Внимание! Добавлено второе зеркало: www.ruslit.online, для тех у кого возникли проблемы с доступом.
Слишком большие разделы: Любовные Романы, Детективы, Зарубежныая Фантастика и их подразделы, разбиты на более мелкие папки, по алфавиту.
Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Поселягин Владимир / Интендант: " №02 Капитан Неуловимого " - читать онлайн

Сохранить .
Капитан «Неуловимого». Владимир Геннадьевич Поселягин
        Интендант (Поселягин) #2
        Как это быть бессмертным Путником? Знаете, а интересно, каждый раз что-то новое, не даёт затосковать от скуки. Единственно что вызывает недоумение, каждый раз оказываюсь перед началом Второй Отечественной войны. Пусть это пока два раз было, но тенденция настораживает. Итак, в этот раз я попал в тело командира подводного корабля, и у меня уже появились интересные задумки по скорой войне. Пусть я ничего не знаю о службе подводников, но когда меня останавливало подобное?
        Владимир Поселягин
        Капитан «Неуловимого».
        Интендант. Книга вторая.
        У подъезда старого многоквартирного двухэтажного деревянного дома мой сопровождающий краснофлотец остановился. Это был уже другой, не тот зенитчик что меня от госпиталя до подлодки сопровождал. Старпом выловил того, прошлого сопровождающего уже куда-то угнали, и направил со мной. В этот раз без оружия. После осмотра лодки прошло знакомство с частью команды и командирами, это для меня они незнакомы, они-то меня хорошо знают. Пусть чуть меньше месяца Мальцев командует лодкой, но именно командовал. Мне же придётся вертеться. Так вот, вот так для видимости проверив как на борту дела, заодно Взором изучил лодку, после чего направился с посыльным в особый отдел дивизиона, где числилась подлодка.
        Думал меня за амур песочить будут, ну и то что до нападения довёл дело, но нет, дали под роспись пакет, вскрыть в назначенное время, а после того как расписался за полученный документ, выпроводили. Это явно что-то по их линии, если по службе, то тут секретный отдел должен приказы выдавать, а не особый. Они контрразведчики. Уйти не успел, вызвали в секретный отдел, где подтвердили приказы в полученном пакете от особистов, также дали почитать сводку, и направили к командиру дивизиона. Капитан третьего ранга Турбин пропесочил меня, за попадание в госпиталь, но узнав что со мной всё в порядке отменил своё решение, тот хотел дать несколько суток на лечение, ну и велел завтра возвращаться на службу, сегодня так и быть, буду отдыхать. Напомнил, что завтра совещание с командирами субмарин в три часа дня, как будто я о нём знал. После этого я покинул штаб, всё же не зря тут побывал. Многих командиров теперь знаю по должностям и личным данным. Вернувшись на лодку, я убрал пакет в сейф в закутке командира подлодки. Тут даже каюты не было, ниша что закрывалась занавеской. Под койкой рундук для личных вещей и
сейф. Ключ на связке был. Только после этого я направился к месту жительства Мальцева, и вот матрос, доведя меня до подъезда, остановился. Видимо до квартиры тот сопровождать меня не собирался. И как быть? Я не знаю в какой из квартир живёт лейтенант. Пришлось симулировать. Пошатнувшись, ухватив краснофлотца за рукав форменки, я всего полчаса назад узнал, как называется это белая рубаха у матроса, и сказал, покачиваясь:
        - Кажется рано я госпиталь покинул. Похоже слабость. Ничего отлежусь. Матрос, проводи меня до комнаты. Держи ключи, сам я в замочную скважину не попаду.
        - Есть, - козырнул тот, и аккуратно подхватив меня под локоть, убрав связку в карман штанов, свободной рукой открыв дверь, она закрыта была, а не по-летнему распахнута, и начал помогать подниматься на второй этаж. Значит не на первом этаже живу. Подъезд чистый, пахло вполне приятно, похоже полы недавно помыли, ещё мокрые некоторые ступеньки. Не до конца высохли.
        Тут оказалось четыре двери, и матрос замер, явно не зная куда меня вести, что и подтвердилось вопросом:
        - Товарищ лейтенант, а куда?…
        Я даже ругнуться не успел что такого матроса мне выдали, как одна из дверей открылась, показалась женщина в косынке, в простом платье и с пустым тазиком, прижатым к боку. Увидев меня, та всплеснула свободной рукой, коей ранее дверь открывала.
        - Ваня, живой. А говорили тебя машина сбила.
        - Я всех ещё переживу, - ответил я, и сразу переиграл идею. - Матрос, благодарю за службу, свободен.
        Тот вернул ключи, и козырнув, застучал каблуками ботинок вниз, я же сказал женщине, когда внизу дверь слегка хлопнула.
        - Что-то мне плохо. Голова кружится, да слабость. Вы бы не проводили меня до квартиры? Не хотел перед матросом слабость показывать.
        - Да-да, конечно.
        Ту опустила тазик на пол, куда-то за дверь, и подойдя, подхватив под локоть, подвела не к той двери откуда вышла, а к другой. Открыла её без проблем, просто толкнула, та не заперта была, а я, попав в тёмный коридор, всё понял. Будучи избалованным собственной квартирой в Москве, я решил, что и тут у лейтенанта своя, всё же командир боевого корабля. А комнату в коммуналке не хотите? Та подвела меня к деревянной двери, третья слева, я сам открыл ключом, подобрал нужный на связке, и вошёл. Сказав, что дальше сам разберусь, отпустил ту, не сразу, но ушла. Я же осмотрелся от входа, параллельно расшнуровывая ботинки. Тут удобно у входа табуретка стояла, под ней ещё сапоги были, яловые, сел и занялся обувью. Не приучен в уличной по жилому помещению ходить. Комната у Мальцев небольшой была, чуть больше десяти квадратных метров. У окна, кстати, без занавесок что ясно показывает, жильё временное, справа стоял письменный стол с лампой светильника, там же стул со спинкой. Слева от окна полутораспальная кровать, застеленная покрывалом. Как-то там всё по-армейски было. Слева от входа, где я сидел, стоял
небольшой шкаф. Всё какое-то казённое, уверен, что тут только личные вещи лейтенанту принадлежали, остальное всё выдано. Надо будет инвентарные номера посмотреть, есть или нет.
        Сняв обувь, я расстегнул ремень с тяжёлой кобурой и повесил на вешалке, она была над табуреткой, в комнате всего два предмета мебели было, стул и табуретка. Сюда же фуражку и форменную куртку. Всё это чёрного цвета. Подойдя к кровати, я лёг, поправив подушку. Надо всё обдумать, прикинуть что делать, а то сколько информации навалилось, стоит её переработать и проанализировать. Итак, я попал в тело военно-морского командира, подводника, лейтенанта Мальцева, Ивана Ивановича. Кандидата в члены партии, двадцати лет отроду, год уже как подводник. С таким малым опытом командирами подлодками не становятся, но как я понял тот сильно помог командующему Балтийского флота, не дав утонуть выроненному портфелю с секретными документами, прыгнув в холодную воду, и получил за это награду, свою лодку. Через два месяца, в июле, у того день рождения, двадцать один год исполнится. Чуть меньше месяца как тот командует малой субмариной, относившейся к классу «Малюток». Всего два торпедных носовых аппарата без дополнительных торпед. Небольшая автономность. Типичные субмарины береговой обороны. Не для дальних рейдов. Вот
это как раз плохо, мне нужна именно крейсерская субмарина, а не «малютка». Однако для начала, и та пойдёт, нужно сделать себе имя, и такая подлодка тоже подходит. Там глядишь что другое дадут.
        Что я не знал, так это по личной жизни лейтенанта. О девушке слышал, но меня та не интересовала, лучше ей не возвращаться от мамы. Это Мальцев был в неё влюблён, а не я. Только я не о девушке сейчас, о которой ничего не знаю, даже имени, а о родственниках. Есть они или нет? Или я снова в сироту попал? Это тоже стоит выяснить. Меня устраивает если тот сирота, удобно.
        На кровати я пролежал недолго, дел много, нечего разлёживаться. Вон, Взор качал с той минуты как очнулся, им и на ходу можно заниматься, так что за день я накачал пятнадцать метров. Уже знал, как это делать, опыт был, им и пользовался. Так что у меня с ноля, точнее десяти метров дальности, тот на двадцать пять метров теперь работал. Чуть Исцеление прокачал, хотя другие опции пока не открылись. Вот с безразмерным Хранилищем пока мёртво. Нечем качать. К счастью рядом море, оно поможет. Половину ночи на это пущу. Нужная вещь. А так очнулся я где-то утром, обедал в штабе, а ужинал на лодке, туда горячий обед в термосах привезли, так что через час начнёт темнеть, а до этого времени у меня обширные планы. Встав, расправив кровать, я подошёл к столу и выдвинул оба встроенных ящика, больше тут не было ничего. Письменные принадлежности в одном, от тетрадок, до пера и чернильницы, и пачки писем в другом. Письма я пока положил на стол, а сам прошёл к шкафу. Открыв его, осмотрел содержимое. Бедно. Запасной комплект постельного белья, форма повседневная и парадная, кортик в ножнах, бумажная не початая пачка
патронов к пистолету, не вскрытая. В постельном белье нашёл деньги, не такая и большая сумма. Если взять ещё те что в портмоне, рублей сто пятьдесят будет. Похоже лейтенант ещё тот транжира, в сбербанке деньги не хранил, не нашёл книжицу. Вот то что нет гражданской одежды, расстроило, тому видимо не нужна, а мне как раз требуется, где нельзя формой светить.
        Быстро собравшись, прихватив всю наличность, я проверил пистолет, блеск, он даже не заряжен, пустой магазин, хорошо запасной снаряжён. Его и вставил в рукоятку, после чего закрыв комнату и направился к выходу. Народу во дворе оказалось много, куда больше, чем когда я пришёл, детворы хватало, двое мужиков в военной форме были, один моряк, другой армеец, те сидели за столом с другими жильцами, как я понял в шашки играли, мы кивнули друг другу. Поблагодарив ту женщину, что мне помогла найти мою комнату, мол, отлежался, лучше стало, я покинул дворик и уверенным шагом направился в сторону порта. Дорогу я запомнил. Да тут и идти-то всего минут десять. На сегодня никакие покупки я не планировал, чистый кач Хранилища, нужно до начал войны успеть накачать его хотя бы до пяти тысяч кубов. Про Взор и не говорю, но тут качаю его всё время пока не сплю, а это где-то пятьдесят метров в день. Про Исцеление пока молчу, его можно качать заживляя свои раны, а специально себе их наносить я не хотел, хотя и подумывал об этом. Нет, самый минимум есть, пока хватит, а дальше война, там быстро накачаю. Опыт прошлой жизни
показывает, что это будет так. А вот по поводу Хранилища у меня есть некоторые мысли. А я убираю внутрь куда больше по размеру вещей, чем тот показывает в кубах. Я знаю, что вещи уменьшаются, но всё равно много загружал, так что тут ответ у меня такой: видимо куб у святош - это размер куда больше чем куб на Земле. Разные размеры, оттого я и путаюсь. Так что только практикуя с Хранилищем, я на месте смогу узнать войдёт очередной трофей внутрь или нет. На кубы можно не смотреть, врут в большую величину. Это я уже точно определил.
        Уйдя в сторону от порта, где были пристани для рыбаков, а также небольшая пристань местного клуба парусного спорта, я стал искать главного. Народу хватало, многие подводили лодки, яхточки и баркасы к пристани, ставя на стоянку. Вечер, те под парусом ходили, как я посмотрю немало любителей этого спорта. Местного начальника я нашёл, объяснил ему, хочу мол лодку купить, морскую. Я тут и катера моторные видел. Но они не про меня, мало того, что денег нет, так ещё и разрешение на их владение требуется особое. Мне обычную вёсельную лодку. Тот нашёл такую быстро, у них в клубе три штуки продавалось. Купил ту что побольше, сто сорок рублей мне стоила, но неплоха, с высокими бортами. Она на берегу была, мне её спустили на воду. Я лодку уже купил, получил справку на владение, в комплекте два весла, сказал главе клуба что хочу на ходу попробовать и отчалил, сидя за вёслами. Стемнело быстро, я сам от пристани метров на двести отошёл, неловко работая вёслами, как бы это не заметили, силуэт лодки с берега видно, ну и стал качать Хранилище, опустив левую руку в воду.
        До трёх утра я этим занимался, но накачал неплохо, Хранилище теперь не сто кубов вмещает, а сто восемьдесят три. Так вернувшись на берег, я убрал лодку в Хранилище и направился к своей комнате. На место службы, к стоянке субмарины, я должен прибыть в восемь утра. Надеюсь не просплю, потому как будильника в комнате я не нашёл. Подумав, решил ночевать на лодке, там точно не просплю. Так пройдя на территорию базы, вытерпел две проверки, и оказался на борту лодки. Вахтенный носом клевал, но тут сразу проснулся при моём появлении. Стараясь никого не разбудить, я занял свою койку, раздевшись, и вскоре уснул. Что-то я устал. Меньше суток в этом теле, но быстро устаю. Надо бы серьёзно телом заняться, что-то слабое оно у меня по сравнению с прошлым. Вот уж где качок.

***
        Следующие недели пролетели очень быстро. Я практически не покидал порт, лишь раз заглянул в комнату Мальцева, забрал личные вещи и форму. А посещал флотскую баню с командой. Потихоньку вот так втягивался. Было два учебных выхода, где я передавал командование старпому, говоря тому что ему нужно набираться опыта в командовании и управлении лодкой, а сам наблюдал, и запоминал, особенно термины. Их тут много и у каждого своя специфика. Однако дело сделано, лодку я отлично узнал, как управлять той тоже, всё же девять учебных погружений, хотя и в местной луже, как называли Рижский залив. Четыре раза погружениями командовал сам, вроде неплохо вышло, особых возражений не было. Сама лодка неплоха, хотя и очень тесная. Дизель починили, пока не выходил и строя. Мелкие поломки были, но для новой лодки это нормально, устраняли по ходу дела. То, что я не Мальцев, пока ни у кого не возникло сомнений, хотя некоторые странности в моём поведении и заметили. Изменилась походка, обороты речи, поначалу не всех узнавал, но потом освоился. Даже почерк теперь умело Мальцевский копирую.
        Итак, сегодня утро двадцатого июня, а дел невпроворот. Завтра учебный выход, на трое суток выходим, задача дойти до точки, сутки там патрулировать, и назад. Двигаться всё время придётся близи берега, так маршрут проложен. А вообще мне нравиться, лодки не стоят на базах, команды тренируются, пусть в учебных, но походах, команду я теперь отлично знал, кто что может и умеет. Несколько матросов из палубных поменял по местам, поставив на те посты где они будет более ценны. Но это ладно, интересно конечно, однако есть другие дела. Если в Исцелении у меня сдвигов нет, слегка прокачал, пальцы поломанные захлопнувшейся крышкой, но следующая опция не открылась, то два других умения вполне прокачены. Взор тысяча девятьсот двенадцать метров на данный момент. Вы даже не представляете себе, как эта опция помогает в слепом управлении субмариной под водой, особенно с малыми глубинами залива. Ни одного удара о дно, что бывает не редкостью. По Хранилищу. Тут успехи куда больше. Объём Хранилища теперь четыре тысячи триста девяносто шесть метров. Про пять тысяч кубов к моменту начала войны я всё же хватил лишку, но и
этого немало. Тем более времени качать Хранилище не так и много. Ночами, из-за чего адски не высыпался, да днём, но тут пришлось изображать любителя купаться. Водичка тут не тёплая, это не Чёрное море. Север. Однако накачал. Правда покупок не совершал в магазинах и на рынке, в Хранилище кроме личных вещей из комнаты, моя шлюпка, да ценности с трёх схронов, что я одной ночью вскрыл тайком на чердаках разных домов и прибрал. Пока продать не успел, нужно гражданскую одежду купить и закупить продовольствие на местном рынке. Как раз этим два дня и буду заниматься, пока не наступит точка ноль. Начало отсчёта.
        Однако тут вмешалась Судьба, явно собираясь испортить мои планы. Посыльный прибежал, девушка меня ждёт на проходной. И кажется я догадываюсь кто это. Бывшая девушка прошлого хозяина моего тела. Кстати, тренировки я и тут не забросил, бегом и боксом активно занимался, среди матросов нашёл ещё двоих, и вот мы вечерами на пирсе и боксировали. Командование дивизиона об этом узнало, через неделю соревнования будут, и раз я отправил в нокаут их чемпиона, то меня записали, но я-то знаю, через два дня уже будет не до них. Отпустив посыльного, я быстро собрался, и покинув лодку, уверенным шагом направился к проходной. Дежурный командир предупреждён что меня сегодня не будет, ночую в своей комнате. Да и всех командиров я распустил, кроме дежурного, к семьям, благо пока объявления боевой тревоги по флоту не было. Помниться её объявят в ночь с двадцать первого по двадцать второе июня. Тот морячок в госпитале в прошлой жизни об этом рассказывал. В общем, планов у меня много, я уже и забыть успел о девушке Мальцева, о том, как тот в госпиталь попал, а тут об этом мне напоминают, но планы менять я не собирался.
К слову, Мальцев не был сиротой, семья у него имелась, и немалая, родители, младший брат с сестрицей, бабушки, дяди и тёти с их детьми. В общем, народу немало. Большая часть жила в Ленинграде, включая родителей и брата с сестрой. Отец крупный инженер-кораблестроитель, правда работает на судоремонтном заводе. Мать учительница английского языка. Мальцев владел им практически в совершенстве, что меня порадовало, будет куда списать знание языков. Как бы теперь объяснить знание ещё немецкого, французского, японского и итальянского? Да, кстати, за прошлую жизнь ещё итальянский подтянул, общаясь с пленными, старясь убрать акцент, не смог, но говорил теперь свободно. Родственникам я написал пять писем, за этот месяц свидится не удалось, отписывался что работы по службе много, отдыхать некогда, надеюсь поймут. Писем я сам немало получил. Одиннадцать штук. Брат в девятом классе учился, сестрица ещё маленькая. Во второй ходила. Тут я постараюсь, даже если город попадёт в блокаду, умерших от голода не будет, этим и собирался заняться.
        Быстрым шагом добравшись до проходной, я с интересом посмотрел на девушку что меня ожидала. М-да, а у Мальцева губа не дура, я бы тоже на такую запал, девушка в моём вкусе. Кстати, её Ингой звали. Это была жгучая брюнетка с косой до попы, и просто восхитительной юной фигуркой, думаю той около двадцати, серёжки в тон зелёным глазам, которые я бы назвал омутами, подобранное белое платье, что только подчёркивало все идеальные изгибы фигуры, сумочка на локте висела, и босоножки на прекрасных ногах. Всё смотрелось на той идеально. Даже одень ту в рубище. Она всё равно будет красавицей. Вроде Мерлин Монро, что снялась в мешке из-под картошки. Ну или ещё из-под чего, и всё равно была восхитительной. Так и тут. Больше вещей не было, значит та не с поезда, где-то оставила. Да и свежа была.
        - Ваня, - улыбнувшись, та подошла ко мне, вглядываясь в глаза.
        - Здравствуй, Инга, - ответил я. Фотографии я её не нашёл, но это точно она. Описание сходится.
        Писем от той не было за этот месяц, да и я ей не писал, просто не знал куда, однако решения не изменил. Та девушка Мальцева, а не моя, для меня обуза, дел слишком много. Хотя конечно, когда ту увидел, даже сомневаться начал, а точно обуза? Обниматься та не стала, на людях это не прилично, тут такие нормы поведения, даже за ручку ходить нельзя, и то могут заклевать, стыдобища мол, развратничают. Однако я нарушил все эти нормы. Обнял тут крепко, впившись в губы. Меня не остановило даже то, что на въезде на территорию остановилась «эмка» командира нашего дивизиона, машина въехала на территорию, а я, оторвавшись от податливых сладких губ, быстро сказал:
        - Извини, Инга, но нам придётся попрощаться. В воскресенье начнётся война и скоро на город будут сброшены бомбы. Тебе нужно уехать, желательно сегодня же. Родственники где есть в глубине Союза?
        - В Ленинграде только, - несколько растерянно ответила та.
        - Уезжай. И ещё. Шансы что я переживу эту войну мизерны, поэтому моё слово таково, забудь про меня. Ты себе найдёшь мужчину и лучше. А сейчас извини, служба. И да, повторюсь, уезжай сегодня же. Прощай.
        Немного сумбурно получилось, на эмоциях, такая девушка не может не завести, поэтому резко развернувшись на каблуках, я вернулся на территорию, проигнорировав большой палец начальника поста, тот одного со мной звания был, о чём мы шептались тот не слышал, но поцелуй видел. Я же направился к зданию штаба дивизиона. Всё же хорошо, что тот находился на территории базы, а не в городе, как с другими службами флота, что расплодились в Риге. Из боевых частей флота только наш дивизион учебной бригады тут находился на постоянной основе, остальные тыловики да зенитчики. Да и из лодок всего шесть единиц включая мою. Была ещё одна, довольно крупная субмарина типа «К», но та тут находилась две недели на ремонте дизелей. Добравшись до здания штаба, я прошёл внутрь, козырнув дежурному, и поставив роспись в журнале, спросил:
        - Командир у себя?
        - Только что зашёл.
        - Отлично. Сообщи что я прошу о срочной личной встрече. И пусть начальник особого отдела будет, это его тоже касается.
        - После поцелуя у ворот въезда на базу я ещё могу понять зачем командир нужен, разрешение на свадьбу испросить, а особист тебе зачем?
        - Пять минут прошло, КАК ты-то об этом узнал? - я развёл руки в недоумении.
        Старлей-дежурный только усмехнулся, поясняя:
        - На то я и дежурный чтобы про всё знать.
        Дальше тот обзвонил все кабинеты. Благо штаб у нас телефонизирован, не всегда такое бывают, пользуются посыльными, и через пару минут положив трубку на держатель, сказал мне:
        - Командир ждёт. Начальника особого отдела нет, его зам подойдёт.
        - Добро.
        Дождавшись особиста, тот был в военно-морской форме, но со звёздами политработника на рукавах, старший политрук, поздоровавшись, вместе с ним зашёл в кабинет к командиру. Тот пригласил садится, но я остался на ногах, встав у рабочего стола. То, что собирался им сообщить, я продумал ещё неделю назад. По-другому как-то не получалось, и теперь вся надежда на красноречие. Если не сработает основной вариант с командировкой, есть запасной с прошением отпуска.
        - Товарищи командиры, то что я вам сейчас сообщу не должно покинуть стены этого кабинета. Информация относится к совершенно секретной, но в данном случае у меня есть разрешение на озвучивание о ней. Полтора месяца назад я был завербован, поступив на службу в секретную часть. Её разработал и создал лично товарищ Сталин. Это под видом интендантских частей были созданы группы осназа, террор-группы, как их называют. Или боевые интенданты, как они называют себя. У каждого округа или флота свои террор-группы. Их задачи я вам сообщать не буду, информация секретная. У Балтийского флота также есть террор-группы, и я их куратор. Командующий флотом, да и никто из командиров флота о них не знает, и не должны были узнать до начала войны. Группы подчиняются лично товарищу Сталину, я курирую часть из них. Задача моих групп работа на побережье, захват или уничтожение кораблей и баз противника. Именно поэтому и потребовался им командир-подводник. Именно подводник. Сами понимаете для чего им нужна субмарина. Было несколько кандидатов на должность кураторов, с крупными субмаринами крейсерского класса. Но после
тестов и психолога остальные отсеялись и остался я. Правда, лодка у меня малая, не совсем подходит для будущих дела. Сегодня поступило сообщение. В это воскресенье, в три часа сорок пять минут утра немецкие войска вторгнутся на территорию Советского Союза. Это не провокация и не вооружённый конфликт, это война. Мне было приказано немедленно вылететь к Минску, где действуют группы кои я курирую. Капитана Таллин и старших лейтенантов Сувалки и Гродно. Как вы понимаете. Фамилии командиров групп не настоящие, взяты от названий советских наследных пунктов. В тылах наших войск уже начали работать диверсионные группы противника полка «Бранденбург», одетые в форму командиров РККА и НКВД те уничтожают наших командиров и небольшие армейские подразделения, режут связь и вносят сумятицу. Также у них задачи в момент нападения захватывать и удерживать стратегические мосты. Приказ моим группам уничтожать диверсантов. После начала войны, уйти в тыл к немцам и начать работу на их коммуникациях. В первое время я должен быть с ними, курировать на месте. Поэтому товарищ капитан второго ранга, прошу отпустить меня. В
командировку на два месяца. Моей лодкой пока покомандует зам, это вполне справный командир.
        - Лейтенант, что за бред? - поинтересовался особист. - У вас есть доказательства ваших слов?
        - Никаких. Более того, если это всё выйдет за пределы кабинета, я буду говорить, что ничего не сообщал, и вы бредите. Правда, предупреждаю сразу, будет расходится информация, вы исчезните. Это не угроза, меня об этом тоже предупредили, но в данном случае раскрыть часть информации было разрешено.
        - Мальцев, я не могу без приказа отпустить тебя, да ещё отпустить в командировку непонятно куда. Если эта служба, о которой ты говоришь действительно существует, она должна была позаботится, выдавая тебе нужные документы.
        - Этой службы официально не существует, товарищ капитан третьего ранга, и так будет до начала войны. Дальше скрывать её смысла нет. Я понимаю вас, поэтому раз основной план с командировкой не сработал, перехожу к запасному. Это мой рапорт с просьбой снять меня с командования лодкой, и дать два месяца отпуска по служебным делам. Второй за свой счёт.
        - По служебным делам? - удивился тот.
        - Я в курсе что вы на мою лодку планировали другого командира поставить, но командующий флотом поставил меня. Поэтому вы меня и недолюбливаете, да и другие командира дивизиона тоже считают выскочкой. Не буду оправдываться, это так и есть. Поэтому и предлагаю договорится. Вы снимете меня с лодки, временно исполняющим до утверждения командующим ставите на субмарину своего человека, того что хотели, а я отправлюсь к границе.
        Тот молча снял трубку и вызвал секретный отдел, приказав прибывшему командиру оформить всё максимально быстро. Сделка того устроила. Такая малая субмарина для моих планов действительно не годится, она для меня была учебным пособием, поэтому я планировал добыть себе более крупную лодку. Именно добыть, немецкую. До этого на флот Третьего Рейха своё внимание я не обращал, пора исправить эту ошибку. А так меня сняли с лодки, выдали два месяца отпуска, после его окончания я должен прибыть в штаб флота за новым назначением, из дивизиона, так сказать, меня выпроваживали, выведя из списков личного состава. Дальше сдал лодку преемнику, и забрав личные вещи покинул территорию базы, сдав также и пропуск. Отпускные документы при мне, время обеда, успел, так что на машине, мне командир дивизиона её выделил, отправился на аэродром, военный, там договорённость была что подкинут, как раз борт на Минск летел. Время три часа дня, устаревший тяжёлый бомбардировщик, переделанный в транспортник, оторвавшись от полосы и натужно гудя моторами начал карабкаться на высоту, а я, сидя на лавке с чемоданчиком личных вещей в
ногах, слегка трясясь, боязнь высоты никуда не делась, прикинул как всё прошло.
        В принципе, ожидаемо. Это как же обрадовался командир дивизиона моему рапорту, что быстро всё провернул, заставив работать штаб. А ведь дел со сдачей лодки немало, тут и секретной части работа, принять обратно секретные документы, выписки получить, а так, то что мы успели всё к обеду сделать, я в штабе и поел, это считай повезло. Да и показательно как комдив желал от меня избавится. Мальцев в дивизионе не то что бы белая ворона, но недолюбливали его как выскочку и варяга. А причины в таком поступке были веские. Ну никак я закрома Хранилища набить не смогу припасами и оружием находясь привязанным к лодке и Риге. Командировку тот мне вполне мог сделать, но уговорить бы не удалось, а вот так дав взятку виде снятия с командования лодки, легко. Так что тот всё быстро провёл и отпуск оформил, только подтвердило это, хотя тот и великоват. Два месяца. А в случае войны считай будет аннулирован. Ладно хоть есть, будет чем прикрыть зад, когда вернусь. Через два месяца. Так что будем набивать закрома. Оружием для обороны Ленинграда, там оно потребуется, и продовольствие, туда же. Последнее в основном у наших,
ну и у немцев брать буду. Опустошая склады. Где-то семьдесят процентов это припасы, остальное вооружение, включая бронетехнику и авиацию. Топливом тоже стоит запастись. Если блокада будет, без запасов никуда. А Белоруссия по той причине, что я знаю где там склады и куда трофейное советское вооружение немцы стаскивают. Сколько времени сэкономлю на этом знании. В общем, планов много, а в Минске будет видно. Кстати, стоит узнать, там молотобоец Максим, телом которого я в прошлой жизни пользовался, жив или нет? Если да, то состоялась ли его свадьба с той Нюрой или нет? Это так, чистое любопытство.
        Сам полёт занял чуть больше часа, и в полпятого борт сел на взлётной полосе военного аэродрома. Попрощавшись с лётчиками, я вином черноморским отдарился, повезло что один из командиров из отпуска вернулся, на черноморском побережье отдыхал, много что привёз. Так вот, попрощавшись с лётчиками, покинуть территорию аэродрома удалось быстро, хотя в журнал прибывших меня всё же внесли. Дальше на автобусе доехал до города. Тут километров семь было. В гостиницу заселяться я не стал, переночую на берегу. Деньги были, отпускные получил, так что прошёлся по магазинам. Колхозный рынок уже закрывался, поэтому завтра одежду гражданскую куплю. В одном магазине я приобрёл отличную палатку и даже спальник, редкая вещь, но тут он был, жаль в одном экземпляре. Горный вариант, для скалолазов. Магазин был для туристов, рыболовов и охотников, так что снасти приобрёл, котелок, да и всё что нужно для отдыха на природе. Хорошо, что тот в семь вечера закрывался, всё успел приобрести. А чуть позже убрал в Хранилище. Потом на такси выехал за город и остановился на берегу реки, где и разбил лагерь. Хочу на открытом воздухе
переночевать. А как стемнело, я вернулся в город и до полуночи прибирал те схроны, о которых лично знал, включая тот где были советские деньги с действующими банкнотами, что ещё были входу. В час ночи закончил. После этого вернулся в лагерь и поставил будильник на шесть утра.
        Ночь прошла просто замечательно, никто не мешал, выспался отлично. Охранный контур не потревожили, хотя я и сузил его до ста метров, не хочу чтобы кто случайно потревожил, а дистанция в сто метров уже заставляет беспокоится, кто это там шастает у места моей ночёвки. Быстро умывшись, да и искупавшись, я свернул лагерь, убрав всё в Хранилище, и направился к городу. Там приобрёл одежду на рынке, он уже работал, переоделся под обычного горожанина, и дальше действовал по уже разработанному и испытанному ранее плану. Пообщался с деревенскими и местными перекупщиками на рынке, дальше информация от них разошлась, арендовал склад и стал скупать всё что мне подвозили. До вечера этим занимался, можно сказать до предела. В прошлой жизни мне такие закупки ой как помогли. Кстати, тех воров с мешками риса на грузовике в этот раз не было, а охватывающая склады цепь сотрудников милиции была. Ушёл тем же способом. В этот раз я закупился даже больше чем в прошлый раз. Одних куриных яиц больше десяти тысяч.
        Потом был рейд по самому рынку. Палатки, ковры и ту медвежью шкуру коей пользовался до самой гибели, приобрёл, вещь классная. В общем, много что купил. По чебуречным и столовым пробежался, скупая всё печёное, пироги и пирожки, сладкое, кондитерские изделия, молоко и сметану в бидоны, масло сливочное. До самой темноты. Мотоцикл тоже приобрёл у того же парня, только оформлять не стали, я лишь получил бумагу от владельца о продаже. И как стемнело покатил в сторону Белостока. Ехал не спеша, торопиться мне было ни к чему, всё равно несколько дней ждать придётся. В пути дважды на диверсантов натыкался, те посты на дороге изображали, положив их и прибрав трофеи. Самое ценное это три пистолета «Вальтер» с глушителем, остальное уже сверху шло. И действительно ждал. Дальше всё шло без особых изменений, я набивал закрома, чистил наши бывшие армейские склады, что к немцам перешли, и пункты сбора вооружения и припасов. Анну спас, как и в тот раз, жаль её было. Изменения пошли с группой оруженцев с коими должен был выходить к своим, где замаскированный под капитана-артиллериста генерал был. В этот раз я вышел к
ним в своей военно-морской форме, с Анной также было, представился, и пояснил насчёт групп осназа, мол, я курирую, ну и выведя через кордоны, подарил им самолёт. Трофейный транспортный «Юнкерс». Лётчики были в группе, те самые из дальней бомбардировочной с майором во главе, так что набились полный салон, еле места хватило, и улетели. А я пристроился к немецкой колонне, и метнулся к тем складам, где на хранении «Т-28» стояли, и прибрал их. На этом всё. Можно считать схожесть с прошлой историей закончилась.
        Месяц у меня ушёл на все дела. Хранилище заполнено на девяносто восемь процентов, причём я продолжал качать, уже на пять с половиной тысяч кубов то стало. Больше трофеев набрал, чем в прошлый раз, да и немцев пограбил изрядно, однако на этом пока хватит, продовольствия на шестьдесят процентов, чуть меньше чем я планировал, но этого хватит пару лет кормить Ленинград в блокаде, так что нормально, запасся. Вот так убрал танки, мне лично «Т-28» очень нравились, несмотря на многие их недостатки, вроде слабой брони. Однако против пехоты лучше ничего нет. Так вот, я отошёл от опустошённых складов, я и сами пакгаузы опустошил, там запчасти к танкам и снаряды были, запасы топлива, и достал самолёт. Немецкий «Шторьх» встал рядом. А потом и пилота, немца. Для того в плен и взял, чтобы тот возил меня, и тот это делал. На территорию Украины забрасывал за трофеями, и обратно. Сам-то пилотировать я не умел и учиться не собирался. Как-то не моё. Вот и в этот раз, самолёт я уже заправил, так что, когда тот устроился в кресле пилота, сел за ним, держа пистолет в руке. Дальше взлёт и мы полетели на максимальную
дальность, в сторону границы. До Буга долетим, но не дальше, тут и топлива не хватит, да и светать начнёт, время уже два часа ночи, но мне нужно перебраться в Германию, и этот немец всё сделает. Страшно жуть, но я загнал свою фобию вглубь, и спокойно пережидал сам полёт. Чтобы отвлечься поинтересовался:
        - Лейтенант, ты там как, есть хочешь?
        - Да, хочу.
        Ещё бы он не хотел, в плен попал две недели назад и почти всё это время находился в Хранилище, к слову, там ещё полторы тысячи раненых из советских воинов, плюс два десятка медперсонала, насобирал пока по тылам шарился, вернусь к нашим и передам их. Так вот, большую часть тот в Хранилище проводил, а это для него мгновения, а вот полёты на Украину, туда и обратно, да с дозаправками, то получается, что почти сутки тот не ел. Так что я настрогал тому бутербродов и в кружку горячего чаю налил, вот пока мы летели тот и поел. Как ни странно, но нам хватило топлива практически до окраин оккупированного Белостока. Тот сел на лесную дорогу. Благополучно, потрясло конечно, но без аварий. Так что дав тому сходить в кустики, отправил в Хранилище, хотя понимал, что летуну нужно выспаться. Тот засыпал на ходу, сам заправил самолёт, просто забрался на крыло, открыл горловину и приставил ладонь, выпустив мощную струю авиационного бензина, заполнив бак. Закрыл горловину и убрал самолёт в Хранилище. Это я уже всё не в первый раз проделываю, какой-никакой опыт всё же имелся. Уже светало, так что сойдя с дороги, я
пробежался, с километр, там был берег мелкой речушки. Здесь на днёвку и устроился, хорошенько накупавшись и смыв пот. Я собирался посетить базы военного флота Германии на предмет утащить что целое, поэтому место в Хранилище имеется, одна субмарина, та же «семёрка», точно войдёт, но продолжал качать Хранилище, мало ли что ещё интересное будет. Всё же я флотский.
        Уже засыпая подумал, что тут информация о боевых интендантах будет расходится раньше, чем в прошлой жизни, свидетелей много оставлял. Да и вообще тут история может по-другому пойти. Да уже идёт. Например, Максим Гусаров, комсорг и молотобоец сталелитейного завода в Минске, тут погиб от обширного кровоизлияния в мозг после получения травмы на рабочем месте. Вот так вот. Также помимо сбора складов и вооружения, я с окруженцами общался, в своей форме морского лейтенанта, предъявляя документы командирам окруженцев, помогая с припасами и продовольствием. Ну и рассказывая о боевых интендантах. Так что информация должна расходится. Больше двух десятков небольших лагерей военнопленных освободил. Небольшие - это до тысячи человек. Из них шесть были командирские. Там тоже выступал как куратор террор-групп. Если кто до наших доберётся, а я их хорошо снарядил, точно об этом расскажут. По-другому мне не объяснить, как на территории блокадного Ленинграда столько всего может оказаться. А на этих мифических боевых интендантов, которые в скором времени будут людьми наделены сверхъестественными способностями, точно
списать можно всё что угодно. В прошлой жизни сработало, почему сейчас не сработает?
        Выспался я отлично, встал ещё засветло, время было три часа дня. Отдохнул великолепно. Дальше пока было время, достал две полевых кухни, немецких, помыл их, и залив воды, разжёг топки. А что, время есть, как стемнеет дальше полечу. Кстати, достал из Хранилища лейтенанта, бросив пару одеял чуть в стороне, велел лезть в речку, а потом спать. Так что тот искупавшись, развесил мокрую форму и вскоре вырубился на подстилке, пусть отдохнёт, не хочу попасть в аварию если тот заснёт в полёте. Сам я был в новеньком комбинезоне советского танкиста, на голове красноармейская пилотка, только тельник видно в вороте. Ну и сапоги на ногах, вооружён пистолетом и пистолет-пулемётом, выбрал наш «ППД» с рожковыми магазинами. Свою форму лейтенанта надевал только общаясь с освобождёнными военнопленными или окруженцами, а потом убирал чтобы как можно дольше её хватило. Теперь по кухням, это были немецкие полевые на деревянных колёсах, их лошади должны буксировать, кухни с двумя котлами, одной модели. Я подумал, время есть, занять себя чем-то надо, почему бы не сготовить чтобы надолго хватило? Вот в одном котле первой
кухни молочную рисовую кашу готовил, десять наличных процентов запасов молока использовал, что в Хранилище было, и немного сливочного масла. Во втором котле компот из сухофруктов варил. Во второй кухне, в первом котле варил гороховую похлёбку. Картошку только что чистить закончил. А во втором котле промытую гречку, потом тушёнкой заправлю. Вполне гармонично получалось.
        Кто бы знал, как я один выеб… Точнее, как я устал носиться между котлами. Без помощников тут очень трудно, теперь я понимал, как поварам тяжело, адова работа. Тем более у меня привычки и опыта такой работы не было. Одно радовало, всё сделал, готово. Проба сняты, топки погашены. Я так устал, что убрал кухни в Хранилище, хотя по котелкам всё разлить хотел. Потом сделаю, сейчас сил не было. Надо ведь ещё остыть дать блюдам, кипяток тоже есть не хочется. Вот-вот стемнеет, я искупался, и переоделся в форму немецкого офицера, лейтенанта, документы на адъютанта командира одной из танковых дивизий «СС». Буду изображать курьера с особыми полномочиями. Это на всякий случай, особо к немцам я выходить не собирался, но мало ли что.
        Вот так разбудив лейтенанта, подождал пока тот оденется, бежать тот не пробовал, устал, да и я отслеживал его Взором, хотя визуально особо за ним не следил. Так мы вернулись к дороге, уже стемнело, я отправил того в Хранилище. Достал самолёт и потом лейтенанта. Дальше снова устроились в салоне и взлетев полетели дальше. К слову, я за штурмана был. Дальность у самолёта была четыреста десять километров, тут бак чуть больше имелся, с дозаправкой на крохах бензина мы долетели до немецкого города Любек. Я подумывал заглянуть в Щецин, город-порт что стался у нас по правому борту, но прикинув, решил, что вряд ли найду там для себя что интересное. Вообще нужно добраться до атлантического берега где имеются базы подлодок Кригсмарине, основной состав там. А в Балтийской луже разная мелочь, малые подлодки, вроде моей «малютки», командование над которой я недавно сдал. Нет, наверняка и средние есть, но не много, и вряд ли лучшие, всё новое идёт в части что воюют на Атлантике, где сейчас пытаются взять господство над ней англичане и немцы. В Любеке я планировал пополнить запасы топлива, согласно информации
полученной разведкой флота, там неплохие запасы сосредоточены, торпед запасы для немецких подводных лодок, может запчасти, ну и пару «шнелльботов». Я читал сводки, до меня их доводили как до командира боевого корабля, так что более-менее был в курсе где что сосредоточено. Сейчас-то понятное дело многие базы перекинули ближе к фронту, в те советские города с портами что захвачены, вот Ригу захватили, но вряд ли там боевые корабли немцы сосредоточили, слишком близко к фронту. Если только лёгкие силы вроде торпедных катеров или сторожевиков с небольшими тральщиками.
        На место мы прибыли ещё затемно, три часа ночи было. К слову, заправлял я самолёт без подстраховки, лейтенанта не убирал, свидетеля я всё равно планировал на тот свет отправить, слил топливо с Хранилища в бак до полного, и мы полетели дальше. Это при дозаправке. А сейчас, прибыв, отправив их в Хранилище, самолёт перед этим заправил, я задумался что делать. До города километров пять, велосипедов у меня штук двести, в основном трофейные, такой транспорт немцы довольно масштабно используют, доеду быстро и бесшумно, до рассвета два с половиной часа. Вот я и думаю, как поступить. Махнув рукой, я так до рассвета и доставал часть груза из Хранилища и убирал, качая его. За четыре часа, я и световое время суток прихватил, накачал на восемь кубов. Ну вот, для одного «шнелльбота» теперь точно место есть, а такие машинки хорошие, скоростные, удрать можно от любого. Ну кроме авиации. Но и от них есть чем отбиться. Штука интересная и нужная. После проведённой работы переоделся в гражданскую одежду, пусть пошита советскими портными, другой всё равно нет, но та мало чем отличается от местной, только специалист
разберётся. Но я всё равно местные рынок собирался посетить, ну или где там одежда поддержанная продаётся? Так и катил на велосипеде к городу. Велосипед вполне себе немецкий. Особо внимания не привлекал. Куртка на мне, кепка, молодой парень едет. Странно что не в армии, но можно отговорится. Например, у меня один глаз не видит.
        Въехал в город благополучно, пост на въезде был, с пяток солдат при унтере, шлагбаум и пулемётное гнездо, но даже не досмотрели. Остановили, унтер спросил почему не в армии, и узнав, что слеп на один глаз, велел проезжать. Документы не спросили, за документы у меня была бутыль самогона, что я достал из вещмешка. Да и не было у меня их, лишь справка из госпиталя о ранении одного рядового Вермахта в лицо, как-то досталась по случаю. Но вряд ли бы та прошла, на крайний случай приготовил. Трофейных документов хватало, но всё военнослужащих, а тут списание по ранению. От поста я покатил к порту, а тут раз и рынок. Всё-таки у немцев они тоже есть, тем более те не первый год воюют и имеются дефициты разных товаров, вот и образуются такие рынки. Этот не стихийный, специальная площадка с крытыми прилавками. Я заехал в подворотню между двумя большими многоквартирными домами из красного кирпича, убрал велосипед, и направился к рынку. Там быстро сменил одежду на местную, сразу переодевшись, за прилавком закуток в виде примерочной был, убрал свою в Хранилище, и уже под видом местного, стал закупаться, купив
тут самодельный вещмешок. Тут было множество колбас, сосисок, свиных рулек в пиве, окороков, и тому подобного, вот это всё я и скупал, благо денег было прорва. Два миллиона рейхсмарок, взятые трофеями в кассах разных немецких частей. Убрал покупки в мешок, а из него в Хранилище и так ходил пару часов по рынку, пока ряды не опустошил, даже внимание к себе привлёк, поэтому пришлось покинуть рынок, и наконец добраться до порта. Не быстро, через час там был, потому как сначала парикмахера посетил, тот меня ещё и побрил, а потом в кафе пообедал. Время к обеду было. Я тут и круасанов купил большую партию на вынос. А так я порадовался свежим закупкам, в Союзе сосисок днём с огнём не найти, чуть лучше с колбасами, но и с ними как повезёт, а тут такое разнообразие, я у некоторых торговцев почти весь товар скупил, если мне одному, то на несколько лет хватит. Пироги тут были, но мало, пять с крыжовниковом взял, в основном одни пирожки, видимо пока не готовят. Сладкие пудинги, тоже брал, да всё мучное и печёное постарался выкупить. Те же штоллен, местные кексы и штрудели. Или песочное печенье. Купил несколько
бочонков с пивом. А вообще немецкая кухня довольно разнообразна.
        Вот так пообедав я и дошёл до порта, прогуливаясь по набережной. Военных тут много, не раз встречались в военно-морской форме. Тут же немало кафе. Вот я дурак, надо было тут обедать, заодно бы изучил акваторию. Вон отсюда пару тральщиков и эсминец видно, если ещё что есть, то у пристани пришвартованы, отсюда не рассмотреть. Я Взор уже на три тысячи шестьсот сорок два метра на данный момент накачал. То есть, три опции открыто, ночное зрение, «дальний взор» и дальний голос, теперь я мог зависнув над акваторией, как бы в наведении, и осмотреться. Это я и решил сделать. Приметив кафе, осмотрел себя, да не с моим рылом в нём сидеть, одежда простого рабочего, и отойдя к перилам, облокотившись, чуть прикрыв глаза, использовал Взор. Так, вот эсминец, видно что старый, на угле, да и тральщики тоже. Стоят на выходе, видимо охраняют порт. У пристани длинная сигара подводной лодки. Обалдеть, а что тут «девятка» делает? Это же большая океанская лодка, густо накрытая маскировочными сетями. Чуть позже, когда я изучил работы на лодке, а там погрузка шла, явно тяжёлые ящики, и охрана из войск «СС». Как интересно,
а не золото ли там? Очень похоже, не зря же так лодку замаскировали. Думаю, как стемнеет та уйдёт, днём вряд ли рискнут. Или в сопровождении эсминца и тральщика. Так вот закончив наблюдение за этой лодкой и погрузкой, та ещё продолжалась, я продолжил изучение акватории. Ага, две субмарины малого типа, в доке стоит на ремонте ещё один эсминец. Похоже мазутный. «Шнелльботы» были, но всего три единицы, шесть сторожевых боевых кораблей, два малых и четыре крупных, потом три гидросамолёта на поплавках, видимо патрульные, там же у стоянки их база с топливным терминалом. Также помимо военных кораблей, были и гражданские в количестве восемнадцати штук, крупные суда меня не интересовали, похоже конвой пришёл из Швеции, нейтралы хреновы, флаги их были, наверняка оба тральщика и эсминец сопровождали их сюда, а вот частные прогулочные катера, даже небольшие яхты, это интересно. Теперь стоит прикинуть что брать. Ладно, ночью решу по тому что останется, а пока стоит найти место где можно выспаться, чтобы спокойно с наступлением темноты поработать.
        Найти ночлег удалось быстро, женщина сдавала комнаты, вот и снял одну, объяснив той, что всю ночь разгружал одно из судов, хочу выспаться, следующей ночью новый аврал. Та выдала полотенце, горячая вода была, я принял душ и отправился спать. Так что в два часа дня я уже крепко спал.
        Хозяйка разбудила в девять вечера, как и договорились, уже темнеть начинало. Покинув номера, я поужинал внизу, кафе было, снова пирожных заказал большую партию на вынос, ну и пошёл на дело. Пока ужинал, осмотрелся, «девятки» уже не было, грузовые суда на разгрузке, в остальном всё как и было. Даже если на судне было золото, то меня это не особо волновало, хомяком нужно быть тоже в меру. Тем более золота у меня итак хватало, с трофеями взял. Сперва немцы у наших, потом я у немцев.
        Сначала я посетил стоянку яхт, выбирал недолго, взял один скоростной моторный катер с двумя каютами и закрытой рубкой. Отличная должна быть мореходность, видимо хозяин для рыбалки использовал, внутри снастей хватало. Ну и яхту морскую небольшую моторную в сто сорок тонн водоизмещением. Четыре каюты внутри, небольшой камбуз и кают-компания, отличная вещь для прогулок на море. Палуба из досок красного дерева. Борта высокие так что та и большие волны не боится. В остальном что было в яхт-клубе ничего интересного не нашёл, или большое или мне не годилось. Дальше топливные терминалы опустошал, взял дизтопливо, мазута на пару заправок эсминцу, бензину, опустошив подземные терминалы. Потом посетил склад с продовольствием, сняв часового и забрав всё что было внутри. После этого стоянку гидросамолётов посетил, если подумать вещь нужная, и сами самолёты и топливо к ним с запчастями забрал, тут рядом склад с ремонтной мастерской к ним был. Только после этого стоянка «шнелльботов». Забрал два, третий какой-то убитый, да на вид потасканный. Ну и один малый сторожевик. На вид как новый. Проверил бумаги,
действительно новый, едва месяц как в строй вошёл. А чтобы всё это прибрать, пришлось на тот свет больше полутора сотен человек отправить. В основном ножом работал. Но и бывало пистолетом, благо у немецких диверсантов из «Бранденбурга», с которыми не раз пришлось встречаться, было такое бесшумное оружие, пистолеты с глушителями.
        Когда я покидал город, уже час как тревога стояла в порту, осветительные ракеты взлетали. Обнаружили первых убитых и пропажи. Однако уйти мне удалось. Километров на пять от города, где и затаился в овраге. А рассвело, много времени на добычу и сбор трофеев потратил, так что придётся тут передневать. Да, след свой посыпал спецсредством. Немцы и собачек по нему могли пустить, вполне в их духе. Спать особо не хотелось, поэтому начал качать хранилище, доставая танки «КВ», все наличные, и убирая обратно, и так по кругу. А дело в том, что всё, на сто процентов Хранилище загружено, а мне подлодку нужно туда убрать. Малую как-то не хочется, а вот среднюю вполне. Причём желательно новую. Одна из верфей, где спускают такие лодки, находится в Гамбурге, вот и хочу выследить такую лодку после заводских ходовых испытаний, и перед передачей её команде, угнать. А ведь помимо лодки нужно иметь запас торпед к её аппаратам, и снаряды к пушкам, что к орудию, что к зенитным, а это тоже требует места, так что в ближайшие пару недель качаем Хранилище и создаём свободное пространство. Заодно до Гамбурга доберусь, буду
выслеживать лодку. Воздухом добираться будут, благо личный лётчик имеется, а пока качаем, качаем. Да, когда угоню субмарину и сделаю запасы для её эксплуатации, включая запчасти, то немедленно возвращаюсь к нашим, в Ленинград. Уже пора. Июль к концу подходит, пора прибыть в штаб флота для получения следующего назначения.
        Так я до обеда и возился, пусть немного, но одиннадцать кубов накачал, что уже неплохо. После этого покинув изрытый вмятинами от гусениц тяжёлых танков овраг, найдя кустарник, и там передневал, хорошо выспавшись, а как стемнело, достал свой велосипед, и покатил к Гамбургу. Я посмотрел по лётным картам, что удалось мне достать, тут до него чуть меньше семидесяти километров будет. Шуметь мотором «Шторьха» не хотелось, думаю немцы уже в курсе о пролёте одиночного самолёта, которого не было в списках полётов на это время, и плотно стерегут небо. Может у меня паранойя разыгралась, но я решил пока воздухом не летать.

***
        Несмотря на то что до Гамбурга было не так и много, за пару дней не спеша доехать можно было, добрался я до его окраин только через одиннадцать дней. Да я обнаружил просто отличное место где можно пожить вдали от местного населения, лесок с поляной в центре. Раскинул сигнальный контур Взора и качал там Хранилище. Помимо этого, наполнил помытые котелки приготовленными на полевых кухнях блюдами. Помните те две полевые немецкие кухни? Конечно не всё из котлов ушло, где-то по трети, остальное оставил на будущее. Так я ещё достал и на нескольких полевых армейских кухонь, что немецких, что наших, также сготовил в их котлах разные блюда, постепенно приобретая нужный опыт. Всего ещё шесть кухонь использовал и одну походную хлебопекарню, тоже нашу, отбитую у немцев. Лейтенанта доставал, покормил, дал отдохнуть и выспаться, убрав обратно, теперь свежий и отдохнувший тот готов к работе. Ну и сам активно налегая на кач, смог увеличить размеры Хранилища до шести тысяч ста тридцати двух кубов. У меня размер Хранилища был даже больше чем в прошлом мире. Но там мне особо и не нужно было такое большое, а тут
требуется. В общем, за эти одиннадцать дней, за вычетом двух что на готовку тратил, я накачал где-то шестьсот кубов. В принципе солидно, для лодки и запасов к ней уже впритык, но хватает, тем более кач я не собирался прекращать.
        В этот раз я не рисковал, подъехал к окраине ночью, в сам город не въезжал, а налегая на педали, объехав, выехал к обрывистому берегу Эльбы, откуда с помощью Взора осмотрел и верфи, и причалы рядом. На стапелях три корпуса, но готовых я так и не нашёл, так что развернувшись, покатил дальше. С Гамбургом, точнее местной верфью, облом, если что недавно тут и спускали, то давно увели к устью. Так что пока ещё стояла ночь, часа два до рассвета, выехал на дорогу и покатил в сторону главной военно-морской базы германского флота в Вильгельмсхафен. Тут чуть больше ста километров будет, заодно прокачаю Хранилище ещё на пару десятков кубов, я только за. Чую добычи на главной базе германского флота будет много. Двигался ночью, объезжая посты, и переправляясь вплавь через реки, мосты охранялись, и на четвёртую ночь добрался до окраин. Да уж, зенитных частей тут много, только с этой стороны на подъезде четыре батареи, а так Взор показывает два десятка батарей на всю его дальность, а это, между прочим, четыре тысячи триста шесть метров, я продолжал качать Взор. Пробравшись в город, пока была темнота, и
спрятавшись в корпусе вытащенного на берег и частично порезанного на металлолом старого тральщика, я наконец с рассветом смог осмотреться. Дальности не хватало всю акваторию бухты охватить, но и того что было вполне достаточно. А немцы в плане маскировки настоящие мастера, с трудом находил что те скрыли, наблюдая сверху, но одно понял, добыча есть и будет. Правда, субмарин тут не так и много, больше надводных кораблей, но и те тоже были. Всего я субмарин нашёл двенадцать, из них семь больших океанских «девяток», и пять «семёрок». Малых субмарин не было. Думаю, это не всё, наверняка тут ангары и доки для подлодок есть, и те там стоят, а нашёл те что под открытым небом, пусть и тщательно замаскированных масксетями и ветками.
        На эту ночь я ничего не успевал, поэтому укрывшись в бывшей шахте трубопровода судна, сделав лёжку, и вскоре уснул в спальнике. Следующей ночью придётся побегать, работы предстоит много.
        Проснулся я в обед, в полпервого, сегодня было двадцать второе августа, пятница. Я планировал через четыре-пять дней добраться до Ленинграда, значит нужно всё успеть тут и можно наконец возвращаться. Свернув и убрав всё что использовал для днёвки, я спустился к воде, тут удобно корпус закрывал, корма в воде была, и умылся. М-да, зря это сделал, мало того что морская, так ещё с мутью. Пришлось доставать фляжку с чисто родниковой водой и умываться ею. Потом позавтракал тем что из готового, молочной рисковой кашей с компотом и сладкой булочкой, после этого опустив руку по локоть в воду, начал кач, набирая воды до предела и выпуская. Я знаю, что набранная морская вода не повредит содержимому Хранилища. Сколько раз так делал, да и сама вода самый удобный материал для кача. Я давно заметил. Закончил, как только стемнело, но шестьдесят кубов накачал. Шесть тысяч двести теперь объём Хранилища. Я же говорил вода - это то что нужно, тем более заполненное Хранилище быстрее качается чем полное. Это я уже тут узнал. Ну и за девять часов работы, с перерывом на обед и ужин, час на это всё ушло, я успел
определится что брать. Это изрядно сэкономит время. Вряд ли я успею улететь отсюда, слишком расстояния большие что предстоит преодолевать, но за ночью всё успею прибрать.
        Проблема была с выбором. Хочется всего и побольше, однако тут хомяк упёрся, можно сказать в клин вошёл, растопырив локти и колени, и ни туда, ни сюда. Так что после долгих колебаний я остановился на трёх боевых кораблях противника, всё новое, лишь один корабль имел один боевой выход. Так вот, было две подводных лодки, «семёрка» и «девятка», и малый тральщик. Новый, этого года, два месяца назад спустили на воду и три недели как тот вошёл в состав флота. Это был малый тральщик типа «М» под серии «1940». Водоизмещение - семьсот семьдесят пять тонн, длина - шестьдесят пять метров, ширина - восемь с половиной метров, осадка - два и девять метра, скорость - восемнадцать и восемь узлов. Энергетические установки - две паротурбинные установки и два паровых котла; мощность - два и восемь тысяч лошадиных сил. Запас топлива - сто пятьдесят шесть тонн нефти. Дальность плавания - четыре тысячи морских миль. Экипаж - семьдесят пять человек. Вооружение: одна башня с двумя сто пяти миллиметровыми орудиями, два тридцатисемимиллиметровых орудия, один двуствольный зенитный автомат, и один четырёх ствольный, два
бомбосбрасывателя, четыре бомбомета, сорок глубинных бомб, пятнадцать мин.
        Ладно субмарины, «девятка» новая, её только-только флот принимать начал. Причём стоит поторопиться, как я подслушал, используя «дальнее ухо», команда для неё уже через два дня пребывает. «Семёрка» тоже новая, принята флотом три месяца назад, месяц команда её осваивала и даже успела сходить в боевой поход, как раз неделю назад вернулись. Утопили один английский тральщик, больше побед не было, под бомбами не бывали. В общем, обе лодки новые, загружены припасами, у большой океанской не полная загрузка, а «семёрка» прежде чем экипаж отправился отдыхать, всё погрузил до полного. Кроме свежих продуктов, их перед выходом выдают. Меня очень заинтересовал этот тральщик, у немцев, несмотря на то, что по классификации те являлись тральщиками, корабли типа «М» использовались и как эскорт, и как охотники за подводными лодками, и как учебные корабли. Такая вещь может пригодится. Да и понравился тот мне. В принципе, если брать все три единицы, то в Хранилище те уйдут, как я прикинул, и на этом всё. Так что нужно качать и качать Хранилище. Да, там много лишнего, но выкинуть я это не мог, ещё пригодятся, поэтому и
решил, буду качать. Однако скоро к «девятке» прибудет команда, да и выбранный мной тральщик собирался покинуть порт, сопровождая тяжёлый крейсер в составе эскадры. Поэтому я решил рискнуть. Раздевшись, я достал свою шлюпку, ту, купленную в Риге, и погрёб в сторону стоянки тральщика. Тот на якоре стоял, пришлось стороной три якорные стоянки других кораблей обходить. Дальше перевалился через борт, ох и холодная водица, убрал шлюпку и дальше двинул вплавь, иногда скрываясь под водой. Подплыв к борту корабля, я коснулся его и убрал в Хранилище. А вы что, думали я его прямо тут штурмовать буду? Нет, позже. На месте где стоял корабль осталась пустота, которая тут же схлопнулась, и меня в неё затянуло, помотало, но я выплыл, вынырнув, и достав шлюпку, быстро поработав полотенцем и накинув чёрную рубаху, чтобы белое тело замаскировать, погрёб в сторону берега. До стоянок лодок я добежал по берегу. В обоих случаях снимал часовых. И если с тральщиком с командой сразу связываться я не стал, то с субмаринами я поработал на борту, используя пистолет. У «девятки» всего семеро было, рабочие завода, перегонная
команда и они же испытатели, а «семёрки» восемнадцать человек. Просто время тратить не стал на захват тральщика. Тут же трупы команд убирал в Хранилище, и убрав лодки следом, после чего выбросил тела в воду. Пусть найдут и поймут, что диверсанты поработали. Однако на этом всё, Хранилище полное. Поэтому я вернулся к корпусу старого судна где дневал ранее, и продолжил кач Хранилища. Нужно за пару дней наработать объём чтобы наработать места для торпед, запчастей и снарядов к орудиям. Может и не пару.
        Да уж, прятаться пришлось изрядно. Патрули корпус этого судна раз пять осматривали с собаками, я в это время в воде сидел с трубкой в зубах, и дышал. В первый день, весь гарнизон и все части подняли для прочёсывания, при этом я хоть и в воде прятался, но кач не прекращал. Может от этого внимание к этому месту и было, волны выше чем в другим местах, это я выпускал ту, и всё мутное, видимо думали где-то тут прячется. Даже гранаты кидали с торпедного катера. На второй день уже не так активно поиски шли, трупы моряков-подводников нашли, поняли, что угон был, на третий ещё более тихо было. А обнаружили пропажу вскоре, сначала часовых на местах стоянок лодок нашли, мёртвых, подняли тревогу, потом тела в воде. А вот то что тральщик пропал, узнали, когда рассвело.
        К четвёртой ночи, с двадцать шестого по двадцать седьмое августа, когда я накачал ещё объёму, где-то двести двадцать кубов сверху, решил, что стоит поработать. Покинув укрытие, корпус старого тральщика для этого отлично подходил, и пробежался по городу, многочисленные патрули мне в этом не мешали. Сняв усиленную охрану, по двое часовых, я уже знал когда развод, вскрыл склады, и стал отправлять в Хранилище, глубинные бомбы, якорные мины, торпеды, и снаряды для орудий и зениток. В Хранилище осталось едва двадцать кубов. Сбегав к докам, где были мастерские и склады с запчастями к подлодкам, меня особенно запчасти к дизелям интересовали, запасные лампы, да много что ещё, и вот так вот убирал в Хранилище. Пока не заметил, что следующая деталь не убирается, тут уже понял, всё, Хранилище полное. Набрал я прилично, но если прикинуть, на год боёв. Так ведь и потом можно навестить немецкие склады. Не за один раз. Минировать ничего не стал, а покинув территорию города, достал «Шторьх», лейтенанта, и мы, взлетев, на небольшой высоте, не выше ста метров, потянули в сторону Ленинграда. Планы выполнены, вот и
возвращаюсь.
        Полёт не задался с самого начал, километров триста пролетели, когда мотор застучал, и стал работать с перебоями. Мы перепуганные до смерти, причём оба, сразу пошли на посадку. Благо та прошла благополучно, и пилот, открыв капот и осмотрев мотор, только пожал плечами, похоже с двигателем проблемы. Ругнувшись, пользуясь тёмной ночью, я отвёл его в сторону, убрал один «Шторьх» и достал второй. Тот этого не видел, ночь действительно тёмная, небо облаками затянуто, но запустил мотор, кстати, поняв что машина другая, и мы снова поднявшись в воздух с этого поля, направились дальше. Летели до сухих баков, и пошли на посадку, тем более светать начинало, переждать нужно. Вот так двадцать седьмое августа я отдыхал, ну и качал Хранилище в окрестностях города Гданьск, у немцев он сейчас Данциг. До него ещё километров пятьдесят, но это крупный город, вот я о нём и сказал. А так как тут было крупное озеро, то устроившись в овраге, и выспавшись, я до наступления темноты набирал воду и спускал, и так качал Хранилище. Сорок кубов. Полное Хранилище действительно качать проще, скорость выше. А как стемнело полетел
дальше, с дозаправкой сели в районе Риги. Я решил побывать там. И не зря, время полвторого, когда я проник в город, ну и навестил бывшую базу моего дивизиона. Часть складов уцелели и там были немцы, однако ничего интересного я там не нашёл. Или наши всё уничтожили, или вывезли. Склады целые, скорее всего второе. Решив не оставлять свободное место пустым, я добрался до железнодорожной станции и отправил в Хранилище содержимое нескольких грузовых вагонов. А точнее, в них был уголь. Зима лютая ожидается и уголь точно пригодится. Дрова тоже неплохо, но всего пара поленец в запасе. НЗ. Я планировал этой же ночью дальше вылететь, тем более шанс до рассвета перелететь линию фронта был, однако, обнаружив два лагеря военнопленных, занялся освобождением. Не зря побывал в городе. Переоделся в свою форму лейтенанта, ну и поработал оружием с глушителями. Дальше подготовил запас оружия и припасов, выдал, и отправил освобождённых прочь. Почти шесть тысяч, командиры среди них были. Треть ушла в леса, пробираясь в сторону передовой, а крупная часть, там майор-стрелок командовал, взяли Ригу штурмом, зачищая её. Я в
этом безумии не участвовал, отсыпался в лесу.
        Днём я выяснил что в Риге полно немецких частей, а наших уже нет, подслушав немецких офицеров, не покидая убежища, тут до окраины города пара километров было, дальности работы Взора хватало, узнал, что пленные зачистили казармы местных националистов, так вот кто им нужен был, перебив всех, и ушли, сбив сходу несколько заслонов. Сейчас их по лесам разыскивали. Ещё несколько групп прорвались на захваченных катерах, к островам рвались, которые ещё наши удерживали.
        Переодевшись в гражданскую одежду, я добрался до берега моря и купаясь качал Хранилище, а то полностью заполнено, резерв всё же иметь стоит. Хм, а ведь в прошлой жизни своей Путника я так иступлено не качал как Взор, так и Хранилище. Сейчас уже накачал за три месяца больше чем за год в прошлой жизни, а это заставляло задуматься. Как бы то ни было, двадцать шесть кубов я накачал, снова наполнив их углём, и как стемнело полетел с лейтенантом дальше. За Псковско-Чудским озером мы сели на дорогу, заправились и полетели дальше. Зная какая зенитная защита у города, я честно опасался сближаться, так что крались на малом газу. Работал мотор тихо, шума мало было, но и скорость сильно упала, так что за час до рассвета мы сели на пустую дорогу в тридцати километрах от окраины. Я убрал самолёт с пилотом, достал «эмку», и покатил дальше. Посты я видел издалека, всё же почти пять тысяч метров дальность Взора. Так что объезжал, а когда это невозможно, обходил на своих двоих. Когда рассвело, я был в шести километрах от окраины, уже переоделся в форму советского военного моряка, и заехав в небольшую деревушку,
остановился у одного из домов, в деревушке их едва десяток был. Несмотря на ранее утро, тут уже встали и работали по хозяйству. Так что встретили спокойно. Из взрослых женщина была лет сорока и старуха, мужского населения в деревне не видно, или пацаны или старики. Хозяйка дома на мой окрик от калитки, подошла, хотя пара девчат лет шести и восьми опередили её, подбежав и с интересом меня разглядывая меня.
        - Доброго утра, - поздоровался я. - Лейтенант Мальцев. Извините, я в дороге всю ночь был. Хотел бы выспаться. До обеда. Не пустите?
        - Да, конечно, проходите, - скидывая кожаную петлю, отворила та калитку.
        Девчата испросили разрешения в машине посидеть, та у забора стояла, я разрешил, она не заперта, как потом оказалось, детворы набежало множество, набившись в салон, а мне выделили кровать, похоже хозяйскую, она одна в доме панцирной была, спросили не хочу ли позавтракать, я отказался, и раздевшись, оставшись в одном тельнике и чёрных трусах, лёг и сразу уснул. Разбудить меня я попросил ровно в двенадцать часов дня, часы в доме были, с ходиками, для деревни вещь редкая и дорогая.
        Разбудили меня вовремя. Хозяйка, сообщив что на стол накрывает, вышла из светёлки, а я сев, стал протирать глаза, сонно моргая. Ну и Взором прошёлся по округе, а вот это уже интересно. У моей «эмки» стояла «полуторка», которую как раз покидали бойцы-пограничники, из кабины выходил командир в звании лейтенанта.
        Мельком осмотрев машину, пограничники пообщались с детьми, тех стало куда меньше, но всё равно все двери открыты и малышни хватало, и лейтенант с двумя бойцами прошёл на территорию подворья. Остальные рассыпались. Трое у машин остались, включая пулемётчика, остальные разбежались. Грамотно окружили, если бы собрался на прорыв уйти, сложно было бы. Наблюдая за ними, в кровати я не остался, не трогая свои вещи, так босиком в одном нательном белье, тельнике и трусах, я вышел наружу, и подойдя к бочке с дождевой водой, она у стены сарая стояла, начал умываться, отфыркиваясь. Сюда же хозяйка подошла, с полотенцем. Помыв как лицо, так и шею, я разогнулся, вытираясь полотенцем и посмотрел на подходивших пограничников, скорее всего те из службы охраны тыла. Так и оказалось, подойдя, лейтенант представился:
        - Начальник патруля службы охраны тыла, лейтенант Парфёнов. Попрошу ваши документы. По какой причине находитесь здесь?
        - Лейтенант Мальцев, подводник, Балтийский флот, в недавнем прошлом командир лодки. До недавнего времени выполнял секретное задание, о котором сообщить не могу. Направляюсь в штаб флота чтобы получить новое назначение. Документы в доме, оставил в форме… Слушай, лейтенант, мы нигде не виделись? Лицо твоё знакомо.
        Я действительно где-то того видел, а вспомнить пока не могу.
        - Вроде не встречались.
        - Вспомнил, - воскликнул я, действительно опознав того. - Восьмое июля, окрестности Барановичей. Я там курировал три группы осназа, мы работали в тылу противника. Как раз освободили лагерь для военнопленных, и уходя наткнулись на окруженцев. Кажется майор Филатов старшим там был. В те времена постоянно с окруженцами встречался, десятки групп, всех не упомнишь. Я им помог боеприпасами и продовольствием. Ты там был, когда я с майором общался, подошёл с докладом по разведке переправы.
        - Было такое, - подтвердил тот. - Только ночь же была, моряка помню, а лица не разглядел. А голос узнаю, похож. Ваша помощь тогда с припасами и снарядами нас здорово выручила. А вы значит куратором у осназа были?
        - Да.
        - Можно вопрос?
        - Валяй, - втирая руки, разрешил я, после чего повесил полотенце на палку, что торчала из забора. Хозяйки не было, она под яблонями на стол угощение готовила, дочери той помогали.
        - Почему моряка куратором назначили?
        - Группы работали по побережью. Я за эти два месяца где только не был, включая Германию. В Любеке диверсию устроили, в Гамбурге бывали и на главной базе флот Германии Вильгельмсхафене. Это Атлантическое побережье, Северным морем омывается. Даже подлодку угнали и пару боевых кораблей. Их сюда к Ленинграду перегнал, спрятали в шхерах. Так как действия группа были признаны успешными, их отозвали в Москву, а меня вернули флоту, мол, служи дальше по специальности. Надеюсь получить под командование трофейную подлодку. И знаешь что, лейтенант, если бы я знал, что меня ждёт, я возможно бы отказался. У меня боязнь высоты в острой форме, а передвигаются группы в основном воздухом. На трофейных самолётах. Я столько налетался, на всю жизнь хватит. Как не поседел, не знаю. Хотя конечно здорово было, за эти два месяца только я один уничтожил около четырёх сотен солдат и офицеров противника, а общая численность на все три группы за сорок тысяч. Так-то. Ладно, это к делу не относится, сейчас документы вынесу.
        Тот молча кивнул. Я вернулся в дом, быстро надел форму, носки и ботинки, и застегнув ремень, приправляя фуражку вышел во двор, протянув документы Парфёнову. Тот их быстро просмотрел, поднял удивлённо брови и сказал:
        - У вас они на отпуск оформлены, да ещё за два дня до начала войны.
        - Всё верно. Как поступил приказ выдвинуться к границе, так и выполнил его. К сожалению, командир дивизиона, где я служил, выдать командировочные мне не мог, пришлось сдать командование лодкой и взять отпуск. И да, лейтенант, о начале войны я узнал в пятницу, за два дня до её начала.
        - Документы на машину?
        - Это подарок от бойцов, трофейная.
        - Она же наша?
        - Захватили у немцев, значит трофейная. Прибуду в штаб флота, сдам в гараж, пусть используют. Мне не по чину пока.
        - Ясно, - возвращая документы тот сказал. - Отпустить я вас так не могу, пара бойцов сопроводят вас до штаба флота.
        - Без проблем.
        Далее тот уехал, а пара пограничников остались, они кстати присоединились к столу. Сам я хозяйке выдал вещмешок, сделав видимость что достал его из багажного отсека машины, он хоть и крохотный, но вещмешок вместить может. Мол, от нашего стола вашему. Детишкам жестяную коробку с конфетами, немецкие леденцы, пояснив что это трофей. А после обеда, вкусно было, особенно томлённые щи со сметаной, мы собрались, и покатили к городу. Оба бойца сзади сели. Так проехав три поста в городе, сопровождение помогло, нас пропустили, я и остановился у здания штаба флота. Если кто думает, что штаб размещён в Кронштадте, то зря, сейчас он в Ленинграде находится, Кронштадт - это военно-морская база. По крайней мере службы тыла и кадровый отдел тут находятся. Подъехав к зданию, я припарковался, и покинув машину прошёл в здание, оба пограничника за мной следом. Предъявив дежурному документы, сообщил, пока тот в журнал учёта вносил мои данные:
        - Прибыл для получения нового назначения.
        Тот изучив, прочитал даты в отпускном и удивился.
        - У вас написано, товарищ лейтенант, что вы ещё до войны получили отпуск.
        - Выполнял секретное задание, для дезинформации получил отпускное удостоверение. Пришлось два месяца брать, в один бы не уложились.
        - Ясно, - заканчивая записывать, ответил старший лейтенант, что тут был дежурным. - Вам нужно в отдел подводного плаванья флота к капитану первого ранга Стеценко. Он сейчас у себя. Второй этаж, левый коридор третья дверь справа.
        Убирая документы обратно, я повернулся к пограничникам и сказал:
        - Благодарю за службу, бойцы.
        Те молча козырнув развернулись и ушли, а я направился к лестнице, козыряя командирам. К слову, я был в парадной форме, при полном параде, всё начищено и сверкает, кортик на боку, именно в таком виде и должен командир перед командованием являться. Подойдя к нужной двери, я постучался и открыв дверь вошёл. Отдел подводников занимал четыре комнаты, одна числилась кабинетом Стеценко, а так тут шла активная работа.
        - О, Мальцев? - оторвавшись от карты, сказал какой-то капитан третьего ранга. Я хорошо разучил звания у военных моряков Союза, уже не ошибаюсь, как это в первые дни было. Придумали же эти галуны на рукавах.
        Другие командиры, трое со звёздами политработников, тоже повернулись ко мне. Похоже совещание было, народу много. Этот капитан третьего ранга, подойдя, зло спросил:
        - Ты где был?
        - Выполнял секретное задание руководства страны. Участвовал в диверсиях на морских военных базах Германии. Задание выполнено, был отправлен обратно. Готов получить новую должность и приступить к службе.
        - Идём к командиру.
        Тот сопроводил меня к кабинету начальства, зашёл, пробыл с минуту, и открыв дверь, мотнул головой:
        - Зайди.
        Пройдя в кабинет, козырнув, доложился:
        - Товарищ капитан первого ранга, лейтенант Мальцев, прибыл для дальнейшего прохождения службы, - после чего достав документы, я положил их на стол перед Стеценко.
        - Лейтенант, вы где были?
        - Выполнял секретное задание на территории противника.
        - Этому есть подтверждение? Какие документы?
        - Нет. Задание в стиле нас там не было. Подтверждения не будет. Я так понимаю это один из тестов для проверки моих боевых и деловых качеств. Смогу выкрутится или нет.
        - Ты понимаешь, что я тебя как дезертира должен арестовать?
        - Понимаю. Только смысла не вижу. Совершая диверсии на территории Германии в составе групп осназа мне удалось угнать у немцев подводную лодку тип «Семь», и несколько небольших боевых кораблей. Они укрыты в шхерах, а вот субмарина находиться тут, в Ленинграде. Её завели в порт и положили на грунт. Так как по старому правилу флота кто захватил тот и принимает командование, прошу меня назначить её командиром.
        - Бред, - вздохнув, сказал каперанг. - Я даже слушать эти сказки не хочу. Идём за мной.
        Тот встав из-за стола, направился к двери, я за ним, на ходу Стеценко бросил мне:
        - Трибуц тебя командиром поставил, пусть он твою судьбу и решает.
        Адмирал к счастью был у себя, только что вернулся после инспекции с судоремонтного завода, где ремонтировался эсминец. Как оказалось, произошла страшная катастрофа во время перехода корабельного состава флота из Таллина в Кронштадт. Боевые корабли бросили сопровождаемые ими суда и те понесли огромные потери, много моряков погибло, как и гражданских, в этом обвиняют адмирала. Как я понял, вполне по делу. Пришлось переждать с полчаса в приёмной, пока наконец не впустили Стеценко, а потом вызвали и меня. Адмирал был злой как чёрт, видимо Стеценко смог подобрать такие слова чтобы накрутить того.
        - Лейтенант, сообщите причину вашего отсутствия на боевом посту.
        - Товарищ адмирал. Двадцатого июня я был снят по личному прошению с командования лодкой и был направлен выполнять секретное задание руководства страны. С тридцатого мая по двадцать седьмое августа этого года я был куратором трёх групп осназа, получив приказ двадцатого июня, с сообщением о скором начале войны, о чём доложил командиру дивизиона, я сдал лодку и немедленно отбыл в Минск, где в районе Белостока соединился с террор-группами. За сутки до начала войны мы уничтожали диверсантов противника, после этого пропустив немецкие части уничтожали их тылы и штабы. Захватывали немецкие склады и освобождали наши, вывезя всё на нашу территорию. Также с брошенным вооружением, включая танки и тяжёлую артиллерию. Освобождали лагеря военнопленных, уничтожали стратегические объекты вроде мостов и переправ. Помогали группам окруженцев припасами. Везде я выходил на контакт с окруженцами и освобожденными из лагерей. Три недели назад группы были переброшены воздухом в Германию, где работали по военно-морским базам Любека и Вильгельмсхафен. Ночью удалось захватить несколько немецких боевых кораблей, включая
подлодку тип «Семь». В данный момент она находиться тут, в Ленинграде. Прошу меня, как участника абордажа, поставить командовать ею. В данный момент, я не требуюсь как куратор, и меня вернули обратно флоту.
        - И вправду бред, - пробормотал заметно успокоившийся адмирал, и тут же стал припоминать. - Мальцев, Мальцев. Неделю назад по представлению штаба Западного фронта за боевые заслуги в Москве был награждён орденом Боевого Красного Знамени лейтенант Мальцев, с линкора «Октябрьская Революция». Сейчас встаёт вопрос, а того ли Мальцева наградили?
        - Не могу знать.
        - А у меня уже сомнений нет. Значит так, раз документов, подтверждающих это твоё… секретное задание, нет, будем решать вопрос с тобой по законам военного времени. Всё решит военно-полевой суд. Увести.
        Стеценко подхватил под локоть и повёл меня к двери, а адмирал бросил в спину, с вопросительной интонацией:
        - Лейтенант, что там с «семёркой» немецкой?
        - А что с ней? Всё в порядке с ней. Решили вот передать Северному флоту. Им нужнее, как и надводные боевые корабли. Балтийскому больно жирно будет.
        - Так, - адмирал устроился за столом, и велел Стеценко. - Оставь нас.
        Тот вышел, но адмирал молчал с минуту, задумчиво изучая меня, пока наконец не прервал тишину в кабинете:
        - Это что сейчас было? Мстить решил?
        - А за что? Вы в своём праве.
        - А трофеи?
        - Какие трофеи? Какое Балтийский флот к ним имеет отношение? Я за карьеру не держусь, честно сказать, наплевать на неё, мечта сменилась, но другая мечта есть, стать самым результативным подводником Балтийского флота. Подлодка для этого есть, большой запас запчастей, топлива и торпед для неё, формируй команду и действуй, тем более пройти минные поля я могу с закрытыми глазами, но раз бьют по рукам, то к чему вообще об этом говорить?
        Это была замануха, после такого фиаско с переходом, когда из-за бездействия адмирала флот получил такие большие потери, тому требовались победы, чтобы обелить себя, и захваченные корабли немцев, предъявленные руководству страны, это такой фактор, который тот не мог упустить. Мы оба понимали к чему я веду. Тот продолжал молчать, наверное, с минуту мысли гонял, после чего спросил:
        - Что ты предлагаешь?
        Это меня удивило, тот не предлагал, а у меня спрашивал. Однако заминка у меня была крохотная, вряд ли тот её заметил, так что я предложил сделку:
        - Предлагаю сделку, которая устроит нас обоих. Я передаю в состав флота «семёрку», получив её под командование. А также малый тральщик тип «М», новенький, этого года спуска, два «шнелльбота», и малый сторожевик. Всё новое, старьё мы на абордаж не брали. У немцев ещё большая океанская лодка была захвачена, тип «Девять», но что с ней я не в курсе. Мне намекнули чтобы я на неё не рассчитывал. Это по надводным и подводным кораблям. Помимо них есть ещё трофеи. Например, авиация. Наша и трофейная.
        - Вот как? - заинтересовался адмирал. - Что по нашей?
        - Истребители «Як» около сотни, «Миги», «ЛаГГи», «Ил-два», и с полсотни «Пешек». Немецкие, два десятка транспортных самолётов, три десятка штурмовиков, сотня истребителей, бомбардировщики с полсотни. Немного гидросамолётов. С полтора десятка. Естественно всё с аэродромной техникой и небольшими запасами снарядов и бомб. На два-три вылета. Ещё есть танки, грузовики, артиллерийские установки, миномёты, ну и стрелковое оружие, где-то стрелковый корпус вооружить можно. В основном наше, ну и немецкое имеется. Всё это я готов передать Балтийскому флоту. За должность командира трофейной подлодки. Ну и просьба звания и награды не зажимать. А так я действительно собираюсь стать самым результативным советским подводником в этой войне.
        - Если всё что ты перечислил будет, считай мы договорились.
        Встав, тот подошёл и протянул руку, и я скрепил сделку крепким рукопожатием. После этого мы прошли в оперативный отдел штаба, где и начали планировать передачу всего того огромного массива вооружения для передачи флоту. И начать я собирался со своей «семёрки». Работы предстоит много. Стеценко тоже был тут. Помогал с комплектованием экипажа, всё же полсотни опытных специалистов отобрать нужно. Мне отдавали весь экипаж подлодки типа «Щука», она в доке была, бомба попала, тридцать два моряка уцелело, их уже собрались в морскую пехоту направить, а тут я. Остальных по специальностям отбирали. А принимать лодку от осназовцев, как я объяснил командирам, буду ночью. Лица те не светят. Теперь стоит обдумать как решить вопрос с командой тральщика. Те ведь точно проснутся, когда та ухнет в воду и начнёт качаться, после того как я его из Хранилища достану. До боя может дойти. Кажется, у меня есть идея по этому поводу.
        - Товарищ адмирал, есть ещё несколько вопросов, - сказал я командующему. - С оккупированной территории нашими группами было вывезено полторы тысячи наших раненых с медперсоналом, нужно их передать. А так как бойцы террор-групп себя не показывают, нужно провести это за городом. Они в лесу их выгрузят, а наши на санитарных машинах заберут и доставят в госпиталь. Также команда немецкого тральщика, они тоже сюда доставлены, нужна конвойная команда, чтобы сопроводить в лагерь для военнопленных. Там их семь десятков с командиром корабля. В остальном всё можно решить согласно разработанным планам по передаче.
        - Добро, - согласился тот.
        Всё же пока было светлое время, решили начать с раненых и пленных, так что я в сопровождении представителей Особого отдела спустился вниз, моя машина стояла на месте, к слову, её за мной решили записать, и мы в сопровождении «Зиса» с краснофлотцами покатили за город. Что ж, приступим, дело привычное, опыт есть. Сначала с пленными разберёмся. Прибыв на место, довольно крупный лесок, я свернул с дороги и остановился на обочине. Два особиста, один в форме старшего политрука, другой батальонного комиссара, вышли следом, матросы посыпались из кузова грузовика. Я свистнул, и из леса донёсся ответный свист. Я работал опцией удалённого чревовещания. Классная штука, теперь никто не усомнится что осназовцы есть.
        - На месте! - громко сказал я.
        - Готов, - донеслось в ответ. - Будете получать пленных по десятку. Куратор ко мне, остальные на месте.
        - Принял, - ответил я, и обернувшись к сопровождению, сказал. - Я буду принимать пленных, и звать вас. Дальше уже ваша работа.
        Отойдя вглубь, от опушки меня точно не видно, я мысленно вошёл в Хранилище, представив тральщик, и всех людей что на его борту, дальше я, не доставая тральщик, стал извлекать с него и Хранилища наружу членов команды. Сначала вахтенных, сразу работая кулаком по затылку. Пять вахтенных, включая офицера, и командира корабля с четырьмя матросами, из матросского кубрика достал их. Те в отключке, ну я и позвал матросов. Сразу подбежали, молодцы, дисциплинировано ждали у машин. Оставив им пленных, я отошёл в сторону метров на пятьдесят и ещё достал десяток, по очереди. Пусть те спали, всё же ночью тральщик угнал, но всё равно вырубал, и снова сдавал матросам. Вот так по два матроса оставались при каждой группе охраняя. В первой уже кто-то очнулся. Документы на матросов я особистам передал. Дальше пленных, приведя в чувство, вывели на дорогу и погнали к городу. Те ничего не понимали, но русские моряки вокруг и вооружённые, пришлось подчинится. Те, кто не хотел, были биты прикладами. Четырёх немцев нести пришлось, слишком сильно видимо бил, без сознания всё ещё. Теперь нашими ранеными займёмся и
медперсоналом. Вообще большая часть медиков, попав в окружение, побросали раненых и стались выбираться к своим самостоятельно, эти немногие кто продолжал работать, считая это своим долгом, поэтому и решил их обязательно к нашим вытащить, что и сделал.
        «Зис» уже укатил в сторону северной столицы, пленных увели, у моей «эмки» один из особистов остался, старший политрук, и с ним два матроса с винтовками «СВТ». Вот подойдя к политруку я и поинтересовался:
        - Что там по санитарным машинам?
        - Два десятка набрали, должны подойти. В колонне будут матросы для погрузки и врачи из нашего госпиталя, помогут.
        - Это хорошо, - и повернувшись, крикнул, спрашивая. - Что там с ранеными?
        - Пять минут, первые пять сотен выгружаем, - донеслось отчётливо в ответ. Голос был другой, такой грубый, низкий баритон. С моим точно не схож. - Будьте осторожны, они после нескольких дней сна.
        - Добро, - и повернувшись к особисту, сказал. - Подождём немного.
        - Что за парни эти бойцы из террор-групп?
        - Говорить мне об этом нельзя, но отвечу так. Невидимки. Ты можешь в метре от них пройти в пустыне и не увидишь, лишь нож что перерезает тебе горло. Они много так немцев на тот свет отправили. Я бойцов такого уровня никогда не видел, да и вообще не подозревал что они существуют.
        - Такие серьёзные?
        - Я видел один захват. Опишу его. Представь, задача захватить двух немецких генералов, трофейный грузовик и легковушка-кабриолет выскакивают на поле, а транспортный «Юнкерс» уже разгоняется, вот-вот оторвётся от поля. И те на легковушке, пока другая группа на грузовике добивает охрану, рванули следом. Когда самолёт оторвался от поля, два бойца террор-группы успели зацепиться пальцами за крыло. Самолёт улетел и через пять минут вернулся. Он был захвачен. Кто такое ещё сможет? А они сделали, взяли на абордаж самолёт в воздухе, вдвоём, хотя салон полон был, полтора десятка офицеров Вермахта и «СС».
        - Такое возможно? - в растерянности спросил особист, видимо ярко представил, что я описал.
        - Своими глазами видел. Я просил их обучить меня, да куда там, основы показали и всё. Отрабатываю теперь.
        В это время из леса донеслось:
        - Куратор к нам, остальные на месте.
        - Пора работать, - сказал я и быстрым шагом направился вглубь леса.
        К слову, это было не то место, где моряки принимали пленных немцев, а в полукилометре в стороне. Дальше я стал бегом доставать раненых, те сразу лёжа появлялись на листве. Достав так пятьсот раненых, и весь медперсонал, они спали, я вызвал особиста с двумя матросами. Как оказалось, пока я тут в течении десяти минут доставал раненых, подошла колонна для вывоза. Так что тут стали врачи работать. А я, отбежав на следующие полкилометра, достал следующую партию, а за ней и остальных. Врачам всех раненых передали, тяжёлых много, все не ходячие, и вот так постепенно начали вывозить, на опушке несколько больших палаток поставили, некоторым раненым срочные операции требовались, и в развёрнутой походной операционной их начали проводить. Я передал медикам десять санитарных машин на базе «Газ». Некоторые раненые в Хранилище были около двух недель, конечно возникнут вопросы почему они не помнят это время и раны не изменились, но я найду ответы на них. Да хотя бы тем что те бредят. Других раненых, а я их немало насобирал, тайком ночами перевозил через линию фронта и располагал рядом с каким населённым пунктом,
пробуждал медперсонал и кого отравлял за помощью, чтобы вывозили. Больше тридцати раз так делал, больше трёх десятков тысяч вывез, а эти раненые крайние, были набраны перед отправкой в Германию, мне было просто не до них, не мешают и ладно.
        Уже вечер был, когда мы вернулись в город, меня немедленно провели в кабинет адмирала. Тот был сильно уставшим, тени под глазами залегли, но принял сразу.
        Встав из-за стола, подошёл, когда я начал доклад, что тот прервал, и сказал:
        - Всё знаю, доложили… Как показали сегодняшние события доверять тебе можно. Приказ назначить тебя командиром трофейной подлодки подписан. Своей властью за боевые действия и захват кораблей противника присваиваю тебе звание старший лейтенант. Наградные уже оформлены и отправлены в Москву. У тебя час, мне нужен рапорт о ваших боевых действиях.
        - Не успею, товарищ адмирал, там сутки писать нужно, очень много работали эти два месяца.
        - Хорошо. Сегодня получишь лодку, поставишь её у пристани ремонтного завода, я уже распорядился. Инженеры помогут, сменят таблички, чтобы были на нашем языке. Так команде будет удобно работать, да разберутся с управлением и команду обучат. Как думаешь, когда подлодка будет готова к выходу?
        - Если поднапрячься, то две недели. Можно первый учебный выход в боевой превратить. Ничего так хорошо не учит как боевые операции, а не учебные.
        - С этим согласен. Как лодка встанет у пристани, оставишь её на старпоме, это старший лейтенант Мальков, сам отбирал, опытный подводник, и прибудешь в штаб, рапорт нужно написать, как можно быстрее. В секретном отделе уже всё подготовили, машинистка будет. Да, утром прибуду осмотреть лодку, приготовьтесь. Особисты тоже там поработают, у них свой интерес.
        - Есть, разрешите идти? - козырнул я.
        - Свободны.
        Покинув кабинет, я зашёл к начальнику штаба флота, именно тут были мои документы, я их как сдал Стеценко, так их и не видел, в кармане только корочки кандидата в партию были. Теперь в удостоверении я был записан как старший лейтенант, командир подводной лодки типа «Т», номер «101». «Т» - это трофейная? Надо будет узнать. А вообще молодицы в штабе, быстро всё оформили, даже полевую почту завели, что числится на за дивизионом, а именно за лодкой. Записали её за первой бригадой подводных лодок третьего дивизиона. Командир дивизиона капитан третьего ранга Грищенко. С ним ещё нужно познакомится. Как мне сообщили, в дивизионе в основном разный хлам, захваченный во время взятия Литвы. Да и мало что уцелело в дивизионе после прорыва из Таллина, кажется моя лодка станет третьей в его составе. То есть, её ещё нет, а в состав флота ту уже ввели. Похоже адмирала очень сильно припёрло, раз так стал работать и с подчинённых требовать быстрой работы. Убрав документы в карман, я покинул кабинет, спускаясь вниз. Теперь галуны нужно сменить, у меня на рукавах один средний и один узкий. Над ними звезда того же
золотистого цвета. Теперь узкий стоит сменить на средний, два средних галуна и соответствуют званию старшего лейтенанта. Кстати, пропуск на движение по городу мне тоже выдали, документы на машину, и пропуск уже для неё. А машину за моей подлодкой записали, как командирскую. Заправлять будут на автобазе запасного экипажа, наряды на топливо выдали.
        Устроившись за рулём, бак почти пустой, надо будет заправиться, я покатил к казармам запасного экипажа, где должна дожидаться моя команда. Как мне объяснили, старпом Мальков уже должен всё решить, буксир, чтобы отбуксировать лодку к пристани, тоже выделен. Осталось отобрать людей что потребуются для перегона. Выехав на территорию, пропуск сработал, разрешили заехать, я приметил группу моряков у казармы, наверное, это мои, при личном оружии и с вещмешками, и подъехав, остановился.
        - Смирно, - подал команду старший лейтенант, видимо и есть Мальков, лично я его не знал.
        Подойдя я представился, так и оказалось, моя команда, сорок три бойца при пяти командирах. Это пока всё что есть, остальной состав чуть позже будет. До полного штата ещё шесть человек нужно. Некоторых придётся выдёргивать из маршевых рот, что уже ушли к фронту, и возвращать. Познакомившись с людьми, практически все нужные специалисты имелись, как и командиры боевых частей, дизелиста, точнее старшего машинного отделения нет, того же комиссара, но будут. Тридцать матросов и старшин, построившись, направились к той пристани где должна встать лодка, а остальных на старой «полуторке», что была приписана к запасному экипажу, отвезла остальных к причалу, где стоял буксир. За руль «эмки» я посадил торпедиста с лодки, старшего матроса, он умел водить машину и отгонит машину к пирсу у завода. На месте, мы сразу прошли на борт буксира, уже стемнело, и тот отойдя, угольный дым заставлял кашлять, потюхал по Неве к выходу, в сторону порта. Пока шли я и описал старпому и мичману, он боцман, и пятнадцати матросам, как была захвачена лодка. Рассказ мало имел общего с реальностью, но получилось красиво. Потом в
рапорте всё это выложу, а пока тренировался на слушателях. Как другие трофеи брали, тоже описал в своей манере реальной сказки. Вот и вышли в акваторию.
        - Здесь, - сообщил я пожилому капитану буксира, имевшему звание капитана второго ранга.
        - Стоп машина, спустить шлюпку, - сразу скомандовал тот.
        Тот тоже слушал мои рассказы, а что делать на месте мы с ним заранее обговорили. Тот мне не верил, по лицу было видно, но думал, что лицо я его не вижу, темень вокруг. Мы, выйдя в порт отошли правее, тут пусто никого вокруг в пределах видимости ночью, значит появление подлодки из ниоткуда никто не увидит. Шлюпку спустили, я по верёвочной лестнице спустился в неё и сам налегая на вёсла, что для командиров среди моряков нонсенс, матросы же есть, погрёб в сторону. Убедившись, что буксир скрылся в темноте, я приготовился и достал подлодку. Ох и швырнуло меня волной в сторону, когда та клюнула вниз, уйдя в воду почти до верха ходовой рубки. Хорошо я заранее люки задраил и швартовы убрал. Всплыв, скидывая массы воды, та замерла. Убедившись, что та перестала качаться, я подошёл к борту, шлюпка неплохо воды приняла, как бы на дно не ушла, я немного ведром выплеснул, но всё равно на дне есть, да и сам я промок до нитки. Скажу, что скользнул с палубы в воду, скользкая. Такое бывает, хотя я и могу потерять авторитет, среди подводников шик иметь большую ловкость.
        Вот так подойдя, я пришвартовал шлюпку и перепрыгнув на борт, чуть действительно в воду не скользнув, привязал конец к малой тумбе, и поднялся на рубку, похлопав по одному из стволов двуствольной автоматической зенитки. Открыв люк, я проверил, вода не попала вниз, так что посигналил фонариком в сторону буксира. Вскоре шум работы его машин стал ближе и тот осветив лодку лёгким неярким фонарём, стал подходить к правому борту, шлюпка у левого была. Я спустился и поймав конец стал помогать со швартовкой. Пара матросов, что перепрыгнули на борт, взгрею, нарушение техники безопасности, помогли, дальше перебросили трап и будущая команда лодки перешёл на её палубу. Пусть и не полная, перегонная пока.
        - Моторист и электрик, за мной. Старпом, поднимите пока флаг. Как запущу дизель и включу освещение, можно будет спуститься в лодку.
        - Есть, - козырнул тот.
        Флаг мне в штабе выдали, пакет со мной был, на буксире остался, и старпом его прихватил. И вот пока тот занимался флагом, а команда буксира возвращала свою шлюпку на место, заодно перегоняя буксир к носу, нужно завести буксирный конец, мы с мотористом и электриком прошли в двигательный отсек, я освещал всё фонариком. Сам я с лодкой уже разобрался. С возможностью Взора видеть внутренние отсеки и механизмы, я ещё до того как захватил её полностью разобрался с управлением и всеми системами. Так что переключив энергосистему на дизеля, мы и запустили обе машины. Те затарахтели, выхлопные газы по трубе пошли наружу, и включив освещение на борту и зарядку аккумуляторов, а то уровень две трети, оставив моториста и электрика на месте, я направился наверх. Дальше разместил матросов, выделив койки в кубрике, свою каюту я уже занял, показал где старпома будет, тот делил каюту с комиссаром, не знаю кто у меня им станет, пока не назначили, и мы, встав на мостике, сюда подняли фонарь, прокинув кабель, я показал электрику где что лежит и куда включать, и отдал сигнал. Буксир заработал машинами с лёгкой натугой
потащил нас к судостроительному заводу. Почти час буксировка длилась. Зарядка аккумуляторов уже закончилась, дизеля смолкли, и освещение, дежурное на борту, переключили на них, на аккумуляторы, электрик уже разобрался что где, да и я показал. Дальше швартовка, что прошла благополучно. Тут нас ждала команда и особисты из штаба флота. Те вывели всех кроме меня с лодки и забрали все бумаги, включая из сейфа капитана, шифровальные блокноты у радиста, ключи от обоих сейфов я им передал. Забрали шифровальную машинку. После чего отбыли. Час осмотр и обыск лодки ими длился. Только после этого команда, что уже ожидала тут, прошла на борт. Вообще стоит их в казарме разместить, но и привыкнуть нужно. Как тем же гальюном пользоваться. Тут немного по-другому чем на наших лодках.
        Назначив вахтенных, я отдал отбой, приказав поднять команду в шесть утра, через пять часов, прибудет командующий, нужно будет блеск навести. После этого экипаж отбыл ко сну. Я прошёлся, на борту всё в порядке, пока освещение на аккумуляторах, инженеры прибудут и определят, как лодку к внешнему электропитанию подключать, чтобы ничего не спалить на борту. Хорошо лодка новая, в сейфе у капитана были схемы и бумаги по ней с верфи. Помогут с механизмами разобраться. Я их с боем у особистов вырвал, под роспись, что инженерам передам. Кстати, а не тут ли отец у Мальцева работает? Надо будет узнать. Чуть позже весточку о себе подам, запарка ожидается большая.
        Утром действительно к девяти прибыл командующий, лодка блистала. Закрывать германский герб на рубке я не стал, пусть видят жители Ленинграда что уже собирались у пристани, там оцепление из матросов было, что лодка трофейная. Прибыл тот не один, а с военными корреспондентами, представителями штаба флота. Адмиралом было решено широко осветить трофей, о чём многие в штабе были категорически не согласны, особенно разведка, тем более наши подводники будут в сомнении, это трофейная или немцы, атаковать или нет, но тот решил по-своему, ему нужны громкие удачные дела. Да и мы с ним так договорились. Журналисты, изучив лодку изнутри, адмирал тоже прошёлся, подивившись тесноте, сделали несколько фотографий, включая общий снимок на рубке. Ну и расспросили как мне удалось захватит подлодку. Я был героем этой истории с абордажем. Подумав, я за час описал о террор-группах, где был куратором, как работали в Белоруссии и в Германии, и как там захватили эту лодку. Еле уложился. Корреспонденты были восторге. Такой материал. Так мало того я им фотографии подарил, сказав, что у меня ещё есть, а тут я тоже делал
памятные снимки находясь в форме лейтенанта ВМФ СССР. Кстати, на нескольких на заднем фоне были боевые корабли Кригсмарине. Это на главной базе я фото делал, где «семёрку» угнал. Начальник Особого отдела мне кулаком незаметно пригрозил, что утаил их. Не спрашивали, вот и я не говорил. На этом те отбыли, я оставил за старшего старпома, приказав тому навести маскировку на лодку, два тюка маскировочных сетей были в кладовке на борту, два инженера уже осматривали лодку, я им передал схемы на неё, тоже под проспись, чему те очень обрадовались, и отбыл на своей «эмке» к штабу флота. Там до семи вечера безвылазно диктовал машинистке о действиях террор-групп и до моего возвращения в Ленинград. В триста листов уложились, толстая папка вышла. Ну и фотографиями что ранее делал, пришлось поделится. Копия моего рапорта и особистам ушла. Особенно те интересовались вербовщиком, что меня на кураторы уговорил. Дал описание неприметной внешности, сообщив, что тот предъявил удостоверение личного порученца товарища Сталина. Надеюсь никаких проблем в этом не будет, что я часто Сталина приплетаю. В отличии от местных
особым пиететом к нему я не относился. Уважал, это да, но не молился на него, как можно было подумать, глядя на других личностей.
        Мне дали поспать два часа. Потом доставали на пирс где дожидался торпедный катер полный моряков, за нами отошёл второй такой же, и мы на полном ходу полетели прочь. Координаты встречи я сообщил, разбудят, когда прибудем, а сам уснул в каюте капитана. Этой ночью я передавал остальные обещанные надводные боевые корабли, пусть и малого класса. Адмирал торопился с этим. Отошли мы ближе к Кронштадту. Ночь как по заказу тёмная была, всё же первое сентября уже, прибыв на место, меня подняли, спустили шлюпку что на корме катера была, и я сам на вёслах отошёл подальше, кабельтовых на шесть, тут точно не увидят. Достал сначала тральщик, опять чуть не захлестнуло волной, потом сторожевик и оба «шнелльбота», после чего помигал фонариком в сторону катеров, и те появились. На катерах были перегонные команды, между прочим, с уже назначенными командирами на эти корабли, что их начали осваивать, после представителей контрразведки, что первыми осмотрели все отсеки, забрав все документы и карты, а меня на одном катере доставили к стоянке моей подлодки, второй катер охранял трофейные корабли, их ещё нужно доставить
на базу и принять. К тому месту буксир шёл, может кому пригодится. Если с механизмами не разберутся. Хотя может немцев из бывшей команды тральщика используют, вполне могут добровольцев найти. А я сразу уснул, как устроился у себя в каюте.
        Следующие три дня мне не до подлодки было, всё же отличный мне адмирал подарок сделал, старпом действительно был просто незаменим, он и занимался освоением подлодки, тренировал и обучал команду новым для них механизмам, системами управления и вооружения. Комиссара назначили, но тот пока в госпитале, после ранения отходил, через неделю должен быть. А я был занят, газеты пестрели статьями о действиях моих террор-групп, пошла всё же информация в массы, с фотографиями, где в большинстве был я с трофеями на заднем фоне, что боевые корабли виднелись, танки или самолёты с крестами. В общем, патриотический подъём огромный это дало. Часто мелькали в газетах фотографии других захваченных кораблей, включая тральщика. Корабль конечно неплохой, но я решил себе другой захватить, нефтяной эсминец с турбинами. У того скорость чуть меньше сорока узлов, а тральщик едва восемнадцать даёт. Хотя может ещё такой у немцев уведу, тоже новенький. А сам я за три дня передал представителям авиации Балтийского флота все советские самолёты. От истребителей, до штурмовиков и бомбардировщиков. Те шли на пополнение сильно
потрёпанных в боях полков. Естественно с запасами бомб, патронов, и аэродромной техники. Да, трофейные корабли уже приняли и ввели в состав флота, но с боеприпасами к ним было глухо, поэтому я поделился запасами. По три боекомплекта на каждый корабль, пока хватит им. Да и торпеды выдал для «шнелльботов». Они те же что и у моей субмарины. Для моей лодки двойной боезапас на склад был отправлен. Также три десятка зенитных систем передал со средствами буксировки, это для нашей морской пехоты, и на этом всё, срочно вызвали в штаб флота. Вообще, на всю неделю я был занят, причём плотно, да так, что даже форму новую пошить не удавалось. Только заскочил к портному тот мерки снял, а забрать никак. Ладно за меня это сделали и выдали форму. Две повседневных и парадную. Теперь по форме ходил. Доехав до штаба, я оставил свою «эмку» внизу, и поднялся к кабинету командующего. К слову, водителя мне выдали, молоденького краснофлотца,
        - Жалобы на тебя, - в лоб сообщил тот. - Ты почему родным не пишешь? Почему не встретился я понять могу, времени нет, благодаря тебе весь штаб в авральном режиме работает, но хоть пару строк бы написал. Держи, эта пачка все письма тебе за два месяца, нашли всё-таки адресата.
        - Спасибо, - несколько растерянно ответил я, забирая довольно толстую пачку писем.
        - Садись. Вызвал я тебя по важному делу. Срочно в Москву отправляю, в связи с успехами нашего флота тебя награждают, всё подписано. Золотая медаль Героя Советского Союза с орденом «Ленина» за трофеи, и орден «Боевого Красного Знамени». Это за Белоруссию. Ошибку учли. У твоего однофамильца награду забирать не стали, надеюсь проявит себя в будущем, но на вид ему поставили. Сейчас в секретный отдел, заберёшь командировочное удостоверение, и вылетаешь, борт уже ждёт. С оказией доставишь в Москву пакеты секретной части. Курьер на аэродроме их заберёт.
        - Есть, - вставая ответил я. - Жаль с танками не успел, сотню «тридцатьчетвёрок» передать формирующемуся танковому полку обещал.
        - Вернёшься - передашь. Не думаю, что тебя надолго задержат.
        После этого попрощавшись, забрал бумаги, и водитель отвёз меня на военный аэродром. Я думал там транспортник будет, а это двухместный истребитель оказался, между прочим, один из тех что я передал в морскую авиацию. Двухместной учебный прототип «Як-1», назывался «Як-7УТИ». Их пять было среди добычи. Однако сразу улететь мне не дали, здоровый такой майор-лётчик, сграбастал в объятия, когда я вышел из машины, водитель прямо к самолёту подвёз, ему показали где тот стоит.
        - Парень, ты даже не представляешь, как мы тебе благодарны за «яки». У нас в полку едва семь латанных-перелатанных «ишачков» осталось, от полка рожки да ножки, а тут сорок ящиков с истребителями. Восемь уже собрали, нашлись специалисты, да две учебные машины, начали переучиваться. Скоро мы покажем, что такое истребительная авиация флота.
        - Да я тут не причём? - смущенно улыбаясь ответил я. - Всё бойцы террор-групп.
        - Где они не знаю, а ты тут. Участвовал в захвате и освобождении нашего вооружения? Участвовал. Сейчас задержать не могу, вылет срочный. Но как вернёшься, Пашка тебя обратно доставит, на аэродроме будет ждать, вот тогда сразу не уедешь, шикарный стол накроем.
        - Отказываться не буду, - улыбнулся я. Как я уже понял, майор командир этого истребительного полка.
        Дальше мне выдали лётный комбинезон, потом на меня парашют надели, шлемофон, фуражку я пока за пазуху убрал, и устроился в кабине. Сложно было с парашютом забираться, но сидеть на нём мягко, механик застегнул привязные ремни, мотор взревел и вскоре мы оказались в небе. Вечер, надеюсь засветло доберёмся, всё же скоростная машина. Причём оказалось я даже не знал насколько, как вдавило в спинку кресла, так и просидел весь полёт в напряжении. А я ещё думал пока летим письма от родственников почитаю, да какое там. Они у меня в планшетке. Приземлились мы в сумерках, чтобы вылезти мне потребовалось помощь. Насколько всё затекло. Тут скорее причина в том, что я как замер, так мышцы и одеревенели, ну боюсь я высоты, что тут поделать? Меня уже ждали, машины от наркомата флота с сопровождающим, а также фельдъегерь, что забрал пакеты из секретного отдела флота. Сопровождающий забрал вещмешок, в нём парадная форма, и мы, устроившись в машине, это был «Зис-101», покатили в город. В гостинице «Москва» меня устроили в двухместном номере в одиннадцать часов ночи. Завтра награждение, а пока спать. Так что душ и в
койку. А хорошо, что в номере я один.
        Как ни странно, арестовывать никто меня ночью не пришёл, хотя я и приготовил противотанковую гранату. А что? Другим их не проймёшь. Форму вчера парадную отдал горничной. Должны в порядок привести, погладить. Сопровождающий, это был такой же старлей как и я, велел сидеть в номере и ждать дальнейших распоряжений, так что будем сидеть и ждать.
        Позавтракав, на первом этаже был ресторан, я вернулся, и как раз чистил зубы, я всегда это делал после приёма пищи, а не до, а то есть такие уникумы что до делают, а потом ходят с кусочками пищи меж зубов, как раздался стук в дверь. Ополоснув рот, время девять утра, что-то рановато, я прошёл в комнату, в номере была своя ванная комната, и отрыл дверь. Без опаски. Взор показал, что там горничная стояла с моей формой.
        - Вот, товарищ командир, я всё погладила.
        Забрав форму, я придирчиво изучил ту, и улыбнулся, говоря:
        - Марина, да вы кудесница. Никогда не видел такой класс в глажке. У меня не форма, а произведение искусства. Хоть сейчас в музей или на выставку.
        - Ой, что вы, - разулыбалась та.
        - Такая работа не должна оставаться без награды. Подождите.
        Положив бережно форму на вторую кровать, я сделал вид что закопался в планшетке и достал коробку, подарочный набор конфет, купленных в Любеке. Преподнеся довольно красиво оформленную коробку, я пояснил той:
        - В Германии купил, когда был там две недели назад.
        - Да, я читала про вас и мальчишек из террор-групп. Спасибо.
        - Ничего себе мальчишки?! Да я там самым младшим был.
        А ведь мне двадцать один исполнился в июле, я в тот день отдых себе устроил.
        - Спасибо ещё раз, - прижав коробку к груди, поблагодарила та.
        И убежала, а я, закрыв дверь, вернулся ванную комнату, где завершив все дела, задумался. Вряд ли меня куда отвезут до обеда, награждение обычно бывает после двух или вечером, так что время тянуть надо. Вон, пачка писем ждёт, стоит прочитать. Быстро сложив письма в стопку так, что читать я начал с давних, дойдя до свежих в конце. Ну в принципе всё понятно. Описали что в семье. Как война началась тревога в письмах стала проявляться, кто на фронт ушёл, куда и по какой специальности, отца Ивана призвали, он теперь бригинженер. Генеральское звание, а должность та же, главный инженер судоремонтного завода. Последние письма вообще в панике были, почему не пишу и куда пропал. Похоронки не было, вот и надеялись что жив. Кстати, в двух письмах написали адрес и телефон квартиры, последний я как раз не знал. Сейчас думаю почему бы и не позвонить? То, что я жив те точно знают, из газет, а позвонить и извинится что не писал, нужно обязательно. Прихватив письмо где был указан номер телефона, я запер дверь номера, и прошёл к столу горничной, тут на каждом этаже дежурная была. К счастью, та на месте находилась, не
та что мне форму гладила.
        - Доброе утро, - подорвался я, с этой дежурной ещё не виделся, видимо переменка прошла недавно. - Я бы хотел позвонить в Ленинград на городской номер. Это возможно?
        - Да, сообщите какой номер вам нужен и вам переключат его на телефон в вашем номере.
        - Благодарю.
        Продиктовав нужный номер телефона квартиры Мальцевых, я вернулся к себе. Тут на подставке на столе действительно был большой чёрный телефон, но мне он ранее был без надобности, поэтому я не обращал на него внимания. Кстати, в Любеке в магазине часов, я приобрёл несколько настенных, два в виде шкафа и настольные восемь штук. Все на вид произведения искусства, для того и брал. Были и наручные, но мне без надобности, несколько тысяч имел трофейных с убитых немцев. Это я к чему, в том магазине были и телефоны, совмещённые с часами. Например, телефон, и основание под старинную башню с часами. Биг-Бен был, и Кремлёвская башня, то есть красота, два в одном, да ещё светильники встроенные. Я такие тоже купил, да не в одном экземпляре. На подарки. Вот и прикинул что одна из таких покупок тут бы неплохо смотрелась вместо этого чёрного страшилища. Впрочем, телефоны классического дизайна в том часовом магазине тоже были, я приобрёл пяток.
        Звонок раздался минут через десять. Подойдя к столу и сняв трубку, я услышал голос телефонистки.
        - Ленинград. Соединяю.
        Почти сразу щёлкнуло и раздался плохо слышный, но вполне различимый голос пожилого человека. С родителями Ивана жила бабушка со стороны матери, с учётом что родители на работе, а брат с сестрой в школе, скорее всего это она.
        - Бабушка? Это я Иван.
        Пришлось кричать чтобы та услышала, видимо бабушка ещё и глуховата, но объяснится и извинится, чтобы та передала остальным, смог, пояснив что нахожусь в Москве, прибыл для награждения. Вернусь в Ленинград, обязательно навещу. Договорить не успели, связь прервалась, главное основное сказано, а дальше при личной встрече пообщаемся. Я едва успел положить трубку на держатель, как раздался требовательный стук в дверь. Взор показывал троих военных, в форме командиров НКВД. Я их ещё на первом этаже приметил, качая Взор и отслеживая всё вокруг. Подозревать начал что те ко мне, когда на мой этаж поднялись, а их разговор с дежурной только подтвердил подозрения. Вздохнув, я подошёл к двери и открыл.
        - Старший лейтенант Мальцев? Попрошу пройти с нами, - сказал тот что имел шпалы лейтенанта госбезопасности, двое других сержантами были.
        - Парадку брать?
        Я был в повседневной форме, тужурку только на вешалке оставил, да фуражка там, а на ногах гостиничные тапки. Не знал, что они тут есть, но у входа две пары стояли, вот и использовал.
        - Оставьте, награждение будет в восемь часов вечера, успеете вернутся и приодеться.
        - Хорошо.
        Дверь я не закрывал, те пристально наблюдали за всеми моими движениями. Быстро натянув свежие носики, ботинки, куртку, ремень с пистолетом, и поправив фуражку, изучив как выгляжу в настенном зеркале у вешалки, покинул номер. Тут сдав ключ дежурной, направился вниз. Дальше как по классике, чёрная «эмка» и Лубянка. В кабинете на втором этаже, куда меня сопроводил лейтенант, сержанты отпочковались на входе, где оружие сдал и меня в журнал посетителей внесли. Так вот, в кабинете на втором этаже за столом сидел майор госбезопасности, полковник, если на армейские звания переводить. А ведь меня в чём-то прозревают если двух волкодавов взяли для моего сопровождения, а сержанты явно опытные бойцы, думаю меня бы они скрутили, хотя я с момента попадания в это тело активно его развивал.
        - Присаживайтесь, - указал тот на стул перед столом, лейтенант не вышел и встал за спиной, облокотившись о стену двери, скрестив руки, тут майор представился. - Майор госбезопасности Клюев, следователь по особо важным делам. Вы, лейтенант Мальцев? Или кто другой, кто носит его фамилию? Расследование показало, что лейтенант Мальцев до войны и лейтенант Мальцев сейчас, это два совершено разных человека. Два дня назад, по нашей просьбе ваш отец прошёл перед вами в двух метрах, а вы его так и не опознали. Как не опознали родную мать и брата. С сестрой решили не проверять.
        - О как, сразу в лоб, - усмехнулся я, и подняв руки беззвучно похлопал, аплодируя. - Я восхищён.
        Честно скажу я подозревал что до такого дойдёт, актёр я так себе, постоянно роль Мальцева держать бы не смог, да и не знал я как тот себя вёл в жизни, моя индивидуальность прорывалась, так что я постепенно заставлял людей привыкать к новому Мальцеву, благо с переводом были в основном незнакомцы, но то что мне устроят проверку с его родными, вот это невольно восхитило. Почему-то, даже не знаю почему, но фотографий семьи у Ивана при себе не было, не нашёл. Как бы я его родных узнал, если никогда не видел? Так что юлить тут смысла нет, меня прижали, что ясно демонстрировали и теперь пристально отслеживали мои реакции и эмоции, как я себя поведу. Мои беззвучные аплодисменты того не смутили, понял, что я тяну время обдумывая что делать дальше. Молодцы. Отличную работу провели. Что ж, придётся раскрываться. Иначе не выйду отсюда.
        - Это всё что вы скажите? Итак, как вас на самом деле зовут?
        Я несколько секунд сидел и смотрел на майора, потом неуверенно поднял плечи, пожимая ими, после чего сказал:
        - Я не совсем уверен, но мне кажется, Мальцев Иван Иванович. В первые я осознал себя как личность в конце мая, очнувшись в военно-морском госпитале в Риге. От соседа по палате, который в довольно резких выражениях высказался в мою сторону, я узнал, что я лейтенант Мальцев и являюсь командиром подводной лодки. С того момента прошло четыре месяца, никаких проблесков памяти прежнего Мальцева, а я не отождествляю себя с ним, ни разу не было. Я эти четыре месяца живу с чистого листа. Ещё в госпитале, я как представил себе, что рассказываю врачам о потере памяти, то видел себя в халате сумасшедшего с завязанными руками, в психиатрической больнице где мне ставят уколы доводя до состояния овоща. Бред конечно, но эта картинка была такой ясной, что я поклялся себе никому не рассказывать о потере памяти, или как её правильно называть, амнезии. Разве что в угол припрут, как сейчас это произошло. Меня исследовал пленный немецкий врач, настоящее светило из Берлина, он и поставил такой диагноз, сказав, что я уникум и он такое впервые встречает в своей практике. Памяти о прошлой жизни нет, а всю школьную
программу помню, даже вроде на университет знания тянут. Речь у меня правильная, не нужно проходить адаптацию, обучение и выживаться в жизнь в обществе. Это действительно мне помогло, никто и не заподозрил что Мальцев изменился. Врач действительно хорошо поработал, и я выполнил своё обещание, отпустил его живым. Тот подписал согласие не участвовать в этой войне, снимет мундир и вернётся к мирной практике в Берлине.
        - Значит амнезия?
        - Она родная. Я даже рассказывать не хочу, как свои первые шаги делал в новом для меня мире. Сейчас со смехом можно вспомнить, а тогда реально страшно было. Никого из команды не знаю, я месяц потратил чтобы научиться с нуля управлять лодкой. Сделав всё достаточно просто, поручал командовать и управлять в учебных выходах старпому, якобы тому опыта набраться надо, а сам наблюдал и запоминал. Помогло, подводник я конечно средний, но опыт всё же имею. Перегон трофейной немецкой подводной лодки, да ещё вместо экипажа пятнадцать бойцов осназа, которые ни хрена не знают, и каждого носом ткнуть нужно какой штурвал крутить, или что нажимать. Я там один моряк был, чуть голос не сорвал… Или вот, на второй день как себе осознал, услышал английскую речь в порту, от британских моряков, которых отлично понял, для меня их речь звучала как родная. Я три дня с ума сходил, подозревая что я английский шпион, пока в письмах от родителей не узнал, что мать у Мальцева учительница английского языка. Это ладно, но я отлично говорю и пишу на немецком. В письмах об этом ничего нет, знал ли Мальцев этот язык, я не знаю. И
это только по этим двум языкам, но я не знаю известны ли мне ещё какие, времени проверить не было. Общались в основном на русском да немецком.
        - Интересная история. Мальцев немецкого не знал. А как вы объясните покупку шлюпки?
        - Я же вроде как моряк, а на вёслах ходить не умею. Учился. На руках мозоли заработал, но вроде что-то получаться стало. Всё своим умом доходил, с инструктором быстрее бы усвоил. Ещё осмотрел как другие матросы на вёслах ходят и повторял ночами. Это ещё ладно, вы бы видели, как я запоминал словарь морских терминов. И надо было его писать и людей путать?
        - М-да, - майор явно был растерян, он ожидал многого, но явно не такого признания.
        Это да, не правду же ему рассказывать, а амнезия должна сработать. И да, Взор показал, что установленный в кабинете микрофон подавал звук в другой кабинет, где сидели и слушали трое. Одного я сразу узнал, всесильный нарком НКВД. Похоже я заинтересовал его, потому и объяснения давал тщательно их продумывая, под видом сумбурного оправдания.
        - Ладно, допустим всё так и было, проверим, но как на тебя вышел этот вербовщик? До или после?
        - Конечно до. Он очень сильно удивился, когда я его не опознал. Именно вербовщик первый узнал о потере памяти, вы вторым. Это через неделю произошло после того как я госпиталь покинул. Оказалось, не ответил на сигнал и не забрал посылку с новой информацией. Как будто бы я знал. Тот со мной встретился лично и всё разрешилось. Он предъявил корочки порученца Верховного Главнокомандующего товарища Сталина.
        - Когда произошла эта встреча?
        - Пятого июня.
        - В то время товарищ Сталин ещё не был Верховным Главнокомандующим. Это произошло в августе.
        - Я тоже об этом подумал и поинтересовался. Мне объяснили, что пока информация об этом не подана гражданам Советского Союза. Так вот, тот предъявил документ за подписью Мальцева, это его подпись, я столько её изучал и пытался скопировать, сразу узнал. Это было согласие на работу в Ставке Главнокомандующего. Я оказался перед выбором, рассказать об этом особистам нашего учебного дивизиона, или промолчать. Если рассказать, вскроется информация о потере памяти, но мне начала нравиться работа подводника и терять её не хотел, с дорогой стороны мне было любопытно что это за работа на Ставку.
        - Курировать работу террор-групп.
        - Да. Также я выступал как посредник. Бойцы являлись закрытым подразделением, их лица видел только я. Так что с окруженцами или военнопленными, что мы освобождали из лагерей, вооружали, помогали припасами и отправляли в сторону передовой, общался только я. Специально с собой форму морского командира носил, переодевался перед общением, а так как и все бегал в пятнистом камуфляжном комбинезоне. Разве что тельнику не изменял, его вместо рубахи носил. Когда группы отозвали, вернулся, ну и дальше начал с нашими работать. Адмирал ухватился за возможность представить флот как эффективную боевую единицу, что и сделал, предъявив трофейные боевые корабли. Формально он прав, я числюсь за Балтийским флотом и участвовал в абордажах. Только я сразу предупреждаю, товарищ майор госбезопасности, всё что я вам сейчас говорил, тут в кабинете и останется. Если информация об амнезии разойдётся, меня же снимут с командования лодкой, а я только-только её получил. Хотя и сам пригнал в Ленинград. Я разработал методику подводной войны и хочу применить её на практике, я не могу упустить такой шанс. Если вы спросите опытных
подводников, они все как один вам скажут, что невозможно с посторонними людьми, которые впервые спустились в недра подводной лодки, совершить довольно сложный перегон по акватории где ведутся боевые действия, я бы раньше тоже так сказал, однако я это сделал и лодка стоит у причала в Ленинграде.
        - А вторая?
        - Вот тут не знаю. Парни из группы старшего лейтенанта Сувалки её захватили, вместе с заводскими испытателями, лодка новая, флоту передать не успели. Пленные и управляли лодкой. Куда её угнали не знаю, но парни Сувалки уже через двое суток вернулись, все были на месте. Вообще в террор-группах не то что убитых, раненых не было за всё время боевых действия на территориях противника. Одно это показывает их профессионализм. А награды, к которым я представлен, или звание старшего лейтенанта заработано лично мной, не прошлым Мальцевым, и честно.
        - Любопытно, - майор откинулся на спинку стула и сообщил. - Три дна назад, когда вы посещали флотскую баню, с вами в парной был ваш младший брат. Он с уверенностью заявил, что вы это вы. Все родинки, два шрама полученных в детстве, всё на месте. Потеря памяти многое объясняет, но то что вы были вовлечены в действия неизвестной пока службы, это заставляет… недоумевать. Зачем им именно вы?
        - Как я слышал, Мальцев был выбран после долгого отбора, даже психологи работали, многие отсеялись, а его взяли. А со мной получается вынужденно работали, когда я узнал их тайну. Да и жалоб на меня не было, даже премировали личным автомобилем. «Мерседес» с откидной крышей. Трофей, когда брали один из немецких штабов прихватили. Я там участвовал.
        - И где этот трофей?
        - У парней. Отдадут как по прошу.
        - Кстати по трофеям что вы успели передать балтийцам. Авиация, зенитки. КАК это всё смогли доставить к городу?
        - Не спрашивайте. Именно это я слышал, когда задавал аналогичные вопросы. Часто такой ответ слышал. И ещё, товарищ майор, можно вам взятку дать? Таких автомобилей было захвачено множество, я попрошу ребят, и они перегонят в Москву, через пару дней будут, трофейные авто, и я подарю вашему наркомату десять штук. Но чтобы информация о моей потери памяти не вышла за пределы этого здания.
        Тот рассмеялся, и поинтересовался:
        - Не дёшево ли вы оцениваете услугу?
        - Машины отличные, генеральские, «хорьх», «мерседесы», есть итальянские модели. Ладно, двадцать.
        Что интересно, Берия заинтересовался, хотя и не в том, что я предлагал, отдал несколько распоряжений, и как раз, когда я делал новое предложение, в тридцать машин, в кабинет без стука зашёл командир в звании старлея, который на чистейшем французском языке спросил:
        - Месье Мальцев, то что вы начали жизнь с чистого листа, требует спросить, вы остались советским человеком, или нет?
        - О, а я вас понимаю, - ответил я на том же языке. - По вашему вопросу, отвечу так, я пока сам ещё не уверен, немцы без сомнений враг и я буду воевать с ним не щадя своей жизни. А так, если подумать, девушки вокруг, это наши русский девушки, парни и другое население, земля, это всё родное. Знаете, я припоминаю такой стих:
        Я узнал, что у меня,
        Есть огромная семья.
        И тропинка, и лесок,
        В поле - каждый колосок!
        Речка, небо голубое -
        Это все мое, родное.
        Это Родина моя!
        Всех люблю на свете я!
        - Поэтому я могу ответить так, да я советский человек, но если мне прикажут что идёт вразрез с моими жизненными принципами, я буду против.
        - Французским владеет в совершенстве, - ответил старлей майору, и перевёл всё что я сказал.
        - Значит ранее вы не знали, что говорите на французском? - уточнил тот у меня, когда старлей вышел.
        - Не знал. И думаю узнаю больше. Проверять надо. Кажется, в гостинице иностранцы имеются на постое, пообщаюсь, узнаю. Хватит просто послушать их речь чтобы понять знаю или нет. Мне самому любопытно.
        Тот устало потёр виски кончиками пальцев и проворчал:
        - Тяжело с вами. Ваш рапорт по действиям террор-групп я читал, как приключенческая фантастика. Вы можете что-то добавить к сказанному?
        - М-м-м… Да. Только моей группой были отбиты у немцев несколько боевых знамён советских частей. Наши группы вернули два полковых, дивизионное и погранотряда. У других тоже такие находки среди добычи были. Общее количество знамён девятнадцать, плюс восемь захваченных немецких стягов. Я их должен был передать представителям нашего командования. Да не успел, времени даже присесть не было. Да и забыл я об этом, сейчас вот вспомнил.
        - К этому вопрос ещё вернёмся. Есть ещё вопрос по вашим действиям, ведь трофеи вы могли передавать нашим войскам не когда вернулись, а постепенно. В этом случае вы быстро бы стали героем, получив награды. Почему столько тянули?
        - Скажу честно, это было моё решение. Знаете, жизнь с чистого листа на многое заставляет взглянуть по-другому. Например, вышестоящие командиры с которыми я имел дело, если у них звание выше, то они над тобой царь и бог. Хамство, тупость, верность в своих действиях даже если они ошибочны, дают такой коктейль… Я знал, что если бы была первая передача, меня бы не отпустили обратно, боялся я что какой командир, надавив своими шпалами, заставил бы остаться, вот и тянул до последнего. И подлодку сначала спрятал, положив в порту на грунт, а потом на машине въехал в город, с другой стороны. Так я мог передать её без проблем, а тут поди докажи, что она не немецкая. Сначала расстреляют, потом спросят какого хрена. Одним словом, разочаровался я в службе. Так что до конца войны честно буду тянуть лямку, а потом уйду на гражданку. Капитаном какого судна стану, нравиться мне море. Я это уже твёрдо решил, было время подумать. В общем, я не терплю власти над собой. Именно поэтому, когда мы доставляли из окружения раненых целыми медсанбатами и госпиталями на наши территории, я там светится не хотел, делали всё
незаметно и уходили.
        - Сколько вы вывезли?
        - Я так навскидку не скажу, записи нужно поднимать, но около тридцати тысяч раненых. С медперсоналом если брать, то тридцать пять тысяч.
        Дальше пошёл уже конструктивный и довольно профессиональный допрос. Много что описывал и рассказывал, не касаясь бойцов террор-групп как личностей. Тут табу. Да на несколько вопросов не ответил, мне запрещали их задавать бойцам и командирам групп. Под конец, где-то часа в три дня зашёл в кабинет и Берия, я видел что тот идёт, поэтому не особо удивился. Правда, вскочил при виде высокого чина.
        - Садитесь, - разрешил тот.
        - Сесть я всего успею, лучше присяду.
        Шутку тот не оценил, остро взглянул, и сказал:
        - Мы вполне оцениваем ваш вклад в общую победу, товарищ Мальцев, поэтому на сегодня закончим. А пятьдесят машин в гараж наркомата передадите.
        - Есть, - козырнул я.
        Ничего себе, Берия взятку взял, пусть для наркомата, но по сути дела это именно так. Однако я решил раз уж наглеть, так по полной, поэтому обратился к тому, когда нарком явно намылился к выходу из кабинета:
        - Товарищ нарком, парни из террор-групп, узнав, что меня в Москву на награждение вызвали, решили скинуться на подарок. В смысле, отобрать один из трофеев и через меня подарить товарищу Сталину. Это настольные часы. Три в одном. В виде макета Спасской башни, в них часы, телефон и светильник. Вещь красивая, я такой же отцу Мальцева подарить хочу, как извинения что тело сына получил. Мало ли не примут меня. Подарок упакован фабричную коробку. Как я дам сигнал, принесут мне в номер. Без проверки дарить нельзя, я в курсе, так что как принесут я через дежурную по этажу передам вашим сотрудникам, они заберут и проверят. Вот такая просьба.
        - Хорошо, я распоряжусь.
        После этого меня на той же машине вернули в гостиницу. Обедая в ресторане, а меня не кормили, время пять часов, я прислушивался к общению некоторых иностранцев, делая это демонстративно, за мной точно следят, о двоих знаю, но и персонал скорее всего тоже. После этого поднялся в номер, и минут через десять, покинув его, сообщил дежурной что подарок товарищу Сталина у меня в номере. Как тот там оказался пусть сами думают и восхищаются возможностями бойцов террор-групп. Буквально через минуту пришли двое, те сержанты что ранее были. Осмотрели коробку, что стояла центре, один подхватил на руки и оба ушли. И только через час меня пригласили к выходу, машина пришла. Я в полной парадной форме вышел и меня отвезли в Кремль, проверили на входе, обыскали, и вскоре сопровождающий провёл в зал и указав моё место, ушёл. Сам зал медленно наполнялся.
        Само награждение особо ничем не запомнилось. Конечно вполне торжественно всё было, неплохо выполнено, я иностранных журналистов заметил, награждённых было пять десятков, из них восемнадцать получили Золотые медали, я девятнадцатый. Сюрпризом стало то что я получил повышение в звании, став капитан-лейтенантом. Калинин награждал. А так награды именно те что и озвучил Трибуц, Звезда Героя, орден «Ленина» и «Боевик». Я поблагодарил за награды, после этого вернулся на своё место. Потом был банкет, после которого, уже под конец, я задержался потому что мы долго общались с капитаном-танкистом, зацепившись языками, меня остановили на входе. Оружие я не брал, в номере осталось, шинели нет, так что пройдя к выходу, надеюсь не замёрзну, ночами в Москве уже холодало, а тут тормознули. Сержант госбезопасности козырнул и сказал:
        - Товарищ капитан-лейтенант, попрошу пройти за мной.
        Вели недолго, вскоре завели в небольшой зал для совещаний, человек на тридцать. В зале было шестеро, кроме Берии, Сталин, Мехлис и Шапошников. Помимо них начальник охраны Сталина, генерал Власик, и нарком ВМФ адмирал Кузнецов. Когда я зашёл в зал, то Сталин первым нарушил тишину:
        - Проходите, товарищ Мальцев. Да, спасибо за башню с часами, действительно делал мастер. Немецкий трофей?
        - Из Любека, товарищ Сталин, - кивнул я.
        - Я так и понял. Товарищ Мальцев, я пригласил вас поговорить о боевых знамёнах советских частей, что попали в руки врага. Их действительно девятнадцать?
        - Именно так.
        - Когда вы сможете их передать?
        - Так прямо сейчас, товарищ Сталин. Парни из террор-группы подали сигнал, всё уже тут. Как я понял самолётом доставили. Нужна машина, я съезжу и заберу.
        - Чуть позже. Сегодня для вас радостный день, награды вы заслужили и получили честно, но у страны не всё так хорошо. Сегодня замкнулось кольцо окружения колыбели советской революции Ленинграда. Работа подразделений, с которыми вы два месяца воевали с противником, признаны успешными. Даже я слышал о их действиях, только недавно стало ясно кто это работал. Ситуация действительно тяжела для страны, поэтому я хочу задать такой вопрос, чем вы можете помочь стране и народу?
        - Постараюсь всем чем могу, товарищ Сталин. Я конечно не самый опытный подводник, но надеюсь обо мне ещё услышат.
        - Я имею ввиду то вооружение, что вы уже передали морякам-балтийцам.
        - А, вы о захваченных трофеях и складах? - понял я, и подумав, ответил. - Всё можем передать. Только около недели потребуется всё это перекинуть под Москву. Я конечно всех возможностей парней из террор-групп не знаю, но видя как они работают, подсчитать сроки не так и сложно. Семь дней.
        - На что мы можем рассчитывать?
        - Так на всё, - пожал я плечами. - Точнее все склады что наши не уничтожили при отступлении мы отбили обратно и вывезли, брошенное вооружение и технику. В основном то что целое и брошенное из-за отсутствия топлива. Повреждённые и сломанные образцы вооружения не брали. Танков около пятисот, в основном «тридцатьчетвёрки» и «КВ», хотя и «Т-двадцать восемь» восемьдесят единиц. Девятьсот стволов артиллерии разного калибра, тягачи, грузовиков три тысячи, «полуторки» и «Зисы». Стрелкового оружия на корпус, включая пулемёты. Их как раз на две армии хватит, включая крупнокалиберные и зенитные. С авиацией не так хорошо. Большую часть передал Балтийскому флоту, остались трофеи в количестве трёхсот единиц. Брали всё новое без использования. Аэродромная техника присутствует.
        - Однако, - только и сказал Мехлис.
        Сталин слушал внимательно, Шапошников какие-то записи делал, видимо с моих слов количество вооружения и имущества. Кузнецов благожелательно смотрел на меня. В прочем на этом было всё, меня отправили за флагами, выдав «эмку» без водителя, я сделал круг, сбросив хвост, и вернулся уже со знамёнами. Их проверили на входе, и забрали, меня же отвезли в гостиницу. Время одиннадцать ночи, так что я в душ, пропотел хорошо, нервы, и спать. А форму отдал дежурной, та пообещала, что их мастер пришьёт дополнительный галун на форму, у капитан-лейтенанта два средних галуна, над ними узкий и выше звезда. То есть, они проводят такую работу.
        Утром я посетил наш наркомат, Кузнецов приказал, тут мне сменили удостоверение, выдав новенькое, соответствующее моему званию, только после этого отвели в кабинет к адмиралу. Тот со мной поговорил по общим вопросам, видно, что знакомился со мной, желая узнать, что я за человек, можно положится или нет. Всё-таки я твёрдо сказал семь дней, и всё что я перечислил должно быть тут, а не у Ленинграда. Хотя про Ленинград ещё решают, так что, что-то придётся там передать, что-то тут. Требуются списки вооружения, но понимая, что я помнить всё и знать просто не мог, предавать будем по ходу дела. Я его успокоил, мол, всё будет решено, после этого тот отправил меня обратно в гостиницу, вопрос насчёт меня ещё решается, а то так бы уже летал обратно. Кстати, истребитель, на котором я прилетел, ещё вчера отправили обратно, так что на транспортнике полечу.
        Вернувшись в номер, я попросил вызвать мне портного, шинель пошить, желательно из готового подогнать, так быстрее, а то моя в Ленинграде, а в Москве действительно холодно. Забавная ситуация, я в Ленинграде, где севернее, гонял по окрестностям в обычной повседневной форме и ничего, только пар шёл, а как сюда прибыл, мёрзнуть начал. Это точно из-за истребителя, пусть колпак хорошо закрыт был и не дуло, заморозило меня в нём, вот и не могу отогреться. Поэтому и лежал в ванной в горячей воде, пока не пришёл портной, это я отогревался. Тот снял мерки, сказал, что через час шинель будет у меня, и ушёл. Не обманул, принесли, сидела как родная, так что расплатился и ещё сверху доплатил в качестве премии. Ну теперь легче. А после обеда, ближе к двум за мной прислали машину что отвезла в Кремль, там Сталин у себя в кабинете лично поблагодарил за знамёна и приколол к груди орден «Ленина», второй у меня. После этого сказал, что ждёт меня в Москве через шесть дней, на передачу вооружения и техники, а пока свободен. Наградное удостоверение я забрал у секретаря.
        Дальше заехал в гостиницу, забрал пожитки и меня отвезли на аэродром, там как раз отправлялся в Ленинград «ПС-84», копия американского транспортного «Дугласа», вот на нём и долетел. Над линией фронта встретило звено истребителей, что и довлело до аэродрома, поэтому полёт закончился благополучно. А вообще стоит ночью летать, а то засветло в Ленинград прибыли. Опасное это дело.

***
        Следующие две недели прошли в такой спешке, что и спать не успевал. По пять часов на сон тратил, не более. Я только дважды по часу бывал на борту своей лодки, учёба там шла аврально, но похоже подходила к концу, можно выходить, о чём я отрапортовал командующему. У родственников Мальцева был, поругали что забыл о них, но понимали, война и служба. Сделали семейное фото, со мной при полных регалиях, я ещё пару раз заскакивал гостинцы передать, сладкое, запас угля в квартире сделал. Там печь дровяная, с углём тоже работает. Но мало ли зимой буржуйку потребуется поставить. Теперь по передаче добычи Союзу. На данный момент заполнение хранилища двадцать три процента, и то в основном за счёт топлива слитого с терминалов.
        На данный момент было двадцать четвёртое сентября, и моя «семёрка» в сопровождении двух тральщиков шла в сторону минных полей, было восемь часов утра. Вот так встав на рубке, держа в руках отличный трофейный бинокль, и иногда осматриваясь, я размышлял. Мне не мешали вахтенный командир и двое сигнальщиков, что также внимательно наблюдали за горизонтом. Зенитчиков у орудий не было, если что мы сразу уйдём под воду. Кстати, перед пересечением минных полей нас ожидало первое учебное погружение. На мелководье. Там сорок метров всего. Так вот, по передаче. Большую часть продовольствия я передал командованию обороной Ленинграда и руководству городом. Множество небольших складов было создано и взято под охрану. Одно явно, тут на пару лет блокады точно хватит без экономии. Этим я снял с себя огромный камень с души. Из вооружения две сотни артиллерийских стволов, столько же миномётов, танков не так и много, сорок «Т-28» и пятьдесят «Т-34», грузовиков пару сотен. Всё топливо что было в бочках тут же передал созданными складами, стрелкового оружия на шесть стрелковых полков, патронов и гранат, но не так и
много, у самого мало было. Всё остальное под Москвой. Там как раз Киевская катастрофа произошла, вооружение как раз в тему было. Сейчас по улицах Москвы пара тысяч немецких авто каталось, из них шестьсот роскошных. Свой наркомат не забыл, Кузнецову «Хорьх» подарил. Берии тоже. Да и пятьдесят машин в его гараж, как и обещал. Вот на всё это и ушло время. Себе оставил продовольствия двести кубов, и то топливо что без ёмкостей. Дрова да уголь. Из оружия, два пистолета «Вальтер» с глушителями, и хотя последние расстреляны так, что уже ничего не глушат, я ещё решу эту проблему. Сотня «СВТ», двадцать винтовок и двадцать карабинов «Мосина», десять ручных пулемётов «ДП», десять «ДТ» пять «Максимов», пять «ДШК» на пехотном станке и ещё пять зенитные. Плюс четыре зенитных установки счетверённых пулемётов. К каждому двойной боекомплект, пару ящиков оборонительных гранат - «лимонок», «РГД-33» я не любил, три ящика противотанковых. Два полковых миномёта, два батальонных и два ротных, к каждому по пятьсот мин. Из артиллерии лишь одна противотанковая пушка в пятьдесят семь миллиметров и пять сотен снарядов к ней, и
по одной гаубице в сто двадцать два миллиметра, и сто пятьдесят два миллиметра, двести снарядов составлял боекомплект каждой гаубицы. Из мото и автотехники: два легковых мотоцикла-одиночки, один тяжелый советский купленный мной в Минске, одна вездеходная «эмка» и французский пикап. Пять «полуторок», пять «Зис-5». Один броневик «БА-10М», пять танков «Т-35А», два «Т-40», и по одному «БТ-7М», «Т-28», «ХТ-26», «ХТ-130», ХТ-133», «Т-34», «КВ-1», «КВ-2». Все на ходу, полностью заправлены, топливом, огненной смесью и боезапасом, хоть сейчас бой. Из авиации один «У-2», два «Шторьха» и два гидропалана «Арадо-196». Лётчик тот же. Также стоит вспомнить наличие советского автожира модели «А-7». Тот в полном порядке, заправлен, вооружение установлено, но лётчика для него не было. Всё купленное мной съестное, и приготовленное осталось. Так что восемь армейских полевых кухонь, что наших, что немецких, остались при мне. Из золота, отбитого или захваченного немцами, а мной у них, отдал восемьдесят процентов, при мне осталось пять тонн в слитках и монетах, из восьмидесяти миллионов рублей оставил пять, немецкие деньги
все оставил, чуть больше двух с половиной миллионов рейхсмарок. Золото моё НЗ. Остальное всё ушло, включая трофеи от немцев, технику и авиацию. Ах да, морской моторный катер и моторная яхта, это да, как и шлюпка, купленная мной в Риге, тоже в Хранилище. «Девятка» на месте была. Ну и запчасти, и боекомплект для субмарины. Вот теперь точно всё. Лошадей в этот раз я не брал, только тягачи, трактора и грузовики.
        Осмотревшись, я сказал вахтенному командиру:
        - Мы на месте, приготовиться к учебному погружению.
        Тот передал мой приказ вниз, и я первым скатился по лестнице, за мной вахтенный и сигнальщики, что закрывали люки. Сигнал командам тральщиков передали, так что, те отошли чуть в сторону, и вскоре лодка ушла на глубину двадцать метров, двигаясь дальше на электромоторах. Потом погрузились ещё на десять метров, дальше опасно, о дно можем удариться. Всплыв на перископную глубину, я смотрелся в перископ, неплохая оптика, и приказал сообщить по отсекам. Однако всё чисто, акустик доложил, что кроме шума машин сопровождающих кораблей ничего не слышит, так что я отдал приказ на всплытие. Дальше дошли до наших минных полей, тральщики провели нас, дальше мы шли самостоятельно, недолго, в синеве сигнальщики засекли высотного разведчика, не нашего, так что мы ушли на глубину, пятьдесят метров, рабочая, глубины тут позволяли, и дальше пошли на малом ходу. Я находился у себя в каюте, изучал приказ, что мне вручили сегодня утром в шесть часов, и фактически пинком отправили в рейд. То есть, я прибыл на готовую к выходу лодку, загруженную припасами, и вот мы уже выполняем задание. Естественно нашу лодку в банальное
патрулирование отправлять смысла нет, свои же потопят, поэтому приказ такой. Дойти до порта Любек, раз уж я его знаю, и при возможности атаковать крупные суда и боевые корабли. То есть, по факту учебный выход совместили с боевым. М-да, у нас одно учебное погружение без учебных пусков боевых торпед. Действовать мне надлежало по обстановке. Лично мне это очень даже нравилось. Думаю, Трибуцу кто-то умный посоветовал отдать такой приказ. То, что я постоянно на связи с террор-группами, известно всем, значит имея широкие полномочия я могу немцам что угодно устроить, вот и дали такие возможности. И не зря, я на Балтике собирался устроить настоящий террор, благо запас торпед и снарядов для лодки тоже был солидный. Однако если что у немцев же и позаимствую. А помощь моя была вовремя, сильно замедлились переговоры по ленд-лизу, по факту всё и так есть. Лишь боеприпасы нужны.
        Закончив изучать приказ, я убрал его в сейф, и устроившись на койке, скинув ботинки, прошёлся взором вокруг, на дальности работы на воде была одна сорванная с якоря плавающая мина и труп лётчика в спасательном жилете. Я уже посмотрел кто это, не наш - финн. Вот на дне куда интереснее, одних старых парусников с полсотни только в зоне видимости, также старый броненосец, что разломился пополам. У него были остатки больших гребных колёс по бокам. В общем, добычи внизу немало, только глубина большая, триста метров. Закончив осматриваться, я разделся и вскоре уснул. Вахта у меня ночная, там подъём, запуск дизелей и дальше на них шуруем, заряжая параллельно аккумуляторы, а пока стоит отдохнуть. Хм, странно даже, лодка моя, а команду не знаю, её Мальков тренировал, надеюсь в этом боевом походе узнаю команду от и до. Да, со старпомом стоит поговорить о людях что от каждого ожидать. И да, на борту имелся представитель Особого отдела. Штатный врач на борту. Тот это и не скрывал, вот так и готовимся работать. Чую весёлые денёчки нас ждут. Уже засыпая, отметил, что наверху началось волнение, похоже буря идёт,
а синоптики убеждали что сутки ещё отличная погода будет. На этом и уснул.
        Разбудили меня ближе к вечеру. Потянувшись, я отпустил матроса, и вздохнул, немецкие подводные лодки типа «Семь» были отличными машинами для войны, но в плане комфортности сильно уступали другим лодкам. Могу сказать только одно, на борту была всего одна индивидуальная каюта, у меня, капитана. У остальных ниши, что закрывались занавесками. Койки друг над другом. Это у командиров, у унтеров, а у нас старшин, чуть хуже, и совсем в тесноте спали простые матросы. Между прочим, многим после своей старой подлодки, уничтоженной авиабомбой, «семёрка» казалось совсем небольшой. Два гальюна на борту, сейчас работают оба, но не факт что надолго, проблемы с ними это больная тема у немецких подводников. Когда немцы уходят в долгий рейд, то в одном из гальюнов делают склад свежих продуктов, пользуясь одним, на пятьдесят человек, думаю поймёте какая вонь там шла. Мы же уходили на двадцать дней, если не поступит раньше приказ возвращаться. Хотя нет, у врача ещё своя каюта, но она же и санитарный пункт, там он лечит, осматривает и провидит операции при нужде, ну и живёт там же. Причём если есть раненые, он
оставляет его на своей койке, а сам спит на месте раненого. Я уже говорил про тесноту. Добавлю, что некоторые койки имеют двух владельцев. Пока один на вахте, другой спит.
        Осмотревшись Взором, отметил что мы всё также идём в под водой малым ходом. До заката час, на борту уже переизбыток углекислоты, всё же пять десятков человек в тесных замкнутых пространствах, семь часов под водой, большая часть так и спали, но такая тренировка, дала понять, предел есть, эти семь часов команда под водой просидеть сможет. Я слышал какие-то команды и сутки на грунте лежали, пока над ними эсминцы ходили, но не знаю правда это или нет. Сам я читер и собираюсь пользоваться этими умениями. Позавтракал я в кают-компании, с другими командирами, была рисовая каша с маслом, и чай с булочками. После этого приняв лодку, отдал приказ на всплытие, что команда встретила с заметным облегчением. Многие из матрасов лежали на полу, там дышалось легче. Сначала мы всплыли на перископную глубину, горизонт чист, небольшое волнение есть, но не более, небо тоже чистое, так что всплыли, я отдал приказ открыть люки. Наверх мигом поднялись сигнальщики и вниз рванул такой живительный воздух. Заработали дизеля и пошла зарядка практически в ноль разряженных аккумуляторов, тестирование систем лодки продолжалось.
Время было, пока зенитчики заряжали орудия, два зенитных автомата и палубное орудие, последнее для тренировки, матросы получили разрешение проветрится и поднявшись наверх прогуливались по палубе.
        Я не был вахтенным командиром, им был лейтенант Остриков, просто я ночью контролировал лодку, старпом днём. Сейчас тот, поужинав, отбывал ко сну. Лодка будет всё ночь идти в сторону Швеции, потом поворот. Через трое суток мы должны быть у Любека. Это на полном ходу, но я думаю дорога займёт больше, может и до пяти дойти, если кого встретим или обойти придётся, или переждать под водой. Двигались мы порядка шести часов, я как раз кофе пил у себя в каюте, кок перед тем как отбыть ко сну наварил и в термос залил, у меня свой командирский на два литра был, как Взор показал на границе дальности чужую субмарину, что как и мы шла в надводном положении нам на встречу. Я сразу опознал британскую подлодку. Быстро прослушав о чём общаются вахтенные на ней, понял, что те идут к Финляндии. Два офицера прикидывали на карте как высадить пять человек. Причём так чтобы это не засекли. Точнее сделать те это должны поближе к Хельсинки. Пока не понял их интерес к финнам, но мне это уже не нравится. Сняв трубку, висевшую нас нет, услышал голос вахтенного,
        - Товарищ командир?
        - Стоп машины. Глушите дизеля. Тишина в отсеках. Акустику слушать.
        - Есть.
        Я как раз чашку помыл, и вышел из каюты, направляюсь к посту акустика, а он в соседнем помещении располагался, как тот высунулся из помещения с наушниками на голове, это был старшина первой статьи Голиков, и сообщил:
        - Товарищ капитан, слышу шумы. Пеленг прямо по курсу. Дизеля. Похоже подлодка. Далеко, пока не разобрать чья.
        Остриков, уже спустившийся с мостика, он был продрогшим, несмотря на тёплую одежду, вопросительно посмотрел на меня.
        - Любая субмарина для нас опасна. Уходим на глубину. Тут сто шестьдесят метров до дна согласно картам, идём на рабочую в пятьдесят, - велел я ему и попросив у акустика наушники, послушал, и уверенно сообщил. - Английская субмарина. Тип «U». Что за группа так с ходу не скажу.
        Подняв часть команды, мы ушли под воду, двигаясь на электромоторах, потом затаились на глубине, соблюдая тишину. Когда британцы ушли и акустик перестал их слушать, снова всплыли и дальше пошли на дизелях. Я до конца подслушивал о чём общались те двое офицеров на британской подлодке, однако о задание те не распространялись, решали сугубо свою проблему, доставку и безопасную незаметную высадку. Даже не касались кого везут. Нет я нашёл тех, кто выбивался по внешнему виду и форме от местных, они в гражданке были, но всё равно не ясно что британцам там нужно. Взор и дальнее ухо вещь конечно отличная, но не панацея от всего, однако я и тому что есть рад. Так и двигались, больше нам не мешали. В одном месте я засёк минное поле, на свежих картах его не было, я нанёс, пришлось обходить, без объяснений о причинах по смене курса. А утром, когда рассвело, вахтенный заорал вниз:
        - Два боевых кораблях в четырёх кабельтовых слева по борту.
        - Боевая тревога! - сразу же в ответ прокричал я. - Срочное погружение!
        Как я прошляпил этих двух финнов, что судя по курсу шли из Германии в Финляндию? Да прикорнул чутка, сам не заметил, как клюнул носом, а тут и тревога. А при рассвете мы и финны одновременно обнаружили друг друга, зазвучала боевая тревога. Когда раздались первые разрывы, рубка «семёрки» уже скрылась под водой. М-да, а Мальков молодец, натренировал до автоматизма команду, и пусть тренировки проходили пока лодка стояла пришвартованная к пирсу у судоремонтного завода, первые погружения были в этом первом нашем боевом-учебном походе, действовали те быстро, так что успели, хотя по немецкому нормативу на срочное погружение тратилось чуть больше минуты. А вот корабельный состав противника меня заинтересовал. Там был большой буксир, военный, орудия и зенитки имелись, а также старая канонерская лодка, которая достался финнам ещё от русского Императорского флота. Немцы передали. Кажется, этот «Уусимаа», если память меня не подводит. На боевом мостике есть журнал с силуэтами всех боевых кораблей финского ВМФ, нужно глянуть и убедится, а пока команда, рассредоточившись по боевым постам, я тоже в центральной
рубке управления находился, готовились к бою. То, что капитан канлодки оставит нас без внимания, я сильно сомневался. Конечно у нас немецкая подлодка, но благодаря командующему БФ, информация о трофее так разошлась, что об этом разве что глухие не знали. Да и они знали, прочитав в газете и посмотрев фото трофея.
        Ну как я и думал, на корме канлодки засуетилась команда бомбардиров, подготавливая глубинные бомбы. Быстро подсчитав их, выяснил что на борту их двадцать две. Что ж, вот и возможность испытать лодку и команду, учёба в боевом походе.
        - Приготовить кормовой торпедный аппарат, - приказал я, и старпом продублировал команду. Финны проскочили, наши маршруты пересекались, и находились за кормой, разворачиваясь. Похоже буксир тоже в загоне решил поучаствовать. Это он зря, будет мешать канлодке.
        - Дифферент на нос тридцать градусов, - приказал я.
        Приказ был несколько странным, но его без сомнений начали выполнять, палуба стала заметно кренится в сторону носа, а корма всплывать, а я, делая счисления по гирокомпасу, штурман мне передавал его показания, надев наушники акустика, мне же нужно как-то залегендировать то как я, не видя, а только слыша, потопил два боевых корабля противника, а я оба на дно собирался пустить.
        - Кормовой торпедный аппарат готов, - приступило сообщение из кормового отсека.
        Быстро проверив Взором, скривился, торпедисты пусть и проводили теоретические тренировки, в спешке допустили стандартную ошибку. Не стравили воздух с цилиндра пневмопуска, то есть после пуска торпеда не покинет аппарат, а будет в холостую работать винтом, пока не закончится заряд.
        - Проверить систему предохранителя торпедного аппарата, - приказал я.
        Приказ по цепочке ушёл торпедистам, где старший, это был боцман, грязно выругавшись, поняв, что ему подсказали его ошибку, стравил воздух. Однако я не торопился. Буксир делал большую петлю, возвращаясь к тому месту, где финны видели нас в последний раз, и пока в створ хода торпеды не попадал, пришлось доработать машинами. Я решил начать именно с него, поиграв с канлодкой в кошки-мышки.
        - Малый ход, два румба влево… Стоп машины, - приказал я, и убедившись, что буксир точно к цели, отдал приказал. - Кормовому аппарату товсь.
        - Есть товсь, - ответил по внутренней связи боцман.
        - Пуск.
        - Есть пуск… Торпеда ушла.
        Корма чуть подскочила, освободившись от тяжёлой сигары, а я уже отдавал следующие приказы, акустик с канлодки нас засёк.
        - Убрать дифферент… самый полный вперёд.
        Пока старпом командовал и уводил выровнявшуюся лодку в сторону, а то над нами уже падали глубинные бомбы, медленно погружаясь на глубину, а я, комиссар и двое командиров стояли с секундомерами. Хотя я за торпедой наблюдал Взором. Три секунды длилось ожидание, пока не донёсся до нас звук разрыва, а чуть позже дошла и ослабленная ударная волна, всё же противник был рядом. Я немного ошибся со скоростью торпеды, та вошла не в центр борта буксира, а в корму, оторвав его напрочь. Агония длилась двенадцать секунд, финны даже шлюпки спустить не успели, а водица холодная, конец сентября всё же, уже лёд появляться кое-где начал. Ну насчёт льда я хватил, но действительно холодно, пар от дыхания был. Вахтенные наверху в свитерах и утеплённых робах службу несли. По всем отсекам «семёрки» раздались радостные вопли, звук разрыва слышали все. Разозлившаяся команда канлодки усилила поиски, но первые три бомбы рванули в стороне, мы покинули место пуска торпеды, уходя в сторону, и готовя носовые торпедные аппараты, два из четырёх.
        - Глубина шестьдесят метров, стоп машины, дифферент на корму тридцать пять градусов, - командовал я.
        Пока приказ выполнялся, я вернул наушники акустику и найдя журнал с указанием силуэтов боевых кораблей финского флота быстро нашёл нужный. Хм, а ведь я о нём читал сводку. На этих финнах уже есть кровь наших парней, потопили малый сторожевой катер. Заодно нашёл по силуэту что за буксир мы потопили, это «Войма» оказался, у финнов он как ледокол числился. Вернувшись к акустику, я снова надел наушники и продолжил командовать. Канлодка уже отбежала в сторону, к слову, они сбросили небольшую шлюпку, к которой плыли выжившие с ледокола, восемнадцать человек. На палубе много народу было, у орудий расчёты, там их три, довольно крупных, вот и выжили. Те, кого в воронку не затянуло.
        - Средний ход, пять румбов вправо… Стоп машины… держать курс прямо, малый ход… - командовал я, наблюдая за канлодкой, та сбросила ещё шесть бомб, а хороший у них акустик, довольно точно наводит на нас, но если они сейчас не сменят курс, точно попадут под залп торпед. А может и не залп, хватит и одной, чтобы пустить канлодку ко дну.
        - Первый торпедный аппарат товсь.
        - Есть товсь, - донеслось из динамика.
        В носовом отсеке торпедисты учли ошибку команды кормового торпедного аппарата, я проверил, тут всё нормально, так что убедившись, что финны менять курс не собираются, бомбомёты снова заряжают, скомандовал:
        - Пуск.
        - Есть пуск… Торпеда ушла.
        Торпеда благополучно покинула аппарат и устремилась вперёд, поднимаясь к поверхности, глубина у той стояла стандартная, два метра. След на канлодке заметили, но практически у борта. В этот раз попал куда хотел, точно в центр, отчего раздался взрыв и у борта поднялся огромный фонтан воды. Да, этого канлодке хватило, та разломилась пополам, ни о какой борьбе за живучесть и речи не шло, разве что у шлюпок, я же под радостные крики команды, сказал, возвращая наушники акустику:
        - Вот так, товарищи, две торпеды - две цели. Первый корабль затонул, второй разрушается и тонет. Закрыть люки торпедных аппаратов, всплываем на перископную глубину. Готовность зенитчикам. Приготовить ручные пулемёты.
        - Есть, - козырнул старпом.
        Осмотревшись в перископ и убедившись, что кроме двух шлюпок полных финских моряков никого нет, отдал приказ на всплытие. После чего, когда часть команды разбежались по орудиям, заряжая, а пулемётчики установили на леерах «МГ-34», я скомандовал:
        - Задний ход.
        Так как к финнам мы всплыли кормой, то я не стал разворачивать лодку, так тарахтя дизелями та и подошла к финнам. Узнав на каком языке, кто говорит, нашёлся знаток русском, опросил того, и старпом занёс в вахтенный журнал названия и типы уничтоженных нами кораблей. Отойдя от палубного орудия, я поднялся на рубку, и приказал:
        - Пулемётчики, целься по шлюпкам… Огонь!
        Один пулемётчик сразу открыл огонь, пятная борта шлюпок полевыми пробоинами, кричали люди в них, но выстрелы заглушали. Тот выпустить только одну очередь успел, когда комиссар, с перекошенным от ярости лицом, дёрнул того с силой за плечо, приказывая прекратить огонь, отчего тот невольно это сделал.
        - Какого чёрта, комиссар? - зло спросил я.
        - Я запрещаю вам расстреливать безоружных людей.
        По факту на борту корабля был бунт, один пулемётчик не выполнил приказ, другой, комиссар, остановил выполнение приказа другому матросу. Если я в чём не прав, они могут обжаловать только когда мы вернёмся, а не сейчас. И то что сделали оба - преступление.
        - Бунт на корабле? Ты сука забыл, что капитан, первый после бога? - зло прошипел я. - Старший лейтенант Мальков, приказываю вам арестовать старшего политрука Астраханцева, за срыв выполнения приказа командира. Арестовать матроса… Кто был вторым пулемётчиком?
        - Краснофлотец Галкин.
        - Арестовать краснофлотца Галкина за невыполнение приказа командира. Дальше ими военный трибунал будет заниматься при возвращении. Выполнять.
        - Сдать оружие, - приказал Мальков, это он комиссару. Тот пробовал возмущаться, но его связали и увели вниз, как и бледного до синевы второго пулемётчика.
        - Встать к пулемёту, - приказал я одному из сигнальщиков. - Приказ тот же, огонь по врагам.
        В этот раз выполнили приказ все, несмотря на крики финнов, шлюпки от пробоин начали набирать воду и тонуть, а мы нагнали другую шлюпку, где были остатки команды ледокола, и расстреляли их. Дальше передав управление лодки вахтенному командиру, спустился вниз, а тот повёл её в надводном положении дальше по курсу, зенитчики внимательно бдели, финны наверняка предупредили своих и немцев, а те не упустят уничтожить бывшую свою лодку. На поверхности мы будем недолго, сейчас шла спешная зарядка аккумуляторов, как электрики сообщат что всё, заряжены, мы сразу уйдём под воду. Тут или они сообщат, или немецкая авиация появиться, что раньше. Я быстро написал сообщение в штаб флота, описав первые победы с названиями кораблей противника, мелочь, а приятно, так уже указав на действия комиссара и одного из матросов, не указывая причины, что арестовал их своими полномочиями, и радист, антенну уже подняли, зашифровав, стал отбивать сообщение, чуть позже подтвердив, что оно получено. Вскоре мы ушли под воду, аккумуляторы зарядились, на шестьдесят метров, и вовремя, три десятка бомбардировщиков появились. Курс мы не
меняли, как шли к Швеции, так и идём, пройдём между Швецией и остром Готланд и направимся к берегам Польши, чуть позже сменим, пока противник не знает куда мы идём. А так, как только лодка ушла на глубину и дальше пошла на малом ходу, я взял микрофон, и включив громкую связь по всем отсекам, сказал:
        - Товарищи командиры и краснофлотцы, я рад поздравить вас с нашей первой победой. Два боевых корабля противника отправлены на дно. Я благодарю вас за высокую выучку, и особенно старшего лейтенанта Малькова, ведь это его заслуга в том, что вы стали командой, и я надеюсь, что первый бой сплотит нас ещё больше. Бой прошёл просто замечательно, у финнов не было никаких шансов, о чём те и не подозревали, и дело тут не в самой лодке, пусть она немецкая и трофейная, наши даже лучше, дело в вас, в отличной команде. Я знаю, что уже разошлась информация о расстреле противника в шлюпках, и это по международным правам считается преступлением, однако это был мой приказ и за него буду отвечать я. Осназ не берёт пленных. Как-то в Белоруссии одна из групп взяла шесть сотен пленных немцев, пятнадцать бойцов осназа против шести сотен. Взяли их сонными. Вот только допросив офицеров, от остальных было решено избавиться. Мне вручили нож и указали на строй немцев, показав, как работать. Ударом стопы ноги под колено, немец падает на колени, и круговым движении вскрываешь глотку. После первой сотни у меня затупился нож,
после четырёх сотен рука устала настолько, что нож держать я уже не мог. Тогда я впервые понял, что это, не брать врагов в плен, и тогда бойцы террор-групп приняли меня как своего. Потому что я смог. Мы подводники, мы тоже не берём в плен, это особенности нашей службы. Отпустить противника я не мог, это не гражданские моряки, а военные, они снова встанут в строй и будут против нас воевать. Команда канлодки уже имеет одну победу над советским сторожевым катером, на них кровь наших парней. Я не оправдываю себя, но нужно решить, или против вас враг, который не задумываясь убьёт вас, ваших родных и других граждан, без сомнений и упрёков, или ваш друг, с которым нужно брататься. Только помните, русские для финнов враги, навсегда. Однако в нашей команде всё же оказались те личности, что считают финнов друзьями, и отказались выполнять мой приказ или решили помешать его выполнению. Я огорчён. Их ждёт трибунал. А пока нас ожидает выполнение основного задания. Всем отдыхать кроме дежурной вахты. На этом всё, капитан-лейтенант Мальцев.
        Повесив микрофон на место, я поинтересовался у старшего лейтенанта Малькова:
        - Как там арестованные?
        - Комиссар у себя, матроса отправил в жилой отсек, он помощник кока.
        - А вот это неправильно. Они арестованные. Обоих отправить в носовой торпедный отсек, приставить часового, менять его каждые четыре часа.
        - Есть, - козырнул тот, и отдав распоряжения, всё же не удержался и уточнил у меня. - А не слишком, товарищ капитан-лейтенант?
        Тот был старше Мальцева на пять лет, двадцать шесть ему, но я с немалым грузом жизни считал себя старше, да и тот это чувствовал, поэтому со всей серьёзностью пояснил:
        - Старпом, ты пойми. Это был бунт. Мы на боевом корабле, любое промедление станет катастрофой, а у меня на борту два ненадёжных члена команды положится на которых я уже не могу, что уже идёт как срыв боевого здания. По правилам бойцов террор-групп я просто должен уничтожить этих паршивых овец и трупы отправить за борт, это не сказка вокруг, это война, но меня не поймут при возвращении. Сейчас да, вокруг не бойцы осназа, но правильные у них методики и инструкции, чтобы выжить и выполнить задании, стоит им следовать. Так что арестованные будут с нами до конца, пока мы не вернёмся к нашим. Это окончательное решение. Сейчас отдыхай, твоя смена через два часа, а я начну рапорты писать, да списки для награждения. Благо есть на кого.
        Тот проверив всё на борту, оба торпедных аппарат уже были снова заряжены, как арестованных устроили, и отправился отдыхать, а я занялся писаниной. С рапортами разобрался быстро, за полчаса написал, потом списки для награждения. И вот когда закончил и убрал в сейф, раздался стук в дверь, это врач был, старший военфельдшер Авдеев, по совместительству особист на борту.
        - Командир, ты поминаешь что я должен доложить о случившемся?
        - Понимаю.
        - Тогда ты должен понимать, что ты расстрелял пленных, что уже делает тебя военным преступником.
        - Хм, интересный вывод. Мичман, напомни, когда мы взяли финнов в плен? Лично я такого не припомню.
        - Они были потерпевшими крушение…
        - Знаешь, я не понимаю вот эти двойные стандарты. Они были ВОЕННЫМИ. Как вы это не поймёте? Гражданских и мирное население я сам не трону, ещё и по рукам надаю, но военные несут все тяготы службы и войны. Пока они не успели поднять руки, их нужно уничтожить как можно больше. Тут они нас глубинными бомбами забрасывали в ярой надежде потопить и уничтожить, а когда ситуация изменилась, мы победили, тут вы с ними чуть ли не в засос целоваться желаете. У меня такой вопрос встаёт, а за кого воюете? Я уж начинаю сомневаться, что за нашу Родину. Я лично воюю за Советский Союз, за наших людей, а в вас я не уверен. И насчёт расстрела, финны не сдавались, и они не были безоружными, у трёх их офицеров были пистолеты, хотя они и не тянулись к ним под стволами пулемётов. Так что не надо меня обвинять в убийстве безоружных или пленных. Этого не было. Если бы те подняли руки, я бы не отдал приказ стрелять, но и поднятых рук я тоже не видел. Да и вообще, решать прав я или нет будут при возвращении более высокие чины чем мы, без этого не обойтись, а впредь я попрошу не ставить под сомнения мои приказы. Вам всё
ясно?
        - Да, всё что нужно я слышал. Разрешите идти?
        - Свободны.
        Дальше я умылся в умывальнике, такая роскошь у меня была в каюте, и передав управление лодкой старпому, его время пришло, отправился спать, даже уснуть не успел, как вскочив, и сняв трубку телефона, приказал старпому:
        - Стоп машины. Тишина в отсеках, акустику слушать.
        А всё дело в том, что на границе Взора я вдруг засёк немецкую «семёрку», чуть более старая модель чем наша, но она находилась на глубине сорока метров в неподвижном положении, и её слухач слушал шумы моря, и то что нас засекли, сто процентов. Быстро одевшись, я покинул каюту и прошёл в центральных отсек управления, подойдя к акустику.
        - Тишина, товарищ капитан, - еле слышно ответил тот, на лодке соблюдался абсолютная тишина, даже я на цыпочках подходил.
        - Малый вперёд, - негромко скомандовал я, и пояснил командирам в отсеке. - Немцам наша лодка что красная тряпка для быка, для них это позор, поэтому решат уничтожить нас в любом случае. Проанализировав как бы я действовал на их месте, то стянул бы сюда надводные корабли типа эсминцев и противолодочных кораблей, постоянно держал сменяя воздушных наблюдателей, а также субмарины. Думаю, ближайшие от этого района уже направляются сюда. Поэтому каждые полчаса приказываю стопорить ход и слушать вокруг. Наблюдатели нам пока не опасны, а вот субмарины, одна-две, уже должны быть поблизости.
        В это время немцы, убедившись, что мы не меняем курс, тоже пришли в движение, дав полный ход, поэтому мельком глянув на часы, больше для достоверности своих действий, скомандовал:
        - Стоп машины, тишина в отсеках, акустику слушать.
        Тот замер на миг, и сделав большие глаза, зашептал:
        - Слышу шум электромоторов и винтов. Подлодка, на нас идёт.
        - Дай.
        Забрав наушники, я стал делать вид что вслушиваюсь, после чего сообщил.
        - Немец, «семёрка», на нас идёт средним ходом. Боевая тревога.
        Команда, многие просыпались, с прошлого боя три часа прошло, разбегались по постам. Я же скомандовал:
        - Поворот вправо, дифферент на корму пятнадцать градусов. Первый и третий торпедный аппарат готовность. Стоп машины.
        Что мне не нравилось, тут на шестидесяти метрах было довольно сильное течение, что разворачивало корпус лодки чуть в сторону, однако это уже не имело значения, я скомандовал:
        - Первый пуск! Третий пуск.
        - Есть выход первой торпеды.
        - Есть выход второй торпеды, - поступили доклады.
        Стянув наушники, я предупредил:
        - Стрелял в упор, с двухсот метров, держитесь, сейчас тряхнёт.
        И тряхнуло действительно здорово, я умудрился попасть обеими торпедами, первая попал в станину орудия, вторая в рубку. Конец лодке. Все четыре люка торпедных шахт у немцев были открыты и один из торпедистов от сотрясения нажал на пуск, он держал руку над кнопкой. Так как взрывы прогремели, я надел наушники, и тут же заорал:
        - Встречная торпеда!
        Сделать всё равно было ничего нельзя, только предупредил, но течение тут и помогло, торпеда, шелестя винтом, от звука которого по телу пробегали мурашки у всех, прошла мимо в метре от борта. Я выдохнул, вокруг тоже раздавались шумные выдохи и судорожные сглатывания, все задержали дыхание.
        Сняв микрофон с держателя, и включив общую связь по отсекам, я сообщил:
        - Товарищи бойцы и командиры, с вами говорит ваш капитан. Только что во встречном бою была потоплена вражеская подводная лодка тип «семь». Благодарю за службу. А теперь доклад по повреждениям и пострадавшим.
        После этого посыпались доклады, пострадавших нет, только синяки, да несколько порезов от стёкол ламп. Их осматривал врач. Акустик слушал окрестные воды, говорит пока тихо, поэтому я отдал приказ на всплытие. Перейдя в надводное положение, запустив дизеля, мы изрядно потратили запасы энергии, и вот так заряжая аккумуляторы поспешили прочь. В синеве виднелся разведчик, но он нам не мешал, ночь нас укроет. Хотя если нагонят целую эскадру, будет туго, могут и загнать, их просто больше, а то, что я уверен, что изрядно сокращу численность противника, как-то не успокаивало.
        - Человек слева по борту! - сообщил сигнальщик, как только мы двинули вперёд.
        Это всплыл труп с расколовшейся пополам подлодки противника. Я его видел и ожидал, когда сигнальщики тело рассмотрят. Да и всплыл тот только из-за спасательного жилета. Зачем надевал? Такие жилеты у шестерых человек были, подозреваю что это вахтенные. Немцы ушли под воду и те то ли не стали снимать жилеты, то ли не успели.
        - Стоп машины, боцмана с багром наверх. Труп поднять на палубу и обыскать. Нужно узнать кого мы потопили. У нас полчаса пока немцы не налетят, вызванные разведчиком.
        То, что это немец, было видно по робе. На нашей лодке тоже такие были, их вынесли и сменили на нашу форму. К слову, только с этим обмен был, своё оружие команда сдала в арсенал запасного экипажа, и на них было записано немецкое оружие из арсенала нашей подлодки, за кем карабины «Маузера», за кем и пистолет-пулемёты. Их кстати три десятка было. Пользуясь оказией, радист поднял антенну, я уже написал второй рапорт, тот его зашифровал и как раз отправлял, когда мы смогли, забросив кошку, зацепить труп и подтащить к борту, подняв багром. Обыск тела не дал никаких документов, но нашлось мокрое недописанное письмо, где фигурировал командир уничтоженной нами подлодки, немецкий матрос на него жаловался, строгим был. Сбросив тело обратно в воды моря, мы на полном ходу направились прочь, повернув в сторону острова Готланд, уводим противника в сторону, ночью повернём к Польше. Я внёс информацию из письма в свой рапорт по уничтожению субмарины противника, приложив само письмо, его просушили, а тут мы снова ушли под воду. Немецкие самолёты появились. Успели уйти под воду, но на нас сбрасывали глубинные бомбы,
благо мы повернули и те ложились в сторонке. Хотя нет, их сбрасывали бессистемно, вдруг да повезёт?
        Когда разрывы закончились, и немцы потянули на свой аэродром, я передал командование старпому, мы меняем маршрут и идём в сторону Польши. Под водой до самого конца. Каждые полчаса остановка машин, слушаем воды вокруг, и снова вперёд. Заряд батарей экономить. В каюте дописал рапорт, и стал читать ответное сообщение из штаба флота, радист успел принять его, перед тем как мы погрузились, и расшифровал. Нас поздравляли с победами, и запрашивали причины ареста комиссара. Решив написать ответ позже, передадим, когда стемнеет, я разделся, и вскоре уже спал крепким сном. Непростое у нас задание, чую будет сложнее чем я думал ранее, немцы как с цепи сорвались, уже два разведчика барражируют в воздухе, нас ищут, но глубины тут хорошие, скрывают лодку. Мы на восьмидесяти шли, штурман проводил сверку курса. Команда устраняла повреждения, ладно течь всего лишь одна, сальник потёк, которую устранили, ну и меняли лампочки. Они первыми летят при сотрясениях. К вечеру закончат, запчасти имелись.
        Разбудили меня уже через два часа, акустик засёк многочисленные шумы винтов. Шла группа кораблей, по машинам ясно что боевых, шли не группой, а цепью, охватывая как можно большее расстояние. Я отдал приказ соблюдать тишину на лодке, и вот так пережидали на глубине, пока те не уйдут. Когда акустик убедился, что вокруг снова тишина, мы на малом ходу направились дальше, а я снова спать ушёл. Ночью наверстаем потерянное время. Что-то уж больно немцы немалые силы подняли для нашего перехвата. Им точно моя «семёрка» нужна? Судя по усилиям, потраченным на поиск, не только. Для них я тоже цель номер один, после того как поработал в Белоруссии и Германии, о чём наши газеты немало написали. Видимо дошло до них, как и то что я принял командование над трофейной субмариной. Да нет, это уже не предположение, подслушал разговоры некоторых моряков на одном из кораблей что проходил в зоне досягаемости Взора. Остальные за дальностью были, теперь я это знал точно. Про финнов немцы уже знали. Однако самое главное, район оцеплен, сюда стягивают всевозможные силы, включая финских ВМС, кроме крупных кораблей. Несколько
подлодок в подводном положении «слушают» воды вокруг, образовывая сеть поисков, ещё несколько спешат в эти воды. Три поисковых самолёта барражируют в разных местах. Однако есть ещё лазейки и я собирался ими воспользоваться.
        И знаете, помогла непогода, настоящая буря разыгралась, что снесла многие лёгкие корабли, вроде тральщиков что сюда нагнали, в сторону, так мы и ушли, добравшись до берегов Польши, или как называли немцы, Генерал-Губернаторства, двигаясь километрах в тридцати от побережья в сторону Любека. Двигались на мягких лапках, чуть что сразу обходили или пропускали мимо суда или корабли, отсиживаясь под водой. За эти дни я более-менее узнал команду, знакомясь людьми, но всё же времени было мало. А так мы за время пути трижды эсминцы и тральщики встретили, дважды минные поля обходили, и дважды немецкие субмарины встречали, оба раза это были малые подлодки береговой обороны, что в заданных районах висели в толщах воды, и вслушивались в шумы вокруг. Обойти их удалось только за счёт Взора, который я не прекращал качать, и расстояние уже дошло до шести километров пятисот двух метров. Не смотря на то что была масса возможностей атаковать подвернувшиеся корабли, я этого не делал, на то у немецких адмиралов и расчёт. Наверняка их корабли часто выходят в эфир, сообщая своё местоположение, если кто не вышел, значит
мы там, можно сузить круг поиска. Фактически ловля на живца. Те же субмарины я мог без проблем пустить на дно, но не стал этого делать, пока мы не побываем в Любеке, у меня связаны руки, а уж потом сколько угодно и что угодно.
        Как бы то ни было, сегодня второе октября и лодка моя замерла в семи километрах от входа в порт. Мы уже пробовали сунуться, но отошли и легли на грунт, а то тут течение сильное, не хочу тратить запасы электроэнергии часто подрабатывать электромоторами. Провести лодку я смогу, но нужна темнота, а сейчас час дня. С момента последней связи, когда мы немецкую «семёрку» потопили, в эфир мы не выходили, соблюдали режим радиомолчания, чтобы нас не засекли, хотя бы примерное местоположение, вот после Любека, пожалуйста. Сейчас, после того как лодка легла на грунт и команде был дан отбой, пусть спят, так дыхание реже и значит потратят меньше кислорода, только трое вахтенных бдят, я сидел в своей каюте и размышлял. Были причины. Например, вход в порт окружён минными полями, а искать фарватер я не хотел, тем более на входе большой сторожевик стоял, имеющий систему сброса глубинных бомб, а по сторонам в километре от него две субмарины, одна малая, другую не смог сходу опознать. Скорее всего французский трофей, что немцы используют, по размеру средняя «ДПЛ». Однако у берега, в позиционном положении, это когда
рубка над водой, а корпус под, пройти можно, жаль только глубины не позволяют полностью под водой идти. Так что пройдём мимо охраны и мин, и окажемся в порту. Ну а уж там определюсь, тем более Хранилище практически пустое, стоит пополнить. В общем, тут я всё продумал, осталось темноты дождаться. Тем более день как назло спокойный и ясный, надеюсь ночью погода ухудшиться. Сейчас осень, штормы и бури на Балтике не редкое дело.
        Наверху мимо проходил малый тральщик типа «М», вроде того что я Балтфлоту передал, что сопровождал два грузовых судна, один с углём, второй с зерном. Грабят наших, вывозя всё ценное. Акустик, что дежурил, об этом сообщил, я приказал внести в журнал наблюдения о шумах, тот молодец, различил что идут три судна, одно возможно боевой корабль. Сами мы на грунте лежали в шести километрах от места дежурства одной из субмарин, той что малой, так что я изредка слушал о чём там говорят. Одна информация была довольно интересной. Немцы, совместно с финнами, обнаружили и загнали британскую подлодку у берегов Финляндии, утопив ту. Всплыло два трупа в британской форме. Те-то надеялись, что это моя подлодка, но определив, что нет, продолжили поиски. А по времени выходило что те доставили до места ту группу в гражданской одежде и возвращались. Недавно немцы всплывали, настраивали связь, доложились, что у них спокойно и получили пакет сообщений, а когда расшифровали я тоже с интересом ознакомился. Ха, оказалось столкнулись в непогоду немецкий эсминец, старый угольный, и финский тральщик. Эсминец буксируют к
финскому порту, иначе утонет, он ближе, а финн утонул. Правда, команду всю успели снять. Была ещё одна информация что мне не понравилась, все подлодки однотипные с моей вернули в порт, запретив покидать их, теперь кто опознает «семёрку», могут немедленно атаковать, не беспокоясь что это своя. Вот это плохо.
        Ещё я сидел и размышлял о двух паршивых овцах. Комиссар недавно о встрече попросил, пообщались, время было, мы к Любеку подходили, вот и поговорили у меня каюте. Она одна позволяла это делать без свидетелей, да и то если негромко говорить, звукоизоляции совсем нет. Ладно рядом центральный отсек за стенкой, шум работы иногда заглушал. Я вот, например, из-за этого шума не сразу уснуть мог, сейчас-то привык, а в первые дни тяжело было. В общем, тот покаялся, осознал, что был не прав, просил простить и вернуть на работу. У подводников нет возможностей возить балласт, поэтому комиссар на борту занимал несколько должностей, основная это конечно политработник, вспомогательная, главный артиллерист на борту, зенитчики и орудийный расчёт ему подчинялись. А артиллерист тот хороший, судя по отзывам. Ладно бы он, ещё и команда как сговорилась, решили взять обоих на поруки и воспитать настоящих советских воинов, в не кисейных барышень, как я их называл. Вчера приходили с просьбой, трое самых авторитетных моряков, включая боцмана, он тоже коммунистом был, сегодня вот и комиссара принял. В общем, решил дать им
шанс, под ответственность команды, будут искупать свой косяк. Об этом уже было объявлено, так что те вернулись по своим постам и местам, охрана их была снята. По-другому ответить я не мог, если команда просила, могут и не понять. Тут так принято. Вот если снова накосячат, тогда я имел все права карать и миловать, команда уже поддержит меня на все сто. Вот такие дала. Но главное мы на месте, ждём темноты, так что закончив писать последний рапорт, убрал тот в сейф, и тоже лёг спать. Нужно экономить воздух.
        Всплыли мы, когда окончательно стемнело, сразу открыли люки, вентилируя отсеки. Мы ещё так долго под водой ни разу не были, двенадцать часов. Довольно высокие волны захлёстывали рубку, тем более мы всплыли в позиционном положении, палуба вод водой, но всё равно отдышались, но дизеля не запускали, немецкая субмарина продолжала находиться на позиции и слушать шумы вокруг. Дизеля те точно засекут. А вот электромоторы вряд ли, тем более шум прибоя заглушит наше движение. Трое вахтенных поднялись наверх, два сигнальщика и вахтенный командир, все тепло одеты и в непромокаемых плащах, привязались к леерам, а мы тихой сапой, дав средний ход, направились ко входу в порт. В некоторых местах под днищем едва метр было, штурман чуть не поседел, делая счисление, говоря, что нас точно разобьёт о камни, но мы прошли, для того это было чудом, два карандаша сломал от волнения, но прошли. Аккумуляторы практически в ноль были разряжены, когда мы, пройдя практически всю бухту, в основном двигаясь подальше от стоянок, у берега, прибой всё ещё заглушал нас, хотя тут в бухте он и тише, и мы дошли до кладбища старых
судов, и там пришвартовались, также в позиционном положении, только рубка торчит. Трое матросов с комиссаром, вооружившись автоматами и одним пулемётом, разбежались, осматривая кладбище, но то было пусто, после этого лодка всплыла и были запущены дизеля, запуская процесс зарядки аккумуляторов. Тут лодку найти тяжело, так мы ещё её замаскировали, натаскали куски жести и части корпусов, и сложили на палубе, теперь та фоном вписывалась в контуры свалки, и чтобы рассмотреть ту нужно подойти вплотную. Команда шалела от моей наглости, но все приказы выполняла бегом.
        Закончили мы, когда уже светать начало. Аккумуляторы заряжены, дизеля заглушены, большая часть команда отдыхала, люки открыты, включая грузовой на корме, приток свежего воздуха был, а я, выспавшись за день, как начало темнеть, оставив за старшего Малькова, переодевшись в гражданскую одежду, покинул борт лодки и кладбища, направившись на разведку. Так-то визуально с помощью биноклей мы и так вели наблюдение. За весь день немало информации собрали по работе порта, найдя подходящий корпус, откуда весь порт было видно, уже обнаружили шведские суда на разгрузке, видимо очередной конвой недавно прибыл, парни на это ругались, тоже мне нейтралы. Я понимал, что моё лицо теперь известно каждому вокруг, но утеплённое пальто, шляпа и замотанная шарфом нижняя часть лица вряд ли позволят меня опознать. Да и двигаться собирался так, чтобы не встречаться с местными, особенно патрулями и полицейскими. В принципе я и так видел прекрасно лучшие цели для моей подлодки, где работать торпедами, а где и артиллерией. Да я и пушку тут с обеими зенитками собирался задействовать, артиллеристам тоже нужно дать пострелять и
геройство проявить, но прежде чем это сделать, стоит пополнить закрома Хранилища, раз уж на вражеской территории нахожусь. Первыми в моей добыче стали местные склады. Всё продовольствие, особенно подготовленное для снабжения команд боевых кораблей, включаю довольно калорийные пайки подводников и лётчиков, я прибрал, потом снаряды для пушек, боеприпасы, торпеды и мины. Глубинные бомбы тоже. Фактически подчистую выгреб склады, да и терминалы топливные посетил, кстати, некоторые снова фактически полны, видимо танкеры подгоняли, снова слив в Хранилище.
        Теперь по местным боевым кораблям. Знаете, да тут и взять нечего. Нет, два эсминца на загрузке у пирсов стоят, но старьё. Единственно что привлекали, два малых тральщика типа «М», вроде того что я Балтфлоту подарил. Они у немцев довольно массовой постройки, удачные корабли. Один этого года спуска, другой прошлого. Остальное слишком старое, ресурс не то что выработан, но усталость металла присутствует, так что меня они не заинтересовали. Да, в порту стояло две субмарины типа «Семь», одна вроде ничего, но я слишком далеко от неё. Сам я достал шлюпку, столкнув ту на воду, и погрёб подальше от берега. Тут уже сменил шлюпку на моторный катер и запустив движок, качаясь на довольно высоких волнах, ветер был сильный, направился к одному из тральщиков. На подходе меня окликнули, сообщил вахтенным, что почту доставил, так что спустили забортный трап. Однако едва я коснулся борта как корабль исчез, благо немцы соблюдали светомаскировку в порту, и никто ничего не заметил. Катер затянуло в воронку, но помотало и вынырнул. Водой не захлестнуло, так лишь палубу намочило. Так что я направился к следующему. Хорошо
у катера рубка закрытая, ветер сильный, всё тепло из-под пальто бы выдуло, тут провёл туже ситуацию и второй однотипный тральщик вместе с командой отправился в Хранилище. К слову, корабли забирал вместе с якорями, их цепи не перерезало.
        В принципе, большой сторожевик, имеющий систему сброса глубинных бомб тоже ничего, сорокового года спуска на воду, но он на угле ходит, в отличии от тех двух кораблей, что я только что прибрал, те турбинные, котлы на мазуте. Однако в порту огромная гора угля была для боевых кораблей, я её прибрал, увеличив только за счёт угля добычу в Хранилище на двадцать три процента. Сейчас сорок девять, без сторожевика. И ещё, тяжёлый крейсер, что стоял в бухте. Ладно был бы он современный с паровыми котлами и турбинами, а ведь старый броненосец, спущенный ещё до Империалистической войны, переведённый в учебные корабли, и назывался он «Шлезиен». Забирать не буду, а вот как цель и удар по престижу германского военного флота, это то что надо. А сторожевик я всё же прибрал. Тот у пирса стоял после загрузки припасами. Так что снял ножом вахтенного матроса у трапа, и отправил в Хранилище, швартовы были обрезаны. После этого угнал грузовик, убив часового, тоже ножом, и доехал до здания где проживал генерал-адмирал Витцель, он приехал в Любек с инспекционной проверкой. Выкрасть его из гостиницы удалось без проблем,
убрав Хранилище. Три машины у гостиницы, по роскошнее, отправились следом за адмиралом, а на четвёртой, это видимо посыльная машина, пикап, поехал к кладбищу. Подъехав, я достал адмирала, ещё в номере тот оделся под дулом моего пистолета, так что сопроводил его к свалке, свистнув своим чтобы встречали.
        - Парни из осназа тут работают, адмирала германского подарили, - сообщил я матросам. - Связать и отправить на борт лодки под охраной. В кузове пикапа свежие фрукты и ящик красного вина. Забрать на борт. Да, боевая тревога.
        Один повёл адмирала, трое за ящиками сбегали, когда они ушли, я убрал машину в Хранилище, нечего неплохими новенькими авто раскидываться, и двинул следом, нагоняя. Вот так держа в руках портфель с бумагами, что были при адмирале, и шёл аккуратно за ними. Свалка не место для прогулок, особенно ночью, навернуться можно легко. Охрану сняли, все вернулись на борту лодки, и та, отходя от стоянки, работая дизелями, стала удаляться. Портфель я сдал особисту, тот осматривал содержимое, а сам переодевшись, сообщил командирам:
        - Громим всё, чтобы больше шума и взрывов, это нужно парням из террор-групп, те что-то решили устроить, пока мы шумим. Потом покидаем порт. Первая цель старый броненосец. Потом расстреливаем суда нейтралов. Нечего им находиться в зоне боевых действий. Любек нами официально отмечен им, так что находятся тут все на свой страх и риск. Вот и покажем, что есть им что бояться. И так, готовимся атаке. Товарищ военфельдшер, прошу дать генералу снотворное. Скоро нам придётся играть с немцами в кошки-мышки и тот нашумев может раскрыть наше местоположение.
        - Сделаю, - кивнул тот и ушёл. Адмирала пока у него держали, один из матросов охранял.
        Мы же не торопились уходить под воду, перешли только на позиционное положение, как я уже говорил, это когда рубка видна, а палуба скрыта под водой, на рубке мы впятером были, я, Мальков, дежурный командир и двое сигнальщиков что внимательно всматривались во тьму вокруг, то что на берегу что-то происходит было видно, мелькал свет, пока вдруг не зазвучала боевая тревога по всем кораблям и в самом порту.
        - Товарищ старший лейтенант, - обратился я к Малькову. - Вам нужно получать личный опыт командирования подлодкой и атакой вражеских кораблей. И так, ваша задача атаковать и потопить бывший броненосец и те два эсминца, что стоят рядом с ним на якорях. Можете использовать все пять торпед что у нас находятся в торпедных аппаратах. Действуйте.
        Тот сразу стал командовать, и мы спустились вниз, Мальков решил атаковать с перископной глубины, благо глубины тут это позволяли. Отдав нужные приказы, стал дожидаться выполнения, у бортов забурлила вода, мы заполняли цистерны, и лодка уходила под воду, вот тот и поинтересовался:
        - Тревога на берегу, это осназовцы нашумели?
        - Вряд ли. Скорее всего адмирала хватились, - ответил я, делая записи в бортовом журнале, что поручил атаковать немецкие надводные силы своему старпому. Тут всё нужно записывать, и если атака получиться удачной, это сильно поможет карьере старпома, да и на награды командование не поскупиться, писать их конечно буду я, но утверждают-то наверху.
        Мальков поступил продуманно, атаковал сначала эсминцы, бывший броненосец от него никуда не денется. Мы уже подошли к стоянке, оба эсминца снимались с якорей, броненосец пока стоял, хотя и там разводили пары. Всюду мелькали лучи прожекторов, немцы плюнули на светомаскировку, тем более как оказалось, подслушал доклад командиру броненосца, пропали два тральщика. Ха, про сторожевик пока не знают. Одна торпеда ушла к одному эсминцу, и вторая ко второму, Мальков решил по одной использовать. С первым пуском я не видел проблем, а вот со вторым могли быть, тот уже снялся с места, одновременно поднимая якорь, так что торпеда прошла бы за кормой, вот я и посетовал чуть сменить положение корпуса, так что два выстрела, и два попадания. Разрывы были слышно хорошо, да и я с комиссаром глянули в перископ, чтобы засвидетельствовать попадания, сделав записи в бортовом журнале и расписаться. Первому эсминцу оторвало нос, тот шёл на дно, с учётом глубины в двадцать восемь метров, полностью скроется. Второму всё же в корму попали, произошла детонация мин, так что тот мигом скрылся под водой. После этого две торпеды
пошли уже броненосцу, а «семёрка» задействовала обратный ход, разворачиваясь кормой к броненосцу. Всё же две торпеды ему было мало, немецкие боевые корабли имели удивительную живучесть, это не английские, коим хватит одного, ну или двух попаданий торпед. Так как прицел был точным, тут три кабельтова, это чуть ли не в упор, мы с комиссаром подтвердили два попадания, звуки разрывов до нас тоже донеслись. Потом пятая торпеда ушла, из кормового аппарата, чем окончательно поставила крест на возможном спасении корабля. Немцы это тоже поняли, тот ложился на бок и пытались спастись.
        - Старший лейтенант Мальков, благодарю за службу и образцовую атаку вражеских кораблей, - сказал я, отдав честь, после чего добавил. - Принимаю командование лодкой. Полный ход с разворотом влево, уйти на глубину двадцать метров. Артиллеристам, готовность двадцать минут.
        Вскоре подошли комиссар и главстаршина Аверченко, командир палубного орудия. Им я и сообщил, все присутствующие в центральной рубке тоже слышали озвучивание моего плана, показывая на карте порта как действовать:
        - Вот тут стоит на якоре в ожидании разгрузки большой транспорт с рудой, восьми тысячник. Всплываем у его левого борта, и под прикрытием открываем орудийный огонь по четырём шведам что стоят на разгрузке. Остальные будут в мёртвой зоне, но и этих вполне хватит. Зенитки зарядить и первыми расстрелять зажигательными снарядами пакгаузы и склады. Вот тут у причала стоит подлодка, однотипная с нашей. Начнёте с неё, а зенитками накроете сначала два торпедных катера, они вот тут, пока ещё на месте. Для остальных мы будет в мёртвой зоне под прикрытием борта шведа. Дальше уже шведы. Это всё, готовьтесь.
        Те козырнули и ушли, я же довёл субмарину до места, и мы всплыли, сразу открылись люки, выбежали артиллеристы, и цепочка матрасов начала подавать снаряды. Со стволов снимались затычки, устанавливались прицелы и подавались первые снаряды. Первым грохнуло палубное орудие, то самое «ахт-ахт», и у борта «семёрки», на палубе которой тоже суетились артиллеристы, встал фонтан разрыва. Вот вторым выстрелом попали, яркий цветок разрыва возник и погас на рубке, частично сметя артиллеристов осколками. Тут и зенитки заработали, стреляя по катерам. Те уже отошли от пирса, но были подсвечены пожаром на берегу. Клянусь, не знаю откуда там пожар, и кто виноват, но факт - он был. Пока старпом с частью команды спешно перезаряжали торпедные аппараты в новом отсеке, в кормовом отсеке перезаряжать нечего было, там всего и было две торпеды. Основная и запасная. Обе были использованы. А все остальные помогали артиллеристам, так что выстрелы гремели практически не переставая. Лодка ушла ко дну, даже швартовы не выдержали её веса, были вырваны с корнем, оба катера тоже выбыли из строя, один замедляясь и погружаясь носом
горел, второй уже фактически утонул. Обе зенитки, добив остатки лент по пакгаузам, перезаряжались, а палубное орудие же било по шведским судам. И да, мы не забыли про шведов у рядом стоявшего судна, двое автоматчиков и пулемётчик держали на прицеле борт, так что, когда показались головы, были даны несколько предупреждающих очередей и больше те не показывались. А вот когда мы фактически добили шведов, благодаря очередям с зениток три из четырёх полыхали, четвёртый просто тонул, горели склады и пакгаузы на берегу, я заметил, что шведы рядом вытягивают якорь, и поднимая пар в котлах, снимаются с места, явно собираясь уйти. Да только они опоздали, немцы были насколько злы что открыли по судну огонь, явно надеясь достать нас, когда снаряд пройдёт судно насквозь. Стреляли и береговые батареи. Всё, пара валить.
        - Покинуть палубу! - скомандовал я, всё это время находясь на мостике.
        Очередной немецкий снаряд разворотил борт шведа, один матрос, что снимал прицел с орудия, вскрикнул, упав, осколком досталось, его быстро эвакуировали и начали аккуратно спускать вниз, там уже врач ждал. Убедившись, что всё снято и орудия закреплены, отдал приказ погрузится. Тем более швед рядом, полыхая, это немцы его подожгли, практически ушёл в сторону. Мы успели, шуруя в сторону удалились, пока три тральщика и два сторожевика утюжили бомбами то место где мы были. Ещё два корабля выискивали нас, снуя туда-сюда. Уходил я не наобум, а к довольно сильному течению, где встав в струю, заглушив все системы, оставив только дежурное освещение, позволил тянуть лодку к выходу из бухты. Ну и команда, пока было время, занимались перезарядкой торпедных аппаратов. Пока артиллеристы расстреливали цели, старпом с небольшой группой торпедистов успел зарядить только два аппарата, вот и заряжали пока ещё два, старясь это делать тихо. А то слухачи у немцев нас очень уж искали. Не всегда удалось соблюдать тишину, но аппараты всё же зарядили, а я направил «семёрку» к выходу. В принципе целей в порту хватало, но
хорошего понемногу, до рассвета не так и много, а ещё нужно вырваться из порта и отойти подальше. Ловить нас будут очень сильно.
        Оп-па, а немцы не дураки, половина тральщиков бросили бесполезные поиски и рванули к выходу, туда же направились два минных постановщика, им поступил приказ поставить противолодочные сети и минные цепи, и закрыть напрочь выход из порта. Подумав, я решил не менять план, и покинуть Любек. Хотя мелькнула идея расстрелять торпедами оставшихся шведов, их трое было, ну и на мелочь что нас ищет, что-то потратить, а потом вставь у той же корабельной свалки, замаскировавшись, но всё же отказался от неё. Шанс высочить есть, и рисковать так не стоит, мы и так по меркам подводников отлично поработали. Я бы даже сказал более чем. Всё же немцы не успели заткнуть выход, и двигаясь фактически у берега, тут глубины метров десять всего, проскочили и направились к выходу. А вот там нас обе субмарины ждали, те самые малая и французский трофей. Я всё же опознал по обводам бывшего француза. У акустика стоял, управлял лодкой всё также с наушниками на голове и счислениям штурмана по гирокомпасу, но это для видимости. Ноги уже не держат, какой час стою, так что согнав с места акустика, устроился на стуле и сообщил:
        - На выходе нас ждут две немецкие субмарины. Будем атаковать. Боевая тревога.
        После зарядки торпедных аппаратов две трети команды отдыхала, часа два уже, час до рассвета остался, остальные управляли лодкой, так что те снова вскакивали и бежали по боевым постам. В этот раз устраивать перестрелку как с первой немецкой подлодкой я не стал, мы там чудом выжили, торпеда мимо прошла. Я не ковбой чтобы встать перед противником, прошлую ошибку признаю, так что ушёл чуть в сторону и на малой скорости направился к малой подлодке. Она вёрткая, самая опасная из двух немцев. Услышали нас вскоре, как не подкрадывался на малом ходу, то давая ход, то стопоря, двигаясь по инерции, акустик у немцев оказала хорош, засёк всё же когда до них чуть меньше километра осталось.
        - Полный ход. Два румба влево, - тут же скомандовал я.
        Капитан противника тоже отдал приказ вперёд самым полным, а я довернув сделал так, что тот окажетесь на пути торпеды. Дифферент делать не нужно, мы с малой находились на одной глубине. Это француз ниже на двадцать метров, да ещё в стороне на три километра.
        - Первый торпедной аппарат товсь! - скомандовал я.
        - Есть товсь!
        Стрелять я не торопился, не был уверен в результате, субмарины сближались, и вот когда по моим расчётам попадание неизбежно, скомандовал:
        - Первый пуск!
        - Есть первый пуск.
        Торпеда ушла, и я пристально наблюдал за нею, скинув наушники. Не хотел оглохнуть от разрыва. Прямое попадание в корпус у носа, дав послушать звуки разрушения корпуса другим командирам, особенно хорошо было слышно удар корпуса о дно, и повёл лодку дальше. Та всё ещё средний ход имела. Бывший француз поворачивая направился навстречу, тот слышал звук взрыва, но ещё видимо не понял, что случилось.
        - Вторая субмарина, идёт на нас… Похоже средняя, мы уничтожили малую, береговой обороны.
        На француза я потратил две торпеды, зайдя сбоку, первая попала в палубное орудие, оторвав его к чёрту, нанесла повреждения внешнему корпусу, но лодка была на ходу и начала проводить процедуру экстренного всплытия, продувая цистерны, вот и добил второй. После чего мы на полном ходу, опускаясь на глубину, направились прочь. Мы выполнили задание, навели шороху в Любеке, уничтожили немало боевых кораблей, и возвращались. Не припомню чтобы столько побед даже у немцев было, признанных лучшими подводниками в мире. Что они теперь скажут? Ну да, я читер, не отрицаю, даже признаю, но кто бы не использовал такие сверх умения, если бы они у него были? Вот и я использовал, наверху светало, точнее уже рассвело, взрывы акустики с тральщиков слышали, так что покидая порт начали розыски снаружи, вот самолёты не нагнали, погода нелётная поднялась, но мы ушли, на малом, иногда стопоря ход, пропуская над собой вражеские корабли, ушли. У нас осталось две торпеды, мы возвращаемся, но стоит найти такую цель где их можно потратить. Может к финнам заглянуть?

***
        Наконец буксир подвёл нас к причальной стенке, и лодка, вернувшаяся из тяжёлого похода, встала у пирса. В общих чертах командование флота знало о наших успехах. На пути к Любеку, в порту, и на обратном пути, отправил шифрованные сообщения. Кстати, там нам конвой встретился из трёх грузовых судов, шли из Финляндии под охраной двух кораблей сопровождения, я передал командование Малькову, и тот атаковал противника. Два транспорта на дне, но все торпеды вышли, потом долго бегали от финнов, но ушли. И вот наконец наш тяжёлый поход закончился, и мы дома. Единственно в чём я уверен, так это в том, что меня снимут с лодки. Даже салют холостыми выстрелами на входе на базу с количеством потопленных судов и боевых кораблей ничего не решал. Так что, забрав вещи, а также рапорты и документы, за пленным машину прислали, я покинул лодку, отдав её флагу честь в последний раз. А нас встречали с оркестром, запечённым поросёнком на подносе, вкусный, не знал что эта традиция уже есть. Но главное, мы вернулись.
        - Знаешь, как тебя немцы прозвали? - спросил адмирал, когда мы устроились в его машине, моя «эмка» сзади пристроилась, тот нас встречал и принял от меня устный рапорт о походе. - Капитан «Неуловимого». Они такие силы задействовали в поисках, а вы ушли.
        - Да, побегать нам пришлось.
        Дальше мы прибыли в штаб флота, где командиры оперативного штаба читали наши рапорты, я наконец познакомился с командиром своего дивизиона, между прочим, вполне неплохого и знающего подводника с академическим образованием. Было множество вопросов, на которые я честно отвечал. Насчёт расстрелянных финн поморщились, но промолчали, такое на общий суд не выносят, наше внутренне дело, а вот большую часть наших приключений опишут в газетах. Два командира из политуправления над этим уже работали, чтобы превратить тяжёлый боевой рейд в красивую сказку. Ну, успехов им. Прибыли мы утром, нас сопроводили тральщики, а буксир подвёл к месту стоянки уже к обеду. Так что закончили всю бюрократию в семь вечера, но торопиться никто особо не спешил, рапорты приняты, наградные тоже. Малькова я к Герою представил и к повышению в звании, комиссара к «Боевику», остальных тоже, «Боевики» или «Красные Звёзды». Никто обделённым не остался. О бунте тактично не вспоминали, всё же оба искупили, даже матрос «Звёздочку» заслужил. Это он смело бросился к раненому, тот уже в госпитале, и донёс до рубки. В остальном всё в норме,
поздравили с удачным походом. После этого пригласили к адмиралу. Тот был не один, с Членом Военного совета флота, накрыт небольшой стол, и адмирал, сам разливая водку по стаканам, сказал:
        - Отметим ваше возвращение. Не обманул. Успехи твои просто огромны. Это же надо, старый броненосец, два эсминца, канонерка, ледокол, три подлодки, семь грузовых судов, пусть и нейтралов.
        - Шесть, товарищ адмирал, того шведа за которым мы прятались немцы сами расстреляли.
        - Вас бы не было, не расстреляли бы, - отмахнулся тот. - Восемь вымпелов и семь транспортов, это немало, надо сказать.
        Мы выпили, я не стал занюхивать или закусывать. На что адмирал и корпусный комиссар одобрительно кивнули. И разлили по второй. Теперь закусили. Я старался делать это аккуратно, не хотел парадную форму закапать. Теперь слово взял Член Военного совета:
        - Иван, ты пойми, ты считай, как подводник состоялся, но не может знаменитый подводник, а о тебе и раньше писали, так теперь ещё больше писать будут, воевать на немецкой подводной лодке. Не может. Это политически и патриотически неправильно. Поэтому было принято решение передать тебе под командование подлодку класса «К», крейсерскую. Её командира ножом пырнули вначале сентября, но лечение затягивается. Решили назначить тебя.
        - Забавно, - захрустев огурцом, сказал я.- Я старпому своему так и сказал, теми же словами что и вы. Снимут с лодки, и другую дадут, советскую. Я потому вещи все с собой и забрал, в машине лежат. А «семёрку» кому? Малькову? Он её отлично знает.
        - Малькову, - подтвердил адмирал, разливая по третьей. - Две успешные атаки, три боевых корабля и два транспорта, на Героя вполне заработал, так что утвержу наградной, и звание дадим.
        - Крейсерская лодка большая, тесно с ней на Балтике, - сообщил я. - Больших глубин тут мало.
        - А ведь он прав, - сказал Смирнов, Член Военного совета. - У нас все лодки типа «К» забрали на Северный флот, и эту могут приказать перегнать туда, две осталось. А Мальцев проведёт через каналы, этот сможет.
        - Тогда «С» дадим, - задумался адмирал. - Нет у нас свободных «эсок».
        - Перевести какого капитана с повышением, и Мальцеву его лодку с опытным экипажем.
        - Подумаем, прикинем и решим, - согласился Трибуц. - Завтра решим. Да, Иван, тебе из жилого фонда квартира положена, уже выделили, у адъютанта ордер и адрес заберёшь.
        - Спасибо, товарищ адмирал, - ответил я, понимая, что на этом всё, мне намекают что пора расходится.
        Тот ещё не был полным адмиралом, вице он, но я называл так, мне не сложно, а тому приятно. Покинув кабинет командующего, я забрал ордер и бумажку с адресом, после чего водитель отвёз меня по адресу, тот местный, куда ехать знал. Ключ тоже выдали, так что поднялся наверх по лестнице, нас консьерж сопровождал, водитель вещи нёс, и открыв дверь прошёл в прихожую. Взором квартиру я уже изучил, неплохо, трёхкомнатные меблированные апартаменты на третьем этаже с небольшим балконом, видом на Васильевскую стрелку, санузел раздельный. Будем обживаться. И телефон есть, можно родным Ивана позвонить.
        Отпустив водителя, слушая консьержа, тот показывал, что где лежит, даже постельное было, я отдал ему повседневную форму, оба экземпляра, постирают, прачечная была, и устроился ванной, горячая вода была, как же давно я об этом мечтал. Протираться влажными полотенцами, всё же это не то. Потом в халате, купил в Германии, и тёплых домашних тапочках прошёл в гостиную. Тут и стоял телефон у дивана на тумбочке, и по памяти набрав квартиру Мальцевых, точнее через телефонистку, вскоре услышал голос младшего брата. Те ещё не спали, время полдесятого, пообщались. Я сообщил адрес квартиры что мне выделили как комсоставу, что сегодня вернулся, о чём те к слову знали, отец у Иван главный инженер судоремонтного завода, ещё бы ему не знать, как на подведомственной территории встала трофейная лодка, ну и договорились что завтра при возможности навещу.
        Алкоголь уже ушёл, хотя в ванной немного развезло в тепле, однако напал сильный голод. Я конечно обедал в столовой при штабе, но ужин как-то пропустил, а закуски в кабинете у адмирала это не совсем то что нужно. Жидкого захотелось, супа. Достав котелок с ухой, я навернул её с горячим душистым хлебом. Потом чай, почистил зубы и спать, в квартире было вполне тепло, трубы горячие, у здания с соединим была одна котельная от хлебопекарни, а там хлеб постоянно пекли. Водитель прибудет завтра в десять утра, отвезёт в штаб, будем решать с моим назначением. Приказ о снятии меня с командования «семёрки» уже подписан, быстро сделали, так что будем ожидать нового назначения.
        Позавтракав, я сначала заехал на стоянку «семёрки», и выяснил что Мальков в штабе подводных лодок, его уже утвердили на командование, звание тоже подтвердили, пока приказа на бумаге нет, поэтому попрощавшись с командой, направился в штаб. Командующего не было, куда-то срочно отбыл, поэтому пригласили к начальнику штаба флота, вскоре туда зашёл и Стеценко.
        - Другой лодки для вас у нас нет, - сообщил вице-адмирал Ралль. - Поэтому вот приказ назначить вас капитаном на «К-три». Лодка стоит у завода «Сто Девяносто Четыре». На ней проводились работы силами рабочих и инженеров завода. Лодка готова к походу. Капитан первого ранга Стеценко проводит вас и представит команде. К сожалению, прошлый командир, капитан третьего ранга Малафеев, это сделать не может в связи с ранением и осложнениями после.
        - Благодарю, - козырнув, я забрал бумаги с приказом.
        Ничего другого я сказать не мог, лодка эта океанская и для небольших глубин Балтики не совсем годиться. Тут бы среднюю лодку тип «Щ», ну или «С». Хотя с другой стороны, шесть торпедных аппаратов в носовом отсеке и четыре в кормовом, двадцать четыре торпеды и двадцать мин заграждения, уже заставляют заинтересоваться лодкой. Два сто миллиметровых орудия, две корабельных «сорокапятки» и два зенитных пулемёта, тоже неплохо. Стандартный экипаж подводной лодки типа «К» состоял из шестидесяти семи человек: десять командиров, двадцать старшин и тридцать семь матросов. Второй отсек лодки был отведён под кают-компанию и одноместные каюты командного состава, а четвёртый отсек - под кубрик и кают-компанию старшин, а также электрический камбуз. Рядовой состав и старшины размещались на постоянных койках в первом, шестом и седьмом отсеках. Провизионные цистерны, вмещавшие половину полного запаса продуктов, располагались в первом и четвёртом отсеках, остальная же часть запаса распределялась по жилым отсекам. На лодках имелись фреоновые рефрижераторные установки, но из-за отсутствия фреона они не использовались.
Запас пресной воды, хранившийся внутри прочного корпуса, составлял три тонны. Эксплуатация показала недостаточность этого запаса. На лодках, впервые в советском подводном флоте, имелись ванны и душевые для личного состава, однако ванны были сняты со всех лодок вскоре после начала войны, а душевыми практически не пользовались из-за малого напора горячей воды и необходимости экономить пресную воду. Для регенерации воздуха в подводном положении использовались индивидуальные машинки регенерации с патронами РВ-2, РВ-3 и РВМП с каустической содой, вместе с чистым кислородом, хранившимся под давлением сто шестьдесят атмосфер в сорокалитровых баллонах, обеспечивавшие нахождение под водой до семидесяти двух часов.
        Всё что помнил по описанию этих лодок, озвучил. Так что отказываться глупо, плюсов больше чем минусов. Как видите это не лодка, а шедевр. Пока не доведённый до идеала, но всё же шедевр. И к слову, у меня были баллоны с фреоном, у немцев со складов увёл. Так что у меня морозильники и холодильники будут работать. А так мы с Стеценко посетили секретный отдел, я получил приказы, расписался, и мы на моей «эмке» с командиром учебной бригады подводных лодок, куда входила «К-3», контр-адмиралом Заостровцевым, покатили к стоянке моей новой лодки. Да, по «эмке», теперь она не моя. Малькову отдать нужно, машина за лодкой записана, а командир теперь он, так что после того как я принял лодку, старпом, старший лейтенант Дёмин, здорово помог, водитель отвёз Стеценко и контр-адмирала обратно в штаб, и убыл к месту службы. Вот так я машины и лишился. Я же распустил строй, и сообщил командирам:
        - Через десять минут старпома, главного механика и комиссара ожидаю у себя в каюте.
        Строй рассыпался, и заторопился по трапу на лодку, ветер лютый дул, холодный, пробирал до костей, шинель не спасала. Вестовой сопроводил меня до каюты, этот матрос закреплён за мной как денщик, к слову на «семёрке» эту работу выполнял один из трюмных матросов. Тут он ещё и канонир, заряжающий у кормового сто миллиметрового орудия. И да, он же денщик и у старпома. Вещи мои уже были в каюте, так что стал раскладывать по местам, изучая саму каюту. Мельком, я ещё на пирсе осмотрел всю лодку, нашёл три проблемных места, что нужно устранить, и теперь раз уж это моя подлодка, тут всё будет идеально, уж я позабочусь. Тут раздался стук в дверь, так что я впустил командиров, места было не так и много, велел садиться на койку и встав перед ними, сообщил:
        - Мне дали три дня чтобы подготовиться к выходу. Через три дня уходим в поход. Как мне сообщили, наша лодка готова к выходу, однако, когда я её принимал, нашёл несколько проблемных мест. Их нужно убрать и у нас всего три дня. Прежде чем я их озвучу, вопрос старшему механику. У нас для холодильных установок нет фреона. Подсчитайте сколько его нужно и вечером получите. Установки должны работать к нашему выходу.
        - Двенадцать литров нужно, - сразу сообщил тот, видимо имея нужную информацию.
        - У меня имеются баллоны по десять литров. Получите два, остаток будет в запасе. Имейте ввиду что фреон токсичен и вреден для человека, поэтому избегайте утечек.
        Тот молча кивнул, остальные командиры внимательно на меня смотрели, что я ещё сообщу. Всё же вчерашнее моё появление было как взрыв сверхновой, только о нашей походе и говорили, газеты что вышли вчера вечером и сегодня утром пестрели фотографиями команды «семёрки» с описанием наших побед. Так что несмотря на возраст, а я был младше всех в каюте, относились ко мне как к опытному и удачливому командиру.
        - Теперь к выявленным проблемам. Первая и самая важная вам известна самим. Это недостаточно мощный насос для душевых, где слабый напор. Да и запасы пресной воды в три тонны не дают использовать их по полной. Я считаю, что небольшая переделка вполне возможна. Глупо использовать питьевая воду для помывки. Раз на борту имеется опреснительная установка, то стоит вывести её на заполнение отдельного бака, воду в котором нагревая и использовать для помывки. Эту же воду вывести на раковины. Я знаю, что такое одиннадцать дней в походе без нормальных гигиенических процедур, сам такую лодку только что сдал, на своей новой, более комфортной и современной я бы хотел этого избежать, работы не такие и большие, будут оплачены из моего кармана, с инженерами завода договоримся. В план модернизации включу. Заменить насос на более мощный, марки «Н-восемь». Что и как сделать инженеры сами решат. Вторая проблема уже не относиться к комфорту команды, а к выполнению заданий. Я заметил на главном трубопроводе центральных цистерн трещину, пока она мала, но при сильном давлении, например, на глубине, рванёт, поэтому,
заменить. Трещина в носовом отсеке у входа в отсек. Ну и третья проблема. Проверяя перископ, что вы видели при моём приёме лодки, отметил что он слишком туго двигается, что означит проблему с гидравликой. Провести проверку и ремонт. Ответственный за всё старпом. На этом у меня всё, теперь слушаю ваши доклады по готовности к выходу.
        Начал старпом, потом стармех и закончил комиссар, у него меньше всего проблем было. Кстати, тут комиссар был ещё и «БЧ-5», командовал электромеханическим отсеком, то есть, он у нас главный электрик, и звание имел батальонного комиссара. В артиллерийском бою командовал подачей боезапаса к орудиям, выдавая снаряды. Вот так закончив короткое совещание, мы занялись делами, старпом сходил за главным инженером завода, тот пришёл с помощником, ну и я показал на две проблемы что нужно решить им, и насчёт установки дополнительного бака и замены насоса поговорил отдельно. Последнее, пока не будет приказа, по сути это модернизация, а у них итак работы много, даже не начнут. Насчёт трубы, проведя дефектовку, подтвердили, трещина есть, и она опасна, хотя как я её увидел, та сверху была, вопрос, но вслух его не задали. С перископом тоже решат, проблема действительно есть, тот мягче и легче должен ходить. Вот так оставив их, я покинул лодку и направился пешком в сторону штаба флота. В пути, найдя неприметное место, достал свой «Мерседес»-кабриолет, якобы подаренный бойцами террор-групп, быстро поднял крышу, она
тут брезентовая, поднял стёкла в дверях, и запустив мотор включил печку. Машина и для зимней эксплуатации годилась, так и доехал до штаба. Лучше на машине, а то народ встречается, узнает, трое таких были, поздравляли с победами, не давали пройти. А я вежливый, улыбался, не пошлёшь же, люди от всей души. Оставив машину у штаба, особо внимания та не привлекла, несколько десятков трофеев ушли Балтфлоту, так что тут стояли разные немецкие, итальянские и французские машины, на которых теперь ездили начальники отделов и политработники.
        У дежурного узнал кто на месте и начал с начальства, со Стеценко. После описания чего обнаружил, тот дал добро на работы и ремонт, потом посетил начальника инженерной службы флота, тот был на месте. Тот тоже долго вникал, но всё же поставил своё резолюцию, тем более я платил за модернизацию. Под конец вернувшись к Стеценко узнал у того:
        - Можешь не торопиться, время выхода изменили, через девять дней выходишь. Вскоре Финский залив встанет, это будет твой последний выход.
        - Предпочитаю считать его крайним, а не последним.
        - Как хочешь, - фыркнул тот.
        Тут зазвонил телефон на столе Стеценко и он, сняв трубку, и вскочив, стал что-то слушать, я тоже по привычке вытянулся. А звонил Трибуц, лично. Выслушав, и положив трубку, мой начальник сообщил:
        - Нас командующий ожидает. Идём.
        Нас сразу пропустили в кабинет адмирала. Тот сходу огорошил:
        - Летишь в Москву, вызывают срочно. Через час тебя ждёт истребитель на аэродроме. Мы пока небо держим, спасибо осназу за истребители и топливо к ним, но «охотники» транспортник могут сбить.
        - Мне сдать лодку?
        - Нет, думаю это с наградными связано. Отправить мы их в Москву не успели, но я вчера по «ВЧ» расковыривал с товарищем Сталиным и описал ваш рейд. Он им очень заинтересовался. А ты останься пока.
        Последнее тот Стеценко сказал. Я же покинул кабинет, быстро получив в секретном отделе документы, что требуется доставать в Москву. Кстати, тут и наградные на меня и на экипаж моей бывшей лодки. Ну и на других, не только мы воюем. Доставить решили с оказией. После этого я доехал до стоянки своей лодки, и передал письменный приказ инженеру, что флот согласен на модернизацию. Оплачу её из своего кармана, после проведённых работ, когда всё посчитают, так что те начали работать, старпома я обрадовал увеличением срока до выхода, есть время чтобы успеть всё, ну и то что отбываю срочно в Москву. Кстати, фреон передал старшему механику, инженеры заводские обещали помочь с заправкой и проверкой работы холодильников. На этом отдав необходимые распоряжения, я покатил к аэродрому. Дорогу знал, останавливали часто, пропуска-то нет, но узнавали и пропускали. Пришлось заехать в штаб флота и попросить выдать мне пропуск на машину. Выдали, а то ведь и я нарушаю и парни, три раза отпустили разные посты, а вдруг в четвёртый кто принципиальный попадётся? Из штаба домой Мальцевым позвонил, сообщил что улетаю в Москву.
На аэродроме попросил командира истребительного полка присмотреть за машиной, пока меня не будет, лечу я на той же двухместной спарке что ранее меня уже доставляла в Москву. А вообще фронт приблизился к Ленинграду, так что аэродром фактически стал фронтовым, и лётчики отсюда летают на задания. Майор за эти дни сбил на своём «яке» уже шесть немцев и одного финна. А так в прошлый раз те не смогли меня при возвращении отблагодарить, надеялись, что в этот раз получиться.
        Возвращался я уже через сутки, восьмого октября на том же истребителе обратно. Вызывали меня действительно на награждение, рядом с первой медалью Героя, появилась вторая. Звания, правда, не дали. После награждения была двухчасовая пресс-конференция, тут не только наши, но и иностранные журналисты были. Почти полностью выжали меня, но о рейде рассказал довольно подробно, без острых моментов конечно. Бумаги фельдъегерю я ещё по прилёту отдал, а утром, на следующий день после награждения был в наркомате флота, где получил приказ перегнать лодку в Полярный, и войти состав Первого дивизиона подводных лодок Серверного флота. Причём двигаться нужно не по Беломорско-Балтийскому каналу, насколько я знаю тот действовал после повреждений от бомбардировок, отремонтировали. Я должен был пройти через Балтику, Датский пролив и Северное море. В Англии дозаправиться и так дойти до Полярного. Подробности похода в выданном пакете, который должен вскрыть в день выхода утром в шесть часов. Выходим шестнадцатого октября. Я как-то в недоумении, что это за приказы через голову командующего Балтфлота? Чую с этим походом
что-то нечисто.
        Из наркомата поехал сразу к аэродрому и уже через час мы поднялись в воздух и полетели обратно к Ленинграду. Вот и летим на данный момент. Взором я пользоваться не забывал, поэтому, когда мы пролетели две трети пути, я сообщил Олегу, лётчику:
        - Вижу пару «мессеров» на километр выше нас. Заметили, готовятся к атаке.
        - Где? - завертел тот головой.
        - Слева, у тучи.
        - Ага вижу.
        Мы оба в шлемофонах, связь вполне терпимая, хотя шум помех всё же пробивался, но общались спокойно, не повышая голоса до крика. Олег не делал никаких манёвров, делал вид что не видит, вооружение на самолёте было, штатное как у боевого, так что огрызаться и даже атаковать тот вполне мог. Видимо на живца брал, став сам живцом. Когда немцы спикировали, тот резким манёвром, от которого у меня всё потерялось, где небо, а где земля, смог так выкрутится, что встретил ведущего атакующей пары огнём всего бортового вооружения, тот вспыхнув и не выходя из атаки пошёл к земле, а Олег повёл бой на виражах со вторым «охотником», который и не думал бежать. Причём наблюдая за боем, я понял, немец в классе куда выше, и делает Олега на раз. Профи это был, очень высокой планки. Видимо поэтому Олег и пошёл на отчаянный шаг, не отвернул и самолёты столкнулись, немец тоже не успел в сторону уйти.
        - Прыгай, тут негде сесть! - в полной тишине, кроме разве что свиста ветра, прокричал Олег. Переговорное устройство не работало, видимо поэтому и кричал.
        Мотор молчал, разбитый с повреждёнными винтами, немец с потерянным крылом крутясь ушёл к земле. Шансом покинуть самолёт у него не было, а у нас был, мы пока планировали, держа скорость, до земли около километра.
        - Отстегни ремни и открой колпак, я переверну машину и нас выбросит.
        - Погоди, я там дальше вижу вырубку левее, у холма.
        - Понял. Прыгай, я попробую посадить машину, подойдёшь к вырубке.
        - Понял, - отстёгивая ремень и отодвигая колпак, ответил я. Пакет с документами для секретного отдела Балтфлота и свою шинель с фуражкой я убрал в Хранилище.
        Тут снова всё поменялось, и я понял, что из-за изменившегося тяготения выпал из самолёта. Даже не успел на рефлексе за что ухватиться, как уже падал, торопливо нашаривая кольцо, в кабине я заранее его найти не успел. Крича от страха, как не обмочился не понимаю, я всё же выровнял полёт, падая лицом вниз, и дёрнул кольцо. Рывок был сильный, чуть весь дух не выбил, но главное купол надо мной, и строясь не смотреть вниз, ух и страшно, опускался. Только у самой земли глянул вниз и сгруппировался. Приземлился благополучно, не зацепился за ветки, а вот купол да, повис. Встав на ноги и отряхнувшись, с третьего раза сдёрнул купол, и свернув его, убрал в парашютную сумку, кою убрал в Хранилище. На себе лень было нести. Тут отдышавшись и придя в себя, сориентировавшись, я неспешно пошёл к вырубке. Олег погиб при посадке, она у нас одновременно проходила, я выжил, а он нет. Не рассчитал скорость и врезался в дерево, погиб на месте, самолёт явно не подлежал восстановлению. Тут три километра идти, вот так дойдя, я смог вытащить тело из кабины, просто убрал в Хранилище и достал рядом с самолётом, положив на
отлетевшее крыло. Отстегнув планшетку стал изучать карту с полётным маршрутом, пытаясь понять где мы. Ориентиров вокруг нет, сплошные леса, во время полёта я не следил за окрестностями, закрыл глаза и молился, хотя за небом наблюдал, потому «мессеров» и засёк. Предполагал, что встреча возможна, вот и обнаружил.
        - И где я? - несколько раздражённо, спросил я сам у себя.
        Рация разбита, не знаю успел тот сообщить что бой ведёт, или нет, но скоро нас хватятся. Пропали без вести. Покинуть эти места я могу без проблем, взлетать на «Шторьхе» вполне возможно, лётчик есть, а как это объяснить своим? Подумав и прикинув, достал танк, «Т-28», он командирский с рацией. Надев шлемофон танкиста, я включил рацию и стал на открытой волне вызывать майора, командира того истребительного полка, надеюсь доорусь. Канал, на котором обычно наши летуны общаются, я знал. Нет, слишком маломощная, едва ли больше чем на тридцать километров берёт, а более мощной рации у меня нет. Немецкие не подходят, они по другим каналам работают. Да, мощные стоят на субмарине и боевых кораблях, не доставать же их тут. Так что я достал «Шторьх», и перенёс Олега в салон, потом и лейтенанта вызвал, которой вздыхая, устал на меня работать, поднял самолёт в воздух и мы, двигаясь над верхушками деревьев, полетели к Ленинграду. Всё же это немецкий тыл был, вскоре передовую пролетели, нас обстреляли. Я ещё могу понять почему это делали наши, кресты на крыльях, а немцы почему стреляли? Что плохо, они попали,
самолёт затрясся от попаданий, как-то тонко вскрикнул лётчик, и захрипел. Заметив, что у того кровь изо рта идёт, стекая на подбородок, понял, ранение смертельное, так что велел ему:
        - Срочно сажай самолёт.
        Тот смог посадить и умер. Посадил на лесную дорогу, даже особо не поломал, мотор заглох и тишина, только хорошо слышная перестрелка от близкой передовой. Выбравшись из салона, отметил Взорам что к нам бегут красноармейцы с некоторыми командирами, видимо видели посадку, поэтому решил переодеться. Успел снять комбинезон, застегнуть шинель и надеть фуражку, как раз сапоги вернул на место, притаптывая, чтобы сели, когда подбежали первые бойцы. Я препоясался ремнём в это время.
        - Ну, и кто стрелял?! - грозно спросил я.
        Опознали меня видимо сразу, засмущались, тут и командиры подошли, трое их было, двое политработников и лейтенант-артиллерист.
        - Старший политрук Федосов, комиссар стрелкового полка Народного Ленинградского Ополчения. Мы тут оборону держим, а то что обстреляли, уж извините вы на немецком самолете летели. Кстати, товарищ Мальцев, можно ваши документы посмотреть?
        - Да, конечно.
        Я расстегнул шинель, засветив две медали Героя, и протянул тому командирскую книжицу и командировочное. У меня с документами порядок. Два других командира осматривали салон самолёта. А вот бой у полка мне не нравился, прислушавшись, сказал:
        - Похоже немцы тоже видели куда их самолёт сел и атакуют ваши позиции, видимо своим помочь хотят.
        - У нас хорошие позиции. Отобьёмся, - возвращая документы, ответил политрук. - Откуда у вас немецкий самолёт?
        - У, история ну очень интересная.
        - Это мы его? - спросил лейтенант-артиллерист, показав на тело Олега.
        - Нет, разбился при посадке. Я решил не бросать тело и доставить в полк, чтобы похоронили с почестями. А история такова. Был в Москве, награждали второй Золотой медалью, при возвращении был бой, летели мы на двухместном истребителе. Оба «мессера» Олег сбил, последнего тараном. Мне пришлось прыгать, а он машину решил посадить, и вот как вышло. Я пока искал место посадки, немало времени прошло, а тут слышу звенит кто-то мотором. Выскочил на поляну, и увидел этот связной самолёт, видимо своих искал, тех двух. Я руками махать начал, тот увидел обломки самолёта, меня в комбинезоне и шлемофоне лётчика, я сейчас переоделся, и сел, приняв за своего. Ошибку понял, да поздно, я его на прицеле пистолета держал, разоружил, мы забрали тело Олега и вылетели, и вот до вас долетели.
        - А вы на немецком говорите? - спросил политрук.
        - В совершенстве знаю, - подтвердил я. - Кстати, мне бы своим сообщить. Что у вас со связью?
        - Никак. Это в штаб дивизии вам надо. С транспортом поможем, телегу и возницу дадим, машин у нас нет.
        Вскоре действительно подкатила телега, куда погрузили тело Олега, с трудом выпрямили конечности, немца уже выгрузили, обещали похоронить, даже жаль, привык к нему, его кобуру с «Вальтером» я политруку отдал, про документы не вспомнили, после этого сев на край телеги и мы покатили вглубь леса. Куда ехать возница знал. А вообще ополченцы не против были бы меня задержать, в смысле стол накрыть, напоить, расспросить о причинах второго награждения, газеты с нашим походом и возвращением ещё не дошли до передовой, но бой усилился, командиры забеспокоились, так что оправили нас и побежали обратно. Немцы всё же смогли выбить наших в одном месте из окопов, так что помощь точно не мешает.
        Через три километра, когда уже стемнело, мы выехали к штабу дивизии, о нас уже знали, оказалось политрук вестового послал лесной тропинкой, что давно обогнал нас. Я связался с полком где служил Олег, со штабом флота почему-то не соединяли, там с огорчением узнали о гибели их лётчика, велели ждать на месте, утром пришлют связной самолёт. Там у медсанбата площадка имелась удобная для взлёта и посадки, санитарные там уже садились. Так и ждал. Ну и попал, под прорыв немцев. И что обидно, виноват я. И Олег из-за меня погиб, я же про ту вырубку сказал, и тут немцы атаковали где самолёт их сел, и прорвали фронт, перекидывая сюда немногочисленные резервы, совсем немного, около батальона, но дойти до штаба дивизии смогли. Чертовы «охотники», всё из-за них. Вокруг ночной бой, мокрый снег с дождём, погода дрянь, тело Олега которое я бросить не могу, совесть не позволяла, а вокруг гибли наши. А меня лодка ждёт и скорый новый поход. И что теперь делать?
        Что-что, воевать будем. Бросать своих без помощи я не хотел. Поэтому пока штаб дивизии готовился к обороне, уходить никто не хотел, я добежал до сарая, где куда сгрузили тело Олега, и убрал того в Хранилище. После этого отбежав в сторону, сопровождающий меня потерял в темноте, в той суете вокруг, неудивительно, и достав лопатку стал готовить позицию. Миномётную. Закончив, достал полковой миномёт, и установив, стал готовить мины, вкручивая взрыватели. Пока на пятидесяти остановился. Дальше, подправив прицел, выпустил первую мину. Недолёт, да и грунт от сотрясения садился, но с третьей миной дело пошло, немцы, что уже штурмовали деревеньку, где находился штаб дивизии ополченцев, от меня до них с километр будет, как-то поскучнели, находиться под удивительно точным миномётным огнём им сильно не понравилось. Так что те отошли, но если те думали, что я от них отстану то зря, я и по лесной дороге бил где их немало скопилось. На удивление точный огонь тех изрядно бесил, но попытки обойти небольшими группами и по лесу я пресекал, накрывая эти группы минами. Многие разрывались наверху, от веток детонируя,
но осколков хватало чтобы выбивать солдат таких обходных групп. В общем, командир немецкого полка отдал приказ на отход, и до самой передовой где те выбили наших, я и сопровождал их огнём пока те не побежали, не выдержав. Резерва у ополченцев не было, пришлось комдиву из обозников и тыловиков две роты формировать, они и заняли окопы поредевшего батальона, несколько групп собирали раненых и убитых немцев на дороге, свозя их к деревне, десятка три немцев бродили по лесу, и не думаю, что надолго, а я исчез, достал «полуторку» и покатил прочь.
        Всю ночь ехал, но к утру оказался у аэродрома, всего три поста пешком обходил, снова доставал машину и ехал дальше, так и добрался. Тело Олега в кузове, так что подъехав к штабу, передал его им. Сказав, что машина брошенной была, могут себе забрать, хотел спать отправиться, тут казармы оборудованы, душ, тепло, но особист прицепился, пока рапорт о приключениях не написал, не отставал, после этого душ и спать. Кстати, я подтвердил тех сбитых Олегом, записали за ним, хоть и посмертно наградят, родственникам отправят. У того четыре сбитых на счету было, теперь шесть. О своём возвращении штаб флота я предупредил, дежурного, так что там в курсе.
        А разбудили меня уже через час. Приехали за мной на машине. Причём ладно бы наши моряки, это были типичные работники госбезопасности, старшим был младший лейтенант, и двое сержантов. Предъявили документы городского управления, и попросили пройти с ними. Ругаясь, я собрался, и направился за ними.
        - К нашей машине, - сказал лейтенант.
        - У меня своя, - буркнул я недовольно, настроение от того что не дали отдохнуть, было на нуле.
        - Васильев, Авдотьев, поедете с задержанным.
        - Каким ещё задержанным? - остановившись, развернулся я к тому.
        - Топай, - получил я сильный толчок в спину, от которого развернулся, и двумя сокрушающими ударами отправил сержанта в нокаут.
        Это был низкорослый, но крепкий курносый парень лет двадцати пяти. Второй сержант схватился за пистолет, но не успел отпрыгнуть и тоже ушёл в нокаут, прыжок и не успевший среагировать лейтенант, не боец, типичный кабинетный работник, тоже упал, причём удары я не сдерживал, челюсти крушил всмятку. А вот водитель «эмки», на которой те приехали, схватился за автомат, это «ППД» был, уже будучи уверенным что это немецкие диверсанты, я выхватил пистолет, не из кобуры, а из Хранилища, «Парабеллум» готовый к бою, и взял того на прицел. Водитель сидел в открытой двери, и поднимал на меня ствол автомата.
        - Брось оружие, - скомандовал я.
        К нам уже бежали люди. Однако водитель не послушался, выстрел, и во лбу у того образовался третий глаз. Можно и в плечо выстрелить, но зачем мне немцев жалеть? Ну или предателей что на них работают.
        - Похоже немцы, похитить решили, - сообщил я подбежавшим.
        Особиста полка не было, уехал в штаб дивизии, когда рапорт от меня получил, и ещё не вернулся, так что пришлось всё разгребать командиру полка. А тот только что с боевого вылета, уставший и злой как чёрт, так что диверсанта быстро разоружили, связали и утащили на гауптвахту, а я направился досыпать. И снова не дали поспать, ладно хоть три часа смог прикорнуть пока не подняли. В этот раз действительно по делу подняли. Хоронили двоих, Олега, и сегодня погибшего лётчика, разбился при посадке на повреждённом в бою самолете. У обоих одна причина гибели, хоронили в одной могиле. После тройного залпа прощания, как и остальные я убрал пистолет в кобуру и прошёл в столовую, время обеда, заодно помянем павших.
        - Хотели отблагодарить тебя за самолёты, а тут видишь вон как получилось, -сказал майор, сидевший рядом.
        - Большие потери?
        - Семнадцать самолётов осталось и двадцать два лётчика. Последнюю учебную спарку вчера потеряли. Стачивается полк, но небо мы пока держим. Немцы дважды пытались крупными силами устроить налёты на город. Срываем. В первом налёте они потеряли пятьдесят семь самолётов, во второй раз сорок один. Сегодня с финнами встретились, не пустой вылет вышел, два бывших польских бомбардировщика сбили, и один бывший американский истребитель. У нас потерь нет.
        - Ну, чтобы всегда так было, - поднял я стакан.
        За павших мы уже выпили, помянули, теперь и за вылет можно. На этом всё, больше пить я не стал, развезёт, а так вполне неплохо себя чувствую, так что попрощавшись с ребятами, подождал пока у машины прогреется мотор и поработает печка обогрева, а то стёкла запотеют, и попрощавшись с лётчиками, покатил в сторону штаба. Там сдал секретный пакет, фельдегеря почему-то за ним не прислали, моему появлению сильно удивились, ну и доехал до лодки, где велел вахтенному машину охранять, поставил я её рядом с трапом, где часовой с карабином на плече прогуливался, и выслушав доклад от старпома, работы идут, один матрос отправлен в госпиталь, обварил ногу кипятком, отправился к себе в каюту, нужно выспаться. Что-то меня морит. Уже устроившись в каюте я решил проверить себя Исцелением, запустив диагност, обнаружил что простыл, уже на лёгкие перешло, хотя кашля пока и нет, так что запустил полное излечением. Почти весь запас энергии использовал, но излечился. И сон пропал, усталость и слабость ушла. То-то.
        Снова одевшись, в этот раз шинель не надевал, ветер сильный снаружи, бушлат, а сверху кожаный плащ, он не продувается. На борту всё в порядке. Проверил издали работу, самому мне там ходить не нужно, Взор всё показал, отдал пару приказов старпому, и покинул борт лодки, сказав тому что буду ближе к вечеру. К родным поехал. Да, приказ на поход я убрал в сейф, старпом расписался на нём что тот не вскрыт, поставив время. По инструкции так действовать положено. Доехал быстро, как всегда с подарками, поднял в квартиру из машины пару ящиков трофейных консервов, два торта из Любека, ещё в прошлый раз купил, сладости разные, ну и продуктов. Уголь что я привёз в прошлый раз закончился, так два мешка поднял. После этого посидел с родными Ивана. Были его бабушка, симпатичная вёрткая сестрица, центр оптимизма, что при торте устроилась и мать. Брат с классом разбирает завалы, где какой-то одиночный прорвавшийся бомбардировщик груз сбросил, а отец на работе. Два часа просидел, щами накормили, я уже уходить хотел, собрался к себе на квартиру заехать, душ принять, когда раздался стук в дверь. Посмотрев, скривился,
опять работники НКВД. Или диверсанты? Поди знай. Что с теми коих на аэродроме обработал, я так и не узнал, лётчики не сказали, видимо сами про них забыли.
        - Я открою, - остановил я маму Ивана.
        Пройдя к дверям в прихожей, а я был в парадной форме при всех регалиях, и открыл дверь, если что, в руке был готов вот-вот появиться пистолет, так что открою огонь сразу, но пока не трогал оружие. Так-то двое из трёх сотрудников были мне не знакомы, а вот третий вполне, видел его несколько раз мельком, когда обороне Ленинграда, передавал технику и вооружение, крутился там как помощник одного из принимающих.
        - Капитан-лейтенант Мальцев? - уточнил один, не тот что знакомец, а в форме лейтенанта госбезопасности, знакомец сержантом был.
        - А что, не похож?
        - Вам придётся проехать с нами.
        - Что, снова? Сегодня утром такие же ухари пытались арестовать, диверсантами оказались.
        - Сегодня утром вы напали на действующих сотрудников нашего наркомата. Один был убит.
        - Не были они похожими на ваших сотрудников, а на бандитов вполне. Никто на аэродроме не усомнился что они немецкие приспешники. Арестовывать дважды Героя, это каким же слабоумным надо быть?
        - Группа лейтенанта Захарова отрабатывала информацию по нахождению на территории противника, и собирались вас доставать в наркомат для допроса.
        - Как задержанного замечу, - поднял я палец. - Нет, я с вами не поеду. Хотите задержать, действуйте через особый отдел флота.
        - Вы видимо немного не понимаете, наш наркомат выше чем особый отдел флота, и ваши особисты подчиняются нам.
        Зерно истины в этом было, так что судя по всему лейтенант в своём праве, документы я его проверил, настоящие. В прочем, у прошлой группы с этим тоже порядок был. Да и как оказывается те настоящими были, а не немецкими приспешниками.
        - Это надолго?
        - Не думаю.
        - Я позвоню и соберусь.
        Тут же в прихожей я снял трубку, эти трое кстати зашли и прикрыли дверь, это правильно, сквозняк, а в квартире не сказать, что тепло, с кухни оно только шло, топят плохо, хорошо печь дровяная.
        - Положите трубку, - с холодностью в тоне приказал лейтенант. Один из его подчинённых играл ножом у шеи сестры Ивана. Та любопытная следила за разговором, а когда те зашли, потянулась за сумкой, вот её и прихватили за кофточку.
        - Вы уверены? - моим тоном можно было заморозить лёд.
        То, что эти трое только что подписали себе смертный приговор, даже не обсуждалось, тем более из семьи Мальцевых именно Ольга мне нравилась больше всего -
        живой и откровенный ребёнок, искренне радовавшийся каждому моему появлению.
        - Более чем.
        - Хорошо.
        Положив трубку, я стал одеваться, сначала бушлат, потом плащ, оружие у меня из кобуры забрали, я же как бы случайно касаясь, пометил всех троих. Своего решению я не изменю, этим троим конец. К счастью, испуганную сестрицу те отпустили, та бросилась к бледной матери и заплакала у той на груди, девочке очень не понравилось, что ей демонстративно пушок на шее сбривали острым ножом.
        - Я скоро вернусь, - пообещал я тем, под презрительный хмык лейтенанта.
        Сразу кончать я их не собирался, чуть позже. Меня под конвоем спустили вниз, и усадили в машину, к слову, вездеходную «эмку», кажется из той партии, что я городу передал. В машине водитель сидел, меня усадили сзади, стиснув по бокам, лейтенант спереди сел, и машина покинула двор, на перекрёстке где мы остановились, пропуская пехотную колонну, порадовавшись что стёкла все запотели, надышали, водитель, ругаясь под нос протирал всё тряпочкой перед собой, я коснулся обоих сержантов по бокам, отправляя их в Хранилище, а потом и водителя с лейтенантом. Открыв дверь, я пересел на место водителя, и развернувшись, покатил к бухте. На подъезде к дому Мальцевых, убрал «эмку» в Хранилище и пешком вернулся, моя машина всё также стояла у подъезда. Поднявшись наверх, остановил нервную истерику в квартире, еле успокоил, те даже отцу Ивана успели позвонить. Пришлось повторно звонить и его успокаивать. Насчёт сотрудников госбезопасности, сказал, что это бандиты и их уже передали компетентным органам, работают. Больше такого не будет.
        Вечер наступал, никаких телодвижения по пропавшим сотрудникам наркомата не было, я это не особо отслеживал, но у дома Мальцевых всё под контролем держал. Потом, когда отец Ивана приехал, с ним пообщался, насчёт попытки ареста махнул рукой, мол, пусть не волнуется, их уже забрали парни из террор-групп и после допроса отправят на корм рыбам.
        - А если они настоящие сотрудники?
        - Почему если? Они настоящие. Просто кто-то страх потерял, вот и стоит напомнить у кого в городе самая большая дубинка. Какой-то идиот в звании майора госбезопасности, решил меня скомпрометировать. Ничего, они покажут ему что делать этого точно не следует, а то решил заиметь на меня дело чтобы иметь рычаг для шантажа.
        Кстати, это действительно было так, я нашёл здание наркомата, Взор до него доставал, и просушивал кабинеты, пока в одном не помянули меня. Там уже слушал внимательно, ну и выяснил про этого майора многое. Однако не всё, всё же стоит с ним пообщаться тет-а-тет.
        - А не слишком? Всё же свои?
        - Они мне не свои. Понимаешь, тут они черту переступили, когда решили ножом у шеи Ольги побаловаться, такое не прощается.
        - И правильно, прощать нельзя, - крикнула Ольга из-за двери.
        - Хватит подслушивать, - ответил я той.
        Фыркнув, девчушка убежала, а мы, закончив разговор, сели за стол, ужинать. После этого я доехал до лодки, и проверил как идут работы, там уже отбой был, большая часть работ сделана, а вот перископ сняли, подогнав автокран, он был на заводе, проблемы с гидравликой, травит. После этого отъехав, у пустого причала остановился, спустился по ступенькам к воде, и достав катер, отплыл от берега, направившись дальше к заливу. Ветер и снег скрыли меня. Волна тут сильная, но это мне не мешало, я достал трёх из тех что приехали арестовать меня, и под их крики просто выкинул за борт, до берега не доплывут, никаких шансов, слишком вода холодная, и потюхал обратно. Беспредел я совершил? Отрицать не буду, но я слишком зол, тот нож у шеи сестрёнки, это где-то между добром и злом. Скорее злом, и реагировать надо адекватно, вот, по моему мнению, я и отреагировал. Там убрал катер, вернулся в машину и покатил к дому. По пути выкинул тело водителя, вырубив его, тот мне и семье Мальцева ничего не сделал, так что особо к нему претензий у меня не было. А выдумали я монстр и убийца? Нет, просто почитатель правил кровной
мести. А вот майор в кабинете исходил потом, испугался тот жутко и постоянно звонил дежурному на входе. Не появились ли те, кто меня брал. Да так, что дежурный сам заволновался и подал тех в розыск, начались поисковые работы. А майор не говорил куда их отправил, и все бумаги по аресту спалил. Как я понял, тот решил выбить у меня признание за что-то, добровольно подписанное, и отпустить, и этой бумажкой шантажировать. Похоже я у него не первый, всё отработано. Ситуация какая-то бредовая, сам в шоке, но факт остаётся фактом. Тот и дослужился до этого звания работая в таком стиле. Как его ещё раньше не прихватили за яйца, не понятно?
        Поставив машину у подъезда, поднялся к себе, и там переодевшись, в комбинезон танкиста, причём с особой пропиткой от огня, такие экипажам огнемётных танков выдают, и выйдя на балкон, убедившись, что из-за непогоды людей на улицах нет, привязал верёвку с узлами и спустился вниз. Дальше добежал до наркомата, укрывшись у соседних домов, и достав «ХТ-133», запустил движок, и приготовив пусковую, покатил к зданию. Я вам суки покажу как на меня бочку катить. В принципе, к другим сотрудникам у меня претензий нет, к майору только, но всё же нужно дать понять, что у меня есть прикрытие, которое плевало на всех и любого в крендель согнёт. Тут я заторопился, прибавив газу, направляя машину ко входу в здание. Когда майор вышел, то услышал гул танкового двигателя и вскоре перед ним встал плохо различимый в метели силуэт танка, тот и сделать ничего не успел, как в него ударила огненная струя. Визг быстро оборвался, сдох сволочь от болевого шока. Полыхали дверь входа в здание НКВД, и крыльцо, я же, сдав назад и снова перебравшись на место наводчика, стал расстреливать из пулемёта окна кабинетов, где никого не
было, а потом струи огня туда пускал, пару минут и задание полыхало с первого этажа по второй. Отлично, погиб один, тот майор, обгорели пятеро, но не сильно, выживут. Остальные спаслись. Двое ноги сломали, прыгая со второго этажа. С другой стороны, от той где я стоял. Развернувшись, я погнал прочь, спрятал танк, убрав в Хранилище, и избегая патрулей, что стягивались в этот район, вернулся в квартиру, поднявшись по верёвке, её брал, и потом перед сном час отмокал в ванной. Кому нужно отомстил, можно жить дальше. Ночная бомбардировка спать мне не помешала, на окнах защита, вроде ставень, так что стёкла не повылетали.
        Утром, позавтракав своими запасами, сам я к лодке приписан для питания, проверил как там сотрудники госбезопасности. Уже устраивались в другом здании, скорее даже в подвале его. Что случилось, те более-менее разобрались, когда водитель группы захвата пришёл в себя и дошёл до своих. Допросили, и теперь решали, что делать. Вроде и не виноваты, а получили такую плюху за вину одного из своих следователей. В общем, решалось всё. Я вот так закончил завтрак, ставни на окнах убирать не стал, видно, что самодельные, консьерж сказал, что на их доме сразу после первых бомбёжек их установили, и покинув квартиру, направился к лодке. На своей машине. Там весь день у меня и прошёл, знакомился с командой, контролировал работы. Да, определились с ценой за работу и материал по модернизации, так что уплатил в кассу завода, о чём теперь чек есть. А насчёт госбезопасности, те решили сделать вид что ничего не было и те не причём. Была попытка моего ареста, я сделал вид что ничего не было, и было нападение на их наркомат, теперь те делали вид что это нападение немцев. Это официальная версия. Вот так и решили поступить,
сделать вид что ничего не было. Да, а те трое с челюстями, коим я в кашу превратил, в госпитале лежали. Про оставшуюся тройку, что пропала, не вспоминали. Поняли, что никого из них не увидят, по вернувшемуся водителю было понятно. Да и сожжённое задание явно намекало чтобы больше ко мне не лезли. Слушая совещание в кабинете у комиссара госбезопасности, я только покивал, есть всё же у них умные люди и намёки те правильно понимают. Правда, когда поймут, что силы у меня за спиной больше нет, затопчут и этот случай припомнят. Да и слабое место сходу определили, семья Ивана. Хм, что-то я не считаю, в отличии от них, Мальцевых, для меня слабым местом. Сестрица Иван мне нравится, но не более. Чужие люди.
        Так и потянулись дни до отхода. Немцы сужали кольцо блокады, но делали это куда как медленнее чем в прошлой истории, по крайней мере до артиллерийских ударов ещё не дошло, далеко были, наши держались. Доставка грузов шла через Ладожское озеро, оно ещё не замёрзло. Наши лётчики прикрывали караваны, сбивая немцев и финнов. В общем, война шла. Помощь, оказанная мной ленинградцам, делала своё дело, о голоде тут и не слышали, хотя в городе и была карточная система, и немцы пока встали, сил продолжать наступление у них просто не было, а финны встали сами, всё что нужно им, они захватили, на большее не покушались. Сейчас власть свою устанавливали на захваченных землях, явно не собираясь отдавать их обратно. Не люблю я финнов, ну вот просто бесят они меня, больше немцев, тех как-то я более приемлемо оцениваю. А финны реально падальщики, видят соседи ослабли и напали. Ну да, толпой одного бить легче. Да, Советский Союзе первый начал бомбардировку их территорий, так они разместили у себя немецкие авиационные части что устраивали налёты на наши территории, так что тут сами виноваты. И что самое обидное,
никакой кары те не понесут, примкнув к нам, когда немцев погоним, и почувствовав у своей задницы проблемы в виде немалого такого кола. Стоило бы им всё же нанести непоправимые потери.

***
        Вскрыв пакет, сегодня мы покидаем Ленинград, уже пора, начал схватываться лёд в Финском заливе, старпом на конверте сделал запись о времени вскрытия, после чего покинул мою каюту, а я изучил приказ. В принципе, как мне на словах и объяснили, идём в Англию, потом на Север, но в пакете с приказом было дополнение. Идём не одни, на борту будут приняты пассажиры, которые сойдут в Англии. А вот это очень плохо, и честно скажу, сильно мне не понравилось. Были у меня причины расстраиваться. Помните Ингу, девушку Ивана, от которой я постарался избавиться перед войной? Она нашла меня шесть дней назад, встретила на выходе из штаба флота, караулила. Продрогла вся в своём лёгком пальтишке, пришлось отогревать у себя в квартире. Да так что проснулись следующим утром в постели. А та была неплоха, понимала толк в постельных играх, не знаю кто её учил, но та меня как партнёрша более чем устраивала. Девушка без комплексов была. Это я к чему, из-за блокады отправить ту в тыл я не мог, чтобы та потом добралась до Полярного, и обеспечила мне тыл, ждала меня после походов. В общем, я решил взять ту с собой, тайком
естественно, не ставя никого в известность. В моей каюте поплывёт, уместимся, койка у меня полуторная. Однако брать только Ингу, скажем так, нехорошо, подло в отношении других командиров. Я их собрал, у меня полный штат, десять командиров, и предложил тайком забрать и вывезти из Ленинграда на Север свои семьи. Мол, нечего им тут в блокаде находиться. Да, опасно, лодка может пропасть под бомбами, или не всплыть, но и в городе, где всё чаще звучит воздушная тревога, те также могут пострадать. Так что отправил их думать. Так вот, четверо согласилось с моими доводами. Тот же старпом и комиссар забирали жён и детей. У Дёмина двое малых, у комиссара дочка лет пятнадцати. У лейтенанта Озерова, штурмана, молодая жена на сносях, а у мичмана Федосеева, невеста, причём её родители против свадьбы. Мы договорились что я оформлю их брак после выхода на борту лодки. Комиссар уже забрал временно выданную нам машину, свой «Мерседес» я ещё вчера убрал в Хранилище, и отбыл за семьями, собираясь их привезти, а тут через час должны прибыть эти неизвестные. В пакете указано, что их шестеро, с грузом, двести килограмм,
принять и разместить, у груза надлежит выставить охрану. Золото что ли повезём? А чего так мало? Ладно, видно будет.
        К счастью, комиссар прибыл первым, мы успели наши семьи спрятать в каютах и велели не шуметь, а сами приняли пассажиров, их на автобусе привезли, причём сотрудники госбезопасности. Четверо мужчин и две женщины, с багажом и личными вещами, тяжёлые ящики снесли в лодку, разместили в носовом отсеке, выставив вооружённого матроса. Провожающие отбыли, все приказы на руках, так что я отдал команду отдать швартовы. Вздрогнув и задрожав натянулся трос, и буксир стал отводить нас от пирса, буксируя дальше к выходу. Дизеля работали, так что отдав буксирный конец, дальше мы направились сами. Сопровождал нас один тральщик, погода нелётная, так что ожидать налёта не стоит. Тот провёл нас через минное поле, и всё, дальше сами. В данный момент я стоял на мостике, наблюдал за окрестностями вокруг, погода мерзкая, холод пробирал до печёнок, минус пятнадцать, не меньше. Капли воды попадая на палубу и орудия застывали, образовывая ледяные скульптуры. Около часа я так стоят, с момента как мы попрощались с тральщиком, когда наверх поднялся старпом, кутаясь в бушлат.
        - Как устроились пассажиры? - поинтересовался я.
        Когда мы планировали кто и как разместиться из тех что брали с собой, то мы на дополнительных пассажиров как-то не рассчитывали. В командирском отсеке было четыре одноместных каюты, три двухместных, общая душевая и кают-компания. Планы были такие, одну двухместную освободить, командиры и со старшинами поживут, туда дочку комиссара и невесту мичмана. Соседа лейтенанта Озерова тоже к старшинам отправить, а к нему жену. Детей старпома туда же, к старшинам, выделить одну койку, мальчишкам три и пять лет, те присмотрят. А койки хватит, подушки с разных сторон разместить, уместятся. Жёны старпома и комиссара при них, у них одноместные каюты. А тут пассажиры появились. Мы совместно подумали, планы менять не стали, просто освободили ещё одну двухместную каюту, и туда женщин поселили, а мужиков, в старшинский кубрик. Будут спать на местах тех, кто на дежурстве, и менять на свободные. Ничего, освоятся, дело привычки. У меня три гамака было, трофеи, отдал старшинам, те будут подвешивать их в носовом отсеке и спать. Чуть до драки не дошло, добровольцев много было на гамаки. А так как старпом занимался их
размещением, я и хотел выслушать его мнение. С пассажирами я контактировал мало, представился, передал старпому и дальше тот работал.
        - Возмущались. Особенно этот, мордатый. Требовал себе отдельную каюту. Мол, он большой чиновник из Москвы.
        - У нас не пассажирский лайнер.
        - Я им так и сказал. Трое ещё ничего, приняли как есть, а этот долго разорялся.
        - Люди разные. Будет мешать выполнять задание, отправим за борт, - и увидев, как на меня старпом посмотрел, усмехнулся. - Шучу… Или нет.
        Последнее я себе под нос едва слышно добавил. Ещё раз осмотревшись, скомандовал.
        - Покинуть мостик. Приготовиться к погружению.
        Это наше не первое погружение, два дня назад мы покидали пирс и в заливе совершили два учебных погружения, пусть глубина там небольшая, едва тридцать метров, но всё прошло удачно. Быстро спустившись вниз, я проследил как матросы закрывают люки, и стал командовать в центральном отсеке управления погружением. Вода вокруг лодки забурила, и мы ушли под воду. Пока на перископную глубину, проверив как тот работает, хорошо заводские мастера поработали, осмотрелся, и приказал уйти на двадцать метров, глубина тут была тридцать пять. С самолёта лодку рассмотрят, глубины малые, но погода нелётная, а когда будет лётной мы будем на больших глубинах и там нас будет не достать.
        - Я требую, чтобы мне предоставили отдельную каюту! - вдруг раздалось у меня за спиной, в метре, да громко, что я от неожиданности подпрыгнул.
        Повернувшись, я посмотрел на того борова, правильно его старпом назвал мордатым.
        - Отдельных кают у нас нет, это боевой корабль. Вернитесь в старшинский кубрик и не шумите.
        - У вас полно лишних пассажиров, отдайте их каюту мне.
        - Вы меня не поняли? Кают свободных нет и не будет.
        - Или вы мне даёте каюту или я вам устрою большие проблемы.
        - Что ж, это ваш выбор, - согласился я решением того, и стал командовать. - Всплываем. Понять антенну. Радисту, зашифровать и отправить тральщику сообщение с просьбой о встрече вместе расставания. Он там должен быть, дополнительное минирование проводить. У нас один лишний пассажир.
        Команда сразу начала выполнять приказы, а мордатый, сообразив кого назвали лишним пассажиром, занервничал.
        - Я старший миссии, без меня ничего не решат.
        - Не мои проблемы.
        - У меня же проблемы будут если я не появлюсь в Англии.
        - Не мои проблемы, - повторил я. - Сейчас вам каюту подай, потом блюда из отдельного меню. Я не собираюсь с вами спорить или угождать, я не халдей, проще убрать проблему с борта лодки и выполнить приказ.
        - Ваш приказ - это доставить меня в Лондон.
        - У меня другой приказ, вас дали в нагрузку, вроде как по пути.
        Тот начал уговаривать, обещая быть паинькой, но я стоял на своём. Возвращение сильно по времени не ударит, так что вернулись, и передали на тральщик мордатого. Тот цеплялся за всё, приходилось каждый палец отгибать, пока это не надоело, не завернули его в простыню, и не передали на борт тральщика. Вместе с двумя кожаными чемоданами. После этого ещё раз простились и убыли. На хрен такие проблемы, если нет нормальных компетентных специалисты, нечего такую борзоту слать за границу. Он с нами так ведёт, а как с англичанами? Такие только и умеют орать на подчинённых и тех, кто ниже их по статусу, и лебезить перед начальством. Перед англичанами он как раз и стал бы лебезить. Нашли кого посылать. Ну а возмездия я не боялся, как-то наплевать.
        Эх, мечты-мечты, как в реале представил сиё действие. Нет, мордатый смог уговорить оставить его, пообещав быть паинькой, действительно сразу присмирев. Так что отменив приказы, на всплытие и подготовку радиограммы, мы и направились дальше. Мордатого действительно сильно напугало возможность его возвращения, видимо кары за срыв задания ждали его страшные. Очень сильно боялся этого. А так его подчинённые к слову молчали, лишь с одобрением наблюдали за моими действиями. Мы дошли до границ минных полей, выставленных немцами и финнами. Вот тут сходу лазейку, чтобы свою лодку провести, не нашёл, на «семёрке» бы прошёл, да и проходил ранее дважды, а на «К» нет, нужно побольше проход. Так и пошли вдоль минных полей, я выискивал проход.
        Приметив более-менее проходимое место, я сыграл боевую тревогу, и включив громкую связь по лодке, сообщил:
        - Всем находится на своих местах, проходим вражеское минное поле.
        Пугать конечно пассажиров не стоит, но лучше бы тем сидеть на месте, чем носиться по отсекам, как малые старпома, мешать в довольно сложном управлении, так что пассажиры разошлись по своим местам, а то наши дамы, познакомившись, помогали в кают-компании и коку на камбузе, а тут по местам сидят. Сам я стоял у поста акустика, надев на голову наушники, раньше сработал такой стиль управления, не буду изменять привычкам. Только надеюсь никто не будет повторять за мной систему управления. Вряд ли получиться. Пусть думают, что у меня идеальный слух, и объёмное воображение чтобы на звук и по гирокомпасу не только вести бой. Но и проводить лодку через минное поле. А это не простое дело. Прямого прохода нет, с поворотом, но я смотрел, лодка вписывается в него. Штурман стоял у гирокомпаса и сообщал мне каждые три секунды его данные. Перед тем как войти в минное поле, я сообщил старшинам за рулями управления:
        - Проход не прямой. Чуть наискосок пройдём, сдадим назад с поворотом вправо по курсу движения, и прямо на выход.
        После этого мы вошли в минное поле, всё шло нормально, но когда сдавали назад, течение сыграло с нами злую шутку, разворот оказался больше чем я рассчитал, у рулевых рубашки сразу промокли от пота, не критично, да и не опасно, но всё же озвучил:
        - Сейчас минреп зацепим кормой. Главное, чтобы за рули глубины не зацепился.
        Тут у кормы с заметным скрежетом прошёлся трос, но к счастью ход был и отошли, не зацепились, и на малом ходу покинули минное поле. Вернув наушники акустику, я снял микрофон громкой связи и сообщил:
        - Отбой боевой тревоги. Вражеское минное поле осталось позади.
        После этого приказал вахтенному командиру держать прежний курс и глубину, идти на малом ходу, при этом каждый полчаса стопорить ход, слушать воды вокруг. И да, я понимал, что, всплыв, пользуясь плохой погодой, мы на дизелях будет держать большой ход и пересечём Балтику куда быстрее. Однако я не хотел уходить вот так вот из этих вод, была надежда громко хлопнуть дверью, вот акустик и будет слушать, мало ли кого обнаружит. Атакуем, и рвём когти. А вообще ожидается довольно большой поход, и я собирался его выполнить, ничего не случаться если мы тут на Балтике используем одну-две торпеды. А пока проверив как всё на борту происходит, проконтролировал вахтенного командира, молодой совсем парень, весной этого года морское училище закончил, опыта мало, всего один безрезультатный боевой поход. Стоит подстраховывать. Сам направился в каюту. До обеда ещё час, успеем помиловаться. Ха, старпом занимался тем же, передав детей няньке, им у нас боцман выступал. Тот любил с детьми возится. Сейчас тем строил экскурсию по лодке. А так смотреть больше не стал, не особо и любил я подсматривать за чужой жизнью, лучше
своей заняться.
        К сожалению, непогода вспугнула моряков противника, мы засекли одну лодку, но это была наша «эска», возвращалась на базу. Ночью мы шли в надводном положении, двигаясь на предельной скорости, мотало на волнах даже нашу немалую лодку, появились первые больные морской болезнью, в основном среди пассажиров, но чуть позже она проявилась и у двух матросов. Подводники. Под водой качки меньше, поэтому раньше те не знали, что это такое. Днём те отходили от качки, когда мы под водой шли. А так как погода становилась всё хуже и хуже, больше старались под водой идти, но и днём теперь шли в надводном положении, на двадцати узлах, большой ход держали, так что через двое сутки подошли к Дании. Я решил пройти через пролив Эресунна, он между Данией и Швецией, и пусть ширина там всего пять километров, глубины позволяли сделать это незаметно. На входе в пролив дрейфовал немецкий противолодочный корабль, но мы прошли ближе к берегу, в позиционном положении, а дальше под водой. Когда пролив остался позади и впереди замаячило Севернее море, то всплыв, так и пошли на дизелях. А тут волны куда больше, мостик захлёстывали
только так, вахтенные промокали до нитки. Так что мы ушли под воду, пережидая непогоду, тут оно по тише, двигались на среднем ходу.
        Когда тот мордатый говорил, что его нужно доставить в Лондон, он имел ввиду советское представительство в Лондоне, это их дело. А у меня в приказе указан город Эдинбург, видимо там есть топливо, там и встретят нас. В Северном море, когда до Англии осталось не так и много, я смог отправить сообщение в штаб флота. Поймали или нет не в курсе, далеко, но должны, там мощная радиостанция стоит. Как оказалось, всё же приняли сообщение и передали в Англию, нашему посольству, так что нас встречали. Только у входа в порт я обнаружил британскую подводную лодку. Из-за непогоды всё как будто вымерло. Тут нас встретил лоцман, подошёл на катере и провёл в порт. Флаг на флагштоке, вахтенные на мостике, дав холостой приветственный выстрел, получил такой же салют от эсминца, старая традиция, я был направлен к причальной стенке. Там стояла британская субмарина, но для нас место было, так аккуратно и причалили. Вместе с нашими из посольства было два британских офицера, с которыми мы вежливо раскланялись, и только когда пассажиры сошли и груз забрали, я наконец с облегчением вздохнул. Не люблю, когда на лодке чужаки,
что нос везде свой суют. Однако после плаванья я могу уверенно сказать, что те две женщины точно француженки, на французском разговаривают, думая, что их никто не понимает, а на русском с акцентом. Один из мужчин тоже француз, остальные наши, русские.
        Вопрос с топливом решили быстро, хотя до Мурманска должно было хватить, запас иметь не помешает, скоро должны дизтопливо подвезти, а пока я велел старпому брать всех наших женщин, включая супругу лейтенанта Озерова и молодую супругу мичмана, коих я всё же поженил во время похода, о чём появилась запись в журнале, пусть по магазинам пройдутся.
        - Так у них нет диппаспортов.
        - Это без надобности, разрешение от таможни я получил, вот справка разрешающее разовое посещение города. Женщины нас не поймут если их в город не пустят. Деньги есть, немного, тысяч пять фунтов стерлингов, но на разные покупки хватит.
        - Пять тысяч - это очень большая сумма.
        - Поверь, нашим женщинам даже этого не хватит. Вот, держи, раздели поровну, расписываться за них не нужно, трофейные, нигде не числятся. Если что на меня кивай, я дал. Да, возьми Озерова, за женой проследит, и возьмите личное оружие, мало ли что. Кортиками если что не отмашетесь, а выстрелы в воздух протрезвляют хорошо. Всё, прогуляйся, а я пока с комиссаром на лодке буду.
        - А вы как?
        - Приму топливо, да пообщаюсь с британскими подводниками. Похоже дошли до них газеты с тем нашим походом, пообщаться хотят, так что вы отдыхайте, а я принесу себя в жертву.
        Тот хмыкнув, но поспешил уйти. Вскоре шумный табор из женщин и детей покинул пристань, укатив на двух машинах такси, в одну те не входили. На прогулку и покупки я дал четыре часа, потому как задерживаться в Англии не планировал, собираясь покинуть порт этим же вечером. Эти шесть дней пути были на мой взгляд вполне неплохи, и тяжёлым поход не назову. Так что отдыхать смысла не видел, заправимся и отбудем. А вот кстати и первый бензовоз с топливом. Его встречали боцман и старший механик, они командовали трюмными, что разматывали шланги. Я в это время на пирсе общался с тремя офицерами-подводниками. А дальше начался слив, качество топлива стармеха удовлетворило. Одной цистерны в пять тонн хватило чтобы пополнить запасы, так что грузовик укатил, я подписал наряд, платить посольство будет, после чего пока матросы прибирались, отмывая палубу, а я направился в местный клуб, офицеры пригласили, оставив за старшего комиссара. Часа через два вернусь.
        С этим я немного ошибся, вернулся даже позже наших женщин, пусть на пятнадцать минут, но всё же. Англичане мне не нравились раньше и жутко не нравятся сейчас. В клубе, где было немало офицеров, меня пытались тонко опустить, намекая что вокруг меня пиар устроили, а сам я пустышка. Всё что в газетах писали это ложь, хотя атаку Любека признавали, как свершившуюся, но здраво сомневались, что это я был, мол, молод ещё. Так что приняв вид спесивого аристократа, я до своего ухода доводил местных офицеров до белого каления, тонко издеваясь. Меня чуть не побили перед уходом, довёл всё же. Поэтому вернулся я, лучась улыбкой в отличном настроении. Руководство порта я уже известил, лоцман скучал у трапа, мы вместе прошли на борт, после чего аврально подготовили лодку к выходу, отдав швартовы и самостоятельно отходя от пирса, на ходу разворачиваясь, мы задом отходили, и направились к выходу. Пройдя минные поля по фарватеру, я его запомнил, остановились, лоцман перешёл на катер что его ждал, а мы направились дальше.
        А вот то что дальше было, мне сильно не понравилось. Слева и сперва, пока в километре, две британские субмарины в подводном положении направлялись к нам, явно с целью атаковать. Не по настоящему естественно, попугать решили, как я подслушал на их мостиках, решили выставить меня в невыгодном свете, посмешищем, мол, подводник, а атаку проморгал, но это всё равно ничего не меняет. Даже не бояться, что это может ударить по ним. Политика дело тонкое.
        - Внимание, - объявил я. - Боевая тревога, нас атакуют. Повторяю, боевая тревога. Нас атакуют.
        Так как антенна была поднята, то радист переключил меня на местную волну, и я в режиме радиотелефона связался с дежурным по порту, говоря в трубку:
        - Атакован двумя неизвестными субмаринами, принимаю бой. Отбой связи.
        Тот только и успел подтвердить приём сообщения, как два матроса начали разбирать антенну, и дальше моя лодка стремительно ушла под воду, поворачивая влево, тут британец был ближе. Шли те на максимальном ходу, разряжая аккумуляторы. Надев наушники акустика, тот подтвердил выход двух подлодок в режим атаки, это внесли в боевой журнал, и вот так слушая, штурман давал счислении по курсу, я скомандовал:
        - Первый и второй торпедные аппараты товсь.
        - Есть первый и второй товсь, - подтвердили из носового торпедного отсека.
        Там открыли крышки шахт аппаратов, подготовив всё к пуску. Старпом, что внимательно за всем следил, всё же поинтересовался:
        - А может это британцы?
        - Почему может? Британцы и есть. Попугать нас решили. Вот и испугаем. До мокрых штанов. Но по корабельному журналу это неизвестные атакующие нас подлодки. Мне же надо куда-то торпеды списывать.
        Тот на этот только хмыкнул, и заметно расслабился, правда тут же напрягся, услышав о торпедах, поняв, что я действительно собираюсь стрелять.
        - Я считаю, что не стоит стрелять боевыми снарядами.
        - Не бойся, старпом, я не только стреляю на слух отлично, но и мажу при нужде, чтобы торпеды впритирку прошли, и британцы обосрались.
        Я уже, подправив ход, двигаясь на малом, скомандовал:
        - Первый пуск!
        - Есть первый пуск… Торпеда ушла.
        - Второй пуск.
        - Есть второй пуск… Торпеда ушла.
        Стянув наушники, я передал их акустику, приказав:
        - Слушай.
        А на британской субмарине началась паника, их акустик услышал пуск, не мог не услышать, и сообщил. Ох, что там началось, но сделать ничего не успели, слишком расстояние близкое, замерли, слыша, как рядом по бортам прошелестели торпеды.
        - Торпеды мимо прошли… Всплывают! - вдруг заорал наш акустик. - Продувают все системы. Обосрались наглы. Вторая лодка тоже продувает цистерны.
        Ха, наглами британцев называл только я, но по кораблю как-то быстро это разошлось, русским морякам новое название лимонников очень понравилось. В самую суть.
        - Отбой тревоги. Приготовится к всплытию.
        Через пять минут рубка нашей лодки показалась над волнами и подлодка, скидывая с себя тонны воды показалась во всей красе. А в это время шла ругань капитанов обеих субмарин с командованием местной военно-морской базой. Нас обвиняли в немотивированном нападении, ха, не знали, что я сообщил что меня атакуют. Когда мы подняли антенну, я вклинился в разговор, сообщив что атака неизвестных субмарин отбита.
        - И промахнулся, - с вызовом в тоне сказал командир той, что я атаковал.
        - Если бы желал попасть, попал. Промахиваться тоже уметь нужно, особенно если торпеды рядом с бортами проходят. Штаны сухие? А, поменял уже. Бывает-бывает.
        На этом тот промолчал. Разбил со злости трубку о переборку и сейчас крыл меня на чём свет стоит. Командование базы извинилось за случайную ошибку, меня приняли за противника, так себе версия, но те старались держать лицо, и пожелали спокойного пути. Ну кто желает под руку? Вот гады, теперь обязательно что случиться. Мы же матросы мнительные на приметы. Отключив связь, я часа два стоял на мостике, пока мы удалялись от Англии, когда берега скрылись, я оставил вахтенных и спустился вниз. Вахтенные наверху менялись каждый час. Холодно. Кок налил кофе и сидя в кают-компании, мы со старпомом вдвоём были, я поинтересовался:
        - Как прошёл тур по магазинам?
        - Тур?
        - Поход.
        - Вы были правы, денег не хватило, - и сделав глоток, заинтересовался. - Хорошее кофе, откуда?
        - Бразильское, купил два мешка зёрен, кок первую турку сварил, с молоком, как я люблю. Молоко тоже купили у британцев. Дорого, но есть.
        На самом деле кофейных зёрен я купил целый грузовик, но два мешка отдал коку, а остальное прибрал в Хранилище. Кофе вещь отличная, особенно для подводников. Поэтому отдал приказ варить кофе и подавать его с коньяком вахтенным наверху. Именно только им, остальные обойдутся. Простуда для подводников дело привычное, тут надеюсь их поменьше будет. Мы обсудили всё, старпом описал как они гуляли по городу, тот им между прочим понравился, сам старпом неплохо говорил на английском и был переводчиком в группе. Для того я его и послал, больше полиглотов у меня в лодке не было. Ну кроме особиста и комиссара. Комиссар финский знал и немного норвежский, а особист английский, неплохо немецкий и норвежский. Потом я заполнил корабельный журнал, отметил что неизвестные атаковавшие нас субмарины оказались британскими. Потрачены две торпеды, отметил, что специально стрелял мимо на случай если это союзники. От союзников принесены извинения за ошибку. Поставил свою роспись, комиссар расписался, и на этом всё, сейчас смена старпома, бдит на лодке. А я направился к себе в каюту, где Инга, разобрав покупки, готовилась
хвастаться мне. Час та мне показывал всё, тут же переодеваясь, и красуясь. А неплохо, вкус у Инги есть. Три пары обуви купила, кожаные чёрные сапожки на меху, для зимы. Летняя обувь и туфельки. Деловой женский приталенный костюм цвета голубого неба, ей тот шёл. Юбка до колен. Потом шляпка. Меховая шляпка для зимы. Отличная куртка с меховым воротником. Несколько комплектов кружевного белья. Сумочку дамскую, разные духи и косметику. То есть, ту тысячу фунтов та на шмотки потратила. Кстати, стоит отметить, что остальные для своих мужчин что-то да приобрели, Инге такое даже в голову не пришло. В общем, как я и раньше думал, проходная девица, пока есть, пусть будет, но женится на ней дураков нет. Не мой типаж. У ней один плюс - в постели хороша. На этом всё.
        Так до темноты и шли в надводном положении, и потом наступила ночь, но служба есть служба. Ночь - это моё время, так что оставив Ингу в койке, я оделся, не забыв бушлат, и приняв смену у старпома, тот спать пошёл, накинув бушлат и поднялся на мостик. Там оба сигнальщика наблюдали за окрестностями, а точнее проблески света искали, теперь в кабельтове ничего не видно, а вахтенный командир, держа на ладони крышку термоса с кофе, попивал этот самый кофе, довольно жмурясь. А когда я появился, ловко спрятал ту. Присмотревшись в бинокль, хотя и так знал что там, Взор показал, я сообщил присутствующим.
        - Вижу искры из трубы. Похоже какое-то судно идёт в сторону Дании или проливов.
        - Объявляем боевую тревогу? - заинтересовался вахтенный.
        - Рано пока, сблизимся, видно будет.
        Взор показал, что там шёл сухогруз, причём шведский, видимо из штатов, так что рисковать не будем, изучим со стороны и двинем дальше. Так и сделали, сблизились, шведы нас так и не увидели, прочитали название судна, внеся в журнал с местом встречи, и направились дальше. Двигаться я решил вдоль берегов Норвегии, оккупированной нацистами, надеясь, что встречу какую интересную цель. Появиться перед командующим Северного флота без подтверждённой победы я считал не комильфо. Победы представят меня и команду в лучшем свете. Тем более скандала, что мы на боевом корабле перевозим женщин, от матросов уже расходились слухи что это не к добру, будет в этом случае меньше, если вообще до него не дойдёт. Ну и «Тирпиц» меня интересовал. Я изредка качал Хранилище, в общем, даже имея загрузку в пятьдесят процента, тот вполне может войти. Однако с самым крупным линкором Германии будет интересно встретиться, где тот стоит, я знал, порт Тронхейм. Слышал от морячка в прошлой жизни, когда в госпитале лежал. Добравшись до тех вод, спрятать лодку и украсть линкор, о да, о таком можно только мечтать. Поэтому на третий день
плаванья, с момента как мы покинули Англию, я собрал в кают-компании всех командиров. Имеются виду средних, а не младших, всё же старшины тоже командиры, пусть и младшие.
        Так вот, собрав всех, особист судна, он же главный артиллерист и зенитчик, стоял в дверях, следил чтобы нас не подслушали, я сообщил:
        - Товарищи командиры, я собрал вас на этом совещании, чтобы сообщить одну довольно важную новость. Мы несколько задержимся с прибытием к новому месту службу. Благо свободное время у нас есть, штаб флота предполагал свободное крейсерство у берегов Норвегии. Однако в Норвегию было переброшено двенадцать террор-групп, основанная задача… захват тяжёлого линкора «Тирпиц», с последующей передачей его Северному флоту. Думаю, товарищи, с таким призом, северофлотцы встретят нас куда радостнее чем без него. По не проверенным данным стало известно, что «Тирпиц» находится в Тронхейме, при нём дивизион эсминцев и несколько тяжёлых кораблей. Какие именно пока неизвестно. Через два дня мы будем на месте. Я покину лодку. На неопределённое время, выйдя на соединение с террор-группами и буду их курировать. Буду решать, что угонять. Работа сложная, но вполне возможная. Скорее всего возьмём часть команды в плен, для обучения наших матросов управлению неизвестными им системам корабля.
        - Сколько вы будете отсутствовать? - поинтересовался особист.
        - Предполагаемый срок - трое суток. Вряд ли больше, скорее даже меньше. Террор-группы уже на месте, всё изведали, после соединения с ними, дальше будем решать, как угонять тяжёлый корабль. В моё отсутствие лодкой будет командовать старший лейтенант Дёмин. В случае если я не вернусь в течении четырёх суток, самостоятельно продолжить поход до Полярного. Пока же найдём пустую бухту. Ночью будете всплывать, днём отлёживаться на дне. Чуть позже обговорим сигналы, чтобы выслали лодку за мной на берег. На этом всё. Боцману проверить плавсредства, чтобы не подвели.
        - Проверим, - кивнул тот.
        Через сутки мы действительно добрались до куда нужно, и я нашёл отличную бухту, правда, вход узкий, для подлодки сложный, зато дно песчаное, на глубине сорока метров, с воздуха лодку не обнаружить, и пусть бухта небольшая, с трудом лодку можно развернуть, зато пустынная и не так и далеко от цели. Лодку я завёл задним ходом, чтобы с разворачиванием не мучиться. Пока матросы бросали линь за борт, промеряли глубину, боцман с помощником собрали шлюпку, она складной была, и спустили на воду. И вот один матрос доставил меня на берег. Я был в гражданской одежде, в пальто, в шляпе, ботинки обычные, но всё равно мёрз, одежда осенняя, но не для таких широт. Я не стал смотреть как лодка опускается на дно, до рассвета будет стоять, проветривать отсеки, два энтузиаста разбирали снасти, рыбу половить решили, ага, ночью, однако не успел отбежать, в беге тепло, как замер, остановившись, и обернулся. Матрос, активно работая вёслами доставлял на берег особиста. Да он за мной похоже проследить решил, был одет в некое подобие гражданской одежды. Пришлось использовать опцию удалённого чревовещания. Голоса изменил,
якобы под бойцов террор-групп. Когда тот выбрался из лодки, тряся ногой, промочил, от соседних скал донёсся молодой весёлый тенорок:
        - И кто это у нас такой красивый?
        - Спорим на польский «ВИС» что это особист на лодке, - с другой стороны донёсся баритон.
        - Не получить тебе мой польский трофей. Согласен, особист. У-у-у, рожа гэбэшная.
        - Хватит свои позиции выдавать, - раздался с третьего места другой, с отчётливыми командными нотками, после чего обратился уже к особисту. - Гражданин, попрошу вернутся на борт лодки. Это закрытая для прогулок территория.
        - Мы в плену?
        Матрос что сидел в лодке и не торопился отплывать, тоже с интересом слушал, да и вахта на мостике лодки прислушивалась, хотя те слышали нечётко, всё же далековато, метров сто пятьдесят до них.
        - Нет. Встречали куратора. Сейчас уйдём, так что за берегом приглядывайте. А вот следить не советую. Глубины тут большие и рыбы голодные.
        На этом особист скривился и вернулся в шлюпку, что пошла обратно, всё же мне удалось его убедить. После этого я добежал до дороги, вызвал французский пикап, мне кажется тут он будет вполне в тему, и погнал в сторону города и порта. Где-то тридцать километров пришлось проехать, но добрался. Пост всего один, на въезде в город, но зенитных батарей тут хватало. Торопиться я не стал, немного ночи было потеряно, поэтому добрался за час до рассвета. Около города линкора не было, пара эсминцев, но не более. Поэтому убрав машину, и прошёлся пешком, уходя от патрулей. Так и добрался до порта. А линкор тут, чую, вот только спрятан где-то в фьордах, а где я пока не знаю. Найдём. Осмотрев порт, отметив что один эсминец мне бы был интересен, всё же новейший тип «Z». Турбинный скоростной боевой корабль. Может быть интересен как трофей. Однако «Тирпица» всё же тут не было. Для днёвки выбрал чердак одного из домов, расстелил шкуру, спальник и поужинав вот так уснул. Раскинув сигнальную сеть.
        Как проснулся, это было днём, часа в три, до наступления темноты ещё три часа, я изучал порт, и окрестности. По пути делал покупки магазинах, заказывал в ресторанчиках еду на вынос, в основном сладости, немецкие марки тут были в ходу. Мне нужен знающий язык, и я такого нашёл с помощью Взора. Немецкий морской офицер, должен знать нужную мне информацию.
        Поступил я просто, догнал того на улице, и двигаясь рядом коснулся, убрав в Хранилище, а потом в развалинах дома, видимо авиабомба попала, достал и связав допросил. То, что я узнал, меня несколько расстроило. Не было тут «Тирпица», он Германию пока не покидал. А ведь когда морячок в госпитале о нём говорил был тысяча девятьсот сорок второй год, видимо его позже перегнали. Ну да, северных конвоев-то ещё мало, только-только первые пойти должны, нечего ему тут делать и некого пока пугать. Это я о британцах говорю. Зато в одном из фьордов стоял тяжелый крейсер «Принц Ойген», который только что закончил ремонт и направлен на Север ловить конвои, что идут в Британию из Канады. Видимо на него моя чуйка сработала. Корабль полностью готов к выходу, сейчас загрузка продуктов завершена, стоит в одном из фьордов. Выйти должен через три дня, ожидают возвращения командира корабля, он самолётом улетел в Берлин, срочно вызвали. Я прикинул, крейсер и эсминец в Хранилище войдут, так что решено, беру. Лейтенанта я ликвидировал, свидетель, поэтому покинув развалины и город, достал машину и в начинавшихся сумерках
покатил вокруг бухты до нужного фьорда. За три километра до первого поста, тут охрана выставлена, остановился и дальше часто карабкаясь по скалам пошёл пешком. Наконец я увидел корабль. А хорошо его защитили, даже сети были против подводных лодок. Или скорее торпед от них. Однако кроме самого «Принца», там ещё стояло судно обеспечения, полностью загруженное, с него видимо и шла ранее загрузка. Сейчас то стояло в трёх кабельтовых от «Принца» на якоре. Конечно неплохо бы и его прихватить, запасы там действительно огромные, в цистернах мазут, но лучше вторым эсминец… Нет, подумаю ещё. Всё же на судне кран, мощные ремонтные мастерские, запчасти для крейсера, судно приготовили как плавбазу, она тут крейсер ожидать будет, и упускать такую возможность и не прибрать я не могу. Чёрт с ним с эсминцем, берём плавбазу. По размерам вроде всё входит.
        Дальше поступил так, спустился к воде, сначала на шлюпке отплыл на глубину, поменял её на катер, типично германской постройки, и пошёл к крейсеру. Проход для шлюпок в сетях имелся, меня осветили прожектором на подходе, дозорная служба тут была на высоте, запросили кто, рупором, ответил, что посыльный из штаба. Я был в форме лейтенанта Кригсмарине, давно себе подобрал и держал в Хранилище, пару раз пользовался, вот и сейчас пригодился. Сверху немецкий морской бушлат. Мне велели подходить к спущенному трапу, к слову, там покачивался адмиральский катер. Однако поговорить не довелось, я коснулся борта крейсера и тот исчез. Вместе с трапом, а вот адмиральский катер остался, раздался большой хлюп, пустота на месте где был крейсер схлопнулась. М-да, это вам не малый тральщик. Катер снесло вниз до того, как всё водой закрыло, то есть, меня там внизу и захлестнуло. Хорошо двери у катера закрыты, внутрь воды мало попало, а я уцепился за борт, и так мокрый до нитки с катером и вынырнул на поверхность, сбрасывая с себя тонны воды. Кстати, рядом и адмиральский катер вынырнул. Вода стекала с палубы, катеру
становилось легче, а вот мне нет, вода ледяная, и на плавбазе звучала тревога. Там видели, что случилось, точнее то что корабль пропал, так что вскочив и отряхиваясь, рванул в рубку катера. Мотор у того ещё работал, не заглох.
        Врубив полный газ, с разворотом помчался к борту транспорта, где матросы, спешно покидая кубрики, становились к орудиям, три прожектора сопровождало мой путь, двое готовили пулемёт, однако я успел, с жёстким касанием, подойдя к борту, я остановил катер, дав задний ход, находясь в мёртвой зоне для команды плавбазы, и закрыв рубку, я помнил, что с после исчезновения крейсера было, а база не меньше, и привязав руку к кранцам, коснулся борта плавбазы, и та излечила. В этот даже было тяжелее. Думал не вынырнем, но всё же вынырнули. Правда, мотор заглох, захлестнуло водой, да и катер на левый борт скособочился, много воды принял. Поэтому я вызвал свою шлюпку, перебравшись в неё и убрал катер в хранилище. Потом его в порядок приведу, двигатель точно гидроудар поймал. Хранилище на девяносто девять процентов заполнено было, я думал больше будет, и стал переодеваться в сухое, в гражданское, потом добрался до адмиральского катера, и уже на нём, не забыв забрать столько раз выручавшую меня шлюпку, потом охранные сети, и погнал к берегу. Кстати, там тоже тревога звучала. Началось с плавбазы, а они подхватили.
И стрелять начали, причём по мне. Однако ушёл за скалы, и перебравшись на сушу, прибрав катер, бегом побежал прочь. Смог я уйти, и на машину рванул в сторону города, объехав его. Тут мне зенитная батарея повстречалась, две зенитки у дороги рядом с перекрёстком, ещё две дальше на поле. Все орудия двуствольные «Эрликоны». Батарея и фьорд прикрывала, где крейсер с плавбазой стояли ранее. Я с запасом снарядов их прибрал, вместе с зенитчиками. Потом в сторону стоянки лодки покатил. Получается меня сутки не было, когда подъехал к бухте. Где-то в двух километрах встал, дальше не проехать, и уже бегом добирался. Первые симптомы простуды убрал Исцелением, и вот я на берегу бухты, вдали угадываться силуэт рубки моей лодки. Достав фонарик помигал кодом. Минут десять и раздался плеск вёсел и показался матрос. Он меня на борт и доставил. Ух и приключение выдалось, короткое, но интересное.
        - Уходим немедленно, - сообщил я вахтенному, а спустившись вниз, скидывая левый ботинок, я ногу промочил, забираясь в шлюпку, сообщил старпому. - Мы там изрядно нашумели, но дело сделано. Нет, «Тирпиц» в Германии, его тут ещё не было, разведка ошиблась. Однако увели тяжёлый крейсер «Принц Ойген», что вполне может стать флагманом Северного флота, всё равно там ничего крупнее эсминцев нет, и плавбазу захватили, с запчастями, топливом и снарядами к нему. Крейсер и плавбаза уже вырвались в Норвежское море, парни сами доведут их до Мурманска, команды немецкие в плен взяли, а мы идём своим ходом. Охранять не нужно.
        Дальше старпом стал готовить лодку к отходу, я успел переодеться, и накидывая бушлат поднялся на мостик. Пора покинуть эту бухту и прямиком до Полярного дойти. Хватит на этот переход приключений, тем более гражданские и дети на борту. Однако приключенья не хотели оставлять нас. Жена Озерова рожать собралась, там врач работает, а тут ещё эсминцы немецкие кружат неподалёку. Справа по борту был вход в бухту Тронхейма, и оттуда выходили эсминцы и тральщики. Погода была более-менее, волна только высокая, но поисковые мероприятия уже можно вести, вот они и начались. Быстро сработали. А тут схватки, роженица кричит, и непонятно что делать. Мы замерли на глубине шестидесяти метров, на борту режим молчания объявлен был, большая часть кораблей прошли мимо, а два закружились рядом с нами. Заглушить роженицу нельзя, врач прогнал всех, чтобы не мешали, слухачи у немцев в изрядном недоумении были, не понимая, что слышат. Скрипнув зубами, я снял микрофон громкой связи с держателя, и сообщил команде:
        - Товарищи краснофлотцы и командиры. Сообщаю вам, что меньше суток назад, двенадцати террор-группам удалось взять на абордаж и захватить в полном порядке германский тяжёлый крейсер «Принц Ойген», а также стоявшую рядом плавбазу, приписанную к этому крейсеру. Парням, командуя взятыми в плен немецкими моряками, удалось вырыться со стоянки где произошёл захват. Сейчас они уходят вглубь Норвежского моря. Думаю, это будет хороший подарок североморцам. Однако немцы направили следом эсминцы. Как вы понимаете, морской бой дать осназ не может. Так как наша лодка участница этой операции, наша задача отвлечь на себя преследователей, и сократить их поголовье. Поэтому… боевая тревога!
        По отсекам моряки выражали радость, захват крейсера, да ещё тяжёлого, это довольно заметное событие, а мы официальные участники, да и просто радовались. По отсекам звучала боевая сирена, немецкие слухачи это слышали и к нам начали стягиваться другие эсминцы. Повоюем. Торпед у нас много, на всех хватит. Немцы уже глубинные бомбы готовили, когда я стал отдавать приказы.
        - Готовность всех торпедных аппаратов носового отсека. Дифферент на корму тридцать пять градусов.
        Как только лодка замера, задрав нос, я понял, что один эсминец как раз на торпеду выйдет, так что скомандовал:
        - Второй аппарат, товсь!
        - Есть товсь.
        - Второй, пуск!
        - Есть пуск… Торпеда ушла.
        Я и сам видел, что ушла. Эсминец даже не успел курс сменить, хотя слухачи на ближайших кораблях в панике орали о пуске торпеды. Только не поняли на кого она шла, а когда один корвет, к слову, угольный взорвался, торпеда вошла ему снизу в днище в районе киля, и разломился, поняли кто был целью, а я уже выравнивая лодку на полном ходу уходил в сторону. На место пуска торпеды немцы скидывали первые глубинные бомбы, которые медленно опускались, давая нам возможность отойти. Потрясло, но не страшно. А отойдя, я снова задрал нос, выцеливая один из эсминцев типа «Z». Их тут три было, плюс четыре корвета, точнее уже три. Попадание первое было зафиксировано, его внесли в бортовой журнал, а тут я выпустил вторую торпеду, и чуть опустив нос ещё одну. Не промахнулся, «Z» взорвался, в артпогреб попали, а третья торпеда для небольшого тральщика, едва ли больше тысячи тонн водоизмещения. Ему хватило. Снова выровняв лодку, мы уходили на максимально полном ходу, на нас опускались глубинные бомбы, но рвались те далеко в стороне. Сбросив ход, немцы сопровождали наш маршрут бомбами, слухачи наводили, но я сделал
полупетлю, и снова задрав нос, выпустил четвёртую торпеду, в этот раз попался малый тральщик типа «М». Он тут один был этого типа. Раскололся от попадания в центр корпуса. У меня осталось две торпеды в носовых торпедных аппаратах и четыре в кормовых.
        Против нас было одиннадцать боевых кораблей, почти все специализируются на охоте за подлодками, осталось семь, но немцы были полны решимости. Я видел на каком корабле находиться командир, его звание соответствует капитану первого ранга. Бить его эсминец я не торопился, пока тот жив охота не закончиться, а я побольше набить хотел. Команда каждое попадание встречала громким ура. Если те в бою вступали с отчаянной надеждой выжить, то теперь понимали, шансы у них есть, побольше чем у немцев, и с надеждой смотрели на меня, молниеносно выполняя приказы. Поэтому управление лодкой было поставлено на все сто, я чувствовал её как собственную руку, уходя от бомб, поэтому нас сотрясали отдалённые волны гидроудара. Так, лёгкие. Одно плохо, крутясь, уже наполовину просадил аккумуляторы, а врагов ещё много, отметив что один корвет готовится выбросить последние глубинные бомбы, потом наверняка сбежит в порт за следующими, решил его прихватить. Пятая торпеда ушла к нему, а шестая торпеда, последняя в носовом залпе, во второй эсминец типа «Z». И если корвет почти сразу на дно пошёл, много ли ему надо, то с эсминцем
так не повезло, торпеда под носом рванула, тот осел, волны накатывались на палубу, но тонуть явно не спешил. Бросив его, никуда тот от меня не денется, перегнал большую часть торпедной команды на корму, и там начали готовить четыре торпедных аппарата, готовясь продолжать бой.
        А немцы начали нервничать, шесть пусков и шесть поражений, это почерк, и он был только у одного советского подводника, и на мостике одного из кораблей прозвучала в первый раз моя фамилия, а дальше она звучала уже увереннее и с матерными конструкциями. Кто против них действует немцы теперь были уверены на все сто. Наконец кормовые аппараты были готовы, и вот задрав корму, я произвёл первый пуск, сразу уходя прочь. Перед этим выровнявшись, на глубину уходить мне не хотелось. Очередной тральщик разлетелся, остальные разбежались, уйдя за зоны моей стрельбы, но и сами бомбы сбрасываться не могли, но и мне пострелять не давали, сейчас эфир был забит переговорами. Капитаны совещались что делать. Решили, что два самых скоростных, у которых стоят бомбомёты, пройдут надо мной на максимальной скорости, видимо будучи уверенными что я не смогу их на такой скорости поразить, ну и раскидают заряды. Вот они подготовились и рванули. Прикинув где те будут проходить, я и вышел на позицию, ожидая. Те шли единым фронтом, зная примерное моё местоположение и глубину на которой я работаю, готовили бомбы, надеясь хотя бы
зацепить и повредить. Повреждённую лодку легче добить. А я уже задрал корму, и приготовился. Тут бить, одна торпеда - одна цель, сложно. Поэтому ближайшего я атаковал, выпустив торпеду, а по второму стрелять не стал, промажу. Если уж иметь почерк и репутацию, то стоит её поддерживать. Корвет подорвался, этот тоже старыми был, с Империалистической в строю, но мазутный, с турбинами. Торпеда в корму попала, разворотив. Тот сразу потерял ход, и начал тонуть кормой вперёд, задирая нос. Детонации мин, к сожалению, не произошло, но и без этого у него нет шансов.
        Каждое попадание команда встречала громогласными ура, немцы же вертелись вокруг и выжидали, общение в эфире продолжалось. Уже сильно нервная. Практика быстрого прохода над местоположением лодки и сбросом бомб не оправдала себя, новая потеря очередного вымпела. Несколько шлюпок, что успели спустить команды некоторых кораблей, активно двигались на вёслах в сторону далёкого берега, едва видного с этого расстояния, но больше, куда больше, погибло. Кто во время попадания, а кто недолго продержавшись в ледяной воде. Один тральщик пытался спасать людей, но после попадания моей торпеды, он был кажется третьим, пошёл ко дну. Больше спасением немцы не занимались, бросив товарищей. В общем, восемь кораблей было мной атаковано, семь на дне и один эсминец, что смог дать ход, двигаясь кормой вперёд, медленно полз к берегу. Именно к нему и я направился на среднем ходу, нужно экономить энергию, а то скоро нечем будет драться. Пока затишье, немцы не сближались, шла экстренная перезарядка торпед. Используя тали и краны все вместе перетаскивали их и подавали в аппараты. Передав пока наушники акустику, пусть
отслеживает всё вокруг, я прошёл в отсек с командирскими каютами, за ним и была коморка врача.
        - Ну как?
        Вопрос был задан супруге старпома, стоявшей в дверях, потому как новоиспечённый отец сейчас командовал десятком матросов и старшин, и заряжал кормовой аппарат, а старпом на носу командовал.
        - Мальчик, - обернувшись, ответила та.
        Пока шёл бой, успели пройти роды, мальчика уже помыли, тот спал в самодельной тряпичной люльке из простыни, а врач, вытирая руки, вышел к нам в коридор, и сообщил, покачав головой:
        - Когда палуба стала задираться и на меня со стола роженица поехала, я думал я брежу. Хорошо девчата помогли, удерживали её, пока подлодка то вставала на дыбы то выравнивалась. А парень крепкий родился, три триста вес. Отца уже обрадовали, решил Иваном назвать.
        - Ясно.
        - А у вас как?
        - Семь противолодочных кораблей на дно пустили, сейчас нагоняем эсминец, он с пробоиной на носу к берегу тащится. Остальные трое сбежали. Да, будем всплывать, нужны пленные, а они все промороженные, узнаем, что и кого потопили для внесения в журнал и рапорты. Подготовьтесь с ними поработать. Возьмём до Полярного как свидетелей. А то ведь не поверят.
        - Да уж, сам я на флоте недавно, а самому с трудом верится.
        Роженицу и ребёнка перенесли в каюту Озеровых, и врач начал готовится. Мы же, поднявшись дна глубину тридцати метров, вышли на повреждённый эсминец, и я произвёл классический пуск. Рвануло в центре. Эсминец доживал последние моменты, заваливаясь на бок, к нам килем, когда наша лодка показалась на поверхности. Самолётов не было, и это радовало, сразу запустив дизеля, чтобы побыстрее зарядить аккумуляторы, мы направились к эсминцу, где спускали лодки, некоторые набитые до предела уже отошли от борта обречённого корабля. Десяток матросов, вооружённых личным оружием, выбрались на палубу. Подойдя к одной из шлюпок, мы замедлили ход.
        - Офицеры есть? - громко спросил я.
        - Корветтен-капитен Теодор Фрайхерр фон Махенхайм. Командир эсминца «Z-двадцать», «Карл Гальстер», - встав, представился один из немцев.
        - Капитан-лейтенант Мальцев, Иван Иванович, - козырнув тому в ответ, преставился я. Хотя этого можно было избежать, немцы меня опознали сразу как увидели. - Командир подводной лодки «К-три». Капитан, я бы хотел знать кого мы потопили, и предлагаю сделку. Вы переходите на борт моей лодки, являясь пленным, и пребываете с нами в конечный пункт нашего похода, отправившись в плен. Этим вы спасёте своих людей, и тех на шлюпках с других кораблей, я не буду их расстреливать из пулемётов. Добровольное сотрудничество сильно скажется на вашем пребывании в плену в плане комфортности.
        Думал тот недолго, и кивнул, сообщив:
        - С согласен.
        - Принять офицера на борт, - приказал я старпому, что стоял рядом. - Это наш пленный, спустить вниз, приставить охрану, пусть врач осмотрит, остальных отпустить. Это часть сделки за добровольное пленение командира эсминца… Хм, думаю этот поход войдет в анналы подводного флота.
        - Это да, столько немцев набили.
        - Да я про рождение ребёнка во время боя, - вздохнув, пояснил я. - Боюсь мне это ещё долго поминать будут.
        Спустившись, я забрал из каюты фотоаппарат, и мы устроили фотосессию, на заднем фоне шлюпки с немцами. Пока плёнка не закончилась, так и фотографировали, и женщины принарядились, участвовали тоже, после этого на максимально ходу направились прочь. Уходить под воду не торопились. Авиация вот-вот появиться, но зарядить аккумуляторы тоже нужно. А немцев на шлюпках я действительно отпустил, слово нужно держать. Вскоре показалось пять самолётов, наскребли где-то, так что мы ушли под воду. Сам немец нам здорово помог, с оформлением рапорта по бою, где какой их корабль находился. И оформлением бортового журнала тоже. Больше часа бюрократия заняла. А устроили мы его в старшинском кубрике, выделив койку, там народу много, присмотрят. Злости к немцу не было, скорее снисхождение как победителей к проигравшему. Питался тот с нами в кают-компании, и был вполне тих и спокоен, мы с ним часто общались, обсуждая перипетии разных боёв, кто и как бы действовал. Неплохой эрудированный собеседник. Все уже изучили наши рапорты и знали, что и кого мы потопили, гордость переполняла команду.
        Дальнейший путь не омрачался особыми событиями и проходил спокойно. Лишь однажды мы встретили судно в три тысячи тонн, под германским флагом, да ещё без сопровождения. Командовал атакой старпом, я решил, что ему личный опыт и счёт нужно открывать. Тот зашёл классической атакой в борт по ходу движения судна, и пустил торпеду. Одну, видимо с меня пример держал. Одной торпеды не хватило, пришлось добить второй. После этого мы направились дальше. Через сутки, днём обнаружили рыболовный траулер, довольно большой, и пусть под норвежским флагом, всё же это оккупированная страна и кормят те немцев, решили подойти. Те увидев нас, развернулись и давай драпать. Вызвав артиллеристов, приказал открыть огонь по готовности, дальности хватало. Тут неожиданно захлопала мелкая пушка с кормы траулера. Удивили.
        - Топите их на хрен. Это им за двадцатые годы, когда те наши воды разоряли, а броненосец их прикрывал.
        Это действительно было так. Наш боцман участник и свидетель тех событий, пообещал рассказать команде. Пленных не брали, с четвёртого снаряда попали в корму, а дальше добили. Ох и разозли меня эти рыбачки. Дальше я шёл поближе к берегу, специально выискивая рыбаков. Команда, после рассказов боцмана поддерживала мои начинания. В результате восемь траулеров и два рыболовных судна пошли на дно, плюс семнадцать парусных. Везде работали пушками, артиллеристы изрядный опыт получили. Правда, боеприпас показал дно, по десять снарядов к пушкам в запасе. Однако уже не важно, мы входили в наши территориальные воды. Так как мы хранили режим радиомолчания весь поход, хотя антенну поднимали, слушали, пару раз радист засекал наши позывные, но я приказал не отвечать, то наше появление должно стать неожиданным. И вот на входе в территориальные воды я Взором засёк подводную лодку. До этого ни одной не встречал, хотя по идее их тут немало должно быть. Причём это была наша подлодка, я на такой начинал, тип «Малютка». Наверху шторм уже больше часа длился, вот та и замерла на глубине двадцати метров, чутко вслушиваясь в
воды вокруг. На страже стояла. В данный момент я командовал лодкой, старпом отдыхал, поэтому сообщив вахтенному командиру что обнаружил советскую подлодку, назвав тип, я для этого брал у акустика наушники и несколько минут вслушивался в шумы, ну и приказав тишину на лодке, на мягких лапах подобрался ближе. То, что тут наши, никто не сомневался, раз я сказал, значит так и есть, авторитет наработал просто несокрушимый. Тут штурман, в кабельтове от малыша, сюда нас течение приволокло, взяв киянку, стал отбивать по металлу корпуса запрос. Сообщив мои данные и номер лодки, запросил с кем имеем дело. Акустик там работал, так что неожиданный запрос его сильно взволновал. Но он его не пропустил. Расшифровали те быстро, и отстучали ответ. Это «М-172» была, командир - капитан третьего ранга Фисанович. Им ещё три дня дежурить, после чего вернутся в Полярный. Вот так пожелав удачи, нам подводникам можно, мы направились дальше. В пути дважды обнаруживали наши сторожевики, переделанные из гражданских судов, пока не подошли к устью входа в залив, встав у минного поля. Была мысль схулиганить и дойти до места
базирования подлодок в подводном положении, всплыв на месте, но решил, что это слишком. В надводном положении подняли антенну и отстучали на базу информацию о своём прибытии и местоположения, где приняли сообщение. А через полчаса пришло ответное, ожидать ледокол, что проведёт к месту базирования. И вот, одиннадцатого ноября, моя лодка, следуя за ледоколом, лёд уже был, вошла на территорию базы, давая холостые выстрелы по количеству потопленных судов и боевых кораблей. Рыбаков я не считал.
        К слову, эту традицию с холостыми выстрелами по количеству потопленных судов и кораблей ввёл капитан второго ранга Гаджиев, получается мой непосредственный командир, командир первого дивизиона в который входят все лодки типа «К», вроде моей, значит и я в его дивизион войду. Особист, он же главный артиллерист, встав рядом на мостике, тихо шептал мне на ухо, объясняя кто ожидал на пирсе, а там собралось всё командование флота, бригады и нашего дивизиона. Особист был местным, и прибыл на Балтику, чтобы с лодкой, после того как команда её освоит, перейти обратно на Север, у него и семья тут осталась. То есть, на Балтике тот был прикомандированным и возможно даже его по прибытию заменят на кого другого. Жаль, артиллеристом тот был классным, норвежские рыбаки должны были оценить. Тут был командующий флотом вице-адмирал Головко, начальник штаба с Членом Военного совета, командир бригады подводных лодок капитан первого ранга Виноградов. Командиры всех трёх дивизионов ПЛ. Наконец после швартовки, когда подали трап, я сошёл с мостика, и сделав уставных три шага к адмиралу, вскинув кисть к виску,
отрапортовал:
        - Товарищ адмирал, командир «Ка-три», капитан-лейтенант Мальцев. Поход через Атлантику закончился благополучно, докладываю, что за время пути был атакован у Англии двумя неизвестными субмаринами, атака отбита. Неизвестными оказались британцы. Шутили они так. Потрачено для отбития атаки две торпеды. От командования английской базы были принесены официальные извинения. У берегов Норвегии команда подлодки участвовала в операции по захвату немецкого тяжёлого крейсера «Принц Ойген» и плавбазы к нему. Корабль и база благополучно захвачены, целыми, и угнаны бойцами террор-групп. Наша задача была прикрыть их уход, что мы и сделали, приняв бой с одиннадцатью боевыми кораблями. Тремя эсминцами типа «Z», четырьмя корветами и четырьмя тральщиками. Два эсминца, три корвета и три тральщика потоплены. Взят в плен капитан одного из эсминцев типа «Z». На данный момент крейсер и плавбаза на пути к Мурманску, готовится для передачи Северному флоту. Также были захвачены два малых тральщика типа «М», и один большой сторожевик. Они будут перегнаны и переданы в состав Северного флота через две недели. После боя с
кораблями противника, когда три оставшихся сбежали, направились дальше. За время пути было встречено немецкое грузовое судно в три тысячи тонн водоизмещения и благополучно атаковано. Командовал атакой старпом, старший лейтенант Дёмин. Далее был надводный артиллерийский бой с рыболовным норвежским траулером, вооружённым пушкой, норвежцы первыми открыли огнь. Это было встречено мной и командой крайне негативно, траулер был потоплен, после чего за оставшееся время пути было отправлено на дно более двух десятков норвежских рыболовных судов и парусников. При входе в территориальные воды встретились с советской подводной лодкой «М-сто семьдесят два», что находилась на боевом дежурстве в подводном положении. Опознались и разошлись. На борту больных и раненых нет, потрачено: пресная вода полностью, два дня используем опреснённую, припасов две трети. Из боеприпасов: тринадцать торпед, девяносто процентов снарядов для палубных орудуй, артиллеристы получили большой опыт. За время пути на борту была сыграна и отпразднована свадьба, и родился, вовремя боя с кораблями противника, один ребёнок. Мальчик, назвали
Иваном. Сын штурмана. Капитан-лейтенант Мальцев, доклад закончил.
        Командиры, что слушали меня, держа кисти рук у виска, как и я, синхронно их опустили. Адмирал поблагодарил меня и команду за службу, поздравив с победами, для молодого Северного флота это очень заметные победы, ну и выразил надежду что с крейсером и остальными кораблями всё получится, и они войдут в состав флота. Я хотел придержать и тральщики, и сторожевик, но у северян с боевыми кораблями были проблемы, мало их, так что даже такая небольшая помощь, для них серьёзная поддержка. А уж крейсер, так это вообще мощное усиление, поэтому радость адмирала в голосе была искренней, хотя тот и понимал, как ему будет сложно набирать и обучать команду для управления новым для них кораблём. Будущий флагман вряд ли в этот год сможет принять участие в боевых операциях, учёба будет довольно долгой. Однако раз есть плавбаза со всеми ресурсами, то есть на что и чем учить советских моряков. С малыми боевыми кораблями легче, пара месяцев на освоение и можно использовать для боевых операций. А вот о пассажирах на борту лодки ничего не сказали, хотя прекрасно знали о их наличии, с Балтики информация пришла, предпочли
сделать вид что ничего не было.
        Дальше команда была распущена, старпом остался, принять припасы, воды принять, в общем обычные хозяйственные дела, а я поехал в штаб бригады подплава, адмирал Головко, которой случайно оказался тут, поехал с нами. Началась бюрократия, у меня приняли рапорты, ввели мою лодку в штат первого дивизиона бригады, особист прав был, познакомили с командирами, и дальше я на словах описал как прошёл поход от пирса в Ленинграде, до конечного маршрута. Посмеялись над обосравшимися британцами, внимательно слушали как происходил захват и угон, ведь я всё своими глазами видел, особенно внимательно слушали о бое с боевыми кораблями Кригсмарине. Капитана эсминца уже забрали в отдел контрразведки, потом в штаб флота отправят, а пока допрашивали. Я попросил быть с ним помягче, сотрудничал тот добровольно. Описание боя их жуть как заинтересовало, комиссар бригады даже предложил написать методичку по боевому применению, но остудил его пыл, пояснив:
        - У меня очень тонкий слух и объёмное воображение, делая счисление по гирокомпасу, имея представление о положении лодки и слушая где корабли противника, я моделировал их положение и своё, управляя так лодкой, практически с закрытыми глазами, и стрелял. И да, одна торпеда - одна цель, это мой стиль. Жаль, что он был подпорчен эсминцем пленного капитана, пришлось второй его добивать.
        - И всё же это огромный успех, - не согласился со мной Головко.
        Дальше подробно описал как немецкое грузовое судно встретили, рыбаков топили, тут согласились, что траулер с пушкой стоило на дно пустить, а насчёт остальных пожурили, всё же гражданские, ну и как с нашей подлодкой встретились. Это их особенно заинтересовало, как я их обнаружил, когда те тишину на борту соблюдали. Я лишь пожал плечами и ответил, что: громко дышали. Насчёт пассажиров на борту из семей команды, тоже пожурили, но обещали устроить, служба тыла бригады позаботится, будут выделаны комнаты и квартиры из резервного жилого фонда. Сейчас уже полночь, переночуют на борту, а завтра будут расселены по комнатам. Полярный хоть и недавно стал городом, но жителей имел не так и много, едва ли больше восьми тысяч, и с жильём тут всё не так и хорошо, хотя тот и являлся главной базой Северного флота. Уже поздно было, когда мы закончили, Головко очень интересовался типами кораблей, которые будут переданы его флоту, ведь ему уже сейчас нужно начать комплектовать команды, чтобы те приняли их. То, что корабли будут переданы, я обещал, а обещания я держал твёрдо, тот был в курсе о пополнении Балтийского
флота трофеями, эта информация широко разошлась, да и о моём рейде на «семёрке» те были отлично осведомлены. Спрашивали, потому я и описал как всё было в Любеке.
        На сегодня всё, под конец был банкет, так что вернулся я с перегаром и немного пьяненьким, Инга немного пошипела, но простила и дала место под боком, так что мы уснули в моей каюте на одной койке. Завтра много хлопот, будем обустраиваться тут, теперь Северный флот и Полярный будут нашим домом. Жаль в ближайший месяц лодка базу не покинет, тут инженеры всё должны посмотреть и проверить, всё же пришли мы после дальнего похода, нужно проверить как та пережила переход, да и под бомбами были, что тоже могло сказаться на ресурсе механизмом и корпуса. Ну и как я подслушал, никто меня не выпустит с базы пока я обещанное не передам, а потом сколько угодно в боевые походы ходи. Жаль, мне на Балтике интереснее было, но там лужа, а тут просторы. Будем поглядеть, как говорится.
        Меня немного позабавил спор командующего флотом и Члена Военного совета. По суммарному тоннажу потопленных и захваченных боевых кораблей, последние ещё стоит передать флоту, меня нужно представить к Герою, но у меня уже есть две медали, а дважды герои - это большая редкость, хотя я и не первый, но трижды пока нет. И чем меня награждать, вот и решали. То, что звание на ступеньку выше, дать капитана третьего ранга, это решили сразу, да и соответствует моя лодка этому званию, но как награждать? На этом их спор я не дослушал и уснул.
        Утром, после завтрака в кают-компании, был вызван в штаб бригады. Головко был там. Пока меня на машине везли в штаб, я и выяснил чем всё дело вчера закончилось, те похмельные обсуждали это. Они вчера товарищу Сталину позвонили, благо, несмотря на позднее время тот ещё не спал, допоздна работал, ну и ввели того в курс дела, включая захват крейсера и перегон его на базу североморцев. Сталина это не удивило, сказал, что ожидал от нас нечто подобного. Ну приказал представить к ордену «Ленина» за участие в захвате крейсера и плавбазы. За бой с одиннадцатью боевыми кораблями и победой над ними к третьей Золотой медали Героя. А звание не третьего ранга, а второго, мол, достоин. Это и обсуждали адмирал с комиссаром, мол, я так их в званиях перегоню. А что, я не против к концу войны адмиралом стать, пусть и подплава.
        По прибытию тот не стал сообщать о наградах, хотя про повышение в звании сказал, но не уточнял что второго ранга дадут, видимо приятный сюрприз сделать хотел. Мы с командира бригады занялись наградными, вчера не успели, в основном заняло принятие лодки в состав флота, сдача рапортов, ну и всё остальное, а сегодня приятное дело. Старпома на капитан-лейтенанта представил и орден «Ленина», остальных тоже не обидел, Виноградов все рапорты подписал на награды, Головко тоже поставил свою резолюцию, дальше штаб начал работать, с особистами пообщался, предупредил о большом поступлении пленных с захваченных кораблей, пусть готовятся. У секретчиков побывал, получил карты и приказы. А то что пленные ничего не помнят, не мои проблемы, ореол таинственности и необычности вокруг террор-групп такой, что сами придумают версию и сами же поверят в неё. Хотя может и не стоит передавать, а утопить в море. Больше двух тысяч молодых парней и мужчин? Нет уж, генофонд Германии всё же так тратить не стоит, да и тут на севере работа им найдётся. Вот пусть дома строят для командиров и казармы для матросов. Буду передавать,
решено. В остальном началась нормальная работа. Командирам моим выдавали квартиры, семейным, холостые проживали на борту лодки с командой. Небольшие квартиры были. Мне выдали на первом этаже бревенчатого шести квартирного двухэтажного и одно подъездного дома. Отопление паровое от котельной, что уже удобно. Инга там уже всё обустраивала, благо квартира для комсостава и мебель имелась. Старпом получил точно такую же квартиру надо мной, чую будет шумно, и остальные тоже вселялись. Кроме особиста, у того было жильё и его там семья ждала. Я его отпустил сразу по прибытию, двое суток отдыха дал, так что тот успел отдохнуть и время с семьёй провести. И да, его оставили в моём экипаже.
        Вот так постепенно дни и шли, инженеры убедились, что лодка в порядке, хотя до неё и доходили гидроудары от подрывов глубинных бомб, но ослабленные. Подтянули всё что нужно, и поставили вердикт, лодка к выходу готова. Боекомплект пополнен до штатного, припасы тоже. Через пять дней после прибытия, я был повышен в звании, получив капитана второго ранга, сюрприз хороший получился, пришлось разыграть радость и удивление. Сообщили что наградные на меня подготовлены, подписаны и отправлены. Да и на команду тоже. Дёмин каплеем стал, но всё также моим старпомом оставался, хотя ему и намекали что скоро тот сам капитаном станет. А вообще тут практика была, забирать часть команды на новые недавно спущенные лодки, как бы костяком те становились, и разбавлять новобранцами. Это сколько же тренировок и учёбы предстоит, лодка фактически перестаёт быть боеспособной. Вот я и попросил с моей командой так не поступать. Обещали подумать. По крайней мере пару тройку командиров, старшин и матросов точно заберут, но это меньшее из зол, хотя бы не полкоманды сменится. Вот так время и шло, пока не прошла неделя с момента
нашего прибытия, вот я и известил командование флота, через штаб нашей бригады, что крейсер прибыл на место и готов к передаче. Он тут недалеко укрыт вместе с базой. Я уже в курсе кого назначили капитаном плавбазы, и старшим инженером на неё. А кого капитаном крейсера. Им стал Колчин Павел Иванович, командир дивизиона эсминцев, он уже сдал новому командир старую должность. При вступлении в новую должность предполагается присвоить ему сразу капитана первого ранга, но пока тот одного со мной звания. Тот уже пять дней как был на «Принца» назначен, вот и собирал, формируя костяк команды, пока было шесть средних командиров, сорок шесть старшин и сто тридцать восемь матросов. Хватит для вахт и обслуживания корабля на стоянке, а с Балтики и Тихоокеанского флота перекидывали к нам эшелонами командиров и матросов что войдут в состав команды крейсера, тральщиков и сторожевика. Всё же тут на Севере не так и много матросов, что смогли наскребли, но не более. На тральщики и большой сторожевик командиры тоже назначены, пока команды формируют, но у этих и времени больше будет. Тральщики и сторожевик я чуть позже,
дней через десять передам. И да, тут трофеи пока не вводили в состав флота, как на Балтике было, получат, тогда и введут. Не рисковали.
        Суета поднялась сразу, стали готовить два эсминца и сторожевик к выходу, хотя я и сообщил что передача будет проходить ночью. Плюс готовились к выходу две субмарины, их задача охрана флагман от возможных атак немцев из-под воды. А немцы постараются его утопить, чем оставить в наших руках. Любыми способами. Авиацией тоже. Надо бы усилить северян по этому направлению, истребителями, но жаль балтийцам всё отдал. Да, забыл добавить, крейсер ещё не был передан, но уже получил имя, из Москвы поступил приказ назвать его «Мурманск», назначив флагманом Северного флота. Сборы были быстрые, хотя я особо не видел смысла торопиться, передача назначена на полночь с девятнадцатого на двадцатое ноября, успеем прибыть на место. А вообще я осмотрел на картах береговые линии и подобрал бухту что подходит для стоянки крейсера с плавбазой, и передачи их нашим. Всё равно те там простоят не один день, пока освоятся на борту, пока определят с управлением, сломают что, и починят, поэтому место должно быть довольно близкое, с доставочными глубинами под крупный корабль и судно, и защищённое. Три бухты подходили, вот я и
выбрал одну, тем более там неподалёку зенитная батарея расположена, что вполне технически может прикрывать крейсер с плавбазой.
        Головко с нами не отправился, все корабли были забиты моряками что примут оба трофея, и старшим шёл на головном эсминце, контр-адмирал Кучеров, начальник штаба флота. Он официально и примет трофеи, командующий чуть позже будет. За эсминцем буксировался небольшой скоростной крытый катер, я на нём и направлюсь принимать трофеи у бойцов осназа, это официальная версия, а уже потом сам буду передавать их североморцам. Те пока подождут в стороне. Сам я с начальником штаба и будущим командиром крейсера, который сильно нервничал, мало ли всё сорвётся, стояли у мостика с подветренной стороны, и удерживая равновесие, волны высокие, эсминец качало, общались на разные темы. Почему-то по трофеям не говорили, посчитали плохой приметой. А вышли на свежий воздух, даже излишне свежий, снег уже у базы лежал толстым слоем, потому что практически прибыли к месту.
        Дальше эсминец застопорил ход, подвели катер, поставив его с подветренной стороны и меня люлькой спустили на палубу. Дальше я прошёл внутрь, в рубку, запустил катер, которой скакал на волках, но тот морской, вполне выдерживал, и стараясь держать максимально высокую скорость, погнал ко входу в бухту. Подходить кораблям североморцев я пока не разрешал, тут высокие склоны и что находится внутри бухты не видно. Взор уже за семь тысяч метров брал, так что я убедился, что внутри пусто, как и на берегу, свидетелей нет, и влетев на территорию бухты, тут заметно меньше волнение, занялся трофеями. Зная, что будет, сняв всю форму, достав непромокаемый плащ, что надел на голое тело, закрыл люки и двери катера, чтобы вода внутрь не попала, и достал крейсер. Мощным валом волны меня снесло, когда крейсер появился и нырнул, хорошо не достал днищем до дна, а вот якоря достали, оба, застопорив того на месте, когда он вынырнул, отбросив мой катер как щепку, и немного покачавшись замер. Кстати, на его борту работали дизеля, подавая электричество, и установки отопления. После этого я обогрелся и достал плавбазу,
поставив ту рядом, тоже на двух якорях я её забирал у немцев, и тут она на обоих встала. После этого установил вокруг близко стоявших трофеев противоторпедные сети. Снова одевшись, а то продрог, да и промок, и дав сигнал фонарём в сторону наших, и ожидая их прибытия, задумался. Команд на борту трофеев нет. Раз я могу отдельно их доставать из Хранилища, то и корабли без команд тоже, что и сделал. Что по трофеям, то сигнал фонарём я мог и не подавать, потому как когда я плавбазу прибрал, там три прожектора работало, вот и сейчас они светили, в основном в одну сторону, так что наши как их увидели, дали ход к бухте, а я лишь подтвердил сигналом фонаря.
        Подведя катер к забортному трапу крейсера, достал и привязал адмиральский катер, подарок командиру корабля, свой тоже, и поднялся на борт. Тут я и встретил подходившие шлюпки с матросами, освещая их прожектором, и объясняя рупором где трап, куда подходить. Я включил прожектор на крейсере, и осветил сети, так что эсминцы, подойдя, стали на якорь и спустили шлюпки, что как раз и подходили сейчас к трапам, как крейсера, так и плавбазы, у той тоже он был спущен. Дальше, когда народу прибавилось, шлюпки делали второй рейс, да и катер на котором я сюда прибыл тоже использовали, адмиральский пока не трогали, хотя один матрос-моторист, его и осматривал, я занялся устройством прибывших. Матросам показал их кубрики, часть начала прибираться, убирая вещи прошлых хозяев, кубрики старшин и командирские каюты. Денщик командира крейсера его каюту, двухкомнатные апартаменты готовил к заселению. Кока сразу отвёл на камбуз, там что-то готовилось, завтрак вроде должен быть, и он сходу приступил к работе, получив трёх помощников, как там и что я ему показал, как плиту использовать и духовки. Вообще, я так до рассвета
на борту крейсера и вводил команду в курс дела. Командиры с блокнотами ходили за мной, изучая корабль, записывали всё что я сообщил. С помощью Взора корабль мне что родной, я изучил все механизмы и могу с уверенностью сказать, что знаю его хорошо, и теперь обучал команду. Хотя бы на начальных этапах, чтобы не путались. В принципе, если поднапрячься, то уже через сутки корабль те смогут перегнать на базу. Головко прибыл утром, когда рассвело, вот я и предложил ему это, но тот велел не торопиться, стоянка хороша, пусть пока команда лучше узнает корабль. А так передав трофей, начал обучение с электриков, показав, как использовать дизель-генераторы, что сейчас работали, котлы, чтобы питание не пропало, а то корабль вымерзнет. С ними дольше всего ходил, показывая распределительные щиты, какие там схемы, что за что отвечает и как ремонт проводить, три часа убил, большой корабль. Потом другими командирами занялся. Кстати, командир крейсера привёз с собой два сформированных зенитных расчёта, и две счетверённых двадцатимиллиметровых зенитки обрели свои расчёты. То есть, корабль уже не такой и беспомощный, мало
ли налёт будет, а он будет.
        С плавбазой проще, крупное судно в десять тысяч тонн, так что сформированная команда быстра там разобралась, и три десятка механиков, техников и инженеров изучали ремонтные мощности. Три флотских интенданта изучали объёмные трюмы, подсчитывая и учитывая содержимое. Даже один зенитный расчёт готов был, на базе восемь зенитный установок, она чуть ли не база «ПВО», отлично защищена, а в трюмах огромное количество снарядов для зениток. Когда рассвело и по кораблю провело инспекцию командование флота, я ещё не закончил, и объяснял боцману по его направлению. У командира корабля каюту отобрали, раз флагман, то она уходит Головко, определили помещения под штаб, каюты командиров штаба, так что тому досталось помещение поменьше, старпома, но тот особо, как я видел, не расстраивался. Что-то подобное тот видимо и предполагал. Так работа и шла, мы позавтракали в кают-компании крейсера, командующий присоединился, и поздравил всех, нам водки налили, тот с собой привёз, отметили. А вот плавбазу тот приказал перегнать на базу флота и частично разгрузить, а то та готовилась к долгому походу, все свободные места
припасами забиты, частично разгрузят на склады. Да и если немцы налетят, есть шанс что повредят, или даже потопят ту, так что рисковать не стоит. После разгрузки её вернут сюда, инженеры с помощью неё будет поддерживать крейсер в рабочем состоянии, ну и защищать, лишние зенитки не помешают. Как раз и зенитчики на борт пройдут.
        К обеду командующий покинул борт крейсера, я с ним был, и на эсминце мы направились обратно к Полярному. Обе наши подлодки и сторожевик охраняли вход в бухту, пропустили нас. Саму базу завтра перегонят, команда там ещё осваивается. Я же должен передать немцев конвойным подразделениям. В принципе, крейсер командирам я показал, те ещё долго там путаться будут, но если что сломают, инженеры починят, опыт тоже нужный. Сейчас особисты осматривают оба трофея изымая секретные бумаги и карты. А пленные нужны, те кто пойдёт на сотрудничество, помогут с освоением трофеев. Думаю, добровольцы будут. Главное дело сделано, первые трофеи переданы, чему Головко был рад, и эту благодарность при возвращении изливал на меня, а меня ждали пленные. После возвращения, я был передан начальнику Особого отдела флота, ему на помощь перекинули две роты НКВД, всё что собрать смогли, стрелковый маршевый батальон, и сборная рота морской пехоты. Они и займутся приёмом и размещением пленных. Хотя роту моряков расформировывают, пополнят ими экипажи кораблей. Стоит ещё хорошо продумать как это делать. Тут снег вокруг, я вон сам в
валенках по суше хожу, а так в сапогах на кораблях или ботинках. Так вот, на снегу обычно следы остаются. Поди объясни откуда взялось столько народу, а следов нет.
        Моё предложение по пленным было таково, берётся крупное грузовое и пустое судно и выводится в Баренцево море. Команду снимает эсминец, а на борт осназовцы доставляют пленных. Как придёт сигнал, к борту возвращается эсминец, и роты НКВД с командой судна, которые и возвращают то на базу. Особистам идея понравилась, меньше мороки, судно нашли и подготовили, так что когда мы вернулись на базу, я перешёл на судно и мы направились в Баренцево море. Так что, когда стемнело, конвойщики и команда судна перешли на эсминец сопровождения, я на борту один остался, и дальше прямо в трюм начал спускать пленных. Начал с тех, кто вооружен был, вырубал и разоружал. Потом до тех дошло что в койках спали. Ох и крик с гвалтом поднялся. Один трюм заполнен, те люки пытались выбить, теперь во второй, а следом и третий, в котором всех офицеров и часть унтеров разместил. Всё, полное судно, практически три тысячи пленных, так что прожектором дал сигнал, и стал ожидать. А пленным советовал заткнуться, они в плену, в подтверждении выстрелил из пистолета пару раз в воздух. Посоветовал успокоиться, и готовиться к опросу, и
пересчёту. Наконец подошёл эсминец, прижавшись к борту, и на палубу посыпались бойцы НКВД, что быстро взяли всё под контроль. Там и команда перешла. После этого судно, всё также под охраной эсминца, направилось обратно. А я устроился на койке в каюте старпома и отсыпался, больше суток на ногах, нужно отдохнуть. Я даже не знал что был бунт, так крепко спал. Те сломали-таки люк одного из трюмов, убив часового, но тот успел выстрелить, несколько пулемётов снесли немцев, тридцать погибших, полсотни ранено, погибших за борт, а тут мы и на базу вернулись, там их стали выгонять наружу, строить и отправлять по лагерям, они были готовы. Тех что одеты, раздетых пока оставили. Теплой одежды для немцев не было, многие из коек, им должны доставить с крейсера, нашим морякам немецкая форма без надобности.
        Следующая неделя пролетела быстро. Всё же «Мурманск» перегнали на базу и сейчас тот стоял укрытый масксетями, радовал глаза местных жителей и моряков флотской базы. Плавбаза тоже тут. Постепенно прибывали моряки с других флотов, команда флагмана пополнялась, практически дошла до полной, активно шла учёба. Сегодня было двадцать седьмое ноября. Встав у трапа на свою подлодку, через пять дней нас планировали отправить в поход, я наблюдал как сработала катапульта на борту крейсера и жужжа мотором в небо поднялся гидросамолёт-разведчик, лётчики, что приписаны к флагману, пользуясь отличной погодой изучали новую для них технику, четыре гидросамолёта. Те уже перекрашены были, нанесены наши тактические опознавательные знаки. А немцы о появлении тут их бывшего корабля узнали, авиаразведчики крутились, пытаясь найти стоянку, но отличная маскировка и зенитная защита пока не давали этого сделать. Да и наши самолёты отгоняли их. К нам сюда перекинули из корпуса «ПВО» Москвы эскадрилью «Миг-3», вот те и старались, прикрывая базу от высотников. Я тоже выдал четыре «мессера» из последних трофеев с запасом бензина
и боеприпасов, плюс пять десятков автомашин, треть это легковые. Это звено, с прибывшими «Мигами», было занято в воздушном прикрытии базы.
        А вообще от Москвы шли тревожные слухи, немцы на подступах, рвались к столице, все переживали, я один был спокоен, знал что откинут их. Сегодня я решил, что пора остальные боевые корабли передать. Кроме «девятки», эта субмарина у меня в запасе, я её попридержу для личных нужд. За эту неделю, как у североморцев появился свой крупный боевой корабль, флагман, произошло не так и много событий, но в моём экипаже они были. Старпом нас покинул, получил свою лодку, забрал почти два десятка краснофлотцев и старшин, и отбыл, и никуда не денешься, приказ. Старпомом стал лейтенант Звягин, из вахтенных, вполне опытный командир, три года в подводниках. После нашего прихода тот старлея получил, с орденом «Боевого Красного Знамени». Головко награждал. Ну и новобранцев прислали. Так что эти три дня у старпома сплошной аврал и учёба, учит новичков, делает из них команду. Другие командиры в меру сил помогали. А то иногда до казусов доходит. Что плохо, у меня рулевых забрали, а это ценные специалисты, которых нужно обучать. Прислали замену без опыта, вот и гоняют их. И да, ещё награждение команды проходило, с моим
участием, но я не был среди награждённых, те награды к которым я представлен вручаются в Кремле.
        Вот такие дела. Устал я на берегу, хочу в боевой поход. Ещё с Ингой поссорился, та намекает на кольцо, а я делаю вид что не понимаю, вчера та окончательно обиделась и отлучила меня от тела. Вообще я сомневаюсь, что это Иван её выбрал, скорее всего тут наоборот всё было. Наивный молодой лейтенант, командир своего корабля, я думаю даже, что он девственником был, это отличная партия для корыстных особ, к коим Инга точно относилась. Так что, то что тот якобы отбил её у кого-то, это скорее всего устроено Ингой, чтобы тот чувствовал себя победителем, и быстрее до свадебного перезвона дошло. Думаю, для неё серьёзным ударом было, когда я перед войной попрощался с той и посоветовал себе другую жертву найти. То есть, избранника. Однако, та смогла вывернуться и снова на меня выйти, и соблазнить. Да и я голодный до женщин особо не сопротивлялся. Я ей так и сказал, что как любовница та меня устраивает, как жена - нет. Вот та собрала вещи и ушла. Та похоже была до конца уверена, что я её остановлю, но этого не произошло. Устроилась та в комнате общежития у работниц столовой базы. Хоть так. А то комиссар уже
намекал о недопустимом поведении в личной жизни. Одно дело законная супруга, другое любовница, причём я особо её и не скрывал.
        Ладно, было и прошло. Одинокая красивая девушка, где множество мужиков, не пропадёт, быстро себе партию найдёт. А пока я у пирса катер ждал. В штабе уже в курсе что остальные трофеи готовы к передаче, и подготовились. Снова два эсминца готовились к выходу и на их борт пребывали перегонные команды для трофеев, хотя те полные были сформированы. Вот так меня забрали, доставили к нужной бухте, это вторая из трёх выбранных, и я добрался до неё на катере, опять полночь была, эти ныряли не как тяжёлые трофеи, волна поменьше, хотя всё равно намочило, вызвав наших, я стал переодеваться. Форму заранее снял чтобы не намочить. Хм, оба тральщика имели якоря, потому стоят на месте, а сторожевик дрейфовал, он, когда я его прибрал, у пирса стоял. А дрейфовал в сторону камней. Пришлось нагонять его и пришвартовавшись, подняться на борт. Трапа не было, прыгал, цеплялся за борт и подтягивался. Тут запустил двигатель, и спустил якорь. Как раз, когда эсминцы подошли. Я подсветил трофеи включив прожектор сторожевика. Дальше обычная работа, показывал командам что и как, разобрались быстро, и впятером, перегоняя трофеи,
вернулись на базу. Уже рассвело, когда встали на якоря. Флот приветствовал трофеи салютом, а я отправился на борт лодки, выспаться хотел.
        Подняли меня вечером этого же дня, посыльный, приказ командующего срочно прибыть на аэродром, борт летит в Москву. На награждение. Дёмин тоже будет. Машина за мной выслана. Пришлось поторопиться, сообщив начальнику особого отдела флота что готовы к передаче команды тральщиков и сторожевика, и попросил предоставить пустое помещение, склад. Уже стемнело, пустой склад подобрали на окарине, я выгрузил всех оставшихся у меня пленных, чуть больше четырёх сотен было, и передал их охране, что быстро там навела порядок. А то те бучу подняли, не понимая, что происходит, а мы с Дёминым и особистом моей лодки, он тоже к ордену «Ленина» был представлен, за отличную артиллерийскую стрельбу по рыбакам, на аэродром, и вылетели к Москве.
        Пока летели, кто спал, как Дёмин, а мы с особистом и двумя лётчиками, вообще борт полный был, шестнадцать пассажиров плюс почта, общались на разные темы. Тут я и узнал, что в последнем выпуске «Пионерской правды» список Героев Советского Союза был напечатан, там кроме меня и Мальков, мой прошлый старпом на «семёрке». Наградили всё же. Парень молодец, заслужил. Так и летели. Дальше уже привычно, заселение в гостиницу, причём один номер, он четырёхместный был, одна кровать свободной оказалась. Следующим днём награждение. Уже позже, когда банкет к концу подходил, и я собрался уходить, устал от внимания, особенно прессы, всё же первый трижды Герой, парни тоже решили, что хватит, ко мне подошёл порученец Сталина, мы знакомы были, и попросил меня пройти за ним. Ясно, снова Виссарионович пообщаться хочет. Ему тоже нужны позитивные рассказы как мы немцев бьём, а то те уже под Москвой. Вон как столица изменилась, везде баррикады, ежи, патрули. Готовят город к боям. Я-то привычен к этому виду, внимания не обратил, а на Дёмина с особистом вид столицы произвёл гнетущее впечатление. Только мой беззаботный вид
их немного успокаивал. Жаль комиссар с нами не полетел, я его к ордену «Ленина» представил, а политуправление флота зарубило, «Боевик» получил. Это за то, что допустил семьи на боевом корабле и свою жену повёз, а не пресёк всё это.
        Оставив мужиков, велев им в гостиницу ехать, я сам туда прибуду, ну и прошёл в кабинет Сталина. А тот сильно сдал, выглядит старее. В кабинет тот один был, мы почти час общались, под чай с печеньями, я рассказывал подробности похода. Многое он и сам из газет, или отчётов знал. Фотография флагмана Северного флота «Мурманск», или счастливую семью Озеровых, сын которых родился на борту подлодки прямо во время боя, эта фотография счастливой семьи, подлодка на заднем фоне была, облетели все уголки страны, и не только нашей. Кстати, рядом с семьёй стояла детская коляска, купленная ими в Англии. Много что там описано было, журналисты как с цепи сорвались. Особисты были против фотографирования на фоне подлодки, секретность, но те настояли, а верха разрешили. Я лишь сообщил подробности. Слушал тот с немалым интересом и вниманием, явно многое анализируя и обдумывая. Поэтому следующий вопрос вызвал у меня кратковременный ступор.
        - Скажи, Иван, что ты думаешь по ситуации с Крымом?
        Вот я и впал в ступор, где тут боевые операции подводного флота на северном театре действий, о чём мы только что говорили, и где Крым? Как это взаимосвязано? А так мы на ты перешли, тот меня на ты называл, а я на вы и по имени отчеству, общались как внук с дедушкой. Поэтому на миг задумавшись, спросил:
        - Разрешите честно сказать, всё что думаю?
        - Это я и хочу услышать.
        - Жопа там. Командующий флотом амёба в форме, довёл флот чуть ли не до развала. Только дебил вроде него может засеять минами свои же воды, чтобы на них подрывались свои суда, и держать дивизии на побережье, до мокрых штанин боясь мифических десантов, которые немцы никогда не проведут и не проводили бы. Им это невыгодно. А то что тот практически не ведёт бои, якобы опасаясь потерять боевые корабли, этим прикрывает свою трусость. Командарм, что оборонял Крым, то насколько я слышал он теоретик и к практике не имеет никакого отношения, что сразу видно, растерялся от быстро меняющихся событий и сдал Крым, не особо напрягаясь чтобы его защитить. Я даже слышал, когда немцы подходили к перешейку, в его армии в выходные командиры отправлялись домой. Командиры штаба. Правда, не знаю так это или нет.
        - Как мне доложили, именно так.
        - Ну а по поводу Крыма. То держится он только за счёт героизма наших моряков и бойцов. Командарм и командующий флота рады бы сдать его и Севастополь, но те не дают, вот и вынуждены дальше оборонять Севастополь. Вы хотели услышать мою точку зрения, я её высказал. Гнать надо обоих поганой метлой с их постов. Меня тут одно радует, я воевал в составе Балтийского флота, чему горжусь, буду воевать в составе Северного, но никогда не окажусь на Чёрном. Надеюсь меня минует эта беда.
        - Тебе так не нравятся черноморцы?
        - Не нравиться быть во власти идиота. А тот именно идиот, причём в кубе. Может для мирной службы он и хорош, но в военное время… Ну не его это.
        - Я понял твою точку зрения. А как бы ты оборонял Крым?
        - Мне неизвестна численность войск что обороняла его, которые я мог бы использовать, неизвестен рельеф местности, силы противника. А так создал бы мощную оборону на перешейке, эшелонированную, причём не две-три, а пять-шесть. Небольшие бронегруппы, чтобы были в резерве и уничтожали возможные десанты на берег. Силы бы для охраны побережья не тратил, хватит наблюдателей со средствами связи и бронегрупп, что уничтожали бы десант. Потом создал бы свой десант и громил тылы противника, освобождал лагеря военнопленных, за счёт флота эвакуируя их в Крым, проводил реабилитацию, лечение и отправляя на пополнение дивизий, которые бы в обороне несли потери, не такие и большие при сильной и хорошей обороне, но всё же несли. Создал бы за счёт освобождённых пленных несколько партизанских отрядов. Снабдив их. И ослабив бы противника, атаковал. Но не у перешейка, а высадил бы десант, и ударом в тыл, окружил те войска что находятся у перешейка. Это конечно мечты, тут всё зависит от сил что мне были бы выданы, по ним судил, а то что я озвучил это мечты, смелые, но мечты.
        - Хорошие мечты, - хмыкнул тот в усы, и позволил девушке в форме сержанта госбезопасности, забрать поднос с чашками и пустой тарелки с печеньками. - А что скажите по ситуации под Москвой?
        - Я подробности не знаю, только слухи что доносились до наших северных краёв. Если позволите, я проанализировал то что слышал, и озвучу их. После потери киевской группировки войск, дорога немцам на Москву была открыта, вот они и пошли как на параде. Им под колёса бросали всё что можно, курсантов, плохо вооружённые полки ополчения, что замедляли, погибая, но не останавливая противника. Тут главное замедляли, и перекинув сюда несколько частей с других фронтов, всё же смогли заметно притормозить немца. Хотя этого недостаточно, и вскоре тот выйдет к окраинам, если…
        Тут я замолчал, делая вид что задумался.
        - Если? - заинтересовался тот.
        - Если не будут перекинуты дополнительные силы, тут приходят в голову только сибирские дивизии. Японцы не нападут, им это не выгодно, тем более как я узнал, информация секретная, они сами вначале декабря собираются напасть на американскую военно-морскую базу в Пёрл-Харборе, так что США тоже вступит в эту войну, но будут заняты на Тихоокеанском театре военных действий. Так что можно там снять части и перебросить сюда. Десять дивизий в момент остановят наступательный порыв противника и отбросят их на триста-четыреста километров. В этом и кроется проблема. Коммуникации. Как только они растянутся, дивизии встанут, воевать будет нечем, так что к их прибытию стоит подготовить тылы чтобы не было перебоев с поставками. Те конечно вскоре выдохнуться, обескровленные будут, но освободят куда больше земель, пользуясь тем что немцы откатываются и не успевают занять крепкую оборону. Где-то так. Дальше смысла наступать нет, подтянуть тылы, выстроить оборону и готовиться к летним наступательным операциям, причём немцев, перемалывая их в обороне. Самим наступать не стоит, особенно крупными нежелательно, не умеют
наши командиры наступать, а большие наступательные операции, местные, так сказать, вполне можно. И для командиров тренировка для получения опыта, и немцам потери. Только с умом наступать, а не как летом, ура на пулемёты, один добежал, тот молодец, остальные, целый батальон, лежат в траве убитые. Сам видел. Я бы таких командиров к стенке ставил… Хм, и ставил, когда видел подобное. Бойцы террор-групп трёх таких командиров на кол посадили. Причём я их поддерживал, помогал сажать. За дело твари получили. Так что немцев откинуть можно, но сил нет.
        - А откуда ты про сибирские дивизии слышал?
        - Слухи? - я неопределённо покрутил кисть руки. - Слух у меня хороший.
        - А о планах японцев?
        - А это от командира одной из террор-групп, он сказал, что японцы действуют правильно, американцы понесут тяжёлые потери. Только вот в чём дело, сами американцы о нападении прекрасно знают, но это им жуть как выгодно, поэтому наплевали на своих моряков, и скрывают информацию. Однако, чтобы совсем не ослабить силы, выведут перед самым нападением с базы два своих авианосца, основную силу флотов. Так что по сути удар японцев закончиться пшиком. Да, они потопят несколько линкоров, базу разрушат, но это будет единственный их успех. По сути ими управляют штатовцы и те делают то что те хотят, сами этого не понимая. До нападения остались считанные дни, скоро о нападении все газеты писать будут.
        - Выгодно?
        - Деньги на военные производства, огромные деньги, вот хозяева этих производств всё и подготовили. Да и правительству США это выгодно, сильный экономический подъём, нет безработицы, вливание денег в экономику, они сделают огромный шаг вперёд в этом. К слову, нападение Германии на Советский Союзе тоже их работа, совместная с Британией. Большая часть заводов в Германии принадлежит американцам, им выгодна война с нами, они деньги зарабатывают. Я потому и не люблю пиндосов. Так штатовцев называют. Надеюсь от японцев они потери максимально возможные понесут. Честно сказать, я бы постарался попасть в капитаны одной из японских подводных лодок и повоевал против пиндосов. Это с удовольствием. Но так чтобы те не узнали. Очень мстительные засранцы. Впрочем, как и я.
        - Финнов ты тоже не любишь.
        - Этих падальщиков нельзя любить, только уничтожать как заразу. Не знаю откуда такая неприязнь к ним, к немцам такого нет, но я их голыми руками готов убивать.
        - Может до потери памяти какой случай с финнами был?
        - Знаете, - вздохнул я, это не вопрос был, утверждение, чтобы Сталину да не доложили. - Не знаю, память не вернулась. Откуда-то же я знаю столько языков, характер поменялся, так что и ненависть к этому народу может иметь свою почву. Просто я о ней ничего не знаю.
        Сталин был задумчив и заинтригован, мы ещё немного пообщались, и на этом расстались. Надеюсь я не наговорил лишнего? Хотя, наплевать, наговорил так наговорил. Одним Союзом Земля не заканчивается, устроюсь если что в другой стране. Вот с такими мыслями я доехал до гостиницы, за мной машину от наркомата закрепили, и приняв душ, отправился спать.
        Вот что я не люблю в многоместных номерах, так это соседей. Всегда предпочитал жить один, но тут же коммунизм, всё для всех, всё вокруг и всё для тебя. Однако если что возьмёшь государственное, что считается общим, то или срок десять лет или пуля в лоб. Не люблю эти двойные стандарты, говорят одно, а делают другое. Насчёт последнего не претендую, общее так общее, но при всеобщей уверенности, что всё твоё - всё наше, на меня начали поглядывать несколько косо, мол, собственник, всё для себя. Нет, я пытался замаскироваться, но не сильно получилось. Если меня так воспитали, то что я могу сделать? Ломать себя? Нет, не думаю. Точнее я против. И ещё, я действительно собственник, привык жить с комфортом, причём натуральным, и жил я хорошо, особенно если посмотреть на нищету у людей вокруг. Да я этого и не отрицаю, привык жить, когда у меня всё есть. Поэтому то продовольствие что я покупал на рынках в разных городах Союза, или той же Германии, пиво в бочках, вина, я этим не делюсь, разве что когда гости приходят, поражая разнообразием блюд и мясных нарезок, поэтому у меня всегда в квартире полные закрома,
как многие думают. Одежда, еда, ковры, да даже граммофон. Я подслушивал, не отрицаю. Но я столько отдал Союзу, трофеи, оружие, боеприпасы, и то же продовольствие, или тяжёлый крейсер и другие боевые корабли, а меня всё равно собственником обвиняют. Между собой, в компаниях, но главное делают это. Думаю, тут дело в том, что я всё давал государству, а им ничего, банальная зависть таких же собственников. Да, я не привык отказывать себе ни в чём и не вижу в этом ничего плохого. Живу как хочу. Да, мне не нравиться делить комнату с чужими для меня людьми, если это не красивая девушка, а не мой подчинённый и коллега командир-подводник. Я просил отдельный номер, но мне сообщили что таких нет, ага, а семнадцать номеров в гостинице что пустыми стоят, на ремонте видимо, только я его что-то не видел, вот и подселили с коллегами. А по тем, кто на меня ворчит, завидует или вот такие кляузы говорит и пишет, их я больше не приглашал к себе, хотя те намёками повторить предлагали. Чтобы меня снова потом грязью поливали между собой? Нет уж. Это в основном на Севере было, до того когда я с Ингой жил, и после. В принципе,
я и расстался с ней, что та поддакивала и соглашалась со многой грязью, что на меня изливали, так ладно бы та потом перечислила что кто говорил, она молчала в тряпочку об этом. Ещё строить и под каблук пыталась загнать. Она не изменяла, но характер и вожделенное замужество за дважды героя толкало ту на разные не самые красивые выходки. Для неё это видимо норма, заинтересовать меня и оженить, а для меня нет. На черта такая мне нужна? Погнал, и рад этому.
        А по поводу соседей, не люблю, когда меня будят, предпочитаю сам просыпаться. Тем более я настроил сигнальную сеть на нашу комнату и прописал в ней обоих соседей. Привыкнув к сигнализации, что всегда предупреждает, для меня стало неприятной неожиданностью, когда меня потрясли за плечо. Унимая бешенство, не люблю прикосновений, это с зоны привычка появилась, особенно такие, в постели, да и когда мои вещи трогают без спроса, тоже не люблю, и услышал:
        - Командир, к тебе фельдъегерь.
        Надо же, я не услышал стук, так крепко спал, что не удивительно, пришёл поздно, мои соседи все уже спали, старался не разбудить их, душ и спать, и вот так крепко уснул. Особист первым вскочил, в трусах, и накинув брюки открыл дверь, а там фельдъегерь, что прибыл ко мне. Вот тому и пришлось поднимать меня. Встав, я быстро надел форменные штаны, и подойдя к посыльному, дал тому изучить удостоверение, хотя тот и узнал меня, мои фотографии во всех газетах сейчас найти можно, но у того инструкции, дальше я расписался в получении, тот убыл, а я, закрыв дверь и пройдя к столу у окна, устроившись на стуле, включил настольную лампу, и посмотрел на циферблат наручных часов. Они у меня кармане брюк были, я не имел привычки без острой надобности спать с часами на руке, мешают, и негромко матюгнулся.
        - Пять утра. Они бы ещё ночью этот пакет принесли.
        С завистью посмотрев на Дёмина, вот кому на всё пофиг, спал так что из пушки не разбудишь, лишь похрапывал, это ещё одна причина почему я предпочитаю жить один и иметь одноместную каюту. Так вот, покосившись на Дёмина, я аккуратно вскрыл пакет. Особист не подходил, он в ванную комнату ушёл. Быстро прочитав приказ, а это был именно приказ, причём заверенный подписью наркома Кузнецова, я скривился как лимона съел. Это работа Сталина, без сомнений, мы этой темы касались. Как раз всё успел сделать, как я уехал и пока спал, и отправил мне. А встречаться видимо не захотел. Решил, что приказа в бумажном виде вполне хватает. Вылетать нужно вскоре, сейчас Сталин отдыхает, поэтому решили видимо без объяснений обойтись. Если проще, меня отправляли в Севастополь в качестве инспектора от Генштаба, с особыми полномочиями. Отдельно на приказе рукой Сталина было написано, что я имею широкие полномочия. Если проще, то могу творить что хочу, но приказ должен выполнить. Помочь войскам Крымской обороны освободить полуостров, ну и прилегающие территории. Главное Крым освободить. Это явный намёк на мою связь с бойцами
террор-групп. Я едва успел дочитать, как прибыл сопровождающий, что меня должен доставить на аэродром. Стука в дверь не было, тот ещё не поднялся к нам на второй этаж, обещался внизу, так я о нём и узнал.
        Сообщив особисту, что у меня новое задание, велел тому возвращаться в часть, мол, как смогу, так и вернусь, с командования «Неуловимого» меня не снимали. В приказе это было отмечено особо, что у меня командировка. После этого я стал собираться, как раз бушлат застегнул и шинель подхватил, когда раздался стук в дверь. Открыв ту и приказав меня ждать, был армейский лейтенант, я быстро застегнул шинель, поверх неё ремень с кобурой, планшетку, и подхватив чемоданчик, мой тревожный, с коим я и вылетел в Москву, покинул номер. Перед этим попросив особиста попрощаться с Дёминым за меня, как проснётся. А вообще бушлаты многие под шинелями носили, военные моряки, белая кость. В овечьих полушубках мало кто ходил, форсили, в сапогах, а не валенках, фуражки, а не шапки-ушанки, хотя морозы уже лютые стояли. Если далеко идти, то конечно валенки надевали, тулуп, а так хватало и бушлата. Лейтенант представился, документы я у него проверил, машина ожидала снаружи, в которой сидел водитель-ефрейтор.
        - Лейтенант, какой у вас приказ? - уточнил я, когда мы подходили к машине.
        Ещё темно было, снежная круговерть, не метель, но близко. А вопрос был задан с немалым интересом. Мне тут в голову идея пришла, пока мы спускались вниз, мой чемоданчик лейтенант нёс, и я решил уточнить, есть у меня на эту идею время или нет. А идея достаточно проста, прогуляться по тылам немцев тут в Подмосковье. И нашим помочь, ослабить противника, и запасы сделать. По сути Хранилище у меня пустое, хотя и занято более чем на треть, но это ресурсы, в основном топливо, уголь, бензин и соляра, ну и мои личные запасы плюс минимум техники. От авиа, до авто и броне. Также у меня лётчиков нет, нужно добыть. Поэтому и хотел узнать сколько у меня времени. К слову о лётчиках, я в последнее время начал Излечение качать, кач неплохой, когда наносил себе раны и лечил, опустошая резерв Излечения в ноль. Уже пятьдесят лечебных программ мог задействовать. Причём тут лётчики? Мне стало возможным посмотреть, что будет за десяток лечебных опций вперёд. Пока их не открыл, но на что те вливают и лечат вижу. Так вот, лечебная программа под номером шестьдесят два: это лечение фобий. А у меня их уже три. Одна
постоянная, страх высоты, во всех жизнях меня преследует, и ещё две я уже вызвал самостоятельно тут, в этой жизни. Боязнь замкнутого пространства и боязнь глубины. Восхитительно для подводника не так ли? Я эти страхи осознал во время перегона от Англии до Полярного, и понял, что они есть. Только отличная сила воли позволила мне продолжать управлять подводным крейсером, и довести его до базы. А тут возможность убрать их и самому научиться летать. Такое умение всегда пригодится. Вернувшись в Полярный, я ещё планировал учиться между походами. Навигации, корабельной артиллерии, специальность судового механика или инженера усвою, ну и всему тому что нужно, всё что пригодится. Учителей найду. А тут вон какой финт, меня в Крым направили, провести проверку штаба Крымской обороны и штаба Черноморского флота. Я думаю хотели проверить меня, если смогу сработать как спаситель, выправив ситуацию, то меня и дальше так будут использовать. Как Жукова. Не скажу, что я в восторге, но помочь надо, так что буду работать не за страх, а за совесть.
        Лейтенант ответил честно, открывая мне дверь:
        - У меня приказ доставить вас на аэродром и убедится, что вы улетели. Я лишь знаю, что самолёт летит на Воронеж. Борт почтовый, то есть рейсовый, одного пассажира ждать не будет.
        - К какому времени я должен прибыть? - устроившись на заднем сиденье, всё же уточнил я.
        - До меня это не довели.
        - До меня тоже, - пробормотал я, когда мы отъехали от гостиницы. В приказе сроков не было указано.
        Пока мы катили по улицам, при этом дважды проходили проверку на постах у баррикад, иначе не пропустили бы, я так и размышлял. Раз сроки не указаны, да и до меня их не довели, значит есть возможность сделать финт. Я не знаю специально ли это сделано, обычно сроки всегда указаны, или нарочно мне дали свободу манёвра, но я решил, что такой жирный намёк без внимания оставлять не стоит. Поэтому, когда мы покинули окраины города, направляясь к аэродрому, велел водителю:
        - Не останавливайся. Езжай прямо до Волоколамска.
        - Товарищ капитан второго ранга? - с удивлёнными нотками вопрошая, повернулся ко мне лейтенант, что сидел спереди.
        - До места назначения, лейтенант, я доберусь сам, пусть почтовый борт летит по расписанию. На месте назначения я беду через трое суток, двадцать седьмого ноября. Если кто спросит, сообщите эту дату. Раз в приказе сроки начала выполнения не указаны, значит я праве сам их назначать. Высадите меня, не доезжая десяти километров до Волоколамска и свободны.
        - Хорошо, - кивнул лейтенант, подтвердив водителю мой приказ.
        Уже светать начало, когда меня высадили, и развернувшись, машина поспешила обратно, поднимая за собой небольшое облако снега. Как я и приказал, не ожидать меня, сразу уезжать. Убрав чемоданчик в Хранилище, я побежал по полю прочь, в далёкому лесу, к его опушке. Времени я себе дал не так и много, а поработать нужно немало. Так что отойдя подальше, я достал танк, мой любимый трёхглавый дракон «Т-28». Встав с подветренной стороны, быстро переоделся. До исподнего всё снял, одел армейскую утеплённую форму, сверху на телогрейку комбинезон танкиста, ну и шлемофон не забыл. Только после этого устроившись за рычагами, тот тарахтел прогревающимся мотором, погнал прочь, поднимая за собой снежную пургу. Хорошо, что снегопад заметал мои следы. Да и маскировал движение. Машина мягко покачивалась на неровностях, и не мешала мне на ходу позавтракать, был горячий чай с кусками торта. Вот к слову, никогда не был сластёной, взять первые две жизни, а тут не могу без сладкого. Видимо от бывшего хозяина тела осталась привычка. Лучше бы страх высоты я с прошлом телом потерял. А на счёт любви к сладкому, то я особо и не
печалился, скорее даже наслаждался, внутренне не понимая почем оно раньше меня так не радовало. Как наркотик, ей богу.
        Когда я до передовой добрался, на часах пол-одиннадцатого было, то понял, что сплошной линии обороны тут нет, да и где столько сил взять для этого? Оседлали дороги и держат на них оборону. Или подобие опорных пунктов в полях, где те могли проехать. Я двигался километрах в трёх от дороги по полю. Взор показывал мне неровности, канавы, и другие препятствия что могут стать проблемами даже для танка, поэтому объезжал их. Так что я беспрепятственно оказался на занятой немцами территории. Те меня заметили, обстреляли из пулемёта, несколько пуль звонко щёлкнули по броне, но и только. Естественно о прорывшемся в их тыл одиночном танке они сообщат, но мне это как-то безразлично. Хотя нет, первые трофеи. Пусть посылают. А вообще я искал склады, и аэродромы. Именно в таком порядке. В первом случае законная добыча, в Крыму пригодится, во втором - лётчики. Я оценил скорость передвижения, когда имел самолёт и лётчика. Двух возьму на случай потери одного. Сама авиация меня как-то не привлекала, если только как подарки кому, или себе в коллекцию. Хотя авиация у Черноморского флота вроде ещё есть, надо узнать есть
у них нечто вроде штурмовиков, и «Лаптёжников» набрать. Но брать только новые машины, с нерастраченным ресурсом, рабочие лошадки войны не стоит.
        Да и вообще, раз уж решил грабить немцев, то грабить от и до. Не только тут, а перебраться к их военно-морским базам, полнить запасы субмарин, боеприпасов к ним. Можно и малую подлодку взять, с ней я думаю и один управлюсь, хотя побегать и придётся. Эх, жаль по времени не успею. Однако если выполню задание в Крыму и получу приказ вернуться к месту службы, тоже ведь можно будет завернуть к немцам и поработать там. Стоит подумать. Надеюсь там тоже не будет жёстких сроков для возвращения, очень надеюсь. А пока танк катил, Взором я наблюдал скопления противника, в основном в населённых пунктах. Мёрзла немчура. На дорогах машины двигались, всё к передовой. Перекидывали подкрепление. С другой стороны, зачем мне на немецких трофеях останавливаться? Есть британские и американские лодки, трофеи с их стран никто не отменял. Главное, чтобы не спалили. Как я уже говорил, будем посмотреть. Катил я до самого вечера, лишь пару раз останавливался чтобы пообедать да поужинать, ну и заправить хорошо потрудившуюся машину. Не нарадуюсь на неё. Лёд ещё не сказать, что крепкий, чтобы такую махину выдерживать, но я
дважды на скорости проскакивал небольшие речки. Лёд ломался у берега, но я уже выезжал на противоположный, так что только гусеницы мочил, и катил дальше. Так я где-то километров на сто от передовой удалился. Болот много, объезжать и дороги искать приходилось. А вот теперь можно и склады поискать. Находился я рядом с железной дорогой Москва-Ржев-Псков, сам Ржев немцы взяли, но смогли продвинуться от него километров на сорок и пока всё, встали, накапливая резервы. Я как раз там передовую и пересекал. Ржев остался у меня за спиной, километров сорок пять до него, тут станция рядом, в двух километрах, вот я и рассматривал Взором что на ней интересного есть. В город решил не соваться. А интересное было.
        На станции три склада и два пакгауза меня заинтересовали. В пакгаузах продовольствие, только что выгрузка с эшелона закончилась, а на двух складах мины для советского полкового миномёта, две с половинной тысячи ящиков. И на последнем складе снаряды для зенитных автоматических пушек «Эрликон». Вещь нужная. Тем более на станции было шесть зенитных орудий, две единицы как раз двуствольные двадцатимиллиметровые, остальные крупнее калибром. У меня на «девятке» тоже такая зенитка была. Дальше поступил просто, съехал на дорогу, автомобильную, сменил танк на свой «Мерседес», переоделся под лейтенанта «СС», танковой дивизии, документы в кармане, и в наглую покатил к станции. Пропустили беспрепятственно, даже не остановили на въезде, и лишь честь отдали. Так что я за час сделал все дела, убрал в Хранилище что хотел, включая обе зенитки, расчёт я уничтожил, и также уехал. Тревога поднялась, когда я машину на танк сменил и катил прочь. Как раз на шесть километров от станции укатил, когда заметил, что тревогу подняли, Взор показал. И да, двуствольные зенитки - это неплохо, но четырёх ствольные, довольно редкая
вещь, куда лучше. Так что буду искать их, и трофеить. Я и пятнадцати километров не успел проехать, планируя всю ночь работать, а днём отсыпаться, ночь моё время, когда обнаружил нечто такое что меня сильно заинтересовало. Отстойник, а точнее пункт сбора советского трофейного вооружения. В данном случаи тут была артиллерия, пушки, орудия и миномёты. Немного ящиков с боеприпасами. Видимо, что вблизи нашли, всё сюда и свезли. Две трети в полном порядке, стоят стройными рядами, а пара часовых их охраняют. Остальные повреждённые в боях, или наши, бросая их, подрывали казённики.
        Охраны тут было отделение немцев, сменой охраняют, остальные в деревне, что в двух километрах располагалась. Этот взвод тут похоже и комендантские функции выполнял. А место удобное, рядом перекрёсток трёх дорог, вот и свозили всё сюда на поле. Огородили колючей проволокой и взяли под охрану. Если что им было надо, те забрали и используют, мало крупных калибров было, остальное на будущее. Тут одних трёхдюймовок целых тридцать семь штук. А «сорокапяток» пятьдесят девять. Батальонных миномётов восемнадцать, полковых пять. Ротных тридцать три, но я их не считаю, да и боеприпасов к ним нет. Ротные хороши если недалеко маломощную мину нужно точно кинуть, в остальном более мощные батальонные или полковые годятся. У меня есть пара ротных миномётов в запасе, как и мины к ним, но это именно запас. До склада я добежал пешком, снял пистолем обоих часовых, перестрелял солдат в двух пулемётных гнездах, и стал собирать что посчитал ценным, остальное оставляю, наступление советских войск ожидается стремительным, значит склад освободят наши. Им тоже что-то нужно оставить. Так что я забрал все пять полковых
миномётов, десять батальонных, подумав, десять ротных прихватил. Три пятидесяти семи миллиметровых противотанковых пушки, а то у меня одна в запасе, десять «сорокапяток», двадцать «трёхдюймовок, и весь боезапас что был при складе. Подумав, всё же взял две гаубицы в сто пятьдесят два миллиметра, и две в сто двадцать два миллиметра, остальное меня не заинтересовало. На этом я закончил, как раз когда под утро смена охране от деревни шла. Смену убил, а унтера взял раненым и допросил. Меня интересовало наличие ещё таких складов по округе. Тот знал только о четырёх, хотя конечно после осеннего наступления их куда больше было, так что координаты этих четырёх сборных пунктов я получил, следующей ночью навещу. Стоит отметить что два их них это собранная техника, включая бронемашины. Будет интересно посмотреть. Ну и склады с боеприпасами к советскому вооружению.
        Достав танк, я прямо со склада покатил прочь, вызвав изрядный переполох в деревне. Тут практически сплошные леса, вот я и выехав на такую заброшенную лесную дорогу, изредка снося свисающие под тяжёлым снегом ветви, и катил дальше. Я искал место чтобы встать на днёвку. Проблем я с этим не видел, палатку поставлю, спальник имеется, отличный зимний, так что день проведу без проблем, пусть вокруг и трещал мороз выше двадцати пяти градусов. Сегодня сильно похолодало, вот и треск деревьев было слышно. Я услышал его, когда остановил танк и заглушил мотор. А я приехал. Нет, я не нашёл место для днёвки. Да и что тут искать, любой овражек, где ветра нет, очисти от снега, подстилку постели, поставил палатку, и спи внутри в спальнике. Нет, тут другое. Взор показал, что в глубине этого леса находиться советский склад боепитания. Видимо брошенный при отступлении, и не обнаруженный немцами. По размерам запасов полковой склад. Дальше опушка была и видны следы стрелковых ячеек. Скорее всего там полк оборону и держал. До сих пор в некоторых ячейках оставались тела павших воинов. Я подъехал к этому складу, отметив
что накопили его, перевозя на телегах, следов грузовиков не было, а мой танк легко проложил тут дорогу, где телеги прошли. Убрав танк, я прошёлся, осматриваясь вокруг. В том числе и Взором.
        Нет, я ошибся, не полковой, а дивизионный склад. Тут и КП дивизии было, и медсанбат располагался, уничтоженный немцами. Тела раненых и медперсонала на месте остался, сейчас заметённые снегом, включая поваленные палатки. Видимо от дивизии мало что осталось, если ей хватало столько снарядов и патронов. Гранат практически не было, в основном патроны для винтовок «Мосина» и пулемётов, снаряды для «сорокапяток» и заряды для «трёхдюймовок». Хм, было шесть ящиков с патронами для «ДШК», все трассирующе-зажигательные. Всё это я забрал. Вот склада продовольствия не нашёл, видимо немцы прибрали, не заметив склад боепитания в стороне. Забрал я всё интересное, повздыхал, осматривая Взором тела павших, и уйдя подальше, найдя удобное место, поставил палатку и вскоре уснул. Жаль тут оврагов нет, сплошные болота, бойцы в своих окопчиках сидели чуть ли не по колено в воде, место для обороны не самое удачное, но видимо приказ такой был. Дивизия тут вся легла. Если кто и вышел к своим, то немногие. А похоронить я не мог, времени в обрез, уж простите меня парни и девчата.
        Проснулся я ближе к обеду, замёрз слегка, да и выспался тоже. Согревшись горячим чайком со сладким яблочным пирогом, мне понравился пудинг вчера, впервые пробовал, похож на сладкий пирог «Неженка», но более сочный, я достал танк, заправил, и покатил дальше. То, что ещё день и довольно ясный, снегопада не было, мне не мешало. Сначала я посетил оба склада боеприпасов, о которых мне сообщил пленный. Один по размерам не меньше чем корпусного подчинения. Много чего было, целый взвод охранял. Пришлось подкрадываться и убирать охрану бесшумным оружием, и убирать всё в Хранилище. Так и со вторым. Потом и склады хранения советского трофейного вооружения посетил, стрелковое, с артиллерий, даже немного противопехотных мин нашёл. Тут мне попалась стоянка советской бронетехники рядом с которой на территории «МТС» расположилась немецкая ремонтная рота. Та свою технику чинила и нашу вводила в строй. Так у меня в трофеях оказалось двенадцать «КВ», из которых три «двойки», а я думал их ещё летом все потеряли, тридцать две «тридцатьчетвёрки» и сорок шесть «Т-26». Тут и те что на ходу, и те что повреждены, запчасти
я все прибрал, даже запасные дизеля для «КВ» и «тридцатьчетвёрок». Уж не знаю где их немцы нашли. Ну и оснащение самой роты на шестнадцати грузовиках разместилось, полный парк станков, фактически всё что нужно. Как я мимо такого пройти мог? Вот это я не отдам, самому такие мобильные ремонтные мощности пригодятся.
        Когда стемнело, я устроил рывок на пятьдесят километров в сторону, убрав танк в Хранилище, и посетил расположение немецкого аэродрома. Мне лётчики нужны, те кто будет учить меня управлять их техникой. Это часть Люфтваффе была штурмовой, такие самолёты тоже пригодятся. Вокруг уже стояла паника. Немцы похоже в курсе что тут террор-группы работали, в эфире только вопли и стояли. Не раз пытались засады устроить, но я их банально объезжал, благо прижать меня к болоту и обездвижить не смогли, выбрался, и вот добрался до аэродрома. Тут тоже старался не шуметь. Сначала пробежался и снял всех часовых, группу разводящих, зенитчиков. Ох как я тут порадовался, в охране было две счетверённых зенитки, помимо ещё четырёх двуствольных того же калибра. С учётом что я до этого всего одну добыл, сразу найти две для меня праздник. Все трофеи я сразу убирал в Хранилище. Всю технику и самолёты тоже, коих было пятьдесят четыре. Тридцать семь «Лаптёжников», пока они основные машины штурмового флота, потом три «Шторьха», какой-то огромный транспортный четырёхмоторный самолёт, не боевой, по корпусу видно, что для перевозки
грузов, потом восемь истребителей. Это были «мессеры» модели «Фридрих», новые, это видно. Потом четыре тяжёлых двухмоторных истребителя «Ме-110», и разведчик, «Хеншель-126». Вот так буквально выметя всё, даже старьё брал и то что в починке, ремонтные мощности, запчасти, запасы топлива и боеприпасов, всё это отдам лётчикам Черноморского флота, Крымской армии фиг, моряки мне роднее. Так вот, закончив с трофеями, принялся за личный состав в землянках. Кстати, судя по обломкам самолётов на краю взлётной полосы, ранее аэродром принадлежал советским военным лётчикам, и готовую инфраструктуру с землянками и всем необходимым заняли немцы. Я на то кладбище ходил, немцы видимо советские машины использовали как мишени для пристрелки бортового вооружения, ничего целого и интересного для себя не нашёл.
        Так вот, как я побудку устроил, закинул в земляки техперсонала, обслуги и охраны противотанковые гранаты, и пока звучали разрывы, залез в извлечённый из Хранилища танк, и запустив двигатель, покатил к землянкам офицеров. Тут положив снаряд рядом с выходом трёх землянок, загнав самых шустрых обратно, там те и обитали, и заглушив двигатель, дав пару очередей из пулемёта, громко сказал:
        - Оставить оружие в землянках и выйти наружу. Работает советская террор-группа. Рекомендую без шуток со спрятанным оружием.
        После недолгих переговоров те всё же начали выходить, Взор показал, что у двоих оружие было, так что две короткие очереди и те повалились на снег.
        - Я предупреждал. При убитых было оружие. Ближайшим достать их и бросить ближе к танку. Выполнять.
        Когда те выполнили приказ, я покинул танк, и подобрав оружие, сходив в землянки, пусть думают, что их продолжают на прицеле держать, собрал личное оружие и там, с кобурами, и ремнями. Покинув последнюю землянку, поглядывая на данные Взора, не все убиты были в других землянках, немало оглушённых, но они пока не бойцы, контузии серьёзные, поэтому я считал, что с полчаса у меня есть, поэтому осмотрев строй летчиков, что дрожали от холода, не все успели тёплые куртки накинуть, я в трофеи с десяток кожаных с меховыми воротниками прибрал, и сообщил тем:
        - Мне нужно три добровольца. Специалист по истребителям, специалист по гидросамолётам, и специалист по штурмовой авиации, желательно чтобы все трое умели управлять самолётами типа «Шторьх». Все трое будут работать на меня. После окончания войны они не будут отправлены в Сибирь, более того получат оплату за работу в виде золотого слитка в один килограмм каждый, и возвращены на родину. Итак?
        На мой вопросительный взгляд лётчики мялись, многие недобро, а то и с ненавистью смотрели на меня, видимо узнали, но добровольцев особо не было.
        - Забыл уточнить. Эти трое останутся в живых, остальные будут ликвидированы тут же. Или они купят жизни своих коллег. Правда, оставить я их просто так не могу, всё же офицеры противника, но думаю одна пуля в ногу каждому, решит этот вопрос. Итак?
        В этот раз добровольцы были, я не брал тех что на меня с ненавистью смотрели, но отобрал троих, под честное слово, что оставшихся не трону, за это те будут служить не за страх, а за совесть. К счастью один умелец по гидросамолётам был, он меня и обучит. Да, эти немцы ещё меня и учить пилотированию будут, об этом я их позже уведомлю. А так в качестве торга я всем лётчикам не в ногу стрелял, а в руку, сквозная ниже локтя, рана есть, лечиться будут, выпав из строя, так что все формальности соблюдены. Эту тройку я спустил в землянку, те утеплились, одев верхнюю одежду, и убрав по очереди в Хранилище, вернулся в танк и погнал прочь, что нужно с аэродрома забрал, двигаемся дальше. Так до полуночи и работал, снова бывшие советские склады, захваченные немцами, были мне интересны. С продовольствием, таких мало было, с боеприпасами, этих больше всех, с вооружением и бронетехникой. С состава одной из станций я увёл двадцать новеньких «четвёрок», а вместе с танками было шесть броневиков, шестиколёсных, пушечных, новые, французы их делают. Вот так в полночь я достал связной «мессер», и один из лётчиков,
капитан, подняв машину в воздух, хотя говорил, что в такой мороз они не летают, повёз меня в сторону Крыма. Дальность у машины почти тысяча километров, скорость за триста километров в час, думаю до рассвета, с одной дозаправкой, будем в районе Севастополя. Как капитан и говорил, даже на небольшой высоте, на максимальной скорости, началось обледенение, пришлось снизить до двухсот в час. Однако, чем дальше к югу, тем становилось теплее. Дозаправившись, мы в шесть утра добрались до Крыма, Перешеек уже прилетели, когда я приказал срочно идти на посадку. Да тут Джанкой под нами мелькнул, и плотно забитая припасами станция. Такой куш я упускать не хотел.
        Сели на дорогу, появившееся солнце успело её осветить. Пилота в Хранилище, хорошо потрудившийся самолет, что благополучно пережил посадку, следом, но после дозаправки. Я же переоделся в форму офицера СС, сел в машину, это другая была, чтобы соответствовала документам своими тактическими знаками, и покатил к Джанкою. Жаль времени тут поработать плотно нет, уже сегодня я должен быть в штабе флота, или армии, а то бы я тут повеселился. С другой стороны, это как раз и есть моя задача, ослабить Манштейна и румынские армии, и дать нашим отбросить их прочь от Крыма. Однако появись перед очами командующего фронтом и флота нужно обязательно, так что поиграюсь в Джанкое и срочно к нашим. Жаль, что уже светлое время суток, я больше по ночам работаю. Оно так вернее, но я решил рискнуть. И знаете я в шоке. Румыны на посту меня в лицо видимо не узнали, пропустили свободно, дальше я заехал на станцию, поставив машину за склад, тут никто не видел нас, и убрал машину в Хранилище. Дальше делал просто, убирал кусок стены и проникал на склад, прибирая содержимое в Хранилище. Всё самое ценное. Часовых я не трогал,
потому тревога не поднялась, просто никто ничего не понял. Всё ценное было на складах, а менее ценное, штабелями под открытом небом сложено, вроде боеприпасов. Их я напоследок оставил. Я потом прошёлся вдоль состава с цистернами топлива, авиационным, прикладывал ладони, и всё содержимое, к слову, муть на дне цистерн оставалась, убирал в Хранилище. Со стороны казалось, что я просто хлопаю по пузатым бокам цистерн с довольной улыбкой. Да и часть вагонов от грузов так освободил. На платформах под брезентом стояли немецкие самоходки, всего восемь, но видно, что только с завода. Жаль они на виду. Прибрать нельзя, но и немцам оставлять их я не хотел.
        Часа три на всё потратил, не трогал только те склады где разгрузка шла, или погрузка. Правда, один склад закрыли, и я его обнёс, но это так, мелочи. Сняв пять часовых, прибрал штабеля с боеприпасами, причём так чтобы со стороны казалось, что там в порядке. В центре штабелей прибирал, а что по краям, оставлял. Покинув город, я достал полковой миномёт и с расстояния в пять километров выпустил более полутора сотен мин по станции. Пожаров и взрывов было множество. Там ещё румынский пехотный полк прибыл, на четырёх составах, тоже серьёзные потери понёс. Горели и взрывались цистерны состава с топливом. Я конечно горючее с них забрал, но того что осталось хватило для ярких взрывов. Самоходки тоже полыхали, ещё бы по мине в моторное отделение каждой пустил. Теперь их только на металлолом. На этом всё, я убрал миномёт, отошёл в поле. Тут ровная площадка, достал «У-2» и немецкого лётчика. Того же капитана, он эту машину знал, я ранее уточнял, мы сели в кабину и полетели прочь, к нашим. Тут сто пятьдесят километров всего, лететь всего ничего.
        Капитан я предупредил что обстрелять с земли могут, так что пусть крутится. Летели мы на бреющем, стелясь по неровным складкам местности, однако добрались до наших, перемахнув через передовую, по моему по нам и немцы и наши стреляли, Взор показал. Уйдя чуть в сторону, я в переговорную трубку велел сажать машину в распадке, там место ровное и пусто. Там и сели. Я едва успел убрать лётчика и машину, да переодеться в свою форму командира-подводника, как на вершине, скача по кочкам, появилась «полуторка», полная бойцов. За ней две легковушки и мотоцикл с коляской не торопясь спешили. А переоделся я в парадную форму, только бушлат не стал, тут для шинели вполне неплохо, и поправив кортик и планшетку на боку, держа тревожный чемоданчик, направился навстречу хозяевам. Надо сказать, встреча эта оказалась на удивление недоброжелательной, и я бы даже сказал очень негостеприимной. Когда машина подскочила, и юзом тормозя остановилась, из кузова посыпались злые на вид бойцы, что наставили на меня свои винтовки, и стали орать чтобы я лёг на землю и держал руки на виду. Причём командир, в звании лейтенанта,
только поддерживал своих бойцов. По знакам различия - это видимо снабженцы были, десяток бойцов, в основном пожилые, техник-интендант второго ранга, и водитель.
        Когда тебя держат на прицеле более десяти нервных бойцов, что так и желают нажать на спуск, тут надо делать только одно, выполнять что с меня требуется, так что поставил чемоданчик на прошлогоднюю траву, и лёг, раскинув руки. Чтобы было видно, что те пусты. Тут же подскочили бойцы, и самый молодой с разбегу врезал мне в бок ногой, под крик:
        - Н-на, сука!
        В боку что-то хрустнуло, пошло онемение, под жуткую боль, скривившись, я прорычал:
        - Хана тебе. Я тебя сука из-под земли теперь достану!
        Этот мелкий боец знал куда бить, и настолько взбесил меня что я решил, найду его, и командира что им командовал, и ликвидирую. Они мне не свои, даже если те и не диверсанты, за которых я их поначалу принял. Связали меня крепко, дав ещё несколько тумаков. Я от боли уже сознание терял, диагност Исцелении показал три сломанных ребра и две трещины, отбитые почки, когда техник-интендант, а я висел на руках двух крепких красноармейцев, подняв мне голову, за подбородок, сказал:
        - Что-то у него рожа знакомая.
        Тут как раз и легковые подъехали, меня уже обыскивали, чемоданчик раскрыли, раскидывая вещи, шинель растягивать не стали, разорвали, пуговицы отлетели, достали документы и протянули техник-интенданту. Сплюнув окровавленную слюну, Излечение я уже запустил, восстановив почки, на рёбра уже не хватило заряда, так что я видел, как удивлённо моргнув, тот изучал мои документы. Понял кого задержали и били, поэтому с опаской глянул на меня. Тут как раз подошли командиры, майор, два капитана и интендант третьего ранга.
        - Сливаков, что тут происходит?
        - Товарищ майор, задержали диверсантов, ну вроде тех что сегодня ночью на медсанбат напали, в форме моряков. Проверили документы, вроде наш.
        Майор тоже взял моё удостоверение, вчитался, вник, удивлённо моргнул и вдруг заорал:
        - Какого хрена вы на напали на дважды Героя Советского Союза?!
        - Трижды, - прохрипел я. - Три дна назад третью звёздочку получил.
        - Немедленно развязать!
        Верёвки с меня сняли тут же, я скособочась, достал пистолет из кобуры, если бы майор не подбил бы мне руку, тот боец что мне в бок врезал, обзавёлся бы пулевым отверстием во лбу, а пока только сильно побледнел, с ужасом глядя на меня. Моя пуля с него пилотку сбила. Снабженцы вообще изрядно перетрусили, сообразив кого задержали и били, а тут этот мелкий вообще до трясучки дошёл. И не зря, я ещё та мстительная сволочь, и этих бойцов, снабженцев с их командиром, я без всяких шуток перевёл в стан врагов. Берега тоже видеть нужно, и я это не о себе, а о них, и они их не видели. А врагов я уничтожаю.
        - Ничего тварь, - улыбаясь залитыми кровью зубами, прошипел я. - Ещё поквитаемся. Я врагов своих не забываю.
        По лицу меня кстати при захвате не били, это я сам укусил себя за щеку с внутренней стороны, когда мощный удар в бок получил, случайно вышло, но хорошо прокусил, кровь не прекращала течь. Пистолет мой неведомым образом оказался в руках у майора, ловко, не заметил даже как. Тот же, крутя его в руках, приказал помочь мне подняться, я не смог удержатся на ногах, боль в боку всё раздирала, а зарядка шла так медленно, ну и когда меня подняли, очень даже нежно, майор сделал знак чтобы снабженцы свалили, убирал раздражающий фактор, меня это не сильно волновало, метки я на всех снабженцев уже поставил, найду, и проникновенно сказал, пока меня нежно несли к машине на шинели.
        - Товарищ капитан второго ранга, бойцов понять можно. Сегодня ночью группа в два десятка диверсантов в форме советских моряков атаковала наш медсанбат, много убитых, особенно среди медперсонала. До самого утра их ловили. Оказалось, это отвлекающий манёвр был, пока другие диверсанты, уже в форме НКВД, атаковали штаб корпуса. Пленные сообщили что их высадили с самолётов. А тут со стороны немцев прилетел самолёт, и высадил ещё одного в форме моряка. Бойцы в военно-морских знаках различия не разбираются и не знали, что напали на старший комсостав.
        - Это должно извинить? - сказал я, морщась, меня не совсем аккуратно усаживали в машине. - Были бы тут бойцы террор-групп, я бы уже отдал приказ на ликвидацию напавших на меня. К сожалению, прибудут они только через сутки. Эти уроды будут жить лишний день.
        - Это же свои, товарищ капитан второго ранга.
        - Они мне… не свои, майор, а врагов я… уничтожаю.
        - Похоже рёбра сломаны, нужно в медсанбат везти, - сообщил один из капитанов.
        Тот аккуратно, почти нежно ощупывал мне бок, для этого шинель сняли, но иконостаса на форме не было, все награды были на другой парадной форме, на мне запасная.
        - Не нужно. Везите в штаб армии, - отказался я.
        - Товарищ капитан второго ранга, у вас два перелома со смещением. Тут к медикам нужно.
        - Хорошо, но быстро.
        Злость потихоньку уходила, так что я лишь морщился пока мы катили к медсанбату. Майор же описывал что тут диверсанты устроили. Похоже бойцы, напавшие на меня, были его, и тот мои слова воспринял явно всерьёз, опасаясь за их жизни, а возможно и за свою. Я уже немного успокоился, злоба стала уходить, поэтому сказал:
        - Вот что, майор, насчёт бойцов можешь не опасаться, приказ на их ликвидацию отдавать бойцам террор-групп не буду, чтобы мне их головы принесли. У вас есть военная прокуратура, факт нападения на старшего по званию имеется, пусть всё по закону проходит.
        - Товарищ капитан второго ранга?! - умоляюще протянул тот.
        Говорить было больно, отдавало в бок, но такая защита подчиненных вызывала уважение. Похоже у того личный мотив. Родственник среди бойцов? Нужно уточнить, только сил нет. Заметив, что Исцеление немного зарядилось, семнадцать процентов уже, я залечил рваную рану с внутренней стороны щеки. Бок болел, но вздувшаяся щека и боли мешали говорить. Полностью заряд ухнул, но щеку излечил. Ух как хорошо. Вот и поинтересовался:
        - У тебя там родственники? Что-то больно судьба их волнует.
        - Командир, племянником будет.
        - За свои поступки нужно отвечать, а он не только бойцов не остановил, но и подзуживал их. Так что за дело получит.
        Больше я говорить не стал, итак от боли пот на лице выступил, каждое слово, казалось, что каждая буква, произнесённая мной, отдавала в бок, и это ещё не считая что мы катили по полю, аккуратно, водитель старался, но всё равно мотало и трясло. Майор поворчал, недобро поглядывая на меня, но дальше ехали уже молчал. Так мы и добрались до медсанбата. Да, было видно, что на него напали, последствия ещё не убрали. Ставали поваленные палатки, убирали те что сгорели, вывозили раненых и хоронили убитых. Немало их было. Заморённый военврач третьего ранга, помог мне снять форму, и качая головой начал вправлять рёбра, и туго замотал торс бинтом. Пришлось свой запас доставать, сделав вид что достал из кармана шинели, у того бинты закончились. Однако сработал тот хорошо. Кстати, несмотря на то что ремешок планшетки мне порвали, срывая ту, и чемоданчик распотрошили, но всё собрали и вернули на место, в машине осталось. Попросив выдать мне справку о повреждениях, тот почти точно сделал диагноз о количестве сломанных рёбер, только о трещинах не знал, тут рентген нужен, но в медсанбате его не было. Майор и его
бойцы не представились, но я подслушал и теперь знал кто это, а узнав, что телефон у главврача медсанбата имеется, я попросил связать меня со штабом обороны. Тот это сделал, с дежурным по штабу связался, ну я и сообщил свои данные и то что на меня напали такие-то бойцы под командованием такого-то командира, какие повреждения я получил. Попросил направить сюда представителей военной прокуратуры, чтобы провели следствие. Оказалось, те уже были в этом районе. Проводили расследование проявленной трусости бойцами охраны штаба корпуса, те отошли, вместо того чтобы защищать его, обещал направить. Да, уточнив можно ли меня перевозить, за мной выслали машину. О моём прибытии сообщат командованию, оно в курсе что я должен был прибыть.
        Сейчас на фронте затишье, немцев обстреляли два наших крейсера и те пока прекратили атаки. Сотрудник военной прокуратуры, что нашёл меня на территории медсанбата, опросил меня, сняв показания, и пообещав разобраться с вопиющим поведением местных снабженцев, покинул палатку, меня устроили на койке главврача, и направился брать показания у виновников инцидента. Проследив за ним, отметил, что то отделение бойцов и их командира пытались спрятать, но дотошный следователь их нашёл и майору тому втык сделал, провели их опрос, после чего забрал троих, того техник-интенданта второго ранга, бойца что меня бил и ещё одного, что порвал мою форму, ремешок планшетки. Кстати, форму уже привели в порядок, одна из девушек шустро пришила пуговицы, а планшетку не чинили, мне другую подсунули, новую. Когда подошла машина, я уже был готов. Почти залечил рёбра, убрал переломы, у двух рёбер полностью залечил, у других переломы и трещины пока остались, но боль уже утихла. Так что я аккуратно был усажен в машину, надо же, лимузин прислали, «ЗИС-101», ход у машины действительно мягкий, самое то для ранбольного. В машине
был адъютант командующего, в сопровождении грузовика с бойцами как охранение. А уезжал я с некоторым удовлетворением в душе. Как-то тут всё быстро сделано было, даже военно-полевой суд провели. Того техник-интенданта разжаловали до простого красноармейца, и отправили на передовую, пополняли роты что в окопах сидели. Одного из бойцов вместе с ним, а вот того мелкого, приговорили к расстрелу, который тут же и провели, расстреляли, перед строем. Ни черта не жалко, тем более всё по закону, напал на старшего по званию, да ещё на нёс тяжкие телесные, вот и получи. Понять и простить? Нет, не слышал. У снабженцев это вызвало довольно сильные волнения, кто считал, что всё правильно, но большинство, особенно среди тех кто участвовал, но избежал наказания, считали что приговор был излишне суров. Недолго так говорили, особист намекнул что и они вскоре отправятся на передовую, отчего те заткнулись. А я был доволен, кровь не на мне, совесть моя чиста, всё по закону, хотя всё равно, неправильно это было, нехорошо, а виноват тот техник-интендант. Что ему стоило попридержать своих людей? Нехорошо как-то прошло моё тут
появление.
        Об этом я и размышлял пока мы тихонько, чтобы не растрясти, ехали к Симферополю, именно в этом городе и располагался штаб обороны. Дорога больше часа заняла, я всю зарядку спустил на излечение, не всё восстановил, трещины остались, но машину уже сам покинул, хотя и держался за бок. Мой чемоданчик нёс капитан, адъютант командующего. А так форма у меня в порядке, чистая и выглаженная, а чистка после того как меня тут «приветливо» встретили, требовалась обязательно. Тут познакомился с генерал-лейтенантом Сафроновым, что тут командовал Севастопольским оборонительным укрепрайоном, находясь в подчинении Закавказского фронта. А командовал тот отлично, немцы не смогли взять Симферополь, остановились в десяти километрах от города. Помнится мне, тут другой командир в прошлой моей жизни командовал, и он сдал немало территорий, заняв оборону у Севастополя. Значит Сталину я на командира обороны зря наговаривал, другой тут. Тут же ситуация тоже критическая, но не такая как могла быть. Интересно, почему Сафронов в прошлой жизни не командовал? Ранен был? Убит? Не знаю. Тут же познакомившись с командованием
обороной, командующего флота не было, тот отбыл в Поти и будет не скоро, его замещал контр-адмирал Елисеев, начальник штаба флота, принял извинения за нападение, действительно некрасивая история произошла, и сообщил:
        - Не будем вспоминать эту историю, была и была, забудем, лучше поработаем. Нужно составить списки вооружения и техники что террор-группы доставят на территорию обороняемого края для передачи их вам. Прикинуть кому и что передать, чтобы потом не медлить.
        - Вам не тяжело, может сядете? - спросил один из командиров в звании полковника. Медиков в зале, где проводилось совещание, не было, вот и нашёлся кто этим озаботился.
        - Мне уже лучше, благодарю, я постою.
        Дальше я описывал и перечислял что будет доставлено через пару дней, видя, как светлеют лица Сафронова и его подчинённых. С танками сплошные проблемы, всего один батальон, да и тот оснащён слабо, машин едва на роту хватало, так что теперь этот батальон срочно в полк нужно разворачивать, а это отзывать с передовой танкистов, что пошли воевать в пехоту. Также насчёт захваченных у немцев самолётов. Артиллеристов пополнением порадовал. Для армии это немного, тут на дивизию стволов едва хватает, но с учётом потерь при отступлении и это как глоток чистого воздуха для подводника. Дальше я устал и мне выделили комнату в одном из домов рядом со штабом. Выделили ординарца, и я, поужинав, а был вечер, отбыл ко сну.
        Следующая неделя пролетела как один миг, врачи меня осмотрели, отметили динамику выздоровления, хорошо ещё я не залечил полностью повреждения, мне рентген сделали. После него всё залечил. Ну и находясь на излечении эти два дня, просто отдыхал, покупал бочками черноморскую рыбку, как свежую, так и солёную, икру. Сухофруктов насколько мешков купил. Жаль следят, не развернёшься, но и этого хватит. А потом сделав вид что прибыли бойцы террор-групп, взял машину и стал кататься по пустынной местности доставая технику и штабеля с боеприпасами. Бочки с топливом и разным горючим. Тут с этим проблемы, с топливом и боеприпасами. Передал за пару дней, дольше интендантами уже передавалось всё войскам. Половина танков не на ходу, требовали ремонта, благо ремонтники имелись, и те с радостью знакомились с новыми для них машинами. «Тридцатьчетвёрки» те знали, были такие, десять штук в армии, уже все потерянные в боях, а тут «КВ», так что знакомились и чинили, запчасти я выдал, ставили на ход. Что не могли, закапывали в землю по самою башню. А так полк трёх батальонного состава, первый батальон тяжёлый, «КВ» и
двадцать новеньких немецких «четвёрок», второй средних танков и третий лёгких, формировался он в тылу. Его готовились использовать для прорыва обороны. А вот французские броневики я не все отдал, только четыре, два при себе оставил. Артиллеристы и авиаторы также получали вооружение, лётчики знакомились с трофейной техникой. Артиллеристам помимо орудий советского производства, тоже досталось три батареи немецких лёгких полевых гаубиц, зато снарядов для них завались, хватит надолго, два состава, и плюс пару складов с ними было. Стрелковое оружие, особенно пулемёты, тоже были встречены с радостью, но особенно боеприпасы требовались и гранаты. Всё это было и всё оказалось получено, что позволило усилить оборону на несколько порядков. Зенитная оборона усилилась, всё же передал сто шестьдесят семь зенитных единиц, от пулемётов до шести крупнокалиберных орудий в восемьдесят пять миллиметров. А вот немецкие зенитки не передавал, оставил у себя со всем запасом снарядов к ним. Автотранспорт тоже передал, в основном для танкистов, чтобы пехота не отставала, и артиллеристов, для перевозки боеприпасов.
        Октябрьский, командующий Черноморским флотом, прилетел через три дня после моего прибытия, на транспортном самолёте под прикрытием двух звеньев истребителей, но было поздно, я уже фактически всё передал армейцам, флоту достались крохи, небольшие запасы авиационного топлива и боеприпасы для самолётов. У меня они тоже были. В принципе на этом всё, серьёзная помощь оказана, армейцы и сами имели полное воодушевление, что террор-группы работают тут, в Крыму, и готовились атаковать немцев и выкинуть их с территории полуострова. Сам я уже отметился у особистов и в секретном отделе, те поставили метки в моих документах, оба штаба, флота и армии, подтвердили мою командировку, в принципе можно возвращаться в Полярный, но раз меня попросили помогать до полного освобождения Крыма, что ж, подождём и поможем. С командующим Черноморским флотом мы не сошлись характерами, как-то сразу не понравились друг другу. Да тот ещё меня построить пытался, однако ткнув того носом в приписку рукой Сталина, показал, что я тут сам по себе и ему не подчиняюсь. Больше я его не видел, общаться тот со мной предпочитал через своих
подчинённых. Много я что о себе услышал благодаря Взору. Меньшая часть командиров флота поддерживали отношение Октябрьского ко мне, игнорировали, а другая, куда как большая, наоборот приветствовала, как результативного подводника и военного моряка, награждённого трижды высшими наградами страны. Хорошо ещё я в Симферополе находился, тут моряков не так много, забавно, штаб обороны в Симферополе, а штаб флота в Севастополе, так что особо не доставали.
        Так вот, неделя прошла с момента моего прибытия, пусть я пострадал, но плюсы тоже были, поднялся на две ступени в Исцелении и до вожделенной опции излечения фобий стало всё меньше. Плюс я ещё сам себе повреждения наносил, в основном ножом по разным местам, поэтому две и вышло, ничего, получу нужный бонус и излечусь от страхов. А за неделю армия освоила то что я ей передал, под Москвой началось полномасштабное наступление, прибыли-таки сибирские дивизии, и я решил, что хватит отдыхать. Вот о чём мы с Сафоновым договорились, я отправлюсь в тыл к немцам, тот давал мне пять дней, максимально ослаблю противника, мол, террор-группы готовы работать, дальше уже идёт наступление армии. Её усилили, полнокровную дивизию перекинули на судах, плюс местные пополнили за счёт добровольцев и излеченных раненых из госпиталей. То есть, всё готовилось к большому наступлению. И как стемнело, пятого декабря на «У-2», это самолёт связи что приписан к штабу обороны, меня перекинули в тыл противника, я лётчику описал где меня высадить, а то ночь темная не видно ни зги, пришлось световой ракетой подсветить место посадки, и
тот улетел. Вот и всё, я в тылу, одет всё также форму командира военно-морского флота, и пора действовать. Чем я и занялся. У меня было двести мин готовых к применению, а я любил использовать полковой миномёт в сто двадцать миллиметров. Сто ящиков, в каждом по две мины. Этими боеприпасами и вооружением с армией я тоже поделился, но отдал не всё, себе оставил пару миномётов и тысячу мин. Весь боезапас я и планировал тут за эти пять дней потратить.
        Высадили меня в глубине обороны немецких войск, тут именно немцы стояли, румыны левее, ближе к Евпатории. Достав свой любимый танк, «Т-28», я переоделся в армейскую форму, комбез танкиста, и устроившись на месте механика-водителя, покатил к ближайшей точке, где будет позиция миномёта. Нет, и на месте высадки, которую немцы кстати засекли, тоже пара целей приличных было, но если отъехать на пару километров, то с одного места я могу накрыть пять жирных целей, и уйти до того, как кавалерия прискачет. К слову, о кавалерии я не шутил, румынские кавалеристы не так и далеко были. А задача у меня, точнее террор-группам, была Сафроновым поставлена такая, обескровить дивизии немцев и румын, выбить артиллерию, особенно миномёты досаждали, авиацию, подвижные силы, резервы и запасы на складах. То есть, максимально ослабить противника, и на всё это мне давалось пять дней. Немного? Я бы так не сказал. А вот Октябрьский, что к слову и командовал обороной Крыма, Сафронов ему подчинялся, особо в наши планы не вмешивался. Похоже от него гадости можно ждать. Тот прикидывал, вслух, как бы нам навредить, не понимая,
что вредит не столько нам как своей стране. Например, тот вернул крупные надводные корабли в бухту Севастополя и приказал провести ремонт и обслуживание машин. В ближайшие две недели те выйти в море не смогут, да и эсминцы отослал с разными приказами. То есть, на помощь от флота можно не рассчитывать. Интересно, Октябрьский за кого, за нас или противника? Я написал докладную записку по этому факту и приказал через секретный отдел флота отправить в наркомат лично на стол Кузнецову. И да, докладную записку перехватили, Октябрьский приказал, прочитал и с матом уничтожил. Особенно ему не понравились мои мысли на бумаге, за кого тот. Я об этом тоже написал, и с копией доклада направил другим маршрутом, через армейцев. Обещали доставить. Это было до вылета, за час можно сказать, но теперь это уже не важно, я в тылу противника, тем более Октябрьский всё же решил помочь, остановил ремонт и обслуживание корабельных механизмов, через пару дней флот будет готов помогать. С паршивой овцы хоть что-то. А командующего надо менять, я об этом тоже написал. Всё же снимать, это не в моей власти.
        Добравшись до будущей позиции, я убирать танк не стал, тот рядом тарахтел на холостом ходу, глушить не стал, и установив миномёт, местность каменистая, вполне подходит, готовить позицию не нужно, и разложив рядом ящики с минами, взрыватели у них уже ввёрнуты, шестьдесят шесть мин приготовил, на глазок этого хватит обстрелять эти пять целей и если не уничтожить, то нанести максимальные повреждения. Так вот, убедившись, что прицел верен, я опустил первую мину в трубу, и держа вторую наготове, отслеживал куда попадёт первая. Убедившись, что прицел точный, опустил в ствол друг за дружкой ещё пять мин, вскоре прекратив обстрел и наводя на следующую цель. Первой была стоянка бензовозов, полыхали машины здорово, огненные ручейки растекались по полю, где была стоянка разнообразной техники, поджигая её. Дальше пожар всё доделает, тем более ветер помогал. Второй и третьей целью были две батареи крупнокалиберных гаубиц. Бил по палаткам с личным составом и местам хранения боеприпасов. Четвёртой целью пехотный батальон, куда и ушли все мины. А пятой цели, хватило двух мин, склад это был, с боеприпасами. К
стрелковому оружию как я понял, плюс мины к ротным миномётам. Рвануло и горело красиво, а я, убрав миномёт, вернулся в танк и покатил прочь. Пока мины есть будет снижать поголовье противника на этом участке фронта.
        За ночь, до наступления темноты, я использовал почти три сотни мин к полковому миномёту, между порочим пополнив запас за счёт немцев, у них были такие миномёты, использовали трофеи, пусть запас небольшой, склад на две тысячи мин, но я и этому порадовался. А за ночь я обстрелял пехотные части, особенно те что стояли и ночевали в палатках на открытой местности, а не прятались в окопах и блиндажах, этих поди ещё выковыряй, так что потери в живой силе были у тех огромные, как и среди артиллеристов. Танкистов вот у немцев мало было, зато один аэродром навестил, оставив тот в огне. Румын сильно пощипал. По моим прикладкам за эту ночь только потери в живой силе у немцев за пять тысяч убитых и раненых, мины ложились в плотные группы противника нанося огромные потери, у румын не сильно меньше. Около пятидесяти стволов артиллерии вывел из строя, столько же примерно миномётов, автотехники около сотни единиц, двенадцать танкеток, это румынские машины, броневиков несколько, три десятка самолётов, тоже румынских. Ну и двадцать два склада. Это всё что я за ночь успел, но сильно ослабил противника на этом участке
передовой, фронтом где-то в двадцать километров вдоль передовой, дальше я не уезжал, и тут немало сил у противника. А к рассвету укатил километров на двадцать вглубь тыла, там в скалах пещера неплохая. Где устроился, выставив сигнализацию, и вскоре уснул. Хорошо так ночью воевать, я всё вижу, а противник нет, так и буду действовать.
        Подняла меня сигнализация. Взор показал, как по следам отряд местных татар и румын шёл. Татары как проводники, с собаками. Встали метрах в двухстах, где прерывались следы танковых гусениц, но дальше собаки след не брали, ещё бы, я смазал сапоги едкой смесью, то-то скулят и головами трясут. Тогда вперёд вышел местный следопыт. Я за всем этим с интересом наблюдал, заодно завтракая. В этот раз было отличное кофе с молоком и круасаны. Тоже в Германии купил, но немного, в одном из ресторанов на вынос продавали, поэтому экономил. А след тот всё же взял. Пришлось выйти из пещеры, и банально закидать передовой отряд ручными гранатами. Те отошли и начали занимать оборону, противника тут было чуть больше сотни, десяток татар, и рота румын. Достав ротный миномёт, я стал укладывать мины так, что вскоре те побежали от убийственного огня, пришлось батальонный миномёт доставать, так что никто не ушёл, но к сожалению, это показало моё местоположение, а время было обеденное и до темноты ещё пять часов.
        Уезжать я не торопился, прокатился на танке до стоянки грузовиков на которых румыны приехали, к слову, все машины наши, те вполне охотно использовали трофейную технику и вооружение, и убрал технику в Хранилище. Водители при машинах были, но я ювелирно клал мины так, чтобы осколками не повредить технику, в ямы или в овраги, так что те сбежали, бросив машины, включая вполне исправный «БА-10», и вот трофеи. Стрелковое оружие с амуниций тоже собрал. Отъехав в сторону, я укрылся в овраге, и стал готовить мины для полкового миномёта. Около сотни ящиков успел вскрыть, оттереть мины от смазки и вкрутить взрыватели, когда наконец появились первые подразделения, причём меня окружали, а в небе крутился связной самолёт с наблюдателем, это был «Хеншель-126». Достав спаренную зенитку «Эрликон», я устроился в кресле наводчика, и со второй очереди сбил самолёт, крутился тот на высоте в семисот метров, пистолетная дистанция. Я бы с первой очереди сбил, но лётчик дёрнутся успел, так что только хвост измочалил, а второй всё же добил. Никто не выпрыгнул из этого огненного комка, что врезался в землю. Ну а я, проверив
как стоит полковой миномёт, зенитку пока не убирал, мало ли снова авиация, ну и открыл огонь по дальним пехотным подразделениям. Я бил по крупным скоплениям, больше двух мин не тратил, потому как разбегались и залегали, поэтому переносил на других. Проредил я противника знатно, убитых больше пятисот, раненых в два раза больше, те уже не окружали, пытались отойти, в основном по одиночкам. Налёт был. Шесть румынских бипланов в версии штурмовиков. Сбил трёх, одного подбил, с дымами уходил, остальным провести штурмовку не дал, часть сброшенного груза досталась немцам. Отчего те сильно матерились, проклиная мамалыжников. Ещё немного постреляв, пока мне это не надоело, я убрал зенитку и миномёт с запасом мин, сменив их на танк, в этот раз на «тридцатьчетвёрку», броня тут конечно не как у «КВ», тем более «Т-28», но скорость куда выше, а интересовала тут именно она. Так что я легко вырвался из окружения. А что, не зря же я первым делом выбивал противотанковые орудия и своих конкурентов, батальонные миномёты. Так что спокойно ушёл.

***
        Сафронов пожав мне руку, поинтересовался:
        - Улетаешь?
        - Пора в часть вернуться, - встряхнув тому кисть, кивнул я. - Приказ выполнен, ваша армия занимает оборону на Перешейке, окапывается хорошо, как я видел, вторую линию обороны строят. Трофеи взяли шикарные, пленных вот почти семьдесят тысяч. Дальше сами.
        - Это да. Командировочное удостоверение получил?
        - Да, - чуть улыбнулся я.
        Мне удалось получить предписание командировочного удостоверения на возвращение без даты, то есть, без указанных сроков. Так что время повеселится есть. Правда, прежде чем оказаться в Полярном, я должен посетить Москву, доложится Кузнецову, а дальше уже направлюсь по месту службы. Сегодня двадцать девятое декабря, Крым освобождён, дальше ни сил, ни средств наступать не было, поэтому армия и занимает оборону. Флот к слову, тремя десантами в тылу здорово наступлению подсобил, заперев большую часть войск противника на полуострове, те кто не смог сбежать морем, к этому моменту сдались, потому их чествовали наравне с армейцами. А Манштейн с частью офицерами штаба успел сбежать. Воздухом. Всё равно двух румынских генералов и одного немецкого в плен удалось взять, плюс пять погибших было, их тела обнаружили и опознали. Сам я особо трофеи не брал, так по мелочи, если склады с продовольствием только, или то что противник собирался уничтожить при отступлении, не давая им сделать это. За пять дней что я обескровливал противника и потом помогал нашим наступать, обстреливая немцев и румын с их тыла, я изучил и
получил опыт использования почти всех артиллерийских систем что у меня в запасе были, как советских, так и немецких. Опыт нужный, знал теперь что от этих орудий или миномётов ждать. На международной арене особых различий не было, японцы напали вот же день, Германия объявила войну США. Всё также идёт.
        Как Сафронов потом признал, наступление двигалось как по маслу. Если авиация противника и была, а это бич для советских войск, то эпизодически. Зато наш штурмовой авиаполк на «Лаптёжниках» отрывался во всю. Боезапас к самолётам, когда вышел тот что я доставил, собирали на освобождённых территориях, включая авиабомбы. Лётчики здорово выручали наши передовые части. Они были на прямой связи с летчиками и могли показывать ракетами по кому бить, где заслон стоит. Я авиацию на полуострове всю выбил, и у румын, и у немцев, потому так и было, артиллерию серьёзно проредил, пехотные и кавалерийские части, коих тут было довольно много. Отчего не наступать, если противник по сути сам бежит? Однако потери всё равно были, и немало, немцы солдаты серьёзные, заслоны и засады очень неплохо устраивали, наши летуны разведку вели, но не всегда точно докладывали. Правда, за время наступления, оно две недели шло, успели набраться опыта, наладилось взаимодействие разных родов войск, но наступление остановилось, встали в оборону. Делать мне тут было нечего, так что покидаю я Джанкой, куда и перебрался штаб обороны Крыма.
Вечерело, своим ходом покину, о чём предупредил местных.
        Я доехал до побережья, там достал шлюпку, ту самую купленную в Риге, хорошая вещь, и отплыв, уйдя в темноту, достал гидросамолёт и обер-лейтенанта, что умел на них летать. Поднявшись в воздух, мы полетели в сторону Турции, я за штурмана был. Летели на высоте метров двести, для моего страха высоты темень не преграда, Взор всё показывал. Так что было страшно, однако я крепился. За этот неполный месяц я не раз получал ранения, да и сам наносил, Исцеление практически постоянно работало, так что следующая опция лечения в Исцелении, как раз по лечению фобий. Открою, излечусь, и буду учится летать, ну и всё остальное что спланировал. Пока мы летели к берегам Турции, а я решил побывать на Средиземном море, в плане трофеев из британского или пиндоского вооружения прибрать, ну и прикидывал как этот месяц прошёл. Приказ я выполнил, Крым освобождён, отчего в Москве был праздничный салют, второй после того как немцев от Москвы откинули. В плане трофеев, то если по процентам взять, после того как отдал все трофеи взятые под Москвой, то не более пяти процентов пополнение у меня было. Мизер. В основном это
артиллерия и боеприпасы к ним. Две самоходные тяжёлые мортиры «Карл», с боезапасом, я их в Джанкое при наступлении обнаружил, видимо только-только прибыли. Забрал вместе с транспортно-заряжающими машинами, и боезапасом, примерно по сотне снарядов к каждой вышло. Также я немало набрал стрелкового румынского вооружения, с шестью складами боеприпасов к ним, но главное холодное оружие. Я тут реально гонялся за кавалеристами, но четыре тысячи сабель разного вида и типа набрал, неплохая коллекция. Сотни три были нашими казачьими шашкам или саблями Златоустовского завода. Помимо них с десяток настоящих шатров, с обстановкой и коврами внутри, классные вещи, как квартиры, и семьдесят шесть коней под седлом. Выбирал самых-самых, офицерских, примерно трёхлетки, лучших коней. Ими я делится не собирался, остальное всё наши отлавливали, приспособляя к делу. Я подумал, мало ли куда меня закинет, а неплохих фехтовальщиков тут найти можно будет, и стоит попросится кому в ученики, обучусь. Хоть знать буду как использовать трофеи. В принципе на этом всё, трофеев я особо не брал. Не хотел заполнять Хранилище. Я на
средиземноморские трофеи рассчитывал. Насчёт боевых кораблей румын думал, но прикинув понял, что мне их старьё не нужно, включая речные мониторы. Действительно без надобности. Румынским военным морякам повезло, при наступлении наших войск, когда те помогали эвакуировать войска, они всего две боевые единицы потеряли, тральщик и эсминец, остальные не пострадали. Лучше у британцев и пиндосов наберу, ух как я хотел им по носу дать. Союзниками я их не считал и считать не собираюсь, но работать нужно осторожно, поэтому лицо засвечивать точно не стоит. Официально я сейчас на пути к Москве, о чём всем сообщал перед отбытием, не было меня на средиземноморье, и всё тут.
        До побережья Турции было около семисот километров, а дальность у нашего самолёта едва до восемьсот не дотягивала. Однако топлива всё равно едва хватило. Начался шторм, пришлось подниматься выше облаков, тратя топливо, на предельную высоту самолёта, шесть с половиной километров, тут ладно обледенения не было, но всё равно приятного мало, вроде и тепло одеты оба были, кабина закрытая, тут мы друг за другом сидели, спиной к спине, а всё равно мёрзли. Я достал термос и налив кофе в крышку, с удовольствием пил, это согревало. Ещё и лётчику протянул, тут была возможность, сиденья в кабине не были перекрыты. Немец пил кофе что я взял трофеем у них же. Из пайков для подводников, там кофе бразильского было много, в зёрнах. Наш «Ар-196», благополучно добрался до Турции. К тому же тут и непогода была заметно слабее, что позволило совершить посадку на поверхность небольшого озера, что я обнаружил в двенадцати километрах от побережья Черного моря. Мы должны находиться где-то в районе города Синоп.
        Тут подойдя к берегу, и пока лётчик по мелкой надобности отходил, я внимательно смотрел, бежать тот не пытался к его счастью, заправил машину, и убрал ту в Хранилище. Мы поужинали, лейтенант тоже есть хотел, после чего я убрал того в Хранилище и выбравшись на дорогу, вызвал четырёхместный связной «Мессершмит», и капитана. У этой машины дальность в тысячу километров, да и скорость куда выше, лучше на ней дальше лететь. Так я и пересёк Турцию и с двумя дозаправками, двигаясь у побережья Сирии, так и добрался до Александрии. Как раз к наступлению рассвета прибыл, сразу убрав самолёт и лётчика в Хранилище. Машину заправить не забыл, у меня это уже в привычку вошло, чтобы самолёт всегда заправлен был и им можно сразу пользоваться. Форму я сменил, снял советского военного моряка, вот уж чем тут точно нельзя светить, и переоделся в гражданскую. Нужно глянуть что есть в порту, именно сюда основные поставки для британской армии и её союзников шли. Ну и через Тобрук тоже. Карты местных вод у меня были, добыл на аэродромах румын, да и у немцев они тоже имелись, но немного, нечего им тут делать. А вообще
трофеи стоит брать в открытых водах, чтобы свидетелей не осталось, а то быстро свяжут работы террор-групп в портах Германии и в местных африканских. Схожесть-то явная. Мне нужны такие проблемы? Вот и я думаю, что нет. А вообще мне стоит перебраться к Гибралтару, как я думаю, и в самом узком месте выслеживать транспорты из конвоев, что британцы проводят, и самые вкусные увести. Приняв такое решение, я устроился в гостинице, и посетив рынок, в течении двух часов скупал разные фрукты, тут и свежие были, особенно фиников накупил, но и другие имелись, включая апельсины и мандарины. Орехов несколько мешков. Рыбы свежей, местной, после этого спать направился и спал до наступления темноты. После этого покинув город, пришлось один патруль из пистолета с глушителем уничтожить, остановили для проверки документов, форма, оружие и машина, открытый «Виллис», стали трофеями. При них было два пистолет-пулемёта «СТЭН», винтовка «Ли-Энфилд» и пистолет «Браунинг» у капрала. Неплохие трофеи с трёх австралийцев. Это они были.
        Времени мало, экономить стоило, так что покинув так город, с добычей, я достал самолёт, и капитана, что подняв машину в воздух, направил её к проливу. Пока летели, я нанёс рану на ногу ножом и лечил. Вылечил, потратив весь заряд, но пока следующая опция не открылась, так что стал отмывать ногу от крови и заново надевать обувь и спускать штанину, убрал их чтобы не испачкать. Я до сих пор в гражданскую одежду одет. Времени действительно мало, поэтому с двумя дозаправками добравшись до Гибралтара, я убрал самолёт и сразу на шлюпке отойдя от берега, достал катер, у того была более глубокая осадка, и направился по проливу к конвою, что как раз по нему проходил. Сам Взором спешно изучал транспортные суда, выбирая самую жирную цель. И была такая, транспортное судно тип «Либерти», видно, что новое. И самое главное, судно было на мазуте, а не на угле. Груз был сборным, как и обычно в это время. Основной груз боеприпасы, но помимо него имелось двадцать два бронетранспортёра «М3 Стюард», все бронемашины вооружены крупнокалиберными пулемётами «М2Н», четыре из них превращены в подвижные зенитные точки
счетверенных пулемётов. Тридцать шесть танков «М3 Лее», тридцать два легковых автомобиля «Виллис», шесть из них в командирской версии с радиостанциями, остальные видимо для патрульных сил. Потом сорок пять «Доджей», отличные машины повышенной проходимости, причём у всех установлены усовершенствованные турели с крупнокалиберными пулемётами, позволяющими использовать их и как зенитные средства. К слову да, в основном турели на патрульных машинах имели низкий угол подъёма ствола, а эти турели уже как полноценные зенитки. Потом было восемь «Доджей» в виде санитарных фургонов, и восемь транспортных амфибий, модель не знаю, но кроме двух-трёх членов экипажа та с десяток солдат на борт возьмёт легко. Сто шестнадцать британских безкапотных грузовиков трёхтонники, из них половина не крытые, другие с крытыми кузовами. Не вездеходы, две задних оси и передняя. Это всё, остальное боеприпас для описываемой ранее техники, и топливо к ним в бочках. Однако помимо всего перечисленного судно перевозило полнокровный пехотный батальон с миномётной батареей.
        Я на катере рванул на перерез судну. Один из кораблей охранения видимо засёк движение, и направился ко мне, не включая прожектора, акустик наводил. Я же продолжал исследователь содержимое в трюмах и на палубах судна. О, нашёл ещё восемь ящиков с разобранными истребителями «Аэрокобра», причём все модели с установленными тридцатисемимиллиметровыми пушками. В соседних ящиках боеприпасы к ним, топливо в бочках, даже полётные костюмы, куртки, и парашюты в кабинах сложены были. Не знал, что пиндосы их так комплектовали. Судно уже шло на меня, когда я, раздевшись до исподнего, коснулся борта катера и отправил его в Хранилище, ухнув в холодную воду. Ну, это не Север, терпеть можно. Успел вовремя, эсминец, что ко мне шёл, включил два прожектора, освещая местные воды. Я узнал этот тип, британский эскадренный миноносец типа «Р». Я даже название смог прочитать Взором, «Джон Браун». А корабль-то новый, первый поход. Когда тот сблизился. Двигаясь на среднем ходу, такие эсминцы и на тридцати шести узлах могут ходить, а так он на двадцати шёл. В общем, когда тот сблизился, а шёл он прямо на меня, лучи прожекторов
метались, ища опасность, ну и коснулся его борта, отправив в Хранилище. Меня затянуло в образовавшуюся воронку, но я выплыл. Странно, но тревоги никто не поднял, видимо посчитав что команда корвета просто выключила прожектора, я же погрёб как можно быстрее навстречу «Либерти», тот взял чуть правее, чтобы не столкнутся с эсминцем. Успеваю к счастью, так что и его коснулся, ухнув в образовавшеюся пустую полость, оставшуюся по размеру корпуса транспортного судна. Выплыл только благодаря спасательному жилету, что призвал с эсминца, крепко держась за него и ногами подрабатывая. Хорошо конвой без сигнальных огней шёл, видимо опасаясь подводных лодок, ничего не заметили. Вполне здраво между прочим, за конвоем шла в подводном положении подлодка. Хотя нет, это же британец. Тип «Т».
        Прикинув, глубина у субмарины двадцать метров, я достал катер и перегнав его на то место где будет проходить субмарина, приготовил чушку от ста двадцати миллиметрового снаряда, и убрав катер, ухнул воду. Опускаясь точно на лодку. Глазомер не подвёл, опустился как раз на подходившую рубку, которой и коснулся ногой, и отправил субмарину в Хранилище. То заполнено на восемьдесят семь процентов, но к сожалению пора возвращаться, так что сменив снаряд, я его убрал обратно Хранилище, на спасательный жилет, всплыл, и на катере добрался до берега. Пока гнал по волнам, избавился от всех, кто был на «Либерти», эсминце и подлодке. Умеют плавать, доплывут до берега, а нет, да и пофиг. Как раз светать начинало, на берегу, убравшись подальше, а то там охрана и артиллерийские батареи, я достал «Шторьх» и полетел на нём с капитаном прочь, к городу Танжер. Закуплюсь фруктами, и отдохну, а оттуда уже как стемнеет и рвану прямиком к Москве. Хватит тут пока. Добыча была даже больше чем я думал, но это и лучше. «Шторьх» сел в пяти километрах от города, прямо на дороге. Тут я достал мотоцикл-одиночку и спокойно въехав в
город, от окраины сразу направился к рынку. Когда я ещё цитрусовых куплю? Тем более тут и бананы были.

***
        Уже светать начало, когда капитан повёл машину на посадку. Посмотрев на его сильно уставшее лицо, я понял, что дальше этого лётчика не стоит использовать. Нужно дать ему отдохнуть, а это вне Хранилища, там для него мгновения проходят. Действительно стоит, а то так заснёт и всё, считай конец. Даже как-то и не верится, сутки назад был на Средиземном море, захватил три трофея, тут без шуток, действительно больше чем я планировал. К тому же я простыл, заболел, а использовав Исцеление, взял, да и открыл ту опцию с лечением фобий, что мне и нужна была. Ну и использовал, излечился, что проверил довольно быстро, вовремя этого полёта. А так я снял номер в лучшей гостинице Танжера, это после набега на рынок, где скупил чуть ли не половину товара. А я купил большую корзину с крышкой и мне всё туда убирали, а куда всё девалось чудесным образом из самой корзины, знать никому уже не нужно. Так вот, проснувшись в четыре часа дня, по местному времени, я покинул город, вызвал связной «мессер» и капитана, и велел тому подниматься в воздух. А поднявшись на километровую высоту, убедился, я хоть на крыло выйти смогу,
понятно, что поток воздуха сдует, и не страшно, нет больше страха, так что велел его учить меня. Начали с пилотирования, так что взлёт и посадки для дозаправки, где происходило посещение кустиков и приёма пищи, тут он управлял, а в воздухе передавал мне и внимательно следил как я держу штурвал, делаю лёгкие наклоны для поворота, меняю высоту. Правда, сетовал, что машина скоростная для первичного обучения, лучше хотя бы со «Шторьха» начинать. Да я разве возражаю? Эта машина скоростнее, а я тороплюсь. Поэтому и использую любую возможность для получения опыта. Вот так к рассвету и добрался до окраин Москвы, точнее до них ещё шестьдесят километров, но дальше нам не долететь, корпус ПВО тут стоит не зря, да и зенитки. Так что мы сели на накатанную заснеженную дорогу, из-за льда пришлось долго катится, тормоза не схватывали, нас разворачивать начинало, но всё же сели. Дальше капитана в Хранилище, самолёт после заправки следом, достал свой «Мерседес», и поправив шинель, а я уже переоделся в нашу форму, вовремя одной из дозаправок, сел в машину и покатил к столице. К слову, если кто думает, что летели мы над
землями Африки, а потом в сторону Москвы, то он ошибается. Напрямую рванули, над Испанией, Францией, потом Италия в районе Милано. Следом Австрия, Польша, Беларусь и вот уже и столица. Передовую мы давно оставили за спиной, наши немцев уже где и на четыреста километров от столицы откинули. Вроде наступление ещё идёт, хотя коммуникации и оказались растянуты. Кстати, сегодня второе января сорок второго года, и нахожусь я на второстепенной дороге у трассы Можайск-Москва. На саму трассу не сядешь, уже рассвело, и машин там хватает, в основном армейские колонны. Вот так выехав на трассу, я и покатил дальше. Останавливали дважды, проверяли документы, командировочные, узнавали конечно, козыряли и пропускали. А на третьем посту, дожидалась машина с командирами в форме госбезопасности, доложили с прошлых постов, у них был приказ сопроводить меня в Москву. Приказ я осмотрел, и кивнув. Вернувшись в свою машину, пристроился за «эмкой» сопровождения и так на предельной скорости мы рванули вперёд. Тут шестьдесят и семьдесят километров в час очень высокая скорость, особенно если вспомнить что гололёд. Чудом как я
думаю не попали в аварию, да благодаря мастерству в вождении у меня и водителя «эмки». Однако доставили меня в Кремлю. Время обеденное, пол двенадцатого наступило, когда мы к воротам подъехали. Местные из охраны проверив мои документы, попросили оставить машину на стоянке, и сопроводили в кабинет к Сталину. Шинель я оставил в гардеробе. Там же охрана и пистолет мягко забрала.
        В кабинет пропустили без очереди. Да и Сталин, как я понял, встал недавно, так что в приёмной не так и много народу было, но шестеро уже сидело, ещё один генерал-майор ВВС нервно прогуливался у окна, изучая внутренний дворик.
        - Проходите, - указав на дверь, велел мне секретарь.
        Пойдя в кабинет, под взглядами присутствующих в приёмной, похоже узнали, я кинул кисть правой руки к виску, и чётко доложился о прибытии.
        - Приходите, присаживайтесь, - указав мундштуком трубки на стул рядом с собой, велел Сталин.
        Сняв фуражку, поместив её на сгиб локтя, я прошёл к стулу и аккуратно сел, вопросительно посмотрев на Сталина. Да уж, харизма от него так и шла. Становилось понятно, как тот смог всё это сделать. А я подумал, если бы Сталина не стало, не смогли бы наши оборону удержать. Он и был тем самым цементирующим материалом что держал всё в кулаке, он и управлял страной. А пока тот попросил рассказать как всё проходило. Ну я и описывал, что в Крыму бойцы террор-групп в основном и использовали миномётное вооружение, как самое действенное и мобильное. Противнику нанесён большой урон. Сталин видимо об этом знал, на многие факты согласно кивал. Потом уточнил по моему рапорту, тому что я адмиралу Кузнецову отправил.
        - Понимаете, товарищ Сталин. Снять с поста Октябрьского я бы смог, но я столкнулся с проблемой, что никого на его место не вижу. Тот обладал достаточной властью и авторитетом на флоте чтобы занимать пост командующего Черноморского флота. Пусть адмирал излишне осторожничает, очень излишне, но всё же снимать его сейчас нельзя. Да и как я слышал командующий стал вполне активные боевые действий вести, недавний обстрел двух румынских портов, с многочисленными пожарами, чего только стоят. А так всё прошло удачно, Крым освобождён, наша дальняя авиация снова заняла аэродром в Крыму, сможет румын бомбить, идёт усиление наших истребительных частей, с воздуха Крым прикрыт неплохо, зениток захватили множество, пока всего хватает. Трофеев действительно много взяли, не дали бойцы террор-групп уничтожить их отступающему противнику.
        - Я высоко оценил действия бойцов террор-групп. Даже подготовил приказы для награждения, только вот не знаю кого нагружать.
        - Я тоже, - развёл я руками. - Знаю только позывные. Мне же награды не нужно, не за награды воюю. Делаю что должен. Пора на Полярный возвращаться, лодка моя готова к выходу, по планам командования бригады, «Неуловимый» будет направлен на охоту за подводными лодками противника. Как оказалось, я с этим неплохо справляюсь, тем более опыт на Балтике это подтверждает. Немцы на конвои наши северные охотятся. Нужно отвадить. Я уже в предвкушении.
        - Обсуждать планы использования вашей подлодкой, товарищ Мальцев, я не буду, командиры у вас опытные. У меня вопрос, где вы пропадали перед и после командировки?
        - В Подмосковье. С одной из групп проводили рейды по тылам противника, захватили несколько бывших советских складов, что позже были доставлены в Крым. После выполнения задания в Крыму, тоже работали по тылам противника.
        - Хм, и вы не в курсе инцидента в Гибралтаре?
        Я был шокирован, тут чуть больше суток прошло, а Сталин уже знает. Да и ладно бы было что важное, сколько таких транспортников и кораблей сопровождения гибнет в Атлантике от атак немецких подводников. Думаете Сталин в курсе? Ничуть. А тут узнал. Почему? Тут я понял. Моряки. Кто-то всё же доплыл, и не смог объяснить, как из тёплой койки оказался в воде. Да и подводники тоже, они же под водой шли, а тут раз на воде барахтаются в группе из множеств людей и удаляющийся звон работы моего катера. Там воде около девятисот человек почти разом оказалось. Да, свидетели есть. Зря я их там скинул, промашка моя, надо было на территории немцев, те бы быстро их по лагерям военнопленных определили и к работе приставили. Сглупил в спешке, признаю. Британцы быстро поняли, что к чему и с претензией сразу к Сталину. Только что-то больно быстро среагировали. Не удивлюсь что они сами готовили подобие провокации, сымитировав работу террор-групп, очень уж те им мешают, я в британских газетах об этом прочёл, столько желчи выливалось на бойцов осназа, как будто и не союзники. Не одно дело делаем. А тут такой сюрприз, я сам
подставился, да ещё свидетелей оставил.
        - Не докажут, - вырвалось у меня.
        - Значит всё же ваша работа, - тот как-то устало вздохнул.
        - Товарищ Сталин, я тут вообще не причём, выступал чисто как куратор. В это время по африканским рынкам ходил, закупал свежие фрукты, сухофрукты тоже брал, на Севере вещь нужная, а ребята сработали. Что-то у них там к британцам было, претензии какие-то.
        - А если эти суда появятся, и у нас? - устало вздохнул Сталин.
        - Не всплывут, всё захваченное, а это эсминец, субмарина и транспорт типа «Либерти», их уже нет… - сделав вид что делаю над собой усилие, я вздохнул и сообщил. - Я сообщу, товарищ Сталин, то что говорить не должен, я подписку давал. Разглашать эту информацию я могу только в крайнем случае, и как мне кажется, сейчас именно такой момент. Я сразу скажу, об этом говорить буду только с вами, и надеюсь ЭТО останется между нами.
        Слово «это» я особо выделил, что Сталин заметил. Я на несколько секунд замер, собираясь с мыслями, и вот что сообщил:
        - Бойцы осназа из террор-групп, они не совсем из осназа. Точнее совсем даже не из осназа. Они из спецназа. Из подразделений специального назначения, и если коротко, то - спецназ. Первые подразделения спецназа в Советском Союзе были созданы в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году в ГРУ. Да, товарищ Сталин, все эти призраки не с нашей Земли, они из будущего. Причём не из нашего. Как мне объяснили, даже закон такой есть, перемещения в прошлое невозможны, в будущее легко, были зафиксированы такие случаи, а в прошлое нет. Однако миров, параллельных, где Земля живёт в разные времена, от динозавров, до космических цивилизаций, множество. Вот ходить из такого мира в другой возможно, делая прокол между мирами. В одном из миров сделали крайне плохо работающую установку, и совершив прокол в наш мир, перешли. Сначала разведчики, что тут устроились, один и провёл мою вербовку, до потери памяти, тут всё без лжи, из-за моей амнезии чуть большую часть планов под угрозу не поставили. Хорошо я согласился сотрудничать дальше, за информацию о будущем. Потом боевые группы перешли. Так как в том мире всё шло как и у
нас, то о скорой войне там конечно же знали. Там немцы с двадцати километров в бинокли окраины Москвы изучали, пока их прочь не погнали. Уж извините, охотников половить рыбку в мутной воде всегда найдётся, так что основное что пришельцы решили тут брать, это ресурсы и продовольствие. В их мире, там две тысяч двести двадцатый год, переселение, еды не хватает, едят химию всякую, мутанты появились. Это те что с несколькими руками или головами. Тремя женскими грудями уже никого не удивишь.
        - И сколько у них населения? - впервые задал вопрос Сталин, что с интересом слушал меня.
        Похоже мой рассказ был в тему, по-другому объяснить, как огромные массивы техники и вооружения перемещаются через большие расстояния невозможно, а тут всё ложиться как надо. Пришельцы из другого мира. Я для того и рассказал, чтобы снять с себя подозрения, ну и чтобы не гоняли больше по фронтам. Нужно заканчивать это всё. А с пришельцами нужно прекращать, к тому я и подводил вопрос.
        - Кажется девятнадцать миллиардов. Честно сказать, та акция в проливе Гибралтара, это последняя акция. Ушли парни, отозвали их срочно, там же в Африке, возможно и навсегда.
        - Вам известны причины?
        - Слышал, - кивнул я. - Учёные нашли чистый мир без населения. Хотят туда переселить три миллиарда, и искать следующий мир. Как я понял свою планету те хотят бросить, она настолько загрязнена, что весь животный мир умер. Только те что клетках или аквариумах. Даже в морях всё мертво. Мертвый мир. Они хотели к нам миллионов двести переселить, даже программу переселенцев составили, с вами на контакт выйти, запустить не успели, а тут такая удача. Вот и забрали бойцов спецназа и разведчиков для исследования этого мира. И буду другие такие пустые искать. Есть один, найдут и другие. Хотя думаю несколько агентов у них тут осталось. Как найти меня знают, может и выйдут на связь. А вот я не уверен, что они выйдут на связь. У меня тут за ухом под кожу радиоприёмник вшит был, дальность работы двести километров, я мог общаться с парнями из спецназа как будто те рядом стоят, но в Африке мне его удалили, пара минут операция шла и следа шрама нет, такие высокие технологии. Высокие, а вылечить амнезию не смогли. Голова и в их будущем тёмный предмет, который до сих пор исследуют. Там же в Африке я и узнал правду о
своей амнезии. Это всё что я знал о парнях. Разве что то, что в основном там русские, наши парни с территории бывшей России. Меня доставили до столицы, вернули машину и дальше вы знаете, встретили у одного из постов и сопроводили в Кремль.
        - Любопытно, - задумался Сталин, после чего посмотрев на меня, уточнил. - А что там с амнезией?
        - Оказалось они сами и устроили её, а потом разыграли всё с вербовщиком, как будто ничего не знают. Мальцев идиот, он согласился на непроверенный эксперимент по обучению его иностранными языками. Там загружают в память гипнограммы с нужной информацией. Языки я теперь знаю, но его личность они случайно стёрли и очнулся уже я. Для пришельцев неприятная ситуация оказалась, но они её шикарно разыграли. Я поинтересовался, не захотели ли они в тело Мальцева другую личность загрузить, заюлили и стали убеждать что это не так. Как-то не верится уже.
        - Любопытно… Они расплатились информацией с тобой?
        - Это да, всё для страны, всё для победы. К слову, мой «Мерседес», теперь нет возможности перекидать его из города в город, я бы хотел передать его в гараж Генштаба. Хорошая машина. Что по поводу этой войны и последующим годам, как у них происходило, то я краткой информационной выжимкой дам. Война у них закончилась Девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года, когда трое наших солдат водрузили красный флаг в Берлине над Рейхстагом. Именно солдат, были введены вами погоны и обращения советский офицер и советский солдат. В начале сорок третьего. Я это хорошо запомнил. Потери Советского Союза в этой войне убитыми и пропавшими без вести около двадцати семи миллионов, точно подсчитать так и не смогли, цифры приблизительные. По сути победу над немцами у нас украли. Британские и американские войска подошли к Берлину, когда мы его уже взяли. Причём на нашем пути немцы цеплялись за каждый клочок земли, а перед силами США и Британии дорогу чуть ли не коврами устилали. Они желали оказаться в зоне оккупации наших так называемых союзников, а не на нашей. Именно поэтому немцы капитулировали восьмого мая, и
американцы с британцами её приняли, наших не позвали, только какой-то наш генерал был, не помню фамилию. Вы тогда осерчали, и стукнули кулаком по столу, и с нами тоже была подписана капитуляция, но Девятого мая. Поэтому получается, что празднуют союзники победу восьмого, а мы Девятого мая. Причём победу те приписали себе, вы попытались возразить, но вам напомнили о долгах по ленд-лизу. К тому же осенью сорок пятого было на Японию сброшено две ядреные бомбы, мощные бомбы разрушительной силы. Япония сразу капитулировала, а у нас такого оружия не было. Сейчас его создают в Штатах, называется «Манхэттенский проект». Так что с нами американцы разговоривали с позиции силы. Только сорок девятом была у нас создана первая бомба, и испытана, показали бывшим союзникам. К слову, к середине девяностых годов двадцатого века из учебников истории в США было убрано о том, что в Великой Отечественной Войне, что сейчас идёт, участвовали русские. Войну выиграла США, при небольшой помощи Британии, и точка. И убедить простых американцев в нашем участии практически невозможно, в учебниках же правда написана. Они ещё и
возмущаются, чего это мы их Победу прикарманили и празднуем.
        Сталин слушал внимательно, заметно осев в кресле и осунувшись, неприятные новости, понимаю, хотя то что победим, того и возрадовало. Я же продолжал вываливать на него то что дальше будет, с небольшими своими фантазиями:
        - Дальше после окончания войны началась война, но уже холодная. Гонка вооружений, которую Советский Союз всё же проиграл, потратив силы и ресурсы, так необходимые разрушенной стране, поэтому и последовал в тысяче девятьсот девяносто первом году развал страны и создание Российской Федерации, где властвовала демократия. Как говорили американцы: мы планировали развалить Союз за десять лет, русские справились за полгода. Кто виноват я не скажу, хотя винят и Хрущёва. После вашей смерти в пятьдесят третьем, власть силой захватил Хрущёв, ему маршал Жуков помогал, убирая ваших людей. Кого растреляв, кого посадив, Берию расстреляли, он в командировке был. Дальше Хрущёв, чтобы поднять свой авторитет начал говорить о культе личности, о вас, делая из вас монстра, что пил кровь младенцев. Берии, со слов Хрущёва, каждый день привозили девственниц-школьниц. Ему рукоплескали стоя, толпа ещё та бл*дь, кто платит, тот девушку и танцует. Также Хрущёв снял наблюдение с высших чиновников, запретив их аресты. Рыба гниёт с головы, это и привело к развалу страны. Дети этих чиновников разъезжая по заграницам, видя как там
живут, сами становились чиновниками и привели всё к развалу. В девяностых, после развала в стране был голод, девушки мечтали стать проститутками, толпами идя на панель, парни бандитами. Страну захлестнул вал бандитизма и наркомании. Многие молодые люди, отринув заветы предков стали нацистами, вскидывая руки в нацистском приветствии и читая гитлеровский «Майнкапф». Они нападали на кавказцев как на расово неполноценных, на ветеранов этой войны, срывая награды с пиджаков, избивая стариков, крича что если бы не они, то они бы жили в цивилизованной стране под немцем. Постепенно ситуация в стране выправилась, однако Россия занимала огромные площади, на которые исходили слюной все соседи, а количество населения росло, особенно в Китае, пытались нападать, устроить гражданскую войну на территории, чтобы войска ввести и не уходить. Пиндосы постоянно так делали с другими государствами. Постепенно границы отодвигались, их занимали китайцы, войска США и их прихвостни. Думаю, теперь вы поймёте почему наши потомки так их ненавидят и готовы голыми руками порвать. Все беды наши от них. Сначала англичане гадили, но
после этой войны те сдадут позиции США, и потом уже пиндосы поднимут выпавший из ослабевших британских рук флаг, объявив нас своими главными врагами. Так и дошло до момента пока не заработала установка, не жили, выживали. К слову, наши только своих будут переводить, установку уничтожат. Говоря, что всех выведут в новый мир, они имели ввиду своих, три с половиной миллиарда, остальные им безразличны, пусть дохнут, заслужили. Мне так прямо и сказали. Это всё, товарищ Сталин, если коротко.
        Тот молча кивнув, уйдя в свои мысли, мы минут пять так просидели в тишине, пока Сталин не очнулся и не спросил:
        - Есть ещё что я должен знать?
        - Мне выдали короткую выжимку по богатствам в нашей земле, что пригодятся в этой войне. В Татарстане вверх по реке Кама самое крупное нефтяное месторождение в мире. В Якутии алмазы можно руками собирать. Алмазы для оплаты ленд-лиза, нефть для наших танков и самолётов. По месторождению, от города Чистополь, вверх по реке километров на двести. Точно не скажу, в будущем там города нефтяников будут стоять, Лениногорск, Альметьевск, или Набережные Челны, но пока там нет поселений. Искать нужно.
        После этого Сталин отправил меня в один и кабинетов Кремля, приказав всё что я помню и знал выразить на бумаге. Никаких машинисток, информация не должна уйти, писал руками на пронумерованных страницах. Охрана снаружи, тут я жил, благо санузел с душевой имелся, ту и писал, убирая в сейф листы, если кто заходил. Через неделю Сталин зашёл не один. Он каждый день на часок заглядывал, читал что я успел написать, почерк у меня неплохой, разборчивый. С ним был Берия, значит доверили, посветили его в эту информацию. Теперь уже он плотно контролировал меня, именно он задавал вопросы, на которые я отвечал письменно. Или показывал на карте, на стене висела довольно подробная всего Союза. Особенно того интересовал «Манхэттенский проект». Всё что помнил описал. Оказалось, помнил я немало.

***
        Честно сказать не думал, что проведу в том кабинете аж два месяца, но могу сказать уверенно, что меня выжали досуха. Похоже Сталин с Берией в этом тоже убедились. Так что в середине марта меня пригласили в кабинет Сталина, где тот поблагодарил за предоставленную информацию, ему только что доложили, что пробное и первое же бурение ясно показало, нефть в Татарстане есть, богатые залежи. А это многое меняло. А так меня отпускали по месту службы.
        - Вот так просто я могу идти? - даже не поверил я поначалу.
        - Я не могу лишить флот хорошего и уже знаменитого подводника. Ваша подводная лодка, товарищ Мальцев, всё также закреплена за вами. Хотя и совершила два похода под командованием командира дивизиона. Удачные, как я знаю.
        - Спасибо, товарищ Сталин.
        На этом меня отпустили. Я посетил наркомат, где закрыл наконец командировочное, дежурный созвонился с аэродромом и сообщил мне что вечером вылетает борт в Мурманск, там и до Полярного недалеко, так что распрощавшись со всеми, доехал на машине, мне наркомат выделил, до аэродрома, и вскоре уже был в воздухе. Недолго осталось и я дома окажусь. Уф, наконец боевая работа, а то действительно засиделся. Всего два плюса, что я видел за это время затворничества. Меня наградили орденом «Боевого Красного Знамени», это за Крым, и я нашёл неплохого сабельника среди охраны Сталина и каждый день по часу фехтовали, больше времени не давали, и так считалось это как физкультурой, я постигал азы фехтования. А боец настоящий учитель и наставник, только они могут монотонно без крепких выражений раз за разом показывать нужное движение, пока его не освоишь. Я бы сорвался, а этот нет и за два месяца совершил чудо, дал мне основы, да ещё тело я неплохо подготовил, связки уже повредить не опасаюсь при резких движениях шашкой или ударах.
        Сидя на лавке, положив ноги на мешки с почтой, самолёт практически переполнен был, но место мне неплохое досталось, я размышлял. Отпустили конечно же меня не просто так. Подписок надавал множество, ну и если пришельцы выйдут на контакт, то немедленно сообщить. Кому, тоже передали, особист мой посредником будет, тот кому нужно даст знать. То, что я всю жизнь теперь под колпаком буду, это понятно, с самого начала знал, что так и будет. Но это ладно, слил инфу, вроде поверили, тем более я правду большей частью описывал, остальное мной же и придумано, а теперь боевая работа и служба. Сейчас добраться до Полярного нужно, узнать, как там моя лодка и команда, в квартире заселится, чемоданчик тревожный до сих пор при мне, ну и начать работать и учится. У Полярного рядом свой аэродром, стоит договорится о частных уроках по пилотированию, у штурмана моей лодки учеба по навигации. Тот опытный уже, несмотря на молодость. Даст основы, а опыта сам наберусь. У особиста обучиться управлению корабельной артиллерией, там много своих нюансов, я должен это знать. В принципе пока всё, хватит и этого. А самое главное.
Не афишировать содержимое Хранилище, это я о мелочах вроде еды или тропических фруктов. Нет, я понимаю, что не удержусь, я себя знаю, просто не оставлять улик, весь мусор в Хранилище, потом при удобном случае избавлюсь от него.
        Вот так и размышлял, дозаправки не требовалось, дальности как раз хватало долететь до Мурманска, но посадку для дозаправки всё равно сделали, на полпути. Куда бросились все пассажиры и экипаж, как думаете? Правильно, в туалет. Все же четыре часа полёта, это слишком много, чтобы терпеть. Так что такие промежуточные посадки необходимы. Полчаса тут стояли, уже заметно холодно, но пока терпимо, хотя я и подумывал незаметно под шинель бушлат надеть. В местной столовой нас напоили горячим чаем с сладкими булочками, вот лётчики живут, и мы полетели дальше, вскоре добравшись до Мурманска. Попутной машины не было, ночь, не успел, так что устроившись в казарме при аэродроме, машина будет завтра, в Полярный идёт, заедет за мной, ну и вскоре уснул на койке. Тут в общежитии для командиров держали несколько коек для таких вот командировочных.
        Подняли меня рано, сказали машина ждёт. Глянул на часы, там шесть утра. Быстро умывшись и собравшись, я вскоре сел в салон «эмки», машина полна, я последнее свободное место занял, причём все командиры старше меня званием, даже один контр-адмирал был, с ним мы и общались всю дорогу о боях в Крыму. Тот в курсе что я участвовал. К слову, тот теперь у нас служить будет, с Тихоокеанского флота перевели, будет принимать силы береговой обороны. Тут не только пограничники, зенитчики и артиллеристы, но и сторожевые корабли будут под его командованием. Оборона территориальных вод и суши с воды, вот его задача. А так спокойно доехали до Полярного, пройдя проверки на постах, те высадили меня на перекрёстке, откуда рукой подать до дома где я квартиру получил, и пока дошёл до неё успел со множеством знакомых встретится, поболтать, так что в квартиру ввалился можно сказать уставшим и потрёпанным. Оставив чемоданчик, я только умылся, заодно проверив запасы, квартира была с паровым отоплением, удобно, всё на месте, поэтому я направился в штаб нашей бригады ПЛ Северного флота. Там меня уже ждали, сообщил им о
прибытии, поставили отметку об окончании командировки, тут о задержке даже вопроса не прозвучало, видимо предупредили, я пообещал стол накрыть, обмыть награды, ну и посетил стоянку лодки. Ох как меня команда встречала, я похвастался третьей звездой, всё же благодаря им получил ту. С ними тоже обмыть обещал. Лодка готова к выходу, припасы загружены, узнаю в штабе, когда выходим. Денщику форму грязную передал, а сам сначала во флотскую баню, та работала сегодня. Отдыхаем.
        Два следующих дня пролетели быстро. Лодку я принял, после длительной командировки это обязательно, и вот на следующий день мы направились к выходу. Командир нашего первого дивизиона капитан второго ранга Гаджиев был на борту, наблюдал за работой. Тот командовал лодкой пока меня не было, два выхода. В результате потопленный транспорт в три тысячи тонн водоизмещения вовремя первого похода, и установка якорных мин во втором, на них подорвались норвежский пароход и небольшой немецкий тральщик. Успех несомненен, не зря у того новенький «Боевик» на груди сияет, успел получить. Кстати, он орден обмывал вместе со мной, сошлось так. А вообще эти два дня отлично прошли, и на самом деле, как домой вернулся. Правда, есть сомнения. Ко мне начали подводить медовую ловушку, я уверен в этом на все сто. Моего старого радиста, он же шифровальщик, сплавили на другую лодку с повышением в звании, и на его место была направлена младший лейтенант Марина Червенец. Я когда получил приказ о переводе, подмахнул не глядя, по фамилии же не понятно что это девушка двадцати лет, тем более отзывы о ней были восхитительны как у
специалиста, а там вон оно как. Это в Кремле дело было, парни из охраны, когда мы тренировались, я в боксе и фехтовании, уточняли какие девушки мне нравились, ну и свои предпочтения описывали. Вот я и ляпнул, что мне нарваться девушки, красивые естественно, дав описание по своему вкусу, в военно-морской форме. В форме они особенно заводят, мол, аж с ума схожу. Пошутил, блин. Быстро сработали, надо сказать, не ожидал. Думал медовую ловушку как то по службе проведут, но чтобы до такого дошло, на подводную лодку, где априори нет и не могло быть женщин, направили девушку, вот этого точно не ожидал. Я не знаю были ли девушки в командах подводных лодок раньше, может в какой другой стране, если нет, то наша Марина будет первой. Я той экзамен по специальности устроил, думал завалю и сменю спеца, а она его с лёгкостью сдала. Главный специалист Северного флота, такого поди завали, я и половины её ответов не понял. Ажиотаж с её назначением эти два дня и стоял по всей базе. Командиры мне потихоньку намекнули, если что с той случиться, мне лучше не возвращаться. Главная красавица флота, папа высоко сидит, недавно
в Москву перевели. Мол, береги первую красавицу флота, иначе плохо будет. К слову, Инга до недавнего времени занимала почётное второе место, та уже давно утешилась и неделю назад вышла замуж за старпома с флагмана, за что её мужской клуб базы и снял со второго места. Замужние не участвовали. Честно скажу, не знаю пока как реагировать. Как та получила эту должность? Если через постель, охотно верю, но это с Головко надо переспать, да и то сомневаюсь, что тот сможет продавить чтобы её в подводники перевели. Тем более та позиционировала себя как недотрогу. Отец? Может быть, большая шишка в Политуправлении. А вот госбезопасность, эта если надавит, то всё что нужно получит. Так что не знаю, как ту уговорили, на что и что пообещали, но буду держатся настороже. А вообще девушку я впервые увидел, как-то по штабу флота не бегаю, и в радиоузел не заглядываю. Хотя слышал о ней краем уха, не без этого. Хотел поглядеть на кого вся мужская часть базы флота слюни пускает, и вот только сейчас увидел. У меня у самого слюнки бегут. Всё, не думать, не думать. Госбезопасность тут ошибку совершила, подчинённые для меня
священны, спать с ней точно не буду. Принципы такие. Выглядела та на все сто, волосы длинные до попы, коса красиво заплетённая, цвета воронова крыла, большие зелёные глаза, никогда таких ярких не видел, тонкие брови изгибаются, полные чувственные губы, красивый подбородок и маленький носик, всё настолько гармонично и женственно что вызывает восхищение. Крутой изгиб бёдер только подчёркивает юбка, а грудь размера два-плюс идеально той подходит.
        Вела та себя как Снежная Королева, и красива была, этого не отнять, и форма по фигуре так пошита, из отличных материалов, глаз не оторвать, каюта у радиста своя, так что где той ночевать известно, душевая имеется. В принципе, потянет службу. Тем более специалист такой, что на своём месте в основном сидит. Так что махнул рукой, пусть будет, самому интересно что из этого выйдет. А вообще этот первый выход скорее учебный, чем боевой. Флагман Северного флота вполне активно осваивался, и вот наконец было решено первые ходовые испытания провести, узнать, что может корабль. Задача мне была поставлена, проверить окрестные воды на предмет подводных лодок противника. Так что побегает крейсер по водам Баренцева моря, где-то на сутки выход первый у него, и вернётся. Всё это время мне вход в устье сторожить и гонять чужие субмарины. При возможности уничтожить. Я уже считался вполне состоявшимся подводником и специалистом по охоте на коллег. Вот так я стоял с вахтой на ходовом мостике рубки, поглядывая по сторонам, тут главное Взор что брал уже на девять километров и пятьсот пятьдесят два метра, но пока тихо.
Только сторожевик, тот что я флоту передавал, ледокол что перед нами путь торосил, и всё. Ничего до выхода из залива пять километров, там видно будет ждут нас или нет. А позади под парами флагман и два эсминца стояли, вот за нами первыми эсминцы пошли, когда мы на чистую воду вышли. Пора работать.
        - Внимание, наблюдаю перископ неизвестной подводной лодки, - сообщил я, вглядываясь в бинокль. Тут кроме моей лодки никого больше не должно быть.
        Субмарина действительно была, только британская. Ну и она точно не на перископной глубине находилась, а на сорока метрах, но главное, показать, как я её засёк, дальше дело техники. Наклонившись в люк, передал через посыльного:
        - Радисту. Передать на «Мурманск». Обнаружена неизвестная подводная лодка.
        Антенна поднята была, так что Марина, сразу зашифровав сообщение, стала отстукивать её на своей машинке. Я же, делая вид что продолжаю видеть перископ, глядя в бинокль, сообщил ещё:
        - Перископ ушёл под воду, лодка погрузилась… Малый ход.
        Последнее я передал в открытый люк. Мы на среднем шли, на полном не давало довольно высокое волнение, тут могло и ходовую рубку захлестнуть, если бы под волну ушли, а на среднем нас изрядно качало, но под собой волны пропускали. Тут наверх поднялся Гаджиев, что кутался в бушлат. Накинутый, но не застёгнутый.
        - Как далеко был обнаружен перископ?
        - В двух километрах на север.
        Один из сигнальщиков невольно присвистнул, они искали то что я якобы видел куда ближе. Другой сигнальщик сообщил:
        - «Мурманск» дал задний ход.
        Мы с Гаджиевым синхронно обернулись и тот сказал:
        - Логично. Лучше не рисковать.
        Тут показалась голова вестового, что протягивая мне листок, сказал:
        - Сообщение с «Мурманска».
        Ходовые испытания крейсера, а точнее команды, были плановыми, старшего комсостава на борту не было, и командовал походом командир «Мурманска», так что я сейчас в его подчинении, как и капитаны эсминцев. Развернув лист, я мельком пробежался по дешифрованному приказу, что я и озвучил вслух:
        - Найти и уничтожить. Хм, а если это лодка союзников?
        - С началом войны были приняты правила, на подходе к территориальным водам всплывать и связываться с сторожевым кораблём. Тут противник явно прячется, значит враг, - немного рассеяно ответил Гаджиев, и с силой потерев уши, ветер морозный неприятный был, поинтересовался. - Как выполнять будете?
        - Идём в надводном положении самым полным к месту обнаружения лодки, дальше уходим под воду и начинаем охоту. Под водой они от нас не уйдут.
        Эсминцы не стали приближаться, а начали маневрировать у входа в устье, делая круги по большой амплитуде. Логично, лодка может быть не одна. Мы же, дав полный, надев непромокаемый плащи, тут мощные брызги до нас долетали, так и шли на самом полном к месту, где я якобы видел лодку, хотя та была дальше, ещё в трёх километрах. Что интересно, слева по выходу из устья ещё мелькнула немецкая «семёрка», но я пока сообщать о ней не собирался, тем более почему-то команда была хоть и в немецких робах, но общалась между собой на английском.
        - Покинуть мостик, - приказал я.
        Гаджиев раньше спустился, решив не мёрзнуть пока мы идём. А на месте погрузившись на двадцать метров, я приказал тишину в отсеках, и стал вслушиваться в шумы моря вокруг, надев наушники акустика. К слову, он как раз ничего не засёк. Я довольно долго вслушивался, пока не сказал:
        - Есть. Лодка уходит на самом малом. Километрах в трёх от нас, всё также на север.
        - Уходит от входа в порт? - Гаджиев явно был озадачен, мой новый старпом, что заменил Дёмина, Звягин, получивший недавно старшего лейтенанта, был согласен, очень уж странное поведение команды неизвестной субмарины.
        - Отбой тишины. Всплываем.
        Дальше мы, нагнав британцев, а те занервничали, застыли на глубине сорока метров и стали соблюдать тишину, я же отошёл в сторону и погрузившись тоже приказал соблюдать тишину. Дальше уже был театр одного актёра, всё же за это время я подслушал о чём говорили офицеры на борту субмарины и отлично знал их планы. Встав у рабочего места акустика, я тихо сообщал присутствующим, что стояли рядом, это кроме акустика были Гаджиев, Звягин и наш особист, остальные по боевым местам находились.
        - Противник заглушил все системы… сорок метров глубина. Тишина в отсеках… - тихим шёпотом освещал я присутствующих командиров. Мне свидетели нужны.
        - Тишина… Тишина… Есть, слышу беседу, плохо слышу из-за эха. Плохо, не разборчиво, но это точно английский язык… стенографируй, я буду сразу переводить, - велел я особисту, тот сразу достал блокнот, приготовив карандаш и вопросительно посмотрел на меня, ну а я стал сообщать что якобы слышу, надо же описать планы британцев.
        - Говорит молодой голос: Сэр, всё же я не понимаю этот приказ Сикрет Службы. Зачем уничтожать этого Мальцева. Такую операцию проводим, даже трофейную немецкую подлодку используем, что в прошлом году в плен взяли.
        - Более старший голос, человека лет сорока, предположительно капитана субмарины: Патрик, не нам судить что и как делать парням из разведки… Тут неразборчиво… Если приказали, значит нужно выполнить. Паркинсон на немецкой «семёрке» должен торпедировать крейсер русских, и показать рубку из-под воды, чтобы русские были уверены, что это боши… Тут снова не разборчиво… Паркинсон ждёт у побережья, лежит на дне чтобы его не обнаружили. Думаю, план сработает, хорошо, что наш человек из службы снабжения на базе успел сообщить, что у русских учения, а то уже неделю тут болтаемся. А благодаря тому, что он передал свежие шифры русских, мы можем слушать их переговоры. Мы торпедируем лодку Мальцева, а Паркинсон в неразберихе крейсер, покажет себя и уходим. Надеюсь немцы не обнаружат нашу плавбазу, иначе вернутся не сможем, придётся нам топить «семёрку» и сняв экипаж с ними идти в русский Архангельск.
        - Снова тот же молодой голос, известный как Патрик: Но сэр, наша база несёт норвежский флаг и название. В команде немало норвежцев. Это была отличная идея замаскировать нашу плавбазу под норвежского рыболова… Тут дальше не разборчиво.
        - Новый молодой голос: Сэр, акустик просит тишину, русские ещё не ушли, и находятся где-то рядом. Тут неразборчиво, офицеры перешли на шёпот.
        Сняв наушники, я осмотрел стоявших рядом командиров, несколько матросов ещё слушали нас, Марина выглядывала из радиорубки и тоже прислушивалась. Судя по их лицам, всё те поняли, и были очень сердиты.
        - Что думаешь делать? - спросил Гаджиев.
        - Выполнять приказ, - был мой ответ, после чего стал раздавать команды. - Боевая тревога. Приготовить первый и второй носовые торпедные аппараты. Малый ход, рули на правый борт. Особисту подготовить докладную записку о произошедшем с перевода разговора британских офицеров. Как всплывём, вызовем эсминец и отправим сообщение на базу. Реагировать на предателя нужно быстро.
        Лодка развернулась и на полном рванула ходу к британцам, те задёргались, до последнего не могли поверить, что обнаружены, и я всё также с наушниками на голове продолжал командовать:
        - Стоп машины. Первый аппарат товсь.
        - Есть товсь!
        - Первый пли.
        - Торпеда ушла, - подтвердили из торпедного отсека.
        - Рули на левый борт, самый полный, - отдал я приказ и скинул наушники, делая вид что опасаюсь оглохнуть от взрыва. Торпеда шла точно, так что я был уверен, что попаду. И не ошибся. Торпеда попала в корпус, справа по борту перед рубкой метрах в шести от неё, гидроудар до нас дошёл ослабленным.
        - Слышу разрушение корпуса, - доложился акустик, что забрал у меня наушники. - Вражеская лодка идёт ко дну.
        - Всплываем. Поднять антенну, - приказал я, и пока Звягин выполнял приказ, я подошёл к радиорубке и продиктовал Марине, та записывала. - Поднять антенну, подготовить сообщение: Одному из эсминцев подойти к борту. Лейтенант, у вас есть как подать сигнал, что связь не надёжная? Что враг слушает нас?
        - Код двенадцать ноль, переход на резервный шифр.
        - Передайте.
        Та быстро всё зашифровала, и когда подняли антенну, мы уже всплыли, стала отстукивать сообщение, я как раз оделся и поднимался наверх, когда мне вестовой передал что сообщение ушло, приём с «Мурманска» подтвердили. Мы подошли к месту где виднелось пятно масла и соляры, да мелкие вещи всплывали на глазах, я прикинул, не вызвать ли боцмана с багром, поднять несколько вещей, но решил не рисковать, волны захлёстывали верхнюю палубу. Причём погода по местным меркам вполне спокойная, просто ветер и волны. Один из сигнальщиков сообщил, что к нам спешит эсминец, второй продолжал поиски. Всё же я позвал боцмана с тросом и «кошкой», и тот с мостика кидая «кошку», смог поднять несколько вещей, которые тут же забирал особист. Когда к борту подошёл эсминец, я подтвердил капитану что вражеская субмарина уничтожена, сообщив, что есть вторая, и велел принять пакет и срочно доставить на базу. Те кинули линь, и по нему сумка с пакетом, особист уже всё сделал, даже часть находок что мы с воды подняли, убрал внутрь, перелетела на борт эсминца. Так и передали, и эсминец набирая ход рванул к базе. Мы же, дав полный
ход, волны с кормы накатывали, направились обратно к устью. Теперь ищем Паркинсона. Спускать такое точно не стоит. Британцы действительно охотились за мной, я правду сообщал, и план у них вполне рабочий, торпедировать мою подлодку в надводном положении, и крейсер для отвода интереса что охота идёт именно на меня, засветив рубку немецкой «семёрки». А почему меня, стоит только догадываться, видимо команда британской субмарины сама об этом ничего не знала.
        Я направился к берегу слева от устья, там ничего Взор не показал, кроме корпуса затонувшей подлодки, но это бывшая советская, просто проверил, мало ли третья будет, тогда я свернул вправо, и обнаружил что навстречу идёт знакомая «семёрка» на полном ходу, глубина шестьдесят метров. Сообщив об обнаружении вражеской подлодки, пусть и тем шифром что был вскрыт, приказа перехода на резервный пока не было, видимо контрразведка решила начать свою игру, я ушёл под воду. Атаковать британцев на их трофее было как детской игрой, те меня слышали, но не видели, а я их видел. Пуск торпеды, когда я вышел в атаку, те услышали, и попытались сманеврировать. Не получилось, торпеда попала в нос, носовой отсек был практически разорван, благо торпеды не сдетонировали, да их вообще всего три и было, в носовых аппаратах, это всё. Команда тут же стала продувать балластные цистерны, и получилась так, что корма стал легче носа, и лодка всплыла кормой вперед, как поплавок, наш эсминец, второй что мы как посыльного использовали уже в устье залива скрылся, тут же подскочил, и начал заводить концы, спустив две шлюпки. Матросы в
них вымокли с ног до головы, но концы завели, что и позволило буксировать лодку к мели. Паркинсон, как я видел, валялся с пробитой головой, жив, но без сознания, старпом его, понимая, что это скандал, если их арестуют, по сути они смертники и не должны попасть в плен, все матросы и офицеры в форме немецких подводников были, решил, что попадать в наши руки не в коем случае не стоит, и начал заполнять цистерны. Несколько матросов, что сдрейфили и хотели жить, активно тому мешали, дошло до драки, потому матросы с эсминца и успели закрепить концы, однако офицер достал пистолет скрытого ношения и расстреляв матросов, всё же активировал наполнение балластных цистерн, и лодка начала тонуть. Тросы натянулись, от базы к нам ледокол спешил, он же и буксир, а эсминец, сильно перекосившись на бок, только ускорил движение к мели, надеясь всё же дотащить лодку до неё.
        Моя лодка находилась неподалёку, шла на малом ходу под дизелями. Я размышлял, наблюдая за этим с Гаджиевым и обмениваясь с ним мнениями, что ни британцам ни нам по сути свидетели не нужны. Проще записать, что уничтожены две вражеские субмарины у входа на базу, так проще будет всем. Кстати, пока бортовой журнал я не заполнял, так что оставив Гаджиева наверху, я спустился и заполнил журнал, отметив лодки именно как вражеские, а не британские. Естественно о «подслушанном разговоре» и намёка не было, это не та тема что стоит вот так описывать. Ну и рапорты написал. Сообщение о том, что воды вокруг пусты, можно выводить «Мурманск», я уже к отправил на базу, но командование решило не рисковать, выход отложили на несколько дней. Да, нам пришёл приказ возвращаться, что мы и делали в надводном положении. А «семёрку» не дотащили, тросы полопались, и та пошла на дно. Точнее легла, потому как глубина была тридцать метров и эсминец тащил лодку, что скребла изувеченной носовой частью по дну. А теперь просто легла. Эсминцу тоже это даром не прошло, троса повредили борт, прорезав в них пробоины, не до ватерлинии,
но всё равно хорошего мало, придётся на ремонт вставать. Так что ледокол покрутился над местом гибели «семёрки», я видел, что в некоторых отсеках ещё были живые, но это ненадолго, и направился следом за нами.
        Вышли с базы мы на рассвете, тут вообще полярная ночь, и возвещались ночью, а видно всё как днём. Встав на своё место у пристани, оставил лодку на Звягине, я с особистом и Гаджиевым направился в штаб, посыльный уже прибыл, ожидал. Рапорты тоже прихватил. Там доложился лично командующему, Член Военного совета тоже присутствовал, потом было собеседование с особистами, и они подтвердили моё мнение. Никаких британцев не было, утопили две немецких подлодки и точка. Ну и меня поздравили с победой, велели писать наградные на команду, с чем и отпустили. Проверив как на борту лодки, в ближайшие два дня базу мы покидать не будем, потому разрешил увольнения на берег, у многих семьи тут, этим Звягин занимался, и сам направился на квартиру. Кстати, семейных всех отпустили, Марину в том числе, на базе без особой надобности рации не используют, тут в основном посыльные или телефоны. Мы когда к причалу подошли, нам подключили энергосистемы лодки к внешнему источнику питания, заодно и телефон, так что в рубке у вахтенного телефон с прямой связью со штабом нашей бригады имелся. Это недавнее нововведения. Когда я
улетал в Москву, такого тут ещё не было.
        Задержали нас на трое суток, я не знаю нашли ли ту крысу что на британцев работала, хотя приметы яркие, снабженец что достал радиошифры к переговорам, тут круг не просто маленький, мизерный, но мне не сообщали. Особист тоже не знал, тот заморённым был, с командой общался, с каждым членом, объясняя, чтобы запомнили, мы уничтожили немецкие субмарины, так и не иначе. Подписки со всех взял, так что пока молчание в экипаже. Об этом можно только среди своих говорить. Марина пропадала в отделе шифрования, новые коды получала, и вроде запасные выдали, причём запасные и так должны иметься, по инструкции. А через три дня, снова решили, что пора флагман на прогулку вывести, в этот раз благополучно, да и была моя лодка не одна, с ней ещё тип «Щ» из другого дивизиона сопровождала. Воды были чистыми, так что крейсер убежал на максимальном ходу, у того всё же тридцать два узла, в сопровождении обоих эсминцев, они могли поддерживать такой ход, даже больше давать, тем более ветер стих и воды были тихими, можно держать полный ход. Задача «Неуловимого» обеспечить безопасный выход, что я и сделал. Теперь их встретит
при возвращении команда лодки «Щ», а у меня теперь первый дальний поход. Про перегон с Балтики вспоминать не стоит, это был именно перегон. Приказ был довольно простой, двигаться к Норвегии, стараясь делать это незаметно, в случае обнаружения транспортов противника разрешается атаковать, основная задача незаметно установить якорные мины на входе в порт Тронхейма. Ставить естественно находясь в подводном положении. Надеюсь это удастся, всё же установщик мин на лодке не самый совершенный. Часто клинит, так что если это снова случиться, приказ будет не выполнен, однако его тщательно проверили перед выходом. Ну и при возвращении снова можно поохотиться. Как повезёт. Не в ущерб основному заданию. Это я об установке якорных мин. Да, кстати, Гаджиев в этот раз на базе остался. Не люблю когда начальство рядом, что может вмешаться и отменить приказ. За Гаджиевым такое пока не замечал, но всё бывает в первый раз. Не люблю начальство и подчиняться, так что моё решение уйти со службы после окончания войны, на вольные хлеба, не изменилось. Куплю домик с виноградниками на берегу Чёрного моря, где-нибудь рядом с
Сочи и буду там жить, лодку приобрету и под парусом стану ходить. А соседям буду говорить, что решил навестить знакомых, где-нибудь далеко, вплоть до Владивостока, а сам на самолёте за границу и путешествовать. Потом естественно возвращаться. Вот такие планы.
        А пока борт субмарины, у которой не самые лучшие запахи в отсеках прорываются, теснота, и скука. Да-да, скука на подводных лодках обычное явление. Мне-то не страшно, у меня шесть полных библиотек в Хранилище. Вон, сейчас «Двадцать тысяч льё под водой» читаю, Жюль Верна. Причём команда быстро выяснила что книг у меня с собой много, я сказал, что целый чемодан с собой взял, так что подходят и берут читать, мне не жако. Я якобы полные сборники всех книг Жуля Верна взял, вот их и читают. Марина тоже подходила, взяла «Вокруг света за восемьдесят дней». Она подчинённый, не думать, не думать. Само плаванье проходило в основном в надводном положении, для нас это отлично, авиация не летает, самый бич подводных лодок, можно идти на среднем ходу. У врача много работ, простывших лечить из вахтенных. У подводников одной специальности нет, слишком жирно для этого, вот и Марину я определил в помощники врача, тем более вот радость, та прошла курсы санинструкторов. Сам я часто подменял вахтенных, тем более здоровье, как считали в команде, у меня крепкое, ни разу даже не чихнул. Так и дошли до места установки
якорных мин. Не знаю почему, вроде шли по обычному судоходному маршруту, но море как будто вымерло. Однако это не помешало нам выполнить приказ. Я провёл лодку прямо у самого берега в позиционном положении, штурман дрожал в ужасе, двигались мы не просто опасно, а крайне опасно, в любой момент волны могли кинуть нас на скалы, но я держал курс, обойдя минные поля и дрейфующий в открытом море эсминец охранения, остальные втянулись в бухту, пережидали ненастье, встал на фарватере и установил мины. Все к сожалению, не вышло, из двадцати наличных мин я установил, в разброс без системы, шестнадцать мин, семнадцатая застряла в установке. К сожалению, извлечь теперь можно будет только на базе. Я видел причину почему установщик такой не надёжный и мы со старшим механиком стали разрабатывать усовершенствованный установщик. Но это потом, когда возвращались. К слову, когда Гаджиев командовал лодкой в моё отсутствие, у него вышло всего восемь мин, пока не заклинило, но и это принесло успех.
        Ушли мы тем же путём, и похоже нас так никто и не обнаружил, мины стоят заглублённые, подорваться смогут или тяжело гружённые транспорты, глубоко осевшие в воде или крупные боевые корабли. Как повезёт. Топлива хватит на обратный путь, даже запас есть, однако поохотится я желал серьёзно, причём на надводные транспортные суда, но первой попалась нам немецкая субмарина. Причём довольно большая редкость, это была немецкая «девятка» в редкой комплектации транспортной. Сами немцы их называли «дойными коровами». Они пока у ребят Дёница мало распространены, но уже имелись в составе, и вот нам повезло встретиться с такой подлодкой. Судя по тому, что та фактически пуста, она возвращалась из боевого похода на базу, которая скорее всего и находилась в акватории Тронхейма. Курс на него держала, и шла к слову в надводном положении, непогода тоже скрывала её. Как та появилась на границе Взора, а я уже почти десять километров накачал, ещё шестьдесят метров и будут эти десять тысяч метров, я тут же скомандовал, покидая ходовой мостик, визуально самой «девятки» пока не видно:
        - Боевая тревога. Срочное погружение. Вражеская субмарина.
        Антенна была мигом снята, Марина эфир слушала, вахтенные скатились вниз, и последний закрывал люки, я проверял, лодка, бурля водой по бортам, ушла под воду, на глубину двадцать метров, на малом ходу двигаясь навстречу противника. Когда все заняли свои посты, а я, сняв плащ и бушлат, вытирал мокрые руки, то Звягин поинтересовался:
        - Что делать будет, командир?
        - Что делать? - усмехнулся я. - Брать на абордаж.
        - Командир? - в явном изумлении, спросил тот, матросы в центральном отсеке тоже были в шоке. Пришлось пояснить:
        - Лодка явно идёт на базу, экипаж устал после долгого похода. Наверняка и топливные баки пусты, торпедные аппараты тоже. Что они смогут сделать кроме как сдаться, если хорошо попросить? Вот и попросим.
        Командиры были в сомнении, а я в себе был уверен, так что слушая разговоры на борту «девятки», немцы радовались, что долгий поход подходил концу и скоро они будут отдыхать, вёл «Неуловимого» навстречу. Немцы шли если не на полным ходу, то близко, так что вскоре те прошли над нами, акустик их был оглушён работой собственных дизелей, так что всплыв позади немцев, мы их нагнали, и наш особист сделал один выстрел осколочным снарядом из палубного орудия, положив тот неподалёку от борта лодки. Тряхнуть должно хорошо, но без повреждений внешнего корпуса. Немцы среагировали так, как и ожидалось, срочно стали погружаться, что мы тут же повторили следом за ними. Даже не пытались на базу сообщить, хотя Марина и готовилась заглушить их непонятной морзянкой. Я бы тоже не стал терять время на связь, а так «девятка» быстро погрузилась, что ясно показывало высокую выучку команды.
        Команда «девятки» пыталась увести лодку в разные стороны, то переходя на максимальный ход, то ныряя на глубину. Тут могло быть спасение, у них предельная глубина двести восемьдесят метров, у моей лодки всего сто. Вот только глубина тут ста двадцати метров не превышает, что играет мне на руку. Батареи у них свежие, но я повторял все манёвры и вёл общение с капитаном подлодки. Штурман киянкой отбивал по корпусу нашей лодки, передавая сообщения, в ответ шёл такой же перестук морзянкой. Поначалу немцы не отвечали, но чуть позже всё же вступили в контакт, особенно когда я в притирку пустил торпеду, которую те не могли не слышать, прошуршала мимо и взорвалась о дно неподалёку. Кто против них был, те узнали быстро, да и я подтвердил, что да, я Мальцев, так что дальше уже пошли торги о сдаче, капитан решил, что глупо умирать явно не стоит, офицеры его поддержали, команда, впрочем, тоже. А торг шёл о плене, их так запугали Сибирью, что те туда не хотели. С помощью морзянки переговоры длилось довольно долго, я сообщал что в Норвегии, где у них база, морозы даже сильнее, но всё равно не хотят в Сибирь и всё
тут. Пришлось согласиться, дал слово командира что их отправят южнее, в ремонтные и строительные бригады, будут восстановить то что их камрады порушили. Четыре часа переговоров, обе лодки зависли друг рядом с другом, вот и шли торги. Ну и пообещал, что их отправят домой через месяц после окончания войны, если победа наша будет. Почему-то немцы были уверены, что победят они, но всё же и этот пункт включили. Видимо на всякий случай. Там на борту вообще все совет держали и это предложение озвучил молоденький матрос, который обдумав, всеобщим голосованием решили использовать тоже. Вот так договорившись, всплыли. Артиллеристы мои тут же заняли орудия, зарядив и наведя на «девятку» рядом. Но командовал не особист, он командир абордажной партии, на воду спускали две надувные шлюпки. С учётом что волнение было сильным, захлёстывало их, плащи не помогали, но те подошли к «девятке», тут всего лишь пятьдесят метров, и два матроса из немцев скинув верёвочный трап, стали помогать переходить нашим матросам на палубу. С особистом боцман пошёл и двенадцать матросов, вооружённые все пистолетами, у двух ещё автоматы
были, «ППД». Во внутренних отсеках подводного транспортного крейсера это оружие было предпочтительнее, однако я не беспокоился, видел что сопротивления не будет, немцы скажем так, сломлены были. Сам особист на немецком неплохо общался. А решили мы так, всех офицеров на борт нашего «Неуловимого», и Звягин поведёт лодку на базу, а я, взяв двадцать пять матросов, плюс двух командиров, поведу трофей туда же. Вместе пойдём. Особист со мной, на нём охрана пленённой команды.
        Когда офицеров доставили, их в кубрике старшин разместили, места свободные были, я направился к «девятке». Та в порядке, диверсий не совершили. Часть команды взял. Арсенал немецкий мы опустошили и перевезли на «Неуловимого», только боеприпасы не трогали. Спустившись внутрь лодки, я прошёлся в двигательный отсек. Тут пока никого, и открыв горловины баков, приложил ладонь и стал самосливом заливать солярку из Хранилища. До половины залил, до базы теперь точно хватит, а то почти на дне было. На этом всё. Двое краснофлотцев охраняли немецкую команду, один матросов, другой унтеров. Разбираться с лодкой мне не нужно, я её и так от и до знал, так что на ходу обучая перегонную команду что была со мной, я так и повёл на полном ходу лодку в сторону базы. К слову, капитан корабля выполнил свою работу, шифровальная машинка «Энигма» и шифры были уничтожены. Как будто этих машинок и шифров у наших и так не было. Шифры конечно свежие, но это не так и важно. Мне пришлось писать, что за что отвечает, и прикреплять листы, чтобы рулевые, механик и электрик могли работать зная, что делают. Бывшая команда лодки была
отстранена от командования. Даже кок тут у нас и тот свой, готовил на всех. К сожалению, припасов было немного, а часть испорчена оказалась, сыростью, «девятка» была в походе почти месяц, чуть больше трёх недель. Вон, всего одна торпеда осталась в торпедном аппарате. У это лодки не было кормовых аппаратов, шесть носовых торпедных, и всё.
        Дошли мы благополучно, на полпути радировали на базу о трофеях, и своём местоположении, и неожиданно к нам направили флагман с эсминцами. Видимо решили раз есть такая возможность, второй выход совместить как боевой поход с учениями. Команда крейсера активно осваивала корабль. В первом выходе, как я слышал, даже артиллерийские стрельбы были. Часть оборудование меняли на наше, советского производства. Например, практически всю связь. Те встретили нас, забрали пленных, дав дополнительных матросов, и ушли, а мы так и дошли до базы. Инженеры на две недели поставили лодку на ремонт и модернизацию. Всё же мы установку сброса якорных мин будем совершенствовать. Правительство пленение подлодки решило широко осветить, в газетах и по радио об этом описывалось, назвав статью как «Битва двух подводных Титанов». Всё же обе субмарины относились к большим ПЛ. Я дал довольно большое и развёрнутое интервью, описав сам бой, ну и уговоры немцев сдаться, что им обещал за это. К слову, мои обещания выполнили, немцев направили на юга, пополнив ремонтные бригады из пленных немцев. Они занимались восстановлением
железнодорожных путей и мостов после бомбёжек. В результате, я итак был известен, а тут стал кумиром молодёжи, как бы это говорили. Огромное количество мальчишек и девчат осаждали военно-морские училища. Всё хотели стать как капитан Мальцев или лейтенант Червенец. О ней тоже писали немало, с фотографиями на фоне рубки «Неуловимого», так что Марина стала очень даже известной, всё же первая девушка-подводник Советского Союза, и красивая. Я бы сказал, как актриса, но честно говоря, посещая с командой киносеансы, ни одной красивой так и не увидел. Странные вкусы у наших предков. Поэтому оскорблять Марину говоря, что та красива как актриса, я не стал, она как раз не страшная. К тому же награды за два боевых похода посыпались на экипаж, та получила «Красную Звезду» за бой с двумя субмаринами, и «Боевик» за захват «девятки». Ну и повышение в звании, ей убрали приставку младший. Опрос был в клубе дома командиров флота, и там во время общения с журналистами, тут и иностранные были, как бы не треть, прозвучал вопрос от одного из наших военных корреспондентов, имевшего вид пройдохи:
        - Товарищ капитан второго ранга. У вас такой красивый подчинённый, неужели ничего не было? Нам бы хотелось услышать историю о любви, читатели это любят.
        В зале раздался смех, но все ждали ответа на поставленный каверзный вопрос. Только он прозвучал как-то в лоб, видимо смутить хотели.
        - Вы правильно сказали - подчиненный. У меня свои принципы, и с подчиненными у меня, в служебное или внеслужебное время, не может быть ничего личного. Так что вы не услышите истории о внезапно вспыхнувшей любви, чего так хотите услышать, в данном случае это невозможно.
        Мне кажется у Марины в глазах что-то мелькнуло, когда та на меня посмотрела, мы за столом вшестером сидели, командиры с нашей субмарины, и плюс командир бригады. Это и его праздник тоже. Гаджиева не было, ушёл на днях в поход на другой лодке типа «К». Потом комиссар наш выступал, тот по совокупности, за два похода орден «Ленина» получил, только что из Москвы вернулся после награждения. Меня тоже премировали, награда была в виде автомобиля повышенной проходимости «М-1». «Эмка» в виде вездехода, генеральская комплектация с печкой отопления внутри и дарственной надписью на панели, что это подарок лично от товарища Сталина за победы на море. Причём действительно приобретённый на личные средства Сталина. Умел тот удивлять, но подарку я рад. В Москву, в отличии от трёх членов команды, получивших ордена «Ленина», я не летал. Машину эту три дня назад мне торжественно вручили, половина города присутствовала. «Эмку» железной дорогой доставили. Вот так эти восемнадцать дней и пролетели, модернизацию лодки закончили, если будет удачная работа, то у всех лодок такое устройство изменят. За эти восемнадцать дней
я сделал многое. Смог договорится с летунами, командир истребительного полка согласился обучить меня летать, «У-2» у них было.
        Пока я изучал систему управления, и самолёт, особенно мотор, пока не сдам зачёт, в воздух мне не подняться. Да и погода пока особо не лётная. Весна началась апрель, придётся подождать. Нашёл и учителя боя на саблях. А это мой боцман оказался. Тот из казаков, и имел наградную шашку ещё за Гражданскую, он и взялся за меня. Вы бы видели глаза немцев из экипажа «девятки», когда мы, перегоняя лодку, вели тренировочный бой, тренировочными же шашками, я их прихватить не забыл, имитируя бой в замкнутом пространстве в коридоре лодки у камбуза. Также штурман давал знания по штурманскому делу, начав с азов. Так что у меня день плотно был занят. Утром посещал подлодку, где проверив как идёт модернизация, час фехтовал с мичманом, потом час урок со штурманом, ехал на аэродром, я пользовался служебной машиной, потом уже на своей катался, та новая без пробега. После аэродрома в штабе работал, пару раз давал лекции для других командиров подлодок. Чему мне их учить? Я по сравнению с ними пацан пацаном, читер, но многое действительно для них внове было, что те и сами применить могли. Я просто смотрел на многое под
другим углом. Вечером снова учебный бой на саблях, ещё час обучение у штурмана и домой, отдыхать. Хорошо флотская баня работает каждый день, вечерами посещал, особенно парную, после подобных скачек это необходимо. Синяки на теле от ударов тренировочной шашкой как сходили, так и новые появлялись. Мой денщик заботился обо мне, я всегда в чистой и выглаженной форме был, сапоги начищены так, что в них смотреться можно. Денщик молодец, я его орденом «Красной Звезды» наградил. Тот в расчёте орудия был, и в абордажной команде, потом в призовой и перегонной. Работал отлично, заслужил награду, как и другие моряки из экипажа.
        Сегодня было шестнадцатое апреля. Тут на Севере пока зима, хотя заметно что температура повышается, уже спокойно в шинелях ходили. Через два дня моя лодка уходит в очередной рейд, к слову, на борту будет корреспондент с фотоаппаратом, от Политуправления флота прислали, видимо надеясь, что и этот поход будет громким. А ведь те правы, ни один выход пустышкой не был, и громко звучал, в газетах и по радио. Однако я уже сомневаюсь, что поход состоится. Я ещё три дня назад приметил подозрительную активность контрразведки флота, её усиление многими новыми сотрудниками, и вообще их работой, где основным фигурантом являюсь я. Местные особисты буквально выли от радости, вскрывая многочисленных агентов что направляли в Полярный. А я ещё радовался, что город - это закрытый объект и попасть сюда можно только по специальному пропуску. Какое там, особисты и местная госбезопасность уже более трёх десятков агентов отловили. А тут они решили разыграть большую карту, и честно скажу, мне не понравились их планы. Думаю, с Москвой это не согласовано. Они никак не могли выйти на вражеского агента, которому дали кодовое
имя Барабанщик. Оказалось, это тот самый чел, что коды и шифры британцам сдал, как и выход эскадры нашего флота. Получается, что особисты его так и не вычислили. Полярный несколько раз прошерстили, а найти агента не смогли. Я тоже пытался и глухо. Или его нет тут, или слишком высоко сидит, тот на кого не подумаешь.
        Вообще подставлять под похищение те меня не хотели, решили обойтись подставной фигурой, их сотрудник в форме командира, будет меня изображать. Нашли фигурой и ростом похожего, тот учился имитировать мою походку, чем изрядно меня позабавил. И всё надо успеть за эти два дня до выхода моей подлодки в поход. Тут невольно посочувствуешь. А так те взяли агента Барабанщика, и узнали о планах этого поца похитить меня. И нет, агент его никогда не видел, через посредника получал указания, а посредник исчез. И теперь вопрос, кто заказчик похищения и куда нужно меня доставить, обязательно живым, таковы условия, если платят золотыми марками? Вот и я думаю, что британцы. А вы на немцев подумали? Нет, вряд ли. Наглы любители пускать пыль в глаза, вон, вспомяните историю с «семёркой». Тем более Барабанщик их агент. Так что будет интересно пронаблюдать что контрразведка будет делать. Сам я в данный момент находился в штабе нашей бригады, когда в кабинет, где я с двумя штурманами обговаривал особенности дна в районе некоторых береговых линий Норвегии, это они меня учили что и где, к нам заглянул знакомый
батальонный комиссар из Политуправления флота. Осмотревшись, тот нашёл меня глазами и сказал:
        - Вань, ты вроде хотел испытать то удилище? Тут мы с парой командиров решили на большом разъездном катере выйти в море, волн нет, погода тихая, порыбачить. Недалеко, на виду у сторожевого корабля. Я узнал, что тут косяк трески видели.
        - Можно, - медленно ответил я, обдумывая предложение. У меня уже за десять тысяч метров дальность Взора, в устье порыбачим, дальности до Полярного хватит, не хочу контрразведку без наблюдения оставлять. - Сейчас соберусь.
        Мне за трофейную подлодку от командования флота подарили комплект удочек, да не просто комплект, а мощная такая вещь с десятком удилищ и снастей, плюс удочка на крупных рыбин, вот я и хочу её испробовать. Свой катер светить не хотел, вообще тут хватало разных разъездных судов, а раз предлагают с местными профессионалами порыбачить что всем ухваткам научат, то почему нет? Так что собравшись, со штурманами я итак закончил, уточнял что хотел, и на своей машине доехав до квартиры, оделся потеплее, удилище со снастями взял, оттуда до пристани. Машину поставил у причала моей лодки, вахтенные присмотрят, а сам дошёл до сходен большого катера, и мы направились в сторону устья залива. Командиров кроме меня было трое, тот самый политработник, потом один с флагмана, вроде артиллерист, и третий из оперативного отдела штаба флота. Все как я в курсе страстные рыболовы. Команда катера из двух человек была, капитана и матроса лет пятнадцати. Сопливый шкет. К слову о «девятке», так как корабль свежий, то её уже ввели в состав нашей бригады, как учебную транспортную подлодку, на ней моряков будут учить, заодно
транспортные операции проводить. Нашему командиру бригады показалось неплохой идеей использовать ту как подводную плавбазу для пары наших подлодок чтобы увеличить дальность их действий, как и срок автономности.
        Рыбачить мы начали на входе в залив, неподалёку от малого тральщика типа «М», один из двух что я передал, сегодня он в охране, трески не было, пошёл палтус. Одному из рыбаков зубатку повезло поймать. Рабы я наловил немало, думаю моя команда будет рада, всё на камбуз пойдёт. Нет, нам итак поставляют свежую рыбу, больше чем мяса, тут рыболовы работают как на фронте, не щадя себя, всё бойцам Сверенного фронта. В общем, здорово работают, но сам поймал это сам поймал. Потом мы отошли, дальше вглубь моря, тут треска пошла, но мало. Я видел дальше, километрах в двух больше трески, целый косяк, а правее косяк сельди, и предложил там попробовать. Вот там-то клёв у меня и пошёл, вся палуба в бьющейся рыбе была. Я так увлёкся что не сразу засёк, что границу моего Взора, коим я время от времени пользовался, осматриваясь, пересекла неизвестная субмарина. Шла та на глубине тридцати пяти метров. Я только распрямился, удерживая училище, изучая её, как тут в голове как будто граната взорвалась, и под боль в затылке сознание у меня погасло. Это что такое было?
        Сколько времени прошло пока я не очнулся, не в курсе, поэтому не открывая глаз, Взором осмотрелся. Гул моторов меня не обманул, мы находились на высоте трёх тысяч метров, и летели куда-то над морем, Взор только морское дно видел, но не сушу. А воздушное судно знакомое, «Каталина», летающая лодка. У нас в Союзе такие тоже были, на Северном флоте три штуки, именовались «ГСТ», лицензионными копиями «Каталин» были. Изучая окружение, я параллельно запустил диагностику, подивившись тому коктейлю препаратов что во мне было, то-то в таком состоянии как обкуренный или обколотый наркотой. Её и кололи, героин сволочи использовали и какие-то препараты. Я тут же очистил организм от всей этой хрени, сразу сознание проявилось от глюков и эйфории. Сам я лежал на полу, даже не связанный, не ожидают от меня сопротивления, только бинты на голове почему-то, видимо думали, что я так и лежу под наркотой и пускаю слюни. А вот что произошло, я похоже догадываюсь. Гематому на затылке к слову залечу потом, зарядку всю использовал. Скорее всего Барабанщик один из командиров, уверен это батальонный комиссар, он ближе ко мне
стоял и воспользовался тем что я отвлёкся. Если у него своих агентов не было на судне, то тот просто перестрелял всех, оружие личное у всех было, и повёл катер навстречу той субмарине. Там спустили мою тушку вниз через люк, катер бросили, и субмарина ушла, если поиски и были, то скорее всего они ничего не дали. Той нужна плавбаза, возможно дальше использовали ту, что под норвежского рыболова замаскирована, контрразведка посчитала что искать её бессмысленно. Я тоже так считал. Держали меня под снотворным и наркотой, вызвали эту летающую лодку, если дальности не хватало на обратный путь, то мог быть запас авиационного топлива на борту плавбазы, и вот летим обратно. Куда не в курсе, но я думаю в Англию. Правда, что за тип той субмарины которую я успел заметить, до того как меня вырубили, я знаю. И тогда и сейчас вспоминать не могу ничего из подобной серии. С другой стороны, какой только хлам у британцев не имеется, а снова светить свои подлодки у наших берегов те точно не станут, вот что-то такое и использовали, одноразовое. Вот только есть странность, та подлодка относиться к классу больших, океанских,
и явно новодел, но не тип «Т». Мне кажется это что-то французское. Я не всё успел рассмотреть, да мельком глянул на ту, прежде чем меня вырубили, не успел я её изучить, если честно, но что-то в той было не так.
        Всё это я обдумывал, прикидывая возможности побега. К слову, то что комиссар меня похитил, имело своё подтверждение. Тот тут на борту располагался, сидел на полу в моих ногах, видимо в качестве моего охранника. А так «Каталина» была в патрульной версии с британскими тактическими знаками, экипаж тоже в форме британцев. Вооружена, весь экипаж на месте. Я лежал не шевелясь, с закрытыми глазами, спокойно дыша, надеюсь, то что очнулся никто не заметил. Глазами двигал без опаски, бинты их закрывали. Больше из тех, кто был на катере, никого не было. Что же до побега, то способов много, включая дурацкий, отправить самолёт в Хранилище и падать вниз, на лету надевая парашют, там приводнится, и достать катер, ну или яхту, и можно свалить. Я такой дурацкий поступок пока совершать не хотел, мне одной британской подлодки хватило. Той самой что в проливе Гибралтара взял. Это я без злого умысла слабоумие проявил. Она же шла на среднем ходу под водой. Если я её достану она сразу пойдёт под воду на двадцать метров, да ещё винты работают, поди поймай. Нет, я успел обдумать как с той поступить, это переместить на
борт одного из лётчиков, когда те в Хранилище находятся, это возможно. Заранее летуна предупредить что делать, чтобы тот не терялся. Потом лодку достать на берегу, желательно в овраге, чтобы на бок не легла, заклинило её склонами, подождать пока летун откроет люки, и провести все процедуры, продуть балластные цистерны и электромоторы остановить. С эсминцем и «Либерти» проще. Достать, догнать на катере, забросить «кошку», подняться по канату на борт и остановить их, переведя машины на холостой ход, потом убрать обратно можно. А вот самолётом так на берегу не поступишь, так что этот способ, пока не приводнюсь и не заглушу моторы, мне не подходит.
        Вооружённый захват? Можно, но похоже я не один день в таком состоянии, наркозависимость и все следы использования убрал, но тело всё ещё не в кондиции после долго лежания, слабость сильная. Вон, даже пролежни нашёл у себя. Так что пока продолжим имитировать что я всё ещё без сознания и обдумаем как поступить. Значит так, касаюсь ногой бывшего комиссара, отправив того в Хранилище. Мне есть о чём с ним поговорить. Дальше уничтожаю экипаж, желательно лётчика оставить целым, и приказываю ему приводниться, воды под нами спокойные, это вполне возможно совершить. Потом прибираю трофеи, добив свидетеля, и на яхте, она скоростнее и комфортабельнее, направляюсь к Англии. Вроде как меня туда доставляют. Не ждали? А мы припёрлися. Хотя пленного можно не брать, у меня своих три лётчика. Надеюсь кто с «Каталиной» разберётся. Кстати, а комиссар-то переоделся. В робе британского подводника был. Рядом с ним две вещевых сумки, там его форма и моя тоже. Я одеялом был накрыт, а так в такой же робе со знаками различия лейтенанта британского флота, только сапог не было, я их и на борту не нашёл, на ногах мягкие тёплые
носки толстой вязки, но их не хватало, ноги мёрзли, а полы одеяла до них не доставали чтобы укрыть. Голова моя была забинтован так, что только рот видно. Лицо у меня довольно известное, думаю так маскировали.
        Вот так я лежал и размышлял. А зачем сейчас бежать? В принципе меня итак везли туда куда я и хотел. Как-то не обращал внимания что экипаж молчит, да в принципе и правильно, видно, что летают давно, всё что можно выговорено, работают как могут. А тут командир борта что-то спросил у штурмана, я тут же прислушался Взором, потом пилот присоединился, и я застыл. Говорили на английском, но я могу поспорить на что угодно, что экипаж не англичане. Так говорят, невнятно, как будто каши в рот набрали, их и британцы не всегда понимают, только жители США. Все трое чтобы были в экипаже из пиндосов? Нет, добровольцы были у британцев, но не в такой же операции их использовать? Что-то тут не так. Как бы тут не троянский конь выходил. Платили германскими марками, засветили французскую подлодку, а увели меня пиндосы. Как самый результативный подводник я их точно не интересовал. Интерес в перемещении крупных объектов и огромных грузов, вот что им нужно. Всё же дошла до них эта информация. А раз я контакт, держал связь с неизвестными группами, то меня и брать. Не удивлюсь что в прошлой жизни, когда интендантом был,
до них тоже это дошло, да поздно, не успели меня перехватить, а там я погиб в окружении под Харьковом. То, что интерес ко мне именно по этому поводу, я выяснил от наших же контрразведчиков, это интересовало многих, и многие желали бы пообщаться со мной на эту тему. Вон, многие рискнули, и кому-то повезло. Нет, бежать рано, я хочу знать куда меня везут, и кто в действительности похитил, а то я всё же в сомнении, пиндосы или наглы? А так сбежать всё равно смогу, так что ждём. Заодно подлечимся. Надо сказать, я был изрядно заинтригован. Кто это, бритты или пиндосы?
        В это время командир борта связался с кем-то, видимо с наземными службами:
        - Это Аэр-Двенадцать. Прошу обеспечить прикрытие, заметил немецкий двухмоторный истребитель по координатам… Подлетаем, будем на базе через полчаса. Раненый офицер стабилен.
        То, что тот озвучил, о многом сказало мне. Значит всё-таки Англия. Где ещё могут летать «Мессершмиты-110»? Будем ждать дальше. Кстати, я сомневался, что смогу и дальше притворяться что без сознания. Да, лица не видно, но я могу на рефлексах напрячься, когда меня будут выносить или двигать, а это могут заметить. В Исцелении было несколько опций, включая паралич. Но там я как камень стану, мышцы напряжены. Или опция расслабления, но тут все мышцы расслабятся, включая сфинктера, что как-то не хотелось. Придётся всё же контролировать свои реакции. Эх, Исцеление я так до «Длани» и не докачал, сотая опция мне бы пригодилась, будь у меня она активна, я бы не боялся погибнуть, смог бы восстановиться и ожить, без перемещения дальше. Ничего, пока тренирую Исцеление, уже шестьдесят семь опций открыто, осталось тридцати три. А пока стояла одна проблема, я ведь несколько дней без сознания, я в этом уже уверен, и как бы это неприятно говорить, ходил под себя. Моё тело обмывали похоже, но всё равно ходил я под себя часто, вот и сейчас по маленькой сильно хотелось, но я крепился. Комиссар наш бывший уже
недоумённо стал поглядывать на меня, косясь изредка на свои наручные часы, и проверяя не омочился ли я. Видимо заботы о моём теле во время полёта были на нём. «Каталина» начала спускаться, мы прилетели, хотя пока береговую линию я не видел, только пара «Спитфайров» появилась, что кружила на километр выше и в стороне. Так вот, лодка наша летающая начала снижаться, а тот достал из бокса заполненный чем-то шприц, довольно профессионально накинул жгут, поэтому матерясь внутренне, я отправил бывшего комиссар в Хранилище. Нет, я бы эту адскую смесь, что ввели бы в мою кровь, уберу без проблем. Исцеление пусть на зарядке, я успел то что скопилось потратить на лечение шишки, а то голову у меня мотало, затылок шишкой о пол упирался, болезненные ощущения были, а теперь убрал. Однако увидев Взором иглу шприца, я понял что у меня есть ещё одна фобия, к счастью она довольно распространена, потому ничуть не стыжусь, потом уберу её, поэтому чтобы обойтись без укола, и отправил того в Хранилище и сев, не стал доставать оружие, не хочу получить повреждения воздушного судна, а прокатившись по полу, коснулся и убрал в
Хранилище трёх борт-стрелков, и вскочив на ноги рванул к тем что у кабины были, двое уже видели что произошло и судорожно пытались достать оружие из своих мест хранения. А отправил я всех кроме пилота, и приставив к его виску ствол «Вальтера», сдирая наушники с головы, приказал:
        - Пилотируй, как и планировал. Вопрос. Где мы?
        - Север Англии. У нас база в порту Эдинбурга.
        - Знакомое место, - не усмехнулся, а скорее оскалился я, впрочем, тот всё равно под бинтами не видел. - Какая у вас задача была?
        - Доставить раненого офицера-подводника в госпиталь. На базе уже должна ждать санитарная машина.
        - И часто вы так раненых доставляете?
        - Редко, с вами второй случай. Да и летали далеко на север.
        - С подлодки меня забирали или с норвежского рыболова?
        - С рыболова. Подлодки не видел.
        Снаружи уже час как стемнело, но воды для посадки должны были подсветить, да и у «Каталины» были мощные прожектора, так что мы сели там, где и было нужно. Свет тут же вырубили, стояла светомаскировка. Лётчик заглушил моторы, его должны были на буксире катера доставать к причалу, и я отправил того в Хранилище, после этого быстро разделся, оставшись нагишом, и убрал самолёт следом. А что? Трофей. Ухнув воду с головой, вынырнув, а водичка-то ледяная, я направился навстречу к катеру. Тот, не обнаружив самолёт, хотя два матроса на борту видели силуэт, а тут пропал, те не выдержали и включили прожектор, выискивая пропавшую машину, но было поздно, я уже подплыл, тем более те навстречу шли, и коснулся борта, прихватив и катер как трофей. Плыть до берега я и не думал, тут и с моим железным здоровьем не доплывёшь в такой холодной воде. Потому достал свой катер, тот что прогулочный, и забрался на борт, сил едва хватило перевалится через борт. Надо какой трап приспособить, чтобы постоянно свисал, а то пришлось выпрыгивать из воды чтобы уцепиться за высокий борт и подтягиваться. Однако я на борту, тут же
замотался в одеяло, на голову полотенце, ожесточённо вытираясь, прошёл в рубку и запустив движок, повёл катер прочь от места захвата трофеев в сторону стоянки субмарин, где у них была база. Взором я уже изучил акваторию, что-где находилось в порту, так что прикинул как действовать. А что, спускать такое наглам я не собираюсь, вот пусть и познают всю мою злость. А пожаловаться те никому не смогут, операция-то тайная. Заодно запасы пополню, тем более Хранилище у меня имеет свободные места для трофеев. Вон, те же запчасти для британской лодки и эсминца, торпед и боеприпасов, топлива особенно, да и всем чем смогу.
        Я спокойно подошёл к причалу. Тут было свободное место, видимо лодка что тут ранее стояла, ушла, или это та что на входе в охранении находится. Пристань тут не высокая, всё же для подлодок, так что уцепившись за лестницу, убрал катер и поднявшись на пристань направился к сходням ближайшей подлодки. Она как раз и была типом «Т», к слову, одна тут такого типа. Остальные были других моделей, а в стороне вообще американская тип «Гато» стояла, которой не понятно, что тут нужно было. Сам я от бинтов на голове избавился ещё в самолёте, а на борту катера снова надел ту робу от британского офицера-подводника. Пусть от неё заметно мочой несло, но сухая. Сверху накинул куртку лётчика с меховым воротником, так теплее. На ногах полуботинки были. Британские к слову, подобрал свой размер на борту британского же эсминца, что у меня в Хранилище находится. У сходен никого не было, вахтенный матрос, как я видел благодаря Взору, укрывался с подветренной стороны рубки, тот тут же вскочил и поприветствовал меня. Вырубив того ударом ребра ладони по шее, я положил матроса на покрытие пристани, а сам убрал эту лодку типа
«Т» в Хранилище. После этого пробежался, тревоги ещё не подняли, и «Гато» тоже прибрал. Глядишь пригодится. Приметив банк и особенно неплохие хранилища у него, взломал вход, уничтожив из пистолета с глушителем охрану, и вскрыв хранилище, просто убрав дверь сейфа в своё Хранилище и потом достав уронил на пол. Там я прибрал все ценности и ящики с золотом. На удивление его было много, около тридцати тонн, почти всё в слитках, в монетах не так и много, пару небольших мешков будет, где-то около пяти тысяч золотых гиней. Я оставил в хранилище два ящика с тротилом, сто кило, плюс шесть фугасных снарядов от «Карла». Бикфордову шнуру к гореть полчаса, после этого направился к флотским военным складам, где хранили боезапас для подлодок, включая торпеды. Именно в это время по всему городу и базам поднялась тревога. Впрочем, это не помешало прибрать всё что нужно, тут и банк взорвался, полгорода сдуло, м-да, переборщил, и на велосипеде покинуть город. Наглы тут со своей светомаскировкой как слепые, а фонарики не особо помогали, так что обошёл все заслоны, что те спешно устанавливали и остановился за пределами
территории города. Тут я достал миномёт, о да, но британский, из оснащения того батальона что находился на борту «Либерти».
        Установив миномёт, тот был средним, в восемьдесят миллиметров примерно, и выпустив первые десять мин, сильно разочаровался в нём. Миномёт бил едва на полтора километра, дальность мизерная, я думал хотя бы три будет. Так что убрал и установил наш полковой советский, мин приготовлено достаточно, я этим у себя на квартире занимался, готовил, и теперь использовал. Вот тут до порта доставал. А то город накрыл, вон одно жилое строение загорелось. Вообще в городе немало было пожаров после подрыва банка, там сейчас огромная воронка. Я расстрелял три оставшихся подлодки, от повреждений те пошли на дно, бил по скоплениям солдат, рассеивая их и нанося тяжёлые потери, потом по складам, ну и по боевым кораблям бил. В основном были тральщики да пара сторожевиков, но и им досталось. Некоторые горели, некоторые тонули. Чтобы утопить даже малый тральщик нужно было не меньше десяти мин. Хотя один раз и двух хватило, там артпогреб взорвался, а жаль, в это время ещё три мины в воздухе были, зря выпустил. Склады горели, убедившись, что вся военная инфраструктура уничтожена, включая шесть зенитных батареей и военный
аэродром, там пожары на складе «ГСМ» и на стоянке самолётов были, я убрал миномет и все пустые ящики. Чтобы никаких следов, что использовано советское вооружение, хотя как я отметил, две мины не взорвались, но ушли на дно с теми кораблями в кои попали, я не мазал, так что достав мотоцикл, покатил прочь. Тут дело сделано, но сколько ещё таких портов у Англии, а я все собирался посетить. К слову, я утопил и шесть рыболовных сейнеров, несколько шхун, и три грузовых судна что были в порту. Два утонули, и один горел, команда спешно его покидала. Уничтожил бы и больше судов, но дальность миномёта не позволила это сделать, за пределами его дальности они находились. Обстрелял я и тех что ожидали меня на пристани с санитарным «Доджем». Эти знали кого доставили на «Каталине», поэтому я старался чтобы не выжили. Не особо получилось, но проредил эту команду знатно, обломки «Доджа» разметало по пристани.
        Это ладно, с Эдинбургом закончил, пора перебраться в другое место, пока темнота, и поработать там. А если повезёт, то и не в одном месте побываю, а несколько посещу. Чем больше наглы будут нести потерь в людях и технике, тем лучше. Подставляюсь, могут осерчать и что-то Союзу сделать? А вот я не думаю, что они будут это афишировать. Сами похитили, убив, а я уверен, что те, кто был на катере мертвы, командиров и команду, а теперь ещё ноту протеста предъявлять? Нет, сцепят зубы и будут ловить меня изо всех сил. Тут главное лицо не светить, и пусть докажут, что это я был. Отъехал я от города не так и далеко, километров десять будет, после этого убрал свой мотоцикл-одиночку, к слову, французского производства, из немецких трофеев, и достал «Шторьх» и лётчика. Этот третий, я его ещё не использовал. Вообще пока я катил по этой просёлочной дороге. На основную трассу не выезжал. Не раз видел симпатичные и завлекательные цели для обстрела, но терпел. Я хотел ночью сделать рывок подальше, уйдя за зону поисков, и поработать там, где меня точно не ждут. Летун сразу забрался в салон самолёта, он лейтенантом
был, запустил мотор и не прогревая, тот и так горячий, сразу пошёл на взлёт. Я к этому моменту за ним сидел. Пока летели, я и за штурман был, успел переодеться в гражданское, сняв форму британского моряка. А направлялись мы к Ливерпулю. Крупный порт, обстрел и большие потери серьёзно ударят по наглам, ох и взвоют. Так сами виноваты. Тут лететь чуть меньше трёхсот километров, летели на бреющем напрямки, так что уже через полтора часа были на месте, совершив посадку в десяти километрах от города. Прямо на ночную дорогу сели. Убрав лётчика и заправив самолёт, отправив его следом, я на велосипеде, всё же бесшумный транспорт, покатил поближе к городу. Нет, я помнил о строевых лошадях, верховых, на них быстрее было бы, но они как раз шумные, звон копыт далеко разноситься, а велосипед, это красота для диверсанта.
        Тут в трёх километрах от окраины, убрав велосипед, я задумался на миг, и проказливо улыбнувшись, стал доставать артиллерию. Место я действительно отличное нашёл, подальше от расположения зенитных батарей, до блажащей около километра, но это место было лучшим, пришлось мириться с соседями, тем более им недолго сидеть в тишине. И так начал я советского вооружения, тщательно выставляя прицелы. Две гаубицы в 152 мм, обе направил на британский тяжёлый авианосец, что стоял на рейде. На нем же четыре наличных гаубицы в 122 мм. Авианосец надо если не утопить, то надолго вывести из строя. Тем более там как раз заправка топливом шла, надеюсь вызвать пожар. Приготовил мой любимый полковой миномёт и большое количество мин, но подумав, убрал обратно. Теперь по немецкому вооружению. Шесть реактивный установок «Туманомётов», в сто шестьдесят миллиметров примерно. Жаль, что всего шесть, зато боеприпасов к ним завались, целый состав прибрал, только ящики, без вагонов, и плюс два склада. Две установки я направил на крупный склад боеприпасов, туда ящики сгружали с судов недавно прибывшего конвоя. Одну на соседей
зенитчиков сперва, там крупнокалиберная батарея была, четвёртую на зенитчиков слева, пятую тоже на зенитчиков справа, но эта батарея дальше стояла, шестую направил на портовые склады горючего. Установки стреляли на предельную дальность в семь тысяч девятьсот метров, так что радиус поражения довольно высок, больше чем у моего полкового миномёта. Теперь ствольная артиллерия. Две сверхтяжёлые мортиры «Карл» направил на линкор, кажется это был «Дюк оф Йорк». Зарядил мортиры я довольно легко, из Хранилища подал снаряды и зарядные гильзы прямиком в ствол, и закрыл затворы. Это было тяжело, но тяжелее прицел с правками устанавливать. Потом две тяжёлых гаубицы в сто пятьдесят миллиметров образца 1918 года. Длинные стволы позволяли поражать цели на дальности тринадцать тысяч метров, тут от снарядов зависит. Оба орудия направил на крупный транспорт, груз которого авиационное горючее, к разгрузке судно только-только вставало, подходя пирсу. Потом четыре наличных немецких лёгких гаубицы направил на два танкера. По два на каждое судно, дальности хватало. Всеми орудиями я ранее пользовался, в Крыму, ну кроме
«Карлов», так что был уверен в попаданиях.
        Сначала я использовал советские гаубицы, что вызвало пожары на авианосце, вспыхнули и самолёты что там стояли, и что не были сброшены взрывной волной за борт. Это привлекло внимание. Особенно зенитчиков рядом, что заняли свои места по боевому расписанию. Я этого и ждал, а то больше часть в землянках спали. Так что следом использовал реактивные установки, после выстрелов убирая их, перезаряжать времени нет, но зенитчиков рядом накрыл, выведя их из боя, немногие выжившие, совсем немногие, хорошим оружием в умелых руках установки оказались, пытались спастись. Дальше я использовал немецкую ствольную артиллерию, пока не дошло дело до «Карлов». Портовые сооружения и танкеры в порту полыхали, взорвалось судно с авиационным бензином, однако целей ещё множество. Мелочь разная меня не интересовала, а линкор вполне. Длинная верёвка привязана к рычагу одной из мортир, я проверил как установлен прицел, пришлось подправить, хотя линкор явно готовился сняться с якоря, выбирал цепи, да стволами башен поводил, похоже его артиллеристы смогли обнаружить мои позиции. Отбежав, я открыл рот, и с силой дёрнул верёвку.
Ох и грохнуло, даже затычки в ушах особо не помогли. Однако я не стал трясти головой, всё же ошарашило, а побежал ко второй установке, по пути убрав первую. Прицел сбился от сотрясения, как я и думал, однако не страшно, поправил, заодно Взором пронаблюдав куда снаряд попал. Использовал я в мортирах фугасные снаряды. Было бы неплохо использовать бетонобойный снаряд, но у него дальность четыре с половиной километров, в линкор в шести стоял от моей позиции, зато фугасы летели за шесть с половинной километров, и доставали. Что может сделать снаряд, фугасный, в шестьсот миллиметров, попав в самую уязвимую точку на корабле? К слову, попадание случайное, я целился в кормовую часть, а не в мостик. Разброс у короткого ствола гаубицы оказался выше чем я думал. Снаряд, пробив броню в основании мостика, взорвался, буквально вскрыв корабль изнутри. Причём немало членов команды было на палубе, наблюдали за пожарами в порту и на других кораблях, их снесло, где-то трети команды линкор разом лишился. Пока пожарные команды боролись с пожаром на борту, я установил прицел и отбежав, дёрнул за верёвку. Снова грохнуло,
меня повторно на полметра подбросило, земля пинка дала. Этот снаряд попал в корпус у носовой части на уровне ватерлинии, вмяв броню внутрь, разошлось часть листов, но корабль остался на плаву, хотя чуть позже и начали заводить пластырь, тот на бок оседал, старясь увести корабль к мели, чтобы на дно не ушёл.
        Сам я, в это время убрав вторую мортиру в Хранилище, работал миномётом, уничтожая те цели, что были в радиусе шести километров, и надо сказать их было множество. И чего бритты меня раньше не украли? Такое веселье пропустил. Отводил душеньку. Хотя раньше и стволов столько в запасе у меня с собой не было. Корабельной артиллерии в бухте хватало, тут только тяжёлых крейсеров три было, не считая кораблей поменьше, по ярким вспышкам от «Карлов» засекли где были позиции и накрыли прилегающую местность огромным шквалом снарядов. Ага, как будто я там ждал, давно убрался в сторону на километр, оврага тут не было как у Эдинбурга, то глубокий откос у железной дороги вполне неплохо защищал мою позиция. Я отработал портовые сооружении и склады, железнодорожную станцию, те суда и корабли до которых мог достать, выпустив порядка трёхсот мин, а меня так и не засекли. Тем более горевшие склады, в которых рвались снаряды, маскировали мою стрельбу своим шумом. Трасса была неподалёку, за полотном железой дороги, я прекращал стрелять если проносились какие машины, в основном армейские, или небольшие колонны, и
продолжал стрелять дальше.
        Всё же где я расположился вычислили, нагнали почти полк солдат, которых я двадцатью минами рассеял, и сев на мотоцикл умчался прочь, прибрав всё за собой. Чуть позже достал «Шторьх», и улетел на пятьдесят километров. Едва успел до рассвета. У Ливерпуля я закончил работать за час до рассвета, так что половину времени на полёт потратил, сели на опушке довольно большого леса. Причём взлетал я сам, под присмотром лейтенанта, что у меня за инструктора был, да и сажал тоже сам. На «Шторьхе» это действительно не так сложно, хотя мотор и закрывал обзор, да и Взор изрядно помогал. Скозлил немного, но это из-за недостатка опыта. Лётчика отправил отдыхать, самолёт заправил и я убрал, после чего углубившись подальше, не забыв следы посыпать специальной смесью от собак, ушёл километра на три, встав на берегу речушки. Ближайшие поселения в шести километрах, помешать не должны. Я тут поставил две палатки, одну себе, а другую лётчикам. Надо им наконец дать отдохнуть. Отметил место для туалета, подвесил на дереве умывальник и полотенце, приготовил ужин, точнее готовое достал из Хранилища, и достал капитана и
обер-лейтенанта, тех я часто использовал, но не лейтенанта, тот ещё бодрый. Так что покормив их, указал на одну из палаток, там два спальника их дожидаются, выдал полотенца. Хоть и холодно, апрель всё же, но те омылись в речке, и вот так отправив отдыхать, сам устроился в соседней, настроив сигнализацию Взора, включая на отслеживание местных и немцев в соседней палатке. После чего меня вырубило. Устало очень. Тут поди побегай и потаскай тяжести после нескольких дней, что пластом лежал. Однако взбодрился, мышцы приятно ныли, главное вижу, что никаких особых последствий кроме лёгкой слабости не получил от пленения и приёма препаратов.
        Взор будил меня дважды. Один раз капитан ходил в туалет, питьевой воды я им выдал в двух фляжках, а вот по естественным надобностям к кустикам ходить нужно. Во второй раз зону контроля, она на километр вокруг была, и сто метров вверх, пересёк велосипедист, что катил по лесной тропинке, но его целью не мы были, из одного поселения в другой ехал через лес. Точнее ехала молодая девушка. Рыжая и страшная, не заинтересовала, потому и продолжал спать, пока не выспался и не встал, немцы к слову пока так и не проснулись, спали ещё. Видать больше меня утомились.
        На завтрак я их поднял, те поели и были отправлены мной в Хранилище. Хорошо, теперь и эти двое вполне готовы к использованию. Сам же я пока осмотрелся Взором, хм, в обоих деревушках накапливались солдаты, видимо для прочёсывания, и прикидывал что делать дальше. Что-что, продолжать высказывать своё недовольство, да так, чтобы наглы это поняли и хорошо подумали, прежде чем в следующий раз меня похищать. Ну или попытаться ликвидировать. Последствия страшными будут. Лагерь я свернул, но лес пока не покидал, не без интереса наблюдая за солдатами, что те предпримут. Ну, как я и думал, прочёсывать лес собрались. Осмотрев запасы формы и амуниции на борту «Либерти», это с того батальона, многие солдаты спали раздевшимися, я подобрал комплект формы моего размера, обычного рядового, вооружившись «СТЭНом», и стал ожидать начала прочёсывания, техники наглы сюда немало согнали, пока те в лесу, я её приберу. Дальше план такой, отправляюсь к побережью и уничтожаю все наземные радарные установки, да прорежу истребительные части на аэродромах, после чего по рации сообщу немцам об этом, пусть летают без проблем,
думаю это их порадует, а вот бриттов огорчит. Так на то и расчёт. Да, про бывшего комиссара я помнил, просто пока не доставал его, успею ещё допросить.
        Время пока было, около часа, поэтому я достал все шесть реактивных установок залпового огня, они шестиствольные, и боезапас к ним, после чего начал заряжать. Одному тяжело, потому достал двух летунов и втроём мы довольно быстро произвели зарядку, с полчаса всё заняло, поначалу те не знали, что делать, но учились быстро, и последнюю установку мы очень шустро зарядили. Я их убрал, да и установки тоже, а достал лёгкие немецкие полевые гаубицы и стал заряжать уже их, тут я и сам один смогу, при этом не забывал поглядывать как там британские солдаты. Когда цепь для прочёсывания вошла в лес, да с разных сторон, я только довольно кивнул, и убрав заряженные орудия, направился навстречу. Пропустить цепь удалось легко, Взор показал пару мест как укрытия, я забрался на верхушку одного из деревьев с густой кроной, и когда солдаты прошли, спустившись, направился к опушке. Там вышел и дошёл до ближайшей стоянке машин, где находилось шесть армейских полноприводных грузовиков, два «Виллиса», три «Доджа», один из которых был в санитарной версии, потом грузовичок с одноствольной зениткой «Эрликон» в кузове, и два
мотоцикла. Солдат тут было с два десятка. В основной водители, плюс расчёт зенитной установки и офицер, капитан. Работать было сложно, те видели, как я от опушки бежал с листком бумаги в уроке, что позволяло предположить, что меня использовали как посыльного. Работал я пистолета с глушителем, да так чтобы от других свидетелей корпуса машин скрывали. Те что-то начали понимать, когда я восьмерых уничтожил, дальше работал пистолет-пулемётом, уничтожив всех. Сам пулю в плечо получил, но обнулив заряд Исцеления, излечился. Нет, ночью нужно работать, только ночью.
        Убрав трофеи в Хранилище, включая оружие солдат и офицера, сел в «Виллис», и покатил прочь. Шум от стрельбы слышали, сюда начали стягивать подразделения, но я успел уехать. Сменив форму на другую, чистую, отъехав на пятнадцать километров, встал на переростке, изображая пост. Кстати, у двух солдат при стоянке техники были нарукавные повязки патрульных, я надел такую и стал ждать любую цель, мне язык нужен был. Колонну армейских грузовиков полных солдат пропустил, а вот легковую машину, это был седан модели «Моррис», четырёхдверная машина в штабной комплектации, остановил. Внутри два офицера, полковник и лейтенант, и солдат-водитель. Я поднял руку останавливая их, и когда те притормозили рядом, просто коснулся машины, отправив ту в Хранилище, и вернувшись на место водителя в «Виллис», покатил прочь, вскоре заехав за посадку и скатился в овраг, поросший кустарником. Хорошее укрытие. Поиски идут, обложили, дождусь тут наступления темноты и улечу, следующая моя цель побережье Ла-Манша, как и хотел по радарам и аэродромам поработаю. А пока мысленно настроившись, достал из того автомобиля что затрофеил
всего сорок минут назад, полковника, связал, разоружив, ну и изучив его документы, командиром пехотного полка оказался, стал допрашивать. Тот кстати узнал меня, и с возмущением возопил:
        - Я же вас знаю, вы русский офицер-подводник! Недавно о вас писали во всех газетах, даже в «Таймс», и о взятой в плен субмарине бошей.
        - Всё верно, - согласился я, строгая ножом яблоко, аккуратно жуя кусочки, вкусное яблоко, сам я сидел на складном стуле перед полковником, закинув ногу на ногу и с интересом слушал его. - Видите ли, господин Хофман, ваша разведка решила, что я вам мешаю, Англии, то есть, поэтому решили меня убить. У вас была трофейная немецкая подводная лодка, тип «Семь», подобрали экипаж смертников, даже в форму немецких подводников их одели, и с двумя лодками, вторая британская, дошли до Мурманска. Там предатель сообщил время выхода моей субмарины. Всё решили обставить так, как будто это немцы атаковали, для этого требовалось засветить характерную рубку «семёрки». Вот только я специалист по охоте на вражеские субмарины, атаковал сам, и уничтожил обе. Да, пленные были, один из них офицер вашего флота, они всё и рассказали. Мол, выполняли приказ вашей разведывательной службы. Об этом можно забыть, наше командование решило сделать вид что лодки вражеские, а не союзников, но после моего крайнего рейда, когда я взял в плен команду той «девятки», о которой вы помянули, меня похитили. С помощью того предателя,
оказавшегося комиссаром. Кололи наркотики и снотворное, доставили на плавбазу с помощью очередной подлодки, а там «Каталиной» в Эдинбург. Вот тут я смог избавиться от сопровождения, захватив самолёт, ну и поработал, наверное, слышали, что там было. Этим я демонстративно показал, как я недоволен, что меня похитили, и за убийство моих коллег мстил, русских офицеров что были со мной во время захвата. И я не остановлюсь, пока Англия не встанет на колени. И уж поверьте, восемь террор-групп что сейчас работают на территории Англии, устроят вам ад. И правительство Советского Союза тут надо мной не властно, это моя личная и частная вендетта. Террор-группы подчиняются мне, правительство Советского Союза над ними тоже не властно. Надеюсь вы теперь понимаете какая ситуация сложилась по вине вашей же разведки? Причём этой ночью я планирую полностью уничтожить все радары и локаторы, что контролируют небо через Ла-Манш, и расстрелять аэродромы, стоянки самолётов и казармы лётного состава. Думаю, немцы очень сильно порадуются этому и усилят налёты на Лондон. А вы как думаете?
        - Я даже выразить не могу как недоволен нашей Сикрет службой, и вполне понимаю ваше недовольство, однако прошу не спешить, иначе могут возникнуть такие ситуации что приведут к большим проблемам.
        - Например? - заинтересовался я, отбросив огрызок яблока.
        - Например мы заключим мир с Германией и став союзниками повернём оружие против вас.
        - А где тут плохие новости? - не понял я. - Наоборот, это очень даже хорошо. Мы и Германию захватим, и вас уничтожим как государство, тут будет миротворческий корпус советских войск стоять. Очень даже хорошая идея.
        - Может мы сможем договорится? Сообщите цену, и вы её получите.
        - Пф-ф, - фыркнул я. - У вас не банки, а проходной двор, бери не хочу, так что набрать вашего золотого запаса будет не трудно. Вся Англия передо мной лежит ноги раздвинув, всё что пожелаю могу у вас отобрать. Я ещё в церкви наведаюсь, много вы пограбили.
        - Безбожник.
        - Почему? Я в Бога верю, потому что знаю, что он есть, а то что ангелами его недоволен, то там есть причины. По поводу же церквей на территории России, то по мнению советских граждан церкви являют собой яркий образец инструмента подавления. Уже то, что тебя там называют чьим-то рабом, должно настораживать. Да плюс ко всему они еще и сбором денег занимаются. Как вы считаете - Всевышнему деньги нужны? Вот и я тоже думаю, что нет. Деньги нужны именно церкви, и как всякий посредник она заботится только о своем благе. Так что, если мы своих попов разогнали, не надо считать нас поклонниками сатаны, просто было убрано совершенно лишнее звено между Богом и человеком. А теперь посмотрите на этот нож, отвечайте на мои вопросы, иначе я погружу лезвие в ваше тело. Много раз.
        Я лишь слегка потыкал того в толстые ляжки, как полковник запел. Секретная служба Британии так и не сообщила что происходит, похоже за ними такой косяк, что те до конца будут скрывать это. Узнав, что мне нужно, я убил полковника ножом в сердце. Тут как в поговорке говориться: Он слишком много знал.
        - Что ж вы разлетались? - глянув в небо, где три разведывательных самолёта крутилось, проворчал я.
        К счастью, обнаружить меня не успели, хотя круг поиска подошёл опасно близко. Но как стемнело я ускользнул от поисковых групп, и отъехав на велосипеде подальше, достал «Шторьх» и полетел к побережью пролива. Планы менять я не собирался, как и светить свою личность. Кстати, всех британцев или пиндосов, это я про экипаж подлодки «Гато», то избавиться я от них решил довольно оригинальным способом. Буду возвращаться к своим, и выпущу в центре Германии. Пусть побегают и объясняют немцам как они там оказались. Посидят в лагерях для военнопленных, подумают о главном, или о смысле жизни.
        Следующие пять суток я носился из одного края Англии к другому. Двое суток мне потребовалось чтобы выбить все радары, и опустошить аэродромы, особенно от истребительных частей. Машину с радиостанцией я достал и даже связался с немцами. Ответили мне радисты Люфтваффе, где я представился как член ирландской республиканской армии. Мол, мы подняли восстание, и наши солдаты ИРА атаковали радарные установки, и теперь британцы слепы как кроты. Также нанесены артиллерийские удары по портам, отчего британцы несут потери, уничтожено немало авиационных частей. Теперь Люфтваффе может спокойно летать, что и посоветовал делать. Ну и сообщил что скоро к ним выйдет представитель ИРА, чтобы заключить договор о союзничестве, с условием что Ирландия станет независимой. Пургу нёс, но немцы, послушав, решили проверить, устроили налёт, так их только зенитки непосредственно над целями встречали, два завода разбомбили, а следующей ночью уже был массированной налёт, что также прошёл удачно. Жестко? Вполне может быть, но война идёт и нужно быть готовыми ко всему. Правда британцы быстро отреагировали, вывели немногие
корабли с радарами в пролив и теперь с помощью них контролировали небо. А я направился к Глазго, там меня ещё не ждут. Порта там по сути нет, но город стоит на судоходной реке, тут имеются крупные верфи где строят линкоры, и думаю часть судов из конвоев заводят сюда. Есть возможность разгрузки и вывоза грузов. Железная дорога тоже имелась.
        Почти всю ночь потратил я на полёт, причём один, за эти пять дней я получил неплохую практику ночных полётов на этом самолётике, так что решил без инструктора и в этот раз лететь. Большей частью летел над морем, потому как воздушных наблюдателей в Британии оказалось множество, и немедленно сообщается о пролёте неизвестного самолёта. Я пока у Лондона работал на этом трижды чуть не попался. За ночью пять-шесть перелётов приходилось делать, уничтожая радары и аэродромы, так что знаю о чём говорю. Я с дозаправкой долетел до острова Мэн, от него, после заправки, уже к Глазго, прибыв туда под утро. Время на дорогу потрачено, так что я стал в окрестностях выискать возможность где передневать. Нашёл такое место, сеновал на крупной животноводческой ферме. Полупустой сеновал, но ещё было, закопался поглубже, расстелил спальник, сняв обувь и форму, и вскоре уже спал.
        По поводу трофеев, то особо армейского снаряжения и техники я не брал, за исключением двух десятков легковых автомобилей что достались трофеями. Все они имели гражданскую расцветку. Ну и в два раза больше мотоциклов, лёгких и с колясками. Побывал на флотских складах, сделал запас торпед и снарядов для эсминца и подлодок, якорных мин и глубинных бомб тоже. Ещё я заглянул на велосипедную фабрику и со склада готовой продукции забрал восемьсот собранных велосипедов. Судя по расцветке, это специализированные велосипеды для армии наглов. Ну и ещё около сотни гражданских велосипедов было разных типов, включая женские, их ещё собирать надо. Забрал всё, включая ремонтные комплекты для них, их тут же делали и составляли комплекты. Это конечно всё мелочёвка. Самое главное банки, за пять суток двадцать два банка ограбил. Выбирал самые крупные, где больше всего золотого запаса. Если бы я по радарам и частям ВВС Великобритании не работал, куда бы больше банков взял, а так только столько успел, но и запасов золота у меня теперь восемьсот шестьдесят семь тонн. Это только с банков. У меня Взор, что был настроен на
поиск крупных скоплений золота, и тот вдруг показал на хранилище на территории неприметного поместья, где было много охраны. С охраной я проблему решил, так в подземных хранилищах этого поместья я обнаружил полторы тысячи тонн золота, пятьдесят шесть тонн платины, около ста слитков серебра, и мешки с драгоценными камнями. Похоже это не государственное хранилище, чьи-то частные накопления. Угадайте с трёх раз кому принадлежит это поместье? Дальней родственнице короля Георга. Это я получается королевскую семью обнёс? Как-то даже и не стыдно совсем. Ну и две церкви было, католических, в подвалах множество сундуков с разной церковной посуды из драгметаллов, награбленное. И винный погреб. Забрал всё, включая бочки с вином, я пробовал, мне понравилось. А на Глазго я решил закругляться. Можно совсем наглов довести, но всё же хорошего понемногу. Мало ли действительно попросятся под руку Гитлера. Поэтому не буду этих крыс окончательно в угол загонять.
        Проснулся я засветло, и пока была возможность, снова зарядил все артиллерийские установки, кроме «Карлов» они на первом этаже этого сеновала не поместятся, остальные вполне вместились. Летуны мне помогли с зарядкой. Все трое. Ну а как стемнело, убедившись, что фермеры угомонились, а то трижды сюда на сеновал заглядывали, слыша какие-то металлические шумы, и мат на немецком, я покинул территорию фермы и направился к городу. Поначалу я все три наличных банка ограбил, государственный, тот что королевский, и два частных. Уже имея опыт, проделал всё тихо, даже депозитарий вымел. После этого прогулялся в местный порт. Я был прав, часть грузовых судов направили сюда. Например, на якоре стояло два судна, на одном бочки с бензином для автомобилей и для самолётов, на другом как раз эти самые самолёты. Те три судна что на разгрузке стояли, меня не заинтересовали, слишком народу много, спалят, потому и посетил эти два судна, что под светомаскировкой стояли. Топливо я всё прибрал, а из самолётов, пятнадцать «Аэрокобр», десять «Каталин» их морем доставили, а не своим ходом перегнали, видимо тут собирать хотели.
Ну и шесть «С47 Дакота». Это были транспортные воздушные суда в десантной версии. Также на судне оказались полноприводные американские грузовики «Студебейкер». Всего тридцать машин, все с крытыми кузовами для перевозки людей или грузов. Все забрал.
        После этого покинув реку, удалился километра на три, позицию я заранее присмотрел, снова достал всё те же артсистемы, и после сверки прицелов, открыл огонь. «Карлы» и тяжёлые гаубицы били по верфи и стапелям, остальные по судам на реке, что на погрузке, что на якорях. По тем двум судам что я посетил, тоже, вызывая пожары, и затопления. Не нужно знать, что большая часть грузов с них пропала. Причём я проделал это так незаметно, что вахтенные не засекли. Подходил на вёслах, забирался на борт и беря трофеи, покидал. А тут ночь взорвалась выстрелами и разрывами. Вот так разрядив всё что приготовил, достал свой любимый полковой миномёт, выпустил около шестидесяти мин по тем целям что меня заинтересовали, после чего прибравшись, на земле только следы от тяжёлых орудий остались, и достав «Шторьх», полетел прочь. Снова один, чем очень горжусь. Я бы ещё трофеи пособирал, да всё, Хранилище полное, под пробку. Избавлюсь от пассажиров на территории Германии и домой. Я ещё думаю, как это сделаю. Самое забавное, я всем трофеям был рад, но особенно тому что вскрыл и забрал весь запас готовой продукции с фабрики,
где делали туалетную бумагу, мягкую и приятную на ощупь. В Союзе с этим настоящая беда, даже у меня на лодке и то резанную бумагу используют, а её ещё поди найди, для снабженцев проблемы. У нас в Союзе тоже её выпускают, но в мизерных количествах. Знаете, мне было стыдно, когда я, получая командирский доппаёк, находил там небольшой рулон туалетной бумаги, тем более качеством та меня избалованного цивилизацией не радовала. Никакой разницы с газетой. Уж извините за такие подробности, но действительно наболело.
        План у меня был такой, добраться до северного побережья, где поменять мой связной самолёт на поплавковый гидросамолёт, тут уже с инструктором лететь, потому как лично я такой машиной ещё не управлял. Там можно добраться до Германии, ну и дальше дело техники. Да вот только погода подвела, ветер сильный и волны, гидросамолётом не воспользуешься. Да и «Шторьхом» если честно, тоже. Я поглядывал на землю внизу и понял, что вишу на одном месте, двигаясь против ветра, а попытка прибавить скорости только повысила расход топлива, без каких-либо изменений. Пришлось идти на посадку. Привычно заправив машину и убрав ту, я задумался, двигаться по земле до побережья Ла-Манша, это не самая хорошая идея, сейчас на острове все подняты, даже с моими возможностями проехать невозможно, если только на своих двоих. А ветер крепчает, и как на зло дует с той стороны куда мне и нужно. Доехать на побережья, там достать одну из подлодок и дальше идти под водой, благо ничего как раз не мешает? Идея неплохая, и вполне даже осуществимая, я «девяткой» вполне и в одиночку управлюсь, хотя и будет сложно. Двумя другими лодками что
у меня имеются не всё так просто, там экипажи на борту, я от них ещё не избавился, а третья пока не доступна. Я имею ввиду ту британскую, что ещё нужно привести в порядок и вскрыть изнутри. Кстати, почему бы сейчас этими не заняться? До рассвета три часа, вполне успею.
        Достав мотоцикл, я покатил прочь от Глазго, от которого успел отлететь от силы километров на тридцать. За час я ещё на пятьдесят километров удалился, и это не по прямой, а сколько на спидометре накрутил, посты и заслоны объезжая, иногда обходя пешком, через реки на шлюпке перепалывал, потом снова на своём железном двухколёсном коне ехал дальше. Я удалился от трасс в глухие места, и нашёл неплохой овраг, как раз лодку можно тут достать, как в стапеле будет зажата, для винтов всё свободно не цапнут землю. Сначала я достал капитана, мужик сообразительный, как я успел убедится, ну и пояснил что ему нужно делать, выдал фонарик, объяснив, как открыть люки. После это коснувшись его плеча, отправил на борт британской субмарины, что пока находилась в Хранилище, а потом подойдя к краю оврага, повезло что тут ровный участок, даже подозрительно на ров похоже, и достал субмарину. Та, дёрнувшись по инерции, замерла, винты в холостую работали, а я Взором наблюдал как капитан, найдя центральный отсек, поднялся по лестнице и по очереди открыл два люка, оказавшись на воздухе. Я его уже тут ждал. А наблюдал я за ним
внимательно, молодец, оружие у команды было, но тот не трогал ничего. На ходовом мостике я стоял, ожидая. Отправив того отдыхать в Хранилище, я мигом спустился вниз, скатившись по лестницам. И побежал на корму, где отключил электромоторы, те остановились, после этого пройдя в центральный отсек стал ставить уровень заполнения балластных систем в надводное положение. Заработали насосы и под лодкой зажурчало, та освобождалась от лишней морской воды. Закончив, я проверил как лодка, прибрался, и покинув ту, убрал в Хранилище. На дне оврага осталось немало морской воды, что растекалась, это слитая из балластных цистерн, а теперь можно поискать место для днёвки. Поиски днём шли ну просто серьёзные, если так и дальше будет, могут и обнаружить. А найти место для днёвки удалось быстро. Где меня будут искать меньше всего? Да в казармах британской армии. Тут неподалёку военный городок был, практически пустой, лишь несколько рот новобранцев тренировали, да и тех отправили на прочёсывание, вот я вскрыл свободное помещение, комнату для офицеров, и как белый человек принял душ и уснул на кровати. Сигнализацию
поставил, как же без этого.
        Проснулся ещё днём, выглянув наружу, я хмуро посмотрел на ливень, стеной дождь шёл, выходить не хотелось, поэтому позавтракав, из готового и припасённого для этого, потом прошёл в центр в комнаты, сделал зарядку и два часа вёл бой с тенью. Тут и на кулаках, и с шашкой. Нужно мышцы и связки разрабатывать. Сегодня я явно никуда не отправлюсь. Непогода стояла, и шторм наверняка в море шёл. Правда, я вскоре передумал, это местным погода помеха, а для меня она помощница. Так что собравшись, накинув плащ, я покинул комнату, отметив что одна из рот вернулась и сейчас спала в казарме. Даже пожалел, что Хранилище полное, тут арсенал не пустой, много что прибрать можно, было и оружие, произведённое пиндосами. У меня оно и так было, просто отметил что тут тоже есть что брать.
        Покинув территорию незамеченным, я достал машину, легковую, местным военным принадлежала, двухдверная, и двухместная, и покатил прочь. Когда видел впереди пост, обходил пешком. Мог бы и уничтожить, но смысл? Брать ничего не могу, а оставлять след такой, чтобы знали, что я неподалёку, не хочу. Так и добрался до прибережья что омывало воды Северного моря. Всё верно, шторм не меньше чем в шесть баллов. В принципе терпимо, однако рисковать всё равно не хочется. Гидросамолёты тут использовать не получится, спустить шлюпку и отойдя достать британскую субмарину и на ней дойти до прибережья Франции, а там выбравшись на сушу добраться до Германии, это бредом попахивает. Самолёт, вот что мне нужно, однако погода подводит. Правда, я всё равно использовал ту идею, что пришла в голову, покинуть Англию используя их бывшую субмарину. Вот так двигаясь вдоль побережья, тут наблюдатели тоже встречались, но куда как в меньших количествах чем на побережье Ла-Манша, но я всё равно старался не выдавать своего местоположения, я доехал до довольно приличной бухты, она была мысом защищена, волн немного, и главное глубина
позволяла достать лодку и тут же погрузится при нужде. Так что убрав машину, я снял двух наблюдателей, спустился на пляж, и всё сделал, как и задумывал. На шлюпке отошёл метров на сто, перебрался на свой катер, и отойдя от берега подальше, достал субмарину типа «Т». Ухнула та хорошо, аж вода мостик захлестнула, да и катер волной откинуло, но ничего, вынырнула, и немного покачавшись, замерла. Подведя катер с подветренной стороны, тут волн меньше, отметил, что лодку ветер гонит к берегу, но время было. Я накинул канат на столбик лодки, и встав на краю борта субмарины, спиной вперёд наклонившись, коснулся катера, убрав его, после этого мигом поднялся на палубу и мостик. Верёвку забрал, не хватало чтобы её смыло и на винты накрутило. На мостике рубки я поднял люк и спустился вниз, закрывая за собой все люки. Пусть я промок с ног до головы, но не мешало. Лишь плащ скинул, не удобно с ним. Сбегав в машинное отделение, я запустил оба дизеля. После чего дал малый ход, а то уже опасно к берегу сблизился, да ещё боком толкало, и бегом в центральный отсек, поворачивая штурвалы управления рулей. Лодка, двигаясь
на малом ходу, медленно стал отходить от берега. Направив нос в сторону открытого моря, я снова побежал в машинный, где дал средний ход. К слову, зарядку батарей я включил, те где-то на пятидесяти процентах заряда были, видимо до того как субмарина стала моей, под водой она изрядно прошла. Вот так я и бегал.
        Например, несмотря на ночь, а именно ночью я захватил эту субмарину, кок пёк хлеб, и на полпути бросать дело не хотелось, так что когда хлеб испёкся, достал его из печки, тридцать буханок, и убрал в Хранилище. Остальное всё потушил. Когда я вышел в открытое море, то мотать стало знатно, однако я дал полный ход, отчего лодка иногда скрылась под волнами, её захлёстывало, и смог выжать полные пятнадцать узлов, предел для этого типа лодок. А под воду пока не уходил по довольно простой причине, шла зарядка аккумуляторов. Хватило двух часов чтобы зарядить до полной, я ходил, смотрел, после чего заглушив двигатели, ушёл под воду на глубину тридцать метров, и дав малый ход, проверив курс, отправился отдыхать в каюту капитана. Я её уже приготовил. А что? До Германии таким Макаром несколько дней идти, глубины тут порядочные, а шансы что столкнусь с другой субмариной настолько ничтожно малы, что их можно не учитывать. Однако сигнализацию всё же настроил.
        Ничего так и не случилось пока я спал, дальность зоны работы сигнализации мной в километр была поставлена. Никто так и не пересёк её. Лодка шла на малом ходу, и вряд ли за это время прошла больше тридцати морских миль. Крена нет, протечек тоже, я как проснулся, то Взором мигом всё проверил. Всё в порядке. Воздух тоже чист, на одного мне тут надолго хватит. Курс я поставил на Бремен, но по факту сближаться с берегом не планировал. Я же говорю, самолётом пользователя буду, как шторм утихнет и волнение уляжется, достаю поплавковый гидросамолёт и лечу в Германию. План такой был. Это ещё не всё. Избавившись от балласта в виде британцев и американцев, общее число их скопилось за это время почти в пять сотен, и угоняю у немцев подлодку. Сообщать кто меня похитил я не стану, наши уже наверняка и так знают, а вернувшись на немецкой подлодке и сообщив что похитили меня немцы, на них всё можно валить, и позволит сделать официальной версией. Не был я в Англии, и точка.
        Волнение наверху и не думало стихать, я проверил зарядку батарей, и решил пока не всплывать, хватало, ночью всплыву и запустив двигатели проведу зарядку. А пока позавтракав в кают-компании, готовить не стал, из своих запасов использовал, и пройдя в носовой отсек, достал бывшего комиссара, и вырубив того, раздел, оставив обнаруженным и использовав канаты, подвесил с растопыренными руками и ногами, отчего тот мог стоять только на цыпочках. Точнее встанет, когда очнётся. При нём оружие было, компактный карманный пистолет, и всё. Обратно в Хранилище помещать не буду, свидетель, он знал куда меня везли. Тут британцы правильно поступили что золотыми марками расплачивались, это будет играть в мою версию. Лодка так и шла под водой, на малом ходу, мне особо без разницы скорость, главное шторм переждать, ну и вёл допрос. Я протоколировал листы допросов. Описал тот и момент захвата. Я практически правильно всё угадал, разве что капитан катера был его человек, завербованный ещё два года назад, до войны. А почему произошла путаница с тем что он снабженец, так он им и был до войны, в службе снабжения
консервного завода, а как война началась, его как старого коммуниста направили в Политуправление флота. Он занимался выпуском боевых листов и флотской газеты. К слову, читал я их, толково всё сделано. Этот Барабанщик вырубил меня, и они совместно с капитаном катера перестреляли других командиров, а парнишку тот капитан собственноручно застрелил. На это агент сам в недоумении был, насколько он душегубец, а тут капитан катера своими руками убил того, кого подобрал на улице три года назад и в люди выводил. Даже Барабанщику было это неприятно видеть. Сам Барабанщик обещал капитану золото, даже аванс выдал, и то что вывезут в цивилизованное государство. А когда субмарина всплыла, и причалил катер, выстрелил тому в затылок. Все тела сбросили в море, меня в лодку спустили, а на дно катера бросили вышибной заряд, так что тот на дно ушёл, и да, субмарину обнаружили с самолёта, но та успела уйти. А дальше понятно, добрались до плавбазы, той что под норвежского рыболова маскировалась, самолёт уже ждал, меня на борт, и я очнулся во время полёта. А без сознания я три дня был, если приплюсовать те что Англии
находился, и тут на борту субмарины, то десять дней отсутствую получается.
        Связав того, оставил в торпедном отсеке, лишь одеяло подстелил и вторым накрыл. Взором я наблюдал за ним, на борту дел всегда найдётся, так что занимался ими. Шторм явно подходил концу. Но волнение будет ещё сутки, не меньше, пока не успокоится насколько чтобы взлететь можно было. А может даже и большое. Что же по поводу планов моих, я не закончил. Раз якобы меня немцы похитили, то нужно угнать у них субмарину, благо опыт большой. Однако Хранилище полное, ну кроме подлодки на борту которой находился сейчас. Значит нужно как-то вывернутся. Я вот как подумал, проникну на главную базу флота Кригсмарине, и заберу «девятку». Почему именно этот тип? А у нас уже есть одна такая, пусть и в транспортном исполнении, лучше, чтобы одного типа были, так осваивать легче, да и ремонтировать. Так вот, чтобы угнать «девятку», нужно убрать её в Хранилище, по-другому никак, а это значит, что нужно где-то оставить британскую лодку. Да так, чтобы её не нашли и потом забрать можно было, и сменять, британца в Хранилище, а на «девятке» пойду к Полярному. Вот такой план. И не по теме, мне вот интересно, а кто сейчас на
моей подлодке в поход ушёл? Пропажа командира не изменит планов, раз есть приказ на определённые действия, то назначат временного командира, так что моя команда сейчас где-то выполняет задание командования. Вряд ли под командованием Гаджиева, тот ещё в море был и не успевал вернутся ко времени выхода. Надеюсь сменщик путный командир и знает, что делает.
        Допрос я закончил через сутки, выкинув предателя за борт. А тот был идейным, с Гражданской вредил, хвастался сколько написал анонимок и сколько людей из-за него по этапу ушло, а кого и расстреляли. Казнил я его. Убрал в Хранилище, и поднявшись на ходовой мостик, лодка в надводном положении на полном ходу шла к берегам Дании, заодно я проветривал отсеки и заряжал аккумуляторные батареи. Так вот я спустился на палубу, уже можно было стоять, и отправил его за борт. Вот тот и нырнул, вынырнув за кормой, махал руками, кричал, но минуты две на воде продержался и пошёл на дно. Всё что нужно я выяснил, а везти его к нашим не стоит. План такой, дохожу до Дании, кладу лодку на дно, да так чтобы до рубки от поверхности метров десять было, и покидаю борт через торпедный аппарат. Тут придётся одного из лётчиков задействовать чтобы выпустил меня. Тот на борту поживёт, пока я не вернусь. А вернувшись с угнанной «девяткой», нырну с грузом, британскую лодку в Хранилище, и дальше только дорога до базы. Вот и всё. Без трофея мне возвращаться как-то не комильфо, вот и стоит поддерживать свой авторитет, отчаянного
удачливого парня и сорвиголовы.
        А капитана я достал из Хранилища сразу, объяснил, что от него требуется и получил согласие. Стрелrового оружия на борту не было, я уже убрал его в Хранилище, вот пока до Дании шли, я и учил его как использовать камбуз, гальюн, и провёл несколько теоретических тренировок с торпедным аппаратом. Торпеду из него я уже убрал в Хранилище. Так два дня и прошли. Погода заметно успокоилась, мы ночью подошли ближе к берегу, где я положил субмарину на дно, и капитан всё же смог провести процедуру вывода. Не сможет, не страшно, уберу лодку в Хранилище, вынырну и повторим всё заново, однако получилось всё с первого раза. Лётчик на борту остался, я показал, как пользоваться всем, большая часть систем отключена для экономии энергии. Вот что нужно делать чтобы лодка всплыла, не показывал, ещё сбежит, лучше сам донырну. А так всплыв, спасательный жилет помог, я достал катер, поднявшись на борт, трап заранее в этот раз был подготовлен, вытерся и надел форму германского лётчика. Ну и поплавковый гидросамолёт достал, и того обер-лейтенанта. Тот на борту катера появился. Тут есть одна особенность о которой стоит
помянуть. Когда я убираю лётчиков в Хранилище, то те и появляются в той же позе. Если сидел, то со согнутыми коленями. Лейтенант стоял, потому и потребовался катер. Пока тот забирался в кабину, я последовал за ним, убрав катер.
        - Взлетаем, - приказал я.
        Потом, когда мы уже были в воздухе, дал курс и мы дальше летели на высоте ста метров. Летели к Ганноверу, где и совершили посадку на поверхность реки в шестнадцати километрах от окраины города. Я видел Взором, препятствий не было, полузатонувших брёвен тоже, так что та прошла благополучно. Прожектор на самолёте осветил воду, что поспособствовало посадке. Лётчику, в отличии от меня, нужно видеть своими глазами куда садится. Мы подошли к берегу и потом совместно причалили. Я заправил самолёт, после чего убрав лётчика и самолёт, отошёл метров на сто и быстро шагая один за другим извлекал солдат и офицеров из наглов и пиндосов, то есть, британцев и американцев. Все тут, пятьсот шесть ровно. Даже экипаж «Каталины». Поле этого добежав до дороги, достал «Шторьх», и поднявшись в воздух, полетел к Вильгельмсхафену. К флотской базе немцев, где я уже бывал. Совершил посаду за десять километров, и дальше гнал на мотоцикле. Ночь мне не помеха, проходил повороты с заносами, но вскоре прибыл к городу, а дальше пешочком-пешочком, изучая через Взор, что там интересного было. А много что, но главное аж три подлодки
тип «Девять». Так как светать начинало, я устроился в корпусе старого буксира, не того судна что мне ранее пристанищем было, и вскоре уснул. Следующей ночью сработаю. Я уже выбрал ту лодку что буду брать, одна из «девяток» подготовлена к выходу, вполне свежая лодка, года нет, все припасы, вода и топливо погружены, хоть сейчас забирай. Как я подслушал разговор капитана со старпомом, выходят те через двое суток. Как раз успеваю.
        Следующей ночью я увёл субмарину, и убравшись от города подальше, оставил экипаж лежать на обочине трассы, те вставали и пытались понять где это они и как тут оказались, а я, отъехав, тут река была, и достав гидросамолёт, вскоре поднялся в воздух и на бреющем лейтенант повёл машину в сторону побережья, а там и в открытое море, к месту где лежала на дне британская субмарина. На побережье нас обстреляли две зенитки, прожектор работал, но мы благополучно ушли. Дальше всё как и рассчитывал, самолёт сел рядом с местом стоянки субмарины, или возлежания на морском дне? Да не важно. Я убрал лётчика, достал катер, убрав после заправки самолёт, и тут же достал «девятку». Та нырнула, и вынырнув вскоре, замерла, а я, поднявшись на борт, привязав катер, стал работать с лодкой. Убрал обрезок кабеля, лодка у причала стояла и подсоединена была к внешнему источнику питания. Потом обрезок сходен и причальные концы. Спустившись в отсеки лодки, запустил двигатели, определив, что батареи заражены полностью, и оставив «девятку» дрейфовать на месте, на катере дошёл до места где лежал британец. Дальше с грузом в руках,
снова болванку снаряда взял, обнажённым шагнул за борт. Так опустившись до рубки, коснувшись ногой поручня, тут же убрал лодку в Хранилище, как и болванку, и всплыл. В общем, не в первый раз это делаю. Всплывал со спасательным жилетом. Катер чуть снесло ветром, догнав его, забрался на борт по трапу и направился к «девятке», заодно вытираясь полотенцем и одеваясь в советскую военно-морскую форму. Ту в которой меня похитили. Торопился с одеванием, всё же не лето. Там убрал катер, и на максимальном ходу повёл «девятку» на Север, вдоль побережья Дании, а потом и Норвегии. Пользуясь тем что пока ночь и темнота, шёл на восемнадцати узлах. Больше эта лодка выдать не могла. Да, запас топлива расходовался в этом случае сильнее, но мне не так и важно, до Полярного точно хватит.
        На мостике рубки мне делать нечего, Взор и так всё отлично показывал, но люки я не закрывал, проветривая лодку, поэтому имея свободное время, прибрался на борту, заправил койки экипажа, в своей теперь каюте прибрался, убрав вещи прошлой команды. Ну и иногда поглядывая, вмешивался в управление, подправляя что нужно. Заодно лодку изучил, это был тип «IXC». По сравнению с прочим лодками этого типа, у неё увеличены топливные баки до сорока трёх тонн, что заметно повышало радиус действия. Пока на борту всё в порядке, порядка пяти часов я так и шёл на максимальном ходу. Дания уже осталась позади, начались прибрежные воды Норвегии, двигался я в сорока километрах от суши. Что мне сильно не нравилось, встретил сначала одну немецкую подлодку, потом перед рассветом вторую, тоже шли в надводном, заряжаясь и дыша свежим воздухом, обе «семёрки», а не атакуешь, команды то нет. Я и перегоняю-то каким-то чудом. Однако вскоре светать начало, погода отличная, значит в небе появятся патрульные и противолодочные самолёты, поэтому закрыв люки, я заглушил дизеля, и ушёл под воду, двигаясь дальше на электромоторах.
Проверив курс, и какое дно впереди, опустил лодку на сорок метров, и дальше та шла сама, а я спать направился. Да, я пофигист, но один я просто не успею всё сделать, а класть лодку на дно у берега мне тупо лень.
        Так следующие три дня и проходили, чудо, но я не изменил способы управления. Ночью шёл на максимальном ходу, а днём на малом под водой, отсыпаясь. Время суток у меня поменялись, и давно уже, ещё в Англии, так что особых неудобств я не испытывал. Проблем с лодкой не было, мелкие косяки имелись, я по ходу дела устранял, но ничего критического. Одной ночью решил трофеи свои к рукам прибрать. Те что в Хранилище, британский эсминец и транспортное судно «Либерти». Они же на ходу, нужно перевести машины на остановку. Так что три часа потратил, но смог оба остановить, и снова убрал в Хранилище. С «Либерти» ещё ничего, проблем не было, догнал на катере, забросил «кошку» на борт и забрался наверх, проведя все процедуры. А с эсминцем не так, он тупо быстрее моего катера был, на двадцати узлах шёл, я его не догнал, пришлось доставать гидросамолёт, по ходу дела разбираться с управлением и нагонять, по крылу перебираясь к борту, в общем весело было, но главное оба корабля в порядке, можно использовать.
        На четвёртый день, а сегодня было второе мая, меня разбудила сигнализация. Я на всю дальность установил, одиннадцать тысяч триста метров. Был день, время к полудню приблизилось, когда сигнализация Взора среагировала на скопление людей. Думаю, что это очередное гражданское судно, уже дважды бывало поднимали разные парусники, я всмотрелся, и похолодел. Там «Мурманск» убегал, на максимальном ходу, и его гнали два немецких тяжёлых крейсера, это были «Адмирал «Хиппер» и «Адмирал Шеер». Вокруг флагмана Северного флота вставал лес водяных столбов. Ну почти вокруг, за кормой, однако артиллерия немцев доставала. Два наших эсминца, что сопровождали флагман, отбежали в сторону, уходя от атак немецких эсминцев, их пять было. Помочь я ничем не мог, те в стороне пробежались и ушли за дальность Взора, надеюсь наши парни смогут уйти. Так как те нагнали меня с кормы, проходя в пяти километрах по правому борту, и шли в нужном мне направлении, то я не стал ничего менять, так и двигался дальше, вскоре снова уснув. И снова я был поднят, но уже через три часа. Да в принципе и вставать уже пора, выспался, так что сев на
капитанской койке, я потянулся и глянул, что там меня снова подняло. Это был самолёт-разведчик, немецкий, «Дорнье», что куда-то летел. Приготовив на камбузе завтрак, яиц поджарил с колбасой и с молоком отлично навернул. Горячий хлеб что был испечён тут же, да намазанный свежим сливочным маслом горячий хлеб, таял, такая вкуснятина, всё съел. Потом было кофе. Без сладостей, некуда уже. Так и двигался, а как стемнело, всплыл и пошёл на полном ходу. До базы около суток мне осталось идти, но на связь выходить я не пытался, около база выйду отрытым текстом общаясь. Я командир лодки, а не шифровальщик, откуда мне коды знать?
        Ближе к двум часам ночи, когда до наших территориальных вод оставалось едва два часа ходу, Взор снова подал сигнал, обнаружив живых людей. И это были не норвежские рыбаки, встреченные мной на двух парусных лоханках час назад. В этот раз на трёх шлюпках и двух плотах к берегу гребли моряки. Причём наши. Я опознал в одном из командиров капитана «Гремящего», что недавно с напарником отбиваясь от пяти немецких эсминцев уходил к своим, следом за нашим флагманом. Значит не ушли. Видимо ночь помогла им вырваться, но корабль затонул. Зато в плен не попали. На плотиках и шлюпках было чуть больше ста пятидесяти человек. Теснота чудовищная, многие стояли в шлюпках для экономии места, а ведь в команде эсминца было двести пятьдесят членов команды. Тут я приблизительно, точную цифру только командир мог сказать. Повернув лодку, направил к нашим морякам, парней спасть нужно, тут переохлаждение заработать проще простого, наверняка многие промокли, я быстро оделся потеплее, поднял наверх кабель с ручным прожектором, и рупор, после чего спустился и стал ожидать подхода. Когда до шлюпок осталось метров триста, шум
моторов там слышали, я сбегал и выключил дизеля, после чего бегом наверх, пока лодка, снижая ход шла по инерции, и включил прожектор, освещая шлюпки и плотики. А плотики специальные, шлюпки и разбить могут, а у плотов наполнитель, могут нахватать осколков, но всё равно держаться на воде. Их в сороковом ввели как спасательные средства, но не все корабли успели оснастить, однако у «Гремящего» они были, на плотиках примерно по десятку моряков находилось. Взяв рупор, я поинтересовался:
        - Ну что, братва, до Полярного подкинуть?
        Меня почти оглушил радостный рёв полутора сотен глоток. Те ожидали что противник будет, а тут свой.
        - Что за лодка? - расслышал я крик-вопрос, когда командирам удалось немного успокоить краснофлотцев, спрашивал Гурин, командир «Гремящего».
        - Немецкая, тип «девять». Меня тут в гости пригласили, а я не хотел идти, пришлось не прощаясь уйти, да вот лодку прихватил. Подходите к правому борту, я сейчас трап спущу. Только осторожно, я на борту один.
        - Мальцев, - скорее не спросил, а вполне уверенно озвучил капитан третьего ранга Гурин.
        - А вы кого-то другого ждали?
        - Значит похитили?
        - Да, немцы. Под снотворным держали. Я только в Германии и очнулся. Зря это они, меня бойцы террор-групп обучали, сбежал сразу. Решил, что немецкая субмарина океанского класса будет вполне неплохой компенсацией за похищение. Вот парней жалко.
        Я уже закрепил прожектор на держателе, чтобы тот освещал правый борт, и спустившись принял конец, привязав один из плотиков, и помог подняться на борт двум матросам, те уже принесли забортный верёвочный трап, я показал где всё лежит, и постепенно верхняя палуба начала наполняться народом, что разминал руки и ноги. Узнав, что тут есть артиллеристы и зенитчики, сразу поставили их к орудиям, снизу подняли снаряды к ним, потом раненых, коих оказалось семнадцать, и шесть с переохлаждением, в воде были, спустили вниз и уложили на койках команды, переодев в сухую форму немецких подводников, врач тоже к счастью тут был, он занял каюту врача на борту, изучая что там есть из медикаментов, изредка уточняя что написано на тех или иных лекарствах, ну и приступил к лечению, смене бинтов. Часть матросов были спущены вниз, лодку до предела заполнили, и всё равно человек пятьдесят на верхней палубе осталось, внизу уже места нет. Шлюпки бросили, и на десяти узлах направились в сторону базы. Быстрее не стоит, ветер, и так большая часть за рубкой укрывалась. Всю тёплую одежду наверх подняли и им отдали.
        - Вы на базу уже сообщили о своём возвращении и трофее? - спросил Гурин.
        Тот хоть и старше возрастом, но младше званием, потому и общался на вы. Да и знакомы были мало, если честно, лишь на совещаниях по совместным входам встречались, так что лично друг друга знали, но не близко. Я в курсе что раньше тот тоже был подводником, но пару лет назад его перевели в надводный флот.
        - Нет. Отрытым текстом сообщать не хотел, а шифров не знаю, я не шифровальщик. Тем более не все наши радиостанции смогут работать на тех же волнах что и немецкие, поди ещё докричись. Поэтому я надеялся кого из наших дозорных встретить, те бы передали.
        - У меня радист и шифровальщик уцелели.
        - Это хорошо. Идём, покажу рубку. Надо будет ещё антенну поднять.
        Лодка так и шла на десяти узлах, Взором я контролировал всё вокруг, Гурин сказал, что те что при нём это все спасшиеся. Показав радисту его место работы, я указал как установить антенну, и мы с Гуриным составили общий рапорт, шифровальщик провёл шифровку, дальше работал радист. Тот только через сорок минут смог выйти на связь с кем-то на базе и там наконец подтвердили приём. А через час пришёл ответ. Ожидать подлёта гидролодки, подсветить посадку. Что ж, логично, погода отличная, сесть сможет, часть раненых заберёт. Я так думаю прилетит лицензионная копия «Каталины», их как раз и используют для патрулирования и вывоза раненых, если погода позволяет, как сейчас. Ну а пока шли, я описал Гурин как был захвачен, что ничего не помню, как очнулся в Германии, и там был тот бывший батальонный комиссар, что и оказался предателем. Дальше уже шла выдумка. Предателя убил, перед этим допросив, сбежал, добрался до базы флота и имитировав задымление лодки, отчего команда её спешно покинула, просто угнал субмарину. Многое конечно слышалось как бред, приключения у меня были как в сказках, но это официальная
версия, пусть докажут обратное. Матросы всё слушали, я специально так устроил, информация быстро разойдётся, и из умов людей её уже и топором не вырубишь, ещё и множеством подробностей полнится, о которых даже я не знал. Гуров ушёл в мою каюту отдыхать, всё равно для меня ночь основное время работы, так что я больше времени занимался людьми и лодкой. А когда прилетели наши «Каталины», то мы сбросили ход, и двумя прожекторами осветили воды вокруг, что позволило «ГСТ» совершить посадку. Шлюпки мы бросили, те и так наладан дышали, побитые осколками и наспех заделанные, так что спустили две надувные шлюпки, и доставили раненых на борт обоих самолётов, рапорты мой и Гурина я передал, самого его поднимать не стал, смысла не видел, пусть спит. Гидролодки улетели, пообещав сделать ещё один рейс, а мы направились дальше. Вскоре встретившись со сторожевой подлодкой типа «М». Она нас стала сопровождать.
        Так и шли, на границе Взора один раз мелькнула немецкая субмарина, но мы остались незамеченными. Под утро обе «ГСТ» снова прилетели. В первый рейс те забрали одиннадцать раненых и трёх с переохлаждением, состояние которых врач посчитал тяжёлым, остальные срочной госпитализации не требовали, он с помощниками вполне справлялся. В этот раз забрали оставшихся раненых, как и тех что с переохлаждением. От лётчиков удалось узнать последние новости, флагман наш и второй эсминец, тот что «Сокрушительный», пусть и с повреждениями, а уже подходят к базе. Ушли от немцев. Что по поводу германских крейсеров, то похоже они специально охотились именно на наши корабли, вернуть вряд ли, но хотя бы потопить бывший свой крейсер те желали очень сильно. Что по поводу «Гремящего», то по-видимому он напоролся на сорванную с якоря мину, потому как следа торпеды никто не видел. Ночью тот потерял остальные свои корабли, а тут взрыв и срочное спасение выживших, кто мог спались, остальные погибли. И да, бой был не в одни ворота. Немцы потеряли один эсминец точно, затонул, свидетели были, ещё один горел, пожар на корме. Также
пожар был у «Адмирала Хоппера», удачный выстрел с нашего флагмана. Вроде всё. И да, была интересная информация от Гурова. Они в этом походе нашли в море надувную шлюпку с немецкими лётчиками с авиаразведчика, их наш дальний истребитель сбил, на «Пе-3», у Северного флота их аж четыре единицы, половина летает, другая половина постоянно на ремонте. Их передали на борт флагмана, где переводчик провёл допрос. Те сообщили по поводу моей минной постановки на фарватере Тронхейма. К сожалению, боевых кораблей в списках пострадавших нет, но взорвалась на входе и затонула, перекрыв фарватер, крупная плавбаза почти в двенадцать тысяч тонн водоизмещением. Есть подозрения что она должна была обеспечивать рейды обоих крейсеров, что атаковали наш флагман. Так что не зря мины поставили. А ведь я втык получил при возвращении, когда доложился на какой глубине решил ставить мины, мол, слишком заглублены. Теперь что скажут?
        Сопроводившая нас до устья Кольского залива малая подлодка, после того как почти всех моряков с «Гремящего» снял ледокол, его тральщик сопровождал, вернулась обратно, срок боевого патрулирования прибрежных вод у неё не закончился. К слову, по поводу тральщика, что нас с ледоколом встретил. Раньше это был рыболовный сейнер, довольно крупное судно для этих мест в семьсот тонн водоизмещения. С началом войны судно вошло в состав флота где переделали в тральщик, однако если палубные орудия ещё нашли и установили, то зенитная оборона была откровенно слабой. Помните ту зенитную батарею, что я прибрал вместе с крейсером, что позже стал нашим флагманом? Батарею я да, передал флоту, думал её для защиты базы используют, но нет, этими орудиями усилили зенитное вооружение разных судов. Как раз одна из таких двуствольных установок «Эрликон» находилась и на полубаке этого тральщика. Сам считаю, что это была удачная идея. Это я просто отклонился от темы. Мы же дошли до Полярного, и там лодку подвели к борту другой однотипной «девятки», поставив борт к борту, и перекинув сходни. На борту моей субмарины было
пятнадцать человек при двух командирах, Гурин тоже ушёл на ледоход. Этого количества вполне хватало для перегона. Мне часа хватило чтобы сдать трофей, её пока принял командир первой «девятки», его команда уже освоила свою субмарину, поэтому и с этой разберётся. Ну а меня забрали в штаб флота, контрразведка решила пообщаться. Рапорты мои о похищении уже все изучили, я стоял на том что британский разведчик, что и завербовал Барабанщика, был перекуплен немецкой разведкой и передал им контакт своего агента, а тот получается на немцев и работал. Как меня украли, не помню, под снотворным был, ну и как бежал. Да, листы допроса Барабанщика я конечно же передал, там мно-о-ого что было. Надеюсь ложно обвинённых людей реабилитируют, даже тех что расстреляны были. Прибыли мы на базу, и пришвартовались утром, в пять часов четвёртого мая, а допрос закончился только в семь вечера этого же дня. Я так устал, что ничего не соображал. Хорошо Исцелением догадался воспользоваться, отчего стал бодрым и в голове прояснилось. Как бы то ни было, в восемь часов вечера меня отпустили. Насколько я знал, была бы их воля, меня бы
долго мурыжили, не предал ли Родину, но командующий рявкнул на них, я вон, новенькую субмарину привёл, и те отпустили. Хотя я уверен, что не успокоились. Знаю, подслушал. А командующий флота заходил во время допроса, задавал вопросы, и вполне удовлетворённый, ушёл. Он решил мне поверить, а вот его особисты как раз в мою версию не верили ни на грамм.
        Я даже не успел дойти до квартиры, а мне и сопровождение выделили, двух вооружённых карабинами краснофлотцев из запасного экипажа, когда рядом остановилась машина с сотрудниками местного отдела НКВД. Я с ними часто контактировал, так что даже по именам знал. Вон и машина из тех трофеев, что я тут передал флоту. Правда, автотехники мало было, больше корабли передавал. К слову, по поводу моей личной наградной «эмки», та стоит в гараже штаба флота, перегнали туда после моей пропажи, не пользовались, меня любимая машина ожидает. Планировал завтра забрать, с утра, а тут меня забрали и на аэродром, а там самолёт и срочно в Москву. Похоже ответ придётся держать. Обманывать Сталина? Да как-то боязно. Да и не поверит тот, что это не я в Англии был, так что расскажу ему правду, но действовал один, а официальной версией будет то что немцы меня похитили. Думаю, тот меня поддержит. Нет, то что меня похитили в массы информация не уйдёт, но кто знает, для тех она подойдёт. Для тех же матросов нашего флота, среди них-то информация разошлась. Да и я уже информационную утку запустил, тоже в тему.

***
        Поправив ремешок бинокля, больно врезался в шею, я продолжал изучать суда на горизонте. Больше для видимости, так как Взор отлично их показывал, а тот всё же на тринадцать тысяч семьсот метров брал. Я продолжал качать все умения. Ну кроме Хранилища, я как забил его доверху после моей акции похищения и веселья в Англии, так особо ничего и не доставал, кроме еды, афишировать содержимое не хотел. Сегодня шестнадцатое августа сорок второго года. Три дна назад я вернулся из Москвы, не хочу воспоминать как меня там имели во всех позах, морально, потом долгие допросы, не только по похищению и моим действиям в Англии, но и что ещё я знаю о будущем, к моему удивлению вытащить смогли немало, но теперь всё, снова вернули к работе. Это мой первый выход. С лодки меня не снимали, временный командир тут ходил, сейчас мне вернули её. Даже особо на базе освоится не успел, как отправили в поход. Кстати, свою наградную «эмку» я забрал из гаража штаба, и незаметно прибрал в Хранилище. Как раз хватило места, а то опасаюсь за неё. Ну и ещё на пару тонн груза свободное место есть, но не более.
        - Командир, сообщение на ваше имя, - сказала Марина, поднимаясь на ходовой мостик, видимо подышать решила свежим воздухом, мы в позиционном положении шли, наблюдая как в восьми морских милях идёт немецкий конвой. С высоты мостика только верхние надстройки и трубы видели. Передать его координаты как раз Марина и должна была.
        За три с половиной месяца моего отсутствия на базе много что произошло, кто не вернулся из похода, и где их могила никто не знает, кого сюда перевели с других флотов, новые и старые лица. По Марине слухи ходили, что у той шашни с капитан-лейтенантом, что временно замещал меня как командир лодки, но судя по тому как та в ярости исхлестала его по лицу и подслушанным мной разговорам, слухи эти тот сам распускал, не добившись её расположения. За что и получил. А вот то что Марина специально ко мне на лодку добивалась назначения, для меня стало новостью. Нет, то что на мою лодку многие стремились попасть, всё же моя субмарина получила первой в бригаде звание гвардейской, и была награждена орденом «Боевого Красного Знамени», я в это время в Москве находился, без меня прошло, да ещё самый известный командир-подводник, это понятно. Находится в составе команды моей лодки, уже слава и почёт, все орденоносцы на борту, многие не по разу, а это немало для начала сорок второго. А вот то что целью той был именно я, меня удивило. Из Москвы мама Марины приехала, та за мужем следом, как тот назначение получил,
укатила в столицу, а дочка на службе осталась. Вот та и поплакалась. Даже как-то неудобно было подслушивать откровения дочери маме. Любовь у неё, да ещё не разделённая. Иногда жалею, что Взор имею, не всегда это полезно. А вот когда та меня увидеть успела? В фотографию в газетах что ли? Видимо во время одного из посещений штаба, я-то её как-то и не приметил, что в принципе быть не может, и вот случилась внезапная любовь. Я тогда уже третью Золотую Звезду получил. И вроде не на награды повелась, а на личную харизму. Всё же лицом я скажем так средний был, да и ростом чуть ниже среднего, но с крепкой, пусть и стройной фигурой. Не знаю чего та во мне нашла. Однако госбезопасность легко обнаружила попытки той перевестись в мою команду, даже завербовали дурёху, и помогли с переводом, так та в моей команде и устроилась. А какое для неё личное горе было узнать, что я с подчиненными шашни не кручу, принципиальный я. Санта-Барбара какая-то. Нет, она подчиненный, не думать, не думать.
        Взяв протянутый лист, что держали обворожительно красивые пальчики, я быстро пробежался глазами по тексту.
        - Как интересно.
        Я едва успел это проговорить, как замер, машинально убирая лист с приказом в карман кожаной форменной куртки. У меня появился неожиданный гость, поэтому я немедленно скомандовал вахтенным:
        - Всем покинуть мостик. Закрыть люк. Когда я постучусь, открыть. Выполнять.
        Вахтенный командир и сигнальщики мигом оказались внутри, Марина немного опаздывала, но видно, что её учили экстренно спускаться вниз, не сильно опоздала, люк закрылся и я остался один, изучая этого висевшего в воздухе хмыря, похожего на перекаченного херувима, с нимбом и крыльями за спиной. От с любопытством осматривался, но не мешал мне. Я его не знал, но неприятности чуял седалищным нервом.
        - Ты ещё кто? - спросил я, когда остался один на мостике.
        - Это не важно. Путник, извещаю тебя, что все твои магические умения аннулируются со следующим перерождением. Это решение официальное и изменению не подлежит.
        - Не понял? Я Путник, и вам святошам не подчиняюсь. Так что нечего лезть в мои дела.
        - Да, но всё что ты получил, приобретено тобой, от, как ты говоришь, святош.
        - Не признаю и признавать не собираюсь. Однако, прежде чем ты исчезнешь, позволь задать тебе вопрос.
        - Я слушаю.
        - Почему я оба раза переродился к началу этой войны?
        - Многочисленные смерти во время таких войн, притягивают к себе Путников. Великая война одна из самых массовых в гибели разумных.
        - Значит я всегда буду проходить через эту войну?
        - Не обязательно. Тебе повезло.
        - Понятно. Всё равно не признаю я вашего решения…
        Последнее слово я сказал в пустоту, хмырь исчез. Все мои планы летят к чёрту, без подобной поддержки Хранилища, Исцеления и Взора, я мало чем буду отличаться от других людей, так что всё чем я владею станет пустошкой, и единственно… Да, мои знания, все те знания что я буду получать в разных мирах, всё это останется со мной. Так что тут стоит подумать. Бегать и развлекаться уже нельзя, в следующее перерождение я должен уйти с хорошим багажом знаний. А это значит уже тут стоит продолжать учиться, учиться и ещё раз учиться. Я хотел стать профессиональным моряком, но по сути я читер, в следующем мире это не сработает, значит профессия штурмана и судоводителя, всё это я должен получить с личным опытом. Хм, за последние три мясца я изрядно поднял свои знания в фехтовании казачьей шашкой, по два часа утром и вечером заминалась со мной охрана Сталина, а вот по морским специальностям обучение пришлось приостановить, только теория по книгам. Теперь вернувшись, я должен получить до конца войны такие специальности как: морской штурман, штурман подплава, там свои особенности, корабельный артиллерист, причём
непросто наводчик орудия, а именно все расчёты для наведения, всё что знает главный корабельный артиллерист. Думаю, только этого хватит на несколько лет. После войны ещё решу, чему учиться, пока хватит. Специальность врача? Да как-то не моё. Считать я люблю, это да, поэтому и нравилась специальность интенданта, а так многому ещё можно научиться. Вон, паровые котлы, стать судовым механиком или инженером, тоже можно, мне это даже нравиться. Так что начальные знания я получил, нужно дальше учиться, развивать и закреплять их практикой.
        - Нет, ну не гады же, а? - возмутился я, когда наконец осознал то, что меня по сути ограбили.
        Пусть не сейчас, а когда уйду на перерождение, но ограбили. Лишившись всех ништяков, перестав быть читером, я вряд ли чем буду отличаться от аборигенов. А ведь мне это так нравилось, чувствовать себя всемогущим. Так и хочется позлобствовать, и одновременно пожалеть себя. До «Длани» в Исцелении всего три опции осталось. Только я в течении последнего месяца сколько не ранил себя, а дело не двигается, застыло, видимо нужно реальные повреждения получить, а не такие. А была бы «Длань», я бы так тут и жил, не уходил на перерождение. Обложили, сволочи.
        - Всё равно не принимаю я вашего решения! - заорал я во весь голос.
        Вздохнув, я и правда не признаю их решения, дали и взяли, это как вообще? Прогулялся по мостику и немного успокоившись, постучался в люк, который вскоре открыл вахтенный командир, что несколько странно поглядел на меня. Мне кажется тот слышал мой крик. Наш разговор с ангелом точно нет, тот использовал какие-то чары, а вот мои возмущения видимо дошли.
        - Работать по распорядку, - с хмурым видом скомандовал я.
        Тот с сигнальщиками вернулся на место, а я, вспомнив о бумажке в кармане, достал ту и снова прочитал приказ из штаба флота. Ладно, чёрт с ними, пусть не признаю того что меня лишали сверхвозможностей, всё равно ничего не изменишь, а у меня боевой приказ на руках. Приказали оставить вражеский конвой, видимо другие подлодки перехватят, стянувшись к тем местам где пройдёт конвой. Координаты пути движения тоже в штаб флота переданы были. Так вот, мне предписывалось идти на соединение с эскадрой США под командованием контр-адмирала Хьюитта. Координаты места встречи известны. Эскадра не имела подводного прикрытия, субмарины, а так как я был широко известен как охотник на подлодки, то и было решено направить именно моего «Неуловимого». Повторюсь, это официальное название моей лодки. А задача у эскадры, прихватить, и если не уничтожить, то прогнать немецкие крейсера-рейдеры. В последнее время те себя вели в этих широтах как лиса в курятнике, или хорёк. Если не съест, так всех передушит. Как объясняли в приказе, эскадра сборная, половина кораблей британские, половина, в основном авианосцы, аж два,
американские, наши тоже решили поучаствовать, хотя бы одним кораблём, моим. Тем более мы всего двое суток как базу покинули, свежие ещё. Да и прикрытие от немецких субмарин тоже необходимо. Тут один вопрос, а как я за эскадрой успею, если у меня скорость надводная в двадцать два с половиной узла, а у них общая около тридцати? Включать в состав флота априори тихоходную лодку, это скажем так… странно. Разве что для политического момента направляют меня, да и у немцев я пользуюсь огромным авторитетом. Вон, как рассказывали наши парни из дивизиона тральщиков, один из их кораблей атаковали два немецких эсминца типа «Z», бывшему гражданскому судну противопоставить боевым кораблям было практически нечего, две старых пушки и зенитный пулемёт тут вряд ли помогут, но одному из командиров пришло в голову дать в эфир сообщение, чтобы Мальцев атаковал эсминцы из-под воды, делая вид что идёт обмен сообщений. Те мигом развернулись и умчались на максимальном ходу. Эта история стала довольно популярной и на Северном флоте, и даже на Балтике. Немного отвлекусь, и скажу. Помните ту «семёрку», на которой я первые выходы
на Балтике совершал? То есть, один, но очень результативный. Не вернулась та лодка из последнего похода, видимо погибла где-то со всей командой, подловили их немцы. Месяц назад это произошло, я узнал об этом ещё когда в Москве находился. И в Москве встретил свой очередной день рождения, двадцать два наступило.
        Вздохнув ещё раз, я спустился в центральный отсек, и передал штурману куда нам нужно, тот стал высчитывать и сказал, что там двое суток придётся идти на крейсерской скорости в надводном положении. Не страшно, время встречи назначили через четыре дня, успеваем. Когда конвой ушёл за горизонт, мы всплыли и набрав скорость в двадцать узлов, направились к точке встречи, а я, прихватив учебные шашки и вызвав боцмана, направился наверх, где мы около двух часов и фехтовали на корме. Я злой был, так что хорошо пар спускал, вон боцман вспотел, признавая, что мои умения заметно скакнули вверх и мы если не на равных дерёмся, то близко. Мы тут не одни были, многие из матросов поднимались, дышали свежим воздухом, редкие любители табака дымили им, наблюдая за представлением что мы с боцманом устроили. Марина тоже поднялась. Как я видел Взором, та в радиорубке посадила самого молодого матроса и тот слушал не прозвучит ли в эфире наш позывной. Если что, позовёт её. А так забавно, раньше я был самым молодым по возрасту в команде, но после того как команду разбавили новичками, я теперь на пятом месте в списках был,
ещё четверо ниже меня по возрасту, включая Марину.
        - Хватит на сегодня, - остановил я тяжело дышавшего мичмана. - Дальше у меня уроки по навигации. Как раз солнце заходит, удобно работать секстантом.
        Тот забрав шашки, направился вниз, а я немного передохнув, чуть позже последовал за ним. Действительно пора брать уроки у штурмана, вон он уже поднимается с штурманскими инструментами. Тот к учёбе со мной относился максимально серьёзно, и уже немало мне дал, заодно со мной обучая и других командиров. Им это тоже полезно.
        Эти два дня я активно занимался учёбой, особенно на штурманское дело приналёг, сам видя, что мне даётся этот отнюдь нелёгкий предмет. Тем более практики было немало. Ну и тренировки с шашкой. Погода хорошая стояла, так мы и добрались до координат места встречи. На базу флота сразу ушло короткое сообщение что мы на месте, и воды вокруг пусты. Взор тоже ничего интересного не показывал. Ну кроме того, что в зоне его видимости на дне лежали аж два судна, оба парусными были, судя по пенькам от мачт. В трюме одного оказались серебряные слитки. Я бы заинтересовался, если бы не глубина в этом месте чуть больше километра. С базы пришло сообщение, приказали ждать. Приказали - подождём. Мне было чем заняться. Да и старпом гонял команду, пока лодка лежала в дрейфе. Разве что зенитчики бдели у орудий, готовые открыть огонь. Я не доверял пиндосам, вполне могли бы тут устроить засаду. Из субмарин вряд ли, знали, что хоть десять нагонят, победа за мной будет, а вот массированному налёту противопоставить мне, кроме как срочного погружения, и нечего было. Это я напоминаю про авианосцы что у них были. Почему топить
меня? Да причин много может быть. Причём у британцев их куда больше, те ещё прийти в себя не могут после того как я у них побывал. Однако кто именно там повеселился, те пока не знают, их секретная служба очень хорошо хранит свои секреты. Если обнародуют, мне конечно достанется, но и им влетит так, что многие полетят с постов, а то и в тюрьме окажутся. Кто-то может и приговорён будет, так что рисковать те не будут. Наверняка все бумаги уничтожили, исполнителей подчистили, и сами забыли. Они тут не причём, точка. Нам это тоже выгодно, сделали вид что мы тут не причём, даже официально посочувствовали. «Нам» и «мы», это я о себе и Союзе.
        Вот так и ожидали, и лишь к вечеру этого дня на горизонте появился лёгкий дымок. Взор мой работал за дальность прямой видимости, с мостика мы вокруг всё видели не далее восьми морских миль, так что я первым заметил британский эсминец, которого явно за нами послали, раньше, чем его засекли сигнальщики. Удобная шутка этот Взор. Всё же какие нехорошие эти святые, подобного меня лишать. Почему эсминец послали, а не связались с нами, наверняка позывной коды шифров для связи должны были передать, я выяснил, когда мы опознались с эсминцем и тот подошёл ближе. Я внимательно наблюдал за кораблём, особенно командой, но те кроме любопытства никаких негативных чувств к нам явно не испытывали, кроме капитана, их действительно послали сюда как связного. К слову, корабль был одного типа с тем что у меня в Хранилище находится. С эсминца спустили шлюпку, что подойдя к борту моей лодки, доставила меня с сопровождающим командиром на британский боевой корабль. Его капитан меня уже встречал. Думаю, причина, что отправили именно меня ещё в том, что я полиглот, о чём достаточно хорошо известно, это облегчит совместную
боевую работу. Тот и передал мне приказ от контр-адмирала, сам не верю в этот бред, что вынужден подчиняться американскому адмиралу, ну и на словах посвятил в суть дела. Оказалось, никто и не говорил, что я буду действовать совместно с эскадрой союзников. Адмиралу было известно, что именно я провёл постановку мин на фарватере Тронхейма, видимо наши похвастались, и тот решив, что я смогу повторить это, и договорился с нашими чтобы меня с моей лодкой направили в его распоряжение. А те и рады стараться. Нет, я не возражаю, одно дело делаем, но с пиндосами связываться, себя не уважать, что они, что наглы, предадут и не поморщатся. Это сейчас им выгодно с нами сотрудничать, а чуть что, я со своими подчиненными могу из этого похода и не вернутся. Тут чуечка впервые и показала свой норов.
        Так вот, задача мне стоит такая. Установка мин, установщик не должен подвести, команда в моё отсутствие уже четыре раза проводила постановки мин во вражеских водах и проблем не было, значит удачная модернизация имела место быть, проверили они на личном опыте. После установки минного объёма, мне предписывается занять засадное место у входа на фарватер, и если кто подойдёт из тяжёлых крейсеров немцев, торпедировать. То есть, эскадра будет загонять, а я добивать. Если не торпеды, то на минах подорвутся. На мой взгляд план неплох, если не вспомнить о минах вокруг входа в бухту, причём после моей последней акции немцы ещё несколько минных полей установили, видимо опасаясь повторения, и то что вход обычно сторожат несколько сторожевых кораблей и обязательно теперь там под водой находится подводная лодка, осуществлявшая те же сторожевые функции, только подтверждает это. Так как припасов у меня было на три недели похода, а питьевой воды едва на две недели, я поинтересовался сроками засады, на что капитан эсминца пожал плечами. Пока не поступит приказ, что я могу покинуть засадную позицию, покидать её
нельзя. На этом всё. К слову, ужин на борту отличный накрыли, я не один был, взял особиста. Он немного английский знал, и изображал моего старпома. Поужинали хорошо, а пока нас на шлюпке везли обратно, британский капитан едким тоном комментировал наши манеры за столом, говоря, что у нас их вообще не было. Как интересно, лично мы с особистом не брали голыми руками жаренные с чесноком куриные ножки, специально для нас забили кур, что были на борту, и не жрали их, причмокивая, как это делал сам командир эсминца. Тот так поднимал свой авторитет среди команды, и опускал наш. Некрасиво, очень некрасиво, но я обещаю ему это припомнить.
        Эсминец дал ход, да и мы тоже снялись с места и на максимальном ходу направились к месту работы. То-то тут назначили место встречи, до Тронхейма тут около суток пути было. На борту всё в порядке, вечер наступал, я прошёл к помещению радиста, и постучался, правила вежливости. Марина, что через зеркальца выискивала изъяны на лице и работала кисточкой с пудрой, тут же всё убрала и разрешила заходить. Та на боевом посту была, сидела с наушниками на голове и слушала эфир.
        - Лейтенант, красоту будем наводить в мирное время, а пока выйдете на частоту… - я продиктовал ту частоту на которой сидел радист на эсминце, и велев той переключить в режим радиотелеграфа, взял трубку и сообщил, радист на эсминце тут же встрепенулся и начал записывать. - Капитан Мальцев благодарит коммандера Стоуна за отличный ужин, капитан Мальцев несколько удивлён что коммандер решил отбросить столовый этикет, и вёл себя за столом… Капитан Мальцев напоминает коммандеру Стоуну что он не в хлеву родился чтобы за ним всё повторять. Благодарю.
        После этого вернул трубку Марине, что смотрела на меня большими глазами, а английский та знала, и повернулся, чуть не столкнувшись с особистом, что тоже внимательно слушал.
        - Жёстко, - покачал тот головой. - Хотя и правдиво. Не боишься международного скандала?
        - В штабе флота в курсе как я отношусь к союзникам, и если решили именно меня направить к ним, значит рассчитывали что дойдёт до подобного.
        - За что же ты их так не любишь?
        - А я не рассказывал? - удивился я.
        - Нет.
        - Тогда расскажу, кому любопытно. Через минуту буду в кают-компании.
        В это время радист сбегал к Стоуну, успел по пути дать прочитать сообщение паре знакомых, видимо не видя в этом ничего серьёзного. А уж как покраснел капитан эсминца и бесился, топая от злости ногами, не описать, но эсминец не снижая хода, тот уже разогнался до двадцати пяти узлов, продолжал уходить. Стоуну пришлось проглотить завуалированное оскорбление. Я же переоделся в повседневную форму, привычно убрав парадную в Хранилище. Надо будет кортик начистить, а то блеск теряет, и вот так выйдя в кают-компанию, набитую народом, слух уже разнёсся по отсекам боевого корабля, и собрались самые авторитетные матросы, которые и до остальных доведут что я рассказал. Все тут не уместились, едва десяток человек, причём и Марина была, занимала самое козырное место, а в радиорубке сидел уже знакомый молодой матрос, Марина его по радиоделу натаскивала, чтобы тот мог заменять её. Сев рядом с девушкой, крутое и горячее, мне даже показалось пышущее жаром бедро прижалось к моей ноге, отчего мысли путались. Я что влюбился? Тряхнув головой, приходя в себя, я осмотрел слушателей, сказал:
        - Хотите услышать, как война началась? Что ж, это информация не секретная, особист, не морщись, но о ней не распространяются. Поэтому я надеюсь после рассказа вы поймёте почему я так не люблю наглов и пиндосов. Кто это вы знаете, я так постоянно называю наших союзничков.
        Мне час потребовался, чтобы довести до своих моряков основные тезисы британской политики, как и США. Что именно Англия спровоцировала Гитлера на нападения на нас, так как не желала в одиночку воевать с сильным противником. Гитлеру тоже особо этого не нужно, задавил бы британцев и тогда мог за нас приняться, обширные территории Союза его действительно влекли, но принудили воевать на два фронта именно британцы. Причём делают те это не в первый раз, а за всю историю России проделывали подобное часто, вот и сейчас всё сработало, мы воюем за их интересы по сути, ну и за свою свободу. С американцами же у Гитлера чисто деловые отношения, половина заводов в Германии принадлежат гражданам США. В общем, загрузил я команду серьёзно, ни о чем подобном те и не подозревали, нас фактически втянули в эту войну, кого же это обрадует? Остаток дня я потратил на фехтование и на учёбу со штурманом, после чего приняв душ, опреснительная установка вполне работала, её чистят и обслуживают при каждом возвращении из похода, и направился спать. Ночью старпом вахтенный, у меня снова время суток поменялось, это после Москвы,
теперь я днём на лодке командую, а тот ночью.
        Утром после завтрака я принял командование лодки, осталось недалеко, но движение тут оказалось неслабое. Приходилось скрываться под водой, приспуская рыскающие тральщики и немногочисленные эсминцы. Что-то их тут немало носится. С чего бы это? Немцы решили провести крупный конвой и проверяют маршрут? Может быть, весьма даже похоже, однако отправить сообщение я не мог, у нас радиомолчание на борту. А пока шли, матросы или старшины часто подходили, и все вопросы касались одного, действительно ли британцы так поступали, и я подтверждал, прямо говоря, что они нам союзники пока эта война идёт, как победим, всё сразу изменится, станут врагами, так что имейте это ввиду. Мой авторитет не только в команде, но и на флоте был абсолютный, поэтому верили и обсуждали. Хорошо в этом походе не было нашего комиссара, тот слёг в больницу с аппендицитом, за два часа до выхода начался приступ и его срочно отправили в госпиталь. Мы когда залив покидали, получили сообщение, что тот благополучно прооперирован. Он бы и агитацию провёл, комиссар был из тех что к союзникам хорошо относился. Братья на век. Комиссара я знал
как облупленного, вот бы тот что выдал. Мол: сейчас они братья, а что после окончания войны будет, там увидим.
        Шли мы, соблюдая режим радиомолчания, однажды в нашем направлении встретился немецкий эсминец с гидролокатором, что просвечивал воду в разных местах, это оборудование пока особо не распространено, но у этого стояло. Пришлось срочно ложится на дно, а глубина тут сто десять метров, с нашей максимальной соткой корпус трещал, но выдержал. Те на фоне дна нас не обнаружили и ушли, а мы направились дальше. Начало темнеть, когда мы шли к месту наших будущих боевых действий. На фарватер я вышел также, как и в прошлый раз, похоже немцы и не поняли, как это произошло, а шум прибоя забивал помехами возможность услышать наши электромоторы, мы в позиционном положении шли. Да уж, мин немцы тут накидали просто держись, и фарватер стал не прямой, а зигзагами, вот, наверное, лоцманы вешаются. Думаю, они решили, что я через фарватер в прошлый раз прошёл, а сторожевой корабль ушами прохлопал. Оттого сейчас и охраны куда больше. Вот так поставив все двадцать мин, с тем же заглублением на крупные боевые корабли или суда с большой осадкой, но уходить не стал, а направился по фарватеру к выходу, к аж трём сторожевым
кораблям, два из которых противолодочные корабли. Плюс была подводная лодка, причём относившаяся к малым, используют их обычно для береговой обороны. Та зависла в массе воды на глубине двадцати метров и слушала шумы. Из порта выходило судно, под его прикрытием мы и прошли половину фарватера, и развернувшись я задом завёл свою лодку в одно из минных полей. Где мы и легли на дно, с небольшим креном на корму из-за неровности дна, тут глубина всего шестьдесят метров была, шестьдесят три, если уж быть точным. И сорок два сантиметра. Это я так нервно шучу, не обращайте внимания.
        Дальше велел отбыть ко сну, остались трое вахтенных, и все стали отдыхать. А вот акустик нет, он слышал шумы вокруг и, если что, должен был поднять меня. Сигнализацию Взора я настроил, если кто пересечёт его границы, тот меня поднимет. И поднял, до того как акустик вестового прислал. Светать начинало, мы всего час как на дне лежим, стали слышны многочисленные шумы. Акустик посчитал что это те самые крейсера с кораблями охранения коих мы и ждём, только я уже знал, что это не так, шалея от осознания, я рассматривал «Тирпиц», что в сопровождении линейного корабля «Гнейзенау», тяжёлого крейсера «Лютцов» и шести скоростных эсминцев подходил к фарватеру. Похоже они прямиком из Германии сюда пришли.
        - Всем соблюдать тишину. Боевая тревога, подготовить носовые и торпедные аппараты. Внимание ребята, атакуем «Тирпиц».
        Откуда я узнал кого будем атаковать, никто конечно не понял, но поверили на слово. То, что я всегда знаю, что делаю, и что всегда получается как я сказал, у команды уже вошло в притчу. Те весело начали готовиться к бою, а вот мне весело не было, пока эскадра подходила, используя спички на карте входа в бухту, у нас была подробная, я разыгрывал разные варианты будущего боя, и как не крутил их, практически все командиры присутствовали, некоторые советы давали, и толковые, выходило что выбраться живыми у нас шансы не то что маленькие, мизерные. Нас загоняют и уничтожат, торпед на всех не хватит. Тем более день, а мы и так всю ночь работали, зарядка аккумуляторов семьдесят три процента. Ладно успели перед тем как на дно лечь немного провентилировать лодку. В общем, как я не крутил разные варианты, то выходило, покидать нам минные поля нельзя, немцы сюда не сунуться, побояться, авиацию натравят, но шансы именно в этом. Не простят они нам ни линкоры, ни крейсер, а я решил атаковать все три крупных надводных корабля, пока те мимо проходить будут. Не весь залп по «Тирпицу», ему две, и по две другим
кораблям. Потом разворот, и стреляю кормовыми. Те вынуждены будут рвануть вперёд, а там поставленные мной мины. Кому-то не повезёт. Так что засада должна быть неплохой, но тут главное потом отбиться от своры противолодочных кораблей, коих тут я уже тридцать единиц насчитал, эсминцы в этот список тоже входят.
        Когда пара эсминцев проскочили вперёд по фарватеру и следом пошёл «Гнейзенау», потом «Тирпиц» и тяжёлый крейсер следом, вдали маячили транспорты обеспечения, я уже стоял у акустика и слушал шумы, тихим голосом отдавая приказы. Мы медленно всплывали на перископную глубину, нос нашей лодки и так высовывался из границ минного поля, в принципе работать и поворачивать лодку корпусом можно. Когда стало возможным поднять перископ, старпом тут же это сделал, я подошёл, осмотрелся и дал глянуть в оптику особисту и старпому. Вообще цели и их потопление должен комиссар подтверждать, но так как на борту его не было, то это обязанность теперь на особисте лежит. К слову, по основной специальности на борту тот всё же артиллерист, работа на Особый отдел флота, это второстепенная обязанность, считай он завербованный, хотя и входит в штат. А так поди не опознай если только до «Тирпица» было метров двести всего.
        - Красиво идут, - проговорил особист, поворачивая перископ. - Это на фарватере катер впереди идёт, лоцманский?
        - Думаю да, - подтвердил я. - Пора работать, иначе нас обнаружат, сюда подлетает авиаразведчик, он сразу нас обнаружит.
        - Добро.
        Лодка поднялась в тот момент, когда мимо проходил «Гнейзенау», пока командиры вписывали в боратовой боевой журнал что видели, я повернул лодку и скомандовал:
        - Первый и третий аппарат товсь.
        - Есть первый и третий товсь!
        - Первый и третий пли!
        - Торпеды ушли.
        - Второй, четвёртый, пятый и шестой аппараты товсь.
        - Есть второй, четвёртый, пятый и шестой товсь, - вскоре отозвались из носового торпедного отсека, пока я корпус лодки наводил на «Тирпиц».
        Кстати, след двух первых торпед уже обнаружили, поднялась паника, но ничего сделать не успели, первая торпеда рванула в положенное время точно в центре корпуса левого борта «Гнейзенау», вторая у кормы. Я на миг отстранился чтобы особист со старпомом глянули, времени отметить это в боевом журнале не было, чуть позже сделают. А тут как раз ещё две торпеды пошли, уже в «Тирпиц», а я срочно поворачивал на «Лютцов», и успел пустить пятую и шестую торпеды, но этот крейсер закрыл собой один из эсминцев, сам погиб, а спас того. Вторая торпеда от взрыва изменила направление и ушла в сторону, углубившись в минное поле, где чудом ничего не задев, вскоре выработала топливо и пошла на дно. Мы срочно пошли на погружение, покидая минное поле, выходя на фарватер, чтобы развернуться кормой в сторону целей, как раздалось два взрыва над головой, с самолёта-разведчика сбросили две бомбы. К счастью, не глубинных. Их для лодок в надводном положении используют. Да и вокруг нас стоял лес разрывов, обнаружили точку пуска торпед, однако погрузившись на тридцать метров мы отходили в сторону, разворачиваясь. Упускать такие
жирные цели я не собирался. Трое матросов со боцманом занимались течью, разрывы сотрясали лодку, так что не удивительно что они появились, но не критические, вполне рабочий момент. Две торпеды, попавшие в «Тирпиц», вызвали затопления нескольких отсеков. Но тот вполне остался на плаву. Его двумя укусами не убить. Первая торпеда попала ему в нос, вторая почти в центр, я делал пуски во время поворота лодки в сторону «Лютцова», потому и такой разброс.
        Команда спасала корабль и тот устремился вперёд, выходя из зоны поражения, как и «Гнейзенау», а вот «Лютцов» отрабатывал машинами назад, отходя в сторону и давая дорогу противолодочным кораблям. Тут командир тяжёлого крейсера сам себе подгадил, кормой «Лютцов» зацепил одну из мин, фарватер-то узкий, и подорвался, вот что паника и спешка делает. Мы же, развернувшись, дали двухторпедный залп кормовыми торпедными аппаратами, последовательно выпустив две торпеды, «Тирпиц», к сожалению, нам недоступен, а вот «Лютцов» вполне. Я не промахиваюсь, одна торпеда попала в скулу носовой части, и к счастью от неё не отрекошетила, а вот себе сработала, проделав не слабую дыру, вторая что достигла корабля через три секунды после подрыва товарки, вошла в то же отверстие и нанесла огромные внутренние разрушения, отчего нос корабля начал быстро погружаться в воды Норвежского моря. Последние две торпеды я пустил в сторону противолодочных кораблей. Скорее наугад, чем целился. Первые корабли что шли спешно к моей позиции, успели уйти в стороны, подавая сигналы другим, а следующие за ними нет. Первая торпеда
отрикошетила от носа тральщика и ушла в сторону, попав в правый борт эсминца что шёл в кабельтове от него. Корабль не спасти, пошёл ко дну, вторая торпеда попала в корвет, взывав детонацию снарядов на борт. Удачная охота. Я же наблюдал как тонет «Лютцов».
        Было понятно, что спасти его стало практически невозможно, взрывная волна от второй торпеды выбила множество дверей водонепроницаемых отсеков, тут о спасении команды нужно думать, а не о корабле. Тот даже до мели дойти не мог, машины повреждены из-за мины, с учётом того ещё что через мою позицию ему проскочить нужно. А моя лодка, давно уже шустро улепётывала, стелясь у дна, уходя как можно дальше вглубь минного поля. Проявляя чудеса ловкости и везения, «Неуловимый» смог уйти в минное поле на глубину чуть больше километра, где я и положил её на грунт, приказав соблюдать тишину. Торопиться с перезарядкой торпедных аппаратов я не стал, успеем, пусть пока успокоится там всё, множественный грохот глубинных бомб до нас хорошо доносился. При этом я наблюдал что происходит на фарватере. «Гнейзенау» каким-то чудом проскочил выставленные мной мины и ушёл в залив, а там и бухту. А вот «Тирпицу» не повезло, тот разом зацепил две мои мины, что пробили в днище носовой части бреши, капитан, понимая, что корабль на воде удержать не сможет, повернул к берегу, и инициировал ещё три мины, также установленные
«Неуловимым», что спровоцировало подрыв артпогреба орудий носовой башни. Дальше уже была агония. К слову, взрыв фактически оторвал носовую часть, так что продержавшись на поверхности ещё две минуты, любимый линкор Гитлера лёг на каменистое дно на глубине сорока шести метров. «Лютцов» к этому моменту ещё держался на воде, хотя нос уже скрылся, а корма задиралась. Тот лёг на дно через двадцать минут. У него глубина была сто тридцать метров.
        Всё это время, пока субмарина ползла по минному полю, изредка по бортам скрежет звучал от минрепов, но обходилось, соскальзывали, я стоял у поста акустика и управлял лодкой отсюда, слушая морские звуки. А когда лодка легла на дно и замерла, то снял наушники и сообщил команде:
        - Товарищи, поздравляю, нами отправлены на дно линкор «Тирпиц», тяжёлый крейсер «Лютцов», два эсминца типа «Z» и корвет в оснащении противолодочного корабля. К сожалению, линейный корабль «Гнейзенау», получив от нас две торпеды в левый борт, успел уйти, миновав мины.
        Команда активно радовалась, обнимая друг друга, но тихо, приказ соблюдать тишину на борту отменён не был. Я же, заполнив бортовой журнал, стал писать рапорт о том, что происходило. И то что «Лютцов» на своей мине подорвался, и что «Тирпиц» уже на наших. В общем, довольно подробно описал бой. Тут постучавшись, ко мне в каюту зашёл особист и с моего разрешения взяв листы рапорта вдумчиво прочитал, после чего неопределённо хмыкнул и поинтересовался:
        - И откуда вы всё это знаете? Ведь не было подтверждения о затоплении кораблей, только звуки что вы слышали, и всё.
        - Неважно откуда, главное всё так и было, сведения точные. Однако позвал я вас по-другому поводу… Понимаете, неспокойно мне, чуйка говорит, что не вернёмся мы из этого похода, а она меня ни разу не подводила. Верещать та начала ещё когда я приказ получил с союзниками взаимодействовать.
        - Минное поле, или глубинные бомбы? - сразу насторожился тот.
        - Вы про немцев? - приподнял я брови, и тут же тряхнув головой, отрицательно покачал ею и ответил. - Нет, вот они меня как раз меньше всего волнуют. А вот союзники… Не знаю я что от них ожидать. Чую пакость от них. Я вот что решил, поэтому вас и позвал. Значит так, берёте наши рапорты и бортовой журнал, с собой Марину и того матроса, Матвеева, он у нас самый молодой. Получите гражданскую одежду. Для Марины у меня нет, но что-нибудь придумаем. Ночью в позиционном положении выпустим вас вот в этом районе, видите на карте бухточка есть? Самое укромное место, тут мало наблюдателей, можно незаметно вплавь выбраться на берег, и одевшись, водонепроницаемый мешок я дам, уйти вглубь страны. Получите пистолеты «Вальтер» для самозащиты. Также деньги, десять тысяч немецких марок и пять тысяч британских фунтов стерлингов, на всякий случай. Задача добраться до своих. Вы отлично знаете норвежский, сделаете или украдёте документы, купите рыбачий баркас и дальше морем к нашим. Двигайтесь по ночам, днём отстаиваясь у берега. Если повезёт, то наших встретите. Думаю, доберётесь. Только Марине лицо испачкайте и одежду
подберите бесформенную. Вас будут патрульные суда останавливать, чтобы внимание не привлекла. Ну и постарайтесь собрать сведения о потерях немцев что они понесли от нашей засады, укажите это в рапорте. Всё ясно?
        - Командир, вам не кажется?…
        - Это приказ, - с жестью в тоне отрубил я. - Я в курсе что вы в Финскую участвовали в морских десантах, опыт есть, поэтому и выбрал вас. Готовьтесь покинуть лодку. Сейчас спать, чтобы со свежими силами выполнить мой приказ.
        Особист сильно задумчивый ушёл, а я велел ближайшему матросу вызвать Марину. Вскоре лейтенант пришла. Усадив ту на стул у рабочего стола, встав у двери, я объяснил её суть дела, но та неожиданно упёрлась. Ещё и аргументировала тем что не умеет плавать.
        - Марина, я могу вас так называть?
        - Да.
        - Хорошо. Марина, я прошу вашей руки, вы выйдите за меня замуж?
        Чуечка у меня действительно в последнее время давал знать о себе, хотя ранее я давненько о ней не вспоминал, начиная с начала войны, а тут проявилась, значит что-то действительно серьёзное. А вот гибели Марины я не хотел, это мы люди военные и подневольные, куда ж мне с подводной лодки деться? А имея шанс спасти хоть кого-то и не воспользоваться им? Нет, это не по мне. Так что я решил давить на больную точку девушки, тем более и сам этому не против, обеими руками даже за. Та счастливо улыбнулась и кивнула:
        - Да. Я согласна.
        Подняв её со стула, я обнял девушку и нежно поцеловал. Наш поцелуй стал очень длительным, мы остановившись, оба тяжело дышали, жадно друг друга рассматривали.
        - Нужно всё оформить, - лизнув мочку ушка девушки, сообщил я той.
        Мы покинули каюту, где я и сообщил команде о нашем общем решении, дальше стали готовиться к торжеству, кок начал печь торт, а старпом, как мой зам, оформил наш брак, сделав запись в боевом журнале. А потом отметили, каждому полный стакан красного вина налили, и отправились отдыхать, торт чуть позже будет, его не за раз испечь. А Марина решила остаться у меня. Представляете, она девушкой оказалась, я у неё первым мужчиной был, вот уж чего не ожидал. Но приятно.
        Всплыв, лодка запустила дизеля и пошла на полной скорости прочь от Норвегии. Всё получилось. Как немцы не стерегли эти воды, особенно когда две наших передачи поймали со стороны минного поля, нам всё же удалось уйти. Немцы патрулировали у границ минного поля, но по счастливой случайности один тральщик на своей мине подорвался и те все рванули туда, видимо будучи уверены, что это наша работа, так мы и выскользнули из ловушки и под водой удалились прочь, пока вот так не ушли. Марина осталась, как я её не убеждал, как заклинило, не уйду без мужа и всё. Так что особист приказ выполнил, с двумя молодыми матросами те вплавь, тут триста метров было до бухты, толкая мешок с одеждой ушли к берегу. Как показывал Взор, добрались благополучно, потом долго бегали и руками махали, отогревались, хоть и август, а море холодное, а чуть позже одевшись, ушли вглубь страны. Перед тем как их выпустить, мы всплыли в позиционном положении над тем местом, где до этого лежали на дне, и установив антенну отправили два кодированных сообщения. Один на нашу базу флота о результатах засады, там подтвердили получение, и второй
командующему эскадрой союзников, с тем же докладом. От обоих получил подтверждение получения. Чуть позже пришёл приказ от командующего эскадрой выдвинуться в нужный квадрат и ожидать немецкого конвоя, атаковать при возможности. Подтвердив получение, я покинул место что немцы засекли, даже осветительные ракеты пускали с границ минного поля. Подняли самолёты, но мы к тому моменту же ушли под воду, двигаясь дальше вдоль берега к месту будущей высадки особиста с матросами. Так что глубинные бомбы те скинули наугад. Парочка рванули близко, да ещё видимо сдетонировала якорная мина, нехило тряхнуло, но ушли.
        Только что было отправлено сообщение на базу, доложился какой я приказ получил от союзников, после этого я объявил режим радиомолчания. Мы всего километров на сто ушли от побережья Норвегии, как светать начало. Пришлось уйти под воду, на глубину семьдесят метров, а то что-то немцы разлетались. Пока двигались, шла неспешная перезарядка торпедных аппаратов. Уже можно было. На борту особо ничего не изменилось, активные тренировки продолжались. С Мариной у нас один раз было, медовый час, но та ко мне не переезжала, и отношения на людях ровными были, и это правильно, команда на нас смотрела, не нужно давать поводов для подозрений. Вернёмся на базу, там уж и оторвёмся. Только вот Марине придётся уйти из экипажа, вернётся на радиоузел штаба, принципы мои всё же имели место быть, а там та мне подчинённым не будет, не получилось схитрить и отправить её с особистом, значит сделаю так, чтобы та осталась жива, очень постараюсь, и переведу её из экипажа. Не хочу, чтобы моя жена рисковала жизнью вместе с мной. А так я пока сам шалел что та стала моей супругой, как-то всё быстро произошло. Та была в тех же
чувствах, я часто ловил её взгляд, и отвечал улыбкой.
        Шли мы почти шестнадцать часов, но добрались до мест с теми координатами что там оказались. Это уже в полночь было, дальше выставив вахтенных, ожидали. А на рассвете я вскочил с койки и быстро одеваясь открыл вдарь и заорал:
        - Боевая тревога! Срочное погружение! Глубина девяносто метров!
        Разбудил меня Взор, его границы, почти в четырнадцати километрах от нас, пересекло двенадцать палубных истребителей-штурмовиков. Чуть отстав за ними летели бомбардировщики с глубинными бомбами. Все самолёты имели тактические знаки ВМФ Британии. Я же говорил, нельзя им доверять, нельзя. Ведущий пилот, что уже обнаружил нашу субмарину, сообщил что видит цель, выходит в атаку. Приказал подчинённым следовать его примеру. Опытные сволочи, видимо не в первый раз так атакуют вражеские субмарины. В составе эскадры союзников британского авианосца не было, а все самолёты палубные, значит сюда специально пригнали британский авианосец. Я думаю это акция возмездия. Если разведка доложила правительству, или лордам Адмиралтейства кто в действительности погулял по их острову, то вполне могли инициировать месть. Ну или используют флот без объяснений причин, тоже вполне в их духе. Те ещё мстительные сволочи, почти как я. А мы почти успели нырнуть, но именно что почти.
        Лодка успела нырнуть метров на десять, уйдя от атак штурмовиков, хотя те боезапас пустили, ракеты, и сбросили бомбы. Подлодка затряслась от близких разрывов, почти достали, несколько течей появилось, но мы продолжали погружаться. Внешний корпус остался цел, хотя пару вмятин и получили. Я отправил две команды заделывать повреждения, что приметил Взором, если это не сделать, то будут проблемы. А тут и бомбардировщики подлетели, хотя мы погружались, и на максимальной скорости уходили в сторону с разворотом. Глубина ещё небольшая, так что скорее всего те это видели. Да, точно видели. У бомбардировщиков была разница в скорости с истребителями-штурмовиками, поэтому я думаю они взлетали с палубы авианосца первыми, а уж потом, через некоторое время и истребители в воздух поднялись, нагоняя их. Подгадали время так, координаты-то знали, слил кто-то, чтобы появится на месте почти одновременно. Эх, а ведь у меня мелькнула мыслишка пережидать световой день под водой, но решил, что успею если что под воду уйти, и вот успел. Самые скоростные машины из палубного базирования прислали. Сорок три единицы общим
числом. Скорее всего тут весь лётный состав авиакрыла, что был на борту авианосца. Они где-то столько и перевозят. Полк по сути.
        Бомбы посыпались на нас. Умело командуя, старший бомбардировочного крыла направлял в атаку те машины, бомбы у которых установлены на ту глубину, на которой мы были. Я же говорю опытные. У разных звеньев бомбы на разную глубину установлены. Сотрясалась лодка сильно, от одного из близких подрывов меня кинуло на переборку и раздался хруст, перелом руки. Ниже локтя. Я тут же проверил диагностом и залечил ту, при этом продолжая командовать.
        - Рули глубины заклинило! - закричал один из старшин.
        - Повреждены балластные цистерн, - раздался крик боцмана. - Набирают воду.
        - Поступление воды в носовой отсек, - донёсся ещё один крик. - Задраили люки.
        Я мгновенно проверил всё Взором, и застонал от отчаянья, отремонтировать можно, но на это потребуется час работы, даже экстренно, а лодка стремительно погружались, скоро та пройдёт отметку ста метров, а под нами глубина общим числом в семьсот метров было. Команда осознавала, что происходит. «Неуловимый», опуская нос, всё стремительнее шёл ко дну.
        - Проклятые штатовцы, - простонал старпом.
        - Это британцы были, - рассеянно ответил я Звягину, обнимая Марину, что бросилась ко мне в объятия и прижалась лицом к груди.
        И тут мне пришла идея, я мигом рванул по центральному отсеку, касаясь парней и убирая их в Хранилище. Марину первой убрал. Открывая люки переборок, я пронёсся вихрем до кормы, трёх раненых с переломами и врача тоже отправил, и побежал к носу. Практически падая вниз, лодка уже как поплавок была с задранной кормой. Когда я открыл последний отсек где я ещё не был, оттуда хлынула быстро поступающая вода, шестеро из двенадцати моряков что там были успели утонуть, остальные захлёбываясь пели «Интернационал», но меня это не волновало, времени мало прошло, откачают, когда из Хранилища достану. Вот только когда их восемь осталось, Хранилище полным стало, так что я избавился от двух тонн угля, и отправил парней всё же в Хранилище. После чего убрал кусок переборки, и оказавшись снаружи подлодки, что стремительно уходила дальше в глубину, понял, что опоздал. Глубина была уже триста метров, и гаснущим сознанием, Исцеление не помогло, я подумал, что в этот раз всё сделал как надо и стыдится мне было нечего. Голода в Ленинграде не было, а блокаду сняли ещё в июле. Да и ребята погибнут, не судорожно пытаясь
глотнуть в последний раз живительного воздуха, чувствуя накатывающий ужас, а в Хранилище. Не знаю, что с ними дальше будет. Да и три немца у меня ещё там были. Не получилось выполнить обещание, а жаль. Марину и ребят очень жалко.

***
        М-да, судьба. И в этот раз меня убили. Так как я теперь постоянно по Ветке Земли буду оживать, у меня будет возможность кинуть ответку британцам. И как-то не волнует то, что это другие из другого мира. Суть у них одна, гнилая. Ладно, не об этом суть. Значков Исцеления, Хранилища и Взора, к которым я уже привык, не было. Не обманули святоши.
        Открыв глаза, увидел стебли зелёной высокой травы, в которой я лежал, да небо голубое с белыми пенками облаков. Рядом где-то послышалось всхрапывание. Ещё привычно голова болела. Аккуратно сев, я провёл рукой по затылку, а там кровь и гематома, вроде неопасная для жизни, жаль Исцеления нет, залечил бы, поэтому решил разобраться где оказался, для чего и осмотрелся. Степь круг, зелёная степь. Неподалёку, метрах в двадцати, конь стоял каурой масти. Молодой трёхлетка. А на том месте где моя голова была, камень лежал, скрытый травой. Небольшого размера, как два кулака моего нового тела. Понятно, паренёк упал и разбил голову. Умер, а я его тело занял. А то что паренёк, по рукам видно, молодые. Не младше восемнадцати, условия возрождения я помню.
        Встав на ноги, осмотрел себя внимательно. Босые ноги, домотканине штаны, закатанные до колен, явно всё ручной выделки, такая же рубаха, штаны серые, и рубаха с желтизной, стирали много. Головного убора и ремня не было, верёвкой опоясан. Конь без седла, значит тот верхом охлюпкой скакал. Подойдя к коню, тот косил на меня глазом, но позволил подойти, я перекинул поводья через голову, и одним стремительным прыжком оказался на спине. Это раньше я опасался лошадей, а сейчас неплохо верхом держусь, научился. Не идеально, как те же кавалеристы, но неплохо. Всё же больше машины предпочитаю. Конь даже не шелохнулся, привык явно к верховым, а я сверху осмотрелся, подставив ладонь козырьком. Как я одет меня не волновало, среди крестьян такая одежда до сих пор в ходу. Хочу узнать время года. Хотя, чего тут думать, снова сорок первый. Как будто иначе бывает. Святоша же ясно сказал, притягивает Путников к тем временам где много людей умирает по разным причинам, а больше погибших чем во Вторую Отечественную и не бывало.
        - Так, а где Алёша Попович и Добрыня Никитич? - со смешком пробормотал я, не наблюдая соседей.
        Сплошные зелёные степи вокруг, только трава колышется на лёгком ветерке. А вот с одной из сторон показались несколько точек, явно верховые. Кстати, и след мятой травы, видимо парнишка тут проезжал, как раз с той стороны и тянется. Присмотревшись, продолжая держать ладонь козырьком, убедился в увиденном. Зрение у парнишки отличным было. Ну да, верховые, и скакали ко мне. Что ж, подождём. Мне самому интересно куда я попал. Что я отметил, те скакали ко мне чуть ли не во весь опор. А когда сблизились, я как раз спрыгнул на траву, поморщившись от дёрнувшей болью раны на затылке, то закружились вокруг, их восемь было, все бородатые, на пятерых кафтаны и шапки на головах, у других непонятные куртки. Из оружия, то у двоих ружья, увидев которые я расширил глаза в удивлении. Никак «Берданки»? Это куда я попал? Тут точно не сорок первый, хотя такие винтовки ещё и используют, но сторожа. Свистнул кнут, и я едва успел увернутся, досталось коню по крупу, и тот встав на дыбы, оттолкнув меня. Снова засвистели кнуты, и я уворачиваясь покатился по траве, заорав в ярости. И тут… в моей руке появился «Наган», о
котором я только что подумал. Поэтому сработал на рефлексах, пять раз прицельно спустил курок. Сначала двоих вооружённых снял, после тех трёх с кнутами, что меня избивали. На спине две длинные ссадины, больно жуть было, и на руке, защищался ею. Хотя кончиком всё равно по ноге досталось.
        - Стоять, - скомандовал я, держа на прицеле остальных. - Кто такие и что вам нужно?
        Двое сорвались с места, нахлёстывая лошадей, я тут же сменил револьвер на «СВТ», на автомате получилось, и двумя выстрелами снял их, лишь кони с пустыми сёдлами замедляясь скакали. Почему Хранилище осталось при мне, причём явно непустое, я решил подумать позже, сейчас даже и думать не хотел от радостной надежды, а пока делом нужно заняться.
        - Итак? - навёл я ствол на самого молодого.
        Тот сломался сразу и рассказал, что да как. Интересный надо сказать рассказ. Хотя понимал с пятое на десятое, говорил на русском языке, но уж больно старых слов много. А так девятнадцатый век тут. Точный год тот не назвал, видимо сам не знал. Я попал в тело бастарда одного из помещиков, от прислуги, причём признанный. Звали его Андреем Басовым. Жил он в поместье, учился хорошо, учителя хвалили, но не покидал поместье никогда, однако у помещика были и другие дети, от законной, но не любимой супруги. Помещик умер, наследник решил избавиться от бастарда. Сначала его на конюшню помощником конюха определил, да тот, после двух дней издевательств, прислуга измывалась над ним, забрав коня, что ему отец подарил, и утёк. По-глупому, пустой, в рабочей одежде. За ним погоня, причём наследник не отправился, тот накануне ногу сломал на охоте, а обвинил бастарда. Но доверенных людей отправил следом, хотя бы коня вернуть. Вот так и разобрался. Да, мы на Смоленщине находимся. Патрон тратить на хлюпика я не стал, осмотрел винтовки, и пристрелил из одной. Ужас и трепет. Столько дыма. Порох дымным оказался. Больше
подобного опыта получить я не желаю, лучше своим оружием пользоваться.
        Прежде чем дальше делом заниматься, трофеи никто не отменял, я решил проверить, осталось ли на месте Исцеление, и сосредоточившись на ране на затылке, минуты три сидел неподвижно, желая, чтобы раны не было. Чуть позже проведя рукой по затылку, обнаружил что раны действительно нет, только засохшая кровь пальцы царапала.
        - О-о-ое-е-е! - заорал я, смеясь повалившись спиной на траву.
        Пусть Взора я лишился, но Исцеление и значит всё что было в Хранилище сейчас со мной. Парни и жена тоже. Вскочив я тут же извлёк из Хранилища супругу, нежно обняв, и поцеловав ту в губы, заметив, что Марина как-то закаменела, а её расширенные в испуге глаза напомнили мне, что та мою новую внешность ещё не знает. Впрочем, я пока тоже. Додумать я не успел, удар коленом между ног у Марины оказывается был поставлен просто замечательно, поэтому отправив ту обратно, я минут пять сидел на корточках, дыша через раз.
        - К чёрту, - простонал я. - Надо будет доставать людей по одному и знакомиться заново, объясняя ситуацию. С Мариной думаю тяжелее всего будет, выходила замуж за одного, а жить теперь будет с другим.
        Вот так придя в себя, я решил отвлечься. Достал зеркало и изучил свой внешний вид. Да уж, истинный ариец, блондин с голубыми глазами, да с правильными чертами лица. Ладно, пора трофеями заняться. Раздел до исподнего всех загонщиков, и все трофеи вместе с лошадьми убрал у Хранилище. Места не хватило, пришлось ненужное и малоценное, я посчитал что уголь подойдёт под это определение, выгрузив из Хранилища, несколько тонн. Вот наверняка удивятся местные, найдя эту горку, телег тридцать будет. Себе под седлом лучшего коня выбрал, не трогая те что трофеями с румын в прошлой жизни взял, чуть больше семидесяти штук. Так не спеша и направился прочь. Надо бы речку какую найти, середина лета, вода тёплой должна быть, сам искупаюсь и подберу себе одежду, постираю её от чужого духа и кое-где от крови. А если что не понравится, найду какой городок, продам на рынке. То, что не вызывает подозрений продать проще, потому я от трофеев и не избавлялся. А так, как же я рад что именно в этом времени оказался, передохну тут от двух войн. Особенно рад что Хранилище полное, вон эсминец, транспортное судно, загруженное
доверху, четыре субмарины, две британские тип «Т», американская «Гато» и немецкая тип «Девять», все большие океанские. Жаль боезапас только у британцев совпадает, зато и запаса немало к ним накопил. Автомобилей много, бронетехники, авиации запас имею, топлива и оружия, продовольствия. Можно попасть в мир без людей и выживать. Только жена у меня одна. Исправим, может наложниц набрать? Я так думаю всё что при мне и при следующем возрождении останется. Стоит подумать. Святоши решив избавить меня от своих даров что-то не додумали. Думаю, мой отказ принять их решение и послужило этому. Правда Марина, как я понял, собственница, так что ей о наложницах точно знать не стоит. Да и вообще получиться у нас или нет я пока не знаю. Не обращайте внимания, одной конфеткой не наешься, а с Мариной у нас только раз было, вот и прёт спермотоксикоз. Вернёмся к вещам в Хранилище. Оружия стрелкового не так и много, едва на дивизию наберётся, и то половина - это румынские трофеи, остальное американского производителя, британского и немецкого, советского совсем мало. Зато пулемётов, ручных, станковых и крупнокалиберных, как
и боезапаса к ним, очень много. Лошади верховые, сабли и шашки, чего только нет. Самое интересное, в запасах у меня воздушный шар с корзиной имелся, пять человек в облегчённой корзине может поднять. Горелки и запас баллонов с газом, чтобы поддерживать температуру внутри шара, то есть тот на горячем воздухе поднимался. Зачем он румынам не знаю, может для корректировки артиллерийского огня? Но я его у танкистов забрал. Видимо тоже трофей. А вещь классная, вот и сработал хватательный рефлекс.
        Скакал недолго, выехал на дорогу, полевую, укатанную телегами и повозками и поскакал по ней. Было желание достать авто и ехать на нём, тот же «Додж», но решил не палить контору, под местного пока буду маскироваться. Трижды встречал повозки и один раз пролётку. По виду если не помещики, то обеспеченные купцы. Смотрели те на меня с подозрением. Это да, конь справный, под седлом, а я парнишка лет восемнадцати, кстати, именно восемнадцати, в дранной рабочей одежде. Надо переодеться. Тут как раз мосток через речку попался, вот и подберём одежду, и покупаемся. А то тело зудело. Я отъехал подальше от моста вверх по реке и час потратил на стирку, мыло в Хранилище было, и на подбор одежды. У меня было хрупкое телосложение, а там трофеи на громил, нет ни одного моего размера, даже обуви. Ноги как у девушки, сороковой разве что, не больше. Подумав, я достал из Хранилища несколько комплектов красноармейской формы. Собрал на месте брошенного штаба дивизии в военном городке в начале войны, там много что брошено было. Один комплект подошёл идеально, маломерка. Исподнее тоже было. С сапогами проблема, но ботинки
с обмотками пошли, а носить я их умел. Потом застегнул ремень с кобурой «Нагана», тут же штык-нож повесил и фляжку, отлично выгляжу. Кстати, раны от ударов кнута я обработал, сам справился, не доставая врача. Решил позже с командой пообщаться, сначала тут освоюсь. Время ещё было, постелив одеяло на траву, поужинав, была молочная каша, я поискал в Хранилище книгу, всё же несколько крупных городских библиотек обнёс, в тех городах где наши отошли, а немцы их ещё не заняли. Или заняли, но недавно. Тут у меня немало книг и дореволюционных было. Найдя книгу по истории русских правителей, я открыл её и стал просматривать в каком году правил Николаевич Александрович Романов.
        - Тэк-с, это или конец Крымской войны, или Русско-Турецкая? - пробормотал я. - Стоп. Николай Павлович?
        Оказалось, я ошибся, называний хлюпиком правитель правил не в девятнадцатом веке, а в двадцатом. Это был Николай Второй. Как я сам не понял? Думал раз «Берданки» есть, значит Турецкая война, это время. Ранее дульнозарядное оружие было. Найдя нужного правителя и изучив хронику его жизни, определил я. - И где же я оказался? Вроде в Русско-Японскую уже винтовки «Мосина» были, а тут «Берданки» мне достались. Пока будем считать, что Русско-Японская. Надо к городу ехать, там узнаю какой сейчас год.
        Трофеи постиранные и успевшие высохнуть убрал в Хранилище, мне местные деньги нужны, я повесил кавалерийскую шашку на ремень, ножны украшены средне, с серебряными насечками, и поскакал дальше, уже смотрелся теперь вполне серьёзно, для местных одежда выглядела дорого. На голову кепку, не пилотку же. А так нужно искать место постоя, у меня есть палатки и шатры, и всё необходимое для жизни на природе, но как-то в поле ночевать не хочу, а уже темнеет. Нет не успеваю, придётся к той деревеньке свернуть, что как раз попалась на пути, и встать на постой. Так и сделал. А устроился у местного старосты, тот охотно выделил место в доме, видимо решив, что я из дворян и копеечку большую за ночь заплачу. Да и шашка на боку, их дворяне вполне носили. Именно от старосты я и узнал год, тот в курсе. Всё же ошибся. Сейчас тысяча девятьсот четырнадцатый год. Уже идёт. Сейчас стоит лето, начало июня. А через два месяца начнётся. И что делать? Думаю командой займусь, там многие пострадали, переломы ушибы. Нужно в порядок привести, да и тех что утонуть успели к жизни вернуть. На врача положусь, однако и ему нужно
восстановиться, тоже пострадал. Однако это всё завтра, а сейчас отдыхать. Тело мне немощное досталось, уставало быстро.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к