что там случилось?
        - Взрыв, но очень мощный. Раньше такого не было. Семьдесят четыре трупа в одном вагоне, одна девка выжила.
        - Ясно, ты спрашивал про строителей?
        - Про строителей?
        - Насчет другой смены.
        - Ты серьезно?
        Виндман достал влажную салфетку и вытер руки.
        - Значит все? - Вздохнул он.
        - Идея была отличная, - попытался приободрить его Яков, - но мы не можем перекопать пол-Москвы. Макаров дал нам одну попытку. Не получилась. С нас никто не требует. Переходим к новой зацепке. Разве не так строится работа?
        - Ладно, что там за зацепка?
        - Надо допросить одного гаишника. Деталей мало, но что-то связанное с Даникером.
        - Да что такое это «даникер»?
        - Фамилия командира группы спецназа, который пропал во время штурма. Он… Ты слушаешь?
        Борис смотрел в колодец туннеля.
        - Жарко там…
        - Чего?
        - Да, я понял, - Борис поднял на Якова невидящий взгляд, - съездим.
        - Хорошо, я только помою руки. Встретимся у машины.
        Когда Яков мыл руки, в туалет ворвался испуганный Ткаченко.
        - Там… Ваш коллега, он….
        - Что?
        - Он, кажется, сошел с ума. Он разделся и…
        Яков отстранил Ткаченко и вернулся в подвал. Виндмана нигде не было, только на полу валялась его одежда, а из туннеля раздавались звуки ударов.
        Яков спустился в туннель, освещаемый только ручным переносным фонарем, поставленным на табуретку. За ней раздевшийся до трусов Виндман долбил лопатой туннель.
        - Эй, придурок! - Крикнул Яков.
        Борис обернулся.
        - Я тут подумал, - сказал Виндман, блеснув горящим взглядом, - наша главная проблема в том, что мы неэффективно расходуем время.
        - Чего, блин?!
        - Ты можешь сам допросить этого хрена, - сказал Борис, возвращаясь к работе, - а я продолжу здесь.
        Яков выдохнул и покачал головой.
        Наверху его немедленно атаковал владелец.
        - Оставьте ключи, работа продолжается, - устало сказал ему Яков.
        - Но… но… Строители же уехали. Да и работать по ночам нельзя! А если жильцы вызовут полицию? А если его засыпет?! Он же не профессионал! - Тараторил Ткаченко.
        - Оставьте ключи, - сердито повторил Яков.
        - Хорошо, - смирился директор, - оставлю на столе.
        Когда через два часа Яков вернулся, то обнаружил настежь распахнутые двери, темноту и что больше всего настораживало - абсолютную тишину.
        - Борис! - Позвал он.
        Никто не отозвался.
        Казалось, Виндман окончательно съехал с катушек и сбежал, позабыв про одежду. Яков набрал его номер и сразу услышал приглушенную мелодию где-то внизу. Спустившись в тайный подвал, он увидел на первом же стеллаже телефон Виндмана.
        - Эй! Ты тут?!
        Никто не ответил. Яков не мог найти выключатель, скудный свет падал только через верхний люк, но его было достаточно, чтобы увидеть черное пятно в торце подвала с очертаниями куч извлеченного грунта.
        - Псих! - Крикнул в сторону провала Яков и посветил туда телефоном. - Ты живой?!
        - У меня для тебя сюрприз, - прозвучал за спиной голос так близко, что Яков вздрогнул от неожиданности.
        Борис сидел на табурете в двух шагах, в одних трусах и улыбался.
        - Черт тебя подери!
        Безумная улыбка стала шире.
        - Ты нашел. - Догадался Яков.
        Борис с пугающей проворностью соскочил с табурета и прыгнул в темноту.
        - Идем, покажу.
        Виндман включил фонарь, и они спустились в туннель. В конце туннеля за грунтом сияла выпуклая гладь.
        - Это бетон, - сообщил Виндман, - я проковырял внизу и наверху. Там то же самое.
        - Стена… - сказал Яков.
        - Именно. И она закругленная.
        - Что там?
        - Скоро узнаем. Надо раздобыть дробилку.
        - Завтра я поговорю с Макаровым.
        - Сегодня!
        - Уже ночь, ты хочешь, чтобы жильцы вызвали полицию?
        - Я не псих. Окей, ну по крайней мере, не в такой степени, в которой ты воображаешь. Поговори с ним сегодня, чтобы рабочие были здесь уже утром.
        - Ладно, а ты что?
        - Что?
        - Оденешься или будешь тут ночевать?
        Борис ухмыльнулся и полез наверх. Пока он одевался, Яков рассказал о беседе с гаишником.
        - То есть командир спецназа вышел на связь с гаишником по обычной рации? Это точно не розыгрыш?
        - Он назвал его фамилию.
        - Этого мало.
        - Даникер.
        - А, точно. Редкая фамилия.
        - Подполковник Даникер. Он так и представился. И голос похож. Но простой гаишник не может его знать.
        - И он сказал, что он в метро и его кто-то преследует?
        - Да и просят прислать подкрепление на Комсомольскую.
        - Его прислали?
        - Отправили патруль.
        - И что там?
        - Да ничего.
        - На Комсомольской, значит?
        - Чушь какая-то.
        - Что еще?
        - Это все, связь оборвалась. Больше он на них не выходил.
        Виндман надолго задумался, глядя в пол, пока его не окликнул Яков.
        Борис поднял взгляд.
        - Сегодня точно не получится?
        - Что не получится?
        Яков скептически сдвинул брови.
        - Ладно, поехали отсюда, - Борис схватил ключи со стола.
        Наутро воодушевление Бориса в буквальном смысле разбилось о стену.
        Рабочие пришли в полвосьмого утра, очистили стену от грунта и расширили пространство перед ней. Борис с Яковом увидели идеально гладкую поверхность с едва заметной кривизной, как будто бетонную стену сюда монтировали совсем недавно. Никаких швов и перемычек. Прибор показал среднюю прочность и рабочие обнадежили, что выпилят в ней полноценный проем за полчаса. Для выпиливания проема решили использовать мощный бензорез с алмазной цепью.
        Борис не хотел мешать рабочим, но зверь не позволял ему оставаться наверху. Он забрался в туннель и ловил каждый просвет между силуэтами рабочих. Увидев, как легко бензорез погрузился в стену - буквально как нож в масло сразу сантиметров на сорок, сердце Виндмана забилось сильнее. Плечо рабочего подалось вперед и сразу уперлось во что-то. Бензорез пронзительно завизжал. Рабочий выругался.
        - Что там?! - Не выдержал Борис.
        - Уперлось во что-то.
        - Арматура?
        Рабочие засмеялись.
        - Он режет арматуру.
        Начали резку в другом месте, и все повторилось - сначала как нож в масло, потом небольшой провал и преграда, вызывающая резкий визг. Стали выпиливать кусками до провала. В конце концов, за бетонной стеной обнаружилась еще одна стена. Когда фрагмент первой стены разобрали в виде проема, Борис увидел отливающую зеленоватым цветом поверхность, которую он сначала принял за металл, но присмотревшись и потрогав рукой, засомневался. В местах соприкосновения с алмазной цепью оставались тонкие царапины, похожие на те, которые оставил его младший сын на комоде, когда ему в руки попал канцелярский нож.
        - Что это за материал? - Спросил он рабочего.
        - Похоже на бетон. Но… хрен его знает. Может с примесью…
        - Это «Дэ три тысячи пятьсот», - хмуро сказал бригадир.
        - Что это значит?
        - Бетон из железной руды и магнетита. Возможно с добавками из титановой стружки. Вопрос-то в другом - на хера он здесь. Такой бетон используют для защиты на секретных объектах.
        - Защиты от чего?
        - Например, от радиации.
        - Чем его можно вскрыть?
        Рабочий пожал плечами.
        - Может лазерной газоразрядной установкой.
        - Стенорезная машина поможет?
        - Не…
        После пары звонков, тем не менее, им привезли установку для алмазного бурения, что вызвало особое беспокойство у директора «Весты». Еще около часа ушло на ее настройку, но установка не смогла проделать даже небольшое отверстие.
        Борис задумался. С одной стороны такая защита - явный знак, что они на верном пути, с другой - время шло, а на стене оставались только царапины.
        Яков вопросительно смотрел на Бориса. В конце концов, Виндман позвал его на улицу.
        - Поговори с Макаровым. - Сказал Борис, когда они вышли во двор.
        - Ну, это понятно. О чем?
        - Мне нужно встретиться с генералом.
        - Ты же знаешь, что это невозможно. Макаров передаст.
        Борис покачал головой.
        - Не передаст. Он не поймет.
        - То есть ты хочешь, чтобы я через голову Макарова связался с генералом?
        - Только он сможет помочь.
        - Помочь с чем?
        Борис не ответил.
        - Я тоже не пойму?
        - Просто поговори.
        - Ну, сам и говори тогда.
        Яков развернулся, но Борис схватил его за руку.
        - Послушай, Яков! Ты же понимаешь, мы здесь просто тратим время. Я знаю, как попасть туда. Реально!
        - Ну и как?
        - Через офис «Сизиджи».
        - Так что ты хочешь от меня? С чего ты взял, что я имею к нему доступ?! Странный ты тип, Борис.
        Яков покачал головой и направился к дверям «Весты».
        - Ладно, - крикнул ему Борис, - устрой встречу хотя бы с пижоном!
        Встреча с Макаровым состоялась в ранних сумерках на Набережной Тараса Шевченко. Полковник стоял к ним спиной, созерцая Дом Правительства в золотистом мареве заката. Должно быть специально ракурс выбирал, подумал Виндман, засовывая замерзшие руки в карманы. Порыв ветра заставил его поежиться, он хмуро поглядел на стылую гладь Москва-реки, в которой пятнами отражались золоченые фасады, наводя на мысли о болезнях, лимнологических катастрофах и радиационных авариях.
        Макаров повернулся, когда они подошли, будто заранее подгадал время. Крупное породистое лицо как всегда сияло бодростью и самодовольством.
        - Яков рассказал, что мы нашли? - Спросил Виндман, глядя полковнику в глаза.
        - И что?
        - Под зданием «Сизиджи» находится защищенный бункер из материалов, которые используют при строительстве атомных электростанций. Его нет на инвентаризационных чертежах и подземных картах Москвы. Попасть в него можно только из офиса «Сизиджи». Вход надежно спрятан. Так вот у тебя, товарищ полковник, теперь два варианта.
        - Только два? - Наигранно удивился Макаров.
        - Да, - серьезно подтвердил Виндман, - первый - послать меня на хрен и действовать дальше по своему плану.
        Макаров довольно кивнул.
        - Второй… Я слышал, что мне запрещено приближаться к «Сизиджи». Так вот второй вариант: ты можешь попросить генерала, чтобы этот запрет отменили. Чтобы я и мой напарник, - Борис указал на Якова, - смогли осмотреть здание.
        Макаров поморщился.
        - И имей в виду, - добавил Виндман, - если ты выберешь первый вариант, то начиная с этого момента, вот прямо с этого, - Борис нацелил указательный палец на Макарова, - только ты несешь ответственность за ее жизнь и здоровье, если она находится там.
        Улыбка, не покидавшая лицо Макарова, никуда не делась, Борис этого и не ждал. Но все-таки на какое-то мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на испуг.
        - Думай, полковник, - сказал Виндман, затем развернулся почти по-военному и зашагал прочь.
        - А как тебе вариант послать тебя на хрен и сообщить о бункере группе, которая там работает?
        - Не получится, - ответил Виндман, не оборачиваясь, - вход в бункер смогу найти только я.
        - Куда ты?! - Крикнул ему Яков, заметив, что Борис прошел мимо их машины.
        - Домой.
        И Борис действительно пешком дошел до Киевской и поехал на метро домой. Впервые за последние трое суток он чувствовал себя спокойным, хотя и смертельно уставшим. Он долго слушал сбивчивые рассказы сыновей о школе, об экскурсии в зоологический музей и первой подружке старшего сына, внимательно, не перебивая, будто они говорили о самых серьезных вещах на свете. Долго слушал жену, прильнувшую на диване к его плечу, ограничиваясь односложными ответами о том, чем он занимался. И долго спал, не слыша, как проснулись дети, с шумом и суетой собрались и отправились в школу. Проснулся он только в начале первого, проспав больше двенадцати часов от телефонного звонка на «допотопный» мобильник. Звонил Яков.
        - В половине третьего у здания «Сизиджи».
        Безмятежность закончилась. Беспокойство вернулось.
        В половине третьего Виндман сидел на пассажирском сиденье служебного «Форда».
        - Три условия, - говорил ему Яков, удерживая в руке стакан, от которого исходил малиново-кофейный аромат, - первое: ровно тридцать минут. Второе: только под их наблюдением. Третье: все, что ты найдешь - будет передано им.
        Яков отхлебнул из стакана.
        - Устраивает?
        - Как будто у меня есть выбор, - сказал Виндман, - что ты пьешь?
        - Малиновый раф.
        - Малиновый что?
        - Не важно. Ты готов?
        - Когда начинаем?
        Яков сделал большой глоток и водрузил стакан на подставку.
        - Прямо сейчас. Давай телефон.
        - Чего?
        - Я забыл еще одно условие…
        В здании «Сизиджи» их встречали оперативники и целый отряд вооруженных охранников во главе которых стоял старый знакомый Виндмана - слоноподобный человек. Увидев Бориса, он поднял свою слоновью руку и, указав на толстенное запястье, объявил:
        - Ровно через двадцать восемь минут будешь вышвырнут отсюда.
        - А куда подевались две минуты?
        - Надо было быстрее шевелить булками.
        Борис переглянулся с Яковом и направился к лестнице. Ему тут же преградил путь автоматчик.
        - Куда?! Только первый этаж! - Заорал человек-слон.
        - Был другой уговор, - сердито сказал Яков.
        - Мальчик мой, - приблизился к нему толстяк, - про какие уговоры ты тут толкуешь?
        - Ладно-ладно, первый так первый, - Виндман потянул Якова за собой.
        - Этого достаточно? - Тихо спросил Яков у Бориса.
        - Да, не связывайся. Я просто хотел посмотреть на фонтан сверху.
        - Скажи, хотя бы что мы ищем, а то я чувствую себя клоуном.
        Виндман не ответил - он стал бродить вокруг фонтана, разглядывая пол, на котором значительно прибавилось мусора, по сравнению с его прошлым визитом. Он разбрасывал ногами бумаги, стаканчики, пакеты, бутылки из-под воды, осколки стекла и много чего еще.
        Яков пытался следовать его примеру, слыша смешки от наблюдавших за ними оперативников. Наконец не выдержав, он подошел к Виндману, копошившемуся под лестницей.
        - Борис, мать твою! Что мы тут делаем?
        - Слушай, - Виндман вылез из-под лестницы, ошалело глядя по сторонам, - когда оно откроется, нам нужно попасть туда первыми. Ты понял?
        - Что откроется?
        - Ты увидишь. Просто будь начеку.
        После этого Борис под всеобщий хохот забрался в фонтан и стал рыскать в мутной воде. Яков обреченно и разочарованно наблюдал за ним.
        Вскоре Борис вытащил из воды латунный логотип «Сизиджи» - три диска, перечеркнутых лучом посередине. Он вытер штырь, который видимо, выполнял функцию крепления, заскочил на декоративный постамент и уверенно пристроил его над насадкой, имитирующей водопад, затем поглядел вокруг, подвигал логотипом в разные стороны и с громким щелчком опустил его словно тумблер.
        Яков, стоявший в это время с другой стороны фонтана, сначала увидел яркий белый свет, и только потом обнаружил, что пола перед ним нет. От испуга, он отшатнулся. Часть загаженного пола стремительно и бесшумно провалилась, на его месте сияли белоснежные ступени с футуристической подсветкой, как на фантастических космических кораблях, ведшие в широкий портал, на полу которого бурели жирные кровавые кляксы.
        - Борис! - Закричал он, устремляясь по ступеням под фонтан.
        Борис уже прыгал к нему по воде, под рев человека-слона и топот множества ног.
        Глава 38
        Несмотря на немецкую фамилию Даникер, командир отряда специального назначения ФСБ на титульного немца совсем не походил. Скуластый, черноусый, с маленькими свирепыми глазами, на которые не хотелось попадаться - казалось, и речь его должна быть под стать внешности. Однако говорил Даникер спокойно и тихо. Пустовалов слушал его рассказ, больше похожий на вводную перед инструктажем, не влезая с вопросами. Даникер даже Харитонову доверял с трудом, несмотря на то, что Иван в первую очередь походил на военного, хотя и не совсем образцового.
        Из рассказа Пустовалов узнал, что они преследовали террористов, пытавшихся скрыться после штурма какого-то бизнес-центра. Погоня привела их в метро. Дальше начались странности, которые мозг подполковника Даникера явно не мог переварить до сих пор.
        Во-первых, внезапно пропала связь, во-вторых, в метро террористы обрели неожиданно весомое подкрепление, в-третьих само метро оказалось захваченным, и они из преследователей превратились в преследуемых. Отстреливаясь, они преодолели несколько центральных станций, и вышли на красную ветку, двигаясь по которой на север, заметили, что атаки стали слабее и реже. Возможно, если бы они не тратили время, проверяя каждую станцию, им удалось бы сохранить людей.
        Пустовалова заинтересовала часть рассказа, в которой подполковник описал нападение на Чистых Прудах.
        - Выскочили там четыре обезьяны из перехода. Двое сразу на нас, а двое почесали в туннель.
        - Убежали?
        - Они же доходяги, - тихо сказал Даникер, - я думал - обоссались, один вообще подросток на вид.
        Пустовалов сразу понял кто они, и Даникер подтвердил его догадку.
        - Короче, теперь эти две мрази сидят на Комсомольской и не дают пройти. Убили уже двоих наших. Вот тебе и доходяги.
        - Откуда вы знаете, что их только двое? - Спросил Пустовалов.
        - Было бы больше - пошли в наступление. Очевидно же - кроют нам путь и ждут подкрепления. - Даникер строго посмотрел на Пустовалова. - Стрелять умеете?
        Пустовалов кивнул.
        - Ладно, как раз два автомата есть.
        Снайперы пресекли две попытки команды Даникера прорваться через Комсомольскую и больше подполковник рисковать не хотел. Вместе со спецназовцем на Красных воротах их осталось всего четверо.
        - Они используют бесшумные винтовки? - Спросил Пустовалов.
        - Возможно, - прищурился Даникер, - а как вам удалось так далеко зайти?
        - Не без его помощи, - Харитонов хлопнул Пустовалова по плечу.
        - А что он за птица такая?
        - Просто скользкий тип. Но с ним надо быть начеку.
        - Это почему?
        - Ускользнуть может. И подставить.
        - Были прецеденты?
        - И не один.
        Пустовалов скрестил на груди руки и закатил глаза.
        - А на кой черт нам крыса, майор?!
        Харитонов нахмурился, а Даникер неожиданно засмеялся и тоже хлопнул Пустовалова по плечу.
        - Ладно, шучу. Скользкие типы нам как раз и нужны.
        Пустовалов отметил недюжинную силу в руке подполковника.
        - А вы уверены, что там безопасно? - Спросила Даша.
        - Где?
        - Наверху.
        - Каждый встречный нам рассказывает, что наверху какая-то катастрофа. - Поддержал девушку Пустовалов. - Не слышали?
        - А! Это у них официальная легенда, - отмахнулся Даникер, - наверху все под контролем. Связь они глушат чем-то, но мы выходили в эфир. Последний раз - два часа назад. Говорили с патрульными «гайцами». Обещали передать нашим.
        - Это возможно? Глушить спецсвязь?
        - Тебе-то откуда знать?
        Пустовалов посмотрел на Дашу, кивнул. Девушка достала «Сказку-2».
        - Откуда это у тебя? - Удивился Даникер.
        - От отца.
        - Генерал-полковника Афанасьева. - Пояснил Пустовалов.
        Даникер присвистнул.
        - Что же ты делаешь тут, дочка?
        - Возвращалась с работы на метро, ну и вот.
        - Так. Держись меня, поняла?! Если что-то случится, не вздумай говорить, кто твой отец, ясно?
        - А что случится?
        - Что-нибудь.
        - Этот телефон не работает. Это не «что-нибудь»?
        - Наверху все в порядке.
        - Как же в порядке, если целое метро захвачено! Где армия, штурм и все такое. Почему тут только вы?
        - Слушай, я не знаю, дочка, - произнёс с теплотой в голосе Даникер, - но поверь, мы слышали город, слышали улицы. Связь прорывается через глушилки до ближайшего абонента. Я лично слышал шум трамваев, сигналок и собянинских дробилок. Плитку опять свою кладет. Гаец с которым я говорил, жратву заказывал в Макдональдсе и я слышал такие слова как картошка-фри и макфлурри. Думаешь, эти кормушки работали бы, если случилась «катастрофа»?
        Убедительные слова Даникера приободрили всех. У Даши заблестели глаза.
        - Но как мы отсюда выберемся?
        - Выберемся. Так. Времени нет. Слушайте план.
        И Даникер озвучил «план», который Пустовалову не понравился. Весь план сводился, как он и ожидал к тупой беготне, где ему с Харитоновым отводилась роль пушечного мяса. Бежать впереди всех, под огневой поддержкой спецназовца. Тут разве что крика «ура» не хватало. Пустовалов сходил к станции и сам посмотрел. На рельсах, метрах в пятидесяти, он увидел очертания тела и понял, где закончил свой путь один из спецназовцев. Подстрелить его могли откуда угодно - станция была большая, сложная, чем-то напоминавшая древний католический костел, с двумя уровнями благодаря сети широких проходных галерей - по одной над каждым путем и одной поперечной в центре, с симметричными спусками в главный зал. Высоченные граненые колонны уходили во мрак, были узкими и ненадёжными в качестве укрытия. Размещались, они, правда довольно плотными рядами и могли затруднить стрельбу при быстром перемещении. Пустовалов со своей позиции рассмотрел только часть правой и центральной галерей, остальное достроила логика и Виктор, который неплохо знал станцию. Тем не менее, позиция одного из залегших там снайперов была очевидной.
Пустовалов и сам бы ее выбрал, но позицию второго он никак не мог определить. При любом раскладе, чтобы гарантированно перекрыть все пути группе Даникера, двух человек здесь было недостаточно. Нужно было, по меньшей мере, трое. Однако присмотревшись к мёртвому спецназовцу, а вернее к его странной позе, Пустовалова вдруг осенило.
        - Нужен другой план, - заявил он, вернувшись к раструбу.
        Даникер как раз протягивал Харитонову автоматическую винтовку Bushmaster ACR и Пустовалов не заметил, чтобы он хоть как-то отреагировал на его слова.
        Возможно, он был недоволен. В темноте Пустовалов не видел его лица, но неожиданная стрельба со стороны Чистых Прудов помешала ему высказать все, что он о нем думает. А может и не только высказать.
        - Борис, помни - одиночный. - Сухо сказал подполковник, и повернулся к Харитонову. - Вы со своим скользким тоже по команде. Остальные ждите. А ты, - обратился он к Даше, - сразу за мной. Все ясно?
        Девушка кивнула.
        Подполковник повернулся к темной фигуре.
        - Готов, Борис?
        - Так точно.
        - Давай.
        В этот момент раздался оглушительный взрыв и Пустовалов понял, что тыл больше не прикрыт.
        - Стойте! - Крикнул он. - Вы потеряете людей.
        Даникер шагнул к Пустовалову и схватил его за горло.
        - Можно… сохранить… всех. - Прохрипел Пустовалов.
        - Выслушайте его! - Крикнула Даша.
        Хватка ослабла. Даникер оттолкнул Пустовалова, достал пистолет, направил ему в лицо.
        - Бузотер хуже врага! - Черные глаза смотрели решительно.
        - Ваш человек умер не сразу. - Сказал Пустовалов. - Тот на рельсах.
        Рука с пистолетом даже не дрогнула, однако из-за спины Даникера вышла темная фигура и приблизилась к Пустовалову.
        - Откуда ты знаешь, сука?
        - Первый выстрел бил по ногам. Он кричал, верно?
        Фигура напряженно молчала.
        - Второй погиб на лестнице слева?
        - Говори. - Холодно произнес Даникер. Луч фонаря ударил в лицо.
        - Один из них сидит на средней галерее прямо по центру. У него ПНВ или очки. Второй стреляет под платформой.
        - Как?
        - Он лежит на путях перед поездом.
        Даникер и спецназовцы переглянулись.
        - Значит, можно подобраться к нему по крыше поезда? - Спросил спецназовец который до этого все время молчал.
        Пустовалов покачал головой.
        - Не получится. Тот, что на галерее его прикрывает. Есть другой вариант.
        - Какой?
        - Дайте мне это. - Пустовалов указал на автомат Даникера с подствольным гранатометом.
        Фигура повернулась к Даникеру. Пустовалов знал, что людям тяжело даются решения, связанные с признанием собственных ошибок, и он придумал бы что-нибудь другое, если бы не увидел в глазах Даникера смертельную усталость от потери собственных людей.
        Через минуту Пустовалов неслышно вышел из рампы туннеля. Немигающий взгляд устремлен наверх в темноту, словно у кота заприметившего птицу. Пройдя метров десять, он опустился на колено и достал из карманов три выстрела ВОГ-25. Два положил перед собой, один до щелчка сунул в ствол гранатомета. Затем зажал под мышкой приклад автомата, нацелив ствол между колонн. Мастера стрельб, увидев сейчас Пустовалова, сказали бы, что он держит ствол неправильно - почти под углом в сорок пять градусов, но мастера стрельб вряд ли имели опыт стрельбы из подствольного гранатомета в залах метро.
        Пустовалов нажал на спуск. Раздался хлопок. Граната угодила в один из пилонов. Пустовалов не видел, но понял по первому звуку. Всего звуков было три, как он и рассчитывал: первый - удар о мраморную грань пилона, второй - глухой хлопок взрыва и третий - крик. Но крик раздался совсем не оттуда, откуда он ожидал, а с поперечной галереи. Разум того, кто лежал там сработал быстрее инстинктов напарника. Пустовалов уже выпускал второй снаряд и сразу третий, накрывая единственный путь «отступления». Если он был еще жив, конечно.
        Он был жив. После третьего выстрела, Пустовалов услышал крик, откуда следовало - со стороны путей, но значительно дальше от исходной позиции. Значит, он действительно побежал, и Пустовалов правильно рассчитал его путь. Идеальная работа. А вот дальше Пустовалов совершил ошибку.
        Он вернулся в туннель и сообщил остальным, что враг у них остался только один.
        - Вперед! - Скомандовал Даникер, запуская план на вторую часть операции.
        А план был таков: выбежать в зал двумя группами через мостики туннелей с обеих сторон. Добежав до центральной галереи, поджаться к лестнице. Девушкам и Виктору при этом - не останавливаясь мчать по путям в сторону Красносельской, прижимаясь к левой кромке до самого туннеля. Предполагалось, что второй снайпер, оставшись один, будет метаться по центральному балкону в попытке подловить их, и в этом случае годился первый план Даникера - беспорядочно палить, приближаясь с разных сторон, вселяя вроде как панику в оставшегося в одиночестве врага. После чего двое спецназовцев поднимутся и под прикрытием огня отступающих к туннелю Даникера, Пустовалова и Харитонова просто прикончат ублюдка.
        Так они и сделали, после чего встретились в туннеле, ведущем на Красносельскую, где Виктор уже разведал обстановку и нашел путь к депо.
        Сразу за мостиком оба пути расходились надвое, образуя два дополнительных пути в третьем туннеле между двумя основными.
        - Там депо, - пояснил Виктор, указав на «внутренний» туннель и устремился туда. Его быстро обогнал рослый спецназовец. В отличие от предыдущих туннелей света здесь хватало. Частоколы бетонных пилонов дополнил еще один, разделявший внутренние пути, создавая, таким образом, уже четыре туннеля. Виктор указал на левый. До него было метров пятьдесят. Путь шел в гору, и Пустовалов понял, что Виктор был прав - это действительно путь к поверхности.
        - Вы убили его? - Спросил он у спецназовца, которого Даникер называл Борисом.
        - Не было его там, - мрачно ответил боец, и Пустовалов тотчас остановился. Вместе с ним, как по команде остановились девушки и Харитонов.
        - А зачем стреляли? - Спросил Даникер, тоже замедляя шаг.
        - На упреждение. Там темно.
        - То есть его там вообще не было? Никаких следов?
        - Только гильзы.
        Теперь Пустовалов понял свою ошибку. Но он должен был все понять еще тогда, когда услышал первый крик. Человек соображающей с такой скоростью не будет выжидать сидя на балконе.
        Виктор, заметив, что Пустовалов стоит, тоже остановился, не добежав до поворота. А вот первый спецназовец уже его миновал.
        - Стой! - Крикнул ему Пустовалов, но было поздно. Он не слышал выстрела - ведь это была бесшумная винтовка. Но услышал крик и движение тени на стене. Пустовалов знал, что спецназовец уже мертв. Как это логично и просто - разгадав их план, переместиться в туннель, ведущий к депо.
        Даникер с Борисом бросились туда и тут же пригибаясь, отступили. Пустовалов услышал звон пуль, чиркающих по металлическим трубам.
        - Засада. - Зло крикнул Даникер.
        - Это он.
        - Что будем делать? - Спросил Виктор.
        В этот момент Борис молча схватился за ногу.
        - Может по станции наверх? - Возбужденно прошептал Виктор.
        Пустовалов посмотрел в сторону Комсомольской. Крики раздавались уже совсем близко.
        - Ты знаешь выходы?
        - Как свои пять пальцев.
        - Погнали!
        На Комсомольскую они выбрались через мостик по второму пути - тому самому, где стоял поезд и где пустоваловский выстрел достал первого снайпера. Его труп лежал на рельсах сразу за центральной галереей.
        Над соседней платформой блуждали лучи фонарей. Раздавались громкие гортанные голоса. Подкрепление только-только выбиралось на станцию.
        Поднявшись по краю торцевой лестницы, беглецы устремились за Виктором в переход с рядом граненых колонн посередине, мимо огромных панно с изображением метростроевцев, напоминавших итальянские фрески.
        Виктор летел впереди всех как на крыльях. Переход был светлым, совсем коротким и завершался плавным поворотом, за которым обнаружились нетронутые оклады гермодверей, и короткие эскалаторы. Здесь впервые за двое суток Пустовалов увидел дневной свет.
        Они действительно не успели захватить эту станцию. И если бы не его ошибка, если бы они сразу побежали сюда, то уже выбрались бы из метро.
        Поднявшись, Виктор без раздумий бросился за турникеты к деревянным дверям, откуда через стеклянные вставки проникал дневной свет. Даже при таком скудном источнике Пустовалов прищурился с непривычки. Они на поверхности. Позади за турникетами располагалась такая же входная группа. За двойными дверями была видна улица, он не понимал какая, должно быть Комсомольская площадь. Он увидел фрагменты статичных машин, накрытых снегом, дорожные знаки. Людей не видно, возможно из-за оцепления. Они находились в огромном куполообразном вестибюле, куда сходились несколько переходов. Над порталом одного из них Пустовалов увидел большое окно - там вряд ли стоят антивандальные стекла. Время - вот чего у них нет. То, чего они лишились из-за его ошибки.
        Пустовалов перебрался через турникеты к Виктору, где уже были девушки и Харитонов, безуспешно пытавшийся выбить прикладом закаленное стекло. Двери как на любой станции, здесь были двойными. Через вставку он посмотрел на улицу и увидел памятник Георгию Победоносцу, занесенный снегом, вокруг него площадку, огороженную задними фасадами Ленинградского вокзала и очерченный квадрат затянутого облаками неба. Справа пустовали павильоны выходов к электричкам Ярославского направления, и криво стоял, будто сдвинутый кем-то киоск «Кофехауз», на крыше которого сидела ворона и крутила головой. Полное безлюдье. В голове отзывались глухие сильные удары Харитонова - ему удалось выбить нижнюю рею из толстого куска дерева в проеме.
        Даникер с раненым Борисом только поднялись по эскалатору. Борис нависал на плече командира. Не пройдя и десяти метров, спецназовец рухнул на пол вестибюля.
        Пустовалов повернулся к ним, отбросил автомат и снял с плеча рюкзак.
        Даникер опустился рядом с Борисом, приподнял рукой его голову.
        Внизу шумели и кричали, но тот, кого следовало бояться, был гораздо ближе.
        Пустовалов протянул руку Даше.
        - Давай его сюда.
        - Что?
        - Телефон.
        Даша посмотрела на него, ожидая пояснения, но голова Пустовалова была повернута в другую сторону. Его взгляд притягивала тьма за мертвым Борисом и склонившимся над ним Даникером.
        Девушка достала «Сказку-2» и вложила в его протянутую руку. Пустовалов тут же швырнул его далеко в сторону.
        В эту секунду Даникер неестественно резко дернул левым плечом. Лицо перекосило от боли. Черные усы почернели еще больше. Затем кровь потекла по подбородку. Выстрела, как всегда не было слышно.
        - Прости, сынок, - раздался под сводами хрипящий голос Даникера.
        Следующий выстрел Пустовалов услышал. Тихий-тихий щелчок. Пуля угодила в поясницу подполковнику. Он стал заваливаться на мертвого Бориса.
        Пустовалов швырнул свой рюкзак за последний турникет. Харитонов нахмурился, глядя на это.
        - Брось автомат, - сказал ему Пустовалов, не оборачиваясь, - если хочешь жить.
        За спиной раздалось бренчанье карабинов, и затем удар металла о мраморный пол.
        - Помните, кто мы? - Тихо спросил Пустовалов, медленно поднимая руки.
        - Пассажиры, - ответил Виктор, тоже поднимая руки.
        - Пассажиры, - едва слышно повторила Даша.
        - Просто пассажиры, - в один голос сказали Катя и Харитонов.
        В следующую секунду они увидели его. Да, на вид - сущий подросток. Он вышел из темноты с черным «Тессоном» на плече. Худой невысокий мулат с большими печальными глазами. Узкое лицо и кудряшки напоминали школьные портреты Пушкина. Коротко взглянув на них, он подошел к умирающему Даникеру.
        - А ты сумел удивить под конец, гренадер. - Сказал мулат ему в лицо на чистом русском языке. Пустовалов тотчас узнал этот голос. Это он говорил с ним в «стакане», и именно он захлопнул крышку люка в подземелье, где они провели почти двенадцать часов.
        Даникер хрипел. Мулат нацелил ствол «Тессона» ему в лицо и выстрелил. Дрожавшая рука подполковника замерла.
        Ясные глаза посмотрели на Пустовалова.
        - Мы просто пассажиры, - прозвучал тихий голос Виктора.
        Мулат перевел взгляд на Виктора, затем на Дашу и дальше по очереди на Харитонова и Катю.
        За его спиной уже появились первые головорезы, разом притихшие, давая понять кто здесь главный.
        - Отконвоировать их в зону доставки. - Не оборачиваясь, приказал мулат. - И перекройте уже эту станцию. Проблемы «Даникер» больше не существует.
        Беглецов выстроили в цепь, и повели к переходу, но перед эскалаторами остановили по команде мулата. Тот подошел к Пустовалову, держа руки за спиной и спросил:
        - Скажи-ка, приятель, кто стрелял из гранатомета?
        Пустовалов заглянул ему в глаза, и, не колеблясь, указал на мертвого Даникера за его спиной.
        Мулат несколько секунд смотрел на Пустовалова с загадочной улыбкой, после чего кивнул и конвой повел их в переход.
        Глава 39
        С расстояния в двадцать метров не каждый хорошо разглядит человеческое лицо, но Яков обладал превосходным зрением и ясно видел немигающие глаза-льдинки, устремленные на него. Несмотря на полумрак, который частично поглощал генерала Афанасьева - он сидел за столом, заставленным допотопными вертушками буквально на границе света и тьмы, Яков видел хорошо и выбритый подбородок и погоны с новыми огромными звездами.
        Судя по будничному выражению лица Якова, можно было предположить, что вопросы о том, почему между ним и генералом такое большое расстояние и откуда вообще в здании управления такие большие комнаты его не беспокоили. И дело очевидно заключалось не в том, что Яков не относился к числу подчиненных, даже мысленно избегающих совать нос не в свои дела. Дело заключалось в том, что он не гадал и не строил предположений относительно новых мер защиты высших лиц от вирусных инфекций. Он просто был одним из тех немногих, кто знал гораздо больше, чем можно было подумать.
        Яков медленно моргнул и, сохраняя спокойствие на лице, продолжил рассказ:
        - Как только я понял, что это вход и что он прямо передо мной, я сразу побежал.
        - Почему?
        Брови над немигающими глазами-льдинками сдвинулись, образовав морщинку.
        - Почему побежали? - Повторил генерал.
        - Потому что майор Виндман сказал, что как только оно откроется, мы должны попасть туда первыми.
        - Почему?
        - Он не пояснил.
        - Вы не уточняли?
        - Уточнял, но он не всегда отвечает на мои вопросы.
        Генерал кивнул и Яков продолжил.
        - Первое что я увидел, когда спустился - труп террориста. Он лежал поперек коридора на полу на спине ногами к входу. Коридор был широким, так что тело занимало примерно две трети его ширины. Не останавливаясь, я побежал направо, и метров через десять-пятнадцать увидел труп сотрудника спецподразделения. Тогда я остановился.
        - Что это за помещение? Опишите.
        - Это круглое помещение, довольно большое, около тридцати метров в диаметре. Оно совершенно пустое, без мебели, полы и стены светло-серого цвета. Вдоль внешней границы проходит единственный коридор шириной около трех метров. Я прошел по нему от начала до конца, сосчитал шаги. В пересчете получилось около ста метров. Там нет никаких дверей, люков и других проходов, кроме единственного входа, через который мы вошли. Коридор отделен внутренней перегородкой с редкими разрывами, похожими на дверные проемы, примерно по метру в ширину, но без перемычек. На внешней стене напротив каждого разрыва расположены логотипы компании «Сизиджи», выполненные из желтого металла. Всего их три и они равноудалены друг от друга по всей окружности коридора. Помимо запаха разложения я обратил внимание на очень сильную звукоизоляцию. Еще когда я спустился, звуки наверху мгновенно стали едва слышными, несмотря на открытую дверь. Хотя полковник Демидов очень громко кричал. Думаю, при закрытой двери любая слышимость исключена. Дверь там шлюзового типа, полы из странного материала, похожие на очень прочный поликарбонат,
излучают равномерный бледный свет. Это единственный источник света там. Никаких светильников на стенах и потолке. В конце коридора - или в начале, если двигаться по часовой стрелке лежал труп второго спецназовца. Примерно в двадцати пяти метрах налево. Но от него не исходил такой запах, как от первых двоих. Находиться в помещении было трудно, главным образом из-за этого запаха. Когда там оказалось много людей, возникла толкучка у входа и довольно нервозная атмосфера.
        - Что делал Виндман?
        - Он проник в помещение сразу за мной и задержался у первого тела, я детально не видел, что он делал, вскоре он быстрым шагом направился ко мне, когда в помещение спустились оперативники, а также Федотов с Демидовым и судмедэксперты. Мы вдвоем обошли его по кругу, по пути осмотрев центральную часть. После чего у майора Виндмана произошел разговор с полковником Демидовым на повышенных тонах. Полковник Демидов хотел, чтобы мы покинули помещение, поскольку тридцать минут истекли. На что майор Виндман сказал, что в этом помещении есть еще один замаскированный проход, и он может его найти.
        - Это правда?
        - Правда что там проход или знал ли точно это Виндман?
        - Как вы думаете?
        - Думаю… - Яков остановился, потому что генерал схватил трубку «вертушки» и принялся тявкать в нее как старая зловредная такса.
        Закончив лаять, генерал сделал знак рукой и Яков продолжил:
        - Думаю, там не было никакого другого выхода, и майор Виндман понимал это.
        - То есть это какое-то убежище?
        - Полагаю, хранилище.
        - Хранилище?
        - Внутреннее помещение большое и пустое, но в центре располагается тонкий металлический столбик высотой около полутора метров с плоским расширением на вершине. Мне оно напомнило подставку. Казалось, что там как будто чего-то не хватает.
        - Получается, террористы спускались только, чтобы что-то забрать и ушли тем же путем? - Уточнил генерал.
        - Полагаю, так и было.
        - Значит, они не использовали это помещение для укрытия? Секунду! - Генерал снова поднял трубку и громким глухим голосом залаял в нее - на этот раз как сторожевой деревенский барбос.
        Яков спокойно дождался, когда генерал пролается, и непринужденно продолжил:
        - Думаю, нет, поскольку здание находилось под контролем с начала штурма, и они не смогли бы уйти незамеченными.
        - И как все это соотносится с нашим делом?
        Яков медленно моргнул и посмотрел в темноту, за левым генеральским погоном.
        - Майор Виндман считал, что в тот день, а вернее даже в тот временной отрезок фиксируется резкий прирост количества пропавших без вести. На станции метро Авиамоторная, где система видеонаблюдения последний раз зафиксировала Дарью, без вести пропал один технический работник станции, и как удалось установить майору Виндману, у него была карта с указанием месторасположения штаб-квартиры «Сизиджи». Она обозначалась как отдельная станция, включенная в систему метрополитена. У майора Виндмана возникла идея, что из офиса «Сизиджи» есть отдельный проход в метро и те события в метро как-то связаны с «Сизиджи». Кроме того, его привлекла деятельность компании «Сизиджи», она казалась ему очень подозрительной, особенно в последнее время. В Россию прибыли несколько грузовых самолетов от аффилированных компаний, а также руководство и акционеры. Имея осведомителей в правоохранительных органах и зная, в том числе из открытых источников, что готовится поглощение, они прибыли в Москву почти в полном составе. Майор Виндман считал эти обстоятельства недооцененными.
        Генерал поднял лицо к потолку и завыл как волк.
        На этот раз Яков не заметил в его руке телефонной трубки. Он посмотрел на Макарова, стоявшего в полумраке у стены, под картиной изображавшей свиней осаждавших старинную крепость - его лицо было застывшим и непроницаемым, как у восковой фигуры или выключенного человекоподобного андроида. Когда Яков снова посмотрел на генерала, его взгляд встретился с глазами-льдинками.
        - Что было дальше?
        - Майор Виндман сказал, что сможет найти проход, но для этого ему нужно обыскать труп террориста. У мужчины на запястье была татуировка из русских букв «ПИМ». При нем ничего особенного не было, только оружие, складной нож и смартфон. Никаких документов и ключей.
        - Конфликт случился из-за него?
        - Так точно. Конфликт произошел, когда майор Виндман сфотографировал труп на телефон убитого.
        - Зачем?
        - Видимо, он хотел сохранить изображение террориста, чтобы потом собрать информацию о нем. Дело в том, что все свои телефоны мы оставили в машине - таково было требование, которое мне передал Федотов. Полковник вышел из себя и попытался помешать Виндману. Тот ответил ему в грубой форме.
        - Этому второму?
        - Никак нет - полковнику Демидову. К тому моменту он уже вышел вперед и требовал, чтобы мы уходили. На что майор Виндман заявил, что у него куриные мозги.
        - Кто тот третий мертвый? - Генерал посмотрел на Макарова.
        - Капитан Терентьев, подчиненный Даникера. - Сообщил полковник.
        Генерал кивнул и снова посмотрел на Якова.
        - Что было потом?
        - Потом Демидов приказал задержать Виндмана, но Виндман успел нанести ему удар в нос.
        - Виндман?
        - Да, удар получился сильный. Он сломал ему нос и возможно верхнюю челюсть.
        - Что вы об этом думаете? - Спросил генерал, буравя Якова проницательным взглядом.
        Яков ответил как человек уже размышлявший на эту тему и имеющий четкое представление:
        - Я никогда не встречал человека с такой интуицией и с такой одержимостью преданного порученному делу.
        Глаза-льдинки переместились на Макарова, но ответов они уже не искали, потому что Макаров, знавший каждое из тысяч невербальных сигналов своего шефа, снова превратился в истукана. Лишь когда в дверь за спиной Якова постучали, полковник отделился от стены, неслышно подошел к двери, приоткрыл, перекинулся с кем-то парой слов, после чего вернулся к генералу и тихо сообщил: «его привезли». Очевидно, ожидая вердикта, Макаров стоял возле стола генерала, вытянув руки по швам.
        Глаза-льдинки снова удостоили Якова пристальным вниманием.
        - Продолжайте работу.
        - Есть! - Отреагировал Яков. - Разрешите идти?
        - Идите.
        Яков развернулся по уставу и покинул кабинет. Сохраняя все то же спокойное выражение лица, он прошел длинными изогнутыми коридорами, устланными коврами, проехал четыре этажа на лифте, снова прошел не меньше пары сотен метров по коридорам. Затем опять спустился на лифте, миновал пропускную капсулу и через служебный вход вышел в заснеженную вечернюю Москву. Прошел по оживленному тротуару Пушечной улицы мимо сотрудников ФСО в гражданской одежде и остановился у припаркованной «Тойоты Камри». Склонившись к задней двери, он разглядел за стеклом Виндмана, улыбка которого больше походила на оскал. Под правым глазом у него красовался синяк, разбитая бровь была заклеена лейкопластырем.
        Стекло опустилось.
        - Паршиво выглядишь, - сказал Яков и, заметив сверкнувший металл, строго обратился к сидевшим на передних сиденьях, - почему он еще в наручниках?!
        Через полчаса Виндман и Яков сидели в ресторане «Траппист». Перед Борисом только что поставили бокальчик с темной жидкостью, который он немедленно осушил и поморщился.
        - Что это?
        - Виски «Макаллан».
        - Я думал коньяк.
        - Не фиг было торчать в туалете так долго.
        - Не-не, отлично пошло. Вот сейчас. Закажи еще.
        Яков кивнул официанту.
        - И себе.
        - Я не пью.
        - Ну да, я и забыл. А пожрать?
        - Гаспаччо и говяжьи ребра.
        - Сойдет. Ты угощаешь?
        - Контора. Но у нас мало времени.
        - Раз меня еще не закатали, значит, отделаюсь малой кровью.
        Яков дождался, пока официант, принесший ему брусничный чай уйдет, и, склонившись над столом, произнес вполголоса:
        - Ты не понял. Все в силе.
        - В смысле? А что с делом? - Посерьезнел Виндман.
        - Каким делом?
        - Которое мне шьют! Я же разбил нос тому хмырю.
        - Он уже отстранен. Начальство знает, что один из спецназовцев которого мы нашли, умер от обезвоживания, раны у него были легкими. И умер он всего за четыре часа до того как ты вскрыл бункер. Его смерть полностью на Демидове и его помощнике.
        - Черт, если бы вчера…
        - Мы бы не смогли, ты же знаешь.
        - Это хреновая смерть. - Задумчиво покачал головой Виндман. - Значит, старший там теперь тот второй? Федотов?
        - Все заменены. Более того, наверху известно, что человек Афанасьева, - Яков указал пальцем на Виндмана, - вскрыл этот бункер, поэтому и нам в копилку немного прилетело. Ничего существенного. Просто продолжаем работать.
        Борис откинулся на спинку кресла и с улыбкой посмотрел на Якова.
        - Ну? - Произнес Яков. - Чего ты улыбаешься. Девочка все еще не найдена.
        Виндман вздохнул. Ему как раз принесли вторую порцию виски, которую он на этот раз не спешил употреблять, а вертел в руке небольшой бокальчик-ноузинг, разглядывая жидкость.
        - Борис.
        - Я не знаю, - сказал Виндман, - никаких мыслей.
        - А что с тем трупом, зачем он тебе был нужен?
        - А ты не понял? - Поднял взгляд Виндман. - Его убили свои же. Мелкокалиберный выстрел в лицо с близкого расстояния.
        - И? Это важно?
        - Да. Учитывая, что о