Сохранить .
Маркиз Виталий Сергеевич Останин
        Троецарствие [Останин] #2
        Вот уже три месяца, как старший продавец «Эльдорадо» стал избранным чемпионом китайской богини Гуаньинь. За это время он вполне освоился эпохе Троецарствия. Заключил помолвку с девушкой из богатой семьи, овладел некоторыми техниками ци, познакомился с королем ада, а один особенно зловредный демон задолжал ему услугу.
        И все бы хорошо, только после каждой победы количество врагов, кажется, только росло. А еще такие друзья появлялись, что впору про врагов вспоминать с нежностью… Но, встав на Путь, уже невозможно свернуть. Стратег должен спасти Поднебесную, но для начала нужно получить титул «хоу» - маркиз.
        Глава 31. Полководца настигает прошлое
        Он не умел учить, а я был самым неумелым учеником, которого только удалось найти. Мы, в общем, нашли друг друга.
        - Я не понимаю тебя! - после очередного наставления заорал я. - Что это вообще значит, смотри внутрь себя и ищи ответы? Интерфейс активировать? Так он здесь не работает!
        Выслушав мою гневную тираду, учитель Кун в обычной своей манере принялся кивать. Но это он не согласие выражал, просто привычка такая у доисторического китайца была.
        - Я не знаю Инр Феса. Кто это?
        - Замяли!
        - Я должен понимать тебя, чтобы учить.
        - Да ладно! А я? Я должен тебя понимать?
        С ним, этим духом кольца, было очень сложно. Каждый раз, погружаясь во внепространственное хранилище, в котором он обитал, я чувствовал себя так, будто участвовал в модном в моем времени развлечении под названием «Городской квест». То есть, чтобы сделать хоть маленький шажок вперед, мне требовалось разгадать очередную гребаную шараду.
        Сейчас, например, учитель Кун предложил мне поискать внутри себя «точку сосредоточения силы». Используя для этого такой простой и понятный инструмент, как «внутренний взгляд». А после того, как я осознаю скорость и направление течения ци внутри себя, нужно попытаться активировать технику «Встречный ветер».
        С учетом того, что все умения, доступные Стратегу, я запускал через интерфейс, который мне «установила» богиня, и только некоторые и только под влиянием момента - через спонтанный всплеск веры в свои силы, - задача не казалась мне понятной. «Точку сосредоточения силы» я до сих пор не встречал, а скорость течения ци в энергетических каналах тела вообще видел лишь в виде цифр на все том же интерфейсе.
        - Не получается! - через какое-то время, потраченное на попытку медитировать, сообщил я.
        - Да, - снова закивал дух кольца. - Ты не пытаешься.
        - Пытаюсь я!
        - Да. Но не так.
        - А как надо?
        - По-другому.
        - Я не понимаю!
        - Конечно, не понимаешь. Если бы понимал, уже сделал бы.
        Я поднялся с камня, на котором восседал в позе лотоса, и с чувством выматерился. На учителя, впрочем, это не произвело никакого впечатления. Пришлось сменить тактику.
        - Учитель, может, займемся чем-то другим? Я хотел бы поговорить о стратагемах, которые мы обсуждали в прошлый раз…
        - Да. Займемся чем-нибудь другим, - сказал проклятый старик и… исчез. А я, соответственно, вылетел из виара, создаваемого кольцом сосредоточения. Горное озеро, скалы со всех сторон, крошечный кусочек вечно голубого неба - все пропало. Зато стали видны цветы на грядке, нависающая над каменной скамьей ветка ясеня и утоптанная до состояния плохого асфальта земля на дорожке.
        В виар я уходил из сада градоуправителя - тут людей днем практически не бывало, - сюда и вернулся. Выдохнул, гася раздражение на проклятого Куна с его загадками, встал и быстро зашагал к дому. Бормоча под нос: «Ниче, найдем через квест трактат и зажжем эту проклятую иконку старым дедовским способом - через интерфейс».
        Прошло два дня с тех пор, как мои войска сняли осаду с Пояна и рассеяли шестидесятитысячное войско генерала Желтых Повязок - Юн Вэйдуна. Сейчас армия, потрепанная двумя серьезными сражениями - перед деблокадой Пояна была еще осада и взятие Синьду, - отдыхала, училась двигаться в новых порядках и готовилась выступать в новый поход. Опять на Синьду, который осадили на этот раз войска еще одного южного феодала - Чжоу Сю. Не самого сильного, скорее даже одного из слабейших. Но зато выбравшего просто идеальный момент для того, чтобы раззявить роток на то, что ему не принадлежало.
        Всю свою армию - чуть больше двадцати тысяч человек - он двинул на Синьду именно в тот момент, когда я тут под Пояном рубился с желтыми. Расчет Чжоу Сю был прост: желтые сминают меня превосходящими силами, но все же несут серьезные потери, которые не дают им двигаться дальше. Он под шумок отбирает Синьду, в котором сейчас сидит всего пять тысяч человек гарнизона, и прирастает в возможностях. Пока Юн Вэйдун оправляется после пирровой победы над войсками Вэнь Тая, Чжоу наращивает мускулы, набирает войско и превращается во владетеля, которого уже так просто, с наскока, не возьмешь. А там, если Нефритовый Император будет милостив, можно и на Северный Цзяньань замахнуться.
        Так бы и было, если бы в теле Вэнь Тая не жил уже несколько месяцев некий попаданец по имени Алексей. Который до того не хотел умирать, что даже сумел вспомнить, что когда-то в Википедии читал про тактику войск генерала Румянцева, жившего (или правильно говорить, который будет жить?) в семнадцатом веке. Русский полководец сумел разгромить турецкую армию в сто пятьдесят тысяч, имея под рукой всего семнадцать тысяч штыков. У меня результат вышел скромнее - армия Желтых повязок превосходила мою численностью «всего» в полтора раза.
        Даже потери мои по итогам сражения можно было назвать приемлемыми. У меня было тридцать восемь тысяч человек, а Юн Вэйдун привел под Поян без малого шестьдесят тысяч. После сражения выяснилось, что погибшими я потерял около четырех с половиной тысяч, а противник - почти половину армии.
        В общем, просчитался Чжоу Сю. Не получится у него стать значимым игроком на юге Китая. Скоро я приду под Синьду, и там мы поглядим, как его двадцать тысяч воинов смогут справиться с тридцатитысячным войском «нового строя». Вот только нужно было дать моим солдатам отдохнуть. Слишком уж их измотали последние события.
        А три-четыре дня Синьду простоит. Учитывая, что его стены защищает Ля Ин - мой бывший противник, а ныне союзник, у которого есть подразделение стрелков с чо-ко-ну, - продержится и неделю. Штурмовать в лоб город, войска которого вооружены средневековым аналогом полуавтоматических винтовок, такое себе тактическое решение.
        В доме градоуправителя я сразу направился к своим покоям. Во время осады города некоторые здания пострадали, в том числе домик, в котором я квартировал раньше. Пришлось потеснить местного мэра, но он вроде не возражал. К тому же здесь проживала и госпожа Чэн Юэлян, с недавних пор откликавшаяся на вполне русское имя Юля.
        Естественно, не в моих комнатах. Границы приличий в патриархальном обществе Поднебесной были очерчены очень четко - никакого секса и совместного проживания до свадьбы. Исключения, конечно, случались, но девица Чэн ясно дала понять, что форсировать события не позволит. А поцелуй на поле боя… Ну ладно, несколько поцелуев - это адреналин. Возбуждение горячкой сражения, бурлящая кровь и осознание близости смерти. Ничего такого, чего девушка ханьской культуры не смогла бы забыть или сделать вид, что ничего не было.
        В конце концов, после поцелуя мы не узнали друг друга лучше. Да, появилась симпатия, какое-то доверие, но и только. Должно пройти немало времени, прежде чем в этот коктейль добавиться «любовь». Если это вообще возможно.
        Так что Юэлян жила в своих комнатах, и пробиться к ней просто на поболтать было не проще, чем в моем мире-времени записаться на прием к губернатору. Но я по этому поводу не особенно расстраивался. Головной боли хватало и без любовных переживаний. Нужно было готовить войска к походу, тренировать их сражаться в новом строю, со своими возможностями разбираться, опять же. С последним, к слову, получалось не очень хорошо.
        В комнате я быстро переоделся: скинул белый «тренировочный» халат, надел повседневный синий, перевязал шишку волос на голове другой лентой и прицепил на пояс меч-цзян. Усмехнулся - на автомате уже все делаю, даже не задаюсь вопросом, почему при выходе из дома белую ленту нужно сменить на синюю, - и направился к дверям.
        Там меня уже ждали пятеро телохранителей и Ван Дин - ординарец. Последний было сунулся подержать стремя, но я взлетел в седло без чьей-либо помощи и сразу же направил коня к выезду с площади.
        Дела были в военном лагере, расположенном в пяти ли от города. Прапор - интендант моей армии Юань Мао - желал отчитаться по фуражу и добыче, которая нам досталась после победы над желтыми. Амазонка - командир стрелковой конницы Гу Вайцзинь - хотела обсудить особенности тактики своих подразделений с учетом использования терций. Пират Ган Нин, отвечающий за ударную кавалерию, ждал меня с тем же вопросом, а младшие командиры, назначенные буквально три дня назад, нуждались в новых вводных. А еще была Матушка И с докладом о раненых, Мытарь с отчетом о финансах, Бык, который…
        - Я еду с тобой! - голос девицы Юэлян вырвал меня из мыслей относительно планирования сегодняшнего дня.
        Оглянувшись, я увидел невесту, снаряженную словно на битву, восседающую на своей норовистой кобылке. Темно-синий халат, расшитый серебряной нитью, нагрудник из металлических полос на кожаной основе, боевые сапоги, а на голове довольно забавный головной убор, похожий на какой-то полушлем древнегреческих амазонок - не уверен даже, что такие существовали где-то в реальности, а не были рождены фантазией гейм-дизайнеров.
        За спиной суженой находились две служанки, тоже зачем-то напялившие поверх платьев нагрудники, а в головные украшения вставившие фазаньи перья. В руках каждая держала лук, что посреди безопасного города смотрелось довольно комично.
        - Куда ты едешь со мной, Юля? - уточнил я немного растерянно.
        - На битву!
        «Папка, папка, возьми меня на войну!» - противным «детским» голосом проорал Лё Ха.
        Я шикнул на него и ответил, с трудом сдерживая смех:
        - Я еду в полевой лагерь и сегодня не планировал выдвигаться на Синьду.
        Ответ ее, кажется, расстроил.
        - А когда ты собираешься снимать блокаду с города?
        - Завтра или послезавтра намеревался двигать войска. Решение думал принять после доклада капитанов.
        - Тогда я еду с тобой в полевой лагерь!
        - Юль, но зачем?
        Никак я не мог уразуметь, что пришло в голову этой красивой, милой, но удивительно взбаломашной барышне. Что ей делать в войсках? Да, она потрясающий Стрелок, аж девятого разряда, и в бою может выступить настоящей ракетной установкой малого радиуса действия. Но! Во-первых, я не собирался рисковать жизнью дочери могущественного союзника, да и сам с каким-то собственническим настроем не собирался допускать девушку к опасности. А, во-вторых, у нее не было никакого фронта ответственности, чтобы она присутствовала на совещании.
        - Я хочу помочь!
        Юэлян у меня на руках в финале сражения с войсками желтых и та девушка, что сейчас ехала рядом и чего-то требовала, - два разных человека! Второй вариант, кстати, нравился мне куда меньше, чем первый. Было в ней сейчас то, что я назвал бы аристократическим высокомерием. Полное отсутствие желания понимать, что она лезет не в свое дело и некая наглая упертость, которую я раньше не замечал. Хотя я ведь свою невесту и не знал толком.
        Разве что румянец на ее щеках говорил о том, что Юля и сама немного стыдится своего поведения, но настроена при этом весьма решительно.
        Спорить с ней на глазах у ординарца и телохранителей я не собирался. Не хватало подрывать свой едва-едва заработанный авторитет семейными скандалами. Просто кивнул и веско, надеюсь, добавил:
        - Только прошу, не лезь с суждениями прежде опытных военных.
        - Я не собираюсь никого ставить в неловкое положение, если ты об этом! - отчеканила девушка и покраснела так густо, что была вынуждена отвернуться.
        Я кивнул и, внутренне посмеиваясь, продолжил путь.
        До места мы добрались быстро и, что удивительно, молча. На скаку, конечно, сложно разговаривать, а мы ведь не прогулочным шагом лошадей пустили. Но все-таки эта немногословность меня немного настораживала. В голову нет-нет да и забредали мысли о том, что за желанием Юэлян ехать в полевой лагерь стоит нечто большее, чем желание быть рядом.
        Лагерь встретил обычной и уже ставшей мне родной суматохой. Тысячи людей занимались какими-то своими делами: чинили доспехи, решали хозяйственные вопросы, маршировали на плацу, носились с поручениями или орали на подчиненных.
        Последним как раз был занят Бык. Великий Воин, недавно познакомившийся с построением «терция» и убедившийся в том, что оно вполне жизнеспособно, теперь вбил себе в голову научить свой полк безукоризненно ходить и сражаться в данной формации. Никто так не страдал от муштры, как «быки» - так несчастных прозвали в армии.
        - В последний раз повторяю, ты, кусок засохшего черепашьего … - орал как раз Лю Юй, но тут заметил меня и закончил отчитывать младшего командира, оправив его к подразделению со словами: - В общем, ты меня понял, Чжугэ. Отработать поворот в построении и добиться того, чтобы арбалетчики перестали вываливаться наружу.
        - Да, господин! - отчеканил «нефритовый дракон» и бегом бросился выполнять приказание.
        - Старший брат! - забыв про подчиненного, тут же завопил во всю свою луженую глотку быкоголовый князь демонов. - Тебя уже все в шатре ждут! А я вот…
        Тут он сбился, заметив за моей спиной Юэлян со служанками, и непонятно с чего покраснел.
        - Госпожа Чэн! - только и смог выдавить он.
        Я недоуменно нахмурился. Что это с моим воином? Девчонок, что ли, никогда не видел? Насколько я знаю, в вопросе половой гигиены у него полный порядок - мчится в бордель, едва только свободная минутка появляется. Впрочем, долго я этим мозг морщить не стал - смутился и смутился. Может, положено так себя вести побратиму жениха - кто их разберет, этих китайцев?
        Проехав до центра лагеря, где находился шатер командующего, я спешился, бросил поводья Ваньке, и немедля вошел в шатер. Уже внутри дернулся - надо же, наверное, полог для Юэлян придержать, но менять что-то было уже поздно. Ладно, в конце концов, не время в куртуазность играть, да и служанки у нее есть, если что.
        - Всем привет!
        Взглядом окинул всех собравшихся. Мытаря, Амазонку, Прапора. Ган Нин в ответ на приветствие радостно оскалился, Матушка И милостиво склонила седую голову на тонкой шее. Новенькие на наших сборищах - Феникс, Лекарь, Карп, Броненосец, Удав и Журавль - еще чувствовали себя скованно, замерли по стойке «смирно», боясь привлечь к себе внимание начальства.
        Было тут еще два человека, которых я не знал. Здоровенный мужик ростом с Быка и такими же, как у него, плечами, только с лицом жестким и злым, словно бы у волка, который вынужден притворяться человеком. Снаряжен он был для боя: полулаты - пальтишко «драконов», но без набедренников и наплечников, пояс со множество пустых ножен. А еще это был первый китаец, который в приличном обществе пренебрег такой мелочью, как собранные в узел волосы.
        Этот тип волосы носил распущенными. Как девица, только без соответствующих брошек, заколок и лент. Длиной до середины спины, черные, как вороново крыло, спутанные, будто в них воробьи сексом занимались. В общем, дикарь какой-то.
        Вторым незнакомцем была девушка. Не юная, как моя Юэлян, но и не зрелая, как Амазонка. Лет двадцати пяти, наверное. Довольно красивая, только эта ее красота была такой же дикой, как и у ее спутника. Волосы свиты в сосульки-дреды с торчащими тут и там оберегами, косточками, палочками и золотыми медальонами. Миловидное личико перечеркнуто от подбородка к левому виску тонким, уже весьма давним шрамом. Одежда… На одежде имело смысл остановиться подробнее.
        Именно такой ансамбль создают дизайнеры фэнтезийных фильмов и игр, когда желают привлечь внимание подростковой аудитории. Высоченные, до колена, сапоги с загнутыми носками, расшитые золотой нитью. Короткая юбка чуть выше колена, сделанная без затей - из куска дорогой, но уже довольно заношенной ткани. Широкий боевой пояс, ее удерживающий, с ножнами под парочку цзаней. Бронелифчик из кожи, усиленной металлическими чешуйками. И в завершение всего этого ошейник. Широкая кожаная полоса, защищающая шею женщины от основания до подбородка.
        - Бешеная Цань приехала, старший брат! - не своим голосом сообщил из-за спины быкоголовый князь демонов.
        Женщина в фэнтезийном наряде плотоядно улыбнулась и решительно двинулась в мою сторону. Прежде чем я успел сделать хоть что-то, она обхватила меня за виски удивительно сильными пальцами и жадно впилась в губы.
        Я почувствовал себя девчонкой-первокурсницей, которую нагло соблазняет звезда универа. То есть оторопело замер и попытался сообразить, какого хрена сейчас произошло. И пока решал эту задачу, услышал голос Юэлян.
        - Как ты смеешь?!
        А потом дробный перестук подкованных каблуков. Моя невеста выбежала из шатра.
        «Чел, на меня даже не смотри! - зачем-то вылез Лё Ха. - Я в таком же шоке, как и ты!»
        Глава 32. Избранный узнает о вероломстве
        И сразу все стало понятно. Зачем Юэлян за мной увязалась, отчего Юй так смутился, увидев мою невесту. Великан знал, что бывшая подружка Вэнь Тая приехала в гости, но не смог об этом сообщить, видя мое сопровождение. А Юлька откуда-то выяснила - служанки, может, донесли, вот и упала на хвост… Короче говоря, все всё знали, а я - как обычно!
        Все этим мысли в один миг пронеслись у меня в голове, а секундой позже горячие и влажные губы той, кого Бык назвал Бешеной Цань, оторвались от моих.
        - Привет, Тигр…
        Клянусь, она умудрилась так произнести мое прозвище, что у меня еще долго в ушах звучало раскатистое и чертовски эротичное рычание. При том, что в китайском слове «тигр» вообще нет буквы «р»!
        - Привет… э-э-э… Цань. - выдохнул я в ответ.
        Женщину эту я не помнил. Так-то неудивительно, я в теле Вэнь Тая живу только третий месяц. Но до этого, около полугода некая Гуаньинь показывала мне во сне множество эпизодов из бытия предшественника. И в них ни Бешеной Цань, ни этого ее волколицего спутника не было.
        - Это Ша Лан. - заметив мой интерес к мужчине, пояснила Цань. - Мой капитан.
        Ша Лан - песчаный волк. Или Волк Песка - как-то так. В любом случае, это не имя спутника Цань, это его прозвище. И он ее капитан. Значит, у нее есть войска - не может же быть капитана без солдат? Кто она, вообще, такая? Бывшая любовница и боевая подруга - это-то ясно и без пояснений. А в остальном?
        - Что тебя привело сюда, Цань? - небрежно отстраняя женщину и проходя к заваленному картам столу, спросил я. - Мы не виделись… сколько?
        - Два года, Тигр. - не, ну реально же она прозвище с каким-то едва слышимым рычанием произносит! - Целых два года.
        - А на первый вопрос ты ответишь? Зачем ты здесь?
        - Зачем? - она сделал удивленные глаза, что в исполнении симпатичной китаянки смотрелось почти анимешно. - Ты спрашиваешь меня - зачем? После всего, что произошло?
        Китайский театр абсурда! Я веду беседу с женщиной, которую не знаю, делая вид, что отлично ее помню, и на ходу пытаюсь сообразить какую тональность для общения с ней выбрать. А она начинает отвечать вопросом на вопрос. Милота!
        «Кажется, девочка считает, что она умеет троллить? - мерзко захихикал Лё Ха. - Курица, да дети твоих праправнуков успели истлеть к моменту появления интернета!»
        С не менее удивленным, чем у нее, видом, я огляделся по сторонам, словно ища кого-то. Затем хлопнул себя по лбу ладонью - дескать, точно, что ж это я!
        - Представь. Я. Спрашиваю тебя. Зачем. Ты. Тут. И, прежде чем тебе придет в голову еще раз ответить на мой вопрос таким вот идиотским образом, вспомни, кто я и где ты находишься.
        Ох, как опасно дернулся ее волколиций! Решил, что я его спутницу оскорбил. Ну, вообще так и есть, но какого хрена! Она приперлась на мой совет, выставила меня перед Юлькой в дурацком свете - замучаюсь теперь отмазываться. Не стоит, конечно, заводить новых врагов, когда в старых половина Китая ходит, но меня уже несло. Не останавливало даже то, что я видел - Шан Лан был Героем. Причем, довольно высокого разряда, не меньше, наверное, чем мой Пират. Горячий, порывистый, неудержимый - огонь, одним словом.
        - Сидеть, Шарик! - небрежно выдохнул я в его сторону. Так и буду его звать. Да, я очень храбрый, когда численный перевес на моей стороне. - Хозяйка не приказывала лаять. Итак, Бешеная Цань, какие демоны тебя принесли после двух лет счастливой разлуки. И, главное, зачем?
        С минуту в шатре царила такое тяжелое молчание, что того и гляди, кто-нибудь кашлянет с перепугу и тут же все примутся друг друга резать. Но - пронесло. Цань разулыбалась, отступила на шаг назад и промурлыкала:
        - Ох, Тигр, как же я скучала по тебе!
        Развивать успех давать ей я не собирался.
        - А я вот - нет. Напомни, почему мы расстались два года назад?
        Мы, ребята из «Эльдорадо», если что и умеем, так это информацию собирать. Такая жизнь… была, в смысле. Информация - залог… ну пусть не выживания, а успешных продаж. И гарант хороших премиальных по итогам месяца. А я, как никак, был старшим менеджером, хех! Поневоле научился считывать информацию с человека. Значение имеет все: жесты, походка, сокращение лицевых мышц, реакция на раздражители. Как говорит, куда смотрит, как слушает.
        Эти навыки мне здесь здорово пригодились - кто бы мог подумать. Вот, как сейчас, например. Говорил я с Цань, смотрел на нее и на Шарика, а переферийным зрением отслеживал реакцию своих капитанов. Что они думают о гостье? Как реагируют на нашу пикировку? Осуждают или одобряют мое поведение?
        Лю Юй, к примеру, Цань не любил. Каждый раз, когда она что-то говорила, он сжимал челюсти. Пират… Этот смотрел с любопытством и, кажется, очень хотел достать бумагу для записей - он же у нас блогер! Прапор с визитершей, похоже, знаком не был, он к моей команде присоединился самым последним, после ее ухода. Взгляд Амазонки был нарочито равнодушным, не поймешь, то ли она смех сдерживает, то ли стрелять собралась. Мытарь демонстративно погрузился в чтение какого-то документа, а Матушка И, похоже, решила вздремнуть, пока молодежь болтает.
        Вывод - особой любовью Бешеная Цань у моих капитанов не пользовалась. Ее лишь терпели, но почему-то позволили прийти на военный совет фракции. Значит, при всей нелюбви, барышней она была полезной. Китайцы - люди прагматичные, в своем умении извлекать пользу из всего, даже из отходов жизнедеятельности человека, переплюнут и евреев.
        - Ну что мы будем вспоминать прошлые свары! - воскликнула женщина, явно не желая отвечать на мой вопрос.
        - Свары? - вдруг «проснулась» старушка-целительница. - Ты называешь сварами изрубленного на куски человека! Молодой Стратег изгнал тебя за то, что ты одержима кровожадными демонами! Ты убийца и разбойница, девочка, и не пытайся прикидываться овечкой!
        - Мы все здесь убийцы, а тот щенок сам был виноват! - дернула плечом гостья, даже не пытаясь оспаривать заявление Матушки И. - Но разбойница - да. Это про меня. Только правильно говорить - царица разбойников!
        Старушка фыркнула, дескать, видали мы таких цариц, каждое половодье река приносит эти синие раздутые трупы! А я с благодарностью принял подачу, которую целительница, сама того не зная, мне организовала.
        Итак, раньше Бешеная Цань была в моей команде. Вероятно - какие вероятно, Леша? Это факт! - Вэнь Тай с ней спал. Потом она кого-то порубала на куски, что ожидаемо с таким-то прозвищем, а я - ну тогда еще не я, а настоящий Тигр, ее изгнал. Теперь она разбойница. Судя по всему, знаменитая и сильная. А еще наглая, раз приходит к одному из феодалов и устраивает тут концерт по заявкам радиослушателей.
        При этом, ее не гонят, а значит то, с чем она пришла, по меньшей мере стоит того, чтобы ее выслушать. И я это сделаю.
        - Уже успел забыть, какая ты. - произнес я. - Говори, зачем ты здесь, иначе мы расстанемся хуже, чем в прошлый раз.
        - Я пришла помочь своему Тигру! - тут же откликнулась Цань. - Тигр в беде, Цань поспешила на помощь.
        - Вы с Волчком твоим совсем не похожи на парочку бурундуков в шляпах. - ляпнул я это до того, как успел понять, что образ Чипа с Дейлом никто не поймет. Мимолетно испугался, а потом подумал - пофиг! Спишем на странную шараду, мудрое изречение Стратега, в котором даже у второго дна есть свое дно. - И скорее, я бы поверил бурундуку, чем тебе.
        Пират, никого уже не стесняясь, рванул к столу, ткнул кистью в чернильницу и быстро что-то изобразил на чистом листе бумаги. Пополнил коллекцию крылатых фраз полководца, надо полагать.
        - Ну же, мой мудрый Стратег! - протянула Цань. - Подумай! Зачем царице разбойников приходить к тебе сейчас?
        - Ограбить меня?
        Бык хмыкнул. Пират положил перед собой новый лист.
        - Ты в беде, кругом враги. Схватил много, но сможешь ли удержать? Союз с Чэном - это же его дочурка выскочила отсюда? Захват Синьду. Учреждение речной стражи. Метишь в маркизы? Я могу помочь! Сделать тебя настоящим Белым Тигром Юга! Всего юга, Тай!
        Вместо слова «маркиз» она сказала «хоу». Но я услышал именно этот западноевропейский феодальный титул. Не удивился, просто отметил про себя - названия разные, а суть одна.
        - Ты меня запутала, Цань. - проговорил я после небольшой паузы, взятой, словно бы, на раздумья. - Обычно разбойники берут, а не дают.
        - Обычные разбойники - да. Но я - царица.
        Хотелось мне скать этой слегка психованной бабе, что царицы обычно несколько иначе одеваются, но я сдержался. Прежний Леша - тот бы ляпнул, да. Но я сегодняшний был, хоть и плохоньким, но Стратегом. Человеком, который не отбрасывает возможности, только потому, что от них смердит.
        - Что конкретно ты предлагаешь, и чего хочешь взамен?
        - Я хочу Куайцзи.
        Я слегка подвис, услышав такое заявление. Барышня просит город. Целый, мать его, город, со всеми деревеньками, фермами, рудниками, поселками углежогов и бортников. Тысяч триста-четыреста подушного налога под руку. И это, не считая его уникального расположения на берегу моря, возле устья Длинной Реки. Шанхай ей отдай! А не жирно?
        - А даешь?
        - Решение проблем. Тебе не нужно будет идти туда и драться с Чжоу Сю. Я решу проблему осады Синьду.
        Поразительно осведомленная бабенка. И, как это в моем времени говорили, ресурсная. Знает про осаду, готова сразиться с двадцатитысячной армией. Хорошие тут разбойники! Жирные!
        - Хочешь стать моим соседом?
        - И вассалом, Тай! Я принесу вассальную клятву, буду служить тебе. Вместе, мы освободим весь юг от этих сволочей, а потом можно будет замахнуться и на Срединные земли!
        Говорила она очень эмоционально и убедительно. Мне очень хотелось ей верить, прямо вот очень! Решение целой кучи проблем - вот она, на блюдечке. Я же хотел разветвленную систему альянсов и союзов? Хотел! И вот она! Бешеная не просто предлагает служение, но еще и готова взять на себя решение проблемы с буйным соседом.
        Только не верю я ей ни на грош!
        - Мне нужно подумать, Цань.
        - Только не думай слишком долго, Тай! - услышав, что хотела, женщина дала знак своему, все это время молча простоявшему спутнику, и направилась к выходу. Уже откинув полог, остановилась - ну, естественно! Женщина не может не оставить за собой последнего слова! - и сказала, не оборачиваясь.
        - Как мы и мечтали когда-то, Тай. Как мы когда-то мечтали.
        И вышла.
        С минуту все молчали. Старая гвардия ждала моей реакции терпеливо, новое пополнение штаба - несколько боязливо.
        - Господин Секретарь. - произнес я ровным голосом, выдержав достаточную паузу. - Как так вышло, что я ничего не знаю о силах, способных бросить вызов войскам Чжоу Сю? Где-то по моим землям бродит армия, не меньше чем двадцать тысяч человек, а я выясняю это лишь после встречи с ее полководцем.
        - Господин Вэнь, совсем недавно Бешеная Цань находилась там же, где и последние два года, после изгнания. За Янцзы, в Срединных земля. Предлагала свои услуги тамошним владетелям, выступала наемником то на одной, то на другой стороне. Предполагаю, что она не приводила свои войска в ваши земли. Скорее всего, она предприняла это путешествие в сопровождении очень небольшого отряда, перемещение которого невозможно отследить.
        Люблю своего Секретаря! Вот, расцеловал бы, а был бы он женщиной - взял в жены! Все четко, по существу, без соплей и оправданий. Не просто на вопрос ответил, но и пищи для размышлений мне подбросил.
        Значит, моя бывшая после изгнания ушла за Янцзы. Там начала сольную карьеру наемника, набрала вес, а теперь, узнав о моих военных успехах, решила вернуться. Зачем, спрашивается? Хочет получить свой лен? Или бежит от внимания своих прежних нанимателей, которых, вполне возможно, кинула? Я с Цань совсем не знаком, но уверен: эта - может!
        - Верить ей нельзя! - подал голос Лю Юй.
        - Спасибо, брат. Я догадался.
        Ах, как бы хотелось, чтобы мне взяли все и рассказали про нее! Что за человек, как мы расстались, чего ждать теперь. Но, нельзя. Нельзя такое спрашивать, ведь все уверены, что я и так знаю.
        Хотя… Почему, нет?
        - Матушка И, напомните собравшимся, кто такая Бешеная Цань. И что такого произошло, что я изгнал ее.
        Говоря это, я выразительно смотрел на новичков при штабе - Лекаря, Броненосца, Феникса, Удава и Карпа. Старушка верно поняла мою просьбу, кивнула и начала говорить.
        - Цань сражалась с нами плечом к плечу во множестве битв. Была очень дружна с нашим Стратегом. Но в ее душе всегда жили демоны. Девочка очень много перенесла, когда солдаты одного из владетелей уничтожили ее деревню, а над самой Цань - надругались. С тех пор в ней что-то сломалось и вряд ли это можно починить. Но воином и союзником она была хорошим. Когда мы были вместе, она взяла шестой разряд Стража, сейчас какой у нее - не знаю.
        Целительница подошла к моей просьбе основательно. Не просто сказал - она, мол, бешеная сука, убила много людей, поэтому мы с ней больше не дружим. Нет, как и положено пожилым людям, она решила рассказать всю историю. За что я ей был очень благодарен.
        - Чем больше боев она проходила, чем больше крови лила и возрастала в Пути, тем больше ее душа уходила во тьму. Несколько раз наш Стратег прощал ей проступки, за которых другие были бы жестоко наказаны, но последний - переполнил чашу его терпения. Цань убила ординарца Вэнь Тая. Мальчишка не пустил ее на совет, следуя указаниям своего господина. Та же была пьяна. В гневе она изрубила ординарца. Более того, она не просто убила его, но еще и надругалась над телом.
        - Сумасшедшая тварь! - прошептал Бык. Он, видимо, хорошо помнил те события.
        - Да. - покачала головой Матушка И. - И иную за такое убили бы, как бешеную собаку. Но в память о былых заслугах, наш Стратег пощадил ее. Прогнал ее прочь и запретил появляться на глаза. Однако, она вернулась.
        - И теперь предлагает нам помощь. - закончил уже я. - Нужно признать, момент выбран идеально. Мы действительно нуждаемся в помощи. И будь на месте Цань кто-то другой, я был бы склонен принять подобное предложение. Но ей верить нельзя.
        Все согласно закивали, мол, ну да, как такой психованной бабе можно верить? Только Мытарь поднял глаза от бумаг и выдал.
        - Прошу меня простить за данное суждение, господин. Но я предлагаю взглянуть на ситуацию под иным углом. Если мы не примем помощи Цань, то она обратится к другому владетелю. Она наемница, ее люди привыкли менять сторону чаще, чем иная столичная модница - платье.
        - Это ты позволил ей прийти на совет? - вдруг дошло до меня.
        - Мой господин верно подметил, что мы нуждаемся в помощи. Даже, если исходит она от человека, которому верить нельзя. Да, она пришла ко мне сегодня утром и просила дозволения прийти на совет. Я выслушал ее и пришел к выводу, что вы можете ее по меньше мере выслушать. Отказаться никогда не поздно. А у нее под рукой около двадцати тысяч воинов. Причем половина - конные.
        Десять тысяч конницы! Черт меня дери! Это даже больше, чем у меня сейчас! Много, очень много. Кавалерия, да при грамотном использовании - очень серьезный аргумент на поле боя. Такой союзник был бы крайне полезным. Кабы не не был чокнутой бабой.
        - Народ, давайте думать. - со вздохом произнес я. - Получать еще одного противника в окрестностях, да еще такого сильного, мне как-то не хочется. Но и соглашаться с ее условиями мне тоже не по душе. Прошу, высказывайтесь. Все, новичков это тоже касается.
        Совет длился около двух часов и за это время мы не обсудили ни одного вопроса, из тех, что я планировал на сегодня. Спорили до хрипоты, разбились на три лагеря. Первая «партия», возглавляемая Мытарем, считала, что мы должны принять условия Цань, а потом не выполнить свою часть сделки. Мол, война - путь обмана и все такое. Китайцы, в этом плане, молодцы. Заранее написали кучу трактатов, в которых оправдали все сделки с совестью.
        Другая группа, сплотившаяся вокруг Быка, выступала за то, чтобы послать женщину и ее предложение в пешее эротическое приключение на другой берег Длинной Реки. В фракции примкнул Пират, Прапор и половина новеньких командиров.
        Я, сам себе изумляясь, выступал за честный союз с Цань. Нет, я не верил, что люди меняются, а то, что рассказала Матушка И, очень нехорошо характеризовала вероятного союзника. Да и морской порт отдавать не хотелось.
        Но понимал я и другое. Во-первых, сам я не справлюсь. То есть, сейчас я могу разбить Чжоу Сю, но где гарантия, что остатки войск желтых не соберутся вновь и не нападут на Поян, пока я буду в отлучке. Невозможно же мотаться туда-сюда, отбивая город за городом - путь в никуда!
        Во-вторых, пообщавшись с Цань, я понимал, что стоит мне ее послать, как она тут же встанет на сторону одного из моих врагов. Сама выступать не будет, силы не те, но нафига мне желтые, у которых есть союзник с десятью тысячами конницы?
        Ну и в-третьих. Врать было неправильно. Карма - она настигнет. Рано или поздно. Ты разок предашь, а там и с тобой так же обойдутся. Гуаньинь тоже так считала, кстати. Выкатила в интерфейсе квест, в лучших своих традициях озаглавив его так:
        «Избранный узнает о вероломстве».
        Глава 33. Стратег принимает гостей
        Спустя пару часов после совета, уже поздним вечером, я сидел на дереве и кидался камешками в окно. Надо ли объяснять, что это было за дерево и кому принадлежала комната, в окно которой летели мои миниатюрные снаряды? Вот так - днем я серьезный мужчина, весь из себя Стратег и военачальник, а вечером… Вечером я всего лишь парень, на которого обиделась подружка.
        Причем именно так. Я в самом деле хотел объясниться, добиться того, чтобы Юэлян все поняла и не дулась на меня, как мышь на крупу. Не ради союза с ее отцом, а потому что так надо было! Девчонка мне нравилась, между нами точно появилась какая-то искра, и я совсем не хотел, чтобы она погасла, так ни во что и не превратившись.
        Кто-то сказал бы, что вести себя так мужик не должен. Типа сама придет, займись пока более насущными вопросами! Я бы этим советчикам просто фыркнул в лицо. Извиняться за собственный косяк, а именно так я понимал привет из прошлого Вэнь Тая, - это не слабость. Вообще, извиняться не слабость, если уж на то пошло. А не устранить проблему в зародыше, имея такую возможность, и вовсе глупо.
        Стрельбой по окну я занимался, пожалуй, минут десять. Никто пока на стук камней о дерево ставень не реагировал. Юэлян, надо полагать, восседала в центре помещения, нахохлившись, как замерзший воробушек, запретив при этом служанкам подходить к окну. И шептала про себя что-нибудь вроде: «Гуаньинь, какая же я дура!»
        Я не бог весть какой знаток загадочной женской души, но в этом почему-то был уверен. Наверное, потому что невеста моя, хоть и была вся из себя аристократка, человеком все же оставалась хорошим. Взять вот ее выход за стены во время осады Пояна. Поступок глупый, но много что о ней говоривший.
        - Юль, надо поговорить! - в десятый раз позвал я.
        Никакого эффекта. Слова, как и камни, ударялись о ставни и тут же падали вниз. Если пошуровать в траве под окнами граблями, можно было найти немало пропавших аргументов.
        Не, ну нельзя же быть настолько упертой!
        Я понимаю, что увиденное ею сегодня в шатре зрелище было неприятным. Оскорбительным даже. Она вся из себя принцесса, помолвленная с полководцем, приходит на военный совет и там наблюдает, как какая-то баба кидается на ее мужика! Без всяких там прелюдий целует его, а нареченный стоит столбом и никак не реагирует. Не оттолкнет наглую бабу, не заорет: «Что тут, нахрен, происходит?». Просто стоит, и все!
        Поменяться с Юэлян местами - я бы тоже вскипел. Представить, я вхожу в ее комнату, а она в объятиях какого-то левого незнакомого мужика. Тут фразой «дорогой, это не то, что ты думаешь» не отделаешься! И «я все могу объяснить» тоже не поможет.
        Однако я бы через час-полтора остыл. И по меньшей мере выслушал объяснения. Уж мне ли не знать, какие дурацкие сцены создает порой жизнь!
        Но то я, а это китайская принцесса! Нежный, мать его, цветок! Утреннее солнце китайской поэзии павшей династии Хань! Слушать - это не про нее!
        Ответ на мои призывы поговорить пришел, откуда его не ждали. Под деревом вдруг стало светло, опустив голову, я обнаружил там служанку принцессы со светильником, закрепленным на конце длинной палки, который она держала над головой.
        - Госпожа велела передать, что поговорит с вами утром, - произнесла девушка, убедившись, что я ее заметил. Развернулась и пошла к дому.
        «Не надо!» - проскрипел голосом опытного интригана Лё Ха, понимая, что я собираюсь делать.
        - Погоди! - окликнул я служанку.
        Девушка остановилась. Я повис на ветке и спрыгнул на землю.
        - Передай госпоже…
        В ствол ясеня всего в паре сантиметров от моей головы вонзилась стрела. Задрожала, выпуская кинетическую энергию, показывая хвостовиком направление, откуда прилетела. Подняв глаза, я увидел, что ставни окна моей невесты распахнуты. Сама она стояла, очерченная светом за спиной, с луком в руке.
        - Утром! - рявкнула Юэлян и скрылась в комнате. В оконном проеме тут же появилась вторая служанка, которая принялась закрывать ставни.
        - А чё, отлично поболтали!
        Выпуская подавляемые до того эмоции, фразу я буквально прокричал. И, со злостью впечатывая каблуки сапог в землю, зашагал к центральному подъезду дома. Продолжая бормотать себе под нос ругательства в адрес психованных баб, которых в моей жизни вдруг стало очень много.
        Вообще, можно было бы и догадаться, что так получится. Для начала - я западаю на определенный типаж. Думаю, у всех так. Например, у начальника филиала моего магазина - он только на моей памяти дважды женился, а так всего четыре раза. Все его «новенькие» были неуловимо похожи на «стареньких». Внешностью, манерой говорить, даже характером. И чего, спрашивается, было шило на мыло менять?
        Или вот Наташу взять, бывшая жена которая. Сперва все хорошо было. Ухаживания, прогулки и подарки. Романтика, потом страсть, а затем - внезапно! - йога и саморазвитие через сыроедение с одновременным просмотром сомнительных видеоуроков от западных гуру. Лучшая версия себя, ага! А сама не то что жест - взгляд в сторону любой другой женщины - расценивала как попытку к бегству. И стреляла на поражение.
        Я-то думал - просто не повезло. Не ту женщину встретил, бывает. Детей не народили - и то хорошо. А оказывается - дело во мне. Это меня тянет к ревнивым и вздорным стервам. Или они такими становятся после недолгого общения со мной.
        «Чел, иди спать! - проныл Лё Ха. - Тебе завтра в поход, а ты устроил тут вечер самоанализа с самобичеванием!»
        Внутренний голос был, как всегда, прав - на то он и внутренний голос, правда? Поэтому, следуя его совету, я отправился в свои комнаты, но заснуть сразу не смог. Долго ворочался, крутился с боку на бок, то наезжая мысленно на Юэлян, то оправдывая ее поведение.
        А еще этот квест последний! Очень хотелось понять, зачем Гуаньинь понадобилось, чтобы я согласился на предложение Бешеной Цань. «Избранный узнает о вероломстве» - это вообще что? Пояснения тоже ясности не добавляли.
        «С врагом все ясно, а насчет друга нет уверенности. Используй друга, чтобы убрать врага, а сам не применяй силы».
        По-моему, богиня маленько заигралась в… богиню! Начали мы наше странное «сотрудничество» именно с таких вот формулировок, но потом, осознав, что я банально не могу расшифровать некоторые китайские ребусы, она стала писать простым и понятным для меня языком. Освободи деревню, спаси людей - все ясно, вопросов нет. Но с того дня, как я получил нефритовое кольцо сосредоточения, точнее, когда я познакомился с учителем Куном, Гуаньинь снова стала изъясняться шарадами.
        Такое ощущение, что они с этим призрачным китайцем из кольца сговорились. Типа Алексей никак не может окончательно окитайчится, давай мы ему поможем! И начнем с того, что будем говорить загадками - пусть качает понимание скрытых смыслов. Разряда так до восьмого-девятого!
        Она даже условия выполнения данного квеста сделала мутными! «Снять осаду с Синьду, не используя свои войска. Не предавать союзника».
        То есть вроде бы и ясно. Поручить Бешеной Цань отбить мой город и не слить ее потом, как рекомендовал Мытарь и другие капитаны. А что делать, если она пойдет вразнос? Вдруг она сама решит взять Синьду? Там пять тысяч, с которыми она справится без труда, особенно если будет изначально выглядеть союзником. Когда она меня предаст, я буду иметь право на нее напасть или как?
        В общем, бред какой-то, а не квест! Ни сроков, ни четких критериев. Заснуть бы сейчас, поговорить с Гуаньинь и потребовать объяснений. Но богиня последнее время не баловала меня визитами, предпочитая общаться через интерфейс. Как бы давая понять - ты уже взрослый, Леша. На старте я тебе подсобила, а дальше сам, все сам.
        И я бы в это поверил, если бы она квесты не подкидывала! Чего она вообще добивается постановкой этих задач? Я же и так вроде замотивирован по самое не балуйся, чего еще надо?! Лучше бы на трактат «Встречный ветер» что-нибудь выдала!
        Скрипнула половица. Полы в особняке градоуправителя делали из досок, подогнанных друг к другу довольно плотно, так что прогибаться они не могли. Кроме отдельных мест. Специально оставляли такие точки, чтобы доски «сообщали», что кто-то на них наступил. Называлась эта простейшая ловушка «соловьиным полом» и работала этакой системой раннего оповещения. Все же дикое средневековье, заказные убийства цветут пышным цветом, вот местные и страхуются.
        Я напрягся. Ночью ко мне никто прийти не мог. С Юэлян не тот еще уровень отношений, чтобы она после скандала в ночной рубашке мириться приходила. А больше вроде и некому. Слуг нет, я так и не смог привыкнуть к суетящимся вокруг меня людям, постоянно испытывая чувство смущения от того, что на меня накидывают халат. В доспех наряжаться еще туда-сюда, там в одного не справишься, но в повседневной жизни проще самому.
        Вопрос тогда - кто пожаловал под мою раздвижную дверь? И чего ему надо?
        Тихонько, чтобы не спугнуть визитера неловким шорохом, я потянулся к изголовью, где поверх сложенной одежды лежал цзянь. Фехтовальщик я слабенький, так, тренируюсь понемногу каждый день по полчаса, но от Стратега никто и не ждет звания мастера боевых искусств. Однако с оружием в руке у меня всяко будет больше шансов, чем без него.
        Половинки дверей бесшумно поползли в стороны. В темную щель проскользнула черная тень. Замерла в ладони от острия моего меча, направленного предположительно в лицо.
        - Тихо, Тигр! - сказала голосом, в котором без труда читался сдавленный смешок. - Не нужно так встречать гостей.
        - Ты вообще берега Янцзы перепутала, Цань? - злым шепотом осведомился я, сообразив, кто проник в мои покои. - Я же тебя мог на клинок насадить!
        В ответ раздался глухой смешок, и до меня тут же дошло, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза. К счастью, Бешеная не стала развивать тему издевками типа: «А что, я была бы не против!» - и скользких разговоров удалось избежать. Спросил ее:
        - Зачем ты здесь?
        То есть я понимал, зачем женщина ночью проникает в комнату к мужчине. Тем более женщина, которая раньше была подружкой этого самого мужчины. Понимал, но не принимал в качестве объяснения. Цань, конечно, не зря носит прозвище Бешеная, но заявиться для постельных утех в дом, где живет моя невеста, которая, на минуточку, не только красивая девушка, но и любимая дочь очень влиятельного на юге владетеля, было чересчур даже для нее.
        - А ты как думаешь? - ожидаемо ответила гостья.
        - Неважно, что я думаю! Отвечай!
        Света через запертые решетчатые ставни проникало немного, но достаточно для того, чтобы я заметил ее движение мне навстречу.
        - Помочь тебе, Тигр.
        Голос у нее сделался настолько соблазнительным, что я едва сдержался. Женщины у меня не было уже достаточно давно. Как-то не до того было - то пожар, то война. В принципе, я мог решить этот вопрос тем же способом, который практиковал мой побратим, но то не решался, то брезговал, то времени не находил. И теперь весь этот нерастраченный тестостерон был готов рвануть наружу.
        «Пара минут кайфа, а проблем потом…» - протянул Лё Ха, как обычно, вылезший в самый нужный момент.
        - Сдай-ка назад, красавица! - железным, как мне казалось, голосом, потребовал я. - Иначе, клянусь, я…
        Договорить я не успел. Решетчатые ставни на окнах вдруг распахнулись, зыбкий лунный свет затопил комнату, будто прожектором, и внутрь через окно стали влетать люди. Именно влетать, какая-то пара секунд - и в довольно большой спальне стало чертовски тесно. Я, все еще сидящий на постели с мечом в правой руке, Цань, замершая рядом, и четверо незнакомцев, с ног до головы затянутых в черную ткань. Лица их были спрятаны за повязками, видны лишь глаза и полоски смуглой кожи вокруг.
        «Это же ниндзя! - невесть чему восхитился мой внутренний голос. - Настоящие ниндзя! А фигли они в Китае делают?»
        Дальше все закрутилось с какой-то невероятной скоростью. Вся эта четверка бросилась на меня, недвусмысленно размахивая короткими клинками, похожими на крестьянские серпы. Я попытался кувыркнуться назад, чтобы не быть распотрошенным в первые же секунды, но тут же налетел на Цань. Женщина, которой вообще-то положено быть мягкой и слабой, обхватила меня одной рукой поперек корпуса, а второй - закрыла лицо. Сделала она это с такой силой, что я и на волосок ее хватки ослабить не смог, когда дернулся.
        «Эта сучка с ними заодно!» - сообщил очевидное Лё Ха, но мне было не до того, чтобы соглашаться с ним или опровергать сказанное.
        Три из четырех клинков стремительно приближались к моей груди.
        Последней возможностью остановить противников была моя главная суперспособность - «Удушающий поток». Она создавала локальный участок пространства, в котором время текло во много раз медленнее. Да, сжирала почти всю энергопроводимость ци, превращая меня в квашню на пару часов, но уж лучше так, чем с серпом в пузе!
        Одна беда, ничего крикнуть я не мог из-за руки Цань, а других способов активировать не знал.
        «Похоже, разбойница хорошо знала, как превратить Стратега в беспомощное существо!» - подумал я, глядя на то, как первый клинок медленно, как в фильме с хорошей графикой, но с хреновым сюжетом, приближается к моему телу. Какой-то сантиметр, даже меньше! Вот сейчас он вонзится в плоть, и я…
        Острый кусок железа со звоном отскочил от кожи. Два следующих серпа ударили почти без задержки, но с тем же успехом. Четвертый убийца, в тесноте схватки он не мог подобраться так близко, как трое его товарищей, махнул своим экзотическим оружием, целя мне в голову. Попал, но «не пробил». Мой висок оказался куда крепче его клинка.
        Пока я пытался уместить произошедшее в голове, Цань начала действовать. Первым делом она разомкнула объятия и довольно сильным пинком отправила меня в полет прямо из положения сидя. Взлетев, я тут же вытянул руку, чтобы как-то самортизировать падение, но забыл, что удерживаю в правой руке обнаженный цзянь. Он-то и вонзился в грудь первого ниндзя.
        Второй продемонстрировал отличную реакцию и скорость. Своим серпом он ударил меня, пока я летел. Но не попал - его клинок наткнулся на узкий меч разбойницы. Что происходило дальше, я не заметил, потому что врезался в уже мертвое тело убийцы и в обнимку с ним свалился на пол.
        За спиной раздался звон, несколько раз столкнулись друг с другом клинки. К моменту, когда я поднялся на ноги, Цань увлеченно рубилась сразу с тремя противниками.
        Действовала она своеобразно - подставлялась под удары и тут же переходила в контратаку. Противопоставить что-то такой тактике ниндзя были не способны - ну как драться с демоницей, которая сама налетает на меч, а потом рубит тебя своим? Поэтому они предпочли осыпать ее ударами, но отступать шаг за шагом. Один из них в запале боя не заметил, что слишком ко мне приблизился, и получил в спину острое лезвие.
        Его товарищ обернулся на предсмертный хрип, чем Цань тут же воспользовалась - рассекла ему глотку каким-то неуловимым движением.
        На ногах остался только один убийца. Который, видя, что перевес больше не на его стороне, бросился к окну. От моего выпада он легко уклонился, ударил в ответ серпом, но был слишком далеко, чтобы попасть. Чуть присел и рыбкой нырнул в окно.
        Правда, вылетел из него он уже мертвым. За миг до его прыжка Цань перехватила свой меч на манер дротика и метнула ему вслед. Клинок вошел аккурат между лопаток, так что, когда тело ниндзя долетело до земли - второй этаж! - он даже не вскрикнул.
        Цань сделала шаг мне навстречу. Я тут же вскинул свой цзянь и направил его в лицо разбойнице.
        - Тихо, Тигр! - ласковым шепотом произнесла она. - Тихо! Все уже закончилось, опасности больше нет!
        Я, не опуская оружия, сделал два шага назад и быстро выглянул в окно. Увидел темное пятно на земле - последний из убийц никуда не делся, так и остался лежать там, куда упал.
        - Какого хрена, Цань! - рявкнул я. - Кто это, и как ты с ними связана?
        Я был новичком в увлекательной игре под названием Троецарствие, но кое-что уже понимал. Не могла женщина, которая только вчера днем предложила свои услуги наемника и попросившая за них маленький портовый город, случайно появиться в моих покоях именно в тот момент, когда туда же полезли ниндзя.
        - Это кендзи, - разбойница кивнула в сторону мертвых тел. - Наемные убийцы, которых послали за тобой. Ты стал опасен для владетелей, которые правят за Янцзы. Слишком сильный, слишком удачливый, со слишком могущественными союзниками. Многие из них хотели бы присоединить южные земли к своим, но как им это сделать, если за рекой будет править один маркиз?
        - Откуда ты это знаешь?
        Каким будет ответ, я уже догадывался. Своевременное появление разбойницы и ее осведомленность могли означать только одно.
        - Ну же, Тигр! - ухмыльнулась она. - Ты всегда был умным парнем. Меня наняли, чтобы я избавилась от угрозы, это же очевидно!
        В этот миг в комнату влетели телохранители.
        Глава 34. Герой видит необходимость в переменах
        Ниндзя. Я знал, что все японское - это тщательно переработанное и за сотни лет отшлифованное китайское. Но вот в отношении «воинов тени» отчего-то был уверен, что это продукт исключительно made in Japen. Как самураи. Оказалось, что и в этом я ошибался.
        Кендзи - тут они назывались так. В отличие от своих более поздних японских коллег, китайские шпионы, лазутчики и убийцы не создавали тайных кланов и не бросали вызова действующей власти. Напротив, при жизни ханьской династии они были вполне официальным инструментов престола. Более того, любитель все классифицировать и записывать Сунь Цзы в своем «Трактате о военном искусстве» даже определил целых пять видов шпионов - каждый под конкретные задачи.
        Они разделялись на местных шпионов, то есть обычных крестьян, ремесленников и купцов, которые получали жалование и постукивали в уездные управы, и внутренних, это были, как правило, чиновники вражеских стран или фракций, которым вменялось в обязанность докладывать о настроениях и всякой движухе. Были так же «обратные» шпионы, то есть, по сути, двойные агенты врага, схваченные, перекупленные и отправленные обратно.
        Но к элите кендзи относились два последних типа: шпионы жизни и шпионы смерти. Первыми были мастера проникновения, которые могли влезть в палатку вражеского командира в тот момент, когда он проводил общевойсковое совещание, а потом еще и свалить с добытыми сведениями. В принципе, в этом их суть и заключалась - выжить и любой ценой доставить информацию.
        Ко мне же в гости приходили шпионы смерти. Мастера убийств, засад, диверсий и прочих премудростей, без которых война была бы просто рыцарским ристалищем. В отличие от пестуемого западным кинематогрофом образа ниндзя, они не были способны к долгим битвам. Что и продемонстрировала мне сегодня Цань, уложив, с моей незначительной помощью, всех четверых.
        Она же и рассказала о тех, кто ко мне пожаловал. Спокойно и обстоятельно, будто сейчас не решался вопрос ее жизни и смерти.
        Мечи влетевших в мою комнату телохранителей окружали Бешеную кольцом сверкающей стали. Не то чтобы это имело особое значение для Стража, который мог превращать свою кожу (и мою на короткое время контакта) в непробиваемый доспех, но я от этого чувствовал себя спокойнее.
        А вот женщину подобная ситуация совсем не беспокоила. Стояла она спокойно, опустив руки и рассказывая:
        - Я должна была войти к тебе в доверие и, выгадав момент, дать знать группе кендзи, когда лучше напасть. При необходимости помочь, но это совсем уж на крайний случай. Поверь, справиться с тобой для меня не большая проблема. Стратеги крайне уязвимы без своего войска.
        И не поспоришь. Немного обидно, что уже вторая женщина говорит, что я ей не соперник в схватке один на один, но на правду глупо обижаться. И вообще, у меня есть свои таланты, если что! Да, грош мне цена в ситуациях вроде сегодняшней, зато под моей рукой тридцать восемь тысяч воинов разгромили армию в шестьдесят тысяч. Страж так может? А Стрелок? Ну вот то-то же, нахрен!
        - Зла я на тебя не держала, но и теплых чувств, вроде благодарности не испытывала, - продолжала говорить Цань. - Все-таки ты выгнал меня, а я тебя любила. Это бьет по женщине, знаешь ли… И поэтому, когда мне предложили избавиться от тебя - за весьма крупную сумму, кстати, - была готова согласиться.
        Пока в комнате царила относительная тишина, весь остальной дом градоуправителя напоминал растревоженный улей диких пчел. Я слышал, как бегают по коридорам люди, хлопают раздвижные двери, кто-то зовет стражу и требует отчета о причинах всей этой суеты. Пару раз испуганные лица слуг появлялись в дверях, но, получив зуботычину от весьма серьезно настроенных телохранителей, сваливали от греха подальше.
        - А потом подумала - какого демона! Я уже не юная девица, чтобы бегать на поводке у хозяина. Что если я извлеку из этого контракта пользу для себя. И получу больше, чем мешок серебра весом с одного известного мне Стратега? К тому же с годами я поняла, что даже дурной мысли к тебе не адресую. Ты выгнал меня, но это только сделало меня сильнее! Кем бы я была сейчас, если бы осталась собой? Стражем на побегушках, разряда шестого, не способным перешагнуть рубеж седьмого?
        - И ты решила обмануть нанимателя? - уточнил я, внутренне хохоча в тот момент, когда двадцатипятилетняя женщина сказала, что она уже не юная девица.
        - И получить то, на что имею право! - решительно сверкнула глазами Цань. - Свой дом!
        - Не уверен, что это повышает мое доверие к тебе.
        - Твое доверие - вопрос времени. Его легко потерять и непросто заслужить. Я это прекрасно понимаю, - ухмыльнулась она. - Конечно, тот незначительный факт, что я спасла тебе жизнь, не может заставить тебя проникнуться верой к моим словам. Но его будет достаточно, чтобы ты поверил и послал меня против Чжоу Сю. А освобождение Синьду и захват Кайдзю окончательно убедят тебя в том, что я говорю правду.
        О, да она все просчитала! Какая хитрая и коварная барышня! При этом нельзя было не признать, что определенная логика в ее словах имелась.
        - То есть ты специально приехала на совет, покрутила там хвостом, а потом натравила на меня этих кендзи? Чтобы в нужный момент появится и выставить себя спасителем? Хороший план!
        - Заметь, я открыто об этом говорю, не скрывая своих мотивов. Между вассалом и господином не должно быть тайн.
        - Ну, до таких отношений нам еще далеко… - протянул я. Нашел взгляд командира телохранителей, едва заметно кивнул ему. - Уберите уже оружие. Цань могла убить меня уже несколько раз за эту ночь. И… идите. Мне ничто не угрожает. Займитесь лучше трупами.
        Слова Бешеной меня убедили. Не полностью, но… она действительно могла убить меня значительно раньше! Или просто не вмешиваться, когда кендзи напали. Вот если бы она сейчас начала заливать, что пришла, движимая прежней любовью, то без вариантов ушла бы отсюда в кандалах или вообще без головы. Но ее прямой и циничный подход мне импонировал.
        - Садись, - сказал я женщине, когда телохранители закончили выволакивать тела убийц. Парочка охранников все равно осталась под дверями почетным караулом. Обычное, кстати, дело для военных. Сперва прощелкать опасность, потом бдеть. - Обсудим наше сотрудничество.
        Бешеная благодарно кивнула и опустила попку на пол. Получилось у нее на диво изящно. Я уселся напротив, на своей разоренной и залитой кровью постели.
        Разумеется, именно этот момент выбрала Чэн Юэлян, чтобы заявиться на пороге. Поверх ночной рубахи она набросила повседневный халат, а в руках сжимала снаряженный лук с наложенной на тетиву стрелой. Несмотря на размолвку, невеста явилась меня спасать. Такая милота!
        Увидев мирную сцену, где ее едва одетый жених сидит на окровавленных простынях, а неподалеку от него смирно застыла женщина, которая днем страстно целовала его у всех на глазах, девушка покраснела и гневно сверкнула глазами. Открыла было рот, чтобы выдать фразу вроде той, что бросила в шатре…
        Ян-ван и все его воинство! Как же вовремя-то! Представляю, как сейчас все выглядит ее глазами. Едва одетый мужчина в компании… Да к черту!
        - О, Юль! - «обрадовался» я. - Заходи! Хорошо, что пришла!
        Тут ведь что самое главное - сбить с толку! Не дать оскорбленной красавице накрутить себя до нового приступа гнева. Главное, не мямлить «я сейчас все объясню», а бить на упреждение. И приглашение к разговору, словно ничего такого она не увидела, этому очень способствует.
        Среагировала невеста так, как я и ожидал. Закрыла рот, опустила лук и, словно сомнамбула, сделала два шага вперед, оказавшись в комнате. Я же, не давая ей прийти в себя, продолжал говорить:
        - Представляешь? Покушение! Кто-то из-за реки. Цань втерлась к нему в доверие, все узнала и смогла предотвратить!
        Девушка смотрела на меня, как кобра на заклинателя змей, Бешеная благоразумно молчала, я неестественно улыбался. Понимая, что долго так продолжаться не может, поднялся, накинул халат и повернулся к обеим дамам спиной, торопливо сооружая на голове положенную приличным людям шишку из волос. А то сижу простоволосый, аж неловко как-то.
        Немного трусливая тактика, но я рассчитывал на то, что сейчас мои гостьи перемолвятся парой слов, и диалог как-то наладится. Или не наладится - в любом случае я не знал, что делать дальше. Заодно и проверим, насколько ревнивая у меня невеста.
        Повернулся я как раз к началу обмена любезностями.
        - Я Цань, - поднялась разбойница и поклонилась аристократке как младшая старшей. - Меня еще называют Бешеной. Это из-за того, что я не всегда могу остановиться в битве. В свое время именно из-за этого наши пути со Стратегом Вэнем разошлись…
        Быстрый взгляд в мою сторону и продолжение, которого я от нее точно не ждал.
        - Прошу меня простить за ту сцену в шатре на совете. Я понимаю, какое оскорбление нанесла вам. Но за мной следили, и все должно было выглядеть достоверно. Бывшая любовница приезжает на встречу с полководцем…
        На этом незавершенном предложении Цань поклонилась еще раз и замерла в таком положении. Я быстренько накидал ей очков за этот поступок - поняла все правильно и отработала свою партию на пять с плюсом. Хочет разбойница свой город, очень хочет!
        И как красиво все подала, а! Действительно, ее послушать, так у нее и выбора-то не оставалось - она просто обязана была изобразить страстную встречу бывших любовников! Единственный момент смущал - ничего, что она вот так без пяти минут супруге открытым текстом говорит про наши прежние отношения?
        Как оказалось, китаянки третьего века в общем и Юэлян в частности выгодно отличались от моих современниц. В моем мире-времени разговор о бывших был сродни преодолению минного поля. Босиком. С мешком картошки на плечах. Лучше было вообще его не заводить, настолько непредсказуемыми могли оказаться последствия.
        Невеста же отреагировала на упоминания прошлого статуса разбойницы с замечательным равнодушием. И, принимая ее объяснения, вернула поклон, который, насколько я уже насобачился их различать, обозначал глубокое уважение и признание неоплатного долга.
        - Примите мою благодарность госпожа Гун Цань, - произнесла принцесса, не поднимая головы. - Жизнь моего господина и будущего мужа сохранена благодаря вам. Этот долг мне никогда не вернуть.
        О как! У Бешеной Цань есть фамилия (что, в общем-то, неудивительно). Другое дело - Юэлян эту фамилию знает, в отличие от меня. Либо разбойница так известна, что каждая аристократка с юга знает о ее подвигах (что вряд ли!), либо суженая наводила справки - и это куда больше похоже на правду. Значит, сердясь на меня, она не потеряла от ревности разум, а смогла действовать хладнокровно. Даже не знаю, радует меня это или пугает.
        - Кхм… - напомнил я о своем присутствии. - Очень хорошо, что в этом вопросе мы разобрались…
        Почти сразу я понял, что ляпнул что-то не то. Что-то, чего вообще не стоило говорить. Никогда. Об этом мне сообщил сперва гневный взгляд невесты, а потом и выражение лица Бешеной Цань, на котором горела фраза «Ой, дурак!».
        Что, блин, опять?! Что я не так сделал во время этой китайской чайной церемонии? Второй раз какая-то идиотская ситуация, и, что характерно, связана она с бабами! И Мытаря, блин, нет…
        А с другой стороны - да пофиг вот! Я Стратег, владетель двух городов, пусть один мы только что успели освободить, а второй уже в осаде. У меня, нахрен, тридцать тысяч воинов под рукой! Гуаньинь в личных советниках, а дух белой кости - в должниках. В сотрудничестве со мной сам владыка преисподней заинтересован! Имею я право на странности? Еще как имею! Буду я еще оправдываться перед женщинами, даже если каждая из них и сильнее меня в несколько раз! Пусть сами себе придумывают объяснения моего странного, с их точки зрения, поведения! Задолбало, блин!
        - …а теперь я хотел бы выяснить у уважаемой госпожи Гун Цань, какие силы отправил ее заказчик на мое устранение? - закончил я как ни в чем не бывало. И, уже непосредственно к Бешеной обращаясь, добавил: - Что скажешь, ждать нам еще нападений?
        Этот вопрос будто бы мокрой тряпкой смыл все недовольство с лиц женщин. Юэлян тут же с тревогой взглянула на Цань, та поджала губы, как если бы не хотела говорить об этом здесь и сейчас. На одной только чуйке я добавил:
        - Цань, прошу, говори прямо. У меня нет секретов от будущей госпожи Вэнь.
        И надо было видеть, как изменилось лицо этой самой будущей госпожи Вэнь! Сто из ста, попал и пробил с уроном![1] Только что лицо Юльки выражало обеспокоенность тем фактом, что на нас снова могут напасть убийцы, и вдруг она смутилась и покраснела. Никогда я этих китайцев не пойму! То она с бывшей любовницей будущего мужа раскланивается, то обижается, когда я чего-то там не то сказал, то краснеет, когда ей напоминают, что фамилию все-таки придется менять.
        Юэлян опустила очи долу, выпав из реальности на пару секунд, а я, пользуясь случаям, выразительно глянул на разбойницу - колись, мол, давай, и быстро!
        - Мой заказчик нанял три отряда кендзи, - нехотя произнесла она. - Я контролировала только один из них.
        Кивком она указала на пятна крови, как бы договаривая, этот, который сама же сюда и привела.
        - Три отряда?! - тут же включилась Юэлян. - Три отряда кендзи?
        Это, в смысле, много? Как по мне, этих четверых покрошила одна одаренная, причем без труда. Да, они думали, что она на их стороне, и, соответственно, оказались в невыгодной ситуации, когда союзник - предатель. Но все равно это обычные люди. Чего такая паника тогда слышится в голосе моей невесты?
        - Это что, так дорого? - усмехнулся я. И, кажется, снова облажался.
        - Тот, кто собрал больше одной группы кендзи, - очень могущественен, - разнообразия ради невеста не стала гримасничать, а просто будто принялась размышлять вслух. - Мастера смерти редко действуют больше чем одной «рукой» на заказ. А тут сразу три…
        С этим термином я был уже знаком. «Рука» буквально обозначала пять человек - ладонь и пять пальцев. Только вот напавших на меня убийц было четверо, а пятой считалась сама Цань. Как-то не сходилась численность…
        И тут до меня дошло. Пять, не четыре. Пятый - командир группы. И если проводить прямую аналогию, то он должен быть идущим по Пути. Как Бешеная.
        - Известно, кто «большие пальцы» в других отрядах? - деловито уточнила Юля.
        Судя по тону, она в вопросе отлично разбиралась. Что неудивительно, в общем, с ее-то происхождением и воспитанием. Не удивлюсь, если на уроках для девочек из благородных семей читают лекции по теме «Кендзи, мифы и реальность, или Как выжить при нападении убийц».
        - Я знаю только про один отряд, - все так же нехотя ответила Цань. - У нас были общие задачи, да и действовать полагалось в связке друг с другом. Я смогла убедить Пао - он «большой палец» второй «руки», - что в одиночку у меня получится лучше справиться. Он согласился.
        - Каков его Путь? - был следующий вопрос моей невесты.
        - Тень, - произнесла Цай.
        Губы суженой сложились в букву «О», а затем были прикрыты узкой ладошкой. Не нужно быть большим знатоком Пути, чтобы понять: Тень - это плохо. Даже на слух звучало опасно. Уточнить надо потом у Мытаря, чтобы в третий раз впросак не попасть.
        Поэтому я задал совсем другой вопрос. Практического характера.
        - А этот Пао… Какие договоренности были между вами по взаимодействию? К примеру, ты вот не справилась - когда он атакует?
        - В любой момент. - ответила разбойница. - Я не удивлюсь, если он следил за действиями моей «руки», и уже все знает.
        Оптимистично вышло. Одно покушение я пережил, но в ближайшее время меня ждет еще как минимум два. Про одного лидера группы известно, что он специализируется в Пути Тени - наверняка что-то с тайным проникновением и какой-нибудь невидимостью. Про второго - вообще ничего. Кто же меня так невзлюбил-то?
        В любом случае меры безопасности придется усиливать. Это раньше я был никому не известный и от этого неинтересный сильным владетелям военачальник. Теперь, разбив более крупное войско, я буквально прокричал на всю Поднебесную - смотрите, я опасен! Еще не сейчас, то в будущем могу доставить массу неприятностей.
        А китайцы - ребята прагматичные. Зачем бороться с сильным противником, если можно устранить его, пока он еще слаб? Вопрос можно решить деньгами - прекрасно! Давайте так и поступим.
        Рано или поздно мой недоброжелатель добьется успеха. Я выживу после одного, двух, даже, может быть, трех покушений, но четвертое или пятое поставит точку в карьере начинающего Стратега. В обороне войны не выигрывают - этот урок я тут уже успел выучить.
        Нужен был начальник службы безопасности. Телохранители - сила, а тут требовался разум. Опытный и изощренный, способный предсказать действия врага и сработать на опережение. И у меня была идея относительно того, кто может им стать.
        [1] Как всякий современный молодой человек, Алексей знаком с игрой «Words of Tank».
        Глава 35. Военачальник сражается с тенями
        - Я? - недоуменно переспросил У Ваньнан утром, когда мы с ним встретились в лагере. - Но я же…
        - Секретарь, - закончил за него я. - Все верно, мой дорогой. Ты Секретарь. Идущий по Пути знания, развития возможностей человеческого разума и всего того, чему в сегодняшних условиях уделяется так мало внимания. Ты идеальная кандидатура на должность начальника службы безопасности.
        - Но это титул уровня гуанлудафу! - запротестовал Мытарь. - А ты, мой господин, даже не хоу!
        Вот что беднягу взволновало. Я-то решил, что он испугался ответственности, побоялся не справиться с назначенным ему фронтом работ, а он, оказывается, всего лишь указал мне на несоответствие предлагаемой должности моему титулу. Короче, трудности перевода.
        Дело в том, что в табеле о рангах, по которому Хань жила несколько столетий, гуанлудафу - это именно начальник дворцовой охраны. Не командир воинов, а начальник службы безопасности, как я и сказал. Только вот беда, должность гуанлудафу предполагала такую малость, как дворец и какой-никакой титул. Хотя бы хоу, что, напомню, для меня переводилось как маркиз.
        А я хоу не был. Максимум тянул на нань - барона, причем дикого. Такого, у которого лен где-то в глуши, из хозяйственных построек только сторожевая башня, а дружина - разбойники, на которых все палачи окрестные следы оставили.
        Но если смотреть только на размер моих владений, то обозваться можно было плюс-минус гуаньнэй-хоу - должность ханского чиновника, которому дали в кормление несколько малых населенных пунктов в рамках одного уезда, типа помещика в моей истории. Правда, мои владения находились в двух разных уездах… Короче, с титулами, званиями и должностями в древнем Китае было, как в описании одного из статусов «ВКонтакте», все сложно.
        - Ваньнан, - вскинул я руки. - Дворец мы обеспечим со временем. Да и вообще, не цепляйся к названию, ладно? Смотри в суть. Мы вышли на уровень выше, привлекли внимание могущественных владетелей из-за Янцзы, и с этим теперь нужно что-то делать. Не хотелось бы запороть задание Гуаньинь только потому, что я в неподходящий момент помру.
        На том, в общем, и порешили. Мытарь пообещал, что в кратчайшие сроки подготовит свои соображения по организации безопасности моей драгоценной персоны и вообще по контрразведывательной деятельности нашей фракции. После чего мы все активно погрузились в подготовку к походу. И уже на следующий день покинули окрестности Пояна. Только двинулись не на Синьду, как изначально планировали, а на Юйчжан.
        Сделав это, я очень рисковал. Очень и очень сильно рисковал. Сказать по правде, пока стены Пояна истаивали вдали, я постоянно думал о том, что совершил ошибку. Так и тянуло отметить все отданные уже приказы и рвануть обратно. Самостоятельно снять осаду с Синьду, затем на плечах бегущих врагов ворваться в Куайцзи и оттуда уже потребовать вассальную присягу от потомка Сунь Цзы, сидящего в своем Северном Цзяньане.
        И ведь могло получиться, кстати! План, пусть и не без недостатков, был вполне жизнеспособным. Но имел несколько слабых мест. Первое - предсказуемость такого поступка. Тот, кто стоял за наймом Бешеной Цань и целых трех «рук» кендзи мог просчитать, что я попрусь под Синьду. Суматоха войны, окрестности портового города, близость к землям нанимателя - убийцам там будет настоящее раздолье.
        Другое дело - земли Желтых Повязок. Мытарь особенно выделил этот аспект, после многолетнего правления мятежников опираться в регионе убийцам было не на кого, а значит, и покушение организовать становилось на порядок более сложной задачей.
        Вторым аргументом в пользу выбора данного направления был живой и здоровый Юн Вэйдун. Фракция желтых даже после столкновения с «румянцевскими терциями», которые в моей армии стали называть «ежами», все еще оставалась сильной. Я разбил, но не уничтожил ее ядро - шестидесятитысячную армию. Оставалось еще порядка тридцати тысяч воинов в разбросанных по округе гарнизонах, а также примерно половина выживших после сражения под Пояном.
        Многие из них, конечно, предпочтут покончить с войной или уйти в разбойники. Но часть - и немалая - вернется в расположения войск. Мы оценивали ее тысяч в пятнадцать-двадцать.
        Что означало, что под рукой Юн Вэйдуна вскоре, если дать ему на это время, соберется порядка пятидесяти тысяч воинов. В то время как я после всех потерь и пополнений вывел на Юйчжан чуть больше тридцати. Хорошо экипированных, слегка обученных новому построению, но все еще проигрывающих в численности войскам мятежников. Если они соберутся, конечно, в одну армию.
        Поэтому после долгих и яростных споров на совете было принято решение сделать то, чего от нас никто не ждет. Я всеми силами иду на Юйчжан, а Бешеная Цань возвращается к своим войскам, после чего деблокирует Синьду. Недавно назначенный Страж Длинной реки Ля Ин поддержит ее небольшим флотом и своими замечательными стрелками с чо-ко-ну. И, если я не ошибся в оценке мотивов бывшей любовницы Вэнь Тая, с двадцатью тысячами Чжоу Сю они справятся без труда. А там, глядишь, до зимних дождей и Куанцзи осадят.
        Я двигался в голове походного строя в сопровождении телохранителей. Где-то в середине колонны шел обоз, в котором находилась «карета» моей невесты - здоровенный дом на колесах, оббитый листами металла и посаженный на шесть осей. Чэн Юэлян настояла на необходимости отправиться на войну вместе со мной. Только в этот раз решила вести себя не как девчонка-сорванец, а подобно леди. То есть путешествовать не верхом, а в подобающих ее происхождению условиях.
        Рядом со мной рысили кони двух капитанов: Пирата и Быка. Первый спал в седле - умение, которому я люто завидовал, а второй донимал меня вопросами, поднимая муть сомнений, едва-едва улегшуюся после совета.
        - Зря ты поверил Бешеной, старший брат, - говорил он тихо, чтобы нас, не дай Гуаньинь, не подслушали телохранители. - Предательство - ее суть. Ты же сам сказал, она предала своего нанимателя, который приказал ей убить тебя. Как можно верить такому человеку?
        Я, чтобы немного отвлечься от грызущих меня сомнений, копался в интерфейсе. Точнее, глядя на пустые иконки активируемых техник, пытался придумать, как бы получить от богини квест на нужный трактат. Поэтому ответил побратиму не сразу:
        - Юй, десять раз уже обсудили! Вот что опять?
        - Я беспокоюсь, старший брат!
        А я, блин, нет! Да меня трясет от необходимости довериться женщине, которая прибыла в южные земли, чтобы убить меня! Но я же не лезу ко всем друзьям со своими переживаниями! Вот как, по его мнению, мне сейчас лучше стало от того, что он сказал? Я стал спокойнее, сосредоточеннее? Нет! Нахрена тогда?
        «Воу-воу, горячий китайский полководец! - осадил меня Лё Ха. - Чё ты агришься-то? Бычара Цань не любит, это с первого взгляда было ясно. Твоему решению он подчинился, все же «старший брат», но принять не принял. Вот и вываливает опасения. Все люди так делают - русские, китайцы, пендосы. Кого ни возьми и во все времена».
        - Спасибо, Зигмунд Яковлевич, - сразу для обоих своих собеседников буркнул я. - Очень исчерпывающий сеанс психоанализа.
        После чего решительно сменил тему разговора.
        - Юй, ты же знаешь, что у меня есть нефритовое кольцо сосредоточения?
        Тот покачал головой. Ну да, тайны из обладания древним артефактом я не делал, но обсуждал до этого только с Мытарем.
        - В нем живет, ну, как живет, находится, дух древнего мудреца по имени Кун.
        Бык вскинул брови, демонстрируя удивление. Несмотря на ци и все техники разных аспектов Пути, подобные нефритовому кольцу предметы здесь считались сказочными. Точнее, мифическими - они как бы есть, в их существовании нет никаких сомнений, но в реальности их никто никогда не видел.
        - Гуаньинь подарила, - пояснил я, скривившись.
        - А!
        Это для Великого Воина все объяснило. Нефритовое кольцо сосредоточения, дух древнего мудреца, подарок богини - законченная логическая связка. Никаких вопросов или сомнений.
        - Но у нас с этим Куном как-то не складываются отношения, - продолжил я. - То есть учить он меня учит, но я и половины не понимаю из того, что он говорит.
        Бык, слушая меня, вдруг начал качать головой так же, как это делал мой «духовный» учитель. В какой-то момент, глядя на него, я решил было, что это Кун в него вселился. Даже испугался.
        - Все учителя так себя ведут, - закончил кивать Юй. - Иносказания - путь к мудрости. Ну, так они всегда говорят. Мой учитель, почтенный Ло Лоунь, тоже всегда выражался так, что я его не понимал. «Смотри внутрь себя», «ищи точку сосредоточения силы» - ух, как меня это злило!
        Я едва не подпрыгнул в седле, когда эти слова услышал. Они прозвучали один в один как указания учителя Куна во время нашего последнего урока.
        - И как? Нашел?
        - А куда бы я делся? - хохотнул богатырь. Потом встревоженно посмотрел на меня. - А ты почему спрашиваешь?
        Вот тебе и Бык. С виду увалень увальнем, двух слов связать не сможет, а чуйка развитая. С одной моей фразы что-то понял и забеспокоился.
        - Да так… - протянул я неопределенно. - Кун вот то же самое говорит.
        - Но ты же уже далеко ушел по Пути. Зачем вспоминать основы?
        С его точки зрения, все эти смотрения внутрь и поиски точки сосредоточения силы были упражнениями из ясельной группы одаренных. Как если бы я завел разговор не о правильной технике бега, а о том, как вообще ходить.
        - Новый наставник. Переучивает, - нашелся я, вспомнив какой-то голливудский фильмец, где старик-японец учил мальчишку карате. - Знаешь же этих учителей. «Забудь все, что знал! Стань как чистый лист или пустая чаша!»
        Лю Юй рассмеялся. Как мне показалось - с облегчением. Вероятно, он уже успел подумать, что у его побратима случилась травма в каналах ци, и теперь духовный наставник учит его с самого начала.
        - Да, так и есть!
        - Погоди, доживем до их возраста. Какими сами будем?
        - Ой, нет! Только не это! Я лучше в расцвете сил где-нибудь голову сложу!
        - Не смей делать этого без разрешения!
        - Да-да, ты уже предупреждал!
        Так мы и гоготали, как два дебилушки. До тех пор, пока вдали на тракте не показалась группа конных - Амазонка и ее разведчики.
        Осадив лошадь шагах в пяти от нас, Вайцзинь жестом велела своей «свите» рассеяться, чтобы не создавать групповую мишень.
        - В трех ли впереди кто-то повалил на дорогу дерево, - доложила она. - Таким образом действуют разбойники, когда хотят устроить засаду на торговый караван.
        - Они в своем уме, вообще? - хмыкнул Юй. - Тут армия идет в тридцать тысяч!
        - Или кто-то хочет, чтобы мы подумали о разбойниках, - не согласилась Амазонка. - Я приказала изучить следы в том месте. Дерево свалили буквально час назад. И делал это один человек. Только его следы нашли мои люди.
        Я уже был хорошо так мотивирован покушением, поэтому смотрел на мир через призму здоровой паранойи.
        - Час назад, - размышляя вслух, произнес я. - И всего один человек. Это не разбойники, ты права Вайцзинь. Тот, кто свалил дерево, действовал в спешке. Будто не ждал нас в этом направлении, а потом пришлось делать хоть что-то. Только вот какой смысл валить дерево перед идущей по тракту армией? Уберем мы его быстро, даже колонну останавливать не придется, а о намерениях злоумышленников узнаем и будем держаться настороже. Если размышлять таким образом, это даже не попытка устроить засаду, а предупреждение!
        Капитаны - включая проснувшегося Пирата - посмотрели на меня со странным выражением на лицах. Кажется, это был мистический восторг. А что я такого сказал? Меня хотят убить, вот мозг и переключился в режим поиска опасностей, знаков и смыслов.
        - Ну, или это и правда засада, только не очень понятно, на что рассчитанная, - закончил я.
        - Нет-нет! - тут же воскликнул Ган Нин. - То, что ты сказал, очень похоже на правду. Нам следует утроить бдительность!
        А то она у нас уже не учетверена! Колонна в тридцать тысяч, в голове я, окруженный телохранителями, перед войском дозорный отряд Амазонки, другие отряды конницы прикрывают фланги и тыл. Незамеченным к нам не подобраться.
        «Отряду врага не подобраться! - уточнил Лё Ха. - А парочке убийц, способных переодеться в твоих же собственных солдат, как нефиг делать!»
        - Продолжаем движение, - приказал я. Все равно от дутья на воду толку не будет.
        Не встретив никаких опасностей, мы проехали те самые три ли. Добрались до поваленного дерева, которое дозорные Амазонки уже оттащили с тракта. И двинулись дальше. Никто не напал.
        В сердце, однако, появилось предчувствие чего-то гадкого. Будто я точно знаю, что дерьмо случится, но вот с какой стороны оно полетит, не представляю совершенно. За пять часов пути до вечернего привала и установки лагеря издергал себя до состояния невротика. Начал порыкивать на сподвижников, злобно коситься на каждого оказавшегося рядом солдата - в общем, вел себя как тиран, ожидающий дворцового переворота.
        К сумеркам лагерь уже окружили стеной. По периметру пустили охрану, а конные патрули продолжали кататься по окрестностям, выискивая малейшие признаки угрозы. Но места тут оказались безлюдные, только лагерь лесорубов в четырех ли в глубь леса имелся. Там тоже все на всякий случай проверили, но, кроме семьи лесозаготовщиков, никого не обнаружили.
        К отбою я загонял себя так, что даже есть отказался - ждал яда в пище. Видя мое состояние, капитаны, а вслед за ними и Юэлян, решившая составить компанию за ужином, махнули на меня рукой и, не сговариваясь, оставили в покое. Я же, убедившись, что шатер со всех сторон окружен телохранителями - даже у москита не было шанса пробиться через этот кордон, - лег спать.
        На следующий день история с поваленным деревом повторилась. Едва войско встало на тракт, как прискакала Амазонка с докладом. Картина, с ее слов, была один в один со вчерашней - поваленное дерево, никаких признаков засады и следы одного человека.
        Я уже начал звереть. Когда после полудня разведчики обнаружили еще одну засеку, психанул и зачем-то наорал на ординарца, который влез под горячую руку со своими суждениями. Потом хотел извиниться, но вовремя вспомнил, что полководцы перед порученцами не оправдываются, и от этого почувствовал себя еще хуже.
        А войско продолжало двигаться к Юйчжану, не догадываясь, что Стратег тихо сходит с ума. Ко второй ночной стоянке я уже уверился в том, что неизвестный вовсе не предупредить меня пытается, а намеренно выводит из себя. Мол, я где-то неподалеку, совсем рядом, и ты (в смысле, я) ничего сделать не можешь. Вся твоя армия бессильна против мастера Тени. Нафига мне про него рассказали вообще?
        И главное, Мытарь про идущих Путем Тени ничего не знал. То есть вообще, а он, напомню, четвертого разряда Секретарь. Не у каждой городской библиотеки в моем мире-времени такой мощный комп имелся! И вот этот сервер на ножках и в халате выдает мне: «Все, что мне известно, господин, не более чем слухи!»
        Примерно так же отвечали все, кого я о Тени спрашивал. Знали - существуют. Боялись. Чем прославились знали - чуть ли не невидимостью. Как бороться - понятия не имею.
        Ну и, разумеется, имея о противнике столь скудные данные, я себя накрутил до того, что «большой палец» кендзи представлялся мне чуть ли не полубогом.
        Хотя, вот если подумать, эта неизвестность и делала его таким опасным. Тактика запугивания, как с тем же деревом. Сперва он заставляет меня вздрагивать от каждого шороха, реагировать на внешние признаки опасности, а потом, когда бдительность неизбежно ослабнет, атаковать.
        Самое гнусное, я этому типу, который деревья валит, ничего не могу сделать. Я, блин, даже не уверен, что он существует! Зря, ой как зря мнительному парню из двадцать первого века рассказали, что его хочет убить китайский ниндзя, идущий по Пути Тени!
        Нападение произошло на четвертый день пути, когда я уже прекратил дергаться. Решил для себя - случится и случится! Раз я не могу этому помешать, а охрана бдит - фигли волноваться вообще? Просто старался, чтобы рядом со мной находился кто-нибудь из капитанов - желательно Бык, Прапор или Пират. В случае чего они могли меня прикрыть лучше телохранителей.
        Так и произошло. Первую стрелу поймал именно Прапор.
        Как обычно, мы ехали в голове колонны, когда из бамбуковой рощицы, которую к тому моменту уже успел проверить конный разъезд, прилетел «подарочек». За миг до удара Мао вдруг напрягся, закаменел лицом, а потом ударил коня в бока и рванул вперед. И едва-едва успел. О его наплечник что-то стукнулось и отлетело в сторону. Сломанную стрелу я увидел уже на траве под копытами его коня.
        - Нападение! - заорал он, включив «громкоговоритель». - Оборонительный порядок! Прикрыть Стратега!
        Бодигарды мои при всей их внешней брутальности оказались парнями сообразительными. Пятеро тут же закрыли меня телами, другая группа, вычислив направление полета стрелы, рванула туда со всей возможной скорость. Прапор, который совсем не пострадал, помчался вместе с ними.
        Я героя из себя строить не стал, спрятался за широкими, укрытыми пластинчатыми доспехами телами телохранителей и даже не пытался выглянуть и посмотреть, что происходит. Почему-то в этот момент вспомнилось, что мой предшественник в этом теле погиб именно от стрелы. Причем отравленной.
        Минут пять-семь творилась обычная в таких случаях суета и неразбериха. Бесконечная змея походной колонны остановилась, младшие командиры принялись на всякий случай формировать из нее оборонительные порядки. Лю Юй горячил коня и выкрикивал в адрес стрелков оскорбления, не отъезжая, впрочем, от меня, за что я был очень ему благодарен.
        Потом все как-то сразу улеглось. Вернувшиеся телохранители притащили щуплого мужичонку, которого связанным и уже изрядно потрепанным бросили к моим ногам.
        - Он стрелял, - заявил Прапор, кинув рядом с пленником лук. Совсем простенький, у моих немногочисленных солдат были даже получше. - Больше никого не нашли. Похоже, один он был.
        Растолкав телохранителей, от близости которых уже дышать было нечем, я всмотрелся в стрелка. Средних лет, худой и жилистый, как ремень, одетый в какую-то рванину, в которой угадывался короткий халат и штаны, с седыми волосами, собранными в неряшливую шишку на макушке. Крестьянин, короче. Заурядный крестьянин.
        - Зачем ты стрелял в меня?
        Я все еще ждал, что все это окажется маскарадом, пленник просто рядится под землепашца, а на самом деле он коварный убийца и мастер тайного Пути. Поэтому держался от него я на разумном расстоянии. Которое бы позволило отпрыгнуть, если стрелок дернется, а моим охранникам - пришпилить его к земле копьями.
        Некоторое время мужичок не отвечал. Лежал мордой вниз, жевал траву и даже не пытался подняться. Когда один из телохранителей решил его немного мотивировать на разговорчивость, несильно пнув носком сапога в бок, он повернулся, и я увидел его лицо. Тоже вполне обычное - темнокожее, морщинистое, как у любого крестьянина, который от заката до рассвета горбатится на поле с рисом.
        Но его глаза… Они словно принадлежали другому человеку. Сильному и властному. Генералу как минимум. Смотрели они холодно и жестко, буквально физически давили. Я даже против воли на шаг отступил. А пленник закхекал - я не сразу понял, что это он так смеется.
        - Стратег Вэнь, - сказал он. Продолжая лежать со стянутыми за спиной руками, он умудрился даже как-то поклон обозначить. - Рад нашей встрече.
        - А уж я-то как, - негромко буркнул я. - Повторю вопрос. Кто ты и почему стрелял в меня?
        Он снова закхекал. Активнее даже, чем в первый раз. Казалось, его забавляет ситуация, хотя он, а не я, лежал сейчас на траве связанным.
        - Я тот, кто послал тебе три знака и теперь явился посмотреть на тебя.
        - Еще один учитель? Спасибо, но вакансия уже закрыта. Я с загадками Куна не знаю, что делать, если вы на пару работать начнете - точно свихнусь.
        - Я не останусь, - сообщил пленник. - Все, что мне нужно, я увидел. Ты же продолжай ждать нашей новой встречи, Стратег Вэнь. Она будет для тебя последней.
        Я было хотел ему сообщить, что такие угрозы, мало того что смешны для человека в его положении, да еще и звучат как строчки из сценария плохого боевика, но не успел. Фигура крестьянина со странными глазами стала расплываться туманом. Пара секунд - и только примятая трава в том месте, где он лежал, указывала, что это был не глюк. Пропало все: и само тело, и даже одежда, в которую пленник был наряжен. Остался только лук.
        - Тульпа!
        Телохранители отступили от помятой травы, будто там лежал контейнер с радиоактивным изотопом - если бы они еще знали, что это вообще такое. Храбрые воины, чьей работой было сражаться и умирать за меня, творили знаки, отгоняющие зло, и шептали молитвы.
        - Какого хрена? - ни к кому конкретно не обращаясь, крикнул я. - Куда делся этот мутный тип?
        - Здесь не было человека, - сказал голос Мытаря у меня за спиной. - Мы видели тульпу[1].
        [1] Тульпа - в тибетской мифологии, сильная галлюцинация или овеществленный образ. Грубо говоря, мысль, получившая плоть.
        Глава 36. Полководец знакомится с новыми аргументами
        Вот так я и познакомился с Пао, о котором мне рассказывала Бешеная Цань. И узнал об одной из техник из арсенала этого субъекта - призыве тульпы. После чего стало понятно, почему все вокруг с таким придыханием произносят слово «Тень». Еще бы не бояться человека, который может создать своего материального двойника! Такому ведь ничего не стоит отправить призрачного камикадзе на убийство высокопоставленного человека, для того ведь главное нанести удар, а не спастись после этого.
        Как оказалось, Юэлян о идущих Путем Тени знала больше Мытаря. После покушения - хотя какое, к бесам, покушение, желай Пао меня убить, убил бы - она рассказала, как ее деду довелось столкнуться с таким кендзи. Семейная легенда, не более, но у других и такого не было.
        - Императора что-то огорчило в поведении моего достойного предка, - рассказала принцесса. - И он отправил к нему Тень. Мне неизвестно, был ли он «большим пальцем» и была ли с ним «рука» других убийц, но Чэн Лян встретился с ним один на один. Точнее, Тень вызвал деда на поединок, поскольку император не желал бесчестия для своего слуги, поэтому приказал, чтобы смерть его была честной.
        Я слушал, как обычно, деля все на два, китайцы же! Они из перебрасывания бревна через ручей способны создать легенду о борьбе светлого и темного начала в душе человека. Даже вопросами типа «нахрена отправлять убийцу к подданному, чтобы тот устроил с ним поединок?» или «ты же убить его хочешь - при чем тут бесчестие?» я задавать не пытался.
        - Чэн Лян был сильным одаренным. Он долго сражался с Тенью и наконец пронзил его грудь копьем. Но тело убитого тотчас истаяло, как ты сам видел, а на предка набросились сразу два противника - живых и невредимых. Когда же почтенный Лян сразил и их, Теней стало четверо.
        О как! Оказывается, все легенды человечества связаны! Рассказ Юльки напомнил мне древнегреческие легенды про подвиги Геракла - в частности, про его сражение с гидрой. Я уж было подумал, что сейчас Чэн Лян начнет прижигать тела мертвых Теней огнем, и они прекратят появляться, но девушка завершила рассказ иначе.
        - Мой дед сражался уже с восемью. И их одолеть не смог. Пал в бою, а Тень отправился в Лоян, чтобы сообщить, что идущий по Пути Чэн Лян был по-настоящему великим героем. Моя семья после этого получила императорский подарок с печатью и мечом, после чего нам отошел второй город в уезде.
        Вот так у ребят все устроено. Обиделся император на подданного, убил его руками непобедимого воина, а потом взял и наградил его семью. А че такого? Мужик нормально сражался, все по понятиям!
        Юэлян было неизвестно, какого разряда тот Тень, что сразил ее предка, - все же ее рассказ был семейным преданием, а не исторической хроникой. Но и того, что я узнал, было достаточно, чтобы понять, что противник мне достался очень опасный. Если он так же сможет плодить своих тульп, мне никакая охрана не поможет. Надеюсь только, что у этой его тульпы откат будет соответствующим. Раз в месяц и только при полнолунии, например.
        Кроме того, невеста решила поведать мне еще кое-что. Объяснить с точки зрения этикета ту ошибку, которую я допустил, когда Юлька кланялась Бешеной и говорила ей про неоплатный долг. Оказывается, суженая уже успела пообщаться с Мытарем и тот сообщил ей, что «наш гениальный Стратег, умеющий разбивать вдвое превосходящие силы неприятеля, удивительно легкомысленно относится к нормам поведения в обществе».
        То есть он назвал меня необразованным грубияном, и это, как ни странно, мою невесту удовлетворило. Видимо, соответствовало тому внутреннему образу, который она себе нарисовала. А раз будущий муж невежда, то хорошая жена просто обязана обучить его нужным вещам.
        - Когда я сказала про долг Гунь Цань, ты должен был подтвердить мои слова, - сказала мне девушка. - Слова жены - ветер, мужа - камень. Хотя бы кивнуть можно было! Выставил меня глупой женщиной, которая произносит слова, которые не имеют подтверждения!
        Беда, в общем, с этими китайцами и их нормами поведения «достойного человека». Хорошо еще Вэнь Тай уже наработал репутацию сильного полководца, а я ее не растерял до сих пор. Удачливому военачальнику многое прощалось. Кроме поражений.
        Юйчжан же вполне мог стать для меня орешком, который я не смогу разгрызть. Причиной тому были ни его крепкие стены или сильный гарнизон, а в высшей степени неудачное для штурма расположение. Находился он километрах в шестидесяти от Янцзы в окрестностях озера Поянху - здоровенного, плюс-минус Байкал. Озеро это было связано с Длинной рекой протокой, в результате чего вся местность тут была если не болотистой, то довольно близкой к этому.
        Нет, армия-то под стены могла промаршировать без проблем, имелись тут и дороги, но вот возможность маневра в данных условиях спадала на нет. А еще сами городские укрепления были грамотно вписаны в ландшафт - китайцы это умеют, как никто. С севера и запада город прикрывала местная река Гань - в самом широком месте максимум один ли, но судоходная. По ней сновали десятки рыбацких лодочек, а значит, о том, чтобы взять город измором, можно было даже и не мечтать.
        Штурм же предполагал только одно направление - северо-восточное, откуда, собственно, мы и пришли.
        Плевое расстояние для моего времени - каких-то сто восемьдесят километров, два с половиной часа на машине, если не гнать, - здесь растянулось на десять дней пути. Чтобы добраться до вражеской «столицы» пришлось сперва топать на юг, преодолевать по мостикам и вброд мелкие речушки, затем сворачивать на запад, снова на север и только потом путь становился более-менее прямым и уже не вилял до самого Юйчжана.
        На расстоянии в сорок ли от города мою армию, точнее, ее передовые дозоры, стали беспокоить конные отряды желтых. Вели они себя довольно осторожно, до схватки дело дошло лишь раз, да и та получилась бестолковой. Вышло это так: полусотня конных стрелков подкараулила моих разведчиков, прячась за бамбуковой рощей. Ротозеи врага не заметили, пока не вышли на дистанцию уверенной стрельбы. За что и поплатились - получили полноценный залп во фланг. Правда, развить успех желтые не смогли. Они тоже непонятно куда глядели, считая численность авангарда, и сделали неверный вывод - вместо равного по численности отряда напали на вдвое превосходящий.
        Вскрылось это, когда дело уже дошло до «штыковой». После чего храбрые засадники развернули коней и пустились наутек. Потери вышли примерно равные: четырнадцать бойцов с нашей стороны и семнадцать кавалеристов с их. Такая вот война.
        Радовало, что у желтых с конницей было плохо, а то они бы измотали нас еще на подходе. Вреда особенного бы не нанесли, но заставили бы дергаться и замедлили темп движения. А так потом хронисты напишут: «На ТВД господствовали конные арбалетчики и ударная конница княжества Вэнь».
        Уездный город Юйчжан - именно так его называл Мытарь - оказался не таким уж крупным. По площади, в смысле. Синьду, как по мне, побольше был, а вот статуса такого не имел. С другой стороны, как я уже говорил, он был удачно вписан в местность, и его фортификации впечатляли. Чувствовалось, что большую часть нетрудовых своих доходов генерал желтых вваливал в стены. Где-то поднимал их вверх, где-то усиливал или строил дополнительные башни. Но главное, на что уходили деньги налогоплательщиков, - стационарные метательные машины. Облетев город «небесным взором», я насчитал два десятка аркбаллист, которые тут назывались лянь ну.
        Стреляли эти штуки копьями, которые при попадании могли пронзить сразу несколько легких пехотинцев или парочку воинов в доспехе. Правда, били не очень далеко, метров на триста-триста пятьдесят. А вот их старшие братья, которых на стенах было меньше, могли послать тяжеленное копье метров на пятьсот или даже шестьсот. Многолучные аркбаллисты - у них реально имелось несколько усиливающих друг дружку луков - были для моей армии особенно опасны.
        У меня, кстати, таких не было. Вихревые катапульты, точнее, наборы, из которых они собирались, да. Обычные стационарные арбалеты тоже. А вот многолучными девайсами я еще не обзавелся, но очень хотел.
        Еще я разглядел на стенах странные установки, названия которых не знал, а применения не представлял. Было их всего четыре штуки, но что-то мне говорило, что именно эти конструкты при осаде создадут самые большие трудности.
        Выглядели они как пушки. По-первости я даже уверился, что вижу именно средневековую пороховую артиллерию. Ну а что? Порох китайцам известен уже несколько веков, сигналы петардами они подают только в путь, да и примитивная ракетная артиллерия ими используется - точность, правда, никакая, и летят снаряды по непредсказуемой территории, но уже если попал, то попал. Логично же предположить следующий шаг в виде использования пушек.
        Смотрелись они, правда, странно. Слишком длинные для пушек, которые я представлял, раза в два-два с половиной больше. Узкая на конце и широкая в основании труба зачем-то была водружена поверх окованного железом ящика, который, в свою очередь, располагался на высоком и хлипком на вид лафете. Под ним горел огонь. Зачем - непонятно. С трудом можно было представить, что эта конструкция способна пережить отдачу после единственного выстрела, не говоря уже о том, чтобы стрелять постоянно.
        Мытарь, впрочем, быстро развеял мои сомнения, назвав арт-установку пао лоу.
        - Камнеметная башня, - произнес он, досадливо морщась, когда я описал ему то, что увидел. - У нее очень узкий спектр применения, поэтому встретить подобную вещь удается нечасто. В железном коробе помещаются раскаленные камни или угли, а широкий раструб трубы зачерпывает их. Обслуживающие башню воины дергают за веревки, привязанные к узкому концу, труба широким раструбом цепляет порцию снарядов, проворачивается на оси и выбрасывает камни на врага. Затем другие воины из обслуги дергают за другие веревки и возвращают трубу в прежнее положение.
        Какая-то чисто китайская хрень, короче говоря. Похожая на примитивные требушеты на мускульной силе, с небольшим разбросом снарядов, но способная задать жару воинам, штурмующим стены. В натуральном смысле жару, если уж стреляет раскаленными камнями.
        В общем, стены, равно как и стационарная артиллерия, меня впечатлили. Не нужно быть экспертом, чтобы понять - на штурме Юйжана любая армия умоется кровью. Представить себе атаку на стены под огнем аркбаллист, дождем стрел и раскаленных камней - бр-р-р! Даже если удастся захватить подобные укрепления сходу, потери будут жутчайшие.
        Одна радость - осмотрев город с высоты птичьего полета, я не обнаружил там большого скопления войск. Обычный гарнизон военного времени, около трех, максимум четырех тысяч человек. Достаточно, чтобы продержаться какое-то время до подхода основных сил, но крайне мало, если нападающие решат штурмовать город, не считаясь с потерями.
        Что, с другой стороны, было очень странно. После поражения под Синьду Юн Вэйдун должен был куда-то отступить, так ведь? У него под рукой осталось тысяч пятнадцать человек, да и сколько-нибудь уже набежало бы из рассеянных. Логичнее выбрать для ставки единственный и хорошо укрепленный город. А тут всего три тысячи. Не в подвале же он прячет оставшихся? Не хотелось бы лезть в западню.
        - Нужна разведка, - прошептал я больше для себя, чем для кого бы то ни было.
        Но капитаны, собравшиеся вокруг меня, чтобы услышать о результатах рекогносцировки, услышали. И согласно закивали головами - как я уже говорил, ежу понятно, что с наскоку город не взять.
        Слово «разведка» породило в моем разуме ассоциативную цепочку, которая неизбежно привела к наемнику по имени Пао. Во рту сразу же появился кислый привкус, как если бы я куснул лимона. Эх, мне бы таких умельцев, как те, которые получили заказ на мое убийство. Но нет! Им приспичило сражаться на другой стороне!
        - Я могу попробовать, - сообщила Юэлян, которая тоже - кто бы ей запретил? - участвовала в импровизированном совещании.
        - Серьезно? - не удержавшись, я добавил в голос тонкую нотку сарказма. Который, против ожиданий, не обидел мою невесту.
        - Ши, - просто ответила она.
        В смысле… Конечно, она сказала «ши», она же на китайском говорит! Просто я неожиданно услышал именно это слово, а не русское «да», как обычно. Даже напрягся - переводчик сбоит? Или я уже так наловчился понимать сплошной поток китайских слов, что он решил переводить только то, чего я не понимаю?
        Видя, что я стою с удивленным видом, девушка решила развернуть свой ответ.
        - В моем Пути имеются техники скрытности.
        - «Легкие шаги», что ли? - блеснул я осведомленностью. С проблемами переводчика от Гуаньинь я решил разобраться позже.
        - Не только.
        Одаренные, кстати, не особо любили распространяться о тех техниках, которыми владели. Это не было каким-то секретом, тем более, первое же применение возможностей сделало бы попытку утаить информацию смешной. Скорее подобное поведение относилось к правилам хорошего тона. Типа достойный человек в приличном обществе не станет хвастать тем, что толкает сто пятьдесят килограммов от груди.
        - Нет! - отрезал я.
        - Почему? - а вот теперь она решила проявить характер. Глаза опасно сузились, намекая на то, что вскоре я столкнусь не с лучшими чертами личности девушки.
        - Это слишком опасно!
        - Ха! - вместо аргументов выдохнула она. - Мы на войне! Тут опасность - норма жизни!
        По кругу - правда. Даже без постоянного незримого присутствия Тени, опасностей хватало всегда. В любой момент смерть могла показать свой щербатый оскал. Человека могла свести в могилу болезнь из-за загноившейся раны, укусить змея, которых в здешних джунглях хватало, убить стрела, вылетевшая из кустов. Да, Господи! Конь мог понести, если уж на то пошло! Или провалиться копытом в нору какого-нибудь зверя, а вылетевший из седла ездок - свернуть себе шею.
        - Есть оправданный риск, а есть риск неоправданный, - произнес я, невольно сделав свою реплику похожей на высказывание учителя Куна. - То, что предлагаешь ты, - неоправданный!
        - Это потому, что я женщина? - голос Юэлян сделался совсем уж опасным. Не склочным, не обиженным, не возмущенным, а именно опасным. Намекающим на серьезные негативные последствия в том случае, если я отвечу неправильно.
        Вот! Вот почему женщина на корабле и на войне - к несчастью! Это не какие-то глупые предрассудки, нет! Небеса не разверзнутся и море не поглотит нарушивших этот неписаный закон. Просто… В большинстве случаев первая реакция любой женщины на внешний раздражитель основана на эмоциях, а не на рассудке.
        Мужика-подчиненного можно сильно обидеть, отказав ему в чем-то или заставив выполнять то, чего он делать не хочет. А все потому, что он будет понимать: неприятно, но надо. Или «кто, если не я?». Да даже «с чего мне теперь ипотеку платить, если я боса-самодура нахрен пошлю?».
        А женщина способна пойти против логики и последствий. Не обязательно пойдет, но может. Мужчина тоже, конечно, но вероятность этого ниже. Мы стоим ногами на земле (правда, голова зачастую в облаках), а прекрасный пол наоборот. Тихая и воспитанная девушка может внезапно наплевать на все последствия, сжечь мосты и пойти all in. Чэн Юэлян мне это уже однажды продемонстрировала.
        А еще присутствие в армии женщины - это неудобно. Вместо того, чтобы думать о том, как решить задачу, я должен подыскивать аргументы, которые не заденут ранимую натуру моей невесты.
        Поэтому я сказал прямо и честно. Ну, почти честно.
        - Потому что мне не нужна победа, купленная ценой жизни будущей жены. Да и объединенный Китай, если уж на то пошло.
        Это было не по-китайски, вот совсем. У них общее превалирует над частным. Сперва дела, а потом личная жизнь. Но девушки - они везде девушки. Особенно влюбленные. Я надеюсь.
        Сработало. Юля второй раз на моей памяти выключилась из реальности. Глазки в землю, на щеках румянец - все признаки сильного смущения. Пират, стоящий чуть поодаль, за ее правым плечом, состроил на своем лице гримасу одобрения. Амазонка дернула уголком губ - опытная дама понимала, насколько нагло я сейчас манипулировал чувствами невесты, но, похоже, ничего не имела против.
        - Разведку не обязательно должен проводить одаренный, - сказал я, вновь приковывая внимание к себе. - Можно попробовать акцентировать внимание противника на одном направлении, а ударить с другого.
        - Но госпожа Чэн действительно справилась бы лучше всех, - подал вдруг голос Лю Юй.
        Бычара, вот ты-то куда? И зачем? Ты чей, вообще, друг, мой или медведя? Я только что увел разговор от опасной темы, а ты, не мудрствуя лукаво, пинком вернул его обратно! Что это - глупость или злой умысел?
        Так, спокойно, Леша, спокойно! Какой умысел, ты чего, это же Юй! Старина Бык, надежный, как скала, и верный, как монашка! Откуда вообще эти мысли про его злонамеренность?
        Видимо, от неразрешимости задачи, вот откуда. И от постоянных дум о Тени. Гоняю по голове одно и то же - и вот результат. Кругом враги, никому нельзя верить, предать может любой - и так далее. Да, уж, так мы далеко не уедем! Нужно срочно сосредоточиться на стоящей перед нами задаче - взятии Юйчжана.
        Я принялся перебирать в уме все известные мне из Википедии военные хитрости, которые позволили бы взять город без большой крови и, крайне желательно, быстро, пока не подошли основные силы. Память, однако, подбрасывала исключительно самые долгие осады в человеческой истории, о которых я читал в Вики. Например, осаду Кандии, турки пытались ее взять почти двадцать один год.
        - Самое худшее - осаждать крепости, - произнес Мытарь, вторя моим мыслям. Как обладатель самой хорошей памяти и самый большой почитатель крылатых фраз, он периодически выдавал такие вот «советы». - По правилам, такая осада должна производиться лишь тогда, когда это неизбежно.
        И этот еще! Сговорились, что ли?! Кто следующий? Пират? Амазонка?
        - Спасибо, дорогой мой, за цитату знаменитого Сунь Цзы, - желчно отозвался я. - Ты не находишь, что у нас как раз такой случай? Мы должны взять город, пока Юн Вэйдун не собрал свои силы вместе. Мы это обсуждали уже.
        Секретарь отступил на шаг, будто мои слова его оттолкнули.
        - Ничтожный говорит о том, что, возможно, не обязательно штурмовать или осаждать город, - почему-то упоминая себя в третьем лице, ответил У Ваньнан. - Вместо этого мой господин мог бы найти армию желтых и разбить ее снова.
        Переход от нормального общения к вот этому протокольному сбил меня с толку. Я подвис на пару секунд, пытаясь сообразить, что заставило Секретаря выражаться подобным образом. Прогнал в памяти то, что сказал до этого, и понял, что свою последнюю фразу я выдал, не вполне себя контролируя, в модальности господина, говорящего с подчиненным. Типа нехрен мне тут умничать! Я самый умный, а вы лишь слуги!
        Велик и могуч китайский язык, мать его! А переводчик-то, похоже, всерьез барахлит. Или не в нем дело, а во мне?
        Интересно, а как это со стороны воспринимается моими капитанами? Стратег Вэнь чудит? Резкие перепады настроения, смена модальности во время одного разговора - что они обо мне думают?
        Стоп! А если… Нет! Король ада в прошлый раз блокировал мои эмоции, а не играл с ними. Или все-таки он? Или я? Да что, блин, происходит?!
        В этот момент я как будто раздвоился. Одна часть моего разума (не путать с общением с личным консультантом Лё Ха) мучительно искала ответ на поставленные перед собой вопросы, полностью выкинув из головы грядущий штурм, а другая - спокойно за этим наблюдала. Не знаю даже, как правильно описать состояние. Вроде как вот-вот что-то случится и одновременно полное понимание того, что худшее уже произошло, а значит, и паниковать нет причин.
        А еще меня мучал звук. Давно, но я только что это осознал. Такой, вроде звона в ушах. Пронзительный и неслышный одновременно. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать его, прижал руки к ушам. Даже глаза закрыл, уже не думая о том, как это будет воспринято моими людьми.
        Моими ли? Эта мысль током прошла через весь позвоночник, от копчика к голове. Ударила в основание черепа, распахнула глаза. Та часть разума, что искала ответы, вдруг нашла их. Я начала смотреть на капитанов как-то по-новому. Вглядывался в их лица, ища подтверждение самым ужасным подозрениям и, что самое страшное, находил. Вот У Ваньнан неестественно - это вообще для него нехарактерно! - отвел взгляд. Пират вдруг ухмыльнулся с каким-то значением - нехорошим. Амазонка переглядывалась с Прапором, и тот отвечал на ее непроизнесенные реплики кивками. А Бык… Стоп, он что, напасть на меня собрался?!
        Маленькая и теплая ладошка легла вдруг мне на виски. Звон моментально исчез, а вместе с ним пропали и параноидальные мысли. Пират усмехался, но не коварно, как мне казалось миг назад, а добродушно. Мытарь не отводил взгляда, а сверялся с записями на свитке из бамбуковых палочек. Амазонка с Прапором вообще оказались не там, где я их видел.
        А за спиной - как она там оказалась? - обнаружилась Юэлян.
        - Не только «легкие шаги», - со шкодливой улыбкой оторвы произнесла она, когда я повернулся. - Еще «девять колоколов».
        - Госпожа Чэн только что продемонстрировала нам технику Стрелков высокого разряда, - пояснил Секретарь. - «Девять колоколов» дезориентируют людей, находящихся вокруг одаренного. Заставляют их видеть то, чего нет, и не видеть того, что рядом.
        Так вот что это было! Она жахнула по мне, точнее, по всем нам, одной из своих способностей! Я превратился в параноика, которому видятся заговоры на каждом шагу - она усилила одну из навязчивых идей, а сама незамеченной прошла мне за спину! Стояла-то она совсем не там, где сейчас.
        Слушайте, а отличная вещь, эти ее «девять колоколов»! Для лучника так вообще! Врубила себе технику, народ сходит с ума и ищет несуществующее, а Стрелок стоит и спокойненько множит всех на ноль.
        - Мой господин убедился, что его невеста способна проникнуть за стены и добыть интересующие нас сведения?
        Вот коза, а! Я думал, что сумел ее смутить, и снял с повестки обсуждаемый вопрос. А она - глазки в пол и технику врубила!
        - Да, - с невероятной смесью раздражения и восхищения ответил я.
        И подумал, что, если мы не убьем друг друга в процессе будущей семейной жизни, из нас получится отличная пара.
        Глава 37. Герой получает подарок
        Ждать возвращения девушки, отправившейся в стан врага, где с ней (Не думать об этом! Не думать!) могло произойти что угодно, было невыносимо. Я даже не ожидал от себя такого! Обычно, когда другие люди принимали на себя весь риск, я только радовался - не мне отдуваться. А тут…
        Черт! И дело даже не во влюбленности (хотя чувства к Юэлян не стоит скидывать со счетов). Просто… Это было неправильно! То есть как раз правильно - с точки зрения полководца. А вот для человека недостойно. Вот ведь… Когда это я успел сделаться таким совестливым?
        И внутренний голос, чтоб его, молчал. Я даже попытался говорить от его имени, мол: «Да что с тобой, братан?! Она сама вызвалась, у нее техники Стрелка девятого разряда, а у тебя - лапки», - но выходило неестественно. Лё Ха бы так не сказал. Вернее, сказал бы, именно так и сказал бы, но в тщательно выверенное время, отчего слова сделались бы правильными и точными. Подсознание, фигли! Могёт!
        Видя мое состояние - то тяжелое молчание, то едкая реплика в ответ на вопрос, а то и вспышка гнева, - мои соратники поспешили оставить меня одного и рассосаться по лагерю. В конце концов, у каждого командира в военном походе куча дел: проследить, чтобы солдаты чего-нить не учинили, проверить караулы, надавать тумаков повару, который не доложил риса, ну и так далее. Можно еще в строевой поупражняться.
        У одного лишь Стратега в подобной ситуации дел нет. Одна работа - думать. Желательно о том, как победить неприятеля, но у меня выходило только беспокоиться о Юльке.
        Бык разве что далеко не ушел. После нападения кэндзи он старался не оставлять меня одного. Разреши ему, он бы в шатер переехал, спал бы где-нибудь у входа, в полной готовности вскочить и принять бой хоть с Тенью, хоть со всей армией желтых.
        Однако и у него заканчивался резерв душевных сил - терпеть мои заскоки он уже не мог. Но, даже сохраняя дистанцию, богатырь, насколько я понимал, оставался неподалеку. Нарезал круги вокруг командирского шатра, готовый в случае чего служить и защищать.
        - Не надо было соглашаться! Запретить - и хрен бы она куда пошла! - сквозь зубы прошептал я. Тут же осознал, что завьюжил голову мыслями настолько, что начал разговаривать с собой вслух, и в раздражении хлопнул ладонью по бедру. - Да что ж такое-то?!
        Вскочил, пометался немного по шатру, решил было сесть помедитировать, но потом вспомнил, что еще не получил отчета от порученца по одному из дел. Гаркнул:
        - Ван Дин!
        И запоздало подумал, что Ванек тоже мог свалить от греха подальше, чтобы не сталкиваться с неадекватным командиром. Придумал себе какое-нибудь поручение вдали от штабной секции и треплется сейчас с солдатней, обсуждая привычки одного небезызвестного Стратега.
        Ординарец, впрочем, оказался верен своему долгу. На самом деле я в том и не сомневался - пацан вон на конницу врага с одним цзянем кинулся, меня спасая. Чуть не помер, прикрывая бегство полководца.
        - Господин?
        Он появился внутри так быстро, словно все это время стоял в ожидании зова за дверью. За пологом, в смысле, какая, нафиг, дверь у шатра?
        - А что там, друг мой, с поисками охотника Бо? Сколько уже прошло с того момента, как мы отправили за ними я-цзаня Боахина? Неделя?
        Мой временный порученец, занявший место Ван Дина, пока тот приходил в себя в госпитале Матушки И, был отправлен на поиски охотника на демонов. Со слов Гуаньинь, только данный узкий специалист был способен провести полноценную диагностику и выявить способ, с помощью которого владыка китайского ада мог захватить контроль над моим телом.
        Не сказать, что Янь-ван так уж меня беспокоил. Один раз сделал мне предложение, и только. Ну, еще духа белой кости подослал, рассчитывая, что, спасаясь от нее, я призову на помощь его. То есть, можно сказать, что эпизодически появлялся. Не всерьез как-то. Что не мешало мне искать способы освобождения от его внимания. Нафиг он мне сдался, навязанного договора с одной сверхъестественной сущностью мне за глаза.
        - Прошло уже пятнадцать дней, господин.
        Обращение в модальности низшего к высшему меня покоробило. Не то чтобы в моей армии было принято общаться запанибрата с полководцем, но пацан-то во внутренний ближний круг входил! При этом я понимал, отчего Ванька прячется за безликими формулировками слуги и стоит, не поднимая глаз. Капитаны мои, вероятно, Пират или Бык, предупредили ординарца, что Стратег пребывает в расстроенных чувствах, а значит, вести себя с ним нужно осторожно.
        - И что? Никакой информации?
        - Последнее сообщение от я-цзяна мы получили четыре дня назад, когда он добрался до города Чанша, господин. Почтенный Секретарь У Ваньнан докладывал господину об этом.
        И я об этом помнил. Но спросил же не об этом! Я задал другой вопрос!
        Так-так-так, Леша! Стопэ, горячий китайский юноша! Куда коней погнал? Нашел, на кого сорваться, на Ванька! На парня, который тебе в рот смотрит, все свободное время (а его у порученца Стратега немного!) посвящает развитию ци по тому же, что и у тебя, Пути. Да ты для него ожившее божество как минимум!
        - Спасибо, Ван Дин, - ровным голосом произнес я. - Можешь идти.
        Когда ординарец вышел, я устало опустился на пол. Душераздирающее зрелище - Стратег, поглощенный переживаниями за невесту. Клятые гормоны! А сам виноват, между прочим! Надо было не целибат тут изображать, а таскаться по борделям вместе с капитанами - глядишь, проще бы пережил все это.
        А еще меня бесило, что все эти бурления видели мои подчиненные. Не смог я отгородиться от ставших мне близкими людей маской безразличия. Все в курсе, насколько я переживаю, даже Ванек! Позоруха, блин!
        Так, я ведь хотел помедитировать, да? Поза лотоса, взгляд в пупок, все дела. Но что-то я сомневался, что мне удастся. Зато другой вариант подходил практически идеально. Посещение виртуальной реальности нефритового кольца сосредоточения! Вот подходящее место для человека в моем эмоциональном состоянии. Даже если не сдержусь и наору на учителя Куна, никто, кроме призрачного мудреца, об этом не узнает.
        - Ученик приветствует учителя.
        Едва оказавшись на берегу горного озера, я глубоко поклонился старикану, зависшему в воздухе над водной гладью. Тот ответил мне положенным кивком и сообщил, что учитель тоже рад видеть ученика. Как по мне, сделал он это неискренне.
        - Ты нашел точку сосредоточения? - спросил мудрец, когда с формальностями было покончено.
        А, блин, точно! Мы же последний «урок» закончили именно на этом. Смотреть в пупок, узреть точку сосредоточения ци, увидеть, как энергия, пронизывающая все в мире, течет внутри моего тела.
        - Нет, - честно ответил я. Хотел было добавить, что со временем на тренировки как-то не очень в последние дни, но потом решил не врать хотя бы себе. Хотел бы - нашел. Не нашел - стало быть, не очень-то и хотел.
        Я ждал от него укоризненного взгляда, презрительного молчания или какой-нибудь реплики, которая продемонстрирует, как широко известный в узких кругах учитель относится к своему нерадивому ученику, но он сумел меня удивить. Сперва, конечно, секунд десять кивал в этой бесящей манере, а потом перелетел на камень, уселся колени и сделал приглашающий жест, садись, мол, тоже.
        - Давай попробуем вместе, - произнес он.
        Мне даже пришлось головой потрясти, настолько неожиданно это прозвучало. Учитель Кун - никогда! - не опускался до помощи в обучении или разъяснения материала. Если он хотел донести до меня какую-то мысль, то либо пичкал меня притчами, либо спихивал в воду. И ждал, пока не выплыву.
        Я сел. Так же на колени, как и он, отличная растяжка Вэнь Тая позволяла сделать это без труда. Поклонился и стал ждать.
        - Здесь.
        Учитель указал на точку, расположенную чуть ниже солнечного сплетения.
        - Здесь.
        Его рука переместилась, и сухой палец, нифига не призрачный, чувствительно ткнул меня в лоб между бровями.
        - И здесь.
        Последним, чего он коснулся, была моя макушка. Или темя? Вечно я их путаю. В общем, то место на голове, где правоверные китайские мужчины завязывают узел из волос.
        - Это центральный меридиан, - продолжил объяснять он. Провел рукой прямую линию от головы до пупа. - Так входит ци - сверху вниз.
        Ладонь совершила обратное движение, теперь от пупа к макушке.
        - Так она проходит через твое тело, когда ты используешь энергию мира. Теперь отпусти оковы разума и узри, как ци входит в тебя. Не спеши - здесь нет времени.
        Конечно же, с первого раза у меня ничего не получилось. И со второго, и с двадцать пятого. Было бы глупо даже предположить, что после объяснения учителя я внезапно все осознаю. Но я хорошо запомнил его фразу про отсутствие здесь времени и продолжал попытки с каким-то маниакальным упорством. Способ отвлечься от томительного ожидания невесты-диверсанта был ничем не хуже других.
        Неожиданно для себя я увлекся. Вошел в виар с расчетом на очередной урок, из которого ничего не смогу понять, ну и скандал, чего ж скрывать, а вместо этого получил объяснение основ, до которых учитель Кун, да и любой одаренный, если уж на то пошло, никогда не опускался. Тупил, пытаясь избавиться от этих самых «оков разума», пока, наконец, у меня не вышло.
        Произошло это буднично и просто. Только почему-то не в тот момент, когда я напрягался, а когда максимально расслабился. Не пытался ничего визуализировать, не искал образы, а как бы растворился в окружении. Скалы со всех сторон, камень под задницей, гладкая поверхность озера перед глазами - все это просто перестало существовать. Точнее, я как-то понял, что всего этого нет. И не было. Как и меня с учителем Куном. Все вокруг, мы с ним, не более чем набор атомов и молекул, этакий конструктор «Лего» из набора Создателя. Можно машинку собрать, а можно человека. Надо только схему знать.
        Она мне, конечно же, не открылась. Подозреваю, владение знанием подобного рода и делает из человека того, кого здесь называли богами. Гуаньинь, Янь-ван, кто там еще в пантеоне веротерпимых китайцев устроился? В общем, если бы у меня хватило мозгов понять божественную механику, я бы и сам присоединился к их славной компании.
        Но и того, что увидел, хватило для прорыва на какой-то принципиально новый слой.
        Тонкая линия, чуть светящаяся, но не имеющая цвета из привычного мне спектра, возникла прямо над темечком. Вонзилась в череп, без труда прошла через тело и уперлась в ту точку, которая располагалась именно там, куда учитель Кун указал в самый первый раз - между пупом и солнечным сплетением. Линия эта чуть пульсировала, как будто была живым существом, но при этом я понимал - не спрашивайте как, - что свет этот состоит из множества миллионов или даже миллиардов частиц. Тоже живых.
        Чувствуя некое сродство с этими невидимыми, но ощущаемыми созданиями, я обратился к ним, и те откликнулись. Выстрелили из узловой точки множеством лучей, и спустя мгновенье я видел, как расцветает внутри тела множество энергетических каналов.
        То, что предстало мне, я уже наблюдал на схеме в интерфейсе - только более объемно. Толстые каналы проходили от центральной точки к рукам, ногам и голове, создавая, вероятно, дополнительные или вторичные - не знаю, как они правильно называются, - меридианы. В конечностях они начинали ветвиться, распадаясь на тонкие линии. Представив, что по каждому из этих каналов сейчас передвигаются табуны микроскопических существ из света - не просто живых, но, кажется, еще и разумных - я даже содрогнулся, никогда еще не был так близко к потере рассудка.
        А потом, подчиняясь наитию, действуя без тени мыслей, поднялся на ноги, вытянул правую руку вперед, словно указывая острием воображаемого меча на сердце врага, а правую поднял над головой и согнул. В тот же миг энергетические каналы отозвались мерной пульсацией, и ци стала стремительно собираться на кончике меча. Закружилась, но, послушная моей воле, оставалась на месте.
        - Что ты можешь? - спросил в этот момент учитель.
        Я не стал оборачиваться к нему, потому что точно знал, где он сейчас находится. Видел выражение его лица, расположение рук и ног.
        - Всё.
        Сказал и понял - правда. Я могу все. Воспроизвести любую технику, которая мне известна. «Небесный взор» - легко! Не нужно тыкать в иконку внутреннего интерфейса, достаточно лишь пожелать, и сгусток энергии, крутящийся рядом, увлечет мое духовное тело ввысь. Не обязательно даже «откатывать» все положенное мне время работы способности - его нетрудно и дробить на нужные отрезки времени.
        «Удушающий поток»? Тоже можно. Пусть и не запросто, на это уйдет вся собранная энергия, но осилю. Без всяких кодовых слов, простирания рук - просто желанием и четким пониманием того, кто является объектом применения техники.
        Я уже не мыслил категориями отката способностей - лишь соразмерным расходом энергии, которую собрал перед собой. И которую вновь могу собрать.
        - На острие твоего меча сосредоточена великая сила. Ты лишен желаний, но можешь желать. Ученик понимает учителя?
        - Да.
        И, честное слово, едва ли не впервые с начала нашего общения я действительно понимал этого призрачного чувака! Лишен желаний, но могу желать - это никакая не загадка, а вполне понятная инструкция пользователя. Не требовать, не просить, не указывать, но направлять. Быть не волей, но частью творения.
        - Сформулируй.
        И опять полное понимание. Получасом раньше, скажи учитель Кун такое, я бы психанул - сформулируй что? А теперь улавливал каждое его слово и понимал вложенный в него смысл.
        Комета, гоняющаяся за своим хвостом, - вот как сейчас выглядела собранная мной ци. Я позволил ей разорвать замкнутый круг бесконечной погони и перебраться с кончика воображаемого меча на руку. Направляя ее движение, запустил по спирали вокруг запястья, затем вокруг плечевого пояса. Не говорил, но просил-направлял-формулировал. А она делала. Мы - делали.
        Если бы у меня были в этот момент мысли, одна из них звучала бы так: «Мне нужна защита». Но их не было, их заменяло полное единение сознания с мириадами живых существ, которые неспешно и неостановимо облекали меня в кокон света. Который покрыл каждый сантиметр моего тела, превращая его в скафандр высшей степени защиты. Да, я откуда-то знал, тонюсенькая эта пленка без труда удержит удар меча, копья или даже арбалетного болта.
        Но это было не совсем то, чего я желал. Точнее - да, защита. Но пассивная, способная лишь принимать урон, оберегая своего носителя - меня - от ранений или даже смерти. Но оборона, даже если она глухая и непреодолимая, лишь отсрочивает поражение. Длит агонию, но не ведет к победе.
        Мне нужна защита, которая позволит не только держать удар, но и отвечать! Вот чего я желал.
        Тут же кокон распался, отдельные колонии ци змейками заскользили по телу, собираясь… в плащ? Да, самый настоящий плащ, который носят на плечах, крепя к наплечникам доспеха. Этот, правда, был подлиннее, чем все мной виденные. Если дать ему опуститься, он бы не просто коснулся земли, но и покрыл ее на пару метров вокруг.
        Однако так и должно было быть, понял я. Именно такого рода защита и была мне нужна. Не доспех, а покров. Гибкий, подвижный, способная быть и броней, и оружием.
        Пальцами я подхватил нематериальную ткань за край и повел ее влево. Свет послушно последовала за рукой. Взлетел, закрыв лицо. Опустился, прикрывая ноги. Развернулся, защищая того, кто мог стоять рядом со мной. Собрался складками и кончиком крыла метнулся вперед, рассекая врага.
        Да, это было именно то, что мне нужно! То, чего мне не хватало!
        Со стороны, вероятно, я выглядел человеком, который внезапно решил проделать парочку упражнений из комплекса цигун. Плавные движения рук, перетекание из одной позы в другую, повороты корпуса, замирание на месте и взрывные выпады. Как ребенок, получивший от родителей долгожданный подарок, я неутомимо играл с новой техникой, пока наконец не осознал - а ведь даже упоминания таковой не было в списке активных или пассивных способностей прежнего владельца тела.
        Это точно был не «Штиль», не «Встречный ветер», иконки которых затемненными пятнами висели в интерфейсе. Подобной техники не было в планах моего развития, и я не помнил, чтобы Вэнь Тай, когда я еще наблюдал за ним во сне, хоть раз применял ее.
        - Созидание, - глухим и торжественным голосом объявил учитель Кун. - Высшее достижение идущего по Пути. Дай имя тому, что впускаешь в мир.
        - Плащ полководца, - ответил я, ни на секунду не задумавшись. Да и о чем тут размышлять? Я полководец, это мой плащ, так как-то. Понятно, что по пафосу это не дотягивает до моего же «небесного взора» или того же «удушающего ветра», зато понятно. А это важно, я считаю.
        В голове зароились вернувшиеся мысли. Каждая требовала пересмотреть название, хотя бы немного усложнить его. Например, назвать технику «Воздушный плащ полководца» или «Атакующее крыло журавля». Пришлось тряхнуть головой, отгоняя этот явный бред.
        Учитель Кун, когда я повернулся к нему, уже стоял, а не сидел. И смотрел на меня таким понимающим взором, словно слышал каждую версию непроизнесенных названий. И едва сдерживался, чтобы не заржать.
        - Учитель прощается с учеником, - сопроводив свои слова глубоким поклоном, произнес старик.
        И впервые на моей памяти не просто исчез, схлопывая тем самым виртуальное пространства локации для тренировок, а медленно растворился в воздухе. А я еще пару ударов сердца после этого оставался в виаре. И вышел, когда сам этого пожелал.
        Произошедшее со мной было настолько невероятным, что, вернувшись в реальность - игра света и теней на стенках шатра, запах благовоний, гул голосов снаружи, - я первым делом полез в интерфейс. Поступок не самый умный для человека, который только что создал в тренировочной комнате новую технику, но люди ведь рабы своих привычек. А я человек.
        Поделка богини после акта созидания, как его назвал учитель Кун, никуда не делась. Вкладка активируемых способностей исправно показывала две затененные и три - не две, а именно три! - подсвеченные иконки. Одна из них ласкала внутренний взор иероглифом «Плащ полководца».
        Я в самом деле сделал это! Меня не заглючило из-за долгого пребывания в виаре, я на самом деле создал новую, недоступную даже предыдущему хозяину тела технику! Это же… Это же значит, что я вообще могу теперь без трактатов обходиться! Просто придумывать новые заклинания, тестить их в виаре и получать в реальности! Это чит, ребята, натуральный чит! И я не буду писать в техподдержку, чтобы его пофиксили - нашли дурака, ха-ха.
        Вот только слова учителя и какое-то странное его поведение в конце тренировки немного меня напрягали. Что он имел в виду, говоря…
        Только сейчас я понял, что кольца из нефрита на моем пальце больше нет. А у ног лежит крохотная горсточка зеленой пыли. Ровно такого размера, который бы получился, если размолоть небольшое каменное украшение.
        Учитель Кун ушел навсегда. Поэтому и попрощался. Знал, что сделал то, что было его предназначением, и ушел. А я, тупильник, только сейчас это понял. Не будет больше никаких читерски полученных техник, и тренировок в виаре тоже не будет. Кольцо, судя по всему, и служило одной лишь цели - создать технику, и то лишь когда ученик будет к этому готов. Такой вот подарок богини, назначение которого я понял только сейчас.
        Да как бы и фиг с ним. Жалко только, с Куном толком не попрощался. Хоть он был и вреднючим стариканом, который только на последнем своем уроке сделался понятным, но я успел привязаться к нему. И буду скучать по нашим разговорам у горного озера.
        Пока я предавался печали, за стенками шатра послышалось бряцанье оружием, топот, смех, а затем полог отлетел в сторону, являя моим глазам фигуру в черном. От неожиданности я сделал шаг назад, одновременно нашаривая рукоять меча, но уже миг спустя узнал в визитере свою невесту. Как раз в тот момент, когда она стянула с головы платок, прячущий волосы и большую часть лица.
        Вслед за Юэлян в помещение ввалились попугаи-неразлучники - Пират с Быком. Это они, оказывается, ржали. Радовались победному возвращению девицы Чэн, надо полагать. Блин, такта у этих двоих - ноль!
        Глаза девушки сверкали. Она явно вернулась с победой, ну, или как это у шпионов называется. Мне стоило большого труда не броситься к ней, не сгрести ее в охапку и не наговорить всякого такого, о чем потом пришлось бы пожалеть.
        - Госпожа Чэн. - неторопливо, как и положено важному сановнику и без пяти минут маркизу, я уселся на походный табурет, сделал знак невесте приблизиться. - Расскажите, как прошла ваша акция.
        Юэлян обернулась на Пирата с Быком, фыркнула (нет, она подавила смешок!) и вновь повернулась лицом ко мне. На губах ее играла улыбка.
        Все понятно. Эти два раздолбая встретили мою суженую, проводили до палатки, по пути вывалив на нее, как некий Стратег, оставшийся в лагере, места себе не находил от беспокойства за одного миловидного разведчика. Вот она и улыбается сейчас довольно - какой девушке не понравится узнать такое?
        А этих двоих я прибью. В караулах, нафиг, сгною! Кабаки после сражений? Забудьте, голуби мои! Будете в полевых лагерях торчать до того самого момента, пока Китай не объединится под властью нового императора! Ох, я так на них зол, что, будь здесь интернет, провел бы его к их шатрам, а потом отключил! Чтобы знали, как страшен гнев полководца!
        - Это ловушка, мой господин, - сообщила невеста, сложив руки перед грудью. Неуловимый миг, и прячущая улыбку девушка превращается в солдата, принесшего важные сведения. - Юн Вэйдуна нет в городе, но мне удалось подслушать разговор двух его командиров. Нас ждали.
        Глава 38. Герой проверяет свою удачу
        Нельзя сказать, что известие это стало для меня полной неожиданностью. Я предполагал, что генерал желтых бродит где-то по уезду, собирая гарнизоны множества мелких населенных пунктов в единый кулак. Да что там говорить - я это точно знал! Для того конные разведчики Амазонки и рыскали по окрестностям, чтобы нас не застали врасплох. Но чтобы прямо ловушка? Какими, интересно, силами? Он бы просто не успел собрать адекватных размеров армию - мы не дали ему столько времени!
        - Что они говорили? - спросил я у девушки, в мгновение ока прекратив корчить из себя хоу.
        При этом пришлось потратить некоторое количество душевных сил, чтобы не объявлять общий «алярм» по лагерю. Вряд ли в этом была необходимость, да и Юэлян не стала бы тянуть кота за это самое, если бы враг был на пороге. Но привычка - вторая натура. А во мне еще много оставалось от продавца из «Эльдорадо». Которому было страшно.
        Невеста, почувствовав смену тональности, тоже сменила формат доклада. Ногой - черт, как это у нее так изящно получается? - подвинула себе ближайший походный стул, с усталым вздохом опустилась на него и только после этого произнесла:
        - Одна группа войск желтых расположилась в половине дневного перехода за протокой на острове. Коннице туда не пробраться, да и пехоте тоже нелегко пройти те топи. Но у них есть местные проводники, которые способны провести десять тысяч человек за один день. Там их именно столько.
        Так, вот и вылезли подарки от рельефа. Проток тут тьма, поди еще пойми, за какой прячутся враги. Да и права Юлька - конница туда не полезет, а проводить разведку пехотой попросту нет смысла. Но это десять тысяч человек. Которые способны за день выйти на дистанцию броска и ударить нам в спину в момент штурма. Больно, но не критично. Где остальные?
        - Еще пятнадцать тысяч человек вместе с Юн Вэйдуном ушли на сбор остальных войск. Второй из болтунов говорил, что за двадцать дней сможет собрать порядка сорока тысяч.
        - Еще? - что-то мне как-то сразу поплохело от этой арифметики. Откуда у желтых столько людей вообще? Юн Вэйдун что, рисует их?
        - Нет, вместе с теми пятнадцатью, что у него уже есть, - «успокоила» меня девушка.
        - То есть через двадцать дней…
        - Восемнадцать. Он ушел за два дня до нашего прихода.
        - Через восемнадцать дней мы окажемся зажатыми между стенами с небольшим гарнизоном и пятидесятитысячной армией? А за это время нам ни за что не взять город. Точнее, взять, но потери будут очень велики.
        - Да, все так, - подтвердила Юэлян.
        И замолчала, выжидательно глядя на меня. Примерно с таким же выражением лиц замерли и Бык с Пиратом. Ага, понятно. Узкие специалисты сделали свое дело, теперь Стратег должен взять и быстренько придумать, как выпутаться, желательно с прибытком, из той ситуации, в которой мы оказались.
        Так, и что? Что тут можно придумать? Отступить? Все, кто любит меня, за мной, так, кажется? Сомнительное решение. Я так просто свою армию загоняю - туда-сюда маршировать, а желтые как раз успеют войска собрать.
        Искать Юн Вэйдуна и навязывать ему генеральное сражение? Да я ведь понятия не имею, где он. Можно, конечно, разведчиков послать - смертников, по сути. Откуда не вернутся, там и искать врагов.
        Или эту десятитысячную группировку атаковать? Не, тупая затея! Они тропы знают, мы - нет. Да и сражение на болоте - удовольствие из сомнительных. Я больше людей потеряю в топях и трясинах, нежели непосредственно в столкновении.
        Зачем вражеский генерал вообще их тут оставил? Для деблокады города этого мало, такой численности хватит лишь для удара в спину. Хотя в момент, когда большая часть моих воинов будет занята штурмом, то есть связана боем, и десять тысяч человек могут решить исход боя.
        Не на это ли расчет? Но тогда у защитников стен и засадников в болотах должна быть система связи. Дозорные, не дозорные, условные знаки, герань там на открытом окне.
        - Юэлян, а при тебе два этих командира не обсуждали, как призовут на помощь резерв из-за протоки?
        - Нет.
        Ну да, ну да. Было бы странно, если бы обсуждали. Представить только:
        «Эй, Ван, как думаешь, успеют наши парни из-за протоки, когда проклятый Белый Тигр полезет на стены?»
        «Как не успеть, Лян! Мы же вывесим зеленый флаг с иероглифом “Атака”, стоит ему только начать подготовку к штурму! А дозорный засадников, который сидит во-о-он у того поваленного дерева, заметит знак и тут же бросится с депешей к подмоге!»
        «И правда, Ван, как я сам об этом не подумал!»
        Смешно. Жалко только, что они так не поступили. Хотя… Точно! Черт, как сразу-то в голову не пришло?! Временной люфт! Засадникам нужен день, чтобы выбраться из болот. Значит, они начнут это делать на стадии моих приготовлений к штурму. Сразу же вслепую не полезут, соберутся в ударный кулак и будут ждать момента, когда мы завязнем на стенах. Сотовых тут нет, но можно предположить, что кто-то из командиров желтых владеет техникой «шепот ветра» или аналогичной. Не факт, конечно, но исходить нужно из худшего. На крайний случай защитники пустят три зеленых стрелы в небо.
        В общем, главное, что без сигнала из города они не демаскируются и не нападут. А мы на засадников напасть не сможем - они успеют уйти обратно за протоку. Значит, штурм должен быть настоящим! Или…
        - А ты сможешь похитить того болтуна? - обратился я к девушке, которая терпеливо ждала, когда я закончу думу думать. - Или кого-то, кто знает систему связи и условные сигналы для общения с засадниками.
        Самое забавное, что в этот момент я напрочь забыл о том, что совсем недавно места себе не находил от беспокойства за девушку. Теперь меня наполнял азарт - я, кажется, придумал, как вскрыть этот ларчик. Взять город, разбить засадный полк, а потом еще, чем черт не шутит, добить Юн Вэйдуна.
        - Если он нужен живым, одной мне не справиться, - ответила моя невеста. - Просто не смогу вытащить и не поднять тревоги.
        Ну да, ну да, логично… Сильная, но легкая. Кого с ней можно отправить? Быка? Нет. Он, скорее стену сломает, чем вытащить кого-то через нее сможет. Амазонка? Женщина умная, тоже Стрелок, правда, как я понимаю, в другой специализации. «Легких шагов» в ее исполнении я не видел, но это же не значит, что техники такой у нее нет. Или…
        - Я могу провести тебя, - вдруг произнесла принцесса.
        Сперва я даже не понял, что она сказала. Меня? В смысле, меня? Я, блин, полководец, мне нельзя в Бельдяжки!
        - Так, а «легкие шаги»… - понимая, насколько глупо даже обсуждать подобное, сказал я. Ну не ходят Стратеги на диверсии! - Я ведь не владею этой техникой. И вообще…
        Хотел добавить, что взятием «языка» может заняться кто угодно, но точно не военачальник. О чем мы говорим вообще?
        - Боишься?
        Одна Гуаньинь ведает, сколько мне понадобилось душевных сил, чтобы не ответить на это: «Чо?» Девица Чэн откровенно издевалась! Лицо невинное, смотрит прямо, словно и впрямь недоумевает, как же такой прославленный воин и известный всему Китаю полководец (на самом деле - нет) не понимает, что идти нужно именно ему.
        Собрался было толкнуть речь про нецелевое использование ресурсов и про то, что «каждая белка должна грызть свой орех» - фраза, запомнившаяся с одного из мотивационных тренингов в «Эльдорадо», но тут заметил кое-что тревожное.
        Во-первых, Юэлян, судя по всему, говорила серьезно. То есть на голубом глазу предлагала военачальнику тридцатитысячной армии идти брать языка. Во-вторых, Ган Нин и Лю Юй глядели на меня с каким-то едва скрываемым осуждением. Считали с моего лица желание отказаться - как будто были другие варианты! - и потихоньку вознегодовали. Типа, да как так, Тай! Мы в тебя верим, а ты сливаешься, как последний рисоед из глухой деревни! Ваще не по-пацански, чувак!
        То есть, если я правильно понимаю выражения этих китайских морд, нет ничего зазорного в том, чтобы Стратег лично сходил с невестой на вылазку в осажденный город? Это нормально? Типа, личный пример, слуга царю, отец солдатам - и все такое? Блин, бред какой-то!
        «Чего сразу бред?! - нарисовался внутренний голос. - Вспомни, кто он такой. Купеческий сын, снискавший себе славу на зачистке Янцзы от пиратов. Малыми силами, личным участием и милостью богини. Добро пожаловать в средневековье, погруженное в междоусобицу! Здесь вождей не назначают приказом по армии, за ними идут. И только в том случае, если они, вожди эти, достойны, храбры и удачливы. Твои капитаны сейчас как раз решили проверить, насколько ты удачлив».
        А ведь похоже на то… Умное у меня подсознание. Паскудное, но умное. Вот же детский сад, е-мое! Трусы на лямках! Насколько ты храбрый и удачливый, Вэнь Тай? Насколько благоволит к тебе богиня? Сходи за «языком», покажи всем, что они идут за тобой не зря. Бли-и-ин!
        Ладно, переигрываем…
        - Ты сможешь прикрыть своей техникой и меня тоже? - спросил я у Юэлян.
        Закономерный вопрос, я далеко не все знал о способностях своей невесты. Вон, ей даже пришлось демонстрировать свои «девять колоколов», чтобы я поверил и отпустил ее в разведку.
        - Да.
        Боги, что я делаю? Что я, нахрен, делаю?!
        - Тогда решено. Идем вдвоем. Обсудим детали.
        Пятью часами позже мы безо всякого труда перебрались через стены города со стороны реки. Я даже подумал - а может, ну его нафиг, эти маневры? Ложные сигналы, ложный штурм, засада на засадников? Ведь всего-то и надо - парочка одаренных, штурмовая группа боевиков, которых те перебросят за стены, и последующий штурм ворот. Чего мудрить-то?
        Ну серьезно! Тихонько подобрались к стене, Юлька взлетела на нее, едва касаясь камня. Врубила «колокола», отвлекая стражу, и сбросила мне веревку с узлами. Я быстренько вскарабкался по ней, смотал и припрятал за пазухой своего черного одеяния, после чего мы вдвоем спустились вниз, лишь иногда с опаской поглядывая на воинов, которые вдруг заинтересовались чем-то в другой стороне.
        Но девушка меня обломила, объяснив, как это работает. Один-два, максимум три человека еще могут быть незаметны во время действия техники, больше - нет. Риск обнаружения возрастает с каждым новым живым существом, которое нужно прикрывать. Да и нужно же не только через стену перебраться, но и потом через весь город пройти и стражу на себя не сагрить.
        Пришлось вздохнуть и вернуться к прежним планам. Точнее, искать того офицера желтых, который отвечает за порядок взаимодействия с засадниками. К счастью, Юэлян проследила обоих болтунов до дома, и мы знали, где их искать.
        Первые полчаса все было штатно. Мы крались, как заправские ниндзя, кэндзи, в смысле, да. Замирали, когда мимо проходили патрули желтых, коих по случаю осадного положения было довольно много. Скрывались в тенях, что отбрасывали факелы, торчащие через каждые двадцать метров. Один раз чуть не привлекли внимание спешащей куда-то сотни легкой пехоты - Юэлян наступила на мышь, копошащуюся в помоях, и чуть не закричала от испуга и неожиданности.
        Я успел зажать ей рот, но звук задавленного визга все равно насторожил командира сотни. Остановив отряд, он поднял фонарь на длинной палке, освещая переулок, в котором мы схоронились.
        Моя невеста быстро пришла в себя и, видимо, усилила действие техники. Сотника окликнул кто-то из бойцов, спросив, не нужна ли ему помощь в борьбе с грызунами, тот буркнул что-то и вернулся в строй. Через минуту они скрылись за ближайшим поворотом.
        - Чуть было не оплошали, - шепотом сказал я.
        Девушка смутилась и повела нас дальше.
        Вскоре мы оказались в квартале, который раньше населяли богачи и чиновники. Дома здесь были не в пример выше, стояли на значительном расстоянии друг от друга, позволяя владельцам не просто завести крохотную грядку с овощами у крыльца, а и разбить пусть небольшой, но садик.
        Китайцы в ландшафтном дизайне понимали, и здесь было на что посмотреть. Один дом был заключен в кольцо живой изгороди, которой садовники придали очертания зубчатой крепостной стены - даже башенки имелись. Другой прятался за сенью рассаженных в кажущемся беспорядке деревьев, и, только присмотревшись, можно было заметить, что хаос этот ненастоящий. Ветви с каждого угла как бы создавали акценты - с одного места видна была только крыша, словно парящая над зеленым облаком, с другого - таинственно и даже как-то сказочно светились фонари в окнах.
        - Оба живут на этой улице, - сообщила Юэлян. - Первый, тысячник тяжелой пехоты, вон в том доме, второй, заместитель командира гарнизона, рядом.
        Нормально так устроились борцы за счастье для всех и гармонию народа под Желтым Небом! Выходцы из голытьбы, теперь они владельцы престижной недвижимости в центре города - вон и дворец градоуправителя крышу показывает. Хотя чему тут удивляться? Во все времена те, кто боролись с режимом, в конечном итоге занимали его место. Потому как внезапно оказывалось, что если счастье, читай, деньги, еду и предметы роскоши, разделить на всех, то каждому достается очень мало. А потому - смысл раздавать?
        Ладно, фиг с ними, я сюда не рассуждать о легитимности власти пришел и не размышлять об идеальном устройстве общества. Мне нужно умыкнуть, желательно живым и способным отвечать на вопросы, командира желтых. И для начала стоит решить, кого именно, тысячника или замкомгарнизона?
        - Заместитель - Стратег, - заметила девушка, когда я этот вопрос озвучил. - А тысячник - Воин. Думаю, надо брать Стратега.
        И я этот выбор всецело одобрял. Мне ли не знать, как «хороши» Стратеги в близком контакте?
        - Правда, он, кажется, еще и Заклинатель, - добавила Юэлян спустя миг.
        Черт! Чертовы мультиклассы желтых! Заклинатель - это плохо. Я с одним встречался в начале своей карьеры Стратега и знаю, что ничего хорошего от этих ребят ждать не стоило. Тем не менее на кандидатуру «языка» он подходил больше, чем Великий Воин - черт еще знает, кто он еще.
        - Ладно, пусть будет Стратег-Заклинатель. Справимся.
        Надеюсь. К тому же у меня есть «плащ полководца». Я, правда, еще ни разу им не пользовался за пределами виар-площадки.
        Дом охранялся, но не сказать, чтобы серьезно. Два панцирника на входе откровенно зевали и манкировали уставом караульной службы. Осада не осада, а кому придет в голову лезть в дом к одаренному в центре города? Поэтому стояли вояки лениво, по сторонам не смотрели и больше были заняты вялым трепом о какой-то кухарке с невыразимо прекрасными округлостями, чем своими непосредственными обязанностями.
        Мы легко обогнули входную группу, под прикрытием кустов с широкими листьями прокрались к торцу здания, а там повторили маневр, примененный на крепостной стене, - «легкие шаги» плюс веревка с узлами. Оказавшись на втором этаже дома, тихонько двинулись по коридору в сторону хозяйской спальни. В вопросе того, какая комната где находится, китайцы были теми еще консерваторами.
        И вот там, прямо у дверей, нас поджидал небольшой, но очень неприятный сюрприз. Собака. Точнее, рыжего окраса бульдог. Блин, я думал, китайцы этих тварей едят, а они, оказывается, и в охране их используют!
        Животина спала, положив голову на лапы, но уши чутко двигались даже во сне. Было похоже, что она нас еще не заметила, но что-то уже потревожило ее сон. Я хотел было посоветовать вести себя потише, но Юэлян не колебалась ни секунды. Извлекла из чехла на спине лук, одним движением наложила стрелу на тетиву и выстрелила.
        Промазала.
        Вернее, стрела-то вошла ровно туда, куда целилась моя невеста, - Стрелок все-так, не погулять вышла. Но попала в деревянный пол, где спала эта мелкая тварюга. Однако собаки там уже не было. Смазанным коричневым пятном она неслась к нам. Молча.
        Я среагировал инстинктивно. Нельзя быть горожанином в двадцать первом веке и ни разу не столкнуться с бродячими псами. Это вечная история: городские власти пытаются их отстреливать, сердобольные граждане подкармливают, зоозащитники - защищают. Страдают всегда те, кто ни при чем - школьники, которые решили срезать через гаражи, возвращающиеся домой подгулявшие мужики и почему-то беременные женщины. На последних у стайных бродяг какая-то особая стойка.
        В общем, сперва-то я просто выбросил руку вперед, чтобы бульдог вцепился в нее, а не в горло. Даже успел приготовиться к боли, которая пронзит конечность, когда зубы этого мелкой, но сильной твари пронзят кожу. А потом вспомнил - за какую-то долю секунды! - что у меня есть защитная техника, и выдохнул истеричным шепотом: «Плащ полководца!»
        Лё Ха нервно ржанул внутри черепушки, выдав что-то вроде: «Призываю силу Венеры, мля!» А я с удивлением обнаружил, что бульдог мягко сползает по невидимой стене в шаге от нас с Юлькой. И понял, что только что применил свою новую технику.
        Строго говоря, плащ был не совсем невидимый. Защитная способность словно преломляла свет, проходящий сквозь нее, и в результате область применения было все-таки можно разглядеть. А если сосредоточиться и не смотреть, а видеть, то получалось и вовсе четко. Настоящий плащ китайского Бэтмана.
        Юэлян, в отличие от меня, всю свою жизнь работала с ци. И ей не приходилось напрягаться, чтобы увидеть вселенскую энергию. Поэтому девушка не растерялась и вогнала сразу две стрелы в тушку оглушенного пса. Он взвизгнул и, заливая кровью пол, затих. А с первого этажа уже слышны были голоса - кто-то услышал и стук, с которым стрела вошла в дощатый пол, и предсмертный вопль ночного сторожа.
        Двери хозяйской спальни распахнулись, и перед нами предстал худощавый китаец в одних только белых шортах, завязанных под коленями. В одной руке он держал меч, а в другой - фонарь. Мужчина сориентировался мгновенно - достаточно было лишь посмотреть на парочку в черных одеждах и труп пса-охранника у них под ногами, чтобы понять, что тут происходит.
        Кричать он не стал, видимо, услышал топот бегущих по лестнице людей. Вместо этого, вытянул руку с мечом в нашем направлении, и тот вдруг стрелой понесся мне в грудь. Причем мужик его не бросил, никакого замаха не было, я точно бы заметил. Все походило на то, что меч именно полетел, будто в его навершие был встроен небольшой реактивный двигатель.
        По счастью, я так и не убрал «плащ полководца». Обнаружилось это, когда клинок добрался до невидимой преграды, уткнулся в нее, изогнулся - придворный цзянь, не широкий солдатский! - и отскочил. Одновременно с падением меча в коридоре показалась пара солдат. Возможно, тех же самых, что несли караул у дверей особняка.
        - Взять их! - заорал вражеский командир, делая движение назад, чтобы скрыться в комнате. Чего, понятное дело, я никак не мог ему позволить. Не после того, как протащился через весь город по колено в помоях!
        Расстояние между Заклинателем и нами было метров пять. От солдат его отделял весь коридор - порядка десяти-двенадцати метров. Я принял решение мгновенно - разум под действием адреналина работал, как никогда, четко и быстро.
        - В ногу! - крикнул я, срываясь в броске к потенциальному «языку».
        Юэлян не стала ни о чем спрашивать, а просто сделала, что я сказал. Выпущенная ею стрела пронеслась мимо меня, обдав щеку легким ветерком, и вонзилась в переднюю поверхность бедра вражеского командира. Заорать от боли он не успел. Я врезался в него сразу же после стрелы, сбил с ног, а затем от души заехал ему в ухо.
        Маневр этот забросил нас обоих в комнату, откуда я заорал невесте - какая уже тут секретная миссия:
        - Минусуй этих двоих!
        С некоторым запозданием - в этом весь я - сообразил, что термин из онлайн-шутеров девушка могла и не понять. Минусуй, блин - ничего умнее не мог крикнуть?
        Не знаю, что поняла из моей команды Юлька, и вообще, нуждалась ли она в указаниях. Два едва слышных «тренька» тетивы, хрип, сменяющийся звуком падения мертвых тел, сказали мне, что, в общем-то, она и сама понимала, что делать.
        - Чисто? - аккуратно выглянув за дверь, уточнил я.
        Ответом мне были удивленные глаза девушки. Пару ударов сердца она смотрела на меня, после чего огляделась, совершенно по-женски развела руками и с каким-то огорчением произнесла:
        - Нет. Не чисто.
        В коридоре действительно было как угодно, но точно не чисто. Пронзенный двумя стрелами пес, два стражника в доспехах, из-под которых тоже натекло порядком крови. Нет, не чисто.
        Вся спецоперация про проникновению и похищению нужного нам обладателя секретов накрылась бронзовым ведром - не дорос еще здешний народец до медного таза. Нашумели, намусорили, загнали сами себя в капкан - удача проверена, товарищи капитаны фракции Вэнь! Все довольны?
        Нет, я не ныл. Я сообщал засевшему под стенами Прапору, что самое время начинать отвлекающий маневр «плана Б». То есть ложную атаку на ворота - как-то надо было отвлекать гарнизон от диверсии внутри поселения.
        «Начинаем!» - отозвался соратник и прервал связь.
        Воображение тут же нарисовало, как он поднимается с земли и орет усиленным ци голосом:
        - За Белого Тигра! За Китай!
        И толпа солдат с ревом устремляется к стенам…
        - Ладно. - Я решил не вдаваться в этимологию слова «чисто» применительно к боевым действиям в ограниченном пространстве. - Я тащу, ты прикрываешь.
        Говоря это, я рвал на полосы простыню с постели Заклинателя, чтобы связать ему руки и ноги. Да и кляп, если сможем от погони оторваться, тоже нужен. Юлька кивнула и, пока я не закончил, держала оба входа в коридор под прицелом.
        Предположительная смерть товарищей отвратила остальных обитателей особняка от тяги к подвигам. Никто не рвался наверх минуты, наверное, три. За это время я успел закончить с пеленанием «языка», взвалил его себе на плечи и добрел до окна, через которое мы сюда проникли. Юля выглянула наружу, кивнула каким-то своим мыслям.
        - Вставай на карниз, - велела она. - Вместе с этим.
        В других обстоятельствах я бы, вероятнее всего, переспросил у невесты - правильно ли ее понял. И непременно уточнил бы, зачем мне делать то, что она говорит. Но на плечах у меня лежал худой, но от того ни разу не легкий китаец, дом, в который мы проникли, вероятнее всего, окружали солдаты, и поэтому я просто крякнул от натуги и залез на карниз.
        Юэлян тут же обняла меня со спины и мягко столкнула вниз. Я даже испугаться не успел. Сразу понял, что мы не столько падаем, сколько парим. Как мог бы парить тяжелый утюг, к которому привязали самодельный парашют из простыни.
        Земля ударила в ноги сильно, но все же не до сокрушения сжатых зубов. Колени выдержали нагрузку, спружинили, и я сразу же «помчался» за девушкой, которая повела меня прочь от особняка. Стараясь дышать мерно, я полностью сосредоточился на этом занятии и не заметил, как мы добежали до стены владения.
        Сюда мы тоже проникли через нее и трудностей никаких не испытали. Высотой каменный забор был чуть выше головы - зацепиться за край и перемахнуть на другую сторону было довольно легко. А с этим типом на закорках…
        - Давай!
        Юлька уже взлетела на гребень и протянула руки к пленнику. Я, как мог, подбросил его, чтобы девушка сумела ухватиться. Услышал натужный стон, а потом глухой удар с другой стороны.
        - Скорее!
        Без «языка» преодоление стены прошло без проблем, а вот поднять его с земли и снова взгромоздить на плечи оказалось неожиданно трудно. Но с помощью девушки я справился и с этим.
        У северных ворот уже объявили тревогу. Боя как такого не было, да и не планировали мы ночной атаки - так, пошуметь. И, надо сказать, группа Прапора с задачей вполне справилась. Не улепётывай я сейчас по узким городским улицам с «языком» на плече, обязательно бы использовал «небесный взор», чтобы посмотреть, что там творится. Приходилось довольствоваться зрелищем разгорающегося на севере зарева от зажигательных стрел.
        Городские патрули спешно двигались в направлении северных ворот, туда же перебрасывали резервы с центра. Нам с Юлькой приходилось частенько вжиматься в стены, пропуская очередной отряд. Но главной цели мы добились - нападение на дом замкомгарнизона не стало главным событием этой ночи. Куда больше местное командование сейчас интересовало атака на ворота.
        Наконец мы добрались до окраин города с восточной стороны. Остался рывок через квартал, и мы окажемся под стенами, а там уже и до наших рукой подать. Я к этому моменту уже основательно выдохся, поэтому знаками дал напарнице знать, что стоит остановиться и передохнуть. Она кивнула, тут же присев в тени небольшого строения, то ли склада, то ли лодочного сарая.
        В этот момент на крепостной стене и появилась фигура. Я сперва решил, что вижу караульного, и бросил на девушку вопросительный взгляд. Мол, а что твои хваленные «девять колоколов» уже не работают? Она проследила за направлением моего взгляда и нахмурилась.
        - Это не стражник, - шепотом произнесла она. - Чувствую сильное ци.
        И, ничего больше не объясняя, вскинула лук и выстрелила.
        Стрела попала человеку в корпус. Он без вскрика исчез за стеной, наверняка свалился вниз. Я не успел ни обрадоваться, ни огорчиться, как на фоне неба прорисовались еще две фигуры, каждая из которых держала в руке натянутый лук. Одного Юлька успела сбить стрелой, а второй выстрелил в нас.
        Глава 39. Избранный осваивает новое
        Не знаю почему, но я был уверен, что напал на нас Тень. Наверное, подспудно я ждал его атаки каждую минуту с того момента, как он явился мне в образе тульпы. А профессиональному наемному убийце в принципе плевать, где атаковать объект - в его лагере или вражеском. Если подумать, последний вариант даже предпочтительнее. Тут никто жертве на помощь не придет, а еще и помочь могут. Не все ли равно, как умрет человек - от его стрелы, или от цзяней городской стражи?
        - Плащ! - выкрикнул я, активируя технику.
        Стрела, которую выпустил кэндзи, вонзилась в балку в полуметре над моей головой.
        И это тот одаренный, которого наняли, чтобы убить меня? На сдачу, что ли, брали? Он стрелять умеет вообще?
        А вот Юлька умела. Едва оперенный снаряд стукнул в деревяшку над головой, она сбила и второго стрелка со стен. Оглянулась на меня - все в порядке? - и снова вернулась взглядом к стене. На которой, против моего ожидания, никто не появился.
        Так мы простояли не меньше минуты.
        - Идем, - наконец сказала Юэлян.
        - Туда? - уточнил я, указав головой на стену. - Но там же…
        Перед Тенью я испытывал иррациональный страх. Человек, который создавал своих двойников - это же имба какая-то вообще! И она предлагает идти на него?
        С другой стороны, то, что за нами еще не гонится весь гарнизон Юйжчажна, говорит лишь о том, что мои капитаны отлично делают свою работу. И я буду полной тварью, если сведу их старания на нет.
        К тому же этот «одаренный, идущий Путем Тени» явно так и не смог научить свои тульпы стрелять. При первом покушении он выстрелил в меня, а попал в наплечник Прапора, сегодня вон вообще на полметра выше стрельнул. Так себе лучник, короче говоря.
        - Идем, - сказал я после небольшого аутотренинга. - Не всю же ночь нам тут стоять. Я прикрою, если что, техникой.
        «Плащ полководца» я хоть и умел призывать без всяких иконок в интерефейсе, тот тем не менее был каталогизирован. У него имелось положенное описание, как и у других активируемых или пассивных техник.
        ПЛАЩ ПОЛКОВОДЦА.
        Активируемая внеразрядная способность.
        Создает динамическое поле векторного типа, основанного на энергии ци. Позволяет пользователю изменять структуру поля, соотношение его сторон и площадь, не изменяя при этом общей его площади.
        Скорость активации: 0,6 секунды.
        Срок действия: нет.
        Площадь поля: до 4 кв. м.
        Скорость восстановления: нет.
        Ограничения: нет.
        Требуемая проводимость энергии - 1 единица на кв. м. в секунду.
        Чувствовалось, что Гуаньинь, генерируя описание, развлекалась по полной программе. Хорошо быть богиней - берешь термины из классической физики моего мира, вроде «векторного поля», смешиваешь их с какой-то здешней волшебной фигней под названием «ци», и вот тебе готовое и непротиворечивое объяснение принципов работы новой техники Стратега. Которое устраивает разум попаданца своей якобы логичностью, но в то же время дает понять, что не все так просто, и колдунство в коктейле тоже присутствует.
        Что примечательно, у этой способности, которую я самолично придумал, отсутствовали такие показатели, как откат и срок действия. Зато в наличии были проводимость энергии и площадь «плаща». Что давало понять, что это не бесконечная имба-способность, а просчитанная на небесном калькуляторе и сбалансированная техника. С плюсами и, как без них, минусами.
        Например, жрала она в полной нагрузке четыре единицы ци в секунду. Что много, почти половину моих возможностей. «Плащ» не становился бесконечным - четыре квадрата, как их ни сложи. Но, что несомненный плюс, могла призываться по желанию до тех пор, пока хватало емкости духовного резерва и проводимости энергоканалов.
        Подозреваю, у остальных одаренных со всеми способностями так, я же пока научился подобным образом использовать только «подарочную» технику.
        Юэлян осторожно, как полицейский спецназ, входящий в здание, где держат заложников, двинулась к стене. Я со все еще находящимся без сознания чуваком на плечах пошел за ней. «Плащ» развернул, мысленно приказав ему растянуться в подобие двух призрачных рук, вытянутых перед невестой и готовых в случае угрозы превратиться в непроницаемый щит.
        Шаг за шагом, одна томительная секунда ожидания за другой, мы уперлись в стену. Видимость упала.
        Юлька чуть присела, собираясь прыгнуть и взлететь наверх, слегка касаясь сапожками шершавого камня. Я остановил ее, тронув за плечо.
        - Давай не торопясь, милая. Не хватало еще по дури на стрелу налететь. Медленно, спокойно, неотвратимо.
        К тому же, я не стал этого говорить, мне-то только так и топать с пленником на закорках. А прикрыть на расстоянии я девушку не смогу - не хватит «общей площади динамического поля векторного типа», что бы это ни значило.
        Невеста послушно кивнула и стала взбираться по выложенной из камня лесенке, поводя полунатянутым луком из стороны в сторону. Я, давя рычание - китаец становился тяжелее с каждым шагом или это активированная техника силы отнимала? - двигался сразу за ней. Вскоре, никем не атакованные, мы взобрались на самый верх. Самый низкий участок стены - пять с половиной метров в высоту.
        Первым, что я увидел, было тело мужчины со стрелой в горле. Обычного солдата желтых, если судить по форменному «бронику» и этой дурацкой шапочке вместо нормального шлема. Оно лежало на спине, упершись головой в один из внешних зубцов стены.
        - Не похоже, что это тульпа, - произнес я, оглядываясь по сторонам.
        - Дозорный со стены. Мы его видели, когда пробирались внутрь города, - отозвалась девушка.
        Она его что, в лицо запомнила? Впрочем, неважно! Значит, вот почему в меня не попали - нас атаковали простые часовые. Но почему так тихо? Даже тревогу не попытались поднять!
        - Двое за стеной, - продолжала докладывать Юлька.
        Она заглянула за край, повернула ко мне удивленное лицо. На нем застыл тот же вопрос, что крутился и у меня в голове. Если это были дозорные, почему они старались действовать бесшумно? Понятно, реализовали фактор внезапности, но это в первый миг, когда стрельбу начали. А потом?
        - Спускаемся. - Я тряхнул головой.
        Над странностями можно было подумать и позже. Например, когда окажемся в безопасности.
        Сбросив пленника на пол и с облегчением размяв затекшие плечи, я принялся привязывать один конец веревки к зубцу стены, а второй обматывать вокруг бесчувственного тела. Заодно осмотрел «языка» на предмет серьезности ранения - не хватало еще, чтобы он издох раньше, чем мы его допросим.
        Оказалось - раньше как-то не было времени на этом заострять, - Юэлян всадила ему стрелу так, что не зацепила никакой крупной артерии. Крови наружу вышло совсем чуть-чуть. Правда, подозреваю, что, стоит вытащить обломанную стрелу, потечет она основательно.
        Пока я был занят, невеста крутила головой на триста шестьдесят градусов, высматривая возможные угрозы. Но нам так никто и не помешал. Сражение у северных ворот стало затихать. Шум до нас доносился едва-едва, но зарево, возникшее из-за обстрела укреплений огненными стрелами, потихоньку тускнело.
        Сколько мы уже проторчали в этом городе? Час? Полтора? Мы договаривались с капитанами, что они не станут затягивать, лишь обозначат штурм, а после отступят. Часа на то, чтобы добраться до стен с противоположной от северных ворот стороны, достаточно. Так что сейчас отряды, назначенные на ложную атаку, уже должны закончить с обстрелом и начать отступление.
        - Готово, - завязав последний узел, сообщил я. - Спускайся, примешь человечка. Нам же он нужен живым, верно?
        Юля на мою неуклюжую шутку никак не отреагировала. Вспрыгнула на зубец и скрылась в темноте. Вскоре я услышал тихий свист. Подтащил пленника к краю и стал потихонечку его спускать. Он, кажется, пока лежал, сделался еще на десяток килограммов тяжелее. Хорошо, руки были в плотных перчатках, а то бы ладони содрал на этих узлах.
        Наконец, тяжесть пропала, значит, девушка подхватила тушу замкомгарнизона и уложила ее на землю. Значит, и мне пришла пора спускаться.
        Одну минутку только на отдых потрачу…
        Две стрелы ударило мне в грудь почти одновременно, словно кто-то палил из двуствольного лука дуплетом. «Плащ» я так и не свернул, продолжая держать его в режиме максимальной защиты, - и плевать на расход энергии. Так что ранения я не получил, но сдвоенный удар по невидимой преграде был настолько силен, что я не удержался и рухнул на спину.
        Ну, хоть не вниз!
        - Тут Тень! - заорал я первым делом. - Хватай «языка» и вали в лагерь!
        Черт, да что ж я несу? Откуда этот героизм? От предков, что ли, которые под танки со связкой гранат кидались? Гены, типа все русские психи, когда дело до настоящей драки доходит? Юлька - моя единственная надежда на выживание в этой ситуации, а я ее отсылаю! Сомневаюсь, конечно, что она послушается, упрямее девчонки свет не видывал, но ведь кричал-то я, совсем об этом не думая.
        - Какой храбрый поступок, - из тени сторожевой вышки на миг показалась мужская фигура. С тем, чтобы вновь исчезнуть. - Ты прав, Стратег Вэнь. Госпожа Чэн здесь не нужна. У меня нет к ней дел.
        Все сразу же сложилось. Трое дозорных обстреляли нас, когда мы только показались в зоне видимости. Обманка, которая заставила меня подумать, что атаковал кэндзи, а когда выяснилось, что это не так, позволила расслабиться. Не знаю как, но Пао это и устроил, вот зуб даю! Специально, чтобы появиться сейчас, когда я останусь один, без прикрытия юной, но очень опасной лучницы.
        - Так и будешь ныкаться по темным щелям, чмо, или вылезешь уже на свет? - отозвался я.
        На ноги вскочил сразу, благодаря «плащу», я не пострадал, даже синяков не получил. Подхватил обеими руками края невидимой, но вполне осязаемой субстанции, закрутил вокруг корпуса. Получилось несколько картинно, как супергеройское приземление Черной Вдовы, разве что не так эротично.
        - Стратег Вэнь желает драться? - донеслось из тени. Стрелы, однако, не прилетело, противник оценил мою способность их игнорировать. - Не прятаться за спинами соратников, как обычно, самому встать против опасности?
        Звучало это с таким нарочитым удивлением и неприкрытой издевкой, что я сразу понял - Пао меня троллит. Да, в этом мире-времени еще не знали этого термина, но пользоваться им умели, несмотря на неосведомленность.
        Вывод: это провокация, преследующая только одну цель. Заставить меня раскрыть все карты. Тень был чертовски осторожен и действовал только наверняка. Провал первой «руки» кэндзи или предательство Бешеной Цань к этому привело, или он по жизни был параноиком, неважно. Главное, что я понял, он меня пусть немного, но опасался. Поэтому и не атаковал сразу, как только две стрелы отскочили от моей груди.
        Снизу тем временем донеслись звуки схватки. Юэлян с кем-то сражалась. Подозреваю, с остальными «пальцами», которых Тень оставил внизу как раз для этого, чтобы девушка не успела прийти мне на выручку.
        «Она справится! - жестко отрезал Лё Ха, почувствовав мой порыв броситься на выручку невесте. - Со своими проблемами сперва разберись, спасатель, мля!»
        Ладно. Что мы имеем? Пао - лучник. Скорее всего, лучник. До этого он еще ни разу не атаковал меня в контакте. Это не означает, что он не умеет драться, но все же предпочитает стрельбу протыканию врага на близкой дистанции. Как и я, но у меня резоны другие - я в фехтовании вообще вата.
        Но у меня есть «плащ», которым я могу отмахиваться, пока резерв не исчерпаю. Не знаю, насколько он эффективен в ближнем бою, но стрелы техника отражала вполне успешно. Правда, силы как-то на исходе уже. Вся эта беготня по городу с бесчувственным китайцем на закорках и активированной способностью безумно утомила. Никогда, ни в этой жизни, ни в прошлой, я не разгружал вагоны с углем, но чувствовал себя примерно так.
        - А че не стреляем, Пао? - бросил я небрежно, продолжая медленно крутить складки «плаща» перед собой. Со стороны это выглядело так, будто я пафосно делаю зарядку под прицелом невидимых стрел.
        - Жду. - Удивительно, но Тень решил ответить. - Амулет Стража ты уже запустил, вскоре вложенная в него энергия иссякнет, и тогда тебе не удастся отражать мои стрелы. Самый хороший амулет я встречал в Лояне много лет назад. Он был способен защищать владельца сто ударов сердца. Не думаю, что твой такого же качества, но готов потерпеть на всякий случай.
        Голос у него был старческий. Как у того дедка-крестьянина, точнее, тульпы, которую он отправил, чтобы посмотреть на меня вблизи и оценить охрану. Возможно, он и сейчас в обличие двойника тут присутствует. Однако это все равно значит, что Пао очень даже немолод.
        А еще он только что прокололся, этот старый хрен! Решил, что стрелы отразила энергия ци Стража, вложенная в какой-то амулет (даже не представлял, что такие существуют). Что означает, что про «плащ» он ничего не знает. И это очень здорово!
        - Давай, чмошник! Выходи, отведай моего кунг-фу! - насмешливо выдал я.
        Первый раз переводчик превратил обидное слово в «плохое яйцо». Второе его применение теперь прозвучало на ханьском как «извращенец» - не знаю почему. Туго тут с ругательствами, я это не в первый раз отметил. Матов вообще нормальных нет, только производные от мужских и женских половых органов. Ну и еще «яйцо» это вездесущее. Плохое яйцо, протухшее, глупое и даже смешанное - кто бы знал, почему омлет вдруг ругательство.
        Из темноты донесся смешок, а следом за ним вылетела стрела. Я не настолько крутой боец, чтобы отбивать метательные снаряды на лету, поэтому не стал даже пытаться уворачиваться. Позволил невидимой ткани «плаща» отбить ее, а потом, не тратя ни мгновенья, атаковал сам.
        Вектор, откуда прилетела стрела, я вычислил, ну, плюс-минус. Не успела она упасть на камень крепостной стены, как я ударил ци, свернув ее в тонкое и очень длинное копье. Результат превзошел все мои ожидания. Тьма, дававшая укрытие кэндзи, стала вдруг очень проницаемой. И я увидел, как веретенообразная энергия буквально пришпиливает стоящего там человека к стене башни.
        Его пронзило насквозь, а камень за ним взорвался крошевом, будто туда врезался снаряд, выпущенный из крупнокалиберного пулемета. Вся стена сразу же окрасилась темным - крови из Пао вышло немало.
        Но ликовать я не спешил - помнил рассказы о технике Тени. Сколько там, Юэлян рассказывала, было двойников у наемника, отправленного убивать ее предка? Вроде на восьми сломался? Не дай боги, этот таким же окажется.
        Тело кэндзи стало истаивать, а кровь на стене - сереть и пропадать из виду. Миг спустя осталась только глубокая воронка в каменной кладке, в том месте, куда вонзилось сжатое в копье ци. Но я лишь бросил на это взгляд и больше не отслеживал. Вместо этого превратил полу «плаща» в широкий и длинный клинок и рассек им воздух за своей спиной.
        Ну а что? Киношки про ниндзя я смотрел. Чушь по большей части, графика и постановка боев разве что хорошие. Да и прочую голивудщину вниманием не обходил. Поэтому понимал - у меня это на подкорке прошито! - если враг повержен, жди удара со спины. Неважно, от кого: внезапно ожившего злодея или от его помощника/любовницы/сына/домашнего питомца.
        Так что, увидев, как на две половинки разваливается знакомый старикан с занесенным для удара коротким тесаком, я не удивился. Невидимый, но вполне осязаемый и материальный клинок из ци рассек его ровно через живот. Под ноги мне посыпалась гора склизких внутренностей, в нос шибануло дикой вонью (что он там жрал на ужин, скотина?), а где-то секунды через две-три стало понятно, что убил я настоящего кэндзи, а не его двойника. Потому что слишком яростно смотрели на меня эти гаснущие глаза. Слишком натурально кривился от боли его рот. И слишком долго тульпа не исчезала.
        «Слабенький, наверное, - высказался Лё Ха. - Только одного двойника и мог создать».
        Я же, не слушая его дальнейших рассуждений, уперся руками в зубец крепостной стены и принялся избавляться от содержимого желудка.
        Глава 40. Полководец предлагает дерзкий план
        Вниз я спустился через пару минут. Только сначала прополоскал рот водой - нашел ее в бадейке в сторожевой башне. И убедился, что расчлененный труп Пао не исчезнет, как это было с его подобиями.
        Юэлян к этому времени закончила со своими противниками. Точнее сказать, сделала она это даже раньше, чем я убил Тень. Крикнула, мол, иду, я же в паузах между спазмами сообщил, что в подмоге уже нет необходимости.
        А вот на земле меня ждал неприятный сюрприз. Пленник был мертв. Подручные Пао тоже, но эти меня не волновали совершенно.
        - Юль, ну как так? - пробормотал я, осматривая труп. Столько стараний, а на выходе - пшик. - Что ж нам теперь за вторым идти?
        Замкомгарнизона перерезали горло. Не в горячке боя убили, а хладнокровно и расчетливо. Скорее всего, один из «пальцев» получил от Пао такой приказ. Трое напали на лучницу, а один заминусовал нашего языка. Поступок, относящийся к категории «напакостить во чтобы то ни стало». Подкозлить просто потому, что можешь. Очень профессионально, мать его! Его зачем вообще нанимали? Меня убить или для таких вот пакостей?
        - Вот! - тихо и зло произнес я. - Вот поэтому ты и сдох, пенек старый! Нефиг смешивать работу и удовольствие!
        - Это моя вина! - расслышав эти слова, Юэлян тут же уперлась лбом в сложенные ладони и низко поклонилась. - Я не смогла уследить за ним во время схватки.
        - Чэн Юэлян! - я взмахом руки отмел эту заявку на самоистязание. - Тут нет твоей вины. Это мой просчет. Я не учел Тени в нашем плане. А мог бы.
        Я не стал успокаивать девушку на свой, европейский, манер. Поступил как китаец. Средневековый китаец - поднатаскался уже. В сложной социальной структуре здешнего общества я являюсь господином для своей невесты из рода Чэн, как будущий муж, и одновременно командиром Стрелка Чэн, как глава фракции. А значит, будучи моей дважды подчиненной, она сразу же принимает любую вину на себя.
        Если нести всякий вздор, типа: «Юль, ты не виновата! С любым могло произойти! Ты и так четверых врагов в капусту покрошила!» - закончится все недоумением в глазах девушки, а то и обидой, мол, ее не воспринимают достаточно серьезно, чтобы назначить виноватой. А вот когда господин и командир говорит, что вина на нем, то все в порядке. Разделение ответственности: начальник планирует и решает, кто накосячил, солдат выполняет приказы.
        Да, сложновато. Сам еще во всем этом плаваю как рыба-топор, но основы ухватил.
        Юлька кивнула и тут же прекратила виноватиться. Уточнила по Тени, удовлетворенно склонила голову и пошла вырезать стрелы из трупов. Они у нее были штучные, на заказ деланные, поэтому девушка при возможности возвращала их обратно в колчан.
        Уже по пути к лагерю она вдруг произнесла:
        - Ты должен научиться защищать себя, Тай.
        Ага, то есть разговор намечается в модальности «боевые товарищи», а не муж-господин с послушной женой или военачальник с подчиненным. Тоже нюанс. От того, в каком тоне отвечу, ей станет понятно, принимаю я такой подход или нет.
        - Да я вроде и так…
        - Нет, - отрезала Юэлян. - Твой уровень владения мечом очень низок. Ты двигаешься как углежог.
        Типа самое дно в ее понимании. Грубые мужики, у которых есть сила, чтобы валить деревья и делать древесный уголь, но ни на что больше не способные. В моем времени сказали бы, как корова на льду. Это было обидно, особенно после того, как я разобрался - один на один! - с такой легендарной личностью, как Тень.
        - Но с Пао справился, - отозвался я.
        - Ты сам сказал, что разрубил его техникой, о которой он даже не подозревал. Разовое превосходство, не уверена, что такое возможно повторить.
        И хотя девушка была во всем права, слышать об этом из ее уст оказалось неприятно.
        - Ты Стратег, который посвятил себя развитию ци определенного направления, - продолжала тем временем она. - Это хорошо и полезно. Но личные упражнения забросил. Тебе нужно тренироваться.
        - Я каждое утро тренируюсь! - возмутился я.
        Ну серьезно! Я дома-то зарядку раз в три-четыре дня делал, а тут уже привык к тому, что минимум полчаса в день нужно посвятить упражнениям с мечом.
        - Недостаточно, - отрезала невеста. - Ты Воздух. А сражаешься как Земля. Это из-за того, что твой партнер - Лю Юй. Теперь будем тренироваться вместе. Как Воздух.
        Забавно, но она ведь не предлагала. Не убеждала. Китайская принцесса ставила меня перед фактом. Воспитание и манеры - ох и наемся я этого в будущем браке, если она уже сейчас меня строить пытается. Но врубать самца-доминанта мне тоже не с руки. Тренировки с Юлькой для меня действительно полезны - одна первостихия как бы. Да и вообще, больше времени будем вместе проводить. И ближе…
        Так, куда понесло, гусары? В строй!
        В общем, вместо того чтобы спорить, я остановился и отвесил девушке поклон младшего старшему. И в такой же модальности произнес:
        - Ученик приветствует учителя.
        Я вложил в свои слова капельку иронии, отчего и поклон, и обращение превратились в изящный такой троллинг. Который не остался для моей невесты скрытым. Естественно, она смутилась.
        - Я не это имела в виду… - пролепетала она.
        Ох, я, наверное, никогда не привыкну к этому разрыву шаблона. Сперва эта миловидная китаянка шинкует врагов, как хозяйка капусту, а потом краснеет в ответ на шутку. Это одновременно мило и дико.
        - Я знаю, - вместо объяснений я подмигнул девице Чэн и продолжил путь к лагерю. Он был неблизким - по широкой дуге весь город обогнуть, потом еще выйти на точку, где нас ждет сопровождение. Зато остается куча времени, чтобы подумать. Благо есть о чем.
        Ночная вылазка решила одну мою проблему и создала новую. Тени можно больше не бояться. Даже с учетом ци и возможностей здешней магической медицины, разрубленные пополам люди не оживают. Это хорошо - прямо-таки камень с плеч. А то я уже начал привыкать к страху, который внушал мне кэндзи, идущий путем Тени. Не самая лучшая привычка, если подумать.
        Повезло, что тип оказался стариканом, который, судя по всему, взял последний заказ в карьере убийцы. Как фильмах - дело, после которого можно будет завязать. Оно и закончилось для Пао как в кино.
        А вот с «языком» прямо лажа вышла. У нас нет кодов для связи с засадниками желтых, так что придется устроить максимально убедительный штурм и при этом умудриться так выстроить атаку, чтобы она могла мгновенно превратиться в оборонительные порядки. И делать это все очень быстро, иначе в спину нам ударят уже не десять тысяч засадников, а впятеро большая армия, собранная по сусекам Юн Вэйдуном.
        Как это возможно сделать, у меня не было ни единой мысли. Слишком устал, чтобы думать. Ладно, доберемся до лагеря, отдохну, а с утра уже займусь новой стратегией.
        Только вот никто мне отдохнуть не дал.
        Едва мы въехали в лагерь, как обнаружили царящую там суматоху. Деловитость солдат и младших командиров говорила о том, что у нас не пожар, не нападение врага, а подготовка к выступлению в поход. Что было странным - по моим расчетам, бойцы, исполнявшие отвлекающий маневр, уже должны были вернуться. Тут же все вели себя так, будто основное веселье еще впереди.
        - Что происходит? - уточнил я у Ванька, когда ординарец протолкался через сопровождение и пристроился у правого плеча.
        - Почтенный У Ваньнан объявил готовность к сражению! - голос парня звучал возбужденно, будто он к походу в бордель готовился, а не на встречу с вполне вероятной смертью.
        - Супер. А нахрена? У него вроде другие приказы были?
        - Все изменилось, господин, пока ты отсутствовал!
        - Вань, я ща в ухо дам, - проговорил я без гнева. - Ты военный вообще? Почему я должен вытягивать подробности у своего ординарца? Кумушка-сплетница, а не помощник Стратега!
        Тот виновато склонил голову и зачастил, вываливая на меня информацию о том, что тут произошло, пока командующий отсутствовал.
        Оказывается, пока я лазил по тылам и играл в диверсанта (на самом деле доказывал ближнему кругу, что я по-прежнему удачливый лидер, но это не произносилось вслух), здесь случилось сразу два интересных и важных события.
        Во-первых, в результате отвлекающего маневра, цель которого заключалась в том, чтобы отвлечь внимание защитников от шурующих в его тылу разведчиков, сгорели северные ворота. Черт его знает, как вообще возможно поджечь конструкцию, которая создавалась как раз для того, чтобы противостоять ударам тарана и огня, но вот так. Ванька торопливо объяснил, что все дело в запасах масла, которые подтянули к стенам, но еще не успели затащить наверх. Стечение обстоятельств и немного армейского головотяпства - масло, которое предполагалось лить на головы штурмующих после кипячения, вспыхнуло от активного обстрела и сожгло всю территорию перед воротами. Вместе с воротами и каким-то количеством личного состава врага.
        Во-вторых, Бык, отправившийся с группой Прапора под стены, решил, что это просто прекрасная возможность взять город. Бушующее пламя, конечно, не давало ему сразу начать настоящую, а не отвлекающую внимание атаку, меня беспокоить во время секретной миссии он тоже не решился, поэтому переговорил с Мытарем и предложил ему поднимать все войско в ружье и готовиться к ночному штурму. Секретарь пошел навстречу, но оставил решение за мной - когда я вернусь. А сам пока объявил войску, что вот-вот будет штурм.
        Будь я на месте простого солдата, поднял бы бунт против таких командиров! То спать уложат, то в бой бросают, то обратно в лагерь, то готовность номер один! Никакой тебе предсказуемости, одна радость - кормят хорошо!
        Пока добирались до центра лагеря, я успел «слетать» на разведку, правда, недолгую. Измотанный на вылазке, только и успел, что осмотреть гаснущее уже пламя, сожравшее ворота, и толпу воинов за огнем, с мрачной решимостью готовящихся защищать нежданно-негаданно возникший пролом.
        - Каковы наши шансы? - найдя Мытаря, я тут же задал ему главный вопрос.
        Секретарь устало помассировал веки, посмотрел на меня с таким выражением лица, будто мысли о мятеже тоже посещали его разум.
        - Неплохие, как ни странно. Ложная атака оказалась чрезвычайно эффективной. Враг не только потерял ворота, но и понес серьезные потери, не меньше трехсот человек были убиты в результате обстрела, какое-то количество пострадало от пожара. Если ударить сейчас, мы уже к утру возьмем город. Потери будут высокими, но не слишком. В два, а то и в три раза меньше, чем если бы мы штурмовали стены. К тому же ночью противник не сможет реализовать возможности метательных машин на стенах - стрельба будет массированной, но неприцельной. Мы, к сожалению, тоже не сумеем использовать артиллерию.
        Ну и ладно! В принципе, после полета наяву у меня уже родилась одна идейка, осталось только обсудить ее на предмет бредовости с советником, и можно выполнять.
        - Может, получится, - первой отозвалась Юэлян, когда я закончил излагать.
        У Ваньнан согласно закивал.
        - Но меня хватит на один такой выстрел. Потом я стану бесполезна на несколько часов, - добавила девушка.
        - Ничего, к утру город будет наш! Так что отдыхать уже будешь в нормальных условиях.
        План был прост - и это даже хорошо. Сложные схемы имеют свойство разваливаться во время реализации. Да и не придумал бы я сейчас ничего изощренного, мозг только и делал, что посылал сигналы о «критических ошибках» и необходимости «перезагрузить систему». Устал я, короче говоря.
        Оставив войска на Мытаря, мы с Юлькой и Ванькой рванули к передовому отряду Прапора. По пути, я известил остальных командиров о том, что сейчас будет происходить, и велел поторапливаться - мол, самое веселье сейчас начнется. Только Амазонке велел продолжать тыловую разведку и постоянно уведомлять меня о результатах. Не хотелось бы получить десять тысяч засадников за спиной.
        В полукилометре от догоревших уже ворот я спешился и двинул к собравшимся капитанам.
        - Богиня любит тебя, старший брат! - тут же сообщил мне Лю Юй, обнимая так, что ребра захрустели. - И твоей вылазке помогла, и нам подсобила - заставила врага проявить глупость и подтянуть запасы масла к стенам.
        - Любит, конечно! - отозвался я, добавив про себя, что-то вроде: «Баба-то она любвеобильная! Столько рук!»
        Собрал всех в кружок и принялся объяснять, что задумал.
        - Когда огонь спадет настолько, чтобы по земле можно было ходить, атакуем. Пойдем двумя коробками: твоей, Юй, и твоей, Мао. Наш Страж идет чуть впереди и принимает на себя большую часть от обстрела желтых…
        - Два ежа на прорыв? - возмутился побратим.
        - Быкоголовый, не перебивай Стратега, ладно? Да, всего две. Но есть тонкость. О них чуть позже. Нин, на тебе стрелки. Ты должен подавить огонь со стен, особенно в части артиллерии. По плотным построениям она отработает так, что нам тут мало не покажется. А вот внутрь укреплений твои люди не должны стрелять до последнего момента.
        - Хорошо. - Пират был поразительно покладистым. Видимо, моя вылазка в город убедила его в том, что Гуаньинь со мной по-прежнему дружит. Но от вопроса он не удержался. - А почему?
        - Потому что нам не надо, чтобы стена щитов, которая будет встречать наших парней, оказалась направлена вверх. Или чтобы они, не дай боги, разбежались под стены, откуда их будут затруднительно выкуривать. Уясни - стрелки работают по стенам и машинам. В идеале лучники и артеллеристы врага голову не должны поднять.
        - Сделаем. Но тут бы лучше Вайцзинь справилась или хотя бы вот молодая госпожа.
        - У молодой госпожи своя работа. А Амазонка занята тем, что следит за нашими тылами. Никто же не забыл, что где-то за протокой десять тысяч желтых сидит?
        Никто этого, разумеется, не забыл. Но замысел мой до капитанов все равно пока не доходил.
        - Дальше так. Терция Прапора доходит до стен, но вплотную не прижимается, оставляя расстояние для прохода идущей за ним коробке Быка. Затем Чэн Юэлян по навесной траектории запускает «стрелу И» в плотное скопление противника. Сразу после этого Пират переносит стрельбу лучников и арбалетчиков туда же. Нин, тут один из самых тонких моментов - Юй, ты тоже внимательно слушай. Делаешь четыре полных залпа, после чего снова возвращаешься к контролю стен. Терция Быка с ним во главе врезается в противника, который уже пострадал от техники Стрелка и обстрела наших лучников. Прапор входит следом, прикрывает тыл и в случае необходимости помогает. Вот так как-то.
        Некоторое время командиры осмысливали мои слова, после чего Пират уточнил:
        - Господин хочет взять город двумя ежами?
        Осторожничает. Опасается, что понял меня неверно, оттого и сменил модальность «младший брат» на «верного слугу».
        - При поддержке всех наших стрелков. Но да.
        Снова «младший брат»:
        - Это безумие, Тай!
        - Мне это Герой говорит?
        - Мудрые писали, что атакующие должны превосходить обороняющихся в соотношении три к одному. А лучше - пять к одному, - высказался и Прапор. - Обороняющихся около четырех тысяч, а ты предлагаешь атаковать их единственной коробкой Лю Юя. Мой еж и то идет как прикрытие от стрел на первом этапе и для поддержки на втором. То есть три тысячи атакующих против четырех тысяч обороняющихся. Ган Нин прав, Стратег, это безумие.
        - А сколько там останется способных стоять на ногах воинов после «стрелы И» и четырех полных залпов всех наших стрелков.
        Я правда не понимал, чего они так в штыки приняли мой план. «Стрелу И» все видели в действии, это реально ракетная установка малого радиуса действия. Она разметает плотный строй врага, а четыре залпа стрел и арбалетных болтов нанесут такой урон, что терции Быка останется только занять плацдарм и добить отдельные очаги сопротивления. Я на себя замкну согласованность действий, чтобы «дружеского огня» не случилось, ну и общий контроль с помощью «небесного взора». Не спеша продвигаемся в глубь города и к утру свешиваем со стен наши флаги. Все просто.
        - Не слишком ли много надежд ты возлагаешь на технику молодой госпожи, старший брат?
        Вот и Бык туда же! Странно, я думал, любитель подраться первым меня поддержит.
        - Я видел, на что она способна.
        - Целью был один враг!
        - Сила моей техники может концентрироваться в одной точке или быть распределенной по некоторой площади. У меня достаточно ци, чтобы площадь удара составляла два ли[1]. Достаточно для того, чтобы выбить центр плотного построения.
        Черту, как ни странно, подвела именно девушка. Пока мужчины спорили, она благовоспитанно молчала. Однако, когда я взглядом попросил ее высказаться, и она это сделала, капитаны мои сразу же принялись кивать и бормотать что-то вроде: «Ну ежели так, то оно конечно!»
        В смысле?! Это что такое было? Стратег им озвучивает план - они нос воротят, а девчонка говорит, что справится, и их сразу все устраивает? Я, конечно, не собирался по этому поводу психовать, но хотел бы получить кое-какие объяснения!
        И Бык, как ни странно, их мне дал.
        - Мы верим тебе, старший брат. И понимаем, что план битвы, пусть и дерзкий, вполне может привести к успеху. Вопрос в другом - справится ли молодая госпожа? Ведь вы с ней вдвоем всю ночь провели на ногах, совершили вылазку в город желтых. Никто бы не удивился, если бы ее резервы после такого иссякли. Но если молодая госпожа уверена, что справится, план сработает.
        И вот тут я понял, что, «играя за Стратега», незаметно становлюсь той еще сволочью. Ведь мне даже в голову не пришло спросить у невесты, в каком состоянии она пребывает после прогулки по тылам неприятеля, постоянного применения отвлекающей техники и сражения с четырьмя кэндзи.
        [1] Мера измерения площади. Один ли примерно 6 кв. м. Не путать с ли, которым измеряются расстояния. Пишутся они разными иероглифами и произносятся в разных тонах.
        Глава 41. Военачальник расширяет владения фракции
        Я повернулся к ней, одними глазами прося прощения. И также молча получил его.
        «Все в порядке, - сказали ее черные глаза. - Ты и не должен об этом думать. Твое дело - спасать Поднебесную. Судьбы отдельных людей не имеют значения».
        Едва различимая улыбка на ее губах окрасила непроизнесенные слова аурой тепла, от которой у меня враз перехватило горло. Кивнув в ответ, я поспешил отвернуться к капитанам, иначе рисковал совсем размякнуть.
        «Какая девушка! - пронеслось в голове. - Красивая, умная, понимающая. Немного взбалмошная, но это даже в плюс. Нет, женюсь! Неприменно женюсь!»
        «Вы уже помолвлены, придурок, - скрипучим голосом нотариуса произнес Лё Ха. - Делом займись. Ромео, блин!»
        При всей сволочной натуре мой внутренний голос, как обычно, был прав. Романтика, чувства и все такое - для этого будет время, когда мы возьмем город. Где-нибудь в промежутке между этим штурмом и другими битвами. Будет же у меня пауза в несколько дней?
        - Обсудим детали, - сказал я.
        Капитаны сдвинулись плотнее.
        Когда все разошлись, я уселся на землю и закрыл глаза. Телохранители тут же сомкнулись вокруг меня кольцом, а я попытался войти в то состояние, которого удалось достичь в виртуальной реальности кольца. Три точки центрального меридиана, струящийся бесцветный свет вселенской энергии, вливающийся мне в макушку и упирающийся в точку, расположенную на палец ниже солнечного сплетения - вот это вот все.
        Получилось без особого труда. Бесконечные повторы наконец пробили стену и подобно текущей воде проложили русло. Теперь мне было достаточно небольшого ментального усилия, чтобы перед внутренним взором развернулось изображение витрувианского человека, пронизанного сотнями светящихся каналов.
        Резервуар - емкость, баланс и общее состояние тела, души и духа - я оценил где-то процентов в тридцать от порогового значения. Не знаю, как объяснить, это просто чувствовалось, и все.
        Привычнее, конечно, было увидеть шкалу маны, но работало же - чего жаловаться? Правда, совсем без «костылей» обойтись не удалось, и технику «небесного взора» я активировал из интерфейса.
        Подо мной тут же раскинулась тьма, запятнанная точками жаровен, фонарей и факелов. Отдельно обнаружилось крупное пятно малинового жара, в котором без труда удалось опознать место возгорания внутри городских стен. Туда я и направился. Совершил небольшой круг над ним, оценил обстановку с флангов и тут же вернулся в тело.
        «Тигр - всем. - Использовать одновременно две техники я пока не рисковал. - Больше половины воинов противника сосредоточено в привратном дворе. Приблизительно две тысячи копейщиков и пять сотен стрелков. Огонь уже погас, отдельные очаги еще тушат, но в целом все закончилось. Резерв еще в тысячу пехоты находится позади основной группы. Они рассредоточены отрядами по сотне-полторы бойцов. Скрываются за зданиями - стрелами не достать. Настенная артиллерия в количестве двух аркбаллист, одной большой лянь ну и одной камнеметной башни направлены на сектор нашей атаки. Остальные стоят так, что до нас не достанут, а перетаскивать их не станут. Но и тех, что у нас есть, хватит, чтобы пустить достаточно крови. Пират, ты уж сделай так, чтобы они не стреляли. Вообще!»
        «Пират - Тигру. Сделаем!» - отозвался кавалерист, которого я поставил командовать стрелками.
        Несколько минут ничего не происходило - воины выходили на позиции, а затем темное небо осветилось тысячами огненных стрел. Я вновь активировал технику Стратег и взмыл ввысь, отслеживая эффективность подавляющего огня.
        «Недолет на восьмую часть ли», - внес я корректировку.
        Прежде чем мои лучники сделали второй залп, начали работать стационарные машины желтых. Цели мы им сами подсветили, и промазать они не могли при всем желании. Шутка ли - две тысячи стрелков!
        Тяжелых копий, которые заряжали в аркбаллисты, я не видел, к тому же, чтобы не тратить ци, пришлось вернуться в тело. Зато свист метательных снарядов и последующие за ним вопли моих воинов, услышал отчетливо, как если бы находился рядом с ними в одном строю.
        «Тигр - Пирату. Потери?»
        «Удачно приложили, тухлые яйца в глотку! - на нерве мой Герой даже опустил отзыв в “радиопереговорах”, который так ему нравился. - Человек тридцать скосило, совсем рядом со мной прошло! Ну сейчас мы им!..»
        При всей мощи стационарных баллист в скорости стрельбы они сильно проигрывали даже арбалетам, не то что лукам. Пока желтые крутили вороты, укладывали копья на ложа, на них обрушилась вторая волна огненных стрел. И на этот раз наши лучники не промазали - положили весь залп аккурат на гребень стены, где находились машины.
        Обслугу большой лянь нуутыкали стрелами, как подушечку для иголок, - я снова взлетел и проводил «небесным взором» полет снарядов. Кое-кто выжил, насколько мне было видно. Команда камнеметной башни, например, схоронилась за этим чудным металлическим коробом с углями и не пострадала, а воины за обычными аркбалистами успели попрятаться за щитами и зубцами стен.
        «Хороший залп, дружище! Продолжай! Прицел тот же!»
        Со стороны желтых нечего было и думать о том, чтобы выводить на стены стрелков - их бы просто смело дождем стрел. Не помогли бы ни навесы, ни щиты, ни конструктивные особенности укреплений. Если бы мы штурмовали город в общем порядке, так сказать, без проломов, с одними только лестницами, их лучники могли бы здорово отстреляться по наступающей и карабкающейся на стены пехоте. Ну а нам бы не удалось вести настолько массированный обстрел из боязни задеть своих.
        Баллистам деваться было некуда, на земле под стенами они были просто бесполезны, поэтому их экипажи до последнего продолжали вести огонь. В смысле, пытались. Хватило их еще на один выстрел, стоивший нам еще двух десятков лучников. Как ни старался Пират растягивать построение, для сохранения эффективности стрельбы их все же нужно было держать более-менее кучно.
        На шестом залпе живыми на стенах остались только воины у «камнеметной башни», которые сами не стреляли - дистанция не позволяла, - но успешно прятались за габаритной металлической установкой. Остальные же машины на стенах сейчас походили на гигантских ежей.
        «Бык, Прапор - вперед! - скомандовал я, убедившись, что остальные метательные машины расположены так, что не могут стрелять по наступающим терциям. - Пират, нужно, чтобы те демоны за камнеметной башней головы не могли поднять!»
        Две тяжелые коробки, прикрываясь уже неплохо зарекомендовавшими себя щитами из стволов бамбука, двинулись вперед. Как и договаривались, первым шел отряд Прапора, готового усилить своих людей техникой Стража, за ним воины Быка. Шли они медленно, но это было уже неважно - единственными, кто мог нанести им урон, были солдаты за камнеметной башней, а их надежно блокировал Ган Нин.
        За то время, что понадобилось построениям для того, чтобы дойти до черной арки на месте обуглившихся ворот, я еще дважды буквально на три-пять секунд летал на разведку. Нужно же было понимать, не готовит ли враг какого-нибудь сюрприза для моих людей. Но нет. Копейщики, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями, угрюмо ждали атаки, не двигаясь с места. Резервы тоже оставались на месте.
        Артиллеристы-камнеметчики еще пытались завести свою шайтан-машину, но каждый раз, теряя по три-четыре человека, отказывались от этой затеи. В конце концов они просто оставили попытки и теперь сидели за железным ящиком. Наверняка они понимали, что, когда терции пойдут на штурм, лучники прекратят стрелять. И вот тогда они за все отомстят!
        В узком проходе и на не слишком широкой площадке перед воротами схватка грозила превратиться в давку. Победить в ней желтые не могли, не то соотношение сил, а вот пустить кровь моей армии были способны вполне. Если эти долбаные камнеметы будут сверху раскаленными на огне снарядами швыряться, все совсем плохо может кончиться.
        Ну, это, если действовать традиционно, грудь на грудь. А я такого стиля военных действий не придерживался.
        Может, здешние Стратеги и не считались с потерями, довольно справедливо полагая, что бабы еще солдатиков нарожают - древний Китай в этом плане был не лучше и не хуже любого другого государства в мире, - однако я-то был из другого мира. Такого, где судьбу сражения решали превосходство в вооружении и выучке, а не «большие батальоны». Хотя последние тоже нельзя было сбрасывать со счетов.
        Громоздкие терции не могли войти в ворота, сохраняя построение. Те, конечно, были довольно широкими, две повозки могли проехать мимо друг друга, не сталкиваясь - но то не сотня стоящих плечом к плечу воинов. И это был самый опасный момент штурма, что понимали и мы, и наши враги.
        Копейщики желтых качнулись вперед, намереваясь заткнуть дыру в стене. Ожили артиллеристы, получившие передышку от постоянной стрельбы, - и тут же принялись крутить рычаги на своей установке.
        В этот момент я отдал приказ для Юэлян.
        Десять ударов сердца спустя…
        …передовые ряды терции сталкиваются с желтыми…
        …обслуга орудия закончила возиться с башней и отошла подальше от сложной системы шестеренок и рычагов…
        …отдельный отряд лучших стрелков моей армии выпустил стрелы в артиллеристов, и каждая нашла цель…
        …в сотне метров передо мной зажглась яркая звезда. И тут же устремилась в сторону города по крутой траектории.
        «Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один, - вел я обратный отсчет для всех капитанов. И когда напитанный магией снаряд скрылся за стенами, скомандовал: - Бык, вперед!»
        А сам рванул на «взоре» к месту сражения.
        Как выяснилось, малость поторопился. Вспышка беззвучного взрыва не выжгла мне глаза только по той причине, что у духовного тела их не было. Но в ослепительном белом шуме, который возник от выпущенной энергии, я несколько долгих мгновений ничего не видел. А когда свет погас, предо мной предстал результат действия «стрелы И».
        Моя китайская принцесса попала в самый центр плотного построения желтых. По-другому и быть не могло - Стрелки девятого разряда не мажут. Там снаряд и «взорвался», если так можно сказать о тонкой деревянной палке, в которую накачали ци, как гелий в воздушный шарик. Вспышка ослепила защитников Юйчжана, а ударная волна, не имеющая ничего общего с тротиловым эквивалентом, разбросала их в стороны.
        Площадь эпицентра не превышала пяти-шести метров в поперечнике, и там вообще никого живого не осталось. Изломанные тела, оторванные конечности, кровь, разбросанное оружие и снаряжение. Странно, но сейчас это зрелище не вызвало у меня такой реакции, которая была, когда я разрубил Тень пополам.
        От центра плотных порядков копейщиков будто волна прошла. Такого урона, как в эпицентре «взрыва», она не нанесла, лишь повалила воинов на землю. На ногах устояли только те, что были на окраинах построений. Но и тех изрядно штормило. Все они сейчас поворачивали головы назад, пытаясь понять, что это сейчас было.
        «Луна, у тебя получилась!» - воскликнул я радостно, но ответа от невесты не получил. Надо полагать, девушка вложила в выстрел весь свой оставшийся резерв, после чего рухнула без сил.
        Мелькнуло чувство вины - какая же ты все-таки бесчувственная скотина, Леша! - которое я, впрочем, без труда подавил. Во-первых, Юлька сама вызвалась (ну, ладно, я немного ее к этому подвел, да и она будущему мужу хотела угодить!), а во-вторых, сейчас было очень неудачное время, чтобы предаваться самобичеванию. Вот возьмем город, тогда и буду сидеть рядом с девушкой и всячески ее жалеть. Чай там в постель, круассаны со сгущенкой, и все такое. Но потом. Сегодня война.
        «Тигр - Пирату. Залп».
        Ошарашенные и деморализованные желтые еще пытались прийти в себя, терция Быка только начала, перестраиваясь на ходу, втекать в город, а с неба на защитников уже падали огненные стрелы.
        Хоть Ган Нин был в душе гусаром, как управляться со стрелками, он тоже знал. За те несколько залпов, которые выкосили обслугу орудий, его люди хорошо пристрелялись. И теперь их залпы, со всеми нужными поправками, ложились ровно туда, куда было нужно - на головы желтых.
        Стреляй мы по готовому к такому нападению отряду щитовых копейщиков, толку было бы чуть. Тут не древний Рим, но что такое построение «черепаха», здесь тоже знали прекрасно. Более того, данный защитный порядок - это я в трактатах вычитал - считался уже изрядно устаревшим, так как позволял лишь стоять.
        А вот когда внутри строя взрывается «стрела И», а потом на головы развалившемуся войску начинает падать огненный дождь, эффект совсем другой. Смертельный.
        Ну и Бык. Представить себя на месте простого пехотинца: тебя только что сбило с ног мощной воздушной волной магического взрыва, в голове шумит, вокруг стонут и кричат раненые товарищи, а с небес с гудением рушится огонь. И будто этого недостаточно, вдруг из темноты за сожженными воротами с ревом вылетает здоровенная фигура Воина, крутящего над головой алебардой, как вертолет на холостом ходу. А за ним - сотни воинов. И все хотят тебя убить.
        Деморализованные, напуганные, понесшие серьезные потери желтые даже боя не приняли. Те, кто мог стоять на ногах, использовали их по прямому назначению - побежали. Стоящие поодаль за пехотой стрелки дали один жиденький залп, который, впрочем, не нанес моим солдатам какого-то внятного вреда, после чего противники и сами бросились наутек. Битва превратилась в преследование.
        В другое время я бы только порадовался. Враг бежит, мы преследуем - значит, все хорошо, да? А вот нифига! Мой пусть и не самый значительный опыт говорил, что с этого момента управляемость в армии рушится на самое дно. Солдаты в строю, они как нитки в куске ткани. Связанные друг с другом сотни человек уже являются чем-то большим, чем просто люди. Это - сила. Не обязательно непобедимая, но всегда - грозная. Единый организм, способный справиться с чем угодно.
        То же количество бегущих в страхе людей - это уже не сила, а мясо. Тупое, не разбирающее дороги, желающее только продлить миг своего бессмысленного существования. Преследующие их не намного более опасны. Потому, что ведет их не воля, а инстинкты. Только не страх, а жажда убийства. Не думающие о защите, желающие как можно большее количество врагов насадить на копье, такие солдаты неуправляемы, а оттого опасны даже для себя.
        «Тигр - Пирату. Не стрелять! Не стрелять! Тигр - Быку! Останови свое чертово стадо! Они же сейчас сами себя поубивают!»
        Минуту назад я имел три боеспособные группы воинов: две терции и несколько отрядов стрелков. А сейчас буквально потерял одну из них. Не навсегда, но на какое-то время точно.
        Нежданно-негаданно вылез внутренний голос, сообщивший с интонациями учителя литературы: «Тебе хорошо их судить! Сидишь тут вдали от боя, в безопасности, окруженный телохранителями! А они в лобовую шли, стенка на стенку! Распалили себя, чтобы отогнать страх смерти, а тут такой отходняк - враг бежит! Вот и сорвало ребятам резьбу».
        Рукой, что было совершенно не обязательно, я отогнал этого доморощенного либерального философа, снова метнулся «взором» на опережение терции Быка. Просто проверить, не несутся ли они в ловушку, не ждет ли их за стеной небольшой, но крепкий отряд врага. Ведь сейчас терции, по факту, больше не было. Было три тысячи отдельных воинов, из которых только на половине имелись доспехи.
        И, естественно, они вляпались!
        Дрогнувшие желтые отступали не толпой. Они растекались по улочкам города небольшими группами. Быкоголовые преследовали их так же, отрядами. Где-то все проходило гладко, преследователи догоняли бегущих, брали их на мечи и тут же бросались на поиски других жертв. А в отдельных случаях они сталкивались с серьезным сопротивлением.
        На одной из улиц моих бойцов ждала засада. Готовили ее заранее, на случай штурма, и сейчас она пригодилась. Едва желтые миновали поворот, как их товарищи подняли бамбуковую решетку с торчащими на ней заостренными кольями.
        Не сумев вовремя остановиться, мои солдаты с ходу налетели на препятствие. Передние ряды попытались затормозить, но задние не дали этого сделать, в результате чего на кольях повисло сразу около десятка человек.
        Пока товарищи пытались их снять - кто-то был еще жив, но ранен, - желтые принялись развивать успех. В широкие ячейки решетки начали бить копья, с каждым ударом собирая кровавую жатву.
        Теперь запаниковали уже мои люди. Впереди смерть, позади наседают друзья, которые пока не могут ничего понять. И нет командиров, которые могли бы что-то изменить.
        «Этих можно списывать, - холодно заявил Лё Ха. - Сейчас им еще во фланг ударят, и все. Возвращайся».
        Согласившись с этим утверждением, я прекратил тратить ци на полеты и вернулся в тело. Вызвал Быка, сообщив о решетках. Приказал собрать своих оболдуев и двигаться медленно, но верно. Прапору велел разделить терцию на шесть штурмовых колонн и идти по окружным улицам в сторону центра. Лучники Пирата получили команду пробираться к стенам и занимать захваченный участок укреплений. Мытарь с остальными войсками тоже стал подтягиваться к городу с направления взятых ворот.
        Бои за город длились до самого утра. В некоторых местах, таких, как центральная площадь и дворец наместника, до полудня. Желтые превратили внутреннюю часть города в лабиринт из ловушек, баррикад и целых укрепрайонов. В одном месте они даже установили посреди улицы аркбаллисту и успели выдать один залп до того, как обслугу с охраной нашпиговали стрелами.
        Сложнее всего было взять дворец наместника. Я уже говорил, что китайцы, как никто, умеют вписывать постройки в ландшафт? Так вот, в Юйчжане они превзошли самих себя! Не знаю, создатели города так постарались, или это уже его новые хозяева доработали проект. Но то, что получилось в итоге, заставляло как минимум озадачено чесать в затылке.
        Цитадель располагалась не в центре города, а ближе к восточному отрезку крепостной стены. И стояла посередине небольшого рукотворного озера, которое питалось водой от рукава протоки, которую аккуратно и незаметно пропустили под укреплениями в подземных трубах. Штурмовать его можно было только с одного направления - через мост, который, к счастью, не был подъемным.
        Во дворце засело около двух сотен последних защитников Юйчжана. Три десятка внутренней охраны во главе с командиром гарнизона и с миру по нитке тех, кто сумел добраться до спасительных стен, пока гарнизон не закрыл ворота.
        Мои воины были вымотаны ночным сражением, а капитаны настаивали на немедленном штурме. Я понимал, что даже в соотношении два к одному потери моей армии будут, говоря языком военных, приемлемыми. Всего-то нужно было построить из подручных материалов таран, вышибить ворота, и волна атакующих вырежет защитников за считанные минуты.
        Но что-то мешало мне так поступить. Усталость ли после ночного штурма, недостаточно закаленное китайской действительностью сознание жителя двадцать первого века - бог весть. В любом случае после того, как весь город был взят, я не видел острой необходимости драться еще и за цитадель.
        Поэтому, закончив принимать доклады командиров о ситуации внутри и снаружи стен (десятитысячный корпус засадников так пока и не показался), я вышел на берег озера, закутавшись в «плащ», и усиленным голосом предложил гарнизону сдаться. Первым ответом защитников внутренней крепости была бессильно отскочившая от магического заслона стрела. Впрочем, другого варианта на первом этапе переговоров я и не ждал.
        - Уважаемый командующий гарнизоном города Цзишуй Чао, прошу, поговорите со мной! - повторно обратился я к командиру защитников. Его имя я получил от одного пленного солдата желтых. - Ваш город взят, у вас всего две сотни воинов, а подмога из-за протоки так и не вышла. Вам не на что надеяться, но умирать совершенно не обязательно. Я предлагаю вполне достойные условия сдачи дворца, наместник. Вы и ваши люди останетесь живы, вашему господину будет отправлено предложение о выкупе. Во время содержания под стражей с вами будут обходиться достойно. Прошу, примите мое предложение, командующий гарнизоном! Сегодня погибло достаточно ваших людей.
        Когда в «плащ полководца» ударила вторая стрела, Юэлян, стоявшая в десяти шагах позади, мгновенно вскинула лук и выстрелила куда-то вверх. За стеной раздался слабый вскрик.
        Я оглянулся на невесту, едва заметно подмигнул ей. Девушка уже немного отлежалась и была в полном порядке. Большая часть техник, правда, была ей недоступна, но их пока и не требовалось.
        - Господин Циншуй Чао! Я могу просто выставить у моста небольшой отряд пехоты и прикрыть их сотней арбалетчиков. За три-четыре дня у вас кончатся припасы, и вам придется либо умирать от голода, либо выходить и пытаться пробиться через заграждения. Конец в любом варианте один - смерть. Прошу, перестаньте упрямиться и сделайте верный выбор. Больше повторять не буду, у меня достаточно других дел.
        Командующий гарнизона вывесил белый флаг через два часа после полудня. Как раз к тому времени, когда разведчики Амазонки доложили о появлении засадного полка.
        Глава 42. Стратег проводит военный совет
        - Отдыхаем, - приказал я, узнав, что засадный полк желтых развернулся и побрел обратно, к секретной переправе через протоку. - Не будем их преследовать.
        Стратегический резерв повстанцев двигался, как и положено крупному воинскому соединению. С передовой разведкой, фланговыми дозорами и, надо полагать, тыловым охранением. Поэтому они еще до выхода из леса знали, что город пал - достаточно было увидеть, как втекают за стены вражеские (мои, в смысле) отряды.
        Нападать желтые не решились - слишком серьезной была разница в численности. Любой китайский полководец (да и любой другой), с таким раскладом предпочел бы отступить, а не лезть в драку, если заведомо обречен на поражение. Так поступил и этот - развернул войско и повел его обратно за протоку. Любое другое направление для него означало гибель. Учитывая мое превосходство в кавалерии и стрелках, по дорогам они бы от нас не ушли.
        Преследовать их я не стал. Смысл? Мои бойцы утомлены, на руках куча пленных, с которыми только предстоит разбираться, бросать города мне сейчас совсем не с руки, ну и, наконец, куда они, на хрен, денутся? Позиция, бывшая столь выгодной для организации засады, превратилась для желтых в ловушку.
        У меня же город в качестве базы, в котором уже начали восстанавливать сожженные ворота. Армия, пусть и уставшая, чуть меньше тридцати тысяч численностью - потери при штурме были до смешного малы, восемьдесят человек погибшими и три сотни ранеными. Могли бы, наверное, вообще без потерь обойтись, если бы солдаты не ломанулись за бегущими защитниками.
        К тому же во главе войска, ко всему прочему, стоят шестеро одаренных высокого разряда. По здешним меркам это было довольно круто.
        Другими словами - никаких шансов у желтых не было. Хотя… Нельзя было исключать вероятности того, что проводники, которые у них имелись, смогут вывести засадников из изрезанной речными руслами местности другими путями. Туда, где десять тысяч человек не попадут между молотом и наковальней, стоит им выйти из леса. Но это же сколько времени потребует - ужас. А моя армия как раз получит нужный ей отдых.
        Но и бросать ребятишек без пригляда я тоже не собирался. Делать мне нечего, оставлять без внимания крупное бандформирование на землях, которые с сегодняшнего дня принадлежат мне! Пусть пока лишь номинально, но тем не менее. Поэтому Амазонка сформировала из своих лучших конных стрелков несколько малых отрядов, человек по двадцать, и отправила по следам уходящего войска. Наказала в бой не вступать ни при каких обстоятельствах и раз в несколько часов отправлять донесение о положении дел.
        - Желтые двинут на соединение со своими основными силами, - высказал мнениеМытарь, отпив чая.
        Мы сидели во дворце наместника, который уже освободили прежние хозяева и скромненько, по-походному пировали. Несколько сортов чая, с десяток блюд, большая часть которых представляла собой вариации на тему риса с овощами. Мясо тоже было, но доминировала все же рыба - в здешней области жили за счет реки, а не охоты или скотоводства. А еще на столах не было ни капли вина или не дай бог самогона, который у местных шел за водку. Дел еще предстояло множество, а какие дела на пьяную голову?
        На импровизированный пир в главный зал дворца были приглашены все командиры моей армии, должность которых предполагала управление тысячей и выше. Набралось их довольно много, что неудивительно для армии в почти тридцать тысяч. А ведь были еще руководители служб, которые формально не имели под своей рукой людей, но по должности и званию соответствовали тысячникам. В общем, человек пятьдесят собралось.
        Сперва подняли чаши за победу. Потом мы с Мытарем вручал награды отличившимся командирам - повышенное денежное содержание или дорогое оружие. После чего перешли к обсуждению сражения и дальнейших наших планов.
        Я не собирал это как совет. Думал, просто небольшой мозговой штурм в приятной обстановке и на сытый желудок. Хотелось понять, чего хотят мои воины, не все же время капитанов слушать. Но, как выяснилось, рассчитывал я на это зря. Строгая общественная иерархия не позволяла командирам говорить по-настоящему откровенно. В основном они поддакивали и славили мой стратегический гений, но сами ничего не предлагали. Кроме ближнего круга, который давно привык к странностям обновленного Вэнь Тая. Не доросли тут еще до «демократии».
        В общем, в итоге получился все же совет. С большим количеством зрителей и немногочисленными выступающими.
        - Желтые двинут на соединение со своими основными силами, - сказал Мытарь.
        - В этой местности они к дорогам выходить будут долго, - развил мысль Секретаря Ган Нин.
        - Надо бы их подловить и разбить, - дополнил Лю Юй.
        Я покивал. Не сказать, что прямо свежие мысли, но приятно сознавать, что мои капитаны по-прежнему рвутся в бой.
        - Чтобы их подловить, придется разделить войско, - заметил Юань Мао. Как интендант и специалист по логистике из всех моих капитанов он был самым осторожным в суждениях человеком. Да еще и Стражем, пусть всего пятого разряда.
        - Даже если мы разделим войско на две части, каждая его половина будет превосходить засадников числом и уровнем снаряжения! - запальчиво выступил Пират. После удивительно легкого взятия города у него было шапкозакидательное настроение.
        - Нельзя забывать, что Юн Вэйдун бродит где-то по этим землям, пытаясь собрать свои войска в кулак, - напомнил Прапор. - Разделив армию в попытке поймать эти десять тысяч желтых, мы рискуем столкнуться с превосходящими силами противника. Я бы предложил Стратегу начать дополнительный набор новобранцев в армию. Теперь, когда владения Вэнь стали больше, у нас будет достаточно средств на содержание армии.
        - Ну, это еще посчитать нужно! - вставил Мытарь. - Налогооблагаемая база, конечно, большая, но, во-первых, мы еще не контролируем всю территорию уезда, а во-вторых, время сбора податей лишь через два месяца.
        Налоги тут собирали пять раз в год. Некоторые владетели и чаще, но я не желал становиться тем, кто выжимает все соки из трудового народа. А то вообще фигня получится - мы тут воюем за Китай, а те люди, ради которых, по логике, все это затеяно, мрут от голода.
        Нет, я не питал иллюзий - в большинстве земель так и происходило, ханьская пастораль с поэзией, благородными господами и сытыми крестьянами, живущими под управлением мудрых князей, осталась где-то в конфуцианском прошлом страны. Но у себя-то я мог сделать все нормально, да?
        - Сперва нужно разделаться с Юн Вэйдуном! - когда очередь высказываться снова дошла до Быка, он не стал раздумывать. - Мы должны выступить в направлении южных территорий уезда, которые все еще находятся под его контролем, и навязать ему бой. Отступать ему особенно некуда, так что мы должны давить на него до тех пор, пока он не упрется в земли уважаемого отца молодой госпожи Чэн.
        Несмотря на то, что Юэлян уже дважды участвовала в сражениях в составе армии, для побратима, да и для прочих капитанов, она по-прежнему оставалась «молодой госпожой», а не боевым товарищем. Между собой они могли нарушать все правила приличия китайского общества, зубоскалить друг над другом, перебивать выступавшего или подтрунивать над ним, но на Юльку это не распространялось. Невеста командующего, девушка, дочь знатного южного владетеля - что тут скажешь.
        Я видел, что Юэлян это напрягало. Не демонстрируемое уважение к ее статусу и способностям - хотя ценили их всерьез, а то, что ее не принимают во внутренний круг. Она этого желала, но, конечно же, не могла сказать: «Ах, отбросьте вы все эти условности, господа гусары, зовите меня просто Юэ! И шампанского еще пару ящиков - для всех!»
        Она, кстати, тоже присутствовала на пиру. Сидела рядом со мной, как и полагалось, но не в платье, а в стилизованном под мужскую одежду костюме. Броню только сняла.
        Когда я повернул к ней голову, она выдала:
        - Я считаю, что мы должны преследовать отряд засадников. Изнурить их внезапными атаками с разных флангов, заставить постоянно находиться в готовности к бою. У нас превосходство в коннице и стрелках, мы должны это использовать.
        Амазонка, сидевшая через стол от невесты, улыбнулась и согласно закивала. Такая стратегия пришлась ей по душе.
        Вот что забавно! Все мои капитаны, да и суженая тоже, мыслили в рамках, так сказать, собственной первостихии. Словно Путь определял образ мыслей. Огонь желал немедленной битвы, скачки вперед, чтобы ветер в лицо и волосы назад, Металл - защиты рубежей и усиления возможностей за счет рекрутинга, Земля - планомерного наступления и генерального сражения, а Воздух - молниеносных ударов на изнурение.
        Я при этом никакого давления своей воздушной ци не чувствовал. Любой путь, ведущий к победе, был для меня хорошим. Поэтому большую часть времени я сидел молча, слушая соображения своих соратников.
        - Чтобы изнурить засадников атаками, нужно, чтобы они сперва вышли на твердую почву. - Прапор покачал головой. - В топкой почве здешних мест наша конница не сможет реализовать свои возможности.
        Прежде чем Юля ему ответила, он продолжил:
        - И прошу, не забывайте, что оставленные здесь Юн Вэйдуном десять тысяч пехоты, теперь лишены путей снабжения. Такое количество людей нуждается в большом объеме продовольствия, а получить его они могут, только выйдя на территории, еще контролируемые Желтыми повязками.
        - Что именно ты предлагаешь? - тут же вступил в спор с ним Пират. - Дождаться, пока солдаты врага издохнут от голода? Это твоя стратегия?
        - Вовсе нет! - тоже немного завелся Юань Мао. - У них должно быть достаточно припасов, чтобы без труда выйти к южным землям уезда. В противном случае их специалист по снабжению зря получает жалование. Я лишь говорю, что засадное войско желтых не останется за протокой, а вынуждено будет двигаться на соединение с основными силами.
        - Я так и сказал, - напомнил Мытарь.
        - Тогда нам нужно выждать несколько дней, а когда получим подтверждение тому, что засадники движутся на соединение с основными силами, последуем за ними. - Амазонка сверкнула глазами. - Пехота позади, а конница, в частности конные стрелки, сядет на пятки их колонне. Заодно и выйдем на основное войско Юн Вэйдуна.
        Это уже было похоже на нормальный план. И силы дробить не придется, и цели будут достигнуты. Лишь бы не нарваться на вдвое выросшую армию генерала желтых. А такой риск существовал.
        - Стратег Вэнь Тай, прошу, позвольте высказаться! - услышал я вдруг голос.
        Повернул голову и с удивлением увидел, что заговорил один из тысячников. Как же его зовут? Сиюнь Джан вроде бы? Молодой мужчина, простая одежда которого была выдержана в темно-коричневых тонах. Пехота, неодаренный - тут же дополнил освоившийся в этом мире разум. Одежда тут несла куда больше информации, чем у меня дома.
        - Говорите, тысячник Сиюнь Джан, - кивнул я.
        Мне действительно было интересно, ради чего один из не входящих во внутренний круг пехотных командиров - причем не из элиты даже, а из обычных копейщиков - решил нарушить хранимое остальными почтительное молчание.
        - Если позволите выразить мнение, господин, то проблему засадников можно решить, не прибегая к оружию. Так мы сохраним силы вашего войска и ослабим армию Юн Вэйдуна.
        - И как же это сделать, тысячник?
        Я постарался, чтобы в моем голосе не слышалось сомнения, но, видимо, не преуспел. Сиюнь Джан смутился, склонил голову еще ниже, но все же нашел в себе смелость продолжить.
        - Я родом из этих мест, господин. Когда в эти земли пришли Желтые повязки и стали устанавливать свои порядки, мои родители, они жили в этом городе и зарабатывали на жизнь почтенным ремеслом горшечников, покинули дом и бежали в Поян. Поэтому я немного знаю о том, как тут все устроено. Когда Хань пала и императорская семья погибла, а на землях Поднебесной воцарился хаос, многие жители деревень и даже усадеб бежали в труднопроходимые районы поймы реки Гань. Жить там можно только рыбной ловлей и собирательством, зато безопасно, так как ни одна крупная армия не способна войти в болотистую местность. А с маленькими разбойничьими отрядами местные научились справляться самостоятельно.
        Я слушал его, кивал и никак не мог взять в толк, к чему он ведет. В болотах вокруг реки Гань проживало много беженцев - и что? Нанять их в армию? Обложить налогом? Почему нельзя просто озвучить предложение, а не рассказывать долгую предысторию? Китайцы!
        Но перебивать тысячника я не стал. Уже хорошо, что один из командиров решился открыть рот. Такое надо поощрять.
        - Среди пленников, которых мы взяли, я встретил своего знакомого, мы с ним росли на одной улице, - продолжал меж тем Сиюнь Джан. - Узнав меня, он обратился за помощью. Обещал вывести на болотных людей, которые служат проводниками у засадников. Желтые заключили с ними договор - они не лезут в болота, а те, кто там нашел убежище, оказывают услуги.
        - Мы не поведем армию в болота, опираясь лишь на слова твоего друга детства, - отрезал я, сообразив, наконец, о чем говорит тысячник. - Это может быть ловушкой.
        - Ничтожный просит прощения у господина! - Сиюнь Джан смутился еще больше. Сложив руки на лбу, он бахнулся им в пол. - Я очень взволнован, поэтому выразился неточно. Не нужно вести армию за протоку! Но можно заключить союз с болотниками. Если они согласятся, засадный полк желтых никогда не выйдет на твердую землю!
        А вот это было уже очень интересно. Одним махом минусануть из армии Юн Вэйдуна десять тысяч человек, не потеряв при этом ни одного своего воина, это было бы очень удачно. Неужто эти болотники настолько сильны и многочислены? Хотя зачем им воевать числом? Они могут просто завести засадников в непроходимую топь, а потом бросить их там одних.
        От этой мысли мне даже дурно стало. Трудно придумать более паршивый конец, чем смерть в трясине! Понятно, что это мой личный страх, но даже представлять такое было страшно. Когда из-под ног уходит земля, когда от каждого рывка ты только глубже погружаешься в жижу, когда мутная грязь затекает тебе в рот и ноздри, а ты даже пошевелиться не можешь… Бр-р-р!
        «В мясорубке битвы или под ливнем из арбалетных болтов, смерть, безусловно, куда красивее и не пропахнет кровью и дерьмом из распоротого брюха! - выдал внутренний голос язвительно. - Какая тебе разница, как они умрут, если перестанут быть для тебя проблемой? Подбери сопли и принимай решение! Ты все равно собирался их убить!»
        Я мог бы, конечно, возразить Лё Хе - на самом деле себе, я же не псих какой-то, думать, что мой внутренний голос какая-то другая личность, не имеющая отношения к белому и пушистому Леше. Мог бы сказать, что в битве у воина есть шанс выжить, бежать, попасть в плен, наконец. А у застрявшего в болотах воинства такого шанса нет и не будет. Все, кого болотники бросят без проводников, обречены умереть от голода или сгинуть в черной бездонной трясине.
        Мог бы, но не стал. Потому что он…
        Да твою же мать, Леша! Хватит уже прятаться за «воображаемыми» друзьями! Понятно, что для любого стало бы стрессом попасть в древний Китай, и вполне объяснимо придумать «внутренний голос», который говорит жестокие, но здравые вещи! Те, которые ты, продукт мирного времени и высоких технологий, не способен принять сразу и безоговорочно. Но он - это ты! Затверди это уже себе и перестань устраивать эти мутные диалоги!
        Вот сейчас ты - именно ты, всех демонов тебе в зад и короля ада впридачу! - прав. Какой бы страшной ни была смерть, на которую ты подпишешь своих противников, это будет твое решение. Хреновое или правильное, жестокое или нет, но твое, а не чье-то иное. И ты примешь его сам, а не потому, что тебе так нашептало подсознание. И отвечать за него тоже будешь ты.
        Потому что идет война. Всех, блин, против всех. Да, на той стороне, возможно, есть неплохие парни. Даже среди тех, кто останется в трясине, вероятно, есть будущие изобретатели, художники и лекари! Но ты-то на этой! И тут вместе с тобой Пират, Бык, Мытарь, Амазонка, Прапор, Матушка И, Ванька! Юэлян тоже здесь! И их жизни зависят от твоих решений.
        Может, это и паршивенькое обоснование для принятия решения о смерти десяти тысяч человек, но уж какое есть. И другого не будет. Как и поиска способов как бы так сделать, чтобы и победить, и совесть потом не болела. Такое доброхотство приводит, как правило, к еще большим жертвам.
        - А они согласятся? - спросил я. Порадовался еще, что после этого внутреннего монолога голос звучал ровно. - Подними уже голову, тысячник Сиюнь Джан, хватит разглядывать узор на камне.
        - Я не знаю, господин! Но знаю, к кому нужно обращаться, если хочешь связаться с болотниками. И что нужно им предложить, чтобы они согласились.
        Часом позже, когда превратившийся в военный совет победный пир закончился, и все разошлись по своим делам, в том же самом зале дворца наместника я принимал парочку торговцев деревом. Отец и сын, Фу Лин и Фу Цю соответственно. Оба коренастые, в одинаковых темно-серых халатах и такого же цвета платочках на узлах волос - у одного они были полностью седые, а у второго черные. На меня гости не смотрели, растянувшись в «поклонах» низших к высшему - то есть банально опустившись на колени и уткнувшись лбом в пол.
        - Не будем ходить вокруг да около, торговцы Фу, - сказал я. - Я хочу, чтобы вы отправили весточку Девятиголовому Младенцу. Я буду ждать его один и без охраны сегодня же вечером у границы леса. Это станет с моей стороны жестом доброй воли и демонстрацией добрых намерений. Я хочу заключить союз с жителями реки.
        Всему этому меня научил тысячник Сиюнь Джан. Девятиголовым Младенцем звали вождя болотников. Кстати, слова «болотники» они очень не любили. Предпочитали называться «жителями реки», а своему правителю приписывали мифические свойства, такие, как неспособность утонуть, возможность ходить по трясине, аки посуху, а также наличие у него девяти жизней, как у какого-нибудь кота - отсюда, в общем-то, и прозвище.
        Торговцы были связными с беженцами, и именно на них указал друг детства моего тысячника. Взятые моей гвардией и со всем уважением препровожденные во дворец наместника, они пытались все отрицать. Но у меня не было времени с ними спорить и желания силой выбивать признание.
        - Послание понесет господин Фу Лин. Его сын будет ждать отца здесь, у меня в гостях. Времени мало, уважаемый торговец Фу Лин. Прошу вас поспешить.
        Глава 43. Избранный делает сложный выбор
        Два последующих дня прошли так, словно никакой войны вокруг не было. Да, люди еще не залатали все повреждения, которые город получил во время штурма, то тут, то там попадались кучи обгорелого хлама - последствия обстрела зажигательными стрелами, к тому же количество военных патрулей на улицах как бы намекало, что военное положение - это не просто указ коменданта. Но вот в остальном…
        Закончив с делами и все еще ожидая ответа от болотников, я решил немного развеяться и прогуляться по Юйчжаню - в компании нескольких капитанов и шести телохранителей, естественно. И был приятно удивлен, наблюдая за тем, как размеренный жизненный уклад местных берет свое.
        Население удивительно быстро вернулось к мирной жизни. Будто смена власти в городе для них имела совсем не первостепенное значение. На улицах уже на второй день появились торговцы, у входов в трактиры - зазывалы, а у публичных домов, каковых тут было целых два, - таблички, извещающие о концертах ведущих куртизанок. Видимо, желтые были большими любителями покутить, раз подобные заведения первыми пришли в себя.
        Ожил рынок, на котором сразу же появилось просто огромное количество снаряжения: оружия, доспехов, щитов и защитных амулетов. Часть поставок совершили мои же солдаты - в Юйчжане оказалась весьма разветвленная сеть скупщиков, и бойцы поспешили превратить трофеи в звонкую монету.
        На улицах появились паланкины - богачи спешили нанести друг другу визиты и выяснить, как соседи смогли пережить вторжение Вэнь. Сновали туда-сюда посыльные: слуги, отправленные за покупками, «почтальоны» с записками, мелкие чиновники, выполняющие поручения начальства. Сталкиваясь с нашей неспешно идущей процессией, горожане освобождали проход и почтительно замирали в поклонах.
        Все это так разительно отличалось от того же Синьду, что я не мог не спросить у Мытаря, в чем дело. И тот, что удивительно, не дал внятного ответа.
        - Полагаю, ваше превосходительство, что дело в прежних хозяевах города, - наш разговор могли подслушать случайные люди, поэтому У Ваньнан предпочитал говорить в модальности слуги, обращающегося к господину. - Лидеры Желтых повязок на занимаемых территориях стремились продемонстрировать разницу между старыми обычаями и новыми порядками. В том смысле, что старое было плохим, а то, что пришло ему на смену, хорошее. Поэтому они и стремились прежде всего развивать увеселительные заведения, чтобы продемонстрировать преимущества нового строя. Даже в таком небольшом городе, как Юйчжан, в результате появилось целых два борделя, что много и для уездного города.
        Публичные дома, надо сказать, стали для меня открытием. В смысле, я знал, куда таскалась неугомонная парочка Бык с Пиратом, каждый раз, когда мы оказывались в цивилизованных местах. Но тогда это были обычные кабачки, где часть персонала оказывала услуги интимного характера. Здесь же я встретил совсем другое.
        Вообще, этот аспект жизни древнего Китая мало где был прописан - в том же «Троецарствии» максимум упоминалось, что герои посетили заведение, а потом поехали дальше. Может быть, в книге «Сон в красном тереме[1]» было побольше информации, но я ее не читал. Поэтому я не мог пройти мимо первого средневекового борделя в своей жизни. Без всякой задней мысли, кстати, - просто посмотреть!
        Первый публичный дом, который мы посетили, представлял собой комплекс из нескольких зданий, стоящих на берегу того самого рукотворного острова, что окружал дворец наместника. Трехэтажный особняк облепляли строения попроще: чайные павильоны, беседки для чтения стихов и любования луной. У небольшой пристани было пришвартовано несколько лодочек, на которых, надо понимать, парочки катались по озеру.
        Нас встретил распорядитель, назвавшийся евнухом Хой. Склонившись в таком низком поклоне, будто в заведение пожаловал как минимум наследный принц, он принялся рассказывать, как они тут все недостойны принимать такого важного господина, одновременно с этим, уверяя, что мне все очень понравится.
        - Просто хочу посмотреть. Услугами пользоваться не собираюсь, - обломал я толстячка с гладким личиком и в высокой, как у башкиров, шапке. Заметил, как обиженно вытянулись лица Быка и Пирата, и поспешил поправиться: - Лично не собираюсь. А мои капитаны могут тут задержаться.
        - Прошу за мной, драгоценный гость! - евнух Хой сложил пухлые губки в самой слащавой улыбке, которую я видел, и, скрестив руки на животе, засеменил по коридорам.
        У каждой раздвижной двери он останавливался, приоткрывал створки и рассказывал о том, что находится внутри. Оказалось, что под, собственно, секс тут отведено не так уж много места. Были аудитории для музицирования, чтения стихов (опять?), игры в тоуху - это когда стрелы рукой кидают в кувшин с узким горлом, помещение для готовки какого-то блюда из речной рыбы, которое надо было съедать сразу же после приготовления. В общем, на публичный дом это заведение походило меньше всего.
        - А где девушки? - поинтересовался я.
        Пройдя весь первый этаж и столько всего интересного увидев, мы не встретили ни одной дамы с низкой социальной ответственностью. Понятно, что мы днем пришли, а заведение все-таки ориентировалось на вечерних и ночных гостей, но все же. Бордель это или нет!
        - Сейчас они отдыхают, - с очередным низким поклоном ответил евнух. - Их покои находятся на втором и третьем этажах «Блудливого речного бога». Наше заведение готово предложить вам встречу с барышней Баобао[2] - она лучшая наша куртизанка. Искусна в поэзии, игре на гуцинь[3] и многом другом.
        Здесь евнух со значением закатил глаза, показывая насколько хороша барышня Баобао «во многом другом». Бык за моим правым плечом буркнул что-то вроде: «Тебе-то откуда знать, бесполый!»
        - Если же господа ищут экзотики… - продолжил распорядитель, но я его прервал:
        - Мы узнали достаточно, евнух Хой. Благодарим тебя. Возможно, вечером, - я со значением посмотрел на секс-террористов в своей свите, - мои люди навестят ваше заведение.
        Бык с Пиратом переглянулись и синхронно кивнули. Вот уж в ком можно было не сомневаться ни на секунду.
        - Главное, помните, драгоценные гости! - крикнул нам вслед толстячок. - «Блудливый речной бог» - лучшее заведение Юйчжана, способное удовлетворить самые взыскательные потребности клиентов! «Похотливый бессмертный» не сможет обеспечить вам такого приятного времяпрепровождения, как мы!
        На улице Мытарь, молчавший все время, пока мы находились в борделе, продолжил лекцию об особенностях захваченного нами города:
        - Как мог увидеть мой господин, развлечения, представленные в «Блудливом речном боге» достаточно разнообразны. Столь широкий их спектр говорит о том, что копировали их со столичных заведений довоенного времени. Таким образом Желтые повязки, осев в Юйчжане и сделав его центром своих земель, не смогли придумать ничего нового, а лишь дали своим людям то, чего те не могли получить во время правления династии.
        - Убить дракона, - кивнул я.
        - Что это значит? - тут же заинтересовался любознательный Секретарь.
        Пришлось объяснять ему концепцию: убивший злое чудовище человек неизбежно занимает его место и сам становится чудовищем. У Ваньнан проникся, даже Пират, гуляющий без бумаги с кистью, несколько раз повторил вслух объяснение, явно запоминая его, чтобы потом записать.
        - Какая мудрая мысль! - воскликнул Мытарь, когда я закончил. - Так глубоко! Любой, разрушающий общественный строй, чтобы сменить его на новый, неизбежно приходит к тому, что копирует своего предшественников со всеми их достижениями и провалами в области управления!
        Как всякий китаец, он переложил концепцию из индивидуального понятия на общественную.
        - Ну, примерно так.
        - А можно ли разорвать этот порочный круг?
        Вопрос был задан с таким искренним интересом, что я почувствовал себя мудрым учителем в окружении детишек. Точнее, мошенником, которого все почему-то принимают за мудреца.
        - Поживем - увидим, - только и смог произнести я. И поспешил перевести разговор на другую тему.
        Ближе к вечеру, когда мы вернулись с прогулки во дворец наместника, на меня буквально накинулась Юэлян. Не в том смысле, который использовали бы в борделе, а с обвинениями.
        - Ты бесчестишь меня! - без особого, впрочем, гнева, сообщила она. Скорее ее тон был ближе к обиде маленькой девочки, которой обещали куклу, но не купили в указанный срок. - Как ты можешь посещать веселые дома?
        Сама девушка второй день не выходила на свет, что-то, как я понял, с восстановлением сил после выстрела большой мощности. С тех пор, как мы встали на постой в городе, она старалась даже из комнат не высовываться. Только и видно было свору ее служанок, носившихся по дворцу с поручениями.
        Я открыл было рот, чтобы выдать классическое мужское «дорогая, это не то, что ты подумала» в связке с «я все могу объяснить», но тут же захлопнул его, понимая, что ничего, кроме новой порции обвинений, в ответ не получу.
        Повезло еще, что капитаны мои не успели расползтись по своим делам. В частности Мытарь, сообразив, что главе фракции грозит нешуточная опасность, принял удар на себя.
        - Молодая госпожа Чэн Юэлян, вас явно ввели в заблуждение. - поклонился он. - Стратег Вань Тай действительно входил в двери дома развлечений, но не как клиент, а как новый владелец города. В частности, его интересовала доходность «Блудливого речного бога». В планах такая же инспекция второго борделя - «Похотливого бессмертного», но ее мы оставили на завтра.
        Давно обращал внимание на то, что деньги для настоящего правоверного китайца объясняли все. Ну, или почти все. Сработал аргумент и сейчас. Юэлян важно кивнула, принимая довод, и поинтересовалась объемами поступлений налогов с такого важного бизнеса. Мытарь - когда успел выяснить? - ответил. После чего моя невеста смущенно улыбнулась, отвесила поклон и отправилась в свои покои, сообщив перед уходом, что хотела бы увидеться «со Стратегом Вэнем сегодня вечером, если, конечно, у того будет время».
        - Сколько, ты сказал, они приносят в сезон? - поинтересовался я, когда девушка скрылась из виду. Цифру налоговых сборов я тоже услышал.
        - Двести шестьдесят девять учжу[4] в сезон, одна тысяча триста сорок пять учжу в год. - повторил Мытарь с довольным лицом. После чего поправился: - Примерно половина налога выплачивается монетами, половина шелками, рисом и нефритом.
        Содержание сотни воинов тяжелой пехоты в год обходилось моему бюджету в триста двадцать монет серебром. То есть один бордель покрывал четыре сотни воинов, а таких в Юйчжане было целых два. В высшей степени удачный город!
        Сообразив, что во мне тоже проснулся китаец, я быстро свернул разговор и направился в свои покои. По пути меня перехватил Ван Дин, сообщивший, что с болот вернулся старший торговец Фу.
        - Сбегай за Мытарем по-быстрому! - сказал я Ваньке, а сам двинул навстречу.
        - Что сказал Девятиголовый младенец? - поинтересовался я, войдя в помещение, которое можно было бы назвать залом для приемов. Прошел мимо склонившегося в поклоне торговца, уселся на уложенные друг на друга жесткие маты, которые тут заменяли кресла, принял от слуги чашку с чаем. Мимолетно подумал о том, что уже убить готов за глоток обычного растворимого кофе.
        - Ваше превосходительство! - зачастил Фу. - Тот, к кому вы меня послали лично не встречался со мной! Я лишь передал послание и дождался ответа.
        - Хорошо. - Я не позволил гримасе недовольства (ох уж эти формулировки китайские!) выползти на лицо. - Что в послании вождя жителей реки?
        - Мне велели передать вам его слово в слово, но я опасаюсь произносить это вслух! - торговец стукнул лбом в пол.
        - Как посланец ты не отвечаешь за содержание послания.
        Что, кстати, не совсем так было. Частенько в китайской, да и не только в китайской истории правители казнили вестника, если полученное послание приходилось им не по вкусу.
        - Я не посмею!
        - Торговец Фу, давай ты не будешь испытывать мое терпение? Я же по-хорошему прошу. Даю слово, что ты и твоя семья не пострадаете, если сообщение будет мне не по нраву.
        - Подданный услышал! - еще один удар лбом об пол.
        - Говори уже!
        - Сказано: «Продавец вина никогда не скажет, что вино разбавленное. Кто не умеет улыбаться, тому не стоит становиться торговцем. Тыква не бывает абсолютно круглой, человек не бывает абсолютно совершенным».
        Я выслушал все это с непроницаемым лицом, хотя больше всего хотелось заржать в голос. Какого хрена это все значит? Вино, торговцы, тыква - что хотел сказать болотник? Или это такая изощренная форма издевательства? А может, просто переводчик сбоит? Ладно, чего мозг ломать, если есть советник, у которого зарплата больше, чем у сотни арбалетчиков?
        - Советник У Ваньнан, что ты думаешь о сказанном?
        Мытарь, который подошел как раз к озвучиванию сообщения, ответил:
        - Думаю, мой господин, что Девятиголовый младенец требует больших гарантий безопасности, чем твое слово.
        Так и захотелось вскочить и закричать дурным голосом: «Ах, значит, моего слова вам недостаточно?!» Делать этого, понятно, я не стал, хотя смотрелось бы, несомненно, очень по-китайски. К тому же именно жители Поднебесной и запустили в мировой обиход понятие изощренного предательства.
        - Каких? - уточнил я у Фу.
        - Опять мне велено произнести дословно, - отозвался тот. - «Девушка выходит замуж к удовольствию родителей и уходит в семью мужа».
        - Они хотят заложника, - тут же «перевел» Мытарь. - Кого-то очень близкого для тебя. Полагаю, речь идет о молодой госпоже Чэн Юэлян.
        Вот тут я уже не сдержался и выругался. Торговец Фу задрожал и даже предпринял попытку отползти от меня подальше.
        - Эй! - рявкнул я в его сторону. - Я тебе слово дал, чего ты дрожишь, блин!
        Юльку им отдай! Охреневшие болотники! Мало того что загадками разговаривают, так еще и заложников требуют! Кто тут вообще требовать имеет право? Забрались в глушь, куда без проводника не пройдешь, и условия тут свои ставят! А желтые, между тем, куда-то уходят!
        Будто услышав мои мысли, торговец Фу вдруг поднял голову и сказал:
        - Велено так же сказать, что люди Юн Вэйдуна ходят кругами. Пока.
        А я ведь ничего не говорил о том, что хочу сделать с засадным полком. В смысле, не передавал сообщения болотникам, чтобы те их задержали. Девятиголовый, надо полагать, сам допетрил зачем я хочу с ним встретиться. Что характеризует его как умного лидера. Только вот его требование заложника…
        Нет, так-то понятно, что это распространенная практика. Сплошь и рядом так поступают. Я вот тоже с одним правителем соседним обменивался «гостями», давая таким образом гарантию добрых намерений. Но Юлька… Откуда мне знать, что это не хитрый ход желтых, которые таким образом хотят лишить меня одного из сильнейших одаренных в войске? В контакте девушка, может, и не на многое способна, но на дистанции. В конце концов, именно она сломила сопротивление защитников Юйчжана.
        - Если господина интересует мнение советника, то я тоже считаю, что мы не должны отдавать молодую госпожу жителям реки, - склонившись к моему уху, произнес Секретарь. - Она дочь господина Чэна, если что-то случится с ней, вместо нового союзника мы получим очень мстительного врага.
        Я кивнул. Да, традиция заложников, это очень по-китайски, но в отношении Юльки не по-людски как-то. Не могу я на такое пойти. Она ведь одновременно и дочь важного союзника, и Стрелок девятого разряда, и девушка, которая мне очень нравится. Как я вообще смогу ей такое сказать? Мол, Юль, посиди в болоте, пока я переговоры буду вести. Риск небольшой, если что-то пойдет не так, тебя, вероятнее всего, убьют, но ты же понимаешь - судьба Поднебесной на кону!
        Она, конечно, поймет. Для нее это, блин, даже естественно. А для меня нет! Что я буду за мужик, который свою женщину - невесту! - отдаст в залог? Поедом же себя потом сожру! Да и ей в глаза смотреть не смогу. Как и объяснить, почему это нелепое для китайца чувство вины испытываю.
        Черт! Все демоны ада и Янь-ван к ним в компанию! Как же поступить? Согласиться на требования болотников - получить возможность союза и посадить на совесть пятно. Отказаться - лишиться возможности разобраться с десятитысячным отрядом и вдобавок прослыть немудрым правителем. Как, блин, в сказке, не помню, правда, какой, где царь приказывал: «Пусть явится не верхом, не пешком, не одета, ни раздета, без подарка, но с подарком».
        Короче! Что делать будем, Стратег Вэнь? Что говорит твой внутренний голос?
        А он ничего, естественно, не говорил. Я же принял для себя, что мне не нужен воображаемый собеседник, что все решения я буду принимать самостоятельно, вот и затаилось подсознание. Может, зря я так? Лё Ха так-то дельные вещи озвучивал.
        Ладно, чего уж жалеть. Очевидно, что разгребать нужно самому. Без посредников. Страшно, капец как, а что делать!
        - Сейчас я выйду из дворца, и ты, торговец Фу, выйдешь вместе со мной, - произнес я, вставая с матов. - Мы сядем на коней и поедем в лес. Вдвоем. Там ты проведешь меня к тому месту, где передавал послание и ждал ответа. После чего вернешься в город. Я останусь там один.
        Не убьют же они, в самом деле, главу фракции, который изгнал из этих земель желтых? Ну а если я ошибся, отмахаюсь «плащом» и сбегу.
        - Но господин! - тут же взмахнул рукавами Мытарь.
        - Я не посмею! - одновременно с ним заныл торговец Фу.
        - Повиновение! - тихо произнес я. - Делаем, как я сказал. Если Девятиголовый младенец хочет заложника, я дам ему самого ценного.
        Словно издеваясь, ожил интерфейс. Перед глазами появилась вертикальная строчка иероглифов очередного квеста богини, которыми она в последнее время не особенно меня баловала.
        «Избранный делает сложный выбор».
        Оставшись в лесу один, я малость приуныл. Легко было корчить из себя героя, когда все на тебя смотрят и, вероятно, в глубине души гордятся тем, какой смелый и безбашенный у них командир. Сам, в одну харю, отправился на встречу с болотниками, даже охрану не взял!
        Другое дело, когда вокруг заросли бамбука, каких-то еще баобабов, под ногами хлюпает, а вокруг - никого. И будто бы смотрят на тебя сотни глаз, причем поверх стрелы на натянутом луке.
        И квест этот еще. Вот - бесит! Бесит эта коза бессмертная! То не дозовешься эту капризную барышню, то сама лезет, когда ее не зовут! Я просил у нее помощи? Нет, не просил! Это было мое решение, а не выполнение ее задания - так какого хрена она вмешивается? Что, боится чемпиона потерять? Раньше надо было думать!
        Еще и награду предложила! Трактат «Встречный ветер», если я выполню задание и смогу склонить болотников к союзу без выделения им заложника. Так-то, по кругу, «ветер» этот мне был нужен, глупо отказываться, но бесит же, когда тебя, как осла морковкой, подманивают! У меня, блин, своей мотивации достаточно!
        Да, это не мой мир. Я сюда по глупости попал, реализуя неизвестные мне до сих пор планы богини. Тут антисанитария, нет удобств и интернета, кофе отсутствует, пива не варят, а из развлечений только война, заунывные песни и замороженные танцы куртизанок. Но я тут стал нужен, у меня появились друзья, а если тупить не буду - и девушка тоже. Точнее, жена, но в данных реалиях до свадьбы даже за ручку подержаться - уже неподобающее поведение.
        В общем, нормально у меня с мотивацией! Больше ни один модный коуч из Питера не даст. Нафига было выписывать квест? Не верит в меня? Не верит, но при этом в последние недели сама не идет на контакт. Решено! Как появится свободная минутка, ложусь спать. И посылаю мысль Гуаньинь, что нужно поговорить. И буду так делать, пока она не отзовется!
        Шагах в двадцати слева раздался шорох. Я приложил все силы, чтобы не вздрогнуть и, стараясь выглядеть спокойно, повернулся туда. Никого не увидел, но почти сразу услышал шевеление кустарника уже справа. Вряд ли звери - так близко от человеческого жилья они опасаются появляться. Значит, болотники пожаловали.
        - Я слышу вас, больше нет смысла таиться, - медленно повернувшись на новый звук, произнес я. - Вы уже убедились, что я пришел один и никакой засады тут нет.
        Голос мой звучал спокойно, мне даже удалось ему придать некую легкую насмешливость. Мол, ребят, серьезно, вы боитесь одного человека? Сердце между тем стучало о ребра, как сумасшедшее.
        Справа тоже никого не оказалось. Зато за спиной, без предварительного шороха, прозвучал женский голос.
        - Стратег Вэнь. Какая честь для всех нас.
        Сарказм детектед. Я тоже так могу. Но не буду. Мне этих товарищей надо на свою сторону перетянуть.
        Совершив третий уже поворот, я наконец увидел гостей. Трое: одна женщина, судя по выпуклостям в районе грудной клетки, и двое мужчин. Я говорю «судя», потому что иных признаков пола разглядеть не удалось. Визитеры были в темной одежде, широких крестьянских шляпах, с лицами, полностью закрытыми темной тканью. Даже глаза прятались за тонким сетчатым материалом, похожим на черный тюль.
        Сердце пропустило удар. Кэндзи! Я, дебил, поперся в лес и нарвался на третий отряд, который послали меня убивать! Черт, почему я о них не подумал вообще, когда затеял игру в героя.
        - И я рад встрече, - никто никогда не узнает, как тяжело мне было произнести эти слова беспечным голосом праздного гуляки. - Чаю?
        И повел рукой в сторону воображаемого столика, одновременно с этим активируя «плащ полководца».
        - Зачем вы здесь, стратег Вэнь? Связному были переданы четкие инструкции, - снова спросила женщина. И я от облегчения чуть не захлебнулся волной воздуха, которую нужно бы было выдохнуть.
        Не кэндзи! Не кэндзи - болотники! Посланцы Девятиголового. Фу-у-у-у!
        - Серьезно? - мне даже удалось выполнить этот трюк с бровью, когда одна поднимается, а вторая остается на месте. - Это были инструкции? Торговец вина не может улыбаться, потому что бодяжит свое пойло в тыкве не идеальной формы? Ну, или как-то так, я уже подзабыл весь тот бред, что бормотал торговец Фу.
        Люди в черном переглянулись между собой, но я не дал им вставить ни слова.
        - Я пришел один, чтобы говорить с вашим лидером. Ведите к нему или проваливайте. При последнем варианте, я буду понимать, что союзников среди жителей реки у меня нет.
        И заложив руки за спину, встал с крайне занятым и независимым видом.
        С минуту на небольшой, окруженной со всех сторон лесом полянке красовалась скульптурная экспозиция «Стратег Вэнь приносит мир диким племенам бассейна реки Гань». То есть они меня молча изучали, я разглядывал вершины бамбуковых стволов с отвлеченным видом. Потом центральная фигура трио отмерла и стянула с головы шляпу. Затем опустила с лица ленты.
        Она была красивой. Старше меня раза в полтора, но эффектной дамой - не отнять. Тонкие, совсем не крестьянские черты лица, выразительные глаза. Такую легко представить в современном мне брючном костюме, модных очках без оправы и с дорогущим смартфоном в руке. По которому она непрерывно говорит что-то о сделках, фьючерсах, валютных фондах и сделках на миллионы долларов. Бизнес-леди.
        - Вы смелый человек, стратег Вэнь, - произнесла она. Ее голос очень подходил к внешности. Доброжелательной, но со скрытой сталью под бархатом. - Прийти сюда одному, без охраны, в то время как вокруг столько врагов. Не каждый из генералов решится на такое.
        - Со мной Гуаньинь - кто против меня! - перефразировал я известную поговорку своего мира. - Так вы поведете меня к вашему вождю?
        Она улыбнулась. С таким выражением на лице, как будто мы только что подписали контракт, согласно условиям которого я отдал ей пятьдесят один процент акций своего бизнеса, а она заплатила за это ровно один рубль. Тепло, в общем, улыбнулась.
        - Я и есть Девятиголовый младенец.

* * *
        [1] «Сон в красном тереме» - средневековое китайское произведение, стоящее в одном ряду с «Путешествием на запад» и «Троецарствием».
        [2] Баобао - в данном случае это не имя, а ласковое прозвище, обозначающее буквально «малышка».
        [3] Гуцинь - струнный китайский музыкальный инструмент, немного похожий на гусли.
        [4] Учжу - серебряная монета весом в 3.2 грамма, буквально «пять чжу».
        Глава 44. Полководец находит опору в друзьях
        Женщина. Что-то дофига вокруг меня женщин в последнее время. Раньше за пять лет таким количеством знакомых противоположного пола не обрастал, как здесь меньше чем за полгода. И все какие-то в сторону воительниц. И это в патриархальном Китае, где женщины тихо вышивали, пока мужчины друг дружку в междоусобицах резали. Не, понятно, что в книжках встречались и барышни-воины, но там одна на триста страниц, а у меня уже… какая, кстати, по счету?
        Амазонка, Бешеная Цань, Юэлян и теперь вот - Младенец. Девятиголовый.
        Я так долго ей не отвечал, что собеседница была вынуждена поторопить.
        - Стратег Вэнь, с вами все в порядке?
        Заботливо так спросила. С чувством. И еще с какой-то необъяснимой симпатией, которой, казалось бы, неоткуда взяться.
        - Да, благодарю вас, госпожа… А как ваше имя? Мне кажется, неучтиво называть вас госпожа Девятиголовый младенец.
        Ответом мне стал веселый смех, отчего женщина стала мне нравиться еще больше. Не, понятно, у меня невеста, и я без задней мысли, ну, почти. Однако очень располагающая к себе мадам, не отнять.
        - Мое имя ХулИ, - ответила она.
        И тут уже я прыснул, сумев, однако, замаскировать свою странную реакцию кашлем.
        - Мошкара, - пояснил я. Летающих тварей и правда было много, еле успевал отмахиваться веером. - В горло попала. Надо поменьше рот держать открытым. Итак, госпожа Хули, рад с вами познакомиться. Будем говорить здесь или выберем другое место?
        - Давайте здесь, - ответила она, непринужденно опускаясь на колени и расправляя на них полы короткого верхнего халата. - О чем бы вы хотели поговорить, стратег Вэнь?
        Мне пришлось занять ту же позу - правила приличий нужно соблюдать даже в лесу. Если женщина первая села, следует последовать ее примеру, иначе будет невежливо. Вот всегда это меня «восхищало» в китайцах - жесткое соблюдение внешних приличий и правил при всегдашней готовности резать глотки целым кланам. «О, вы такой воспитанный и коварный, второй господин Шу! Ну что вы, я не могу принять такую похвалу, ваше высочество!»
        При этом я понимал, что, сев, превращаюсь в еще более удобную мишень и серьезно теряю в мобильности. Но вроде убивать меня пока никто не собирался?
        - Думаю, вы прекрасно знаете, о чем, госпожа Хули. О добрососедских отношениях между мной и вами. Или, если угодно, между фракцией Вэнь и народом реки.
        Глава речного народа со всей серьезностью кивнула.
        - И платой за добрососедские отношения между нами станет смерть десяти тысяч воинов, присягнувших Желтому Небу, - закончила она мысль. - Это с нашей стороны. А с вашей?
        Такое ощущение сразу появилось, что я на китайском рынке. Не местном, где курицами и поделками из бамбука торгуют, а из моего времени. Спортивные костюмы «Abidas», чайники «Tafel» и вот это вот все. «Качество фабрика», «можена десевле», «нивыгадна!».
        - А чего бы вы хотели?
        Одно из правил торга - это я уже тут научился - не предлагать свою цену, пока ее не озвучит продавец. Госпожа Хули была заинтересована в сделке, иначе бы попросту не пришла сюда. Значит, есть нечто такое, что ей нужно. Если я раньше времени скажу, что готов отдать за ее помощь, она получит понимание того, насколько меня можно прогибать.
        - Вы пришли ко мне, стратег Вэнь, а не я к вам.
        То есть она тоже не хотела раскрывать карты. Понял, принял. Ладно, зайдем с другой стороны.
        - Но вы согласились меня принять, а значит, ждете чего-то, что я могу вам дать.
        - Я лишь согласилась выслушать ваше предложение.
        - Значит ли это, что вы не заинтересованы в переговорах?
        - Я лишь слабая женщина, которая должна заботиться о своих людях. Я всегда готова выслушать, что мне могут предложить.
        - Может быть, выход из болот и возврат к нормальной жизни?
        - В условиях, когда власть в уезде может смениться в любой момент? Вы говорите очень смешные вещи, стратег Вэнь! Зачем моим людям выходить туда, где каждый может убить и ограбить их?
        - Как владетель этих земель я буду обязан защитить их.
        - До вас этим занимался Юн Вэйдун. И, смотрите-ка, он не слишком преуспел!
        - Генерал Юн правил лишь одним городом и окрестностями. Я же владею уже тремя. Плюс в союзе со мной находится семейство Чэн, чей первый господин тоже контролирует три города. Уже к исходу этого года под нашей рукой будет находиться весь юго-восток Поднебесной.
        - Отличное начало для вас, стратег Вэнь. Возможно, к концу года вы примете титул хоу - и вполне заслужено, смею заверить. Но, увы, я пока не вижу никаких плюсов для себя и своих людей.
        - Так скажите, чего бы вы хотели, госпожа Хули! Уверен, мы сможем договориться!
        Все время, пока мы обменивались репликами, сопровождающие женщины стояли неподвижно, как гипсовые статуи. Только легкий ветерок, плутающий между деревьев, иногда колыхал полы их коротких халатов. Но на последней фразе своей госпожи один из них вдруг склонился и что-то быстро прошептал ей на ухо.
        - Ты прав, Левый, - кивнула госпожа Хули, после чего снова вернула мне свое внимание. - Есть кое-что, стратег Вэнь, что было бы мне интересно.
        - Прошу вас, скажите, что это!
        - Ци.
        - Ци?
        - Верно, ци.
        Она широко улыбнулась мне, впервые раздвинув губы достаточно широко, чтобы я мог увидеть ее зубы. И тут стало понятно, что с ними что-то не так. Я не успел этого осознать, но подумал, что на таком красивом лице ожидаешь увидеть безукоризненную улыбку, а не…
        Оскал.
        Ее зубы были острыми. Не плоскими, как у нормальных людей. Не заточенными, как делают в некоторых племенах каннибалов, я читал про такое в своем мире. Зубы госпожи Хули были звериными. Волчьими или собачьими, точнее сказать не могу. Но точно не человеческими.
        - Какую конкретно ци вы желаете?
        Я уже вновь активировал «плащ полководца» и приготовился вскочить и сражаться, если понадобится. Но моя собеседница пока не спешила нападать.
        - Любую, какую вы сможете предложить, стратег Вэнь. Я не слишком разборчива. Хочу сразу сказать, что я не ставлю вам условий о доставке ци какой-то конкретной первостихии. Подойдет любая, даже у имеющаяся у одаренного низких разрядов.
        - А зачем вам ци, госпожа Хули?
        Разговор стал уже очень странным, но не это меня напрягало. Уж чего-чего, а странностей я тут уже насмотрелся. Пугали зубы женщины, которые она больше не демонстрировала.
        - Зачем же ци такой, подобной мне?
        - Подобной вам?
        - Вы ведь уже все поняли…
        - Нет!
        Нифига я не понял. То есть сообразил, что она не человек, но вот дальше пока не продвинулся. В конце концов, я не эксперт в мифологических существах южного Китая, чтобы по одним лишь зубам определить принадлежность своего собеседника к какому-то конкретному виду.
        - Но я же представилась!
        В голосе женщины появилась обида. Какая-то девичья, в стиле: «Ну и что, что на простынях нет крови! Я же сказала тебе, что девственница, почему ты мне не веришь?»
        - Вы назвали свое имя, госпожа. Хули.
        - Хули Цзин! Стратег Вэнь, вы демонстрируете непростительное невежество!
        Хули Цзин - и чо? В смысле, это такое громкое имя, что я просто обязан его знать? Имя как имя, смешное только, с точки зрения русского человека, но не более. Или оно что-то значит на китайском? В смысле, понятно, что оно что-то значит, все имена что-то означают, но что именно? На слух тут легко ошибиться, нужно по иероглифам смотреть. Оно может значить и «хитрая», и «хитроумная» - различия будут крыться в какой-нибудь едва заметной палочке сбоку, которую и не заметишь-то сразу! Можно даже как «обольстительная» перевести, если как метафору использовать. Или вообще, как лиса…
        Стоп.
        Блин!
        Лиса!
        Хули Цзин. Зубы. Девятиголовый младенец, то есть иносказательно, с учетом здешних особенностей, «бессмертный невинный». Или, если продолжить метафору, бессмертный мудрый. И зубы. Лисьи, не волчьи. Лиса-дух.
        Лиса-оборотень!
        Блин, а ведь правда куча подсказок была! Начиная от прозвища, заканчивая именем. Девятиголовый - это еще и отсылочка к японским кицунэ - девятихвостой лисице-оборотню. Которая, согласно легендам (а мы уже знаем, что все японское - это хорошо забытое и творчески переработанное китайское), может превращаться в человека.
        А что мы знаем про кицунэ? Наруто-Боруто, там они точно были, но убей меня Гуаньинь, если я помню, в чем там фишка! Еще в сериале «Любовь, смерть и роботы» одна серия была про лису-оборотня. Она там охотилась на людей. Убивала вроде? Да, точно убивала! Блин!
        Еще где-то встречалась инфа, что девятихвостые соблазняли мужиков. Типа суккубы в европейской мифологии, демоны похоти и разврата. Не совсем так. Точнее, им нужна была духовная энергия мужчин, вот! Та самая ци, о которой она сейчас говорит. Если вспомнить леди-скелета, которая собиралась меня трахнуть, чтобы извлечь ци, то все вообще вставало на места. И собранный пазл нихрена не радовал!
        Словно бы наблюдая за моим мыслительным процессом и видя каждую мысль, как человек круги на воде, женщина снова широко улыбнулась, обнажив лисьи зубы. Но продолжала при этом сидеть. Не спешила прыгать на меня с намерением вцепиться в горло. Что не могло не радовать.
        - А зачем вам ци, госпожа Хули?
        Спросить мне удалось спокойно, ну, почти. Голос все же немного подрагивал, но посмотрел бы я на того, кто смог бы тут не испугаться!
        - Чтобы жить и растить дочерей, - ответила она без паузы. Не оборачиваясь, бросила за спину. - Левый хвост, Правый хвост, снимите маски!
        Те, кого я принял за мужчин-охранников, сняли шляпы, опустили повязки и подняли вуали. Вместо мужских лиц я увидел морды лис. Только не вытянутые, как у зверей, а человеческие по форме, но искаженные и покрытые шерстью. При этом, несомненно, женские и миловидные. Если не брать в расчет мех на щечках. Фурри[1], короче.
        - Они совсем молодые, - доверительно сообщила их мать. - Еще не умеют полностью принимать человеческий облик. И им нужно расти. Для этого и нужна ци.
        - А все в вашем речном народе - лисы?
        Наверное, можно было придумать и более идиотский вопрос, но у меня не имелось достаточно времени. Поэтому и ляпнул первое, что в голову пришло.
        Хули Цзин рассмеялась.
        - Нет! Что вы, стратег Вэнь! Только я и две мои дочери. Остальные - обычные люди, которые нашли у меня защиту и платят за это своей бедной неразвитой ци. У желтых тоже не слишком много одаренных, поэтому меня очень интересует союз с главой фракции, у которого подчинении столько идущих по Пути.
        - Вы что, серьезно решили, что за помощь с засадниками повстанцев я готов заплатить жизнями своих людей?
        Фразу эту я произнес гневно - она в самом деле меня разозлила. Неужели эта лиса считает мои перспективы разобраться с отрядом желтых такими слабыми, что я буду готов слить своих боевых товарищей за ее помощь?
        - Жизнями? - искренне удивилась госпожа Хули. - Но мне не нужны их жизни, стратег Вэнь!
        В город я вернулся в очень неоднозначном душевном состоянии. С одной стороны, переговоры можно было считать проведенными успешно. Хули Цзин согласилась на сотрудничество и была готова водить армию желтых по болотам хоть до конца света. Она даже подкинула вариант, по которому никого (ну почти) топить в болотах не придется, а моя армия прирастет на десять тысяч человек. Мол, если хорошенько выгулять повстанцев по влажным лесам, довести их до голода и упаднических настроений, а потом выбрать удачный момент и предложить сдаться и принять службу уже под моей рукой, они вполне могут согласиться.
        Большую часть командиров желтых при таком раскладе придется снимать, зато обычные солдаты, которым предложат еду, службу и зарплату, с радостью сменят сторону. В регулярных войсках, пользующихся моим доверием, им, понятное дело, делать нечего, но у фракции Вэнь найдется работа и для таких «новобранцев». К тому же вооруженных и худо-бедно обученных.
        Оборотень утверждала, что ей понадобится не больше десяти дней для того, чтобы довести засадников до нужного эмоционального состояния. Вполне разумный срок. И отсутствие необходимости бездарно расходовать такой ценный ресурс, как люди.
        С другой же стороны, хозяйка болот требовала уже сегодня привести ей одного, а лучше двух одаренных. Для закрепления сделки и осуществления качественного прорыва в росте ее фурри-дочурок. Мол, застоялись они в своем ранге, никак не могут выйти за его пределы на бедной ци, взятой от жителей реки. И хотя лисица заверила меня, что самим донорам ничего не грозит, ну, может быть, временное истощение резервуаров и общая слабость на два-три дня, как бывает при перенапряжении, я никак не мог решиться донести до своих командиров назначенную цену.
        В смысле, согласиться я уже согласился, но вот как это сказать?
        - Что она требует? - вытаращились на меня Бык с Пиратом, когда я вызвал их к себе и озвучил условия договора с Хули Цзин.
        Всем такое говорить я не мог. А этой парочке доверял больше других, да и отношения между нами были такими, что можно всякую хрень нести.
        - Ей требуется ци для роста ее дочек-оборотней. Много, как я понимаю, и очень качественной. Такой, какая может быть у Воина и Героя высоких разрядов. Подойдет и ци Стратега, но я, как вы понимаете, не могу.
        Оба капитана прыснули, как подростки, которым рассказали очень смешной и очень неприличный анекдот.
        - Конечно, не можешь, старший брат! - отсмеявшись, сказал Лю Юй. - Для тебя подобное станет смертным приговором. Даже если ты никому не скажешь, рано или поздно слухи просочатся. И тогда на твою жизнь я бы лично не поставил ни ляна.
        - И нельзя забывать, что твоей фракции тоже придет конец. После того как все вскроется, - с невозможно серьезным лицом, какое бывает у человека, который из последних сил сдерживает смех, произнес Ган Нин.
        - А то я без вас этого не понимаю, кони! - в сердцах воскликнул я. - Будь все по-другому, я бы к вам за помощью и не обратился! Парни, я все понимаю, вопрос деликатный, к другим с ним я даже ходить не буду. Но вам верю как себе. И поэтому спрашиваю - вы пойдете на это?
        Бык с Пиратом снова разулыбались как школота. Переглянулись друг с другом, гоготнули и снова уставились на меня.
        - Старший брат, - начал Бык, как более близкий мой друг. - То, что ты предложил, - это непростое деяние. И правильно сделал, что обратился с этим к нам. Любой другой человек, как бы ни был близок к тебе, мог бы понять превратно. Это нанесло бы ущерб твоей репутации. Верно ведь, братец Нин?
        - Да! Это ты совершенно правильно сказал, братец Юй! Урон репутации - это не шутки! В нашем деле все только на ней и держится. Вот, скажем, узнали бы твои воины, что ты замыслил заключить союз с самой Хули Цзин - даже представить страшно, каковы могли бы быть последствия.
        - А если бы об этом узнали враги, братец Нин?
        - Вот! Вот именно! Я горд тем, что мой названый брат так умен и прозорлив, что предвидит все возможные последствия!
        - Прошу тебя, я не достоин этой похвалы!
        - Но ведь именно ты поднял вопрос о врагах и их возможной осведомленности!
        - Любой бы подумал об этом, братец Нин.
        - Не знаю, не знаю! Я вот, братец Юй, об этом не подумал. Впрочем, чего ждать от простого рубаки вроде меня…
        - Прошу тебя, брат! Не принижай своих достоинств! Всем известно, что ты не только смел, но и умен. Иначе зачем бы ты записывал все эти мудрые изречения, многие из которых, к слову, принадлежат нашему старшему брату?
        В этом месте два этих тролля восьмидесятого разряда поднялись, сложили руки перед собой и синхронно мне поклонились. Я, не в силах больше сдерживаться, рассмеялся.
        - Короче, трепачи пустопорожние! Да или нет?!
        Гогот двух этих орясин был мне ответом. Точнее, сперва смех, а потом уже слова:
        - Конечно, старший брат, мы сделаем это для тебя!
        - Когда еще представится такой случай - завалить на спину настоящую Хули Цзин!
        - Ее дочерей, братец Нин, только ее дочерей. Но, если и их достойной родительнице потребуется немного моего ци, я и ей не смогу отказать!
        - Как и я, братец Юй! Как и я!
        Я только глаза прикрыл и взмахом руки велел болтунам выметаться. Подумать только, а я еще опасался, что мое предложение их возмутит! Да они на лесную корягу полезут, если она будет иметь хотя бы отдаленное сходство с женщиной!

* * *
        [1] Ф?рри (от англ. Furry) - покрытый мехом.
        Глава 45. Герой находит вражескую армию
        Было бы здорово дождаться того момента, когда Хули Цзин окончательно запутает засадный полк желтых, принять новых подданных под руку и только потом отправиться воевать с прежним владетелем этих мест - Юн Вэйдуном. Но, увы, такой роскошью, как время, я не располагал. Каждый день, в который я не преследовал вражеского генерала, его армия росла, а значит, увеличивались и будущие потери моей.
        Поэтому через сутки после заключения моими капитанами договора с жителями реки (главным образом с их лидером - лисой-оборотнем) я повел войска в поход. Бык с Пиратом в кои-то веки не ехали рядом со мной, зубоскаля и рассказывая небылицы о своих похождениях, а тряслись в обозе, ушатанные дочками Хули Цзин до состояния вареных овощей. Так что компанию мне составляли Чэн Юэлян и Мытарь, чьего присутствия требовали правила приличий - несмотря на помолвку и походные условия, я до сих пор не имел права оставаться со своей невестой наедине.
        Четыре дня марша ничего не происходило. Армия неутомимым катком двигалась через леса и рисовые поля, преодолевала мелкие речушки, взбиралась на сопки и спускалась с них. К вечеру разбивала лагерь, освещая местность тысячами костров, а к утру собирала его и двигалась дальше.
        Из происшествий были лишь стертые ноги (полторы сотни пехотинцев попали в походный госпиталь Матушки И), сбитые подковы у конницы (к третьему вечеру Прапор доложил о низком качестве металла, который мы приобрели в Юйчжане, за что получил от меня разнос - закупками занимался именно он), - и дизентерия, которая снизила темп нашего передвижения вдвое. К счастью, последнее китайцы, по крайней мере, южане, умели прекрасно лечить, и уже к исходу третьего дня скорость армии вернулась к штатной.
        Уже привыкнув к отсутствию тайм-киллеров, всех этих залипаний в телефоне, игр, чатиков, просмотра мемов и еще сотни занятий, из которых состояла моя жизнь в двадцать первом веке, я проводил время в походе с пользой. Даже на полном серьезе радовался тому, что заняться - в привычном мне значении этого понятия - нечем, а значит, приходится придумывать себе настоящие дела, а не их «соевые» заменители.
        На привалах я упражнялся в фехтовании с Юлькой, в седле читал трактат «Встречный ветер», полученный от, как ни странно, Хули Цзин - у моей богини была довольно забавно выстроена служба доставки, но за выполненные квесты она всегда расплачивалась. Пытался дремать, чтобы попасть в «астрал» и переговорить с Гуаньинь, но многоликая, судя по всему, занесла мой номер в блок-лист и не желала отвечать.
        По последнему поводу, кстати, я не то чтобы прямо волновался, но уже начинал переживать за своего небесного куратора. Долгое молчание Гуаньинь могло означать и удлинение поводка, на котором она меня держала, и какие-то проблемы у богини - если вспомнить, у них были какие-то терки с Ян-ваном. Князь ада, к слову, тоже никак себя не проявлял.
        Новая полученная в награду техника полностью соответствовала своему названию. В смысле, позволяла создавать ветер. Не обязательно встречный, но и попутный - если я вдруг пожелаю использовать его для наполнения парусов морского судна. Описана она была так:
        ВСТРЕЧНЫЙ ВЕТЕР.
        Активируемая способность первого разряда.
        Создает зону неравномерного распределения атмосферного давления. Путем выбора расположения зоны высокого и низкого давления одаренный создает воздушный поток, сообщая томусилу и направление движения. Управление воздушным потоком происходит путем смены расположения зон высокого и низкого давления.
        Скорость активации: 5 секунд.
        Срок действия: нет.
        Площадь расположения зон высокого и низкого давления: до 500 метров.
        Дальность применения: 100 метров от края создаваемой зоны нужного давления.
        Скорость восстановления: нет.
        Ограничения: одаренный не сражается, не двигается и не применяет другие техники.
        Требуемая проводимость энергии - 2 единицы на 100 метров площади расположения зон высокого и низкого давления в секунду.
        По правде сказать, я далеко не сразу понял, что Гуаньинь пыталась сообщить мне этим заумным описанием. Какие-то зоны давления, которые формируют воздушные потоки. Потом со скрипом из памяти выползла, казалось бы, совершенно не нужная, полученная еще в средней школе информация о том, что ветер, он же воздушный поток, как раз и формируется между зонами высокого и низкого давления. И вроде дует от высокого к низкому.
        Когда с этим разобрался, остальное стало понятным. Каким-то образом (хотя чего это я? ци же!) я мог вызывать ветер. И дуть им в любом направлении, накрывая площадь в пятьсот метров. С диким расходом энергии, в максимуме даже больше, чем у «Удушающего потока».
        Но и польза от него была нехилой! Если наловчиться им пользоваться, я мог прикрыть несколько довольно крупных отрядов от стрел врага - просто сдувая их в стороны. Или, что вытекало из самого названия техники, создавать такой силы встречный ветер, что метательные снаряды попросту не долетали бы до моих воинов.
        В общем, настоящая стратегическая способность для средневекового полководца. Оставалось только научиться ею пользоваться.
        Это, однако, было не так легко. Сам по себе трактат каких-то полезных (ну, с моей точки зрения) сведений не содержал. Там потоком шли какие-то рассуждения о природе воздуха, как его понимали китайцы в начале нашей эры, воздушных элементалях, с которыми требовалось заключить договор, медитациях и дыхании. Такое, блин, ощущение, что я должен был выдувать этот «встречный ветер» из своих легких.
        К исходу второго дня пути я уже несколько раз перечитал трактат и решил перейти к практике. Помня о том, что «одаренный не сражается, не двигается и не применяет другие техники», я дождался привала, уселся в позу для медитаций и начал с визуализации ци по методу учителя Куна. То есть внутренним взором прошелся по меридианам, а потом попытался найти ци за пределами тела. Некоторое время ничего не выходило, но затем я стал таки различать не имеющий цвета свет в воздухе вокруг себя.
        Походил он на подсвеченные солнечными лучами пылинки, только было их значительно больше, а сами они - куда меньше размером. Целые мириады этих как бы живых существ проносились перед моими закрытыми веками глазами, пронзая физические объекты, будто те состояли из тумана.
        «Сделайте мне зону высокого давления, - попросил я их, когда целое облачко собралось у меня перед лицом. - Здесь».
        Вытянув руку с раскрытой ладонью, я направил ее верх. Все еще не открывая глаз, увидел, как микроскопические светляки закружились над указательным пальцем водоворотом.
        И тут же услышал испуганный вопль Ванька, который крутился неподалеку, пока я медитировал.
        Не умея еще себя контролировать на уровне мастеров всякого кунг-фу, я был вынужден отрыть глаза. Увидел, что ординарец тушит мой халат, который я повесил подсушить неподалеку от костра на специальной подставке.
        - Что случилось? - спросил я.
        - Мой господин! - Ванька умудрился даже поклониться, не прекращая стучать уже испорченной верхней одеждой по земле. - Это моя вина! Внезапно налетел порыв ветра, разметало костер. Угли попали на одежду и… вот.
        В завершение Ван Дин продемонстрировал мне обгоревшую и еще дымящуюся тряпку, которая минуту назад была вполне еще новым халатом. Мозгов сложить одно с другим у меня хватило.
        - Ты ни в чем не виноват, Ван Дин. Это я призвал ветер.
        - Но… зачем, господин?
        Хотел было ответить, что тренировался, а потом подумал, что не стоит. Возможно, прежний стратег Вэнь прекрасно управлялся со «Встречным ветром», и ординарцу покажется странным, что я вдруг принялся упражняться в использовании этой сильной техники посреди лагеря.
        - Задумался, - вместо этого сказал я. - Не бери в голову. И выкини уже эту тряпку.
        В общем, первое полевое испытание техники я провел не лучшим образом. Но зато понял сразу две вещи. Первая - заклинание являлось очень гибким, и использовать его можно было как в стратегических, так и в тактических целях. И второе - придется провести немало времени в тренировках, прежде чем я рискну прикрыть своих воинов таким вот щитом.
        На пятый день пути, примерно после полудня, разведчики доложили о следах оставленного сегодня утром военного лагеря в двадцати ли к югу. С учетом того факта, что, кроме меня и Юн Вэйдуна, тут больше никто тысячи мальчиков на прогулку не выводил, выходило, что мы где-то рядышком с генералом желтых. А еще это значило, что мы ночевали километрах в двадцати-двадцати пяти друг от друга.
        К вечеру того же дня разведчики Амазонки впервые столкнулись с разъездом противника. Причем - повезло так повезло! - в отряде, который нашел желтых, находилась и сама воительница.
        «Амазонка говорит Тигру. Столкнулась с дозором врага. Их больше в два-три раза, я отступаю. Направление - юго-запад, пять ли от головы колонны».
        Вызов Гу Вайцзинь возник у меня в голове, как раз тогда, когда я пытался кемарить в седле. Местность тут была при всей изломанности ландшафта довольно однообразной: холм, лес, распадок. И так по кругу - вот меня и сморило. Однако, стоило получить «сообщение», как сон будто ветром сдуло.
        Дав знак телохранителям остановиться, я «взлетел» на «небесном взоре». Пять ли - почти предел дальности применения этой способности, так что я мог своими глазами увидеть то, что там у Амазонки происходит.
        За считанные секунды я преодолел разделяющее нас расстояние и обнаружил примерно три сотни всадников, несущихся в сторону моего войска по узкой полоске земли, клином разбивающей лесной массив. Меньшая часть конной лавы, около трети, скакала впереди, две сотни преследовали ее. Больше врагов видно не было, но это не значило, что их нет. Атаковать войско на марше - мечта любого полководца.
        Вернувшись в седло, я тут же принялся отдавать приказы.
        «Тигр говорит Амазонке. Прими левее. Смещайся к лесу. Попробуем взять этих красавцев».
        «Поняла!»
        «Тигр говорит Пирату. Две сотни конницы преследуют наших разведчиков. Они довольно близко. Бери пару сотен ударной кавалерии и попробуй отсечь им отход. Амазонка заведет их к лесу».
        «Пират говорит Тигру. Выполняю».
        «Тигр говорит Мытарю. Колонну остановить, приготовиться к обороне, это может быть ловушка».
        Еще десяток приказов отправился к командирам помладше. На все это ушло самое большее минута. По истечении которой я снова «взмыл» в небо, оценивая ситуацию.
        Погоня продолжалась. Желтые еще не видели мою армию - мешал изгиб дороги и лес, затрудняющий обзор. Пират, рассредоточив свои две сотни всадников, как раз несся через него, чтобы выйти к противнику в тыл. Голова походной колонны уже остановилась и начала развертывать оборонительные порядки, а вот ее хвост - шутка ли, почти тридцать тысяч! - еще поднимал пыль сотнями ног.
        «Тигр - Амазонке. Еще левее! Плотнее к лесу. Пират уже рядом».
        «Тигр - Пирату. Нин, через половину ли лес закончится, начинай уплотнять построение!»
        Больше всего я опасался засады. Не для разведчиков - для армии в целом. Наши шпионы сообщали, что Юн Вэйдун (тоже осведомленный о том, что я отправился его искать) продолжает наращивать армию, оставляя за спиной лишенные гарнизонов населенные пункты. По моим прикидкам, сейчас у него под рукой было двадцать тысяч человек, ну, может, чуть больше. С такими силами уже вполне реально попытаться устроить везучему Белому Тигру ловушку.
        И место тут слишком уж удобное для нее: густо поросшие лесом холмы, извилистая дорога, петляющая между ними. На юге полно таких участков, это не центральная часть Поднебесной, где тоже гор достаточно, но и равнин много. В пяти ли впереди, это порядка двух километров, если что, уже ничего не видно. Хоть всю армию в кустах спрятать можно.
        Вон в том массиве деревьев, например, в семи-восьми ли впереди можно поставить пехоту - с воздуха я ее точно не замечу. Она атакует с фронта, когда войсковая колонна втянется в распадок. А стрелков я бы расположил на тех взгорочках - их прикроет неровный рельеф, и для того, чтобы выйти на позиции, потребуется совсем немного времени. Там же можно и фланговые отряды тяжелой пехоты разместить, получатся классические «клещи», в которых можно перемолоть вдвое превосходящую по численности армию.
        А если Юн Вэйдун обдурил моих шпионов и успел подсобрать резервы из гарнизонов не на двадцать, а на тридцать тысяч, и его армия равна моей…
        Мысли эти скользили фоном, пока я, в третий раз взлетев над землей, увидел, как ударная конница Пирата выходит из леса в полусотне метров позади преследователей Амазонки, собирается в клин и устремляется в атаку. Желтые в последний момент заметили опасность, попытались развернуться, но было уже поздно.
        У Героев есть такая техника - «Таранный удар». Доступна она, как я понимал из рассказов капитана, уже с пятого разряда, но по-настоящему страшной становится на седьмом. Пират имел шестой. И этого хватило.
        Честно говоря, я не очень понимал, как она работает. Описания чужих заклинаний мне никто на ватсап не сбрасывал, поэтому приходилось довольствоваться тем, что рассказывали сами одаренные. А они в большинстве своем либо отмалчивались, либо давали объяснения в стиле: «Ну, я такой напрягаюсь, и ци устремляется вперед подобно гигантскому копью».
        Фиг его знает, может, и так. То, что я видел, выглядело по-другому. За десять метров до столкновения с желтыми всадники Ган Нина вдруг одновременно закричали, опустили копья и на полном скаку врезались в потерявших на попытке разворота скорость врагов.
        Первые ряды повстанцев просто снесло. Кони, люди, обнаженные клинки и обломки копий завертелись в водовороте боя. Фронт был смят вместе с флангами, но тыл еще держался. Недолго, каких-то три-четыре секунды. Ровно до того момента, как в спину желтым полетели арбалетные болты - сотня Амазонки остановилась и с безопасного расстояния принялась расстреливать противника.
        Я же прекратил следить за схваткой и принялся летать над холмами, выискивая признаки спрятавшегося войска Юн Вэйдуна. Глаза - если так можно выразиться - ощупывали каждую подозрительную рощицу, реагировали на малейшее колебание ветвей густого кустарника, но никого не обнаруживали.
        К моменту, когда с разъездом желтых было покончено, я уже вернулся в тело и попытался осмыслить, что сейчас произошло. Разведка повстанцев заметила небольшой отряд нашей конницы, и командир решил их атаковать? Или же Юн Вэйдун рассчитывал, что я именно так и буду думать? Небольшое столкновение, по сути, принесение в жертву двух сотен легких кавалеристов, а на самом деле - наживка на крючке? Глупость младшего командира или умысел командующего?
        Так и не придя ни к какому определенному выводу, я разогнал рой беспорядочных мыслей, приказал Амазонке частым гребнем прочесать все эти поросшие лесом холмы, Мытарю - продолжать держать походную колонну в оборонительных порядках, а сам стал ждать возвращения Пирата. Я попросил его захватить несколько пленников, которые могли бы поделиться с нами месторасположением врага.
        Ган Нин не подкачал - пригнал больше десятка связанных китайцев. Все они были ранены, но легко, вполне могли сами передвигаться. Как выяснилось, Герой даже успел провести блиц-допрос желтых. Судя по испуганным взглядам, которые бросали на него пленники, очень эффективный и страшный.
        Я уже давно не обманывался в своем друге. Весельчак, бабник и блогер Ган Нин был прекрасной компанией только для своих. А для врага - жестоким и безжалостным воином. Который спокойно будет отрезать пальцы или выкалывать глаза одному несчастному, чтобы впечатлить другого.
        - Ну, что говорят? - спросил я, когда он приблизился.
        - Их командир погиб, а простые солдаты мало что знают, - не стал тянуть кота за хвост Пират. - Сегодня утром получили приказ выдвигаться на северо-запад от лагеря. Вести разведку. Заметив разъезд Гу Ванцзинь, отправили с докладом троих воинов, сами решили проследить. Когда выяснили, что наших разведчиков меньше, чем их, приняли решение атаковать. Больше ничего не знают.
        - А направление, в котором двигается основное войско Юн Вэндуна?
        Ган Нин махнул рукой на юго-восток.
        - Туда идут. Там впереди крупное поместье… - он повернулся в сторону пленников и крикнул. - Как называется?
        - Хэйтанг[1], господин! - чуть ли не хором отозвались желтые.
        - Ага, вот оно. Строго говоря, это даже не поместье, а куст поместий, сросшихся землями, с единой администрацией и довольно многочисленное. Кстати, забавно - куст бегонии!
        Я усмехнулся - Нин в своем репертуаре! На привале обязательно достанет тушь, кисть и бумагу и запишет интересный речевой оборот.
        - В общем, идет Юн Вэйдун туда. Там у него наверняка крупный гарнизон, тысяча, может, даже две. Эти не знают сколько.
        То есть это не засада? Просто командир конных разведчиков принял неверное решение, которое стоило жизни всем его людям. Бывает и не такое, что ж…
        Но я все же предпочту дождаться, когда всадники Амазонки закончат шерстить холмы по обе стороны дороги. В чем преимущество парня из будущего - там есть Википедия! А там много историй про то, как спешка или ошибка губили целые армии.
        А еще лучше, найдем место для лагеря и встанем на ночлег. И уже с утра двинемся за генералом Юн Вэйдуном.
        [1] Хэйтанг - бегония.
        Глава 46. Стратег борется с колдовством
        Как таковой битвы с желтыми не случилось. Не то чтобы это меня сильно расстроило, но я ведь готовился, а они…
        К исходу следующего дня моя армия плотно обосновалась на хвосте у повстанцев. Даже ночевали друг у друга на виду, километрах в пяти. От ночной атаки я отказался, так как понимал, что неразбериха и отсутствие управляемости приведет к большим потерям с моей стороны. Так же думал и Юн Вэйдун, хотя, честно говоря, я ждал от него хотя бы попытки свалить под покровом тьмы. Но нифига, поднялся с рассветом и двинулся в путь.
        Весь следующий день, часов примерно до трех после полудня, мои конные стрелки безостановочно тревожили походную колонну Юн Вэйдуна, не давая толком двигаться, а основная армия висела на пятках. С утра желтые прошли чуть больше шести километров, вынужденные постоянно разворачиваться в оборонительные порядки или отгонять конницу, в которой у меня было серьезное преимущество.
        Наконец вражеский генерал понял, что я не дам ему добраться до Хэйтанга, и начал готовиться к бою. Нашел небольшую долину между двумя холмами и принялся прямо из маршевых колонн разворачивать войска.
        К моменту, когда моя армия вышла на рубеж атаки, он уже был готов. Выстроил все свои четырнадцать с небольшим тысяч, и ждал. Да, я не оговорился, именно четырнадцать тысяч, а не двадцать или двадцать пять, как я ожидал.
        Дело в том, что последние дни в войсках желтых началось повальное бегство. Серьезное поражение под Пояном, потерянный Юйчжан, постоянный марш неизвестно куда, задержка жалования, нехватка продовольствия, слухи о стратеге Вэне, одерживающем одну победу за другой, да еще и нелояльность местных жителей, которые никак не хотели делиться припасами - все это привело к тому, что некогда сильное войско превратилось в банду мародеров. Со слабой моралью и лишь одним желанием - выжить.
        Все это я узнал от схваченных конными разъездами беглецов. Многие из которых, кстати, были готовы, присягнуть Белому Тигру - настолько оголодали.
        Выйдя из Юйчжана, генерал желтых имел под рукой пятнадцать тысяч человек. Еще десять оставил в качестве засадного полка в болотах под городом, но с ними мы уже решили. Собрав все гарнизоны с подконтрольных ему селений - я в них даже заходить не стал, потом поменяю старост, - Юн Вэйдун нарастил армию до двадцати тысяч человек. А потом стал терять все, что приобрел. Да и те, что остались верны идеалам Желтого Неба, представляли собой сейчас весьма жалкое зрелище.
        В общем, когда я, тоже сразу с марша, двинул на них шесть уже неплохо натренированных в походе терций, прикрытых с флангов всадниками и резервными коробками, повстанцы смогли сделать лишь пять залпов. А потом, не дожидаясь столкновения, побежали. Не все, конечно, но процентов девяносто от армии. Осталась лишь гвардия, верная своему господину до конца, и особо упертые товарищи, которые предпочли умереть, но не отказываться от своих идеалов.
        Сам Юн Вэйдун тоже задал стрекача - я «небесным взором» видел, как он пятки салом смазал. Оставил около пятисот тяжелых пехотинцев прикрывать свое бегство и ломанулся в лес.
        Признаться, меня такой поворот хоть и обескуражил, но вполне удовлетворил. Он вполне соответствовал так любимой китайцами военной доктрине «одерживать победу, не вступая в бой». Приказав войскам двигаться вперед и давить немногочисленные очаги сопротивления, сам я возглавил пару сотен ударных всадников, телохранителей и группу одаренных из Быка, Пирата и девицы Юэлян, рванув вслед за убегающим генералом.
        С желтыми вопрос надо было закрывать окончательно. Если в моем родном мире гибель полководца не приводила к окончательному поражению, то в древнем Китае именно так все и работало. Позволь я сейчас Юн Вэйдуну уйти, он же не успокоится! Начнет гадить по-тихому, жечь деревни, запугивать крестьян, обрушивать и так на ладан дышащую экономику погруженного в междоусобицу государства. А оно мне надо - китайских партизан по тропическим лесам отлавливать? У америкосов с вьетнамцами, насколько я помню, ничем хорошим история не закончилась.
        К тому же мне казалась очень символичной идея самому пленить или убить генерала желтых. А я уже достаточно пожил здесь, чтобы понять, какое значение придают символам китайцы. Личное участие в погоне поставит большую жирную точку в присутствии на южных землях повстанцев. И позволит быстрее взять под контроль территории, с которых раньше кормились желтые.
        Так что, волосы назад, ветер в лицо - мы поскакали в погоню за бегущим генералом. И вляпались в подготовленную им ловушку.
        Тут, наверное, надо напомнить, что Юн Вэйдун был призывателем. В смысле, мультиклассовым персонажем, который сперва качался в строгой конфуцианской системе разрядов по линейке Стража, а после смены стороны стал экспериментировать с даосской эзотерикой. В нашу прошлую с ним встречу он своими призраками разрушил мне одну терцию чуть не под ноль - напугал солдатиков, а стрелы и мечи довершили разгром. Причем применял он данную технику не один раз, даже мне довелось с ней столкнуться. Но так как ничем колдунским вражеский генерал себя больше не проявил, я решил, что возможности его поднятием призрачных умертвий и ограничиваются.
        А зря. Давно уже пора привыкнуть к тому, что врагу всегда есть, чем тебя удивить.
        Сперва Юн Вэйдун с отрядом в сотню с небольшим вернейших последователей рванул на юг, к Хэйтангу. Вероятно, подумал я тогда, он собирался сперва добраться до поселения, собрать всех, кто мог держать оружие - по данным беженцев из его армии, там гарнизон насчитывал полторы тысячи человек, - и увести их в леса, партизанить. Отслеживая направление его движения «небесным взором», я не позволял ему оторваться, даже отряду Амазонки приказал двигаться наперерез.
        Местность вокруг была неровная, чтобы не насиловать лошадей постоянными спусками и подъемами, генералу желтых приходилось двигаться очень кривым маршрутом. Я-то думал, что он так рельеф местности использует, а оказалось, что он вообще не к поместьям ломится. Правда, понял я это слишком поздно.
        Где-то через полчаса скачки стало ясно, что мы не приближаемся к Хэйтангу, а удаляемся от него на запад. Искать там спасения Юн Вэйдуну вроде было незачем, поэтому еще несколько минут я просто думал, что призыватель просто ломится куда глаза глядят, перепуганный преследованием. До тех пор, пока весь мой отряд не влетел в густой туман.
        Взяться ему было неоткуда. Во влажных лесах юга подобное природное явление не редкость, по утрам, считай, каждый день можно увидеть. Но не ближе к сумеркам. И не такой густоты.
        Этот же был непроглядным. И память услужливо выдала воспоминание о мареве, которым окружило рыбацкую деревеньку Бай Гуцзин. Руку вытяни - пальцев не увидишь. Что уж говорить о двух сотнях всадников, которые держались друг от друга на расстоянии, позволяющем не сталкиваться во время скачки.
        - Эй! - тут же заорал я. - Эй, отзовитесь!
        И сразу же выяснил, что туман, кроме всего прочего, еще и гасит звуки. Себя-то услышал как из-под воды.
        - Вот же хрень какая! - досадливо поморщился я. Достал из ножен клинок, аккуратно потыкал им в разные стороны, чтобы случайно не задеть кого-то из своих. И еще раз крикнул: - Эй! Бык? Пират? Юэлян!
        Дикое такое ощущение! Только что скакал, окруженный отрядом в две сотни морд, и хлоп - один! Вообще один, будто никого и не было рядом. Понятно, что это была ловушка генерала желтых, но не просто же он нас в молоко макнул, по всем правилам должны были появиться специально обученные воины, которые перерезали бы попавших в ловушку врагов. Но они отчего-то не спешили, видимо, сами заплутали в тумане. Ох уж мне эта их магия китайская!
        Стоп! Точно! Магия! У меня же она тоже есть, что я туплю?! «Небесный взор» тут не поможет, сверху я увижу только белое пятно, зацепившееся за деревья, но есть же еще «встречный ветер». Техника идеально подходит для борьбы с туманом.
        Спрыгнув с коня - использовать технику было нельзя, сидя в седле, - я тут же столкнулся с кем-то живым. И очень опасным, судя по клинку, который уперся мне прямо под адамово яблоко. Я даже среагировать не успел. К счастью, этот кто-то так же, как и я, опасался прикончить своего, поэтому и не вонзил острие мне в горло сразу же.
        Я замер, показывая, что сопротивляться не намерен - наверняка же это кто-то из своих был. И через секунду услышал голос Юэлян у своего уха - сама она стояла у меня за спиной.
        - Назови свое имя!
        - Вэнь Тай, молодая госпожа Чэн. Но мы уже представлены друг другу и даже разок целовались, так что вы немного запоздали со знакомством.
        Маленький, но очень жесткий кулачок тут же стукнул меня между лопатками. Но я уловил, что губы девушки выдавили облегченный выдох.
        - Это колдовство призывателя, Тай! - сообщила она. Будто я не понимал! При этом опустила мое титулование и даже фамилию, посчитав, видимо, условия неподходящими для соблюдения норм приличий.
        - Я знаю. Юэ, отпусти меня, пожалуйста, я попробую разогнать туман.
        Руки девушки тут же разжались - я в этот момент даже сожаление испытал, но тут же шикнул на себя: «О чем ты, вообще, думаешь!» Уселся, скрестив, ноги и стал медленно - не научился еще делать это быстро, формировать технику «встречного ветра». Создал зоны высокого и низкого давления и очень-очень аккуратно, памятуя о прежних своих неудачных опытах, стал их передвигать вокруг себя.
        Результат не замедлил проявиться. Туман словно кто-то отталкивать от меня, и вскоре я оказался внутри небольшого пятачка - шага два в поперечнике, - полностью свободного от колдовства генерала желтых! Вот так, товарищи китайские маги, на каждый колдовской туман есть встречный ветер, ха!
        Тут же увидел Юэлян и еще парочку своих телохранителей поодаль, которые двигались, словно находились под водой, водили вокруг руками с оружием и осторожно переступали с ноги на ногу. Заметив меня, бодигарды сразу заголосили:
        - Стратег Вэнь! Стратег Вэнь!
        Однако быстро заткнулись, после того как Юлька шикнула на них с невероятной властностью.
        - Расширяй территорию, стратег Вэнь. - произнесла она, с опаской посматривая на сплошную стену белого тумана вокруг нас и держа наготове узкий меч.
        С исчезновением тумана вокруг нас она снова превратилась из испуганной девушки в китайскую принцессу, а я из Тая стал стратегом Вэнем. Даже искушение мелькнуло отпустить технику и позволить мареву снова укрыть нас с головой!
        Вместо этого я принялся понемногу наполнять свое заклинание силой и раздувать туман в стороны. Вскоре чистое от него пространство увеличилось до пяти шагов, потом до десяти. Показались группы моих воинов, кто по-прежнему верхом, а кто уже спешившийся. Все они двигались, как и первые два, медленно и осторожно. Боялись, видимо, в дерево врезаться или друг в друга.
        Когда площадь увеличилась до тридцати-сорока шагов, стал виден весь мой отряд. И подбирающиеся к моим воинам враги.
        - К бою! - опережая меня, закричала Юлька.
        Сменив меч на лук за какую-то долю секунды, она, не целясь, всадила первую стрелу в глаз одного из нападавших.
        Их было около пары сотен, может, даже больше. Снаряжены они были скорее как кэндзи, а не воины. Темная, коричневых и серых тонов, одежда, замотанные тряпками лица, короткие мечи и копья. Никаких доспехов, которые могли бы выдать их раньше времени бряцаньем, никаких коней. Генерал желтых понимал, что его ждет разгром, и заранее подготовился, оставив на пути своего будущего отступления отряд засадников. Рассчитывал таким образом обезглавить мою армию. И ведь почти получилось!
        Они лезли из-за границы тумана, словно он их рождал. И тут же вступали в схватку. Лезли к центру, ко мне то есть, не считаясь с потерями. И за каких-то пару минут боя изрядно потеснили моих воинов. На их стороне был фактор внезапности и более подходящее для такого сражения оружие. А ударная конница плохо сражается, когда стоит или спешена.
        В общем, желтые оказались более подготовленными.
        В одном только месте им никак не удавалось продвинуться вперед. Там, где сражались Великий Воин Лю Юй с Героем Ган Нином. Стоя плечом к плечу, они с замечательной легкостью крушили нападающих, уворачивались от их ударов и даже заставляли отступать.
        На остальных фронтах нашей маленькой битвы, которая вполне могла стать для меня последней, все обстояло не так хорошо. Даже плохо. Настолько, что мне даже в какой-то момент показалось, что гвардия и конница дрогнут и побегут.
        Я по-прежнему сидел на земле, старательно контролируя технику, чтобы поток исходящего от меня ветра был не шквальным, но при этом достаточно сильным и постоянным. Приходилось это делать, чтобы туман не занял освобожденную территорию.
        Один раз я попытался применить «встречный ветер» как боевое заклинание. Создал шквальный порыв, направил его в лицо парочке рвущихся вперед засадников, но вместе с ними повалил на землю и двух своих воинов. В прореху в строю тут же полезли враги, а я больше не рисковал использовать площадную технику в такой скученности.
        Но помочь своим было нужно. Поэтому пришлось заканчивать раздувать туман и вспоминать про другие заклинания из своей книги магии. Сперва я применил «воодушевление», проорав что-то про обезьян, которые ни в коем случае не будут жить вечно. Солдаты воспрянули и стали понемногу оттеснять врага.
        Затем активировал «плащ полководца», превратив его в два узких и острых по краям крыла, длиной по полтора метра. С этими не видимыми ни для кого клинками я встал за своими бойцами и через их головы принялся разить противника короткими выпадами.
        За моим правым плечом постоянно находилась Юэлян, всаживая в скрытые тряпьем лица одну стрелу за другой. В какой-то момент я подумал, что она создает свой боезапас магией, а то уж как-то подозрительно выглядело то, что стрелы у нее не кончались и не кончались. Однако в какой-то момент девушка прекратила стрелять, присев над трупами на отвоеванном пространстве. Деловито достала нож и стала сноровисто вырезать стрелы из мертвых тел.
        Затем туман снова начал наступать, и мне пришлось садиться в позу лотоса и разгонять его.
        По ощущениям бой длился уже часа полтора, не меньше. Но, когда враги наконец откатились, оставив поляну заваленной трупами и залитой кровью так обильно, что в некоторых местах сапоги хлюпали, выяснилось, что сражались мы от силы минут пять. Я это понял по расположению отряда Юн Вэйдуна. Взлетел на «взоре» и увидел, что генерал желтых отъехал со засады совсем недалеко.
        - Доложить потери! - хриплым, сорванным от постоянных криков голосом приказал я.
        Между солдатами, которые все так же стояли с оружием, обращенным к внешнему периметру, забегали младшие командиры. Примерно через минуту стало понятно, что в этой лесной стычке мы потеряли около половины людей, а все, кто выжил, имели раны различной тяжести. Меня самого зацепило - копьем. К счастью, наплечник, которым я не пренебрег, одеваясь на битву, сдержал основной импульс броска, и в мясо наконечник вошел самое большое на сантиметр.
        Даже Юлька пострадала, хотя и держалась, как и я, за спинами воинов. Ее попытался ударить ножом повстанец, принятый ею за мертвеца, из которого она собралась вырезать стрелу. Ткнул в грудь, принцесса удар отвела, но порезала о лезвие ладонь.
        А побратимы, хоть и были покрыты кровью с ног до головы, кажется, ни одной раны не получили. Стояли на границе уже начавшего таять тумана и насмехались над бегущими засадниками.
        - Продолжаем преследование! - проорал я, усилив голос соответствующей техникой. - Юн Вэйдун не успел уйти далеко.
        Однако оказалось, что в лютой мясорубке, которую нам приготовил генерал желтых, уцелело слишком мало коней. Точнее, погибло не так много животных, большая часть разбежалась, и требовалось достаточно много времени, чтобы их собрать, а его-то у нас как раз и не было.
        Отрядом же в сорок конников гнаться за сотней с небольшим было бы предельно глупо. К счастью, наперерез беглецам сейчас шли всадники под командованием Амазонки. С воздуха я видел, что ее стрелков и желтых разделял не слишком высокий холм, густо поросший лесом.
        Приказав лучнице не атаковать врагов, а лишь преследовать их, я погнал свой поредевший отряд вдогонку. По пути провел небольшую ревизию своих способностей.
        Как оказалось, короткая схватка просадила мой энергетический резервуар почти на две трети. Я все еще мог использовать любую технику из своего арсенала, но делать это следовало очень осторожно. Никогда прежде я еще не применял способности так быстро и в такой компановке.
        «Взор», «ветер», «плащ», «вдохновение», снова «плащ», «ветер» и опять «взор». Неудивительно, что меня слегка в седле пошатывало. Не до такой, к счастью, степени, чтобы из него выпасть.
        А еще радовал тот факт, что во время сражения я даже интерфейсом не пользовался. Просто забыл про него и активировал каждую технику волевым усилием. Причем по чуть-чуть, а не полностью выжигая отведенное на нее время, после чего она отправлялась бы в откат. Что ни говори, а тренировки с учителем Куном не прошли для меня даром - я многому у него научился.
        Тот же «плащ» навострился применять так, чтобы он не жрал все положенные ему на максимуме четыре единицы ци в секунду, а разворачивал его ровно настолько, как было нужно. Про «взор» и говорить нечего! Сейчас я пользовался способностью как настоящий стратег - включал на пару секунд, оценивал обстановку и снова возвращался в тело.
        Некоторое время мы молча гнали лошадей, лишь изредка обмениваясь репликами по «мыслесвязи». Пока Амазонка не доложила, что у нее получится первой выйти на небольшую сопочку, откуда она сможет начать обстрел беглецов.
        Прикинув расстояние и возможный путь отхода желтых (не станут же они ломиться вверх по склону на стрелков), я велел немного изменить маршрут и еще минут через пять-шесть вывел свой отряд как раз во фланг людям Юн Вэйдуна. Заметив меня, он, очевидно, решил, что проще будет пробиться через меньший отряд, чем через конных стрелков, которые уже успели его изрядно пощипать. И повел своих людей в атаку. В тыл ему тут же устремились всадники Амазонки, стреляя на скаку.
        «Они нас сомнут!» - сообщил, используя «шепот», Пират.
        «Конечно, если мы будем так глупы, чтобы атаковать их в лоб!» - отозвался я.
        «А выглядит все именно так!»
        «Но ты не переживай, у меня есть план!»
        Я не стал добавлять, что родился он у меня буквально несколько минут назад, да и над деталями, учитывая обстоятельства, я подумать не успел. Но в душе у меня крепла уверенность, что все получится.
        «Бык, Пират. За двадцать шагов от желтых расходитесь двумя рукавами в стороны. Влево и вправо, соответственно. Потом атакуете фланги, а там и Амазонка подоспеет. Юэлян, держишься рядом со мной, как привязанная. Если падать начну из седла, постарайся удержать».
        «Хорошо!» - отозвалась невеста.
        «Что ты задумал, старший брат?» - успел спросить Воин.
        «Верь мне!» - хмыкнул я.
        На более развернутый ответ времени уже не осталось.
        Конница желтых на ходу перестроилась в клин с четырьмя всадниками на острие атаки. Идеальный порядок, когда нужно врубиться в строй врага, рассечь и рассеять его. Потом можно даже не добивать уцелевших, достаточно просто пройти сквозь неприятеля и снова броситься бежать.
        Я уже видел оскаленные морды животных, и лица людей, искаженные в гримасах ярости, ненависти и страха, однако внутренний таймер говорил, что нужно подождать еще немного. Лишь когда столкновение стало казаться неизбежным, я заорал в полный голос:
        - Давай!
        И сам резко повернул коня. Одновременно с этим активировал технику «удушающего потока» на первых четырех кавалеристах желтых.
        ДРУЗЬЯ, ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА В ОТКРЫТОМ ДОСТУПЕ. СО СЛЕДУЮЩЕЙ БУДЕТ ОТКРЫТА ПОДПИСКА. НАДЕЮСЬ, ВАМ ДОСТАТОЧНО ИНТЕРЕСНЫ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТРАТЕГА ВЭНЬ ТАЯ, И НЕ ОСТАВИТЕ ЕГО СВОИМИ ПОКУПКАМИ, ЛАЙКАМИ И НАГРАДАМИ. А ТО ЕМУ ЕЩЕ КИТАЙ СПАСАТЬ…
        ;)
        Глава 47. Избранный узнает о новых условиях
        Последнее, что я запомнил, перед тем как отключиться, - это реакция всадников на слово «Стоять!», которое я в них бросил. То, как они даже не остановились, а словно влетели в лужу густого прозрачного киселя: рты разинуты в крике, глазу налиты кровью и выпучены, копья наклонены для таранного удара. И то, что последовало за этим, - напирающие задние ряды их товарищей. Затем меня поглотила темнота.
        Не рассчитал, все-таки слишком сильно ударил ультой. Выжег все запасы ци одним-единственным словом.
        - Какое интересное применение техники «удушающего потока»!
        Этот голос я не слышал уже давно. Сама многоликая явилась. Около месяца меня игнорировала, а тут заявилась! И когда, главное! Как раз в тот момент, когда я вырубился от чрезмерного истощения организма.
        Как обычно, местом нашей встречи было ничто. Ни пола, ни потолка, ни каких-нибудь стен, сооружений или пейзажей на заднем плане. Просто серое марево, где находились, если так можно выразиться, она и я.
        - Получилось хоть? - уточнил я у богини, поворачиваясь на голос.
        Гуаньинь, как обычно, была разной. Девицей, старушкой, девочкой, зрелой женщиной. Черты ее лица постоянно находились в движении, причем выглядело это почему-то органично.
        Но в данный момент меня интересовало не то, как она выглядит, и даже не то, зачем после стольких безуспешных попыток выйти с ней на связь, она наконец вытащила меня в это свое никогде[1], а то, увенчался ли успехом мой план. Ну и Юэлян. В смысле, не пострадала?
        - Да. - Старуха повела рукой, но закончила жест девчушка лет шести. - Вот, смотри сам.
        Прямо перед глазами развернулось полотно, что-то вроде плоского экрана диагональю метра два с половиной. На нем в стоп-кадре застыло изображение, последнее, оставшееся в моей памяти: замершие всадники острия клина желтых. Еще одно движение, и изображение ожило, только вот ракурс сменился. Теперь камера транслировала не вид из моих глаз, а обзорную панораму как бы с дрона, зависшего на высоте метров пятнадцать-двадцать.
        Острие клина так и осталось неподвижным, а воины за ним - нет. Не зная, что произошло с передними рядами, они продолжали скакать, налетали на зону «локального искривления временного потока», превратившего их товарищей в статуи. Свалка, неразбериха, многоголосый вой и хрип насмерть задавленных людей и животных - «плазма» богини передавала не только изображение, но и звук.
        За десять секунд работы техники «удушающего потока» стремительное и смертельно опасное построение желтых превратилась в кучу-малу, которая не то что атаковать, даже обороняться не могла. Чем тут же воспользовались мои соратники.
        Правое и левое крыло, ведомые Быком и Пиратом, обрушились на конницу врага с флангов, сотня арбалетчиков Амазонки выпустила залп в тыл и спустя два удара сердца врубилась туда же. Полный и окончательный разгром - зажатые с четырех сторон желтые гибли десятками.
        Увидел я и свою невесту, которая, выполняя приказ, уносилась прочь от этой свалки, везя мое обмякшее тело переброшенным через седло.
        - Мощно вышло, - заметил я. - Даже не ожидал такого.
        - Очень впечатляюще, - согласилась Гуаньинь, меняя образ смешливой девушки на строгую маску неприступной красавицы в богатых одеждах. - Признаться, я такого от тебя не ожидала.
        - Да и я тоже, - честно сказал я. И тут же перевел разговор на другую тему: - Многоликая, со всем уважением, но ты почему трубку-то с месяц не брала? У меня столько вопросов накопилось, а ты меня в бан-лист засунула и молчком. Я все понимаю, ты дама занятая, множество миров, и все такое, а я всего лишь пытаюсь спасти магию в одном из них, но…
        Одна из рук - их вдруг стало очень много - легла мне на губы, прерывая поток слов.
        - Были дела, Алексей. Знаешь, боги тоже не вполне свободны. И потом, мое появление могло усугубить ситуацию, которая и так повисла на волоске.
        Странно, почему у меня не было ощущения, что все плохо? О чем она, вообще?
        - Да все нормально вроде идет. Юг, считай, мой. Сейчас Бешеная Цань снимет блокаду с Синьду, если уже этого не сделала, возьмет морской порт, где будет править. Потом подпишем вассальный договор с Сунем, свадебку с Юэлян сыграем и все. Понятно, что Китай значительно больше, чем два-три уезда на юге, но, согласись, очень неплохие результаты для трех с половиной месяцев работы.
        - Соглашусь, - богиня улыбнулась так тепло и ласково, что у меня сердце защемило от недобрых предчувствий. Она не была со мной добра, чтобы так улыбаться.
        - А что за дела тебя отвлекли, милосердная? - осторожно уточнил я. - Какие-то неприятности?
        Она кивнула, но вслух ничего не произнесла, отчего у меня на душе стало еще паршивее.
        - Меня это касается?
        Еще один кивок, сопровожденный улыбкой в исполнении доброй бабули.
        - Многоликая, не сочти за дерзость, но мы можем как-то более содержательно пообщаться? Я же не этнический ханец, чтобы вот так по намекам понимать, что ты сказать хочешь.
        - Янь-ван победил, - она склонила голову.
        - Да с фигов, он с того раза никак себя не проявлял! - выдал я быстрее, чем успел обдумать сказанное. Поправился спустя миг. - В каком смысле?
        - Мне напомнили, что боги не вмешиваются в дела людей. Точнее, не так, как это сделала я.
        - Кто?
        - Тот, кто имел на это право.
        - А Янь-ван тоже, между прочим, в мое тело влез! Так что - можно было?
        - Этот факт был учтен. И признан ответными действиями. И, как следствие, оправданными.
        - А Бай Гуцзин? То, что он на меня скелета натравил…
        Снова жест, запирающий мою речь.
        - Я была небрежна, - произнесла девчонка-подросток в мужской одежде и луком в руке. - А он - последователен и внимателен. Он победил. Принято решение, что я должна прекратить свое вмешательство в дела людей. И перестать оказывать тебе помощь.
        Вот, значит, как! Пока я изображал из себя полевого командира, объединял раздробленный феодалами Китай, где-то в Небесах, или где там боги Поднебесной обитают, шла своя война. Гуаньинь, представляющая партию «Спасем китайскую магию» столкнулась с противодействием короля ада, который стремился к сохранению статус-кво - она как-то говорила, что он консерватор и ретроград. Почему, кстати? Чем ему одаренные не угодили?
        Впрочем, это их дела - небесные. А для меня важно, что по итогам невидимых баталий, моя патронесса проиграла. Ей поставили на вид (кто? лично нефритовый император?) и запретили дальнейшие эксперименты с людьми. Поэтому она на звонки не отвечала.
        И?
        В смысле, не стрелок И, а «и», то есть дальше что?
        - А что конкретно это значит, многоликая? Конкретно для меня? Я так-то понял уже, что тебе приказали сократить общение со своим чемпионом, но дальше-то что? Отберут техники? Вернут меня в родной мир?
        Странно, но даже мысль об этом наполнила меня тоской. Став стратегом, живя в условиях непрекращающейся войны древнего Китая, я уже не мыслил оказаться в мире, где главной опасность является увольнение с рабочего места.
        Я понял, что не хочу возвращаться к прежней жизни. Совсем. Тут грязно, опасно, нет множества вещей, которые делали мой быт приятным и комфортным, но это мой дом. Уже успел им стать. И в нем живут мои друзья. Настоящие, пусть и китайцы все поголовно.
        - Вода не течет из океана в горы. - В одной из рук появился веер, расписанный драконами и фениксами, грызущими друг другу глотки. Он пару раз качнулся, гоня ветерок в лицо богине, после чего превратился в грубую тяпку, которую держала сгорбленная годами и тяжелым трудом пожилая китаянка. - Нельзя повернуть свершившееся вспять.
        - Это понимать как «нет»? Тогда что?
        - Ты должен доказать, что мое вмешательство было минимальным. Что ты можешь и желаешь сделать то, что я тебе поручала, сам. По своей воле и своими силами.
        - Спасти Китай?
        - Спасти Китай.
        Ну, целеполагание не изменилось, уже большой плюс.
        - Сроки? Я не сомневаюсь, что ты в курсе, но… Эпоха трех враждующих царств в моем мире около сотни лет шла! За сколько я должен разрулить то, что не удалось местным.
        - Не дерзи.
        - Прости.
        - Речь не идет о сроках, в которые ты должен объединить Китай. Тебе дали год. За который ты должен доказать, что не являешься моей марионеткой.
        - А это не так?
        Одна из ладошек выстрелила вперед и ударила меня в лоб.
        - Заканчивай поясничать!
        - Да я на нерве весь, что ты хочешь-то? Ладно-ладно, буду серьезнее. Значит, год? Без права переписки и твоей поддержки? Не так все плохо, да? Месяц же мы прожили в разлуке… Ай! Все, больше не буду! Честно!
        Богиня между тем довольной не выглядела. Напротив, все ее лики выражали… смущение? Черт, это плохо! Именно так ведут себя все женщины, когда должны сказать что-то неприятное, но до последнего оттягивают этот момент.
        - А скажи мне, милосердная, нет ли тут каких-то особых условий. Типа не встречаться, не общаться, не помогать, не есть рис после шести? Может, за этот год я должен достичь десятого разряда? Сберечь какую-то реликвию? Взять старую столицу? Никто из моих капитанов не должен получить ранения?
        Согласный наклон головы.
        - Я так и знал! И что именно?
        - Через год ты должен получить титул князя. Владеть территорией четырех уездов. С моей стороны не должно быть никакого вмешательства. Никаких встреч - эту разрешили только для того, чтобы довести до тебя решение. Никаких подсказок, никаких трактатов и наполненных магией вещей, полученных от меня или по моей воле. Ты принимаешь решения самостоятельно, опираясь лишь на свое понимание ситуации и советы приближенных. Ты можешь принимать любую помощь или отказываться от нее, но делать это по своей воле.
        Говорила она как с листа читала. Скорее всего, богиня и правда цитировала условия договора, который был прописан где-то в небесной канцелярии - китайские боги такие же бюрократы, как и люди Поднебесной.
        - Я так понимаю, что за мной будут следить, верно?
        - Да. Каждый новый человек в твоем окружении будет проверяться на связь со мной - этот вариант Янь-ван тоже предусмотрел.
        - Прямо нотариус, а не владыка преисподней!
        - Но, если твои деяния привлекут к тебе сторонника, который окажет существенное влияние на выполнение условий договора, это не будет считаться помощью с моей стороны.
        - Что ж, это хорошо…
        Тут я сделал стойку. Зачем она выделила это положение? Необходимости в этом не было, но она все равно заострила на нем внимание. Что-то хотела мне сказать, но не в открытую? Возможно! Мутит что-то, зую даю!
        Однако следующая ее фраза заставил забыть о скрытых смыслах.
        - Интерфейс забирают.
        Хреново! Но не смертельно. Я уже более-менее научился обходится без него, так что справлюсь. Придется, конечно, научиться дозировать ци при активации техник, но и это не непосильная задача.
        - Переводчик тоже.
        - Да твою мать! - тут я не выдержал. - Прости, не тебе. Но, черт, я же не могу на китайском говорить! Не, я порой слышал слова и без синхронного перевода, но это же ни о чем! Слушай, да меня проще тогда убить!
        Она лишь развела руками. Потом добавила, видимо, тоже сочтя данный жест недостаточно информативным.
        - Янь-вана это бы очень порадовало.
        Козлина подземная! Не получилось на свою сторону привлечь, так начал гадить везде, где можно!
        Тут я поймал себя на мысли, что, даже психуя, яе паникую. Вполне холодно оцениваю полученные известия и уже прикидываю, как с такими картами дальше играть. Вот ведь! Я реально изменился! В прошлой жизни после такой подставы час бы ныл и искал виноватых, а теперь…
        А теперь я стратег. Человек, который не просто летает над полем боя и бодрым голосом призывает усилить давление на врага. Я думаю. Просчитываю. Выбираю из всех вариантов тот, что приведет к победе. И не сдаюсь.
        Ситуация изменилась - Гуаньинь запретили общаться со своим чемпионом. У меня заберут интерфейс, гугл-переводчик, но не отнимут дар и навыки работы с ци. Что изменилось? Я буду больше похож на оригинального Вэнь Тая. Будет трудно. Но есть варианты прикинуться контуженным после небывалого выплеска энергии и какое-то время поиграть в глухонемого.
        В общем, ничего такого, чтобы ложиться и помирать!
        - Еще что-то?
        Одна моя часть всеми силами желала продлить разговор с богиней, попробовать надавить и выбить какие-никакие преференции, но другая понимала, что это зряшная затея. Гуаньинь разрешили лишь передать мне, что прямое сотрудничество отныне запрещено. Я сам по себе. И меня пасут. Квестов, помощи, направления - всего этого больше не будет. А будет много работы. Которую отныне я должен выполнять сам.
        Хотя… Я ведь и делал все сам! Сам ходил на Синьду, сам отбивал Поян, сам, без всяких указующих распоряжений, множил на ноль Желтых повязок. Я принял решение поверить Бешеной Цань (а, нет, там была подсказка), и отправил ее разбираться с очередным конкурентом. Значит, не так уж я и бесполезен, да?
        - Все, что я должна была сказать, сказано.
        - А если я не справлюсь?
        - Умрешь.
        - Нет, я не об этом. Это-то как раз очевидно. Какие последствия будут для тебя, если я солью миссию по спасению Китая? Или, если не докажу, что способен быть самостоятельным.
        Внезапно постоянные преображения Гуаньинь прекратились, и она секунд на двадцать осталась красоткой, которой, судя по одежде и макияжу, самое место в борделе. Я даже занервничал - чего это она?
        - Почему ты спросил об этом?
        Смотрела эта фифа на меня так пристально и пронзительно, что стало еще страшнее.
        - Слушай, ну не чужие же люди, многоликая. Я как бы переживаю…
        Долгое время она ничего не говорила. Стояла, сверлила меня взглядом. Я стоически переносил это, каким-то восемнадцатым чувством понимая, что говорить сейчас ничего нельзя. Открою рот - замкнется. Я ничего не узнаю. А я хотел узнать.
        - Мне закроют эту реальность, - наконец, произнесла она. - Последнюю в этой ветви, где сохранилась магия.
        Звучало это, честно сказать, не очень страшно. Ну, запретят сюда ходить, и что? У нее этих миров воз и маленькая тележка! Это как мне бы сказали - вот в этот ресторан больше ходить нельзя! Да и пофиг, как бы! Последний, что ли?
        Однако то, как она выглядела, произнося свою фразу, говорило о том, что для нее это прямо очень серьезно.
        - Ладно, понял! - с преувеличенным оптимизмом воскликнул тогда я. - Значит, постараюсь тебя не подвести!
        Некоторое время она смотрела на меня не мигая, как змея какая-нибудь. Потом неуловимо качнулась вперед, превращаясь из дорогой куртизанки в растрепанную Юэлян. Обхватила руками мои щеки, легонько коснулась губами лба. Прошептала:
        - Спасибо!
        И я пропал. Перестал себя ощущать. Точнее, остался собой, но будто распался на сотни тысяч, а может, даже миллионы копий, каждая из которых зажила своей жизнь. Видел, чувствовал, обонял и осязал - одновременно. Понимаю, как это звучит, да…
        Один Вэнь Тай бросил с коня слово «стоять» и умер. Разрыв сосуда в головном мозге, кровоизлияние, смерть. Другой был убит из засады на подъезде к селению с названием Бегония. Третий проехал мимо того же места, но в него никто не стрелял. Он благополучно закончил объединение южных уездов, встретился с тестем Чэном, поссорился с ним на пиру и был отравлен. Четвертый внес предложение отцу невесты, которое было встречено «на ура», получил в армию около шестнадцати тысяч пехоты и трех тысяч кавалерии и отправился на восток, где погиб и положил всех своих солдат.
        Двадцать пятый на фоне ревности убил Быка - подло, наняв убийцу-отравителя. Шестьдесят восьмой за полгода завоевал три уезда за Янцзы, умер от алкогольного отравления. Девяносто девятый задушил Юэлян. Сто восьмидесятый бросил идею с завоеваниями, удалился в горы, где прожил двенадцать лет в одиночестве, а потом был убит мародерами, бежавшими с какой-то битвы.
        Три тысячи восемьдесят второй решил никуда не ходить и основал на южных землях собственное царство. Он вырастил двух сыновей и одну дочь, до конца своих дней был рядом со своей женой и умер через два дня после ее смерти. Через два месяца после их кончины старший сын знаменитого стратега и не менее известной лучницы стал вассалом северного владетеля, приказав удавить своего младшего брата и сестру.
        Пятисоттысячный Вэнь Тай бросился на меч - я так и не понял, что меня побудило так поступить. Восьмисоттысячный…
        Жизни множества моих вариантов кружились в бессистемном хороводе, были представлены в настоящем, прошлом и будущем. Где-то видения обрывались со смертью двойника, где-то продолжали показываться. Я окончательно потерялся и даже не пытался следить и запоминать показываемые мне картинки, просто был ими всеми одновременно.
        В какой-то момент хоровод образов прервался, и я почувствовал, как правую щеку обожгло болью. Голос невесты, полный беспокойства и слез ударил по ушам.
        - Тай! Тай! Очнись, Тай!
        Я столько уже раз слышал эти ее слова. В них было столько эмоций - и всегда разные. Умоляющие, властные, сожалеющие. Тысячи вариаций: защита сына, которого я бью за проступок, его голова уже в крови, полный неги стон «О Тай!», состоящий из концентрированной ненависти…
        - Тай! - узкая ладошка возлюбленной ударила меня уже по другой щеке.
        И варианты собрались в один. Я стал самим собой. Тут же выяснилось, что я уже не в никогде с богиней, а нахожусь в реальности - единственной из мне доступных. Лежу на земле, а моя китайская принцесса уже замахивается для следующего удара.
        - Юэ! - прохрипел я. - Хватит. Жив.
        Лицо девушки тут же расплылось в улыбке, она защебетала что-то быстро-быстро, одновременно поглаживая меня по волосам. Я понимал, что она говорит, но не полностью - общий смысл, отдельные слова. Мол, она волновалась, что я ушел в какую-то ци-кому, такое порой случается с одаренными, переоценившими свои возможности.
        Мне было очень приятно слушать ее певучие, пусть и не всегда понятные слова. В них были чувства - настоящие, а не копии тех, что мне довелось пережить за тот короткий миг, когда губы Гуаньинь коснулись моего лба. Пожалуй, голос Чэн Юэлян вкупе с легкими, почти невесомыми прикосновениями и не дал мне свихнуться, после того как одно сознание разделилось на миллион версий, а потом снова схлопнулось.
        Я понимал, что сделала многоликая, и даже был благодарен ей - хитрая богиня все-таки смогла обмануть тех, кто навязал ей договор. Вывалила на меня миллионы комбинаций или жизней альтернативных Вэнь Таев в других мирах - фиг его знает. Дала шанс выжить и после того, как важная часть возможностей была у меня отнята.
        Никакой помощи - все как прописано в договоре. Только собственные решения чемпиона. Да, он оказался несколько осведомленнее, чем предполагалось, ну так и что? Запрета на это не было!
        Подозреваю, она не собиралась так поступать. Решение было импульсным (хотя что такое импульс для существа, живущего во множестве измерений одновременно?) и принято под влиянием чувств. Из-за слов. Обычных, в общем-то слов, по большому счету даже не вполне искренних, так, вопрос вежливости.
        С этим ее даром мне еще предстояло разобраться. Попытаться вспомнить, что увидел, привести хоть в какой-то порядок. Проанализировать. Отбросить мусор - я точно не собирался увлекаться тем смазливым мальчиком из версии триста тридцать шесть тысяч восемьсот двенадцать.
        Но не сейчас. После. Когда перестанет плыть земля под моим неподвижным телом, и когда Юлька уберет ладошку с моей головы. Принцесса, словно услышав мои мысли, подняла руку, но я перехватил ее и приложил к своей щеке.
        Она снова заговорила. И я снова понимал суть сказанного. Теперь она переживала, что мы ведем себя неподобающе и кто-то может нас увидеть. Гуаньинь сказала правду - встроенный лингвоанализатор накрылся, но я все же мог понимать китайский, пусть и не так хорошо, как раньше. Полагаю, это было влиянием языковой среды, в которой я прожил достаточно долго. Память выхватывала из потока знакомые слова, мозг составлял их в логические связки и выдавал результат плюс-минус сходный с тем смыслом, что вкладывал в него собеседник.
        Сам я, однако, говорить мог на уровне маленького ребенка. Даже не простыми фразами, а отдельными словами. «Да», «нет», «хорошо», «хватит», «сейчас». Не очень понятно, как с такими навыками общения получится ставить задачи командирам, но и то хлеб!
        - Плохо. Сказать. Больно. - В завершение этого, я еще руку к голове приложил. Понял, что звучит крайне непонятно, добавил: - Ци. Удар. Плохо. Я.
        Аж скулы свело от бешенства. Боги, блин! Хрен ли лезть - нормально же все было! Уроды! Захвачу Китай - снесу к фигам все храмы! Устрою атеизм в Поднебесной - будут знать, как совать свой нос в дела людей!
        Юэлян меня поняла. Как-то - я бы лично не догнал ни за что. Что-то быстро проговорила, но я не смог узнать ни единого слова. Попросил ее говорить медленнее.
        - Мало. Нет. Медленно. Голова. Слова. Нет.
        Помогло.
        - У моего третьего дяди было что-то похожее, когда он перенапрягся. Есть лекари, они помогут. Это можно исправить, - сказала она.
        В смысле, я узнал только слова «третий дядя», «так же», «лекарь» и «помогут». И уже из этого собрал предложение, ориентируясь на контекст.
        А вообще, здорово устроен человеческий мозг. Всегда найдет в памяти третьего дядю, у которого было так же. Мне в результате и объяснять ничего не надо.
        - Хорошо. Юэ… Бык? Пират? Юн Вэйдун. Хорошо? Конец?
        - Да. Юн Вэйдун мертв. Пират (взял?) его в плен, но тот (откусил?) себе (язык?) и умер.
        - Трус. Хорошо. Лагерь. Армия. Бегония. Желтые.
        Меня злило, что приходилось говорить как деревенский дурачок, но я старался своих эмоций не демонстрировать. Жив - самое главное. Все остальное можно решить. Язык, например, выучить.
        И Юльку, похоже, совсем не парило, что ее жених превратился в косноязычного идиота. Наверное, тоже думала, что пройдет. Улыбнулась, вытянула свои пальчики из моей ладони - я все еще держал ее за руку, и поднялась. Медленно, как при общении с ребенком, проговорила:
        - Бык едет. Отвезет тебя в лагерь. Все будет хорошо.
        «Без вариантов, Юлька. Все будет хорошо без всех этих вариантов!» - подумал я и на какое-то время опять отключился.
        [1] «Никогде» (англ. Neverwhere), в другом переводе «Задверье» - роман Нила Геймана в жанре городское фэнтези.
        Глава 48. Хоу знакомится с охотником на демонов
        Бешеная Цань расхохоталась и отбила мой удар голой рукой. Я снова замахнулся мечом, понимая, что ничего Стражу высокого разряда сделать не смогу. Сам же видел, с какой легкостью она игнорировала удары кэндзи - другого кого такие бы уже в могилу свели.
        - Ты всегда плохо фехтовал, Тигр!
        Как будто тут дело в фехтовании!
        - Да сдохни уже, предательница!
        В бою она раскраснелась. Покрытое сажей лицо исчертили дорожки пота, глаза сверкали, и была она в этот момент демонически прекрасна. Я бы залюбовался, не будь так занят вопросами выживания.
        - Ты называешь меня предательницей? Ты, глупец, поверивший самому идиотскому объяснению, которое только может быть! Таких, как ты, нужно обманывать! А потом убивать! Чтобы они не наделали детей и не пустили свою глупость и дальше гулять по миру!
        За ее спиной горел город Синьду. Перед крепостными стенами, разрушенными камнеметами, рядами стояли виселицы. Ни одна из них не пустовала. Самая ближняя, если смотреть от меня, была занята Ля Ином, Хранителем Реки, моим бывшим врагом и первым из новых союзников.
        - Наивным дуракам не место в новом Китае! - взвизгнула Бешеная Цань.
        Я сумел ее оцарапать. Самым кончиком цзяня прочертил тонкую красную линию над бровью. Оттуда сразу же полилась кровь, превращая лицо воительницы в маску кровожадного ацтекского божества. Она психанула, не зря же ее называли Бешеной, и пошла в атаку. На что я и рассчитывал - глупо пытаться переиграть Стража, решившего поиграть с тобой и вставшего в защиту.
        Один удар тяжелым тесаком-дао. Второй. Первый я удачно отвел в сторону, второй принял на основание клинка. Она надавила, я попятился, шаг за шагом отступая назад. Пока не уперся спиной в борт телеги, изрубленной и утыканной стрелами. Попытался оттолкнуть ее, и мне это удалось. Развивая успех, нанес три размашистых удара, завершил «комбо» глубоким выпадом, но… Клинок, вместо того чтобы погрузиться в живот наемницы до середины, лишь изогнулся, повредив одежду.
        Она с легкостью отбросила меч и тут же ударила меня в грудь. Невероятная сила бросила меня обратно на повозку, выбив из легких воздух.
        - И слабакам не место в новом Китае!
        Я попытался встать, но сил не было. На тело будто опустили сотню мягких пуховых одеял, которые не давили, но и двигаться не давали. Почти недвижимый, я наблюдал за тем, как приближается разбойница. Как тянет из ножен короткий клинок - нечто среднее между цзянем и кинжалом.
        - Прощай, глупец Вэнь! - сказала она, наступив ногой на мою грудь.
        Наклонилась и одним взмахом перерезала мне горло.
        Проснувшись, я не закричал. Сказалась привычка - за последние десять дней я как только ни умирал во сне. И, хотя ночные видения были очень реалистичны, за миг до пробуждения всегда знал, что вижу именно сон, а не настоящую жизнь.
        Сердце тем не менее колотилось как у кролика.
        - Протухшие яйца! - выдохнул я и поднялся с лежанки. Первое словосочетание на китайском, которое я выучил и мог произносить без ошибок. Спасибо Быку!
        - Свиная голова!
        А это было второе и последнее ругательство в моем обновленном лексиконе - подарок от озабоченного здоровьем друга Пирата.
        Выдав таким образом все доступные мне на китайском маты, я пошел к дверям, звать Ван Дина. Пусть кликнет слуг, чтобы сменили постель - простыни промокли от пота, как и «пижама». Выгляжу, наверное, как, блин, энурезник!
        - Господин? - Ванек появился, стоило мне только дверь комнаты открыть. Увидел стратега в рубахе, прилипшей к телу, едва заметно покачал головой и добавил: - Я все сделаю, господин.
        Тут же в комнату вбежали двое слуг. Один начал менять постель, другой с поклоном протянул мне сухую рубаху и штаны. Переодеть меня они больше не предлагали - сразу после того, как получили по зубам за первую попытку.
        Ван Дин наблюдал за этой суетой с видом дворцового евнуха. Хлопнул в ладоши, когда решил, что слуги закончили, и сам следом за ними пошел к дверям.
        - Позвать Матушку И? - спросил он, прежде чем прикрыть створки.
        - Нет, - ответил я. - Кошмар. Сейчас хорошо. Спать.
        Ординарец поклонился и вышел. Я сбросил с себя промокшую «пижаму», вытерся ею же, и принялся надевать новую.
        Сны начали приходить с первой ночи после памятной встречи с богиней. Точнее, после того, как она загрузила мне в голову сто тысяч миллионов вариантов вероятного и не очень будущего. Я-то, дурак, думал, мне это как-то поможет, но пока лишь сходил с ума по ночам.
        Каждый раз, закрывая глаза, я попадал в какую-нибудь локацию, считающуюся для меня важной. Поян, Синьду, Юйчжан. Мои города горели, гибли в осадах, соратники предавали или умирали, пытаясь защитить меня. Враги были сильны и умны, а мои стратегические и тактические решения всегда приводили к поражению.
        Сны были очень реалистичны, но все же не до такой степени, как было с полугодовой подпиской на онлайн-шоу «Стратег Вэнь шарится по югу и вот-вот схлопочет стрелу». Те посылала Гуаньинь, чтобы подготовить мое сознание к перемещению в тело китайского стратега, эти же рождал сломавшийся от большого массива данных мозг. А я еще радовался, помню, как дурак, что богиня мне читов подкинула напоследок! Как бы не так!
        Вместо знания будущего я получил бардак в черепной коробке, беспокойный сон и страх быть убитым кем-то из своих. И хотя никаких предпосылок для этого не было, китайцы не зря коварство считали добродетелью. Надеюсь, моих людей это не касается.
        Впрочем, человек ко всему привыкает. Вон, Ванек уже почти не беспокоится. Каждую ночь, иногда пару раз, но такое бывает редко, нужно зайти и сменить стратегу подгузники. Всего-то делов! Раньше все дрожали, думали, что это последствия моего не очень умного, но крайне эффективного применения техники «удушающего потока». Но привыкли.
        В первый день, когда Бык приволок меня с поля боя, соратники перепугались. Командующий говорить толком не может, понимает через раз, писать тоже - не стратег, а полутруп. Инвалид. С таким Китай спасать не пойдешь.
        Но Матушка И всех успокоила. Истощение ци, сказала она, и капитаны поверили. Лекарша вообще была бабулей авторитетной, не только в вопросах медицины. Скажет, что пациенту в морг пора, - тот встает и идет. Кто с ней спорить будет!
        «Покой, обильное питание, уколы иглами в точки пересечения меридианов и время!» - вынесла она вердикт, и на три дня заперла меня в своем госпитале. За это время моя армия благополучно домаршировала до Куста Бегонии, где Мытарь от моего имени принял капитуляцию одного из последних гарнизонов желтых.
        Там мы и остановились до тех пор, пока мне не станет лучше. Только этот момент все не наступал и не наступал. Десять дней уже прошло. Даже Матушка И начала беспокоиться. Вчера, например, предварительно убедившись, что лишних ушей рядом нет, спросила:
        - А тебя никто не проклял, молодой господин?
        Я в ответ только плечами пожал. Во-первых, сложные речевые конструкции были мне пока недоступны, а на «бэк» и «мэк» довольно непросто рассказать, что стратег Вэнь Тай стал разменной фигурой в разборках богов. У них, видите ли, конфликт за мировое господство, а я на орехи получаю!
        Во-вторых, зачем подрывать боевой дух армии, самых лучших ее представителей. Скажешь им: «Ребята, богиня нас оставила, я больше не ее чемпион, и мы все сами по себе». И что будет? Уныние, апатия и пораженческие настроения, вот что!
        Это же не двадцать первый век от рождества Христова, где все плевать хотели на богов, демонов и прочие паранормальные явления. Тут «мифы и легенды древнего Китая» во плоти ходят по горам и долам. С ними можно встретиться, поболтать, а при особой удаче - стать для некоторых ужином.
        В общем, даже хорошо, что я пока говорить не мог толком.
        Удивляло, что никто не разбегался от полководца-калеки. Фракция жила так, будто со мной вообще ничего особенного не произошло. Большинство капитанов с небольшими отрядами колесили по окрестностям, разгоняя мародеров и дезертиров желтых, а также собирали выпавшие из рук покойного Юн Вэйдуна деревеньки и селения.
        Подозреваю, все дело в том, что мы пока побеждали. Не было ни одного крупного провала - так, бытовые неурядицы, за которые к тому же и платить приходилось только мне. А значит, я по-прежнему в глазах своих солдат и ближников удачливый полководец, и вообще, хоу. Да, теперь я имел право именоваться маркизом - по размерам своих владений. Что тоже помогало членам фракции мириться с временной (я надеюсь!) беспомощностью своего лидера. А может, и правда они ко мне хорошо относились?
        Например, Юэлян неотступно находилась рядом со мной. В смысле, не сидела возле кровати и не кормила с ложечки рисовым отваром, а просто - была рядом. И от этого как-то даже легче было. Получалось даже верить, что из этого унылого состояния я смогу выбраться. А еще у нее как-то получалось понимать мои беспомощные попытки объясниться, благодаря чему я обзавелся переводчиком.
        Выглядело это забавно… должно быть. Весь такой важный глава фракции, напрягаясь, будто у него запор, выталкивает из себя слова, а хрупкая девица Чэн затем объясняет младшему комсоставу: «Хоу Вэнь желает, чтобы передняя линия воинов в вашем построении, присела на колено, продолжая удерживать пики в горизонтальном положении. Второй же шеренге следует держать пики под углом».
        Порой меня это даже смешило. Но большую часть времени - бесило. А еще - мотивировало. С таким остервенением я никогда в жизни язык не учил! Хорошо, невеста попалась понимающая. Видя, что ее суженный - контуженный, она заново учила меня словам, иероглифам, идиомам. Помогало еще то, что что-то я все-таки знал. И понимал речь - через пень-колоду, но все-таки. Вот если бы я сразу сюда такой красивый и непонимающий попал, прикопали бы за оградой лагеря уже на второй день.
        В общем, все шло довольно неплохо, учитывая обстоятельства. Только вот эти сны… Если раньше я питал надежду на то, что смогу использовать вариации, показанные Гуаньинь, то теперь мечтал только об одном - избавиться от них.
        Переодевшись, я даже не стал пытаться снова уснуть. Кому вообще нужен сон? Лучше потратить время на собственное развитие. Точнее, на умение использовать то, что уже есть. Усевшись в позу для медитаций, я взялся за тренировку. Погонял ци по меридианам, аккуратно и очень дозированно поприменял техники, внимательно наблюдая за расходом энергии и мощностью. Получалось еще не очень хорошо, но все же лучше, чем в первые после отключения интерфейса дни.
        Потом уселся за стол и принялся рисовать заданные невестой со вчерашнего дня иероглифы. Так, собственно, и встретил рассвет. А вошедший с завтраком Ванек еще и новости принес.
        - Лю Юй привез человека. - Как и все мои ближники, ординарец уже научился говорить простыми и короткими предложениями. - Охотник по имени Бо Хэ. Я-цзянь не приехал. Охотник сказал, что я-цзян погиб в дороге. Убит разбойниками.
        Сперва я даже не понял, о ком идет речь. Но когда совместил в голове образы капрала, отправленного за охотником на нечисть, и имя Бо Хэ, вспомнил. Черт, времени-то уже сколько прошло! А он только нарисовался. Когда, главное, уже и не нужен. Или все-таки нужен?
        - Награда родные я-цзяна Боахина, - приказал я. - Он долг сделал. Зови Лю Юя и Бо Хэ.
        Пока Ванек сбегал за прибывшими, я доел кашу с мясом, накинул повседневный халат и собрал волосы в пучок. Посмотрел на свои каракули, созданные за ночь, и скривился. Вспомнил, как радовалась Юэлян, когда у меня получалось хоть что-то нарисовать, и на душе потеплело. Все получится.
        Бык ввалился в комнату, принеся с собой запах мужского и конского пота, дождя и копченного мяса - его он жевал на ходу.
        - Старший брат! - приветствовал он меня. - Матушка И говорит, что тебе лучше! Выглядишь, правда, так же…
        Я усмехнулся. Великан был сильным, верным и умным - в последнее не очень верилось, глядя на его габариты. Но вот дипломатией он не владел. Совсем. Впрочем, от него я этого и не ждал.
        - Говорю хорошо. Лучше, - поправился я. - Понимаю лучше. Лю Юй большой быкоголовый князь демонов. Как ты ездил? Хорошо?
        - Нашел еще одну деревеньку. Маленькую, меньше тысячи жителей. Бедная. Добывают сосну в горах. Продают. Приняли твою власть.
        - Хорошо. Желтые? Видел?
        - Их уже не осталось. Я ездил сотню ли в каждую сторону. Не видел. Может, Ган Нин найдет?
        Он подмигнул мне, напомнив гнома из киноверсии «Властелина колец», который вел подсчет убитых орков, соревнуясь в этом с эльфом Леголасом. Не внешностью, а такой же хитрой мордахой.
        Я покивал.
        - Ты был… нашел охотника Бо Хэ?
        - Он нашел меня.
        Воин сделал шаг вправо, открывая моему взгляду мужчину лет сорока с хитрым лисьим лицом. Одет тот был непримечательно, в обычный дорожный набор, которые тут все носят, даже аристократы (ну, если не в паланкинах передвигаются). Светло-коричневый верхний халат поверх серой рубахи, выглядывающие из-под него темно-серые штаны, хорошие сапоги, покрытые грязью. В руках он держал крестьянскую шляпу из бамбука - отличная защита от солнца и дождя. Из-за плеча торчало древко чего-то, подозрительно похожего на короткое копье. Ну надо же, Бык его с оружием ко мне пустил! Так сдружились в дороге?
        Великан уважительно пропустил визитера вперед.
        - Уважаемый на юге охотник Бо Хэ. Говори просто. Полководец ранен и плохо понимает.
        Пришлось давить гримасу - как мне уже осточертели эти пояснения каждому, кто не входит во внутренний круг!
        Мужчина склонился в поклоне, сообщив скороговоркой - голос у него оказался хриплым, будто бы прокуренным, - что он безмерно рад меня видеть. Я ответил тем же, но в более простой формулировке.
        - На спине? Копье? - поинтересовался я.
        - Это зонт, хоу Вэнь, - выпрямился охотник. Скинул лямку и продемонстрировал мне здоровенный зонтик, похожий на уменьшенную версию пляжного, из тех, что на курортах ставят рядом с шезлонгами. Такой, стационарный, и тяжелый, судя по виду, не из пластика же, из дерева. Нафига он его с собой таскает?
        Подчиняясь знаку, Бо Хэ снял чехол с толстой части зонта и медленно развернул его. Хм, бумажный. Расписной весь, иероглифы, звери какие-то, птицы. От солнца, что ли?
        - Зачем носишь? Дождь? Солнце? Тяжелый!
        Хотя размах деревянных спиц позволял скрыться от непогоды четверым мужчинам, я как-то сильно сомневался, что бумага, пусть и вощеная, является хорошей защитой от непогоды.
        - Господин, это мое… (дерево?)
        Последнего слова я не понял. Звучало оно одновременно знакомо, будто я где-то его уже слышал, но немного не в той тональности.
        - Древо духов, - видя мои затруднения, пришел на помощь Лю Юй. - Это оружие почтенного Бо Хэ. Оно направленно не против людей, а против духов.
        - Сражаетесь? Этим? - я даже не стал скрывать удивления.
        - Нет! - добродушно рассмеялся охотник. - Сражаюсь я этим!
        С этими словами он потянул за нижнюю часть рукояти зонтика, и вдруг выяснилось, что он стоит посреди комнаты, держа в правой руке меч. Обычный прямой цзянь, только лезвие у него какое-то странное.
        «Ну, приплыли! - мелькнула мысль. - Бык притащил убийцу, замаскировавшегося под охотника на демонов. Просто прекрасно!»
        Однако, прежде чем я успел что-то сделать, например, рассечь коварного гостя «плащом полководца», Бык хохотнул и пояснил.
        - Все оружие почтенного Бо Хэ из дерева. Оно не опасно людям. Но убивает (призраков?) и мертвецов.
        Присмотревшись, я и сам сообразил, что в руках охотник на демонов держит не настоящее оружие, а красиво выточенную палку. Он этим дерется с мертвецами? Это что, китайский аналог осинового кола? Оригинально!
        - А зонт зачем?
        - Духи смотрят на него и не могут оторваться. Если кружить его вот так!
        Бо Ха с удивительным проворством закрутил спицы зонтика, смазывая рисунки на бумаге в мутное пятно, внутри которого заворочались какие-то пугающие образы. Я вдруг понял, что и сам заворожен зрелищем и не могу отвести взгляда от рождаемых крутящимся зонтом видений. К счастью, охотник лишь провел необходимую демонстрацию, а не атаковал меня своими способностями.
        Буквально через пять-десять секунд он сам остановил вращение, спрятал меч обратно в рукоять и принялся убирать зонт. Механизма автоматического складывания, понятное дело, в Китае не имелось. Попутно он продолжал объяснять.
        - Демоны и духи смотрят на него, а я убиваю их мечом. Главное - определить тип нечисти. Сделать новый рисунок на зонте. Сейчас он подготовлен для сражения с ожившими мертвыми и демонами, у которых есть тело.
        Хитро! Но я рассчитывал на нечто большее, чем китаец с зонтиком и деревянным мечом, когда посылал за Бо Хэ. Мой капрал жизнь отдал, чтобы он сюда добрался. И что? Как мне поможет этот тип?
        - Вы. Мне. Помогаете? Знаете, зачем звал я? - уточнил я у него.
        Второй ординарец, посланный за охотником, этого не знал, но, может, Бык по доброте душевной рассказал? Было бы здорово, а то я не очень уверен, что смогу со своим ограниченным словарным запасом донести историю о богине Гуаньинь, ее конкурентной борьбе с королем ада, и о том, как последний протоптал дорожку в мое тело.
        - Великий Воин Лю Юй рассказал многое, - отозвался охотник, - но я не вижу в вас признаков одержимости.
        - Нет?
        Я, признаться, обрадовался. Может, после того, как Янь-ван добился отстранения Гуаньинь, он убрал печать, позволяющую превращать меня в марионетку? Вот было бы здорово! Не придется ничего делать дополнительно.
        - Это ничего не значит, - обломал меня Бо Хэ. - Нужно провести ритуал и исследовать вас, мой господин. Могу приступить прямо сейчас. Как только мы оговорим мою плату.
        Я аж подвис от такой откровенности. Как-то предполагал, что демоноборцы просто сражаются со злом и все такое, а у них, оказывается, дело на коммерческие рельсы поставлено. И на условиях стопроцентной предоплаты. Хотя чего я удивляюсь. Это же китайцы. Тут Ланселоты исключительно после заключения нотариально заверенного договора на дракона ходят.
        - Сколько?
        - Я беру обычно одну монету серебром, - ухмыльнулся тот. - Но с вас, мой господин, возьму пять.
        Не понял! Это у меня настолько тяжелый случай, что ли?
        Видимо, у меня на лице отобразились все мысли, и охотник зачастил скороговоркой.
        - Прошу меня простить! Я не хотел обидеть стратега! Хоу Вэнь! Десять! Десять монет серебром!
        Чо? Это он так торгуется, или я чего-то не понимаю? Почему еще дороже стало? Китайцы, которых я знал в своем мире, обычно снижали цену, а не повышали ее.
        Бык, однако, услышав последнюю фразу охотника удовлетворенно кивнул, мол, вот, теперь нормальная цена! И тут до меня дошло!
        Стоимость услуг в данном случае обозначала не совокупность дохода и затрат с чистой прибыли от сделки. Это был символ - насколько он уважает меня как клиента. Ну и рост сальдо, конечно.
        Я решил не возмущаться, а то охотник таким темпами, желая угодить и подчеркнуть мою социальную значимость, догонит сумму сделки до двадцати. Просто кивнул. Десять так десять. В масштабах выплаты ежемесячного жалования для мотни арбалетчиков эта сумма в любом случае выглядела смешной.
        - Тогда давайте начнем, - засуетился Бо Хэ.
        Он стянул с плеча сумку и принялся выставлять из нее на стол разного рода баночки, пробирки, крохотные глиняные и медные кувшинчики. Последней из торбы появился живой, но совершенно бесчеловечно связанный петух - бедной птичке даже клюв замотали, чтобы не орал.
        - Купил по пути у крестьян. Знал, что понадобится, - пояснил он, заметив мой удивленный взгляд.
        Дальше охотник усадил меня на стул, на маленькой жаровне сжег клочок бумаги с иероглифом, смысла которого я не знал, капнул на пепел сперва из одной пробирки, затем из другой и велел мне съесть получившуюся массу. Я макнул в это палец и с нескрываемым скепсисом облизал его.
        - Хорошо! - обрадовался демоноборец. И одним движением оторвал живому петуху голову.
        Кровь зверски убитой птицы горячим гейзером ударила мне в лицо, забрызгала халат, руки и пол у ног. А Бо Хэ, совершенно не стесняясь содеянного, подскочил ко мне и стал пальцем рисовать что-то на лице, размазывая кровь. От такой наглости мне захотелось двинуть шарлатану в зубы, но я сумел себя сдержать. Чужой устав, чужой монастырь. Лучше не выделываться - может, тут только так и можно духовное ЭКГ сделать.
        Закончив с рисованием, охотник спалил в жаровне еще пару бумажек - правда, уже не требуя от меня есть пепел. Походил вокруг, что-то напевая под нос. Сделал глоток из крохотной тыквы-горлянки, закашлялся. А когда мне уже стало надоедать это камлание, изрек с глубокомысленным видом.
        - Хитрый лис!
        И пнул меня под колено.
        Занятия с Юэлян не прошли даром. Я успел среагировать и даже в обратку въехал оборзевшему демоноборцу открытой ладонью в грудь. Но тот будто и не заметил удара. Рассмеялся, отскочил на шаг, неуловимым движением вытянул из рукояти зонта свой деревянный меч и с размаху обрушил его мне на голову.
        Я сумел погасить предплечьем основную энергию удара, и макушки деревяха едва коснулась. Зато правая рука отсохла и повисла плетью - надеюсь, не сломал? Впрочем, уработать этого мерзавца я был способен одной левой. Точнее, совсем без рук.
        Применить технику «плаща полководца» я не успел. Своевременно заметил, что Бык наблюдает за творящимся бардаком хоть и с интересом, но вполне спокойно. Это могло значить, что для него это ожидаемое зрелище, а значит, убивать охотника Бо Хэ будет некоторым перебором.
        Но убирать призрачные крылья «плаща» я не стал, готовясь отбивать им очередной удар, если таковой последует. Охотник как ни в чем не бывало отложил меч и склонился в низком поклоне.
        - Работа выполнена, мой господин! С вас десять монет серебром.
        Вот, даже умей я говорить как прежде, и то бы замер с открытым ртом, не зная, что сказать в ответ. Это была работа? Заставить меня съесть вонючую грязь из жаровни, обрызгать кровью, а потом дать палкой по башке? И это стоит десять монет!
        Последняя мысль, как ни странно, и принесла мне душевное спокойствие. Я понял, что мыслю как настоящий китаец, для которого ничего важнее, чем деньги, нет.
        - Расскажи. Что сделал?
        Не с первого раза, не без помощи Лю Юя, но я все же получил полный анамнез от бродячего убийцы духов и демонов. Оказалось, наемник, которого мы с Быком приняли за убийцу - еще дома, в Пояне - подсадил на тело крохотного духа. Точнее, на волосы. Их здесь стричь было не принято, так что дух-посредник спокойненько свил себе гнездо у меня на голове, и спал. Активировался он, только когда это нужно было Янь-вану. Создал - это я уже своими словами - что-то вроде канала, через который часть духа князя ада входила в меня и управляла телом.
        Обнаружить его было почти нереально, как я уже сказал, большую часть времени дух находился в анабиозе. К тому же через пару месяцев он и сам должен был развоплотиться - о чем Бо Хэ сообщил мне безо всякого смущения. Типа, а чо такого - я же все равно работу сделал!
        - Но у тебя есть еще одна беда, мой господин, - доверительно понизив голос, сказал охотник, закончив рассказ. - Проникнув в тебя, дух короля ада оставил внутри частичку себя.
        - И что это значит? - с легкой иронией спросил я. Ну, в смысле: «Что? Значит?»
        Заявлению Бо Хэ я не поверил. Очень уж он походил на мошенника, который решил еще раз ободрать доверчивого клиента. Да, к нему все мои соратники относились с почтительностью, даже видя его впервые, но это его плутоватое выражение лица…
        - Твоя ци отравлена, - сказал он. - Немного. Незаметно. Она меняется. Становится ядовитой. Нужно чистить.
        - Сколько? - с еще большим сарказмом уточнил я, окончательно уверившись в мотивах бродячего демоноборца.
        - Нет-нет, господин! Ты неверно меня понял! Я не смогу этого сделать. Я лишь охотник. Только ты сам. Я не знаю как. Но тебе стоит найти монаха. Они в этом разбираются.
        - Иначе?
        - Через год применение любой техники может убить тебя.
        Глава 49. Глава фракции знакомится с тестем
        Наверное, Бо Хэ думал, что напугает меня этим заявлением. Но в душе ничего даже не дрогнуло. Отметил отстраненно - год. Богиня дала такой срок, чтобы доказать мою самостоятельность другим небожителям (хотя, по сути, это она отмазывалась от собственного чрезмерного влияния на мир смертных). И Янь-ван, точнее, его проклятие, сработает через столько же. Случайность? Нет, конечно! Что-то раньше никто не находил во мне следов «отравления ци». А ведь Матушка И последние дни постоянно проводит мониторинг богатого внутреннего мира стратега Вэня.
        Скорее это дополнительная мотивация, только теперь не со стороны многоликой, а от короля ада. Мол, старик, слежу за тобой, не подведи. Не подведу, повелитель преисподней, не волнуйся. Я для себя уже окончательно решил, что никакая я не марионетка милосердной богини. Сам сюда ломанулся, сам принял все последствия, сам их начал разруливать. Так что справлюсь. Или сдохну. Но тогда меня эти проклятия точно волновать не будут.
        В общем, охотнику на демонов заплатили за работу, он отправился в свой бесконечный поход по выслеживанию потустороннего, а я остался. Потекли один за другим дни, в каждый из которых я учился сам и пытался научить свою армию «новейшим стратегиям», которые тут даже еще не изобрели. Ставка фракции по-прежнему находилась в поместье Бегония, войско же расположилось рядом в полевом лагере и нещадно объедало округу. Пора уже было сниматься и топать к одному из своих городов, но мы еще не закончили устанавливать власть фракции надо всеми поселениями, а отсюда это было делать удобнее, чем из того же Юйчжана.
        По прошествии же недели я получил письмо, в котором сообщалось, что в гости ко мне едет Чэн Шу - сам папенька моей нареченной и второй (уже) человек по влиянию и военной силе на юго-востоке Китая. В послании он сообщал, что очень рад моему необыкновенно быстрому возвышению и надеется увидеть меня и свою дочь в добром здравии. Так как визит он собирался нанести именно сюда, сворачивать лагерь уже не было смысла. Осталось лишь достойно подготовится к приезду тестя. И не ударить перед ним в грязь лицом.
        - Князь Чэн Шу был важным сановником при дворе императора, - озабоченно покачал головой Мытарь на собранном по такому случаю совете. Не военном, но близко к этому. - Его визит предполагал определенные церемонии с нашей стороны. Конечно, ты, мой господин, можешь называть его дядей даже при посторонних, заключенный договор о браке позволяет это, но необходимый уровень приема мы должны обеспечить.
        И поместье Бегония, с моей легкой руки переименованное в Куст, превратилось в строительную площадку. Обрадованные таким поворотом местные жители - за все работы я платил наличкой, а не долговыми обязательствами - активно рубили окрестный лес, ровняли площадки за стенами поселения, возводили павильоны, и вообще, с необычайным энтузиазмом ждали гостей.
        Сперва-то я, дурак, думал, что справлюсь своими силами, шутка ли, почти тридцать тысяч солдатиков, сам бог велел превратить их в стройбат. Но оказалось, что строить они умеют, но только фортификационные сооружения. Рвы там копать, валы насыпать, ну и так далее. Какие-то более сложные конструкции выходили из-под их рук надежными, но грубыми и неказистыми. Даже просто отправить их на валку леса оказалось невозможно - деревья они брали сучковатые, кривые, а то и вовсе гнилые в сердцевине. Армия, как она есть.
        Пришлось, в общем, отказаться от бесплатной рабочей силы. Не полностью, на черновых работах солдаты использовались, но и только. К большой радости местных. Которые, наверное, за всю историю существования поселения ни разу столько бабла не поднимали.
        Я подписывал один контракт за другим, утверждал все новые и новые подрядные работы, но в какой-то момент понял, что потерял над подготовкой контроль. Произошло это в тот момент, когда Юэлян доложила, что выписала из Юйчжана личный состав обоих тамошних борделей.
        - А их-то зачем? - воскликнул я, подписывая криво исполненным иероглифом поданую ею финансовую ведомость. - Это же визит родственника!
        Да, я уже говорил лучше, но подозреваю, что прозвучали мои слова примерно так: «Зачем? Приедет отец твой!»
        - В свите князя Чэн Шу много ученых, художников и поэтов! - возмущенно вскинула глаза девица Чэн. - Чем, по-твоему, они будут заниматься здесь, вдали от привычных благ цивилизации? Пить с Лю Юем и Ган Нином?
        - Ученые не выживут, - был вынужден признать я. - Нужен бордель.
        На следующий день после этого разговора ко мне пришел Пират и предложил включить в программу визита поэтическое состязание.
        - Э? - уточнил я недоверчиво.
        Давно обратил внимание на эту лингвистическую особенность. А когда утратил возможности нормально разговаривать, и сам взял на вооружение. Здешний люд очень часто общался такими вот междометийными возгласами типа «Э?», «О» или «А!». Каждый раз один и тот же звук, произнесенный в разной тональности, выражал другую эмоцию. Язык же музыкальный, на тонах основанный. Могут себе позволить.
        Вот сейчас, например, я фактически спросил соратника о том, какое именно состязание он затеял провести. И он понял меня совершенно правильно.
        - Поэтическое! - с непривычным мне пылом отозвался Пират. - Что? В походах я написал множество стихов и хотел бы, чтобы их могли оценить понимающие в этом люди! Считаешь, я пишу дурные стихи?
        - Я твоих не слышал, - примирительно вскинул я руки. И прежде, чем он начал их читать (знаю я этих поэтов - по лицу было видно, что собрался уже), согласно закивал. - Давай! Пусть будет поэзия, да! Культура и искусство - хорошо!
        Пират ушел окрыленный (не забыв подписать еще одну расходную ведомость для строительства павильона для своего танцевального - тьфу ты! - поэтического баттла), а я остался в на балконе с вытаращенными глазами. Куда катится моя армия?! И кто придет следующим? Лю Юй с предложением построить в поле трактир, чтобы там проводить соревнования «кто кого перепьет»?
        Фоном прошли сообщения от моих вассалов (формально из двоих писавших только один имел такой статус). Ля Ин сообщал, что заканчивает строительство первой во флоте речной крепости - здоровенного судна, задача которого не столько плавать, сколько являться площадкой на воде для пехоты и стрелков. Бешеная Цань, которая за последние десять дней еще дважды убивала меня во сне, писала, что Кэйцзи вот-вот падет, так как у осажденных совсем закончились припасы.
        Еще была официальная нота от правителя Северного Цзяньаня, господина Сунь Цэ. Владетель соседней территории - после того как Юйчжан стал моим, мы действительно сделались ближайшими соседями - выражал обеспокоенность моими агрессивными устремлениями. И заверял меня в своем исключительном миролюбии.
        - Сунь Цэ трусоват, - небрежно заявила мне Юлька, когда я спросил у дочери владетеля Южного Цзяньаня совета по поводу письма. - Со слов отца, он всегда таким был, не то что его родитель, господин Сунь Цзян. Отец называл того настоящим тигром в вопросах дипломатии и войны.
        - И что мне ему ответить?
        - Пошли ему в подарок меч придворного. Богато украшенный, но из стали посредственной ковки. Он поймет намек.
        - А в чем он?
        То есть произнес-то я уже ставшее мне привычным «э?», но Юэлян кивнула, сообщая, что поняла вопрос.
        - В предложении вассалитета! - Я почти услышал в завершении фразы непроизнесенное «хосподи!».
        - А!
        - Пойду я, надо еще поставщиков вина проверить, - сокрушенно качая головой, сообщила Юлька.
        Когда для девушки придет время сменить свою фамилию на мою, она, уверен, даже не заметит разницы. Уже тут рулит всем как настоящая супруга главы фракции. И всех, похоже, это устраивает.
        Так, в общем, все и шло. День за днем. И мне уже всерьез начало казаться, что постоянный марш, прерываемый лишь для очередного сражения, - это куда более безопасный, а главное, увлекательный способ проводить время. Да и любой другой, лишь бы не готовиться к приезду будущего тестя.
        Целый князь (гун, если в оригинале) имел положение выше, чем давал мой самопринятый титул хоу, однако я превосходил папу Юльки по площади земли, подушного налога и армии. Это порождало кучу церемониальных нюансов, начинающихся с того, кто первым дарит подарки, заканчивающихся высотой сидений и перечнем блюд, которые должны быть поданы свите.
        В общем, когда он все-таки прибыл, я выдохнул с облегчением.
        И, как оказалось, совершенно зря.
        Чэн Шу въехал в ворота гостевого городка, построенного за неделю, во главе небольшого, всего с пятьсот человек, поезда. В котором, собственно, военных, должных составлять большинство в эти беспокойные времена, было хорошо если треть. Остальными были разодетые в пух и прах китайцы - те самые, вероятно, ученые, художники и поэты, ради которых вчера в Куст прибыли все куртизанки Юйчжана. Еще было множество слуг в самых разных одеждах, некоторые из которых выглядели как аристократы.
        Последними, как мне пояснили, были евнухи. В своей глуши я еще с ними не сталкивался, но земли тестя были последним оплотом настоящей ханьской культуры в южных землях Поднебесной, поэтому при его дворе их было человек на пятьдесят больше, чем нужно.
        Выглядели они, как я уже сказал, представительно, несмотря на то, что шли по обеим сторонам повозки князя пешком. Черные, богато расшитые халаты, высокие шапки из накрахмаленной, слегка просвечивающей ткани того же цвета, свисающие с широких поясов регалии - каждый евнух, как мне объяснила будущая жена, отвечал за какой-то аспект дворцовой жизни. Один руководил приемом подарков, другой - женской половиной на выезде, третий управлял писцами.
        Выделялись они не только одеждой и гладкими, не знавшими бритвы лицами, но и поведением. При входе в городок они не меньше ли прошли согнутыми в полупоклоне, держась по бокам повозок. Даже не шли - семенили мелкими шажочками. Но стоило поезду остановиться, а главному гостю сойти на землю, как они тут же принялись распоряжаться с такой властностью, словно они были тут хозяевами, а не гостями.
        Это меня сразу напрягло. Я представлял своего тестя человеком сильным и твердым - каким еще мог быть Стрелок девятого разряда, прокачавший свою младшую дочку до такого же уровня к девятнадцати годам? И вдруг евнухи. То самое сословие, которое стало главной причиной упадка Хань, превратившее некогда огромную и сильную страну в воюющие друг с другом провинции. Если они у него во дворе рулят, как это было у покойного ныне императора, то, может, ну нафиг такого союзника?
        А еще при взгляде на них мне подумалось, что я уделял преступно мало внимания рассказам о жизни владетелей более высокого уровня. Мне предстояло войти в эту лигу, если я хочу прожить дольше одного года, а там, судя по всему, совсем другие правила и обычаи.
        - Молодой Вэнь Тай!
        От богато украшенного одноосного возка в мою сторону шагал мужчина. Пожилой, лет пятидесяти, а то и старше, по китайцам сложно судить. Одетый в тончайшей ткани красный халат поверх дорожного платья, с черными волосами, небрежно собранными на макушке белой каменной спицей, и с выражением искренней радости на круглом, похожем чем-то на кошачье лице.
        Судя по всему, это был сам Чэн Шу. Мне его описывали, даже рисунки показывали, но они с реальностью имели очень мало общего. Там был витязь в доспехе и шлеме или сановник в затейливой шапочке с висюльками, этот же больше походил на преуспевающего торговца, сибарита и бабника.
        Разбегающиеся перед ним евнухи тоже подтверждали, что передо мной сам владетель южных земель и мой тесть. К тому же он обратился ко мне «молодой Вэнь», а не «стратег» или «хоу». То есть определенный уровень доверительности с одновременным подчеркиванием разницы в возрасте. Почти по-родственному, но с четким определением границ. Кто, кроме Чэна Шу, мог так сказать?
        - Дядя Чэн Шу! - отозвался я, улыбнулся как можно шире и пошел к нему навстречу, раскинув руки, словно собирался заключить гостя в объятия.
        Ну а что? Он сам тон задал! Я говорю еще плохо, но нюансы обращения понимаю нормально. Вот если бы он назвал меня «молодым господином», я бы руками тут не махал, а сразу почтительно поклонился. Впрочем, я и так это сделал, но уже на более близкой дистанции и не так низко. Все равно обнимать незнакомого человека не стал бы.
        - Как вы доехали, дядя? Не была ли дорога беспокойной?
        Понятное дело, что так гладко приветствие звучало только у меня в голове. На деле же я выдал: «Как дорога, дядя? Не случилось ничего?»
        - Дочь писала мне, что ты получил рану в сражении с генералом Юн Вэйдуном, молодой Вэнь. И почти утратил возможность говорить. Рад, что ты поправляешься.
        Это он так одновременно подчеркнул, что мои слова понял, но было это нелегко.
        - Я еще молод, дядя. - Еще один короткий поклон. - Быстро поправляюсь.
        Чэна Шу подхватил меня под локти, заставляя распрямиться.
        - Это хорошо. Пройдемся? Пусть слуги займутся делами.
        Я бросил растерянный взгляд на Мытаря, который рулил встречей. Заметил, как он кивнул, и тотчас подтвердил свою готовность гулять сколько угодно. Про себя же подумал, что весь расписанный церемониал, минут на сорок, не меньше, дядя Шу только что пустил прахом. Просто вышел из повозки и решил старые кости размять.
        - Рад наконец видеть тебя, молодой Вэнь. - Мы неспешно шагали по дорожке из городка к поселку, изредка задерживаясь, давая возможность слугам и воинам убраться с нашей дороги. Темп задавал Чэн Шу, причем у него как-то получалось идти так, что нам не успевал никто помешать. А ведь суматоха царила знатная.
        - И я рад, дядя Чэн. Ваша дочь много говорила про вас.
        - Ты правда очень плохо говоришь. Я скорее догадываюсь, чем понимаю тебя.
        - И я, дядя Чэн.
        - Что говорят лекари?
        - Время.
        - Они всегда так говорят.
        - Да.
        - Но это не скажется на твоей возможности иметь сыновей?
        Тут я остановился. В принципе, не должен был. Китайцы, надо бы уже привыкнуть к этому, одновременно хитрые и наивные, коварные и прямолинейные. С них станется часами ходить вокруг да около какой-нибудь фигни, а про по-настоящему важную вещь - спросить в лоб.
        - Не проверял. - Все, что смог выдать я в ответ. - Ни с вашей дочерью, ни с кем-то еще.
        - Ну! - отец невесты неодобрительно поцокал языком. - А может, стоит?
        С места в карьер! Непростой мужик. Проверяет меня - тестит на реакции, или ему в самом деле так важен наследник?
        - Я слишком уважаю вашу дочь, чтобы это делать.
        - Как бы она не оказалась потом разочарованной. После свадьбы.
        Я вежливо улыбнулся в ответ, но не стал ничего говорить. Блин, мы реально сейчас обсуждаем мою мужскую состоятельность? Что происходит вообще?
        - Дядя, вы не устали с дороги? Может, вам нужно отдохнуть? Мы подготовили вам покои.
        - Мы выехали с рассветом, а сейчас даже не полдень. Я не настолько стар, молодой Вэнь, чтобы устать от двухчасового пути. А ты не настолько еще хорошо говоришь, чтобы пытаться играть со мной в эти игры. Я хочу лично составить мнение о человеке, которому отдал свою дочь. Политика политикой, но ее счастье для меня тоже важно.
        Так как меня это уже стало напрягать, я решил ответить в духе привычного всем Вэнь Тая, а не царедворца, каковым безуспешно пытался прикидываться последние несколько минут.
        - Тогда, дядя, вам нужно перестать и самому играть в сваху.
        На слух звучало не так хорошо, как у меня в голове. Но Чэн Шу все понял и даже не рассердился. Наоборот - рассмеялся, хлопнул меня по плечу и чуть ускорил шаг. Я был вынужден догонять его.
        - Хороший городок, - отметил он метров через десять. - За неделю построили?
        - Около того.
        - Нужно ли было нести такие затраты, молодой Вэнь? Всего лишь визит отца невесты. Можно было бы обойтись без этих излишеств. Особенно когда ведешь войну и каждый лян на счету.
        Я уже решил, что буду собой, а не тем, кем меня, возможно, хотят видеть. Сперва хотел было сказать что-то вроде: «Дядя, никакие расходы не могут быть слишком велики, когда ждешь отца свое будущей жены» или «Но вы сами притащили с собой весь свой двор!» Но вовремя сообразил, что ни одну из этих сложных фраз я не потяну. Прав тестюшка - не мне с ним в словесное фехтование играть.
        - Могу себе позволить.
        - Ха! - только и сказал Чэн Шу. Я так и не понял, одобрительно он хэкнул или нет.
        Еще с минуту мы шли молча.
        - Ты привез сюда два веселых дома.
        - У вас в свите много ученых и поэтов. Драгоценнейшая Чэн Юэлян предложила мне обеспечить их досуг.
        - Умная девочка.
        - Это верно.
        Еще одна недолгая пауза в разговоре. Затем новый вопрос.
        - Слышал о твоей новой тактике. Кажется, она называется «еж»?
        - Дядя Чэн очень хорошо осведомлен.
        - Весь юг знает об этом. Мало кому удается разбить превосходящие силы неприятеля с такими малыми людскими потерями.
        - Мне просто повезло.
        - Одним везением тут вряд ли ограничилось. Могу я увидеть это построение в действии?
        - В любой удобный для вас момент, дядя Чэн.
        - А если прямо сейчас?
        - Если дядя Чэн готов ехать в полевой лагерь, я тоже готов.
        - Пожалуй, нет. Я устал с дороги. Проводи меня к моим покоям и занимайся своими делами. Не хочу тебя утруждать.
        А как же «я не настолько стар, чтобы устать от двухчасового перехода»? Впрочем, я не стал этого говорить. Произнес: «Конечно, дядя Чэн», - и повел его к небольшому двухэтажному домику, который построили специально для моего тестя. Кажется, старик узнал обо мне все, что хотел, и теперь решил обдумать, как дальше строить отношения.
        Признаться, это напрягало. До встречи с ним я думал, что раз уж он согласился на брак, то сложностей с ним не будет. Ну, богатый, ну, влиятельный. Но я тоже, знаете ли, уже не владетель одного городка! А тут прямо тест-драйв какой-то!
        Хотя и понять его тоже можно. Мы с ним ни разу не виделись - хочет человек свое мнение о зяте составить. И имеет на это право. Я, будь у меня дочь, тоже будущего ее избранника через мелкое сито бы просеял. Разобрал бы на запчасти, потом собрал, и пофиг, если несколько лишних деталей останется!
        У домика Чэна Шу встретили три евнуха, которые тут же взяли на себя заботы о своем господине. Постройку, еще пахнувшую свежими досками и лаком, успели немного обжить: расставили фонари, вазы, цветочные горшки, развесили свитки с изречениями мудрых предков и картины. У входа в покои замерли четверо гвардейцев фракции Чэн - в тяжелой броне и высоченным пучком перьев на макушках шлемов.
        - Увидимся вечером, молодой Вэнь. Нас ведь ждет пир? - произнес тесть, перед тем как войти внутрь. - А теперь пришли ко мне мою дочь. Я давно не видел ее, успел соскучиться.
        Юэлян встречать отца не вышла. Согласно ей же разработанному протоколу, женщине в статусе невесты было неприлично показываться отцу сразу по его прибытии. Хрен его знает почему, я, честно говоря, даже вникать не пытался. Сказала «так нужно», значит, так нужно.
        - Я пошлю кого-нибудь известить ее о вашем приезде, дядя Чэн. - Типа она сама не видела и не сидела в ожидании приглашения.
        Уже в своем доме, усевшись за низкий стул и попросив ординарца принести мне чай, я вытер со лба пот. Глядя из окна второго этажа на оживленное движение внутри гостевого городка, задумался. Я понимал, что на определенном этапе это произойдет. Открытые столкновения уступят место дворцовым интригам, схватка лицом к лицу с неприятелем сменится подковерной возней… Но, все демоны преисподней, почему так рано?! Я же только-только хоу назвался! Неужто все, конец - и дальше вот так и будет? Никаких понятных и простых целей, только мутное жонглирование словами? А я ведь в этом не был хорош и когда говорил нормально!
        Чэн Шу знал о моей… ну, скажем, проблеме. Поэтому сам вышел проверить, как его будущий зять себя чувствует после ранения и не превратился ли он в беспомощного идиота. Надеюсь, я его убедил в своей состоятельности. Хотя эти его вопросы про наследника… Проверка, или он правда дед, желающий поскорее увидеть внуков?
        Тут в городок вошла небольшая процессия из пяти девушек, это были моя невеста и четыре сопровождающие ее служанки. Юэлян, к которой я уже привык в облике воительницы, оделась в платье, уложила волосы в сложную прическу и водрузила поверх этого какую-то ажурную конструкцию из металлических цветов. И без того красивая, сейчас она походила на нимфу.
        Те из свиты Чэнов, кто замечал девушку, приветствовали ее с преувеличенным почтением (в смысле, кланялись ниже, чем стоило бы в адрес младшей дочери своего господина), но при этом с искренней радостью. Кажется, Юльку при дворе папы любили. Что неудивительно, в общем, для самой младшей в семье девочки и явной фаворитки отца.
        Меня в окне она заметила. Я помахал ей рукой, но она не отреагировала, видимо, сочла это неуместным. Мне осталось только головой покачать - ох уж эти китайские правила приличия!
        - Старший брат!
        Тяжело ступая, так, что даже половицы жалобно скрипели, вошел Великий Воин Лю Юй. Зачем-то поклонился, хотя мы были одни, и замер так. По опыту общения со своими побратимами, я уже знал, что такое их поведение свидетельствует о серьезности ситуации, о которой они хотели бы сообщить.
        - Быкоголовый, зачем ты кланяешься мне? Я старший брат или хоу? Сейчас?
        Проклятое косноязычие не дало мне полностью передать смысл того, о чем я подумал. Однако привычный уже к этому Лю Юй кивнул и выпрямился.
        - Наш гость, отец твоей невесты, прибыл в сопровождении целой армии! - доложил он. - С ним пришло не менее пятнадцати тысяч воинов, они встали в половине дневного перехода. Об этом сообщила Гу Вайцзинь.
        Амазонка сегодня отвечала за контроль периметра и разведку. Заметила армию Чэна. Я все еще не понимал причины такого серьезного и обеспокоенного тона своего побратима.
        - Это неправильно? Идет война, он осторожен. Нет?
        - Тогда почему его войско так далеко от того, кого должно защищать?
        - Он выехал утром. Они последовали за ним. Много людей идет медленно, мало людей идет быстро. Нет?
        - Войско Чэна не движется. Оно стоит лагерем в тридцати ли на юг и не собирается вставать на марш.
        - Чэн Шу не хочет обременять меня? Здесь мало продовольствия. Если они придут, я должен буду кормить его. Нет?
        - Старший брат! Они неподалеку от своих земель! С продовольствием не должно быть проблем.
        - Слушай, Бык. Я не понимаю. Что ты хочешь сказать?
        Я в самом деле недоумевал. Что желал сообщить побратим? Пятнадцать тысяч воинов - это проблема? Чэн Шу из союзника превратился во врага? Что, во имя Гуаньинь?
        - Старший брат, я беспокоюсь! Чэн Шу привел с собой армию - хорошо. Зачем она встала так далеко, за пределами маршрутов наших разведчиков? Почему она стоит, но находится в состоянии полной готовности, словно собирается немедленно выдвинуться? Почему Чэн Шу ничего не сказал о том, что с ним столько воинов?
        Параноидальный настрой побратима передался и мне. А в самом деле почему? Что за тайны? Мы же почти родственники! Или он сменил сторону? Но к кому бы он переметнулся? Тут на Юге, кроме нас с ним, больше никого и нет! А может, в этом и проблема?
        Даже головой пришлось потрясти, чтобы выбросить этот явный бред! Но при этом я решил немного перебдеть. Это всегда лучше, чем недобдеть и потом лежать в грязной канаве без головы и плакать.
        - Передай мой приказа Амазонке. Постоянно наблюдать за войском Чэн. Докладывать мне о его поведении раз в час. Усилить контроль за подступами на других направлениях, на случай если лагерь является отвлекающим маневром. Подготовить вторую и третью коробки к быстрому сбору, через четыре часа сменить их на дежурстве четвертой и пятой.
        - Слушаюсь! - поклонился Бык и вышел.
        А я, налив себе еще чаю, погрузился в обдумывание полученной информации. И так просидел, пока в комнату не вошла одна из служанок Юэлян.
        - Госпожа вернулась от отца? - спросил я, глядя поверх ее головы. Про себя подумал - ну надо же, как задумался, даже не заметил, как она прошла обратно. А ведь в аккурат под моим окном появиться должна была.
        Вместо ответа девушка повернулась ко мне спиной и закрыла дверь. Я, наученный уже тому, что любая странность равна опасности, вытянул из ножен меч.
        - Это я.
        Девушка повернулась, подняла голову (служанки постоянно ходят, уткнувшись подбородком в грудь), и я узнал в ней свою невесту.
        - Юэ? Что происходит?
        Госпожа Чэн переодевается в платье служанки, проходит в комнату к своему будущему мужу и закрывает дверь. Тут как бы вариантов не дофига.
        Меч тем не менее я убирать не стал. Не дофига не значит один. Хотелось бы, конечно, чтобы это было то, о чем я в первую очередь подумал, но странный разговор с Чэном Шу, доклад Лю Юя, и вот этот маскарад убеждали меня в обратном.
        - Ты не понравился отцу, - сообщила девушка, пройдя на середину комнаты и остановившись в шаге от меня.
        Ну, привет! А что так? Слишком плохо говорю? Неуважительно с ним беседовал?
        - Это он сказал?
        - Я так поняла. Он много спрашивал о тебе, очень интересовался, как ты поправляешься после ранения. Несколько раз в его словах я услышала неудовлетворенность.
        - Это нормально, нет? Чэн Шу ехал встретить стратега, увидел калеку.
        - Ты не калека! Я вижу, как ты исцеляешься!
        - Я рад, что ты так считаешь. Но твой отец смотрит не так. Юэ, зачем ты так оделась? Опасность?
        Девушка вдруг покраснела (а мои мысли сразу же метнулись к первому из вариантов ее визита) и выдала.
        - Мне кажется, что отец замышляет что-то!
        - Что?
        - Он спрашивал о моем влиянии на твоих людей. За кем они пойдут, если тебя не станет? Будет ли вражда внутри фракции, или они сплотятся вокруг одного из генералов! Это опасные вопросы, Тай!
        И войско в тридцати ли, о котором тесть ничего не сказал. М-да. Или мы на воду дуем? Может же быть и так: старый лис отдает дочь за калеку (с его точки зрения) и хочет убедиться, что через год-другой она не погибнет в междоусобице?
        - Ты почему беспокоишься? - спросил я невесту. - Что тебя напугало?
        Мне-то масло было гонять бесполезно. Я не китаец (по духу), Чэн Шу не знаю так, как знает его она. Могу напридумывать себе много чего, но насколько эти суждения будут адекватны? Она же его дочь.
        Бык еще с его подозрениями! Так, блин, и параноиком стать недолго.
        С другой стороны, Юэлян тоже пришла ко мне обеспокоенной. Двое - это, конечно, еще не статистика, но уже и не совпадение.
        - Сложно объяснить, Тай! Как туман утром - тревожно. Кажется, что кто-то прячется в нем. Мой отец… он хороший человек, но для меня и семьи. Враги же считают его коварным и безжалостным. И я… Я не знаю, что думать после его вопросов!
        На нее было жалко смотреть. Блин, врагу не пожелаешь - попасть в жернова между человеком, который тебя растил, и тем, кто (я надеюсь) вызывает чувства.
        А если они с Быком не дуют на воду? Может, старина Чэн Шу решил воспользоваться моей слабостью и стать настоящим гуном Юга? Вообще, вполне в рамках «Троецарствия» сюжет. Там даже положительные герои совершали подлости похлеще. Взять того же Цао Цао, который перерезал всю семью своего названного дяди по ошибке. А потом и его замочил, чтобы тот на него не нажаловался. Все же ради Китая и сотен тысяч простых людей, которые в итоге мерли миллионами!
        Так что дядя Шу мог придерживаться такой же точки зрения. Зачем Югу слабый герцог? Он падет, а его фракцию растерзают его же генералы. И все вернется к тому, с чего началось, только куча людей погибнет в процессе. И его любимая младшая дочь тоже.
        При этом он привел с собой пятнадцать тысяч, а у меня тут без малого тридцать. На что расчет? Явно не на прямое вооруженное столкновение, пятнадцать тысяч воинов скорее страховка, нежели прямая угроза. Как он тогда намеревается действовать, если поверить в то, что его намерения враждебны?
        - Юэ, - как ни пытался, а у меня все равно имя невесты выходило как «Юль». - Два вопроса. Если твой отец действует против меня - на чьей стороне ты?
        Лицо девушки превратилось в камень, только в уголках глаз предательски блеснула влага. Ох, Леша-Тай, не стоило так! Дипломат из тебя как из кувалды! Ты же клин в семью забиваешь сейчас! Выбери сторону! Будь проклята моя косноязычность и все боги этого мира, которые ее обеспечили!
        - Я не враждую с ним. Не хочу вражды! - торопясь, добавил я. - Но вот… Он выступил против. Ты с кем? Я понимаю, он отец, я - еще никто.
        - Ты не никто! - слезы в ее глазах высохли до того, как успели пролиться. В голосе вместо растерянности появился гнев. - Ты мой будущий муж! Мы с тобой уже вместе, пусть церемонии и не было! Я выбрала тебя, а не мой отец! И я не стану той, кто бросит своего будущего мужа только потому, что он не понравился отцу!
        Это было… Черт, это было восхитительно! Почти как «я тебя люблю», но в таком, китайском стиле. Я даже не стал пытаться давить улыбку, появившуюся на лице.
        - Тогда второй вопрос будущей жене. Если… Если твой отец решит делать против меня… Как он будет делать?
        ВСЕ ЧТО УСПЕЛ ЗА НЕДЕЛЮ, НАРОД. НЕ ОБЕССУДЬТЕ)
        Глава 50. Хоу проводит пир
        Пир был в самом разгаре. С моей точки зрения, правда, он смотрелся как похороны, но традиции - против не попрешь. Происходи подобное мероприятие где-нибудь в западных странах или у арабов, все бы уже были упитыми, орали бы песни, тискали прислужниц и кидались костями в собак. Тут же чинно сидели, изредка выпивали и почти ничего не ели. Зато говорили очень много. И в большинстве своем ни о чем.
        Я и отец Юэлян сидели во главе собрания, на возвышении, которое, кроме как подиумом, назвать было сложно. Каждый за отдельным столиком, но рядом. Перед нами было пустое пространство на уровень ниже, но выше остального зала. Туда должны были выходить люди, которые приносят подарки, читают стихи, и те, кого Чэн Шу или я вызываем, чтобы продемонстрировать свое расположение путем совместного осушения очередной крохотной чашки-наперстка.
        К счастью, со всей этой мишурой уже отстрелялись, так что не было необходимости поминутно поднимать рюмку с очередным ближником и мочить в ней губы.
        Остальные приглашенные, человек сто, если не больше, сидели за индивидуальными столиками по правую и левую руку от нас. Перед каждым стояли кушанья в небольших пиалушках, винишко в кувшинчиках и курительница с ароматными травами. Каждый гость был наряжен в лучшие свои одежды, в которых можно только сидеть и очень неторопливо ходить. И выглядел так, будто в позвоночник ему вбили лом.
        Юлька со служанкой сидела позади нас с Чэн Шу, в специальной нише, укрытой за полупрозрачной шторкой. Ее статус пока не позволял участвовать в мужских «пьянках» открыто, при этом она была очень важной тут персоной, поэтому и вышел такой вот компромисс.
        Мои друзья рассредоточились среди двора Чэн и чувствовали себя, как мне показалось, скованно. Богатырь не знал, куда деть руки, и постоянно путался в широких рукавах парадного халата - один раз даже оконфузился и сбил ими пустую рюмку. Пират выглядел пободрее, постоянно затевал рассказы о случаях из военной жизни, но умолкал, не найдя благодарных слушателей. Прапор молча пил, Матушка И, кажется, дремала с открытыми глазами, и только Мытарь выглядел так, будто сбылись все его мечты. Наконец-то единственному чиновнику в моем круге довелось снова поучаствовать в цивилизованном застолье.
        Для полного состава не хватало только Амазонки, но женщина продолжала наблюдать за войском Чэн и, полагаю, была рада пропустить пир. Ей по душе были простые солдатские пьянки, а не это вот все.
        В противоположность моему внутреннему кругу придворные Чэн Шу вели себя в гостях как дома. Нет, вполне благопристойно, никакого хамства, прямые спины и все такое, но разговаривали друг с другом они раскованнее, шутили и даже с аппетитом ели. Парочка уже даже выходила на помост со стихами-здравницами в честь своего господина и принимающей стороны. Я в китайской поэзии ничего не понимал, но, судя по тому, как мрачнел на каждой декламации Пират, приходил к заключению, что стихи неплохи.
        В общем, можно подумать, что было скучно, но это не так. Заряд адреналина, который я получил сперва от Быка, а потом и от невесты, все еще держал меня в тонусе. Мне постоянно приходилось себя сдерживать, чтобы не начать оглядываться по сторонам в поисках примет предательства, которое затеял отец невесты.
        - На открытое столкновение он никогда не пойдет, если не будет уверен в победе полностью, - сказала она, когда мы обсуждали возможное поведение ее отца на пиру. - Ему открыты два пути: яд и провокация. Если он предпочтет первое, яд будет из тех, что действуют долго и убивают человека за несколько дней, а то и недель. Тогда он сможет погостить, дождаться твоей смерти, а потом выступить спасителем твоей фракции как единственный верный союзник, к тому же самый старший и опытный из твоих капитанов. Разлад возможен, он даже рассчитывает на него, но для такого случая неподалеку и стоит его войско.
        У меня до сих пор в голове плохо укладывался тот факт, что человек, который отдал за меня свою единственную и любимую дочь, готов пойти на убийство. Как-то это было неправильно, русские - уверен - так бы никогда не поступили. Хотя… Чего я себе-то вру! Поступили бы, еще как. И поступали, если верить истории. Просто сам я никогда не вращался в настолько высоких сферах, где подобное в порядке вещей.
        - Второй путь - это провокация, - говорила Юлька. - Тут вариантов множество: от затеянной на пиру ссоры до какого-нибудь спорного вопроса, из-за которого можно потребовать уступок. Последнее выставит тебя слабаком среди собственных людей и позволит отцу дальше обихаживать их, склоняя к предательству. Чэн Шу изощрен, у него в запасе множество сюрпризов, предугадать которые ни ты, ни я не в состоянии. Просто будь наготове, думай быстро и действуй осмотрительно.
        Вот я и сидел теперь такой напряженный с ломом вместо позвоночника, готовый в любой момент вскочить и начать разруливать кризис, который на меня нежданно-негаданно обрушится. А тот все не начинался.
        - Молодой Вэнь, - тут ко мне обратился Чэн Шу. - Не думаешь ли ты, что свадебную церемонию можно назначить на более ранний срок?
        Традиционно свадьбы играли после сбора урожая, то есть осенью. Обычай шел из крестьянской среды, землепашцы только в этот момент имели хоть какое-то свободное время, но и аристократия, памятуя о своих корнях, их придерживалась. Не всегда, конечно, но все-таки.
        Наша с Юлькой свадьба как раз и была запланирована на середину осени, то есть через два с половиной месяца. И тут вдруг предложение от тестя поторопиться с этим.
        - Зачем так спешить? - с вежливой улыбкой отозвался я. - Свахи сказали… назвали благоприятный день. Ломать их работу… почему?
        - По правде сказать, молодой Вэнь, никто не ждал, что ты быстро разделаешься с такими сильными врагами. Лето едва перевалило за середину, а ты уже хоу, при этом обладаешь землями большими, чему у кого-либо на юге. Теперь тебе нужно закрепиться на них и только потом планировать дальнейшие шаги. А что лучше брака позволит это сделать?
        Я, вероятно, кое-какие слова не понял, потому что никак не мог сообразить, почему прирост территорий делает меня прямо-таки обязанным жениться как можно скорее. То есть так-то я был не против, даже очень за, но когда предложение об этом исходит из уст моего коварного тестя, подозреваемого в предательстве, волей-неволей напряжешься.
        А тот сидел рядышком, повернувшись ко мне корпусом и с искренним интересом ждал, что я отвечу. Лицо у него в этот момент было самое что ни на есть дружелюбное, ни дать ни взять - отец множества дочерей, у которого вдруг первый зять нарисовался. Но я-то знал, что у моей Юльки не сестры, а братья. Двое даже приехали с папкой.
        - Спросить Чэн Юэлян? - вскинул я брови. - Она согласится?
        - Зачем же спрашивать женщину о мужских делах? - опять-таки с необыкновенно искренним изумлением спросил Чэн Шу. - Ты стратег, молодой Вэнь, тебе и планировать, где и когда произойдет очередная битва.
        А это сейчас что было? Первая попытка вбить клин между мной и нареченной? Или все в рамках традиции - нефиг женщинам иметь мнение в важных вопросах?
        - Я хотел бы знать, что она думает, - пояснил я. - Брак между мной и Чэн Юэлян не только сделка. Я уважаю ее, а она меня.
        Боже, даже мне больно было слышать слова, которые выталкивал мой рот! На что я вообще рассчитываю с таким умением говорить? Хотел сказать, что намерен считаться с мнением своей будущей супруги и что отношусь к ней не просто как к бонусу от союза с кланом Чэн, но вышло… что вышло.
        - Я рад, что молодой стратег оказывает такое уважение моей младшей дочери, - закивал собеседник. - Но это и правда не ее дело. Это твое решение. Что скажешь?
        То есть ответ я должен был дать прямо сейчас? А где время на подумать? Это и есть та уловка, которая покажет меня слабым перед соратниками?
        - Соглашусь, дядя, - ответил я. Дождался, пока круглое лицо осветит улыбка, как мне показалось, триумфа, и добавил: - Соглашусь, что это мое решение.
        И улыбнулся во все тридцать два.
        - Конечно! - чуточку поскучнел Чэн Шу и, отвернувшись от меня, занялся едой.
        Некоторое время я сидел, наслаждаясь своей маленькой победой. Даже винца выпил каплю, так, чисто символически. То, что подавали евнухи Чэна (а именно они прислуживали в вип-ложе пиршественного стола), я не трогал, употреблял лишь поданное моими людьми. Тщательно на вопрос безопасности проинструктированных. Сам Чэн Шу, кажется, относился к подобному поведению с полным пониманием и одобрением.
        Тут с правой стороны, отведенной в большей степени под приезжих гостей, поднялся человек и медленно пошел по коридору к нашим с дядей столам. Сперва издали я его не разглядел, но, когда он приблизился на десять шагов и церемонно поклонился, сложив перед собой руки, смог рассмотреть в деталях.
        Выглядел он необычно хотя бы потому, что был не китайцем, а каким-то монголом. Узкое лицо с крючковатым носом, хищная улыбка, которую он даже не пытался скрыть за вежливостью, и наряд - какая-то невероятная комбинация из халата и обрывков шкур, которыми были обмотаны голени, предплечья и пояс. Оружия у него с собой не было, пир все-таки, но я почему-то представил, как на поясе у него висит большой меч дао.
        - Гун Чэн Шу, - первый поклон был адресован дяде, а второй мне. - Хоу Вэнь Тай.
        Крохотный нюанс, которому бы без помощи своих советников я и значения не придал. Сперва он обратился к своему господину и лишь затем ко мне. Допустимо, но на самой грани приличий. Хозяином все же был я, хотя дядя и превосходил меня титулом, а значит, обращаться нужно было сперва ко мне, а только потом - к нему. Небрежность, которую можно было бы счесть оскорблением, если бы я этого захотел.
        Но я не захотел. Вместо этого подобрался, как кот перед прыжком. Понял - началось то, о чем предупреждала Юлька. Провокация.
        - Хуань Богэ, - отреагировал тесть и для меня пояснил: - Этот человек - один из моих ближайших телохранителей, я полностью ему доверяю. Он из народа сюнну, у него нет близких в наших краях, поэтому он ни с кем не сможет сговориться против меня.
        Я кивнул. Сюнну, как я понял, - это хунну, то есть известные у нас на западе предки гуннов. Северные протомонголы, которые то воевали с Китаем в этот исторический период, то служили на охране его границ. Шотландская гвардия, короче. Разумный выбор в телохранители, что тут скажешь. Другой вопрос - какого лешего он приперся?
        - Зачем ты пришел, Хуань Богэ? - Чэна Шу ответ на этот вопрос тоже интересовал.
        - Я хотел бы развлечь тебя, мой господин, - снова поклонился хунн. - Здесь скучно.
        На лице дяди Шу появилось выражение веселого любопытства.
        - В самом деле? - произнес он. - И как же ты намерен это сделать?
        - Как тебе известно, господин, я не одарен ни в чем, кроме боевых искусств. Чем еще я смогу тебя порадовать? Только поединком!
        Здесь монголоид выпрямился и уставился мне прямо в глаза. Черные зрачки были как стволы горизонталки, которую приставили мне ко лбу. Никакой злобы, ярости - только холодная и расчетливая готовность убивать.
        Внутри у меня все сразу замерло, да и снаружи, если прислушаться, тоже. Смолкли разговоры, смех, звон бокалов и перешептывание слуг на заднем плане. Гости смотрели на помост, где разворачивалось самое интересное действо сегодняшнего вечера.
        Самым сложным было не отвести взгляд. Спасую сейчас, считай, уже проиграл. Не знаю, как мне справляться с этим типом в шкурах, но сдаваться я не собирался точно.
        - Интересное предложение, - сказать это оказалось неожиданно легко. - Прямо здесь?
        - Хоу Вэнь Тай. Мы будем очень аккуратны. Выбери бойца из своих капитанов, и мы сразимся с ним. Я много слышал о доблести героев, идущих за тобой. И мне бы хотелось самому проверить их силу.
        Описать то, как на его слова отреагировал мой организм, было невозможно. Жуткая и едкая смесь из облегчения (драться не мне!), стыда (господи, какой же ты трус, Леша!) и бешенства (проверить меня, значит, решили, суки!) бросила в жар. Только невероятным усилием воли удалось удержать на лице скучающее выражение.
        - Какой твой Путь, Хуань Богэ?
        - Я Герой.
        А вот тут я чуть не заржал. Ну, просто звучало это для русского, еще не окончательно окитаевшегося уха, довольно дико. Да и тон - я Герой! Грудь выпятил, плечи расправил, вот-вот зазвучит пафосная музыка Ханса Циммера, да флаг Коммунистической Партии Китая начнет развеваться за спиной. Герой, мля! Вот никогда не слышал, чтобы Ган Нин так себя называл. Он бы скорее сказал, что его стихия - огонь.
        Возникло искушение натравить на этого монгольского типа Лю Юя. Бык был опытным поединщиком, но что-то мне говорило, что этот шаг мой тесть предусмотрел. Да и от пира, после того как мой побратим начнет сражение, мало что останется. Он ведь какой угодно, только не аккуратный.
        - У меня есть для тебя противник, - кивнул я, чувствуя правой стороной лица внимательный взгляд Чэна Шу. - Ган Нин!
        - Хоу Вэнь Тай! - капитан вскочил, каким-то змеиным движением сбросил с себя парадный халат, оставшись в одном нижнем. Широкими шагами приблизился к помосту, замер в поклоне.
        - Постарайся не навредить телохранителю моего дяди, - сказал я. - Кажется, он очень к нему привязан.
        - Да, господин! - расплылся в злой улыбке Пират.
        Впервые за всю эту сцену хунн выдал настоящие эмоции. Лицо осталось такой же бесстрастной медной маской, а вот в глазах вспыхнул на секунду разлившийся напалм. Герой, блин!
        Пока евнухи готовили место для схватки, а слуги несли оружие обоих поединщиков, мы с Чэн Шу сидели, мочили губы в вине и улыбались друг другу. Даже пару реплик отпустили.
        - Жду не дождусь схватки! Ничто так не будоражит кровь, как сражение! Верно, молодой Вэнь?
        - Согласен с тобой, дядя. Надеюсь, наши генералы не навредят друг другу?
        - Хуань Богэ - опытный воин. До того, как я взял его к себе, он охранял северную границу Поднебесной.
        - Ган Нин тоже мало сражался в дружеских поединках.
        Тоже в своем роде фехтование. Только на словах. И тоже могло убить.
        Расчет Чэна Шу был понятен. Он выставляет воина, чей Путь - Огонь. Герои не умеют сдерживаться, как и их первостихия. К тому же Хуань Богэ - реальный рубака, не придворный фехтовальщик, то есть умеет быстро и эффективно убивать, а не показывать красивый и зрелищный бой. В процессе схватки монгол увлечется - к бабке не ходи - и начнет сражаться всерьез. Даже не слишком важно, кто будет ранен или убит - обида посчитается нанесенной. Значит, появился формальный повод для охлаждения отношений между фракциями. Или, если, к примеру, погибнет Ган Нин, а я не потребую сатисфакции, будет продемонстрирована моя слабость как владетеля.
        Пират для него наилучший выбор. Он тоже горяч, тоже может увлечься, но он в большей степени командир, а не нагибатор один на один. Мозги у него есть, и, надеюсь, ему их хватит, чтобы понять, какая хрень на этом пиру затевается.
        С другой стороны, кого бы я ни выбрал, все равно проигрывал. В шахматах такая стратегия называется, кажется, вилкой. Двойной удар - один все равно достигнет цели. Прав был дядя - в этих играх я ему еще не соперник. Еще и Пирата подставил.
        В общем, пока несли эти чертовы мечи, я весь извелся. И накрутил себя до такой степени, что уже сам был готов выйти на бой с хунном. И тут, когда слуги притащились наконец с подносами, на которых лежало оружие, за спиной раздался голос.
        - А мог бы мой господин позволить мне выступить от фракции Вэнь?
        Внутренности мои покрылись корочкой льда. Тоненькой, только шевельнись - все разлетится на крохотные острые осколки. Юлька! Вот же коза! Какого хрена она вмешивается? Об этом не было разговора! Мы договаривались, что на провокации отвечать не будем, и тут она сама лезет в бутылку! Если Хуань Богэ ее ранит…
        Стоп! То есть она?.. Вот ведь умница!
        С крайне удивленным видом я поднялся, повернулся назад и увидел свою невесту в привычном облике воительницы - когда только переодеться успела? Вместе со мной вскочил и Чэн Шу, такого поворота тоже не ожидавший.
        - Это не женское дело! - рявкнул он на дочь, прежде чем я успел что-то сказать. - Ты бесчестишь семью Чэн!
        - Мой почтенный отец позорит себя такими словами, - с милой улыбкой хорошей девочки и поклоном ответила Юэлян. - Мой почтенный отец воспитывал свою младшую дочь как воина. Чэн Юэлян уже приходилось участвовать в битвах, сражаться и убивать. Не думаю, что моему почтенному отцу стоит говорить о своей младшей дочери как о простой женщине. К тому же мой почтенный отец находится в гостях, а Чэн Юэлян же обращалась к хозяину.
        Честно скажу - половину сказанного я воспроизвел по контексту. Она говорила быстро, не стараясь, чтобы ее понял я, - текст был для Чэна Шу. И он понял.
        - Юэлян! - окончательно теряя лицо, произнес он. На этот раз в гневном его голосе проскользнули просительные нотки.
        Девушка, игнорируя отца, поклонилась мне.
        - Мой господин, прошу, окажите мне честь представить фракцию Вэнь в этом поединке. Хуань Богэ ведь желает узнать в схватке, что за люди служат вам.
        Я оглянулся на Пирата - тот выглядел таким же обескураженным, как и все в зале. Взглядом велел ему положить меч обратно на блюдо и вернуться на место. Снова глянул на невесту, ответив на ее вопрос легким наклоном головы. Медленно, тщательно выговаривая каждое слово, чтобы не ошибиться, проговорил:
        - Это вы оказываете честь фракции Вэнь, молодая госпожа Чэн Юэлян.
        Жизнь не шахматы. И, как оказалось, даже «вилку» в ней можно разрушить. Я смотрел на то, как Чэн Шу страшными глазами смотрит на монгола, обещая ему страшные кары, если с головы его дочери упадет хоть один волосок. Я видел, как по виску Хуань Богэ стекала крохотная капелька пота - он тоже понимал, в какой заднице оказался.
        Сумасбродное решение моей невесты превратилось в продуманный до мелочей план. Хунн не осмелится сражаться против нее в полную силу, а значит, проиграет поединок более слабому противнику. И хотя это вроде «дружеский поединок» - фракция Чэн потеряет очки. Плюс к этому Чэн Юэлян только что заявила - причем в ультимативной форме, - что приняла сторону фракции Вэнь. Окончательно и бесповоротно. Уж не знаю, на что рассчитывал этот старый лис Чэн Шу, выдавая дочку замуж за меня, может, как раз и надеялся получить опосредованное влияние на союзника. Но просчитался. Из-за влюбленной девчонки.
        Надеюсь только, Юлька родит мне сыновей. Ну его нафиг девочек. Таких разочарований в будущем я просто не переживу.
        - Порадуйте нас красивым боем, молодая госпожа Чэн! - воскликнул я, усаживаясь на свое место.
        И все гости, как понявшие, в чем тут соль, так и не сообразившие, поддержали меня хором:
        - Прошу, порадуйте нас красивым боем!
        Глава 51. Правитель сталкивается с новым врагом
        Первый обмен ударами вышел каким угодно, только не зрелищным. Юлька провела прямой укол в грудь, хунн блокировал его небрежным взмахом дао, тут же ответив размашистой контратакой - лезвие широкого меча просвистело на ладонь выше волос моей невесты. После этого противники разошлись на добрых три шага и принялись кружить, обходя друг друга.
        В следующий раз они сошлись только через минуту. И на этот раз сталь звенела долго. Если бы я не занимался фехтованием каждый день, не заметил бы большей части ударов, настолько быстрыми они были. Но последнее время мои спарринги были как раз с Юэлян, и большую часть ее движений я уже успел выучить. Конечно, я понимал, что со мной она не сражается в полную силу, но техника есть техника. Или, как тут говорили, - стиль. Он во многом определяет рисунок боя.
        Так, например, я знал, что Стрелок в прямом столкновении значительно слабее Героя. Стремительнее, но проигрывает в силе удара. Ставка у идущих Путем воздушной первостихии делается на короткие уколы, выпады, резкие рубящие удары, постоянное перемещение и внезапность атаки. Поэтому тонкий цзянь для них - самое лучшее оружие ближнего боя.
        Огонь в этом плане похож на Воздух - я же проводил поединки с Пиратом, знаю. Герои почти так же быстры, как и Стрелки. Они очень подвижны, а их выпады непредсказуемы, как протуберанцы пламени. Но удары более размашисты, и в них бойцы вкладывают куда больше силы. И попасть под один из таких для Юльки - смертельно опасно.
        Конечно, если бы схватка была с использованием техник, я бы безоговорочно присудил победу своей невесте. Она бы просто загоняла монгола, каким бы быстрым и сильным он ни был, а потом прикончила выдохшегося противника какой-нибудь «воздушной стрелой» в лоб. Но у нас же «дружеский» поединок, а значит, ци можно использовать только для усиления тела. В таких условиях победа была однозначно за Хуанем Богэ.
        Только вот побеждать ему было запрещено - даже жаль мужика. Противником была любимая младшая дочь его господина, так что, случись с ней что во время поединка, северянин проживет ненамного дольше. Полагаю, даже легкое ранение Чэн Юэлян будет стоить ему головы - и он это прекрасно понимал.
        Но я все равно сильно переживал за нареченную. Умом понимал, что ей ничего не грозит, но каждый раз, когда клинок монгола проходил в волоске от ее одежд, покрывался холодным потом. Похоже, так же чувствовал себя и мой дорогой гость, Чэн Шу. Лицо его было неподвижным, как посмертная маска, но глаза, отслеживающие каждое движение поединщиков, и крохотные блестящие бисеринки на лбу и висках выдавали беспокойство князя.
        Он уже и сам был не рад тому, что затеял. Но повернуть время вспять не мог, какого бы разряда ни достиг. Близкая победа превратилась в поражение, но времени и сил для злости у него не осталось - все уходили на беспокойство за сумасбродную дочь.
        Совершенно искренне, желая поддержать взволнованного отца, я произнес:
        - Чэн Юэлян отлично сражается.
        Секунды не прошло, как стало понятно, что зря я эту тему поднял. Взгляд южного владетеля уперся в меня, и там я увидел чистую, ничем не разбавленную ненависть. Именно я, по его мнению, был во всем виноват. Вскружил девчонке голову, заставил предать отца, а теперь еще и смертельной опасности ее подвергаю. Владей я телепатией (кстати, есть среди техник ци такое умение?), прочитал бы в его мыслях что-нибудь подобное: «Неужели я для этого растил ее все эти годы?»
        Плохой или хороший. Союзник или будущий враг. Сейчас рядом со мной сидел родитель, который мог потерять дочь.
        На помосте между тем продолжалась схватка. Не знаю зачем, но Юлька явно переводила ее из разряда спортивного состязания в боевую. Она уже дважды уколола противника - в бедро и плечо. Это были даже не раны, так, царапины, но кровь все же проявилась двумя небольшими пятнами. От этого хунн, похоже, начал звереть. Если раньше его удары проходили пусть и близко, но все-таки на расстоянии, достаточном, чтобы понять, что попасть он и не пытался, то теперь моей невесте приходилось по-настоящему вертеться.
        Один раз клинок степняка просвистел так близко о ее лица, что мы с ее отцом одновременно шумно выдохнули. А в следующий момент, когда увлекшийся Хуань Богэ пренебрег защитой и получил третье ранение - едва заметный порез на лбу, - мы оба выкрикнули» «Хао[1]!»
        Я уже собирался подняться и на правах хозяина приказать завершить поединок, но тут-то монгол и сорвался. Вечная беда с Героями - какого бы высокого разряда они ни были, Огонь есть огонь. В какой-то момент даже у Пирата планка падала, и лучше бы тогда никому рядом с ним не оказываться. И это при том, что Ган Нин уже давно славился именно как командир ударной конницы, то есть его Путь был больше заточен не на индивидуальное мастерство, а на групповые техники. Это сделало его намного более уравновешенным, чем любого другого огненного бойца. Того же Хуаня Богэ, например.
        Сразу стало понятно, что монгол переключился в боевой режим. Его движения стали резче, расчетливее и точнее - первый же взмах срезал с рукава Юльки приличный лоскут ткани, чудом не задев кожу.
        Понял это и Чэн Шу. Вскочив, он выкрикнул приказ:
        - Остановить бой! Хуань Богэ! Немедленно!
        Но хунн его уже не слышал. Вращая широким однолезвийным клинком, он пер в атаку, как паровоз, игнорируя легкие и несерьезные уколы моей невесты. Которой приходилось шаг за шагом отступать, до тех пор пока она не уперлась спиной в одну из толстых деревянных колонн, стоявших по обе стороны от широкого прохода.
        Взмах цзяня, которым она хотела отогнать противника, монгол отбил с потрясающей небрежностью. Используя инерцию собственного движения вошел в клинч, ударил навершием рукояти меча Юльке в солнечное сплетение. Выбив из нее воздух, он сразу же вскинул клинок, чтобы закончить поединок смертельным ударом…
        Я к этому моменту уже активировал свое искривление времени под названием «удушающий поток» и вот-вот должен был прокричать «Стоять!», чтобы «заморозить» Хуань Богэ. Но Чэн Шу меня опередил на какую-то долю секунды. С его выброшенных вперед ладоней сорвалась чистая энергия ци и, пролетев несколько метров, ударила хунна в плечо.
        Воина будто грузовиком сбило. Он отлетел метров на пять, врезавшись в столики двух приглашенных на пир, и остался там лежать, пытаясь втянуть в легкие воздух.
        На Чэна Шу было страшно смотреть. Не знаю, что за технику он использовал, но она далась ему очень тяжело. Лицо побледнело, жилы на висках вздулись, в глазах полопались, кажется, все капилляры. Дышал он тяжело, будто пробежал километр с рюкзаком, полным кирпичей на плечах.
        Юлька же, легко оттолкнувшись лопатками от колонны, встала перед нами и совершила церемонный поклон.
        - Чэн Юэлян закончила поединок!
        И в этот момент я понял сразу несколько вещей. Во-первых, моя невеста сознательно доводила своего противника до боевого безумия. Именно для того, чтобы тот начал сражаться не с целью демонстрации мастерства, а желая убить врага. Во-вторых, не так уж монгол был быстр, чтобы припереть ее к колонне и лишить возможностей маневра. Она позволила ему это сделать. В-третьих, она могла уйти и от последнего смертельного удара. Ни мне, ни ее отцу не обязательно было вмешиваться. Ну и, наконец, в-четвертых, эта коза все это затеяла специально, чтобы Чэн Шу вмешался.
        Мои современники предпочли бы поговорить. Примерно так:
        «Знаешь, папа, я люблю Лешу, и мне плевать, что ты по этому поводу думаешь!»
        «Не смей дерзить мне, девчонка!»
        «Мне не пять лет, чтобы ты мог мне что-то запретить!»
        «Пока ты живешь в моем доме!..»
        «Я уже давно не живу в твоем доме, па! Я взрослая женщина и сама решаю, с кем мне встречаться!»
        «Он тебя не стоит! Послушай, Юля, он же калека!»
        «Да хоть инвалид, это мой выбор, ясно?!»
        «Подумай хорошо!..»
        «Это ты подумай хорошо! Ты готов из-за своей гордыни лишиться и зятя, и дочери?»
        «Как ты можешь так говорить?»
        «Я. Так. Говорю. Свой выбор я сделала. Давай, твоя очередь! Выбирай! Влиятельный зять и счастливая дочь или одинокая старость?»
        «У меня есть еще и сыновья!»
        «Которые начнут делить твое наследство в тот момент, когда ты в первый раз продемонстрируешь слабость. И мы оба понимаем, что этот день не за горами!»
        «Хочешь сказать, твой будущий муж не поступит так же?»
        «Я хочу сказать, что твоя дочь так никогда не поступит».
        В общем, так бы говорили родственники в мое время. Где-нибудь в России или любой другой стране западной цивилизации. Но тут у нас был древний Китай. И китайцы-аристократы. Которые по-другому не могли донести мысль. Все через боль и превозмогание.
        - Прекрасный бой! - наплевав на нормы этикета, я в три длинных прыжка подскочил к невесте, взял ее за локти и заставил выпрямиться.
        Девушка улыбнулась мне одними глазами. От этого взгляда внутри все перемешалось, будто кто блендер включил. Тряхнув головой в попытках сохранить трезвый ум, я прошептал так, чтобы только она могла услышать.
        - Я восхищен. Вы очень хитрая и коварная, госпожа Чэн Юэлян.
        Ответом мне была уже открытая, чуть смущенная улыбка. И слова:
        - Ну что вы, стратег Вэнь. Я недостойна этой похвалы.
        В итоге Чэн Шу затаился. Без вариантов. Прощаясь, он улыбался. Оставил кучу подарков и сказал множество теплых слов. Обещал, что теперь мы будем встречаться чаще. Заверял, что лучшего выбора для его дочери (да и для Поднебесной в целом!) не существует. Я кивал и улыбался. Но не верил.
        Слишком быстро старый лис переобулся. В мое время сказали бы - в прыжке. Только что строил козни и раз - лучший друг. И дочери выходку простил (а это для китайцев непросто!), да и зятю будущему провал тоже. Да-да-да! Был бы он таким добрым и отходчивым, до своих лет не дожил бы. И парочку городов не подмял.
        Но - не убивать же его теперь! Юэлян, кажется, была довольна тем, как все разрешилось. Мои капитаны страшно гордились проведенным приемом и еще больше - поступком молодой госпожи. Про ее бой с монголом разве что баллады не писали - и то лишь потому, что у китайцев такой традиции не было. Схватка на пиру обросла множеством придуманных подробностей, в которых Юлька, естественно, не проигрывала бой, а вполне себе уверенно гоняла противника по всему залу.
        Дошло до того, что моя невеста получила от коллективного-бессознательного почетное прозвище «Осенний ветер», и ей стало трудно передвигаться по лагерю, потому что везде появлялись восторженные поклонники, смиренно просившие показать «тот самый удар», которым она разрубила Хуань Богэ на две части. Да, большинство просителей отлично знали, что хунну вполне себе жив и здоров, но когда общество интересовала грубая действительность?
        А меня вот очень. Мифотворчество - это, конечно, здорово. И приятно будет узнать, что через пятьсот-семьсот лет меня с Юлькой причислят к небесному пантеону, как богов коварства и хитрости[2], но жил-то я сейчас. И не верил, что Чэн Шу способен произошедшее взять и оставить.
        Типа он посидит такой в одиночестве, подумает и скажет себе: «Шу, старина! Ты же отлично понимаешь, что во главе угла для тебя должно стоять счастье дочери! Твои желания и стремления вторичны. Ты немолод, уже достаточно пожил, дай же теперь дорогу молодым, тем более они так здорово себя показывают!»
        Такого внутреннего монолога у него не было. И не могло быть. Старый лис хотел получить все - это «Троецарствие», а не восьмой сезон «Касла». Тут все очень хотят спасти Китай, и каждый по своему, единственно верному плану. Чэн Шу и дочку мне присватал, чтобы контролировать талантливого стратега. И крылышки ему подрезать, если придется. Только чувств молодой госпожи не учел. Или, точнее сказать, ее честолюбия.
        Последнее было для меня некоторым откровением. Не, я понимал, что у китайцев верность роду стоит на почетном втором месте, но все же верил в любовь. Ну, типа влюбилась, отдала свое сердце и все такое. Однако, когда сразу после пира мы с невестой откровенно поговорили, меня поразило, с каким прагматизмом смотрит на будущее эта юная леди.
        - Я не хочу оставаться инструментом своего отца, - сказала она.
        Я что-то мямлил про обиды Чэна Шу и про то, я стал причиной ее ссоры с отцом, когда она отмела мои слова решительным взмахом руки. И популярно объяснила, что увидела во мне не только мужчину, но и серьезные карьерные перспективы. Мол, что меня ждало в роли дочки, отданной за ручного стратега? Контроль супруга, выполнение распоряжений отца, а после его смерти - служение в том же качестве старшему из братьев, да и то, если он удержит власть, а не уронит ее в руки второго.
        Я же давал ей возможность стать самостоятельной фигурой в политике. Не первой величины, понятное дело - патриархат так быстро не отменишь, но куда более значимой, чем при старом раскладе. И более самостоятельной. Конечно, я ей нравился, в завершение сказала она, и даже очень, но дело не в этом.
        Вот это вот «дело не в этом» меня вогнало в легкий ступор. После откровенности нареченной я еще с час сидел, глядя в одну точку и пытаясь уложить в голове все ей сказанное. Выходило, что чувства ко мне она испытывала (это плюс), но при этом не готова была, опираясь только на них, строить свое будущее (а это уже минус). Моя привлекательность в качестве супруга складывалась для нее из множества факторов, среди которых любовь явно не доминировала. Девушка увидела возможность возвышения - и использовала ее. Точнее, меня.
        И знаете что? Вот еще полгода назад такое меня бы очень расстроило. Я бы наверняка начал сильно себя жалеть и взывать к небесам с вечным вопросом всех молодых людей: «За что она так со мной?» Теперь же смотрел на сложившуюся ситуацию и думал о том, что так даже лучше.
        В смысле, да! Моя невеста не только красавица и одаренная лучница, но и честолюбивая стерва, которая ради достижения собственных карьерных целей подставила даже родного отца. Но! Во-первых, он первым хотел ее использовать, а во-вторых, теперь я знаю ее настоящие мотивы. И они, по правде сказать, вызывают у меня куда больше доверия, чем невнятные заверения в вечной любви.
        Моя будущая жена хочет возвыситься и ставит на меня. Это ли не залог долгой и крепкой семейной жизни?
        К сожалению, все это не отменяло осложнившихся отношений с фракцией Чэн. Неприятности начались буквально через день, после того как ставка вернулась из Куста в Юйчжан. То есть через месяц после того пира, где Чэн Юэлян продемонстрировала, кому принадлежит ее верность.
        - Что? - уставился я на Мытаря. - Ты сейчас серьезно говоришь?
        Малый зал для приемов, стол, заваленный картами и шкатулками с донесениями шпионов, мы решали, куда двигать в первую очередь. Направлений было три: Куайцзю, который осаждался дружиной Бешеной Цань (она никак не решалась на штурм, справедливо предвидя большие потери), Северный Цзаньань, в котором потомок Сун Цзи с гневом отверг подарок в виде парадного меча, и Чанша - новая территория на нашем берегу Янцзы, позволяющая организовать вторую базу флота Стражам Длинной реки.
        Склонялись к третьему варианту. Все-таки, если смотреть объективно, Цань сама справится с осажденными, а для того, чтобы сломить гордыню Суня Цэ, нужно не армию тащить через весь уезд, а послов посылать и условия вассальной присяги обсуждать. А вот Чанша… Этот городишко был лакомым кусочком с точки зрения геополитики.
        Про базу флота я уже говорил, но этим его преимущества не исчерпывались. Здесь была торговля, выход на оперативный простор юго-западных территорий, медные рудники и довольно хорошо (по средневековым меркам) отлаженная логистика. В смысле, с дорогами в уезде Чанша и на прилегающих к нему территориях все было очень хорошо.
        Однако стоило нам приступить к обсуждению похода на Чаншу, как к Мытарю явился один из его секретарей, поставил перед ним на столик шкатулку с донесением, а затем еще и что-то на ухо прошептал. Все замерли, понимая, что просто так нарушать субординацию своим подчиненным советник не позволит.
        И мы оказались правы. Мытарь открыл шкатулку, развернул раз в восемь сложенный лист бумаги и сразу же побелел.
        - Пираты? - рассмеялся я после его объяснений, затем обвел взглядом капитанов, как бы приглашая посмеяться вместе со мной. - Ты так переживаешь из-за каких-то пиратов?
        Никто, однако, моего веселья не поддержал. Напротив, лица у Быка, Пирата, Прапора и даже Юльки сделались какими-то напряженными, словно им не про высадку пиратов сейчас доложили, а по меньшей мере по полноценное вторжение вражеской фракции.
        - Это не какие-то пираты, мой господин! - с надрывом произнес Секретарь. - Это морские разбойники когурё.
        Когу… кто? Это еще что за звери? В свое время, слоняясь по страницам Википедии, я довольно много названий разных народностей встречал, тех же хунну и прочих всяких. Но вот когурё не видел. Может, это какое-то самоназвание или даже определение? Несмотря на серьезные успехи в деле изучения языка, на некоторых идиомах я еще ломался.
        - Не понял, - пришлось честно признать.
        Соратники, уже привычные к моим периодическим затупам, тут же принялись наперебой объяснять, кто такие эти загадочные когурё и с чем их едят. Оказалось, не едят. Это они предпочитают есть. И, по крайней мере последние десять лет, безнаказанно.
        Морскими разбойниками оказались корейцы. В смысле, предки корейцев, здесь и сейчас называемые когурёсцами. На Корейском полуострове было еще три государства (или племенных союза, я не понял), но именно что были. До недавнего времени они находились под протекторатом Хань, потом поссорились с китайцами и утратили самостоятельность, став уездами.
        В смысле, буквально лет за десять до восстания Желтых Повязок все трое правителей этих маленьких, но гордых стран сообщили могущественному соседу, что хотели бы сами как-то определяться. Император Поднебесной не впечатлился и послал войска. На земле корейцы сражались из рук вон плохо. После парочки битв, которые закончились для корейцев печально - один город, по словам Мытаря, вырезали под ноль, слились. После чего как страна вообще перестали существовать.
        А вот Когурё - оно севернее располагалось - выжило. И не просто выжило, а поднялось на отсутствии конкуренции. А потом совсем охамело во время безвластия в Поднебесной, захватив те самые три уезда. И теперь, имея сильный флот, развлекалось тем, что подминало под себя все морское судоходство в Желтом море. И приплыло наконец к нашим южным берегам.
        - А зачем? - спросил я у советников недоуменно. - Далеко ведь!
        Да, далеко. Но, бывало, рейдерские флотилии когурё - этакие азиатские викинги - заплывали и дальше. Теперь, в эпоху разобщенности осколков империи Хань, остановить их никто не мог. Ну, разве что сильные северные владетели, у которых денег хватало на содержание полноценного флота.
        - И они сейчас высадились под Куайцзю?
        - Да, господин, - терпеливо ответил Мытарь. - Встали лагерем и присматриваются к позициям осаждающих. На момент отправки сообщения - это вчерашний день - было непонятно, пришли они сами, или их призвал на помощь владетель Куайцзю.
        А так можно было? В смысле, позвать корейцев, чтобы деблокировать город? Как-то неправильно это, ежу же понятно, что такого союзника нужно бояться больше, чем врага.
        - Численность?
        - Около пяти тысяч. Достоверно Бешеной Цань этого не удалось установить. Она заметила суда, которые не стали приближаться, но опознала в них морские джонки когурё.
        - По флагам, что ли?
        - Нет, мой господин. - Мытарь, кажется, подавил вздох. - И них характерная форма носа и кормовой надстройки, знающий человек заметит разницу сразу.
        Дальше Секретарь рассказал (точнее, прочел), как порядка девяноста вымпелов вошли в устье реки и пропали из виду. Конные разведчики позже выяснили, что суда произвели высадку десанта, которые тут же занялись обустройством лагеря, после чего сами корабли отошли от берега на безопасную для стрелков дистанцию, где и остались на рейде.
        По всему выходило, что морские разбойники заложили на моей (ну, почти) земле военную базу флота, от которой потом планировали плясать. То есть грабить окрестные земли или помогать осажденным защитникам города Куайцзю - в зависимости от поставленных перед ними задач.
        Силы нового врага были невелики, каких-то пять тысяч человек на почти сотне сравнительно небольших судов. Но при этом Бешеная Цань не могла с ними быстро расправиться. Во-первых, это потребовало бы отвлечения значительного количества сил от осады, во-вторых, десант на земле прикрывали аркбаллисты на кораблях, ну и в-третьих, сама местность, которую выбрали морские разбойники плохо подходила для штурма. Устье реки изобиловало топкими почвами, было изрезано множеством ручьев, что делало лагерь корейцев практически неприступным.
        - То есть, - подытожил я, - у нас десант когурёсцев, приплывших на самый юг Поднебесной с непонятной целью - то ли грабить, то ли как наемники. Бешеная Цань не сможет самостоятельно с ними справиться, а Стражи Длинной Реки, несмотря на название, не имеют достаточных сил для победы над новым врагом. Наш флот приспособлен к речным битвам, но на море против джонок он не выстоит. Значит, им нужно действовать совместно.
        Все закивали, будто я сказал что-то невероятно умное. Но говорить ничего не стали, ждали, пока я озвучу еще и решение. К этой фишке моих китайцев я тоже уже привык. Мы, дескать, все тебе сказали, про советы ты спросил - мы ответили. А дальше сам. Ты ж Стратег.
        Ладно. Сейчас скажу.
        - У Ваньнан, озвучь мой приказ… - Секретарь окунул кисточку в чернильницу и замер в готовности писать. - Госпоже Гун Цань отрядить необходимые силы для блокирования неприятеля с суши, господину Ля Ину подвести речную крепость и суда поддержки к устью реки и не дать врагу углубиться по реке на территорию княжества Вэнь. В бой не вступать до тех пор, пока противник сам не нападет, штурм Куайцзю не начинать до особых распоряжений. Армии собираться в поход, мы идем на поддержку союзникам.
        На самом деле я говорил куда более куцыми предложения, но Мытарь, привыкший к моей отрывистой манере изъясняться, все понимал с полуслова. И уже через пару минут поднялся, держа густо исписанный лист на вытянутых руках.
        - Указ хоу Вэнь Тая!
        Все находящиеся в малом зале для приемов немедленно встали и, сложив руки перед грудью, поклонились.
        - Подданный готов слушать!
        Не плачь по мне, Чанша. Наше время еще не пришло. Увидимся позже.
        Про сам марш от Юйчжана до Куайцзю можно было бы и не рассказывать, если бы не один случай, который произошел на десятый день пути. Армия, шагающая по своей территории, имеющая отличное снабжение и не ждавшая столкновений с врагом, двигалась быстро - гораздо быстрее, чем мы ходили на последний город желтых.
        Конечно, бдительности мы не теряли, крупным силам неприятеля нечего было и пытаться подобраться к нам незамеченными. Зато это удалось дочерям Хули Цзин. Две молоденькие девушки выскочили из рощицы справа, точно подгадав момент, когда мы проезжали мимо. Нужно ли говорить, что разведка их не заметила?
        Телохранители отреагировали на двух красоток в дорожной одежде ожидаемо, наставив на них копья. Которые тут же приказал опустить Бык, ехавший рядом со мной.
        - Левый Хвост? Правый Хвост? Это вы?
        Я не сразу узнал двух фурри, с которыми мои капитаны кувыркались, отдавая им свою ци в качестве оплаты договора между мной и их матерью. Теперь в девушках ничего звериного не было - обычные миловидные китаянки. Разве что черты их лиц были несколько островаты для представителей титульной нации, а граница волосяного покрова на лбу начиналась ниже, чем у обычного человека.
        Девушки тут же разулыбались и поклонились богатырю. Рядом с которым уже оказался и Пират, с предвкушением поглядывая на гостей.
        - Мать Хули кланяется стратегу Вэнь Таю, - произнесли они в унисон, хотя поклоны точно были обращены не ко мне. - И испрашивает разрешения на присоединение к вашему войску двух учеников. Вот ее письмо.
        Бык принял и передал мне простую деревянную шкатулку, которую я не глядя протянул Мытарю. Не по чину хоу самому письма читать. Да и не умел я еще бегло иероглифы понимать.
        В письме лисица-оборотень просила принять под свое крыло двух своих дочек. Мол, пришла им пора выйти из тени матери и самим познавать мир. А делать это было, с ее точки зрения, лучше под покровительством верного союзника.
        Интересно, а почему Хули Цзин не сделала этого, когда я был в Юйчжане? Мы же там больше трех дней простояли. И каждую ночь мои побратимы ныряли в лес, откуда возвращались умиротворенными, пусть и измученными. Хотя и не такими, как в первый раз, когда их выдоили до донышка. Видать, научились лисички дозировано силу брать.
        Что-то мне говорило, что решение о присоединении двух юных оборотней к моей армии принималось не госпожой Хули Цзин.
        - Они твои, стратег Вэнь, - читал Секретарь. - Телом и духом. Береги их, используй их, направляй их. Это все, мой господин.
        На словах «телом и духом» Бык с Пиратом кисло переглянулись друг с другом, а я не выдержал и хохотнул. Альфа-самцы мои китайские, как же вы прекрасны! И делиться не хотят, и перечить своему другу, побратиму и господину не могут.
        - Барышни Правый Хвост и Левый Хвост, - произнес я быстро, пока мои ближники не успели окончательно расстроиться. - Я принимаю вашу службу и назначаю вас ординарцами этих достойных господ - Героя Ган Нина и Великого Воина Лю Юя. Сопровождайте их всюду, служите верно и будете вознаграждены. Вашему начальству я поручаю выдать снаряжение телохранителя и поставить на довольствие.
        Девушки плотоядно переглянулись и поклонились - уже мне. Я же, чуть понизив голос, спросил:
        - Вы же сами разберетесь, кто кому будет служить, да?
        За плечом фыркнула Юлька. Я же, сделав страшное лицо, посмотрел на побратимов. Без слов сообщая им, что, по крайней мере в дневное время и у всех на виду девушки должны служить именно ординарцами, а не теми, про кого эти похотливые самцы подумали. А вот что происходит после отбоя в их шатрах меня не волнует.
        Надеюсь, они меня поняли. Не хватало еще армию в бордель превращать!
        [1] Хао (кит) - хорошо. В данном случае обозначает возглас, идентичный русскому «Да!»
        [2] Здесь герой намекает на одного из персонажей книги «Троецарствие» Гуань Юя, соратника Лю Бэя. Еще при его жизни дядьку с алебардой и длинной бородой называли «богом войны», а тысячу лет спустя официально обожествили, назвав Гуань-ди.
        Глава 52. Военачальник осаждает Куайцзю
        Моя армия добралась до Куайцзю к тому времени, когда первое столкновение корейцев с войсками Бешеной Цань уже закончилось. Битва не была особенно масштабна, так как являлась, по сути, не более чем пробой сил обеими сторонами. Крови тем не менее пролилось достаточно.
        Случилось это за три дня до нашего прихода. Обустроив лагерь, корейцы решили прощупать оборону армии Цань и немного помочь своим союзникам за стенами. Бешеная Цань, однако, чего-то подобного ждала, и врасплох ее застать не удалось.
        Джонки когурё вышли в море, а затем приблизились к берегу со стороны осажденного города. Встали на рейде на дистанции предельной дальности стрельбы из корабельных орудий и обрушили на войска Цань град копий из аркбаллист.
        Разумеется, Бешеная тут же отвела свои войска подальше от береговой линии, но потери все же понесла. Ответная стрельба по кораблям особого успеха не принесла: корейцы имели палубные щиты для этого дела и постоянно маневрировали. Однако с отходом войск на берегу были вынуждены приблизиться, чтобы иметь возможность продолжить стрельбу.
        В то же время, окончательно доказывая связь между ними и корейцами, защитники Куайцзи предприняли вылазку. Около двух тысяч пехоты высыпало из города, но далеко от стен отступать не стали, пользуясь прикрытием стоящих на них стрелков.
        Чтобы не оказаться зажатой между фронтом и флангом, Цань предпочла отступить. Естественно, бросив осадные машины и уже построенные штурмовые башни - не тащить же такие громоздкие сооружения под обстрелом с двух сторон. Видя это, защитники города очень обрадовались и бросились уничтожать стационарную артиллерию, тараны и уже построенные штурмовые башни. Даже связки лестниц, которые были заготовлены и лежали неподалеку массивными стеллажами, не пожалели и подожгли.
        В процессе, к слову, забыв, что союзники-корейцы, вообще-то, нуждаются в их поддержке. А морские разбойники отсутствия давления на фронт войск Цань вовремя не заметили. На чем последняя их и подловила.
        Когда корабли когурё подошли к берегу слишком близко, по ним начали стрелять лучники и замаскированные до поры аркбаллисты. Простые стрелы, как и зажигательные, особого вреда военным судам нанести не могли, а вот массивные копья не просто сносили с палуб укрывшихся за щитами воинов, но и дырявили корпуса.
        Осознав, что сами себя загнали в ловушку, корейцы решили отступить. А Цань превратила свое отступление в контратаку и обрушилась на вышедших за стены защитников города. Те, увлеченно поджигая плохо горящие деревянные механизмы, новую угрозу заметили не сразу. Уйти-то ушли - большая часть. Но сотни три тел, утыканных стрелами, в поле под стенами оставили.
        Итогом этого короткого, продлившегося около трех часов столкновения стала частичная потеря осадных машин с нашей стороны, восемь затонувших вблизи берега кораблей корейцев (плюс где-то полторы или две сотни моряков), а также три сотни защитников Куайцзю.
        Когурё вернулись в свой лагерь, откуда до сих пор носа не показывали. Они продолжали держали суда в готовности к выходу, а пара-тройка джонок всегда торчала на рейде вне досягаемости стрелкового оружия Бешеной. Но на какие-то более серьезные действия противники больше не решались.
        Как и гарнизон осажденного города. Вылазка дала им возможность лишь на время отложить штурм, но Цань уже почти закончила ремонт поврежденного полевого снаряжения.
        Обо всем этом она мне и доложила, когда я, не дожидаясь подхода к лагерю основных сил, вместе со свитой прибыл в ее ставку.
        - Наши потери незначительны, - закончила Бешеная доклад. - Меньше трех десятков человек, большей частью те, кто не сумел вовремя отойти от берега.
        - Хорошо, - сказал я, хотя ничего хорошего в ситуации не видел.
        Больше всего меня удивляло столь своевременное появление корейцев. Да, они могли выступить обычными наемниками (и довольно часто так делали в этой гражданской войне, которая была для них выгодна), но все-таки слишком уж складно все выходило. Только я начал считать своей всю юго-восточную часть за Янцзы своей, как появляется флотилия Когурё и не дает мне захватить важный порт.
        Как, интересно, владетель Куайцзю их нанял? Голубем вызвал? А предоплату, без которой ни один наемник с места не сдвинется, тоже почтой передал? Все это попахивало участием третьей стороны, возможно, кого-то из генералов Срединного Китая, который до этого пытался избавиться от меня. Того, кто отправил за мной наемных убийц во главе с мастером Тени.
        - Сомневаюсь, - покачала головой Цань. - Одно дело нанять три отряда убийц и другое - оплатить участие сотни боевых джонок когурё. Это слишком затратно для устранения возможной в будущем угрозы. Такие деньги любой владетель из-за реки лучше потратит на усиление собственной армии.
        Что тоже звучало разумно. А непонимание того, кто же этот могущественный враг, раздражало. Эдак скоро мне придется безостановочно метаться по своим владениям из края в край. Что однажды закончится - без вариантов - пропущенным настоящим ударом.
        - Кто-то очень хорошо осведомлен о твоих действиях, - произнесла Цань.
        За минуту до этого к ее уху наклонился Шан Лан - тот самый Волк Песка, ее ближник и капитан - и что-то прошептал. При этом смотрел он мне в глаза, словно рассказывал ей, что у меня ширинка расстегнута.
        Волк, кстати, вообще вел себя странно. Едва мы вошли в шатер, он оскалился, будто был готов кинуться на нас с оружием в руках. Но сдержался невероятным усилием и почти все время, пока Цань рассказывала о положении дел, держался на заднем плане. До этого момента.
        - Шпионы врага? - я не удивился, такое было вполне возможно, учитывая развитость данного направления в древнем Китае. - Но соглядатаи врага не могут знать моих планов. А в своем ближнем окружении я уверен.
        Капитан Бешеной Цань вдруг закашлял. Я не сразу понял, что это он смеется так. Как, блин, шакал. Точно, Волк Песка!
        Мои сразу все напряглись - плохо, когда над начальником какой-то тип потешается. Но я поднял руку, требуя ото всех оставаться на местах.
        - Ты не пояснишь причины своего веселья, Шан Лан? Мы все посмеемся вместе с тобой.
        Этот тип - ох, как же он мне не нравился! - ничего не сказал. Отступил, как какой-то евнух, за спину Цань и снова что-то начал ей в ухо петь.
        - Это неуважение! - воскликнул Пират, выступая вперед.
        - Неуважением и даже глупостью было привести двух оборотней в шатер командующего! - наконец откликнулся Волк.
        Я впервые слышал его голос. Во время нашей первой встречи он, как и сейчас, молчал, только зыркал злым взглядом по сторонам. Да и сейчас предпочитал шептаться со своей госпожой.
        Голос у него был неприятный. Высокий, на грани фальцета, такой подошел бы возбужденному подростку, а не опасному воину вроде него. Понятно, почему он предпочитал отмалчиваться. Что-то, однако, заставило его говорить.
        Да и то, что он сказал, было… по меньшей мере странным. Как он узнал, что два молоденьких юноши, в качестве ординарцев стоящих за спинами Быка и Пирата, не юноши вовсе, а девочки-лисички? И почему это было неуважением?
        Я обернулся к своей свите и заметил, что дочки Хули Цзин тоже изрядно нервничают. Были бы у них хвосты в человеческих обличьях, они бы ими сейчас полы мели.
        - Пёс! - буквально прошипела одна из них. Правый или Левый Хвост, я так и не наловчился их различать. Та, которая с Пиратом была, короче.
        Волк снова рассмеялся.
        - Помет Хули Цзин решил посмотреть большой мир? Думаете, ваши зубки уже достаточно остры?
        - Поострее твоих! - выдала теперь любовница Быка.
        - Проверим?
        - Хватит!
        Тут я своими глазами увидел, как так получается, что женщина управляет мужчинами, и те ее слушаются. Бешеная Цань вроде даже голоса не повысила. Отчеканила слово, будто в металле. И все замолчали.
        - Шан Лан - мой капитан, - сказала она в наступившей тишине. - Я ему верю как себе. Он спас мне жизнь уже больше десяти раз, и я точно знаю, что, стоит мне сказать ему «умри», он это сделает. И да. Он из народа Фу.
        По шатру сразу же пронесся слитный выдох, словно все сразу же все поняли. Некоторые даже закивали, тот же Бык. У Пирата было такое выражение лица, которое можно было интерпретировать как: «Ну, это все объясняет!»
        И только я стоял дурак дураком и ничего не понимал. Народ Фу какой-то! Что это вообще должно значить?
        Мытарь, видя мое недоумение, пристроился за плечом и тихим голосом, но не шепотом, заговорил:
        - Народ Фу живет за страной Фузань. Это остров, где обитают первые творения бога Фу Кси. Туда он послал их, чтобы те жили отдельно от настоящих людей. Они кровожадны и свирепы, их тела подобны человеческим, но головы похожи на собачьи.
        Гноллы, что ли? Вот уж не знал, что в Китае есть эти, как мне казалось, чисто европейские собакоголовые чудовища. Но у Шан Лана башка вроде человеческая, только черты плюс-минус волчьи.
        - Народ Фу исторически враждует с народом Хули, - продолжал меж тем Мытарь. Никто, что характерно, не мешал ему объяснять господину прописные для всех прочих истины. - В прошлом лисы истребили много волкоголовых. Причина вражды кроется в ревности лис, ведь они были хоть и более совершенным, но вторым творением Фу Кси.
        Боже ж мой! Это не Китай, а какой-то заповедник гоблинов! В кого ни плюнь, все сплошь мифические существа! Лисы-оборотни, гноллы, колдуны-призыватели и заклинатели, воины-маги и сервера на ножках, вроде моего Мытаря, который помнит и знает все, что когда-либо прочитал. Только, кажется, к этому привыкнешь, а действительность тебе - бац под дых!
        - И что? - голос мой тем не менее оставался спокойным, а тон - подобающим Стратегу. - Подождем, пока они подерутся, а потом продолжим военный совет?
        Бешеная Цань неуловимо улыбнулась.
        - Тигр-тигр… Ты по-прежнему остер на язык.
        Она повернулась к своему капитану и что-то ему сказала - я не расслышал. Шан Лан тут же поклонился, сделал два шага назад и замер у стены шатра. Цань вскинула бровь, мол, так пойдет? Я, действуя по наитию, обернулся на Быка с Пиратом, и те, не сговариваясь, отдали приказ своим ординарцам выйти наружу.
        - И заметь, я не интересуюсь, каким образом в твоей свите оказались эти двуликие твари, - продолжая улыбаться, произнесла Бешеная. - Я даже не буду давать тебе советы из разряда: «Будь осторожен, это коварные существа, которые думают только о своих интересах». Просто продолжим обсуждение нашей стратегии.
        Я кивнул, сделав себе пометку в голове про «коварных» существ, и мы продолжили. Обсуждение затянулось на пару часов, но в итоге мы родили вполне рабочий план.
        В принципе, корейцы нам были неинтересны - сами по себе. Викинги Желтого моря выступали не более чем наемниками и нашим объединенным силам помешать не могли. Да, у них были корабли, которые обеспечивали мобильность в переброске войск, но по кругу их пять тысяч человек и порядка двенадцати тысяч запертых в городе не плясали против моих тридцати и почти двадцати воинов Бешеной.
        Мои воины сменили ее спешенную конницу, которой у Цань было почти половина армии, и продолжили подготовку к штурму. Кавалерия же, соединившись с подразделениями Амазонки и Пирата, оцепила окрестности Куайцзи, делая невозможной высадку десанта. К вечеру уже заработала полевая артиллерия, расширяя проломы в стенах, сделанные ранее. Оставалось лишь ждать.
        Но корейцы оказались совершенно упертыми ребятами. То ли им так хорошо заплатили, то ли они вообще собирались отжать город в материковом Китае под базу флота, с которой удобно грабить окрестные земли, не знаю. Но морские разбойники не ушли, как сделали бы любые нормальные пираты. Они тоже разработали свой план.
        На третью ночь осады они высадились. Причем приплыли не на кораблях, а на маленьких лодках, которые, вероятно построили в своем лагере, в который и пехоте, и кавалерии добраться было очень сложно. Сразу скажу, что мы обсуждали вариант с выбиванием их с базы, но отказались от этой затеи. Когурё ничего не стоило погрузиться на корабли и уйти в море, а мы бы просто потратили время и силы зря.
        Так вот, высадка. Судя по всему, корейцы обернули лопасти весел тканью, что позволило им бесшумно подобраться к берегу. Там они, действуя силами максимум тысячи человек, разбитых на несколько диверсионных отрядов, подобрались к ограждению осадного лагеря и затаились.
        В это же время метательные машины на кораблях начали обстрел берега. Как потом выяснилось, морские разбойники использовали очень необычный боеприпас. Прикрепляли к копьям горшки с известью и мышьяком, которые при попадании разбивались и поднимали в воздух ядовитую, мешающую видеть и дышать взвесь.
        Как только первые залпы палубной артиллерии обрушились на береговые укрепления, начали действовать и диверсанты. У них с собой имелись горшки с зажигательной смесью - до гранат с пороховым составом тут еще не додумались. Их они принялись бросать в палатки, башни часовых, просто в густые скопления бегающих в панике людей.
        Урон был, как казалось, страшным. Мой шатер находился на удалении от берега, но, как только началась вся эта кутерьма, я с телохранителями сразу же рванул к осадному лагерю. Где, окруженный стеной стали и плоти, врубил «Воодушевление».
        - Ищите своих командиров! - орал я. - Собирайтесь в подразделение! Враг атакует небольшим числом! Дадим ему отпор!
        По пути к лагерю я пролетел над местностью, где развернулась ночная битва, и уже убедился, что десант корейцев был крайне немногочисленным. Они сделали ставку на внезапность, панику и преуспели в этом. Преуспели бы, не окажись здесь меня.
        Куда больше меня беспокоили защитники города. Если они сумели договориться о вылазке вместе с когурё, нам придется несладко. Даже пять тысяч воинов, четко понимающих, что они делают, могут тут натворить бед, а если за стены выйдет десять-двенадцать?
        Впрочем, осажденные не решились на вылазку, даже если и имели такой договор с наемниками. «Воодушевление» сработало, как надо, и они со стен могли видеть, что паника не охватила все войско, а лишь создала несколько очагов неразберихи. И пусть моя техника не могла накрыть всю армию за раз, ее действия оказалось достаточно, если полководец не стоит на месте, а постоянно перемещается, подбадривая простых воинов и младших командиров.
        А потом еще и капитаны подключились. Бык, ринувшийся в одно лицо на несколько десятков воинов тяжелой пехоты противника, проникших за стены лагеря. Амазонка, носившаяся с сотней стрелков между шатров и безжалостно уничтожавшая тех, кто сумел зайти так далеко. Пират, возглавивший вылазку за стены и теперь оттеснявший один из вражеских отрядов к побережью. И, естественно, Юэлян.
        Моя нареченная стреляла редко, но каждый ее выстрел стоил жизни сразу нескольким корейцам. Не в том смысле, что она на одну стрелу нанизывала по два-три человека, как какой-нибудь Леголас. Нет, ее способности были куда более реалистичными, но от этого не менее эффективными.
        Например, один раз - сам видел - она подбила ногу щитоносцу, который прикрывал несколько своих товарищей-копейщиков. Падая, он мало того, что оставил их без защиты, чем тут же воспользовались мои воины, но и зацепил напарника со щитом, обвалив таким образом строй. Десяток «лазурных драконов» тут же клином врезался в расколотое построение и принялся шуровать алебардами среди лучников и арбалетчиков.
        Мое же участие в битве ограничилось в основном наблюдением, периодическим применением «воодушевления» и отдачей приказов усилить одно направление или прекратить преследование на другом. Ну и разочек я пронзил «плащом полководца» одного оборзевшего корейца, который возомнил себя мастером меча и рванул ко мне.
        Он, кстати, действительно был крутым бойцом. Срезал двоих моих телохранителей, будто они не лучшими из лучших были, а деревенскими телятами, которых только-только в армию забрили. Обманным движением разминулся с еще двумя - те в результате врезались друг в друга, хорошо хоть, не порезались. А потом стелящимся таким шагом, держа меч на отлете за спиной, побежал ко мне. Наруто, блин!
        Я свой клинок доставать не стал. Было понятно, что как фехтовальщик он превосходит меня на две головы. Вместо этого я на короткий срок выставил одно крыло «плаща» прямо на его траектории движения. А когда он в него врезался - невидимое же - и ошалело затряс головой, скрутил второе крыло в веретенообразный копейный наконечник и вогнал ему в грудь. Такой подляны от Стратега, который, как всем известно, вата в ближнем бою, он не ожидал, за что и поплатился.
        В общем, за полчаса-час, мы отбросили корейцев обратно к морю. Но преследовать, разумеется, не стали. С кораблей дали еще один залп копьями с горшками у наконечников, которые затянули передний край сражения едкой взвесью, и десант смог спокойно погрузиться на лодки.
        Правда, на этом их удача и закончилась. Юлька, которая как лучник ситуацию считывал в мгновение ока, тут же вывела на позиции, до которых аркбаллисты не дотягивались, около сотни арбалетчиков, которые, подчиняясь ее приказам, принялись обстреливать беззащитные лодки.
        Будь у нее время собрать побольше стрелков, до кораблей не добрался бы ни один диверсант - все бы легли под обстрелом. А сотня лишь изрядно потрепала улепетывающих врагов, пока они находились в зоне дальности арбалетов и луков.
        Защитники Куайцзи так и не решились выходить за стены. То ли с согласованием у них было совсем кисло, то ли перетрусили, помня, чем закончилась предыдущая вылазка. В любом случае для нас это было только в плюс.
        После сражения командиры принялись подсчитывать личный состав, чтобы доложить о безвозвратных потерях и временно выбывших из строя. А Пират приволок парочку пленников, которых захватил у самого берега. Один, простой солдат, если судить по доспехам, совсем еще пацан, едва дышал и уже серьезно настроился уходить в земли вечной охоты или куда там правоверные корейцы отходят. Второй был рангом повыше, да и вид имел более товарный. Хотя ненамного - сам идти не мог.
        Я сперва не очень понял, зачем ближник притащил эти два полутрупа. Что они могли нам рассказать, чего мы не знали? Да и их ранг не предполагал особо ценной информации - ну что такое могло быть известно младшему комсоставу?
        Но Пират заверил, что, по крайней мере, один из двоих корейцев может быть нам полезен. Дескать, у него было для нас предложение, но говорить он согласился только с командующим.
        Средних лет мужчина с куцей растительностью на подбородке смотрел на меня без ненависти. Вообще без эмоций - взгляд его был пуст. Видимо, он уже смирился с пленом и близкой смертью, отчего ушел в себя. Но не до конца. Зачем-то же он хотел меня видеть? На случай, если пленник попытается на меня напасть, я окружил себя «плащом».
        - Полусотник тяжелой абордажной пехоты Дон Ёчжон, - произнес он, когда Пират, чуть толкнув его в спину, заставил сделать шаг вперед. - Я из простых людей, господин, и за меня некому заплатить выкуп.
        - Сражался как тигр, - вставил из-за его спины Ган Нин. - Путь Стража, разряд четвертый. Мы бы не смогли взять его живым, если бы он не прикрывал этого молокососа.
        Пират указал на второго пленника - тот сидел без движения. Только периодически надувающиеся кровавые пузыри под носом сообщали о том, что он еще жив.
        - Защищал его. Пропустил удар копьем в бедро, так его и взяли.
        Только тогда я обратил внимание, что бронированная юбка с правой стороны пленника срезана, а нога плотно обвязана тканью. Перед тем как притащить корейца ко мне, Пират позаботился о перевязке. Иначе полусотник мог и не дожить до разговора со мной.
        - Твой сын? - указав на полумертвого солдата, спросил я раненого. Разница в возрасте между ними подтверждала мою догадку.
        - Младший брат, - тускло отозвался он. На ханьском он говорил свободно, получше меня. Что неудивительно - корейские княжества долго находились под протекторатом Поднебесной.
        - Расскажи, что ты имеешь сказать, - велел я ему.
        - Сперва дайте слово, что сделаете все, чтобы мой брат выжил.
        - Ты мне еще редис в мешке продай, ага, - хмыкнул я. - Откуда мне знать, что ты владеешь информацией, которая стоит больше, чем жизнь простого солдата.
        Да, со временем я стал значительно более черствым. Полгода назад мне бы и в голову не пришло такое сказать. Сейчас же бросил, и внутри ничего не дернулось. Ну в самом деле! Солдаты мрут каждый день, причем свои, а этот вражеский. Что мне до него?
        - Я скажу имя того, кто заплатил нашему князю за помощь защитникам Куайцзю, - ответил полусотник.
        - И откуда же младшему командиру знать такое? - скепсис из моей фразы так и сочился.
        - Слышал, как это обсуждали старшие командиры. Абордажная пехота часто несет караул у генеральских шатров.
        Хм-м. Это может быть правдой. Или нет. В любом случае попытка спасти жизнь этого сосунка мне ничего не стоит. А информация о нанимателе может быть полезной. Хотя пока и непонятно, чем именно.
        - Хорошо. Ты получил мое слово. Если жизнь твоего младшего брата можно спасти, мои целители сделают это. Но мы договариваемся не о его свободе, ты это понимаешь?
        - Да, господин. Будет жив, а дальше все в руках богов.
        - Ган Нин, отправь свою лису к Матушке И. Попроси лично заняться этим пареньком.
        - Я уже сделал это, старший брат.
        Вот как? Ближний круг уже настолько меня изучил, что предугадывает решения. Я не стал пока сильно погружаться в мысли о том, хорошо это или плохо, просто сделал зарубку в памяти.
        - Тогда рассказывай, полусотник. Как имя того, кто нанял морских разбойников?
        - Один ханьский ван откуда-то с юга. Его имя не называлось, но старшие командиры были удивлены и много обсуждали его предложение.
        - Почему же? Ты знаешь, что происходит в Поднебесной. На севере, юге или в Срединных землях ваны, таны и хоу увлеченно режут друг дружку. В чем необычность предложение, которое получил твой князь?
        На каждое слово пленник кивал, а когда я закончил, сказал:
        - Удивительно то, что раньше он был твоим союзником. И даже связан с тобой узами родства. Это все, что мне известно, господин.
        Я стоял как оглушенный. Мимо меня прошли два солдата с носилками, уложили на них еще живого пацана и понесли его к Матушке И, а я все стоял и не двигался. Связан со мной узами родства. Бывший союзник. Чэн Шу - без вариантов. Больше попросту некому быть этим загадочным нанимателем.
        Оглянулся на Юльку - весь разговор она простояла неподалеку, но с ее развитым слухом, слышала каждое слово. Лицо девушки в предрассветных сумерках выглядело как посмертная маска. Ей тоже не составило труда сопоставить факты.
        - Я не стану убивать твоего отца, Юэ, - сказал я, подходя. - У нас не будет с тобой жизни, если я это сделаю. Но разговор с ним у нас будет очень неприятным.
        Невеста серьезно кивнула и сжала мою руку.
        Глава 53. Стратег идет на размен
        Я порой поражался своей теперешней сдержанности. Видимо, нельзя просто взять, поуправлять несколько месяцев тысячами людей, а потом раз - и закатить истерику, жалуясь всему миру на то, как тебя обманули. Другими категориями начинаешь мыслить, что ли. Выгодно-невыгодно, перспективно-неперспективно, конструктивно-неконструктивно - как-то так. Вот сейчас, например.
        Узнал я, что тесть меня предал. И первая мысль была даже не «вот же, сука!» (хотя не, эта как раз самой первой была), а «как мне отреагировать на эту подляну?» Дать ему понять, что я в курсе или держать в неведении до конца? До того самого момента, когда обратка прилетит в его лоснящуюся рожу, попав в нос прямо над ухоженными усиками! Второе было предпочтительнее, ведь пока тесть не в курсе, что я знаю, он не станет запускать новую интригу.
        А так… Ну, нанял он корейцев - молодец! Красиво сыграл, ничего не скажешь. Ведь не за месяц он это запустил, дело требовало куда больше времени на одну только подготовку. Значит, он уже ко мне в гости ехал, совершив все необходимые приготовления.
        Загодя нанял корейцев, чтобы сорвать захват последнего способного сопротивляться города. Приехал в Куст погостить, своими глазами увидел - союзник слаб, самое время мочить в сортире. Да, с дочкой промашка вышла, но тут уж ничего не попишешь. В остальном же прекрасная возможность ослабить чересчур усилившуюся фракцию. Потому как на юге остались только он и я, а тигры не делят охотничьи владения.
        Суня Цэ в его Северном Цзяньане в расчет можно было не брать. Он отдастся сильному, тому, кто в этом противостоянии победит. И если Куайцзи не взять сейчас, то его выбор будет явно не в мою пользу. Слабый лидер, не справился с каким-то терханным городком. Да, там были корейцы-наемники, но ведь это совсем не повод! Владетель небольшого портового города выстоял, значит, и он, потомок самого Сунь Цзи, тоже справится.
        Чэн Шу должен был выиграть при любом раскладе. Оставь я Куайцзи в покое - слабак, не справился. Возьми штурмом - потеряю людей. А потом его еще поди удержи - разбойники-когурё ведь никуда не делись. Сильного морского флота у меня нет, значит, викинги Желтого моря могут невозбранно заниматься грабежом территорий, а я буду гонять свою армию туда-сюда на потеху всему Югу. Даже оставить без присмотра не смогу, направив взгляд, например, на Чаншу. Все, тапочки к полу прибиты.
        Тут он и появится, мой славный тесть. Пришлет весточку, мол, зятек, а давай я на Чаншу схожу. Или - законтролю Куайцзи, а ты иди воюй. Корейцам премию выдаст, и уйдут те восвояси, а Чэн Шу прирастет еще одним городком на побережье.
        Отличный ход, ничего не скажешь! Тонкий удар, который ставит под сомнение гегемонию Вэнь на юге. Ослабление армии, урон имиджу, потеря территорий - и это даже никому войну не объявляя. Я так не умею. Черт, даже у двойного дна планов этого человека имелось свое двойное дно! Как на него злиться - только восхищаться и завидовать! И учиться, учиться и еще раз учиться.
        Впрочем, на каждую хитрую задницу… Не знаю, имеется в древнем Китае аналог этой русской поговорки, если нет - я научу местных. Не учел мой тесть одного. Я не слабый. Не калека в ци, не проклятый богами. Просто новичок. Который очень быстро учится. И у которого есть очень сильная команда. И численное превосходство.
        После первой и второй (вчерашней) вылазки у корейцев осталось что-то в районе четырех тысяч человек и восьмидесяти судов. Уже не так хорошо, как в начале, но по-прежнему достаточно, чтобы испортить жизнь отдельно взятому Стратегу. Можно «грабить корованы», пускать под откос поезда… в смысле, резать снабжение и жечь окрестные деревни. Пока они на это не пойдут, до тех пор, пока выступают союзниками защитников города, но, если все понесется под откос, не побрезгуют.
        В реку им не зайти - морские джонки не пляшут против речной крепости, арбалетчиков с чо-ко-ну и знания фарватеров. Значит, будут двигаться по побережью, высаживать десант, может, организуют снабжение жителей Куайцзи - у них уже сейчас с продовольствием плохо. И я никак не смогу им помешать.
        Осажденных в городе, вооруженных, я имею в виду, порядка десяти-двенадцати тысяч. Стрелки, легкая пехота и совсем не много тяжелой. По-прежнему достаточно для успешной обороны даже при моем численном перевесе. Но! Стены уже изрядно побиты, еда, как говорилось выше, кончается, с боевым духом тоже не все гладко. Могут продержаться еще месяц при продолжении осады, а могут пасть завтра, если пустить войска на штурм. И вот тут на выбор: практически бескровная победа и потеря времени или штурм с высокими невозвратными потерями?
        Я обычно за первый вариант. Обученных даже до нынешнего уровня батальеров жалко, да и вообще, я все-таки из будущего мальчик. Мне, в отличие от местных, внутренне тяжело отдавать приказ, зная, что ценой его выполнения станут тысячи человеческих жизней. Но тут ситуация так складывается, что промедление может стоить жизни куда большему количеству людей, пусть и чуть попозже.
        Сейчас у меня войск «нового» строя восемнадцать тысяч, чуть больше восьми тысяч стрелков и четыре тысячи конницы различного назначения. Отлично сбалансированная армия для поля, которая, как уже показала практика, способна сражаться не числом, а умением. Но отнюдь не идеальная для штурма городов.
        Как и у Бешеной Цань: почти десять тысяч конницы и десять тысяч пехоты, из которых только четыре были доспешниками и шесть - стрелками, преимущественно лучниками. Еще имелось шесть десятков осадных орудий, обычных и двойных аркбаллист, это если сложить наших и разбойников.
        То есть вроде достаточно для успешного штурма, о котором капитаны мне уже всю плешь проели, а с другой стороны… Как это в реальности себя покажет? Способ Юйжчана здесь точно не прокатит - ворота пока целы и сбиваться в кучу в точке прорыва защитники не станут. Да и повторно реализованная хитрость может привести к беде.
        Самый уязвимый участок стены располагается слишком близко к побережью. Что означает, что идущих на штурм будут обстреливать еще и с моря - не забываем про корейцев и их аркбаллисты. На других либо рельеф большим группам людей не позволяет маневрировать, либо местность лесистая или болотистая. А мелкими отрядами на стены лезть - самоубийство! Расстреляют еще на подходе.
        В итоге выбор сводился, в принципе, к полному отсутствию выбора. Штурм. В лоб. С большими потерями. Хочешь или не хочешь - неважно. Стратегическая, да и тактическая ситуация обязывают.
        - Хорошо! - отрывисто сказал я, завершая военный совет. - Завтра с утра выступаем и действуем по оговоренному плану. Командующий центром - Гун Цань, правым крылом - Юань Мао, левым, дальним от берега, - Ган Нин. Госпожа Гу Вайцзин, как обычно, возьмет на себя управление резервом и разведкой, молодая госпожа Чэн Юэлян обеспечит слаженную работу стрелков. У Ваньнан - тыл и обеспечение, Матушка И - госпиталь. Бык - личный резерв командующего, при прорыве стен - туда.
        Согласно плану, мы собирались максимально растянуть защитников по периметру стен, чтобы они до последнего момента не понимали, куда придется основной удар. И оставляли себе возможность маневра. Если, к примеру, западный участок стен покажет себя более слабым, чем воротная башня, которую осадными машинами уже изрядно потрепали, то туда острие атаки и перенесем. И, опять же, плотность огня на один участок стены снизим.
        Бешеная Цань должна была возглавить прорыв с центра. Страж высокого разряда, она могла на короткий отрезок времени делать сразу много воинов почти неуязвимыми, что позволило им без существенных потерь дойти до стен. Сама, конечно, она тоже должна была находиться среди солдат. Что повышало риск, но, с другой стороны, она хочет этот город во владение или нет?
        С рассвета мы атаковали. Это не стало для защитников города сюрпризом, ведь приготовления велись весь вчерашний день и даже часть ночи. Другое дело, что помешать им они никак не могли, даже если бы захотели.
        Корейцы тоже оказались на месте - ровно в четырехстах метрах от береговой линии, вдоль тракта, ведущего к городу. На такой дистанции они еще не могли стрелять по нашим колоннам, но и их не способны были достать наши стрелки и полевая артиллерия.
        В тусклом свете разгорающегося солнца первая терция двинулась к городу. Лучи светила превращали людей в бронзовые статуи, оживленные неким волшебством и отправленные в бой. Ветер колыхал большие полковые знамена, заставлял трепетать ротные и взводные прапорцы. Били барабаны, заставляя воинов держать темп и не срываться на бег. В общем, выглядело все как в кино, в формате IMAX. Музычки Ханса Зиммера только не хватало. Чего-нибудь такого, эпичного.
        Также двигались и другие отряды, разве что выглядело это не настолько внушительно. Первой и идущей за ней второй терции позволяла сохранять монолитность в движении хорошая дорога, а вот остальным шагать приходилось через буераки, а то и вовсе огибая небольшие рощицы, овраги и ручьи.
        Наблюдая за движением первой коробки, я пересохшими от волнения губами неслышно вел счет. Ночью ловкачи из легкой пехоты пробежались по полю и оставили на нем едва заметные вешки, позволяющие мне отмерять расстояние. Первая отметка пройдена и невесте улетел неслышный приказ: «Тигр говорит Луне. Выводи стрелков на позиции».
        Спустя пару минут не слишком ровные линии стрелков - всех, что у нас были, - двинулись вперед. Преодолели свою половину ли ровно к тому времени, как передовые отряды тяжелой пехоты вышли ко второй отметке и направились дальше - к третей.
        Там стрелки врага уже могли добивать моих воинов. На четвертой - бить прицельно, с высоким шансом пробить даже тяжелый доспех. На пятой огонь со стен становился кинжальным, а на шестой терциям стреляли прямо в макушки.
        Такой возможности защитникам я давать не собирался. На третей отметке войска перешли на легкий бег, стремясь побыстрее добраться до стен. По поднятым над построением щитам застучали первые метательные снаряды. Корейские джонки двинулись ближе к берегу, закладывая дугу, чтобы бортовые машины могли бить по берегу.
        Стрелки встали на третей отметке. Натянули луки, взвели арбалеты, подняли их в небо, держа угол примерно в шестьдесят градусов. Краем уха я слышал (кажется), как усиленный ци голос моей невесты отдает приказы. Дублируя ее команды, били барабаны.
        «Луна говорит Тигру. Готовы стрелять».
        «Тигр говорит Луне. Начинай».
        Тотчас застучали барабаны, а вслед за этим в воздух взвились тысячи стрел. С моей позиции они походили на огромную стаю птиц, которой зачем-то понадобилось лететь в город. Ритм тут же сменился, приказывая стрелкам заряжать оружие, а я устремился к стенам, используя «небесный взор». Где увидел, что Юлька не только идеально рассчитала расстояние - не менее половины стрел упало на стены и за ними, - но и добавила немного своего колдунства, подправляя те снаряды, которые сами бы не нашли цели.
        Направленные по крутой навесной траектории, они били сверху, будто их пустили с самих небес. Стрелковых галерей на стенах был немного, так что железные и бронзовые наконечники довольно часто находили живую плоть и вонзались в нее. Десяток лучников, застигнутых этим смертельным ливнем на открытой местности, буквально нашпиговало стрелами, будто подушечки для иголок.
        Но основной удар пришелся в обслугу стоящих на стенах орудий. Их было значительно меньше, чем юйчжанских, но и те что могли дать нам жизни. Поэтому била Юэлян в основном по ним. Точнее, своей стрелковой магией подправляла полет некоторых стрел - имелась у нее такая способность. Результат был страшным.
        Несколько расчетов уничтожены. Кое-где плотным облаком стрел повреждены и сами метательные орудия - порвались или были рассечены широкими наконечниками натянутые тетивы. Практически вся артиллерия, направленная на подступающих с тракта воинов Вэнь, теперь не представляла угрозы.
        А воздух взлетели уже новые стрелы. Металлической щеткой они добили тех, кому не хватило ума или времени найти укрытие, остальных же убедили и дальше оставаться во временной безопасности, а не выскакивать на стены и не пытаться стрелять по наступающей пехоте.
        Единственные стрелки на стенах, которые еще вели огонь, находились в районе двух ворот, где имелись крытые галереи. Здесь огонь моих арбалетчиков не был настолько результативным. И куайцзинцы без остановок били по уже добравшейся до стен тяжелой пехоте.
        Через пять залпов Юэлян приказала остановить стрельбу. К этому времени ведомые Бешеной Цань воины принялись забрасывать на стены крючья на веревках, ладить принесенные с собой лестницы. Редкие защитники города, выжившие под обстрелом, осмелились высунуть головы и попытались помешать штурму.
        Часть лестниц упала назад - некоторые с уже забравшимися на них людьми. Половину веревок срубили мечами и топорами. Но все это никак не могло помешать атакующим. Двадцать ударов сердца, на которые я оставлял наблюдения за войсками с помощью «взора», истекли, я снова повис над самыми стенами, где увидел, как тяжелая пехота Цань и идущие за ней лазурные драконы Вэнь взобрались наверх и начали сражение.
        С этого момента, что бы ни делали враги, город уже наш. Другое дело, какой будет цена.
        Корейцы к этому времени пристрелялись - из-за небольшого волнения на море их атака поначалу не была особо результативна - и начали попадать. Сразу несколько тяжелых копий влетело во фланг штурмующей пехоты, нанизывая на себя сразу по нескольку тел и срубая крепкие лестницы.
        «Тигр говорит Луне! Сместить обстрел на море!»
        «Луна исполняет!»
        Я бросил наблюдение за стенами - там Цань и капитаны без меня справятся - и переместился к кораблям корейцев. Дальность стрельбы аркбаллист на судах чуточку превышала таковую у большинства луков и арбалетов, состоявших на вооружении в моей армии. Но морские разбойники, естественно, работали не с предельной дистанции. Поступи они так, большая часть их выстрелов ушла бы в молоко. А так называемая уверенная дистанция огня позволяла некоторым нашим стрелкам доставать этих долбаных викингов.
        Здесь, к сожалению, залпы не были так опустошительны, как на стенах. Десант тяжелой пехоты прятался внутри палубных надстроек, дожидаясь своего часа, под огнем находилась только обслуга метательных машин. То одна из маленьких фигурок, то другая получала стрелу и падала за борт, но о том, чтобы парочкой слаженных залпов выкосить всех или уничтожить машины, и речи не шло.
        Видя это, Юэлян перестроила несколько сотен арбалетчиков, поставив их лицом к морю, остальных же оставила на прикрытии пехоты, которая уже вовсю рубилась на стенах. Подтянула к себе в помощь Амазонку и с ней вместе сосредоточилась только на кораблях корейцев.
        Обстрел сразу же стал куда более эффективным. Стрелы и болты теперь летели дальше, точнее и били сильнее. Несколько раз среди черных «птичьих» стай мелькали росчерки энергий - это Стрелки использовали техники своего Пути.
        Видя, что на каждый свой выстрел они теряют одну аркбаллисту, пираты решили отойти. Оставшись практически беззубыми (если не брать в расчет пехоту, которую они не собирались сегодня бросать против моей армии), они перестали быть для нас опасностью. По крайней мере, на сегодня. А завтра… до завтра еще нужно было дожить.
        Спустя полтора часа сражения стены Куайцзи находились под нашим контролем. Воинов я там потерял множество, ну, с тысячу точно. Больше смогу узнать только после битвы. Ворота мы тоже контролировали. Сейчас они стояли распахнутыми, и сквозь них в осажденный город втекали свежие войска. Осталось только город взять.
        «Только? - видимо, от волнения, которое я испытывал, вылез внутренний голос, которому я некоторое время назад запретил появляться. - Да ты самое легкое сделал! Стены - ерунда! С нашим превосходством в численности, особенно в стрелках, защитники и не могли их удержать. А вот в городской застройке будет настоящая рубка!»
        «Кыш!» - только и сказал я Ле Хе.
        Понимая при этом, что он абсолютно прав. Самые тяжелые бои пройдут на узких городских улочках, со всех сторон зажатых домами. Там численное преимущество не реализуешь, да и лучники будут практически бесполезны. Вроде и город, не сказать, что большой, а как представишь эти лабиринты китайской застройки, страшно становится.
        - Лю Юй. - я подозвал побратима, который все это время просидел как на иголках. Великому Воину хотелось в бой, но я в этом не видел никакой практической ценности на первом этапе штурма. - Бери свой отряд и прорывайся к центру.
        - Да, старший брат! - Бык рванул с такой скоростью, что окончание фразы донеслось до меня уже метров с трех.
        Согласно плану, он должен был усилить давление на центр. На узких улицах богатырь будет стоить даже не десятка, а сотни воинов. Баррикады, заслоны, рогатки, ловушки - все это было Воину нипочем. А в паре со Стражем прорыв и вовсе станет детской задачкой. Ну, во всяком случае, я на это очень надеялся.
        Я же продолжал оставаться в ставке, расположенной в четырех ли от стен. Без техники «небесного взора» отсюда мало что можно было заметить, только общее состояние дел, да и то лишь до границы защитного периметра города. Дальше можно было проникнуть только на способности, которую я хоть и «включал» крайне дозированно, она уже успела просадить мой внутренний резервуар.
        Вообще, для человека, который ничего фактически не делал, я очень устал. Состояние было сродни тому, когда весь день прогулял, находил не меньше десяти километров, и теперь мечтаешь только об одном - добрести до мягкого кресла, включить сериал и открыть бутылку холодного пива.
        Ци не зря называлась жизненной энергией. С ее исходом сил у организма становилось все меньше и меньше. А мне еще предстояло проконтролировать городские бои, да и слежку за корейцами тоже нельзя было пускать на самотек.
        Поэтому в город я теперь летал очень быстро. Врубал способность, быстро долетал до интересующего меня участка, в три-пять секунд оценивал обстановку, после чего возвращался обратно и пару минут восстанавливал дыхание. С каждым таким полетом времени на отдых требовалось все больше.
        - Мой господин! - Ван Дин, как обычно, находящийся за спиной, готовый выполнить любой мой приказ, впервые на моей памяти заговорил не потому, что сообщал принесенные новости, а из беспокойства. - Вам следует отдохнуть! Вы снова истощаете себя!
        Всем же было прекрасно известно, что я потерял возможность нормально говорить, после того как самозабвенно расплескивал ци ведрами. Вот теперь и беспокоятся, как бы Стратег посреди битвы не включил режим «ушел в себя, вернусь не скоро». На боеспособности армии, конечно, это никак не скажется, а вот на координации - весьма.
        - Начну сползать с коня - поймаешь! - подмигнул я, повернувшись к нему. - Это теперь твоя самая важная задача.
        Наверное, мой вид к этому времени был неважным, потому что ординарец округлил глаза и торопливо закивал. А я вернулся к контролю сражения.
        Быстрый бросок к пиратским джонкам - порядок. Стоят на рейде, пять ли от берега, не приближаясь и не удаляясь. Получили по сусалам, викинги южных морей, теперь больше о своих шкурах заботятся, чем о выполнении условий контракта.
        Отдых.
        Пока приходил в себя, осмотрел окрестности - нигде никто не лезет, никаких засадных полков или внезапного подкрепления - например, от тестя. Конечно, он бы на такое не пошел, но вдруг.
        Резкий взлет вверх. Оглядел окрестности с высоты парящего орла - никого. Вниз. Десять глубоких вдохов и выдохов. Рывок к стенам. Там задержался на несколько секунд, не в состоянии сразу охватить картину мясорубки, открывшуюся моему духовному взору.
        Дрались защитники как безумные. Вот вроде не было у меня репутации мясника, который каждый захваченный город превращает в обугленные руины, украшенный гирляндами висельников, а сражались они так, будто именно оно и было.
        Каждый квартал, каждая площадь стоили нам столько крови и стольких жизней, что я уже не пытался считать потери. Помнится, у оригинального Вэнь Тая была такая замечательная способность - четко понимать точное число погибших, раненых и все такое. Так-то удобно, четкое понимание собственных ресурсов позволяло осуществлять планирование. Только вот я был рад, что у меня ее до сих пор не имелось - свихнулся бы нафиг, понимая сколько людей погибло.
        Шаг за шагом, квартал за кварталом, по щиколотку в крови, мои солдаты шли к центру. Где-то вставали колом, не в силах преодолеть пробку из беспорядочно нагроможденных повозок, защищаемых полусотней куайцзинцев. Такие заторы бы пушечным залпом пробивать, да только не было еще в Китае пушек. Может, и к лучшему.
        В других местах продвижение шло бодрее. Там, где атаку возглавлял мой побратим, так и вовсе, считай, сопротивления не было. Богатырь пробивался сквозь ряды местных, как раскаленный докрасна клинок сквозь ледяную плиту - медленно, но неотвратимо. Широкие взмахи его алебарды выкашивали врагов, заставляя выживших отступать, а то и бежать в ужасе. Следом за ним шагали лазурные драконы, расширявшие проход.
        Лучники под руководством Юльки заняли стены и теперь без остановки лупили в сторону центра, где как раз концентрировались последние защитники города. Особого урона они нанести не могли, но заставляли осажденных держаться ближе к стенам и не лезть на открытые пространства.
        В какой-то момент, наблюдая за особо ожесточенной рубкой в квартале от центральной площади и дворца наместника, я почувствовал, что кто-то схватил меня за руку и тянет куда-то вверх. Будто мое тело тонуло, а некий спасатель тянул его на поверхность.
        Вернувшись в него, я обнаружил, что почти сполз с коня, и не упал на землю лишь потому, что ординарец изо всех сил вцепился в рукав халата и, закусив от напряжения губу, держал. Рывком, который стоил мне пятен перед глазами, я вернул себя в вертикальное положение.
        - Думаю, дальнейшее наблюдение будет лучше продолжить с земли, - произнес я, поразившись тому, насколько хрипло и безжизненно звучит мой голос.
        Ванек тут же запел про необходимость беречь себя, разумно расходовать ци, но я отмахнулся от его кудахтанья. Да мы только потому и несем сейчас более-менее приемлемые потери, что я своевременно нахожу точки напряжения и перераспределяю усилия! Здесь защитников обойти, в спину ударить, а не гробить людей в попытках пробиться в лобовую. Там отвести воинов, чтобы лучники по площадям отработали. Притормозить Быка, чтобы он не оторвался от воинов поддержки. Перенаправить Пирата с двумя сотнями конницы, заблудившегося в хитросплетениях улочек. Дать знать Амазонке, что она ведет своих верховых арбалетчиков прямо в ловушку.
        - Попону на землю, - приказал я ему.
        Тот, продолжая ворчать, вместе с парочкой телохранителей быстренько оборудовал место для пикника, только корзинки с сэндвичами и зонта от солнца не хватало. Я улегся на пахнувшие лошадиным потом покрывала, подложил под голову свернутый халат, который протянул мне ординарец, и сказал, закрывая глаза:
        - Ван Дин. Каждую минуту ты должен бить меня по щекам. Чтобы я не отключился. - Тот попытался спорить, но я подмигнул ему и закрыл глаза. - Зубы только не выбей, ладно?
        Сражение за Куайцзи длилось уже четвертый час. Вымотались все: и мои воины, и защитники города. Однако предстоял еще один акт этой трагедии - бой за центральную площадь и дворец наместника. На подступах к нему местные собрали все, что у них осталось: и выживших в боях до этого, и свежие силы, которые до последнего держали в резерве.
        «Тигр Луне. Три залпа по центру площади».
        «Луна Тигру. У лучников не осталось стрел, арбалетчики почти пустые. Я отправила людей за боеприпасами, но их тоже осталось мало. Мы можем дать один, много - два залпа».
        «Тигр Луне. Делай».
        Со стен, окружающих город, поднялась черная туча, устремившаяся к дворцу наместника. Защитники, приготовившиеся отражать натиск подобравшейся пехоты Вэнь, попали под ливень стрел и, понеся потери, откатились под стены и крыши.
        «Луна всем. Колчаны пустые».
        «Принято. Тигр всем - вперед».
        Глава 54. Хоу готовится к информационной войне
        Пиррова победа.
        Именно так я думал, слушая доклады о потерях, которые понесла моя армия, взявшая штурмом Куайцзи. Даже при более чем трехкратном превосходстве (если сложить войска Бешеной Цань и мои) я лишился убитыми и ранеными одиннадцати тысяч человек. К счастью, большая часть выбывших относилась все же к раненым, да и приходились они не только на мои силы, но и на армию царицы разбойников. Но все равно - одиннадцать тысяч человек!
        Самая жесткая рубка была на площади. Противник сберег резервы и бросил их в бой, лишь когда другого варианта попросту не осталось. Владетель Чжоу лично повел воинов в атаку, в которой в конечном итоге и сам сложил голову. Стража не слишком высокого разряда, сражавшегося на ступенях дворца, попросту взяли в копья, и то потеряв при этом пару десятков человек.
        Корейцы до самого конца так и простояли на рейде. Не сделали никаких попыток вмешаться, как-то помочь своим союзникам. То ли у них были на сей счет инструкции, не вмешиваться, то ли банально испугались. Победить-то тут не светило при любом раскладе, а у них, в отличие от запертых в городе защитников, место для маневра было.
        Сейчас их суда по-прежнему маячили на виду у города. В достаточной степени далеко, ровно настолько, чтобы их даже дальнобойной техникой высокоразрядного Стрелка нельзя было достать, но при этом оставалась возможность наблюдать за происходящим. И, вероятно, докладывать своему нанимателю. Уверен, вскоре они получат приказ на разорение отошедших мне земель. Но два-три дня, чтобы этого не допустить, у нас есть.
        - Почему город не сдался?
        Вопрос я задал пожилому вояке в ранге полутысячника. Ветерана взяли в плен случайно - сдаваться он не собирался. В той резне на площади он был одним из тех, кто прикрывал владетеля. Неудачно получил топором по шлему (или удачно - тут, как посмотреть) и потерял сознание. В себя пришел, уже когда мои воины ходили среди мертвых, выискивая еще дышащих и нуждающихся в помощи.
        Сейчас он стоял передо мной, слегка покачиваясь. Его еще мутило от того удара, но он умудрялся сохранять на лице упрямое и независимое выражение. Типа я тебя не боюсь или можешь убить меня, если хочешь. Понятное поведение, нормальное для представителя проигравшей стороны.
        Что не отменяло моего изумления ожесточенным сопротивлением защитников. Впервые здесь с таким столкнулся. Не то чтобы раньше при моем появлении все бросали оружие и разбегались, но обычно противники вели себя разумно. Сражались, пока была надежда на победу, бежали, когда трусили, и сдавались, когда шансов не оставалось. С пленными у меня было принято обходится гуманно, ведь при некоторой психологической обработке из вчерашних врагов можно было получить новых солдат, а то и младших командиров.
        Думаю - да что там, уверен! - что такая же система налажена и у других участников заварушки под названием Троецарствие. В конце концов, шла война не против какого-то внешнего врага! Не какие-то там хунну явились в благословленный богами Китай, чтобы уничтожить цивилизацию, культуру и искусство. Междоусобица, гражданская война! Если рассматривать с исторической точки зрения - одна из. Да - масштабная. Да - охватившая всю страну от северных степей до южных джунглей. Но не война в режиме «вставай, страна огромная», как это было в России в сорок первом! Тут не имелось ни правых, ни виноватых, так к чему это геройство?
        - Почему город не сдался, полутысячник? - повторил я вопрос.
        Пленник снова промолчал, а меня, не иначе как от усталости, понесло.
        - Сколько людей могло остаться в живых! Теперь они мертвы! Ради чего? Чтобы ваш господин сохранил власть над небольшим городком в глухой провинции? Вам, простым людям и воинам, какая была разница, под кем ходить? Будто этого вашего Чжоу поставил лично Нефритовый Император!
        - Какая разница, говоришь? - отозвался-таки пленник. Усмехнулся в длинные, висящие кровавыми сосульками усы. Не без труда сфокусировал взгляд на мне. - Может, для тебя и никакой! А мы вот предпочли, чтобы наши жены и дети не стали пищей для демонов!
        Я даже заморгал от неожиданности. Глаза округлил, что нелегко, когда ты китаец. Выдавил из себя: «Э?» - но тут же поправился и уточнил:
        - Демонов? Каких, во имя всех богов, демонов?
        - Тебе лучше знать их имена, - качнул головой старый солдат. - Тех, кто дарует тебе победу за победой. Кто убивает генералов, которые отказываются склонить голову перед тобой.
        Больше всего мне хотелось вскочить и выпалить в лицо этому суеверному вояке: «Че?» Но образ хоу, усталого, но мудрого, нельзя было просто так проигнорировать.
        - И кто же рассказывает про меня такие глупости? - вместо этого со смешком спросил я. Неискренним, но уж как вышло.
        - Можешь скрывать свой истинный лик, а тайны всегда стремятся к свету. Скажешь, Бай Гуцзин нет среди твоих мерзких союзников?
        Вот тут, надо признаться, я немного обомлел. Вспомнил, как мы разошлись с леди-скелетом в рыбацкой деревеньке неподалеку. Как она хотела сожрать мою ци, чтобы получить вечную жизнь, и как мы смогли с ней договориться. Я провел видимость ритуала, чтобы демоница могла с чистой совестью отчитаться перед владыкой ада о невозможности выполнения поручения, она же обещала мне услугу уровня спасения жизни, но лишь в обмен на ци идущего по Пути не ниже шестого разряда.
        Пользоваться этим я не собирался - с демонами только свяжись, потом еще должен окажешься, но в голове держал. Просто на всякий случай, жизнь - штука непредсказуемая. И про договор этот никто, кроме моего самого ближнего круга, не знал. Местным-то откуда о нем известно?
        Видимо, я не смог в достаточной мере скрыть свое удивление, так как пожилой воин продолжил обличать меня.
        - Всем об этом известно! Ты заключил союз с демонами, обязуясь кормить их жизненной силой своих врагов. Они же даруют тебе нечеловеческие силы и помогают победить врагов! Сегодняшняя битва это показала!
        В смысле? А использование тактики и численного превосходства уже не в счет? Какие демоны? Впрочем, не о том я, не о том. Откуда этому пленнику известно про Бай Гуцзин? Спрашивать об этом здесь и сейчас как-то не с руки, кроме ближников, в зале приемов дворца наместника были и люди, которым эта тайна точно не по чину. Но это ничего, в пыточной расскажет для узкого круга!
        «Ты реально собрался подвергнуть пыткам человека, чтобы узнать это?» - возмутился внутренний голос.
        После того эмоционального напряжения во время штурма Куайцзю мои внутренние стены, вероятно, были подточены, и Лё Ха нет-нет да и высказывал свое невероятно ценное мнение.
        «Цыц! - снизошел я до ответа. - Этот тип знает, кто распространяет порочащие меня сведения, а значит, расскажет об этом. Пропаганда, знаешь ли, - очень серьезное оружие! Если мне в дальнейшем придется с такими потерями каждый город брать, то никакой армии не хватит!»
        «Да что там узнавать! Тоже мне, бином Ньютона! Тесть твой, вот кто стоит за этими слухами! Ты про Бай Гуцзин Юльке рассказывал? Вот! А она папаше, стало быть!»
        И в этом была логика. То есть я ведь в самом деле поделился с Юэлян историей про костяную даму из рыбацкой деревни, а она могла рассказать отцу, когда он в гости в Куст Бегонии приезжал. Никто ведь тогда не думал, что эта усатая морда из союзника превратится в скрытого врага.
        Корейцев он нанял, это я уже выяснил. Распространение слухов о Стратеге, который дружит с демонами, - следующий шаг. Проклятый Чэн Шу рушил мою репутацию, находясь в недосягаемости. А я, строго говоря, даже не имел стопроцентных доказательств, чтобы ему это предъявить. Морские разбойники? Ну что ты, молодой Вэнь Тай! Мало ли у тебя на юге недоброжелателей? Вон тот же Сунь Цэ! Боится твоего прихода с армией под свои стены, вот и воюет с тобой серебром и слухами. Мне это зачем, дорогой зятек?
        Понятно, что я не буду суд присяжных собирать, да и в открытый конфликт с отцом своей невесты вступать не стану - пока. И, строго говоря, доказательства мне не нужны, достаточно понимания и чутья. Но выступать против человека, который формально числится твоим союзником, я тоже не могу. Это очень вредно для установления последующих договоренностей. Что скажет та же Бешеная Цань, когда я размолочу фракцию Шу, основываясь лишь на своих подозрениях? Не подумает ли, что она следующая.
        - Твой господин тебе об этом сказал? - все же уточнил я у полутысячника.
        - Все об этом говорят! - пленник хотел было сплюнуть на пол, но покосился на стоящих по обе стороны от него стражников и решил пока пожить. - Но и господину Чжоу было об этом известно.
        Значит, слив. Целенаправленный, массовый и проплаченный. Вот уж не думал, что столкнусь в древнем Китае с таким понятием, как информационная война. Без интернета, без средств масс-медиа, без всяких говорящих голов из телевизора. Слухи на рынках и площадях приводили лишь к локальному результату, что, правда, не делало их менее эффективными.
        - Увести его.
        От ветерана я узнал все, что хотел. Пытать его и правда смысла не было, равно как и доказывать солдату, что я не такой и меня оболгали.
        Вслед за этим я приказал всем остальным выйти, оставив только ближайших соратников.
        - Все уже поняли, что происходит? - спросил я у них, когда массивные двери зала приемов закрылись за вышедшими.
        - Отец, - коротко сказала Юлька.
        Произнесла это она, не изменившись в лице. Видимо, уже внутренне смирилась, что человек, который ее растил и учил, вдруг сделался врагом. Впрочем, выбор она сделала месяц назад, когда открыто встала на мою сторону. С тех пор у нее было достаточно времени, чтобы смириться с этой мыслью.
        Все остальные закивали. Мытарь, на правах главного советника, первым взял слово.
        - Мы должны пресечь эти слухи, мой господин. Они крайне вредны для ваших дальнейших действий.
        Первое действие любой власти, неважно, в какой стране дело происходит или в какой эпохе, - замолчать. Все отрицать, по возможности сместить акцент с действительной проблемы на надуманную. Так действовали правители в моем родном государстве, так, по сути, предлагал поступить и Секретарь. И я, кстати, ничего против не имел.
        - Это мне понятно, У Ваньнан. Но как именно? Нельзя просто послать гонцов по всем площадям, которые объявят, что Вэнь Тай на самом деле не кормит демонов душами своих новых подданных.
        Мытарь поджал губы, из чего я сделал вывод, что именно так он и предлагал сделать. Боги! Вот же… китаец! Он что, серьезно считает, что это может что-то изменить? Вроде умный мужик, но местами такой, блин, азиат!
        Другой участник обсуждения ушел от первого не слишком далеко.
        - Своим правлением, старший брат, ты покажешь, что это не так! - воскликнул прямолинейный Бык.
        Так-то да. Оправдывается виноватый, и все такое. Но…
        - Как-то это не слишком сработало в других поселениях, - протянул я. - Вроде никого не угнетали, налоги даже снизили, а по факту - приходишь к новому городу, и тебя встречают как слугу демонов. Боги, да они сражались так, будто действительно верили в это!
        Все снова закивали - ох, как же меня порой бесила эта реакция! - и только Пират вышел вперед. Поклонившись как правителю, он произнес:
        - Мудрые говорят - и огонь пригоден, чтобы погасить пожар.
        - Нин, брат, а давай ты не будешь говорить так, как будто мы с тобой чужие люди! - возмутился я. - Прошу, будь проще. И излагай без метафор, ладно?! У нас тут проблема, как видишь, а не состязание в красивом плетении слов.
        Прозвучали мои слова примерно так, как я их и хотел сказать - плюс-минус. Может, где-то, конечно, тон неверный взял, с окончаниями напутал и взаимосвязи отдельных слов не учел. Но все одно лучше, чем было раньше. И соратникам больше не приходилось догадываться о сказанном мной по контексту.
        Пират усмехнулся - привык. Я же троллил его постоянно с этими поэтическими закидонами. После того состязания, которое он замутил в честь приезда Чэна Шу, читал его стихи. Ничего не понял, но с умным видом цитировал отдельные заученные строчки, типа: «Склонилась к груди ветвь ивы плакучей. Розы обильно расцвели поверх лат». Побратиму льстило, он даже пытал меня, насколько удачными вышли его метафоры.
        - Я хочу сказать, старший брат, что, может, и не стоит отрицать то, что тебе приписывает молва. В истории Поднебесной было множество правителей, которые общались с потусторонними силами и даже привлекали их к себе на службу. Если тебя связали с демонами, пусть так и остается - будут больше бояться.
        Смысл в его словах был. Не можешь побороть - возглавь. Истина верная всегда и везде. Только как именно это сделать? Расставить вдоль дороги колья и рассадить на них всех недовольных? Будут бояться, раз не хотят уважать за мягкое правление!
        «Но ты же этого не сделаешь! Кишка у тебя тонка!»
        «Свалил в подсознание, умник! Надо будет - сделаю!»
        - Отличная идея, мой господин! - тут же воскликнул Мытарь. - Раз уж так сложилось…
        - Нет! - перебила его Юэлян. - Нельзя добиться уважения страхом!
        - Но править можно и страхом, - не замедлил высказаться Прапор.
        - И как долго будет длиться это правление? - произнесла Матушка И.
        Последняя редко участвовала в военных советах, только в самых важных. Ее никогда специально не приглашали - не из неуважения, а понимая ее занятость на другом фронте. Но всегда были рады видеть, ведь старушка была умной и ой какой непростой! Я, когда про Красного Зайца историю узнал, так вообще к бабуле с почтением относиться стал!
        Так вот в этот раз она на совет пришла - значит, посчитала его важным. Что неудивительно, у нас такие потери последний раз были после сражения с Желтыми Повязками. Но тогдашние хотя бы объяснить можно было - наша армия чуть не вполовину проигрывала по численности противнику. А тут? Двенадцать тысяч защитников против почти пятидесяти, и столько мертвецов и пациентов в госпитале. Нужно понять, в чем тут дело!
        - Соглашусь с почтенной Матушкой И, - сдал назад Пират.
        Как я уже упоминал, к бабуле все относились с большим почтением. Ну, почти все.
        - После объединения Юга под одной рукой это уже не будет важным! - не отступил перед безусловным авторитетом наш интендант и специалист по снабжению.
        - Встав на путь, сложно с него свернуть, - снова целительница.
        И ведь не поспоришь! Я вроде и точку зрения Прапора понимаю, но и Матушка И дело говорит. Сколько история знает примеров того, как во имя благих целей делались некрасивые вещи, от которых потом не отказывались, а возводили в принцип. Та же продразверстка у большевиков - не знаю, почему я вспомнил именно этот факт из школьной программы моего мира.
        В общем, совет разделился. К счастью, не на равные фракции, Прапор остался в меньшинстве, разве что Амазонка его поддерживала, но не сказать, чтобы слишком рьяно. Почему она это делала, я понимал, хотя свечку не держал и слухи по лагерю не собирал. Но сложно игнорировать все эти взгляды, бросаемые парочкой друг на друга, появления на совете один за другим, со специально выделенной паузой, чтобы никто не подумал, что они пришли вместе. Война войной, а жизнь свое всегда возьмет.
        А вот интендант своим упрямством прямо удивил. Заставил по-новому на себя посмотреть. Никогда бы не подумал, что он принадлежит к той категории людей, которые считают, что цель оправдывает средства. Раньше он так себя никогда не вел. Повода не было, или это я параноить начал?
        Соратники мои продолжали спорить, а я вдруг подумал, что слишком врос в среду, в которой выпало жить. И стал забывать, кто я и откуда. Мне ли, выросшему на форумных войнах, срачах в чатиках ВК и закаленному троллингом в школе, боятся неуклюжих попыток черного пиара какого-то древнего старикана из южной глубинки доисторического Китая! Да знает ли этот Чэн Шу хоть что-то о буллинге[1]? Тоже мне, абьюзер[2] доморощенный! Да я ему такой газлайтинг[3] устрою - будет бегать по всей Поднебесной и личного психолога искать!
        Не буду я следовать советам своих соратников. Да, каждый из них по-своему прав. И любой из их методов плюс-минус хорош - для китайца второго века нашей эры. Но я-то из будущего! Пусть не этого конкретного мира, а параллельной с ним реальности, но у меня в голове куча всего такого, до чего местным шагать еще пару тысячелетий! Да, я не все помню, если честно, значительно меньше, чем хотелось бы, и совсем не из тех отраслей, из которых нужно. Но сбить корону с ушей тестя-злопыхателя смогу.
        - Я всех услышал, - сказал я тогда. - Закончим на сегодня. Решение по противодействию распусканию грязных слухов про фракцию Вэнь сегодня не принято, продолжим говорить об этом позже. Сейчас же, У Ваньнан, запиши мой указ. Провести пересчет домохозяйств в городе, выяснить, насколько они пострадали от штурма. Назначить пособие семьям, в которых погибли люди, неважно, служили они солдатами у прежнего владетеля или нет. Хотя нет. Если не служили, а погибли без оружия в руках, то по утрате кормильца - двойное обеспечение. Мы должны показать, что простые люди нам не враги, и Вэнь печалит судьба тех, что стал жертвами войны. Кроме того, это уже поручение тебе лично. Изучить всю документацию, которую вели чиновники предыдущего владетеля, особое внимание уделив переписке с другими князьями. Доложить завтра, с выводами и рекомендациями. И последнее. Патрули по городу не снимать до особого распоряжения. Если я слуга демонов, как тут все уверены, стоит ждать нападения.
        - А морские разбойники-когурё? - напомнила про еще одну проблему Амазонка. «Благодаря» корейцам, она держала в боевой готовности всю стрелковую кавалерию, чтобы успеть перехватить их, если пираты решаться на высадку.
        - Следить. И… послать к ним гонца на лодке под флагом парламентера. Хочу сделать им предложение.
        Забегая вперед, скажу, что договориться с викингами южных морей нам не удалось. Я попытался перекупить контракт своего тестя, но их полководец, даже имени не сообщивший, заявил, что ему ничего о найме не известно, а находится он тут потому, что видит прекрасную возможность взять хорошую добычу. Но, дескать, «если хоу Вэнь готов платить дань за спокойствие своих новых земель, то он готов обсудить сумму».
        Сука такая! Кореец прекрасно понимал, что я ему ничего сделать не смогу, а гоняться за морскими джонками без флота - затея, заранее обреченная на неудачу. Вот он и выделывался. Честно говоря, я бы и заплатил, как он предлагал, но не был уверен, что он свои обязательства выполнит.
        Однако за следующие десять дней пираты так и не двинулись с места. Торчали на рейде, нервируя одним своим видом и заставляя искать способы разобраться с ними окончательно. Ничего не придумал, но не отчаивался. До возвращения в строй пятой части армии все равно имело смысл оставаться здесь, так что найду и на пиратов управу.
        Те же десять дней, проведенных в Куайцзи, дали мне понять, что простой люд города относится ко мне скорее равнодушно, чем враждебно. Да, многие пострадали при штурме - нельзя взять город и немного его не пограбить в процессе. Но выплаты, компенсации и пособия вопрос если не закрыли, то изрядно его притушили. Плюс мои войска вели себя не как захватчики, а скорее как освободители.
        Покупали продукты по полной стоимости, расплачиваясь монетой, а не долговыми расписками, к девушкам не приставали, помогали чинить не только фортификационные сооружения, но и пострадавшие во время штурма дома горожан. И это дало результаты. Вскоре жизнь поселения стала входить в привычное русло.
        Только тогда я приступил ко второй части своего замысла - полноценной информационной войне. При этом я испытывал даже нечто вроде благодарности к своему тестю, который показал, что сражаться можно не только в поле с помощью мечей и арбалетов. А то ведь уперся рогом - раз Стратег, значит, должен ковать победу железом и кровью! А серебро и бумага для этих целей оказались куда сподручнее.
        Перед тем как начать действовать, я хорошенько изучил вопрос. Мирные аспекты жизниПоднебесной я по понятным причинам до недавнего времени обходил стороной, зато теперь пришло время в них основательно погрузиться.
        Чтобы противодействовать Чэну Шу, а в будущем и любому другому владетелю, мне требовалось понять, как распространяется информация в обществе, где нет газет, радио, телевидения и интернета. Как выяснилось - легко.
        Главным образом носителями и распространителями информации были артисты. Всякие там танцоры, музыканты, глотатели огня, мимы, кукольники и жонглеры. Оказывается, даже во время войны их было достаточно много. Они выступали и перед простыми людьми, и перед сильными мира сего. По негласному уговору военные их старались специально не трогать - иначе кто бы их потом развлекал, когда они победу праздновать будут?
        Кроме того, в условиях междоусобицы и отрезанности территорий друг от друга, некоторые из них еще и выступали шпионами. Зачастую продавая информацию друг о друге враждующим сторонам, с чем тем приходилось мириться. Нет, некоторых, конечно, за двурушничество вешали и прочими негуманными методами отправляли на досрочную встречу с предками, но в большинстве своем владетели предпочитали артистов не зажимать. Потому как понимали - этих сейчас кончи, а новых где возьмешь? Перестанет к тебе цирк приезжать, и останешься ты в информационном вакууме. А соседи смеяться станут от того, какой ты некультурный человек.
        К ним же, людям искусства, относились и шлю… куртизанки из веселых домов. Я как-то об этом никогда не задумывался, но они, оказывается, гастролировали по городам всего Китая, задерживаясь лишь там, где находили богатого и щедрого покровителя. А когда тот переставал платить - ехали дальше.
        На барышень данной профессии держался стабильно высокий спрос в любом сколько-нибудь состоятельном городе. И ценились они еще за то, что фактически монополизировали рынок слухов и сплетен. Если что-то знала одна из них, вскоре это становилось достоянием всей Поднебесной. Конечно, лишь в случае, когда информация была действительно стоящей.
        Короче говоря, в отсутствие нормальных средств оповещения неопределенного круга лиц, я решил сделать ставку на богему. Тем более у меня в одном из городов действовало целых два борделя. Так почему бы не открыть в Куайцзы, Синьду и Пояне еще по одному? И тогда мы поглядим, кто у нас демонам служит, и вообще! Ох, и отольются же моему усатому тестю попытки очернить доброе имя Стратега Вэнь Тая!
        [1] Буллинг, от англ. Bullying - травля.
        [2] Абьюз - термин, обозначающий насилие, плохое обращение, оскорбление.
        [3] Газл?йтинг - форма психологического насилия и социального паразитизма, главная задача которого - заставить человека мучиться и сомневаться в адекватности своего восприятия окружающей действительности.
        Глава 55. Правитель разбирается с морскими разбойниками
        Окончательно закрыть корейский вопрос удалось еще через восемь дней. Не без помощи других наемников, точнее, настоящих пиратов, с которыми в свое время была дружна Бешеная Цань.
        В бытность свою разбойницей она довольно плотно контактировала с коллегами, «зарабатывающими» на морских перевозках. И эти связи сумела сохранить. А когда стало ясно, что самостоятельно Куайцзи ей не взять, послала весточку не только мне, но и им. Пираты откликнулись с запозданием, но все же явились. Не армадой, правда, как я представлял, а в лице пяти китайцев, пешком пришедших к воротам города.
        Как я понял из рассказов Бешеной, у пиратов не было единоначалия. Обычно они действовали небольшими флотилиями - от десяти судов до пятидесяти. Причем не бог весть каких, как правило, небольших рыбацких баркасов, переделанных для морских или речных сражений. Ставку они делали на грабеж, а не на столкновение борт в борт, так что корабельной артиллерии не имели в принципе.
        Но при необходимости несколько разбойных ватаг собирались в один флот, и тогда мало кто мог с ними соперничать. Мелкие корабли, как мухи, окружали большие военные суда и брали их на абордаж. А при невозможности справиться, просто рассеивались, и поди их поймай.
        Каждый из пяти пришедших был таким вот «адмиралом». Юй Фэн, Лао Ванг, Сю Минчжу, Ксу Люу, Лю Бэй - так их представила Бешеная Цань. На последнем мое ухо дернулось, я даже уточнил, не является ли почтенный Лю Бэй[1] учеником Лу Чжи[2], на что все вокруг рассмеялись.
        - Лю - очень распространенная в Поднебесной фамилия, мой господин, - пояснила Цань, которая вела себя на приеме адмиралов подобно моему вассалу. В смысле, вежливо и без всех этих панибратских «Тигр!». - Тысячи Лю Бэев ходят по ее землям. И уж точно наш адмирал Лю Бэй не учился у прославленного ученого в Лояне.
        - Но для меня честь, что вы приняли меня за ученика такого великого человека даже на миг, - скаля желтые зубы, добавил Лю Бэй.
        Описывать пришедших по отдельности смысла особого не имело - ничем не примечательные китайцы. Средний рост, средний возраст, худощавые, черные волосы. Одеты, можно сказать, нейтрально - черные, серые и коричневые короткие халаты. Разве что Лао Ванг на их фоне выделялся, был крупнее, волосатее и неряшливее, чем все остальные. А еще я чувствовал в нем ци.
        Эта фишка у меня проявилась недавно. Никак данное умение я не развивал, так что не знаю, откуда оно появилось. Может, от длительного общения с идущими по Пути, может, сознание продолжало адаптироваться к окружению. Но так или иначе тех, кто использовал ци для собственного развития, я ощущал. Как запах молотого кофе - такой вот выверт.
        - Как далеко ваши суда? - уточнил я, прежде чем мы начали переговоры. - Не обнаружат ли их когурё?
        - Нет, господин Вэнь, - за всех ответил Лао Ванг. - Этого не произойдет. Мы умеем прятаться, а пришельцы плохо знают особенности здешней береговой линии.
        - Как далеко?
        - Половина дневного перехода. Но пусть вас это не волнует. Уверяю, им нас не заметить.
        Бешеная Цань кивнула, мол, если он так говорит, ему можно верить. И мы продолжили разговор.
        Надо сказать, что Пират (кто бы мог подумать!) и Бык отказались в разговоре участвовать. С их слов союз с пиратами, даже временный, бросал тень на мое доброе имя. Возражения о том, что в окрестностях все уверены, будто я якшаюсь с демонами, а значит, о чистоте имиджа заботиться уже несколько поздно, они не приняли. Ган Нин, сам в прошлом гроза речного торгового судоходства, высказался в духе, что польза от такого союза не перевесит сопутствующего вреда, а Бык промычал что-то о бесчестии.
        В общем, на переговорах с пиратами меня поддерживали Бешеная Цань, без которой они бы и на встречу не пришли, моя невеста и Амазонка. Мытарь был занят с бумагами, Прапор пытался понять, на сколько нам еще хватит продовольствия и не нужно ли отряжать обоз в Поян, а Матушка традиционно не высовывалась с госпиталя. Общение с речными разбойниками она не посчитала важным поводом, чтобы изменять своим привычкам.
        В итоге я выглядел этаким султаном, окруженным наложницами. Хорошо, никто из советниц не умел читать мысли, морду набили бы на раз. В поединке, как когда-то резонно сказала Чэн Юэлян, Стратег не пляшет даже против Стрелка, что уж говорить о высокоуровневом Страже. Ситуацию немного уравнивал мой «плащ полководца», конечно… В общем, не об этом я.
        Переговоры с пиратами длились не слишком долго. Согласившись прийти на помощь сухопутной «коллеге», они рассчитывали больше на добычу, чем на награду, и я с легким сердцем подтвердил данный тезис. Деньгами, конечно, они тоже взяли и продовольствием (прости, Прапор), но куда больше их интересовали корабли и снаряжение корейцев.
        А когда на следующий день увидел их флот, стало понятно почему. Как и то, почему их ни за что не смогли бы обнаружить.
        Ходили пираты на лодках. При слове баркас я представлял что-то более капитальное, но увиденное походило на какой-то сюр. Нечто вроде славянских ладей или варяжских драккаров, только размером поменьше. Высокие носы, низкие борта, весла в уключинах. Назывались они «песчаными лодками», потому что имели плоское днище, а значит, могли ходить по песчаным отмелям и мелководью. Но мореходность у этих суденышек была нулевая. Даже небольшое волнение на море перевернуло бы их.
        Этим они собирались взять восемьдесят морских джонок когурё?
        - Не волнуйтесь, ваше сиятельство, - заметив выражение моего лица, проговорил Юй Фэн. - В открытом бою у нас, может, и нет шансов, но в искусстве обустройства засад и ловушек им с нами не сравниться!
        Численность абордажных команд, куда входили и моряки, у пиратов была тоже не сказать, что впечатляющая - три с небольшим тысячи человек. Доспехи были только у командиров, остальные же могли похвастаться лишь кожаными или вообще бамбуковыми нагрудниками.
        - Я не волнуюсь, - честно ответил я. - Просто думаю, что зря согласился на предоплату.
        Китаец весело рассмеялся, продемонстрировав далеко не полный набор зубов. Выглядело это так, будто я сказал нечто смешное. Хотя, с его точки зрения, так, возможно, и было.
        Пираты попросили на подготовку два дня, отказавшись при этом брать в качестве десанта моих воинов. Сказали, те будут только мешать.
        - Знаете что, господин Лао Ванг! Вы ведь не телят резать идете, а профессиональных наемников. Прошу, отриньте гордыню и возьмите моих людей с собой!
        В общем, я настоял, Цань поддержала, и в итоге мы смогли договориться о небольших отрядах, хотя бы по десять человек на каждое судно речных разбойников. С учетом численности их флота - что-то около трехсот лодок - вышло прилично. Те же три тысячи, что и у пиратов.
        - Только пусть не путаются под ногами! - потребовал Лао Ванг. - Они не обучены бою на воде и могут стать обузой.
        - Они будут четко выполнять ваши приказы, - заверил его я.
        Подобный подход меня полностью устраивал. Потерь за последнее время я понес достаточно.
        В восьмую нашу ночь в Куайцзи, пиратский флот атаковал корейцев.
        Меня разбудил Ван Дин, сообщив, что на рейде идет морское сражение. Я накинул халат и выскочил на балкон, выходящий на море, и в самом деле увидел зарево в пяти ли от берега. Чтобы разобрать, что там происходит - учиться следовало у всех, в том числе и у пиратов, - использовал технику «небесного взора».
        Флотилия корейцев, стоящая на рейде тремя кильватерными колоннами, была окружена сотнями мошек-лодок. На каждой из них горели фонари, а сами они были практически пусты. Все пираты сейчас находились на бортах джонок и вели бой.
        Ну, как бой. Резня там была. Самая настоящая резня.
        Полагаю, пользуясь темнотой и незаметностью своих маленьких суденышек, пираты приблизились к кораблям противника, вырезали часовых, а потом подвели основной «флот» и пошли на абордаж. Синхронизация действий для этого потребовалась нешуточная, ведь если бы хоть на одном корабле что-то пошло не так, атака пиратов попросту захлебнулась бы.
        Но разбойники не облажались. Сделали все красиво и технично. Надо будет потом у пленных уточнить, как они так могли все сделать одновременно. Часов-то наручных тут не было.
        Конечно, сыграло роль и то, что корейцы не ждали нападения. Единственный их враг был на суше, имел только мощный оборонительный речной флот, а значит, вдали от берега им ничто не угрожало. Вот они и расслабились. И теперь, заспанные, не успевшие подготовиться, встречали нападающих в одних подштанниках и зачастую без оружия. Поэтому и получилась вместо сражения резня.
        При полной безжалостности к воинам врага их корабли пираты берегли, уже, видимо, считая своими. Пару раз натыкался на картины, где полуголый китаец в бамбуковом нагруднике торопливо поднимает упавший на палубу факел и выбрасывает его за борт. Представил, какой силой может стать этот сброд, получив в распоряжение морские военные суда, и мысленно погладил себя по голове за предусмотрительность.
        Схватка на воде длилась не более часа. Пираты знали свое дело, и вскоре к ночному небу взлетел многоголосый победный крик. Юлька, уже стоявшая рядом со мной в полном снаряжении, вопросительно вскинула брови, и я кивнул. Невеста натянула лук, направила стрелу вертикально вверх и тут же спустила тетиву. Через несколько секунд на высоте ста метров в темноте расцвел желтый цветок. Сигнал для наших людей на кораблях, среди которых, кстати, находились и Бык с Пиратом.
        Последних мне все же удалось переубедить. А когда я раскрыл им свой план, они сами вызвались нарядиться в доспехи простых воинов и отправиться в качестве десанта на лодки пиратов. Я охотно согласился - два одаренный высокого разряда стоили множества простых воинов.
        Задача нашего десанта была простой: в сражение без особых причин не лезть, стараться держаться поближе друг к другу, а когда пираты закончат - напасть на них. Превосходство в броне, одаренные командиры, выучка и эффект неожиданности. «Приказ 66»[3] из вселенной «Звездных войн» - в Википедии я не только историю Китая изучал.
        Мне нафиг было не нужно менять шило на мыло, в данном случае корейских викингов на китайских пиратов. Последние, получив военные суда, недолго станут сидеть на попе ровно. Они без вариантов охамеют до крайней степени и начнут в куда больших масштабах грабить побережье. Мое побережье, к слову!
        Бешеная Цань, что характерно, тоже это прекрасно понимала. Поэтому против вероломного предательства временных союзников не возражала ни минуты. Женщина четко поставила себе цель - превратиться из царицы разбойников в удельного феодала - и была готова перегрызть за это горло кому угодно.
        Меня самого такая подстава не слишком волновала. Нет, я, конечно попереживал в душе, поныл: «Ну как же так, Леша!» - а потом велел подсознанию заткнуться и делать то, что должно. Пираты не были ангелами, они жили грабежами, убийствами и торговлей людьми. И не собирались бросать свой промысел, чтобы осесть на земле и мирно выращивать редьку.
        Их нужно было убирать - сейчас или потом. Предпочтительнее сейчас, пока из-за моего милосердия не пострадали мирные жители (и моя налогооблагаемая база). Так что, можно сказать, сами боги привели пиратов в Куайцзи. Хотя нет. У небожителей же сейчас мораторий на вмешательство в дела смертных.
        Кроме эффекта неожиданности, еще я ставил на разобщенность пиратских ватаг. Каждый из адмиралов испытывал недоверие к коллегам, и это было хорошо видно при общении с ними. Когда мои воины ударили им в спину, далеко не все возложили вину за предательство на меня. Кое-кто, уверен, посчитал, что подлость затеяли их товарищи, и, соответственно, бросился на них.
        На захваченных только что кораблях началась рубка в режиме «все против всех». Что давало дополнительные возможности моим отрядам. В темноте, в неверном свете факелов не особо разберешь, кто есть кто, зато очень убедительно звучат крики: «За Юй Фэна!» или «Люди Сю Минчжу предали нас! Бейте их!» Мои же воины носили на обоих плечах белые повязки, позволяющие находить друг друга во мраке.
        Ну и одаренные. Даже двое в замкнутых пространствах кораблей могли натворить таких дел… Впрочем, сейчас я своими глазами, пусть и духовными, смотрел, на что способны мои побратимы.
        Бык практически в одиночку зачистил одну джонку от пиратов, яростно взревел и побежал по лодкам, снося оставшихся на бортах часовых, направляясь к следующей. Суденышки выстроились неким подобием понтонных мостков, так что перебраться с одного корабля на другой богатырю не составило никакого труда. Куда сложнее это оказалось для следующих за ним воинов, но и они справились.
        Ган Нин действовал не так прямолинейно. Вместо сумасбродной атаки он предпочитал собирать вокруг себя разрозненные отряды пехоты и двигаться от корабля к кораблю уже под их прикрытием. Его молниеносные выпады создавали бреши в рядах пытающихся защищаться сразу ото всех пиратов, которые тут же расширяли сражающиеся рядом с ним солдаты.
        Эта фаза сражения продлилась подольше, чем геноцид заспанных корейцев. Часа, наверное, два, а то и больше. Но победа осталась за нами. Как потом выяснилось, мы даже не слишком много людей потеряли. Для такой вот операции убитыми и ранеными всего четыреста двадцать человек, это, я считаю, отличный результат.
        А заодно приросли флотом. Правда, без экипажей, но лиха беда начало! Китай большой - найдем. Зато эти конкретно джонки не будут грабить мои земли. А в будущем могут дать укорот тем, кому в голову придет такая «прекрасная» идея. Часть их можно отдать Ля Ину в его «Стражу Длинной Реки», часть передать Бешеной Цань, чтобы она могла самостоятельно оборонять свой портовый город. Третью же часть оставить себе, обеспечивая мобильность в перемещении войск по побережью.
        Старый добрый принцип «разделяй и властвуй» в действии.
        Лучи утреннего солнца озарили бревенчатые причалы Куайцзи, когда мои побратимы, усталые, но весело переругивающиеся друг с другом, сошли с пиратских лодок на берег.
        - Никто не ушел? - первым делом спросил я у них.
        - Только те, кто смогут проплыть пять ли! - сообщил Пират. - Из лодок не ушла ни одна, но я допускаю, что кто-то мог добраться до берега вплавь.
        - А я вот не допускаю! - с обычной для него безапелляционностью заявил Бык. - Эти мерзавцы и плавать-то, поди, не умеют!
        В словах Воина была немалая доля правды. Китайцы плохо плавают. Нет, это не какой-то национальный феномен, нет. Просто сам образ жизни этого народа к плаванью не располагает. Земледелец тратит все свое время на то, чтобы добыть горстку риса, ремесленник чуть меньше, но живет, как правило, вдали от водоемов. В рыбацких деревеньках с этим делом чуть получше, ведь занятые ловлей люди должны уметь держаться на воде. И они умеют, но именно что держаться. Проплыть даже ли для них - это серьезный подвиг, тянущий на спортивный рекорд.
        Казалось бы, морским и речным пиратом, для которых водная стихия - мать родная, сами боги велели научится плавать. На деле же их максимум - все то же умение не утонуть, просто оказавшись в воде. Да и откуда бы взяться большему, ведь в Китае во все времена разбойниками становились все те же обедневшие рыбаки и крестьяне.
        - А их адмиралы?
        - Я лично видел тела всех пятерых, - отозвался Ган Нин.
        Мне очень не хотелось, чтобы по Поднебесной поползли слухи о том, как вероломно поступил хоу Вэнь Тай. Нанял пиратов на грязную работу, а потом велел перебить их всех до единого. И пусть это вполне в китайской традиции ведения дел, я себе такой славы не хотел. Понятно, что слухи расползутся так или иначе, я же не могу заткнуть рты всем, кто участвовал в ночной операции и знал о ней. Но… пусть это хотя бы сделают не бежавшие пираты.
        - Хорошо! - похвалил я обоих, после чего подозвал Прапора. - Команды учетчиков собраны?
        - Да, господин. Как и команды уборщиков.
        Неподалеку от причалов уже стояло несколько сотен воинов из легкой пехоты, которым предстояло сперва избавить корабли от трупов, потом отмыть их от крови, после чего учетчики проверят их от днища до мачты и внесут в реестр моей армии. Война - это не только сражения. Гораздо больше это просто бухгалтерия.
        - Я могу отобрать свои корабли лично? - хищно поглядывая на джонки, спросила Бешеная Цань.
        Женщина выглядела очень довольной. Все складывалось для нее хорошо. Собственный лен уже есть, а значит, и титул «цзи»[4], а то и «бо»[5] на подходе. Теперь вот еще и собственный флот нарисовался. Чем не повод для радости?
        Глядя на нее, я подумал, что и прочим своим соратникам было бы неплохо раздать земель и титулов. Их ведь есть у меня теперь! Заодно такой ход и с меня административную нагрузку снимет, да и парням (девушкам тоже) будет понятно, за что кровь проливали. А то я совсем не Лю Бэй, за которым побратимы Гуань Юй и Чжан Фей всю жизнь следовали, отказываясь принимать награды.
        - Конечно, госпожа Цань! - ответил я вчерашней разбойнице. - Правитель морского города должен иметь хороший флот!
        [1] Лю Бэй - один из главных героев романа «Троецарствие».
        [2] Лу Чжу - великий ученый периода заката Хань, у которого в молодости учился Лю Бэй.
        [3] Приказ 66 - приказ для клонов, объявлявший всех джедаев врагами Республики, и требующий их уничтожения.
        [4] Цзи - в эпоху Троецарствия титул обозначал наместника (губернатора) территории. Как правило, одного города и нескольких прилегающих к нему деревень.
        [5] Бо - Титул считался выше «цзи», так как передавался по наследству. Примерно соответствует европейскому барону.
        Глава 56. Избранный преодолевает кризис
        Два месяца пролетели как один день. Еще через неделю после разборок с корейцами я оставил Куайцзи в надежных руках Бешеной Цань, а сам отправился в Поян, который находился теперь в самом центре моих владений. Завершил переговоры с владетелем Северного Цзаньаня - Сунем Цэ. Как и предсказывала Юэлян, потомок великого Сунь Цзи оказался слабоват нутром. Дипломатам потребовалось чуть меньше двух месяцев, чтобы додавить его и заставить принести вассальную клятву. И сразу же оказалось, что воевать больше не с кем. Что стало для меня некоторой неожиданностью.
        Я привык изо дня в день планировать каждый свой следующий шаг. Жизнь вносила в планы свои коррективы, периодически вмешивались боги, демоны и мифологическая нечисть Поднебесной. Постоянно нужно было куда-то спешить, кого-то спасать, вытеснять, захватывать, хитрить, маневрировать. И вдруг раз - и все. Стоп, машина. Нам некуда больше бежать.
        На самом деле некуда. Тащиться за реку и там насаждать демократию… тьфу - возрождать империю! - было еще рано. Западные земли на нашей стороне реки тоже были мне еще не по зубам. Точнее сказать, города Чанша и Лулин я мог бы рассмотреть (и рассматривал, можете мне поверить!) как следующие места, где желательно красиво вывесить флаг Вэнь. Возможности для этого имелись: деньги, оружие, войска. Но слишком стремительное расширение грозило распылением сил, потерей контроля и, как следствие, неминуемым поражением. Да и устал я уже метаться от края до края своих владений.
        Поэтому решил так. Сперва отлажу все на тех территориях, что уже мне принадлежали, выстрою внятную систему управления, которая заточена не на меня любимого, а может работать и после моей (не дай Гуаньин!) смерти. Так же нужно было отладить систему раннего оповещения, а то эти побудки с криками «на нас движется войско врага, они замечены в дневном переходе!» здорово достали!
        Еще требовалось уделить внимание сбору налогов. Провести хотя бы поверхностную перепись. Понять, куда вкладывать деньги в развитие, а куда пока не стоит. Заключить союзы с соседями. Подписать торговые соглашения… В общем, мне было чем заняться, кроме войны.
        И я погрузился в тихую и увлекательную жизнь администратора небольшого куска развалившейся империи. Дни замелькали с такой скоростью, что я не всегда мог понять, сколько в реальности прошло времени. Да и были они похожи друг на друга, как в том старом фильме, «Дне сурка». С той лишь разницей, что у меня не было цели из временной петли вырваться, и на пианино играть никто не учил.
        Каждое утро, сразу после рассвета, я вставал и шел на тренировку. Разминался, получал люлей на спарринге с Быком, Пиратом или Юлькой. Ополаскивался, завтракал и уходил во дворец. Там встречался с просителями, подписывал указы, принимал решения по спорным ситуациям и не замечал, как за окном темнело и уже пора было отправляться на боковую. Следующий день повторял предыдущий - там же, те же, по предварительному сговору.
        Удивительно, но меня это совсем не напрягало. Наоборот, разнообразия ради было здорово заниматься чем-то, что приносит пользу и улучшает жизнь кого-то, кроме меня и моего ближнего круга. Помогать простым людям, которые уже так устали от неопределенности гражданской войны, что с радостью вписывались в любые проекты, направленные на развитие.
        Например, я не ожидал, что устройство ирригационной системы в районе одного из селений под Пояном, вызовет такой отклик у живущих там людей. Предполагалось, что на это придется потратить некоторое количество денег (потом, конечно, планировалось увеличить налог), загнать туда стройбат (в моем случае легкую пехоту), но местные жители сами, считай, все сделали, знай только успевай материалы и инструменты подвози.
        Знали, что для себя делают. А еще они понимали, что раз владетель решил заняться обустройством территории, значит, он не собирается ее покидать. Как минимум будет ее защищать. И это грело их души. Мою, впрочем, тоже.
        Был еще случай с обустройством дорожной сети в районе Юйчжана. Местность там болотистая, изрезанная маленькими речушками, даже небольшим купеческим караванам по ней приходилось идти очень медленно, а уж армии - тем более. Я помнил, как на преодоление относительно небольшого расстояния у нас уходило неоправданно много времени, хорошо, если за сутки двадцать ли проходили.
        И тут Бык выходит с идеей создать сеть паромных переправ. Точнее, как выяснилось чуть позже, даже не он, а его лисичка, которая отзывалась на имя Правый Хвост. Что уж она нашептала своему любовнику, не знаю, но он прямо с утра заявился во дворец (обычно-то богатыря туда было палками не загнать!) и озвучил идею.
        Я ее сперва не оценил - и без того хватало, куда деньги потратить, но когда он приложил мелко исписанный иероглифами листок с финансовыми расчетами, стало понятно, что мысль исходит не от него. Не в том смысле, что Бык был глупым, просто деньги никогда не занимали прямодушного Воина. А тут прям черновик бизнес-плана!
        - Брат, а кто это писал? - спросил я у него тогда.
        Он помялся, помялся, да и выдал ординарца-сожительницу. Пришлось и ее звать, выясняя, как в эту миленькую головку пришел такой замечательный и настолько хорошо просчитанный план.
        - Его прислала моя мать, - не стала юлить лисичка. - Она считает, что наш уезд мог бы стать гораздо богаче, если бы по нему можно было передвигаться быстрее.
        В схеме, которую приложила Хули Цзин, место проживания болотного народа огибалось по кругу, что свидетельствовало о нежелании делать свой дом доступным для любого пришлого. Очень разумный ход - владетели друг друга сменяют быстро, а оборотни живут долго. Зато в остальном сеть паромных переправ позволяла вдвое сократить время прохождения маршрута от Пояна к Юйчжану, а значит, делало выгоднее торговлю на данном направлении. И увеличивало поступление налогов.
        Я сразу же понял, что паромы надо сохранять в рамках системы государственной логистики, а не отдавать в частные руки, как предлагала Хули Цзин. Просчитал вместе с Мытарем стоимость содержания каждого портового поста, затраты на жалование хотя бы на пятерку воинов, их сменщиков, и понял, что наткнулся на золотую жилу. Предложил лисице совместное предприятие, если она готова вложиться, и уже через пару недель спустил на воду первые паромы.
        Нельзя сказать, что мы изобрели нечто новое и революционное - просто запустили хорошо забытое старое. Такие паромные переправы, принадлежащие, правда, местным жителям, испокон веков помогали преодолевать многочисленные протоки и болотца. С наступлением же усобицы и падением императорского дома заниматься таким бизнесом стало не просто невыгодно, но и опасно - не одни, так другие отнимут имущество, а самого перевозчика вместе с семьей припрячут под ил.
        Купцы были безумно рады. Денежные ручейки стали ощутимо толще, пусть пока только в перспективе. Я потирал руки, подумывая о последующей замене части паромных переправ мостами, строительстве нормальных застав в дневном переходе друг от друга, совмещенных с сетью государственных (моих, в смысле) таверн под единым брендом. Что-нибудь такое, простенькое: «Поянские жаренные курочки».
        В общем, кто бы мог подумать, что эти китайские «Симс»[1] так меня увлекут!
        Конечно, не все шло гладко. Нельзя было забывать про тестя, моего единственного серьезного противника на юго-востоке Поднебесной. Так-то Чэн Шу формально считался союзником, отцом моей будущей жены (черт, до свадьбы меньше месяца осталось!), но по факту оставался самым коварным и могущественным врагом. Человеком, который улыбался в глаза, слал заверения в вечной дружбе, постоянно напоминал о свадьбе, а сам за спиной строил козни.
        Он ведь не угомонился на корейцах-наемниках, которых послал под Куайцзи, желая помешать Бешеной Цань взять последний город в уезде. И именно благодаря ему по южным землям поползли гнусные слухи о военачальнике, который спелся с демонами. Именно его усилиями переговоры о вассалитете с фракцией Сунь длились так долго и встали мне так дорого. И наконец не кто иной, как он сделал наше зарождающееся речное торговое судоходство, на которое я возлагал столько надежд, практически убыточным.
        Узнал я об этом, когда начал глубже вникать в экономику собственной фракции. Казалось бы, имея серьезный кусок Янцзы под контролем, плюс выход к морю, позволявший ввозить и вывозить товары со всего восточного побережья, я должен был купаться в серебре и золоте, а на деле едва сводил концы с концами. Деньги вроде были, но хватало их только впритык. Замахнуться на серьезные проекты или увеличить армию я по-прежнему не мог себе позволить.
        Раньше-то я как считал? Создам базу, отстрою экономику и пойду дальше Китай спасать - точнее, ставить под твердую руку моего мудрого правления. А на деле выходило близко, но не так. Мало того что в данных условиях, опасаясь удара в спину от Чэна Шу, я не мог двигаться дальше, так еще и таможенные пошлины соседей сжирали почти всю прибыль!
        Торговцы разводили руками - а мы, мол, что можем поделать? Да, по участку реки, который контролируют Стражи Длинной Реки проход быстрый и безопасный. Ля Ин, получив в дополнение к своему речному флоту двадцать пять морских джонок, практически вернул благословенные времена правления Хань в акваторию реки от устья до границ уезда Чанша. Торговцы радовались низким пошлинам, защите от пиратов, но стоило им пересечь границы Вэнь, как они тут же сталкивались с драконовским налогообложением.
        Переговоры с владетелями-соседями ни к чему не приводили. Отвечали они охотно, в письмах называли меня «царственным братом», но в ответ на вопрос о пошлинах только руками разводили. Мол, пираты совсем от рук отбились.
        «Мы тратим огромные суммы на содержание речного флота! - писали они. - Естественно, расходы на это мы пытаемся возместить с таможенных пошлин. А вы разве поступаете не таким же образом, достопочтенный хоу Вэнь?»
        «Блин, нет! - хотелось написать им в ответ. - Флот не жрет столько, сколько вы пишите, я бюджеты Стражи каждый месяц подписываю! Это вы там что-то мутите, крысы китайские! И флота вашего, речного, про который вы мне тут трындите, я в глаза не видел!»
        Но доказывать им свою правоту было совершенно бесполезно. Как и предлагать последовать моему примеру и ввести на всей реке режим «максимального благоприятствования» торговле - это ведь всем принесло бы выгоду. Соседи на каждый мой аргумент находили отговорки и продолжали держать пошлины на прежнем уровне. Причем было такое ощущение, что только для меня!
        Подозрения превратились в уверенность, когда одна из моих «птичек» принесла новость. А да, я же еще заделался «мастером над шептунами»[2] и всячески развивал сеть веселых домов по своим городам. Которая наконец начала давать всходы.
        В открывшемся недавно публичном доме в Синьду работала приезжая примадонна. Дивной красоты и грации китаянка - это даже Юлька признавала, а ведь она была жуткой ревнивицей. Звали ее Ли Лихуа, и после сделанного ей выгодного предложения, согласилась работать на меня шпионкой.
        Она, собственно, и рассказала, что с владетелем города Лулина по имени Юн И встречался эмиссар моего тестя. После чего без всяких на то причин в соседнем уезде вдруг активизировались разбойники, и тамошнему барону пришлось отряжать на борьбу с ними чуть ли не половину своих вооруженных сил. Что, разумеется, тут же сказалось на размере таможенных пошлин - Юн И ведь хотел обеспечить безопасность купцов!
        Сложить одно с другим было уже несложно. Дядюшка Шу, рушивший сперва мою речную торговлю, взялся за сухопутную. Прогноз доходов на следующий месяц впервые за все время показал минусовое сальдо. Если так пойдет и дальше, через пару-тройку месяцев придется запускать процедуру банкротства и продавать слишком дорогие активы. Например, отказываться от содержания личной флотилии в тридцать морских джонок. Да и расходы на Стражу Длинной Реки сокращать. Чего я по понятным причинам делать не собирался.
        Не знаю, чего этот старый лис так на меня взъелся? Все же нормально было! Дочку его не обижал, живем душа в душу, хотя вместе до сих пор не спим. К тестю со всем уважением - до сих пор с содроганием вспоминаю ту дыру в бюджете, которую пробил его визит в Куст Бегонии. Так чего еще ему надо? Сам хочет на юге править? Слишком много сыновей, между которыми придется делить свои два города? Обида за то, что кровиночка вместо отца выбрала какого-то левого мужика? Так тут сам виноват - кто заставлял соглашаться на договорной брак?
        В общем, достал меня этот усатый! Настолько достал, что я был готов идти на него войной! Ну, серьезно! Как еще этот клубок противоречий распутывать, если не в стиле Александра Македонского?
        - По моим сведениям, финансовые возможности Чэна Шу подходят к концу, - сообщил Мытарь на совете, который я созвал по поводу грядущего экономического кризиса. - Те подарки, которые он сделал соседствующим с нами баронам, чтобы настроить их против нас, истощили его казну. Так что, обескровливая нас, он одновременно бьет и по себе.
        - Да пусть хоть все себе отобьёт - мне с того что? - я раздраженно взмахнул руками. - У нас самих казна дно покажет через месяц-другой. Играть на истощение - путь в никуда, друзья. Мы должны быть сильными и богатыми, чтобы сделать таким же весь Китай!
        Соратники согласно закивали и разразились одобрительными возгласами. Следом за Мытарем слово взяла Матушка И. Ее я назначил руководительницей шпионской сети. Обширный круг знакомств пожилой леди, богатый жизненный опыт, познания в медицине и косметологии делали ее идеальной кандидатурой для работы с куртизанками и прочими кукольниками.
        - Нам удалось пошатнуть влияние Чэна Шу в провинции Южный Цзаньань. Помогает выстроенная торговая сеть между этими землями и нашими юйчжанскими, а также то, что в последний месяц Чэн Шу поднял подушный налог в полтора раза. Это подтверждает сообщение У Ваньнана о тяжелом финансовом положении вашего тестя. Девочки говорят, что местные чиновники очень падки на подарки - чуть ли не сильнее, чем в последние дни Хань. Если бы у нас было еще полгода, мы могли бы полностью перекупить их.
        Такой, в общем-то, был план до того, как все стало катиться к войне. Взять контроль над узловыми фигурами его княжества, а потом поставить перед фактом - или ты успокаиваешься со своими интригами, и спокойно правишь своим уездом как союзник и друг, или мы тупо поглощаем тебя сперва экономически, а затем - почти бескровно - физически. Евнухи твои драгоценные сами тебя продадут, ведь серебро они любят куда больше своего замечательного гуна.
        До того уже дошло, что даже Юлька, как бы ни любила своего отца, была согласна с тем, что старого интригана нужно загонять в угол.
        Но потом все вывернулось не так. Чэн Шу пошел ва-банк, мы в результате тоже просели по деньгам и сейчас на полном серьезе обсуждали военное вторжение.
        - Только нет у нас этого полугода, - ответил я Матушке И.
        - Его армия насчитывает двадцать пять тысяч человек, - настал черед Прапора докладывать по своему направлению. - В случае необходимости он может рекрутировать за месяц еще примерно столько же. Арсеналы его полны оружия и брони, но даже снаряженными его новые солдаты останутся крестьянами. Те же, кто сейчас несет службу под знаменами Чэн, не участвовали в сражениях уже больше семи лет. И, по моему мнению, потеряли хватку.
        Тут у нас преимущество. Моя армия почти полностью была «профессиональной». Даже с учетом последних двух месяцев относительного затишья солдаты не разошлись по земельным наделам, а продолжали нести службу и тренироваться. К тому же все они были ветеранами, прошедшими за короткий срок несколько серьезных сражений. Новичков тестя они порвут, как гопник туалетную бумагу!
        Я сознательно не наращивал численность не только потому, что был уверен в боеспособности своих войск, но и вследствие понимания: возросшая армия быстро загонит бюджет фракции в жесткий дефицит. Но продолжал потихоньку скупать оружие, даже новых скорострельных арбалетов заказал сотни три - пригодятся. Ну и в случае вторжения я тоже мог объявить мобилизацию и собрать со своих земель порядка пятидесяти тысяч новобранцев. Мясо, конечно, но боги всегда были на стороне больших батальонов.
        - Я бы рекомендовала моему господину смотреть не в сторону вероломного, но все же союзника, а за реку, - выступила Амазонка, ответственная во фракции за внешнюю разведку. - Ля Ин сообщает, что его люди на другом берегу Янцзы рассказывают о концентрации войск в районе Даньаня.
        Я кивнул. Эту информацию до меня уже довели. Даньань - город, стоящий напротив Синьду на другой стороне Длинной реки. Им правил сильный владетель Пэй Пинг, называвший себя гуном, как и мой тесть. В его подчинении было несколько среднего размера городов за рекой, и он давно посматривал на наш берег.
        Пока ему мешала сама водная преграда, которую затруднительно пересечь и при отсутствии помех, а если принять во внимание Стражу Ля Ина - и вовсе невозможно. Поэтому я держал этого потенциального агрессора в уме, но всерьез не верил, что он решится на атаку.
        - Никто не сможет перебраться на южный берег Янцзы, минуя наш флот! - запальчиво поделился своим мнением Бык.
        - Так-то оно так, брат, вот только переправу можно организовать и западнее, в районе Чанши, - отозвался Пират. - Там у нас нет сил, а хоу Мэн Хи с радостью поможет врагам, если ему достаточно заплатить.
        - Слишком дорогой выйдет эта операция, - согласился я с Воином. - К тому же шпионы в Чанша, как и в Цзянся ничего не сообщали о перегруппировке войск.
        - Если они еще живы, - невесело усмехнулся Герой. - Когда мы последний раз получали оттуда донесения?
        - Девять дней назад, - тут же сообщил обладающий идеальной памятью Мытарь.
        - Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, друзья! - призвал я всех сосредоточиться на насущном вопросе. - Мэн Хи и Пэй Пинг нам никак пока не угрожают, а вот отец молодой госпожи Чэн - очень даже мешает жить. Поэтому нам следует решить, как с ним быть. Я вижу только два пути: открытое столкновение и попытку примирения. Продолжая финансовую войну, мы попросту истощаем друг друга, что идет только на пользу нашим врагам.
        - Никогда!
        - Он снова предаст нас!
        - Вероломнее человека не сыскать по всей Поднебесной!
        Я дождался, пока выкрики с мест не закончатся, и поднял руку.
        - Еще раз, для тех, кто не расслышал! Открытая война ничего не даст нам, кроме напряжения с другими фракциями и потерь среди солдат. Уверен, стоит нам вцепиться друг другу в глотки, как наши заречные «друзья» и торговые партнеры тут же двинут свои армии на захват наших территорий. Ударят со всех сторон, и в какой-то момент мы не успеем прийти на помощь Ля Ину или Гун Цань.
        - Я думаю, нам надо разорвать помолвку, - глядя в пол, произнесла вдруг Юлька.
        - Э? - сказали почти все находящиеся в зале люди, только Матушка И промолчала, но очень выразительно вскинула седую бровь.
        - Он сейчас не желает мыслить рационально, - пояснила девушка, по-прежнему не поднимая глаз. - Его обидели - я его обидела - он мстит. Мстить мне он не может, поэтому изливает свою злобу на нашего хоу. Это не прекратиться до тех пор, пока…
        - Великодушно прошу меня простить, молодая госпожа Чэн Юэлян! - произнес я с некоторой ехидцей, особенно выделив светский титул невесты. - И что же, по-вашему, будет, после того как вы вернетесь в родной дом? Думаете, ваш отец тут же все забудет, бросит все попытки гадить и начнет вести себя как благородный и доброжелательный сосед?
        Юлька вспыхнула, но голову так и оставила опущенной. Я мимолетно пожалел девчонку, которую вдруг накрыло чувством вины, но сразу же отогнал от себя это неконструктивное чувство подальше.
        - Юэ. - В нашем узком кругу можно было обращаться друг к другу и по имени. Не в моменты чтения приказов хоу, конечно. - Того, что произошло, уже не изменить. Ты приняла решение, так будь же последовательна! Чтобы ты ни сделала сейчас, отношений с отцом это не восстановит. Алчность или мстительность толкает его на такие поступки - неважно. Важно лишь то, что сам он не остановится. И чем дольше мы будем тянуть с ответом, тем сложнее будет разгребать последствия.
        Девушка резко кивнула, и я заметил, как с ресниц упали на пол две крохотные капельки - слезы. Впервые на моей памяти она расчувствовалась до такой степени, чтобы потерять лицо на людях. Впрочем, тут все были своими, и никто бы не осудил принцессу.
        - Я только сейчас поняла, что война может прийти в мой дом, - сказала она тихо. - В то место, где я росла. Погибнут люди, которые меня растили, с которыми я играла ребенком. Я не хочу этого…
        Вот и что мне на это сказать? Нет, дорогая, этого никогда не произойдет? Так ведь вранье - все к тому идет, и только дурак этого не понимает. Сказать, что я буду беречь жизнь ее отца в сражении? Так на то и война, чтобы люди гибли! А в битве не чужую - свою бы жизнь сохранить!
        - Так давай думать, как сделать так, чтобы этого не произошло! - резче, чем хотелось бы, сказал я. И даже сам внутренне вздрогнул от того, насколько хлесткой получилась фраза. - Мне, по-твоему, хочется делать тебе свадебный подарок в виде головы Чэна Шу?
        Разговор явно свернул не туда. Как-то я не предполагал, что Юлька на совете расклеится и пустит слезу. Кстати, игра это или нет? Так-то нареченная уже не раз и не два показывала, что девушка она трезвомыслящая и точно знающая, чего хочет. Так, может, и этот ее эмоциональный всплеск не более чем манипуляция? Зачем только? Какова цель?
        - А ведь это очень хорошая идея! - пожилая леди вдруг хлопнула в ладоши и поднялась на ноги. - Очень хорошая идея!
        - О чем вы говорите, Матушка И? - недоумевая, уточнил я.
        И все мои соратники тоже с вопросом посмотрели на целительницу. В большинстве-то они были простыми людьми, тонкие намеки хорошо понимал только Мытарь в силу специфики своего класса, да Амазонка - потому что женщина.
        - Молодая госпожа Чэн бросает вас и бежит к отцу, - принялась пояснять пожилая женщина. - Там говорит, что ошиблась, просит прощения, и Чэн Шу, разумеется, ее прощает! Более того, для него появление молодой госпожи будет сродни подарку небес, ведь теперь его руки развязаны. Он сможет действовать более открыто и жестко, чем раньше.
        - И? - не догоняя, к чему она ведет, поторопил я старушку.
        - В свите молодой госпожи будут убийцы, которые убьют Чэна Шу, его сыновей, а Чэн Юэлян станет главой фракции!
        Стало очень тихо. Все неуверенно и как-то задумчиво стали кивать, мол, да, ниче так план. Я же решительно воспротивился. Это слишком даже для китайцев - использовать против отца его родную дочь! И вообще, от кого такого не ждал, так это от нашей сердобольной целительницы.
        Глянул на невесту - она по-прежнему не поднимала головы. И черт его знает, что за мысли бродили в ее хорошенькой головке. Может, она и правда готова к такому повороту и не моргнув глазом способна отдать приказ об убийстве отца и братьев. Или, наоборот, ждет, когда я соглашусь с планом Матушки И, чтобы обидеться и объявить меня бесчувственной властолюбивой тварью.
        - А давайте мы лучше свадьбу сыграем! - не скрывая злой иронии, проговорил я. - Созовем гостей, а на пиру отца Юэлян вместе с братьями перебьем. И назовем это все Красной свадьбой!
        Помолчал несколько мгновений, а затем громко и решительно выкрикнул:
        - Нет! Что же это будет за империя, если мы восстановим ее такими методами!
        Теперь кивать принялись уже моим словам. И еще в такой, свойственной местным манере, переговариваться друг с другом. Типа, слышали, что он сказал? Да-да, я тоже слышал! Какая глубокая мысль! И мне тоже так показалось!
        Про три тысячи вероломно перебитых пиратов я старался не вспоминать. Собственно, они были разбойниками и злодеями, от которых мирным жителям был бы только вред. А то, что предлагала Матушка И совсем за гранью добра и зла.
        - Тогда, что? - спросил как бы за всех разом Бык. - Мы просто пойдем на него войной?
        - Для начала попробуем поговорить, - ответил я. - Должен же он понимать, что сила не на его стороне.
        Что, как оказалось, не так просто было сделать. Используя «официальные» каналы, то есть послав письмо голубиной почтой в министерство двора, мы ждали ответа - хоть какого-то! - но Чэн Шу предпочел меня попросту игнорировать. А буквально через неделю стало как-то совсем не до дипломатии, поскольку хоу Мэн Хи пропустил-таки войска Пэй Пинга через свои земли, и к моим границам поползла их объединенная армия.
        [1] The Sims - серия компьютерных игр в жанре симулятор жизни.
        [2] Мастером над шептунами в «Игре престолов» называли евнуха Вариса. За умелое использование шпионской сети.
        Глава 57. Стратег отправляется на войну
        Помню, получив известие о вторжении, я в первую очередь порадовался, что мы не открыли второй фронт, и вся моя армия находится под рукой, а не принуждает к миру Чэна Шу. Следом подумал, что в сражении на своей земле есть серьезное преимущество перед вторжением. Хотя бы потому, что дома и стены помогают, не говоря уж о возможностях размещения засадных полков, ловушках и прочих радостей войны. Ну и под конец решил, что любое действие лучше ожидания. Даже вторжение.
        Когда все это прокрутилось в моей голове, я понял, что подсел на войну. Как наркоман какой-то! Все мое естество желало вновь парить над полем боя, отдавать приказы, выискивать слабые стороны в построении врага и направлять туда свои войска. А не подписывать бумаги, выслушивать жалобы и разрабатывать экономические реформы. При переносе в этот мир-время я стал Стратегом лишь по названию. Теперь же понял, что сделался им по сути.
        Впрочем, нельзя сказать, что я тут один такой был. Большая часть моих соратников, кроме разве что Мытаря и Матушки И, оживились, заблестели глазками и принялись строить предположения, как и где мы встретим врага. Ни капли страха - только здоровое возбуждение профессиональных военных. Сорок тысяч врагов? Ха! Бивали и больше!
        Как мы прозевали высадку на нашем берегу двадцати тысяч десанта, я не спрашивал. Глаз на заречных территориях у нас было немного, а те, что имелись, не обладали достаточным уровнем осведомленности - кто бы обсуждал с куртизанками военные планы, логистику и снабжение войск? Это, наверное, только в фильмах про шпионов возможно.
        Вместо побивания себя камнями (в переносном смысле) я сосредоточился на решении другой задачи - попытке предсказать действия противников. Куда они двинутся в первую очередь? Пути у них было два: к Юйчжану через узкие дороги и сеть паромных переправ, и к Пояну - по хорошему тракту вдоль Янцзы. До первого города от Чанши было ближе, но чистый километраж далеко не всегда был равен времени в пути. Поян же, с другой стороны, носил статус неофициальной столицы Вэнь и представлял собой более важную цель.
        Другими словами, нужно было понять, зачем вороги явились: пограбить и ослабить меня или переломить хребет одним ударом? От ответа на данный вопрос зависела и моя стратегия.
        Чтобы это понять, нужна была разведка. Не шпионская сеть, а нормальная полевая разведка. В наших условиях это означило конницу - быстро добраться и при необходимости быстро свалить, и воинов, в достаточной мере наблюдательных, чтобы оценить угрозу.
        Таковых у меня было немного. И лучшие среди них из конных стрелков Амазонки. Взяв с собой две сотни, Стрелок отбыла в направлении Чанши в первый же день после известия о вторжении. За ней уже не в такой спешке отправились две тысячи легкой ударной кавалерии - диверсии организовывать, обозы грабить и всячески мешать противнику двигаться быстро.
        Небольшому отряду конных добираться до границы было недолго - три, много четыре дня. Голубь с сообщением такое расстояние покроет за несколько часов. Однако шел уже шестой с момента отъезда Амазонки день, армия стояла в полной боевой готовности, а вестей от арбалетчицы не было. Я просто с ума сходил. Не нашла врага? Погибла?
        На седьмой день она все-таки откликнулась. Враги встали на границе наших земель, сообщила она, но с места не двигаются. Словно ждут команды. Или действия других игроков на этой шахматной доске. Еще день спустя стало понятно каких. Владетель Лулина собрал все свои восемнадцать тысяч легкой пехоты и двинулся на Юйжчан. В тот же день и Ля Ин прислал голубя с известием, что в устье Янцзы входит крупный флот, принадлежащий, судя по флагам, князю Даньаня. Прежде чем я успел как-то отреагировать на это, прилетела весточка из Южного Цзаньаня о том, что и тесть решил присоединиться к дискотеке. Последний еще не вышел за границы своего уезда, но запустил рекрутинг новобранцев, который мог значить только одно - открытое вторжение.
        «Вот и все!»
        Сидя на коленях за низким столом, глядя на скомканные бумажки с донесениями с границ моей зарождающейся империи, я отчетливо понял, что главный квест в своей здешней жизни провалил. Не будет никакой династии Вэнь в истории Поднебесной. Не будет столицы в Лояне, свадьбы с Юлькой, счастливых крестьян, выращивающих рис и прославляющих мое мудрое правление. Я не придумаю девиз своему правлению и войду в историю этого мира как один из множества удельных князей, чья свеча сгорела слишком быстро.
        Меня ждало несколько небольших сражений на границах, потом генеральное - под Пояном и падение фракции. Все, кто доверился мне (неважно, настоящие или пришлые), погибнут или попадут в плен.
        Не получится откупиться или даже принять над собой чью-то руку. Меня шли уничтожать. Слишком сильный, слишком удачливый полководец не был нужен владетелям на юге. Все, кто здесь жил и правил, кроме трусоватого Суня Цэ, объединились, чтобы напасть на меня.
        Что бы они ни говорили о величии Китая, как бы ни скорбели о павшей Хань, их устраивала раздробленность государства, ведь каждый из баронов, маркизов и герцогов являлся царем и богом на своих землях. Мог жить в праздности, драть налоги с селян, воевать с соседями, перекидывая из рук в руки какой-нибудь городок, жители которого уже не понимали, к какой фракции принадлежат сегодня, но с каждым годом отмечали снижение количества населения.
        Где я допустил ошибку? Когда? Проявил недостаточную жесткость по отношению к тестю? Остановил завоевательные походы и дал соседям целых два месяца передышки? Хотел быть хорошим человеком и забыл, что это не равно хорошему правителю? Во мне было слишком мало звериной жестокости и циничного коварства титульной нации. Я, хотя и смог адаптироваться к эпохе, врасти в нее полностью так и не сумел. Китайская внешность не отменяла мировоззрения русского человека.
        - У Ваньнан, - позвал я советника, который, как принес последнее донесение, так и замер в полупоклоне, не желая отрывать меня от грустных дум.
        - Здесь, господин!
        - Что посоветуешь?
        Не то чтобы я надеялся, что сейчас Секретарь даст какой-то совет, который позволит нам выиграть битвы у этих нескольких армий. Просто так спросил, чтобы отвлечься от собственных безрадостных мыслей. И, разумеется, Мытарь никакого спасительного плана мне не предложил. Низко поклонился и произнес:
        - Мой господин, я… я не знаю, что делать…
        Зато честно! Не стал юлить, выкрикивать «мы будем сражаться!» и вот это вот все. Пират с Быком, например, страшно торопились героически погибнуть, Юлька ходила с таким видом, словно все произошедшее - ее вина, а Мытарь просто озвучил то, что и так было очевидно всем - нам конец.
        Хорошо хоть, не заплакал.
        Примерно в такой же атмосфере прошел и военный совет. Никто не делился завиральными идеями, не строил планов в стиле «прикинемся мертвыми - может, пройдут мимо». Соратники просто пришли, посидели и выразили готовность исполнить приказ. Что тоже душу грело - все решили остаться со мной до конца. Толку, правда, с этого было чуть.
        Но, несмотря на безнадегу, я предавался унынию недолго - около суток. Характер изменился за время, проведенное в должности Стратега. Я больше не умел долго заниматься самоедством. Сколько раз уже должен был погибнуть в десятке безвыходных ситуаций и выгребал только на чистом упрямстве и нежелании сдаваться. А раз так, не стоит себя хоронить раньше, чем в гробницу утащили.
        В общем, я велел слугам не беспокоить господина, за исключением случаев доставки свежего чая и легких закусок, дал знать всем остальными, что «Стратег думает», и погрузился в разработку плана спасения фракции. Время у меня еще было - до границ Вэнь врагам топать еще несколько дней.
        Это было сродни медитации. Я просто сидел, смотрел в стену перед собой, а перед внутренним взором разворачивались картины вероятного будущего. Не «прощальный подарок» Гуаньинь - воображение и аналитика в чистом виде.
        Вариант номер один. Поход на запад, встречный бой с объединенной сорокатысячной армией, который с высокой степенью вероятности закончится моей победой. Их больше, но качеством и выучкой мои войска превосходят их на порядок. Затем рывок обескровленным (скорее всего) войском на Юйчжан - с учетом того, что он сумел продержаться против владетеля Лулина, - и еще одна битва. Если побеждаю, а шансы есть, в финале останется только сражение с Чэн Шу, у которого к тому моменту будет тысяч тридцать-сорок воинов, а у меня останется хорошо если пятнадцать. А ведь еще оставался тот товарищ из-за Янцзы со своим флотом вторжения, но с ним уже придется справляться моему речному генералу и Бешеной Цань.
        Этот сценарий был верным, если цель врагов растащить по кускам собранную мной территорию. Но что-то мне говорило, что замысел нападающих в другом. Скорее всего, они шли, чтобы сперва наголову разбить меня, а уж потом захватывать земли. Почему? Да очень просто!
        Если Мэн Хи и Пэй Пинг захватят Поян, Юн И - Юйчжан, даньанский князь - Синьду, а мой тесть - Куайцзи, то они тем самым подпишут себе смертный приговор. Территории это друг от друга удаленные, их придется удерживать, значит, прийти друг другу на помощь они не смогут - да и не захотят. А у меня останется самая сильная (да, я гордец!) на юге армия, которая просто раскатает каждого из агрессоров в блин по одному.
        Еще один довод в пользу данной версии развития событий - мой тесть. В смысле, именно он за всем стоит. Не кто иной, как он срежиссировал это наступление на Вэнь со всех сторон. Скорее всего, пообещал каждому из князей по городу, но только после того, как будет разбит его главный враг. А если так (а это так!), то выход у меня только один.
        - Сыграть свадьбу? - Чэн Юэлян захлопала глазками, как настоящая инста-няшка. Вот чей аккаунт бил бы рекорды посещаемости в мое время, причем без всяких фильтров. - Но как же это, мой господин? Ведь на церемонии должен присутствовать мой отец!
        Тут я, признаться, подвис. Ждал возражений в стиле: «Не время сейчас о любви думать, поручик, отечество в опасности!» - но мою будущую супругу волновал только аспект традиций. Согласно им, мы должны были принести друг другу свадебные клятвы в присутствии моей и ее родни.
        - Юэ, насколько я знаю - консультировался с У Ваньнанем и Матушкой И, - вполне допустимо заключить брак и без твоего отца. Да, это не совсем традиционный подход, но все равно обстоятельства на нашей стороне. Оспорить брачный договор никто не сможет, а все предсвадебные формальности, в том числе и со стороны твоей родни, уже были соблюдены. Нам осталось лишь подписать документ и сдать его в городской архив.
        - Но зачем? - продолжала недоумевать девушка. - Зачем сейчас?
        Резонный вопрос. И я ей на него ответил. Во всех подробностях, которые продумал за ночь. Она остолбенела. Прикрыла ладошками рот и долго смотрела на меня во все глаза. Потом последовательно: пустила слезу, прокляла тот день, когда согласилась на брак со мной, сбивчиво объяснилась мне в любви и наконец сказала «да».
        Не так, ох не так я представлял этот момент. Но и так нормально… Не до жиру.
        Понятно, что ни о каких пышных церемониях речь не шла - у нас попросту не было на них времени. Так, небольшой пир, на котором в полном недоумении собрались все, кого я хотел видеть. Там я толкнул замечательную речь о том, как всех люблю и уважаю, выразил надежду на множество славных побед, которые нас ждут в будущем, и отпустил восвояси в еще большем обалдении, чем то, с которым они на праздник пришли. Раскрывать им свой замысел не стал - слишком рано.
        Став моей женой, Юлька неуловимо изменилась. Не в том смысле, что после произнесения клятв она превратилась из прекраснейшей девушки в злобную мегеру, конечно. Но статус ее поменялся, а значит, и поведение стало другим. С окружающими, например, со слугами она сделалась более властной, а со мной наоборот.
        В спальне, куда я ее повел после всех церемоний, освящений и омовений, к концу которых я чуть не волком на всех рычал, меня ждала еще одна неожиданность. Нет, не девственность невесты - это-то как раз было вполне ожидаемо. Все в рамках традиций, другого нельзя было и предположить.
        А вот собственная неопытность поставила меня в тупик. Я, простите за подробности, решительно не знал, как подступиться к своей супруге, чтобы не напугать ее раз и навсегда. Девиц в прошлом у меня не было - таким же, как я теперь понял, опытом, то есть полным его отсутствием, мог похвастать и оригинальный Вэнь Тай.
        Как-то я иначе представлял первую брачную ночь. Мечталось - я был бы лжецом, сказав, что не думал об этом, - как освобожденная от необходимости прятать чувства Юэлян набросится на меня, едва за нами закроется дверь. Как мы примемся срывать друг с друга одежды - та еще задача, учитывая количество слоев ткани, в которые нас задрапировали для церемонии. И как наконец горячие наши тела соединяться в единственно верном принесении супружеской клятвы.
        На деле же Юлька вошла в комнату, села на постель и замерла, будто из живого человека мгновенно превратилась в фарфоровую куклу. Я сбросил с себя парадный, расшитый до состояния легкой брони, халат и устроился рядом.
        - Поздравляю. Теперь вы стали мужем и женой. Можете поцеловать супругу.
        Шутка не зашла. То ли от моего уровня владения китайским языком, то ли от общего повисшего между нами напряжения. Я попробовал снять его, коснувшись девушки, и почувствовал, как она дрожит под всеми этими слоями одежды.
        - Юэ… - протянул я, не придумав ничего умнее. - Не бойся меня…
        - Мне незачем боятся своего мужа и господина, - голосом, лишенным интонаций, ответила она. - Вам лучше выйти. Сейчас придут служанки и помогут мне раздеться.
        - Знаешь, с этой задачей я и сам справлюсь, - буркнул я. Напомнил себе, что в данной ситуации неверно выбранным тоном могу заставить девушку окончательно уйти в себя. Добавил, подпустив в голос интонации глубокой почтительности, смешанной с изрядной долей иронии: - И поверь, ничто не доставит мне большего удовольствия. Госпожа Юэлян, позвольте Стратегу Вэню стать сегодня вашей служанкой.
        Впервые за весь вечер она улыбнулась. Робко, но искренне. Это заставило меня поверить, что я на верном пути. Одним движением скользнув на пол, я оказался у ее ног на коленях, взял в свои руки ее узкие, чуть подрагивающие кисти. И начал нести какой-то вздор.
        Я прикасался к Юльке так невесомо, словно она была бабочкой, а мои пальцы могли навсегда смахнуть с ее крыльев пыльцу. Я уговаривал - она едва сдерживала слезы. Сидел у нее в ногах, а она рассеянно гладила меня по голове. Ее пальцы то сплетались с моими, то в страхе ускользали. Боги, только на то, чтобы избавить ее от одежды, у меня ушло не меньше часа! Но я не сдавался. Я же был Стратегом, черт меня дери не такие крепости брал. То есть знал, когда нужен лихой штурм, а когда - медленная, неторопливая осада.
        И когда последний бастион наконец пал…
        В комнате горело несколько ламп, но света было ровно столько, чтобы назвать его интимным. И в этом неверном освещении нагота моей избранницы бритвой ударила по глазам. Я не ослеп, но словно не смог вместить всю красоту девушки разом. Думал, я тут опытный и умелый, а увидев обнаженную Юэ, превратился в мальчишку.
        Восприятие мое разбилось на фрагменты. Ее горящие смесью страсти и страха глаза. Дрожащие крылья изящного маленького носика. Губы, приоткрывающие блестящие зубки. Тонкий изгиб шеи, плавно переходящий в узкие, совершенно беззащитные плечи. Небольшая, с дерзкими сосками, грудь. Живот, в который, теряя над собой контроль, я уткнулся лицом.
        Она вскрикнула - не от боли, а от неожиданности. Вцепилась тонкими пальцами в мои волосы и замерла на миг, как крохотный зверек, попавший в ловушку. Затем, не отпуская, потянула мою голову выше. Я скользнул губами по бархату кожи, пьянея от ее запаха. Задел губами один из сосков, вырывая из ее груди еще один вздох-стон. И наконец нашел ее губы.
        Неумело, но с пылом, который заменяет опыт, мы поцеловались. Второй раз в жизни, но будто впервые. А когда разомкнули объятия спустя часы или даже дни, оказалось, что говорить ни о чем не надо. Два человека сделались одним. До самого рассвета.
        А на следующий день я объявил поход на Чэн. Пришло время снова встретиться с тестем лицом к лицу.
        Соратники в один голос объявили мой поступок ошибкой. Мол, как можно идти на Чэн, который еще даже мобилизацию не закончил, когда на границах уже присутствуют трое агрессоров?
        - Все просто. - сказал я. - Источником наших бед является отец моей жены. Он стержень этой коалиции.
        - Но нам потребуется пройти через Юйчжан, чтобы достичь Южного Цзаньаня! - воскликнул Пират.
        - Заодно отгоним оттуда Юна И.
        - А Мэн Хи и Пэй Пинг в это время ударят по Пояну.
        - Не ударят, - говоря это, внутри я молился, чтобы мое предположение оказалось правдой. - Они пойдут за нами.
        Я рассказал о том, как, по моему мнению, будут действовать враги, и после недолгих споров большинство ближников согласились с тем, что это самый реалистичный сценарий.
        - А если ты ошибся, старший Брат? - прогудел Бык. - Если заречные ударят по столице?
        - Стены города крепки, а гарнизон достаточен для того, чтобы враг не взял его сходу. Месяц-другой продержится, а там…
        Я неопределенно взмахнул рукой, желая показать, что потом все это не будет иметь значения. Намекая на победу, естественно.
        - Господин Лю! - выйдя из-за моего плеча, произнесла Юлька властно. - Стратег принял решение!
        Вчерашняя девчонка-сорванец и сегодня была одета в боевой наряд, но выглядела при этом королевой. И вела себя соответственно. Бык сглотнул, сделал маленький шаг назад и резко поклонился.
        - Подданный принимает приказ!
        - Так! - пришлось сильно хлопнуть ладонью по столу. - Вы, оба! Ну-ка прекратили это! Это военный совет, а не зал приемов. Здесь нет хоу, но есть братья, которые решили объединить Поднебесную.
        Говоря это, я пристально смотрел на Воина. Не отводил взгляда до тех пор, пока тот не кивнул.
        - Правда, один из братьев со вчерашнего дня женат, - негромко добавил я. - И это нужно учитывать.
        Шутка немного разрядила обстановку и заставила Юльку зардеться, как маков цвет. Дальнейшее обсуждение прошло «в теплой и дружественной обстановке». Под завершение я попросил остаться Быка, Пирата и Матушку И.
        - Что бы ни случилось в будущем, я прошу вас верить моей жене как мне самому. И еще - Бешеной Цань. Поклянитесь мне в этом.
        Цань я еще перед свадьбой вызвал. Вместе с небольшой дружиной она должна была присоединиться к нам на марше.
        - Зачем ты говоришь это, старший брат? - удивился Бык.
        Всех карт я по-прежнему не раскрывал никому, кроме Юльки и Матушки И. Ей в моем плане отводилась особая роль. И когда он начнет реализоваться, все должно выглядеть максимально убедительно.
        - Чтобы ты запомнил мои слова, быкоголовый. И когда придет время, верно их интерпретировал.
        Стоило моему войску двинутся на юг, как уже на следующий день я получил от Амазонки донесение, что и соседи снялись с лагеря. В день, по ее словам, они проходили не больше десять-пятнадцать ли и двигались не на Поян, а по направлению к Юйчжану. Что окончательно убедило меня в том, что выводы я все-таки сделал верные. Агрессоры были нацелены не на грабеж, а на уничтожение моей армии.
        Амазонка получила приказ немного их притормозить, устраивая налеты на обозы и ловушки для фуражиров. Находящихся в ее распоряжении двух тысяч конницы было для этой задачи вполне достаточно.
        Через три дня марша гонец из Юйчжана привез послание, доставленное в веселый дом от коллег в Южном Цзаньане.
        «Чэн Шу вышел из города по направлению к Юйчжану», - значилось в нем.
        Мой план начал работать. Если я все верно рассчитал, если тесть, кстати, уже уведомленный письмом, что дочка его вышла замуж за ненавистного Стратега, не будет маневрировать, а мы сохраним текущий темп, то встреча наша произойдет где-то в двадцати-тридцати ли о Бегонии. Что даже символично. Где начался наш с ним разлад, там все и закончится.
        Глава 58. Военачальник встречается с врагом
        Чэн Шу сумел собрать больше войск, чем я предполагал. В мирное время его армия насчитывала порядка двадцати пяти тысяч воинов и состояла преимущественно из легкой пехоты, недурно, впрочем, обученной. Сейчас же она раздулась до сорока тысяч - такую оценку предоставили мои капитаны. И стояла, закрывая нам дальнейший путь на Южный Цзаньань.
        В бой, впрочем, тесть вступать не хотел. Держался в половине дневного перехода, удаляясь, если я двигался вперед. Для меня были очевидны причины подобной стратегии - Чэн Шу ждал союзников, которые со всех ног спешили к месту будущего сражения. Ближайший - Юн И со своими восемнадцатью тысячами - находился в двух дневных переходах у меня за спиной. За ними шли войска еще двух владетелей.
        В общем, крепко я достал южных соседей, раз они на мои тридцать с небольшим тысяч бросили без малого сто. И зажали меня в клещи, что является ужасом любого полководца.
        Но, как ни странно, именно подобный расклад и мог спасти мою фракцию от уничтожения.
        Спешившись на одном из самых высоких холмов, я сперва смотрел на лагерь своей армии, раскинувшийся по левую руку, а потом с тоской перевел взгляд вдаль, туда, где в десяти ли замерли полки отца Юэлян. Люди отсюда были неразличимы, я видел только очертания построенных коробок и редкие отблески солнца, отраженного начищенным металлом. Да, пожалуй, тысяч сорок и будет. А может, и больше - зная дядю Шу, не сомневаюсь, что тысяч пять он запрятал в резерве.
        Войска Юна И еще не были видны, но я словно ощущал их поступь у себя за спиной. И хотя все уже было решено, а сбежать отсюда не имелось ни одной возможности, об одной только мысли о том, что я сам загнал себя в ловушку, потряхивало.
        Вместе со мной на холме находились две женщины: Цань и Юэлян. Даже телохранителей я сюда не взял - хотелось вырваться из-под их опеки хотя бы на полчаса. Да и что со мной могло случиться, когда рядом две сильных одаренных?
        - Уверен, Тигр? - спросила Цань.
        - Нет, - сразу ответил я, понимая, о чем она спрашивает. - Но другого выхода нет.
        - Я не уверена, что и это выход! - фыркнула женщина.
        В отличие от меня, ни она, ни Юлька, с коней сходить не стали. Восседали в седлах с грацией прирожденных наездниц, которая никогда не станет мне доступна. Смотрели обе женщины туда же, куда и я, - на темные квадраты армии Чэн.
        После слов бывшей разбойницы моя жена коротко хохотнула.
        - Да нет, Цань, Тай все рассчитал верно. То, что он задумал, - настоящее безумие, но именно это и может сработать. И спасти Вэнь от разгрома. Я могу лишь удивляться, видя, насколько глубоко он понимает моего отца. Гораздо глубже, чем я, знавшая его всю жизнь от рождения.
        - Моя драгоценная супруга знала Чэна Шу лишь как отца, - вставил я, не оборачиваясь. - Мне же он всегда был известен как враг.
        Что было не совсем правдой, познакомился-то я с ним как с союзником, отцом моей будущей жены, и только значительно позже узнал о его коварстве. О том, что властолюбивый и коварный владетель с южных земель планировал моими руками очистить себе дорогу к величию. Для этого он и предложил союз, а чтобы я не сомневался в его честности - дал добро на брачный договор между мной и своей младшей дочерью. Чэн Шу был уверен, что послушная дочь в нужный момент подыграет его планам, в самом крайнем случае отойдет в сторону, повинуясь его воле. Она же… нет, не влюбилась, хотя и это тоже.
        Чэн Юэлян оказалась такой же амбициозной, как и ее папка. Кровь от крови, что тут скажешь. Понимая, что в его планах ей уготована роль послушного орудия, она решила сыграть в свою игру. Возвыситься, но не самостоятельно, а с моей помощью. В патриархальном Китае женщина могла взлететь - как Бешеная Цань, например. Но этот путь Юльке вряд ли был интересен. Любовь ко мне… она, я уверен, тоже имелась. Но для китайской аристократки данная материя не стояла на первом месте.
        - Мой драгоценный супруг думает, что он очень умный, - со смешком произнесла женщина. И легонько толкнула меня в плечо носком сапога.
        - Почтительность, женщина!
        - Я такая неловкая, прошу меня простить!
        - Или наказать?
        - Как будет угодно моему господину!
        Цань смотрела на нашу любовную перебранку с улыбкой опытной женщины - кошки, которая наблюдает за играющимися котятами. Но в какой-то момент все же не сдержалась.
        - Как вы можете быть так беспечны, зная, что нас всех ждет? - с некоторым даже возмущением спросила она.
        «Мы на днях стали любовниками! - захотелось сказать мне ей. - Только-только начали узнавать друг друга, несмотря на то, что уже полгода живем и сражаемся бок о бок. Мы дурачимся, потому что сейчас при взгляде друг на друга у нас на двоих появляется только одна мысль. И она вовсе не про сражения!»
        Вслух же я сказал нечто иное.
        - Когда человек прыгнул с высокого утеса в текущую внизу реку, ему уже поздно бояться. Он может лишь сосредоточиться и сгруппироваться, чтобы войти в воду, не переломав себе при этом ноги.
        - Ха! - отозвалась бывшая разбойница, а ныне бо Гун Цань. - Очень точная формулировка, Тигр! Мы и правда летим с обрыва. Только не уверена, что внизу вода.
        Обращалась она ко мне безо всякой почтительности, положенной для вассала, и тому было целых три причины. Первая - в прошлом настоящий Вэнь Тай и Бешеная были любовниками. Вторая - непонятным для моего европейского разума образом они сдружились с Юлькой. И третья - именной ей в моем плане отводилась исключительно важная роль. На уровне жизни и смерти всех.
        - Едут, - еще через несколько минут сообщила жена. Как у Стрелка, у нее имелись техники, позволявшие видеть в деталях то, что для обычного человека было мутным пятном.
        Говорила она о переговорщиках Чэн, направлявшихся к месту встречи. Я очень надеялся, что дядя Шу не послал вместо себя какого-нибудь генерала, а отправился сам. Это было очень важно для моего плана.
        - Выдвигаемся и мы.
        Вскочив в седло, я тронул бока коня пятками и направил его вниз с холма. Цань и Юлька двинулись следом. Уже у подножия холма к нам присоединился отряд телохранителей, а также Бык с Пиратом. Согласно договоренности с тестем, на встречу можно было взять до сотни человек охраны, включая пятерых одаренных.
        Само место было выбрано с умыслом. Чистое поле, просматривающееся на несколько ли в каждую сторону и равноудаленное от обеих наших армий. Чтобы никаких засад, ловушек и прочих подлостей устроить не удалось ни одной из сторон. Я, правда, переживал, что Чэн Шу, будучи Стрелком девятого разряда, попробует убить меня издалека какой-нибудь техникой или усиленной ци стрелой, но супруга отмела эту возможность.
        - Это уже предательство, а не хитрость. Соверши он подобный поступок, союзники растерзают его за месяц.
        Путь к месту встречи занял около получаса. За это время я чего только не успел передумать. Но в конце все же сумел себя успокоить и на переговоры прибыл со спокойным сердцем и отстраненным выражением лица.
        - Стратег Вэнь! - с, казалось бы, искренней радостью воскликнул Чэн Шу, когда мы сблизились до десяти метров. - Как приятно видеть вас сегодня!
        - Стрелок Чэн! - отозвался я в том же тоне, с удовлетворением отметив, как недовольно сложились губы тестя после моего обращения. Ну а фигли он думал? Что я его буду гуном называть, после того как он мой титул проигнорировал?
        С ним было ровно сто человек, как и договаривались. Одаренных я насчитал троих, но вполне возможно, что кого-то разглядеть не удалось - все же мое чутье работало не как детектор.
        Держалась его свита настороженно, но не агрессивно. Я обратил внимание на то, что с собой дядя Шу взял еще и парочку евнухов. Сейчас они как раз сервировали походный столик вином и закусками. Когда их работа была закончена, Чэн Шу указал на угощение рукой и произнес:
        - Прошу вас, Стратег Вэнь, проходите к столу. Война между нами не является поводом отказываться от выпивки и закуски.
        - Он точно не будет тебя травить, - сообщила мне Юлька, перед тем как я спешился.
        - Ага. Предательство, а не хитрость. Я помню.
        К столику мы приблизились одновременно, хотя я вот такой задачи для себя точно не ставил. Но вышло именно так. Не знаю, с чего бы такая синхронизация получилась? От разлитого в воздухе напряжения, должно быть.
        «Ну что, рожи китайские! - накачивая себя злостью, подумал я. - Сыграем?»
        - Зачем вы хотели встретиться, Стратег Вэнь? - принимая из рук евнуха пиалку с вином, спросил тесть. - Осознали свое положение и решили сдаться?
        - Хотел продемонстрировать своей жене лицо ее отца, - отозвался я. - В последний раз.
        На этот раз губы Чена Шу превратились в тонкую белую полоску, настолько плотно он их сжал. Но всего на секунду, вскоре он уже вновь радушно улыбался.
        - Ах, жена! - произнес он мягко. - Этот ваш брачный договор, он ведь ничтожен, вы же понимаете? Я не давал согласия на брак.
        - Все формальности уладили монахи, Стрелок Чэн. Прошу вас, не волнуйтесь по этому поводу. Подписанные бумаги переданы как в городской архив Пояна, так и в великий храм. Ваше согласие после соблюдения всех договорных этапов не было обязательным - лишь желательным.
        Дядя Шу тут же закивал, словно сказанное мной ничуть его не расстроило. А я ведь знал, что это не так.
        - Пусть так, пусть так. Через несколько дней это уже не будет иметь никакого значения.
        Мы мило поулыбались этой неприкрытой угрозе. Выпили еще по наперстку вина. Продолжили переговоры.
        - Так зачем вы здесь, Стратег Вэнь?
        - Ради вашей дочери и моей драгоценной супруги я хотел предложить вам выход из этой ситуации.
        - Мне? - рассмеялся Чэн Шу. - Вы?
        - Да. Видите ли, Стрелок Чэн. Убивать отца жены сразу после свадьбы - это как-то чересчур даже для ситуации, когда вся наша некогда великая страна охвачена огнем гражданской войны. Как нам с ней жить после этого? Как растить детей? Что им говорить про дедушку, который обезумел настолько, что пошел войной, и его пришлось убить? Вы ставите меня в очень неудобное положение, Стрелок Чэн! Вы понимаете это?
        У тестя задергался левый глаз. Уж не знаю, на что он рассчитывал на этой встрече, но таких речей услышать точно не ожидал. Пришлось целую минуту ждать, прежде чем он ответит.
        - Серьезно, Стратег Вэнь? Вы на самом деле рассчитываете прожить так долго, чтобы увидеть детей?
        - И внуков тоже, почтенный. Поэтому хотелось, чтобы и вы своих смогли на руках подержать. Не ради этого ли живет человек?
        Наконец мой собеседник не выдержал. На лице его появилось высокомерное выражение.
        - Ты глупец, - с ленцой кота, который прижал лапой мышь к полу, произнес он. - Мнишь, что сможешь выкрутиться из того положения, в которое сам себя загнал гордыней? Твоя армия, может быть, и сильнее моей, но за твоей спиной мои союзники! У меня превосходство втрое! Мальчишка!
        - А со мной - милость богини! - парировал я. - Кстати, дядя Шу, вы ведь знали, что я уже разбивал одно войско, превосходящее мое вдвое?
        - Невежественный сброд Желтых Повязок! - презрительно фыркнул он. - Чтобы его разогнать, достаточно пары тысяч конницы!
        - Пусть так. - Хотя это было совсем не так. - Но вот еще вопрос? Как вы сами-то намерены выкручиваться из положения? Как будете загонять пролитое вино обратно в бутылку? Ваши союзники - удовлетворятся ли они разгромом Вэнь? Не пойдут ли дальше - на ваши города, например?
        - Ха! Поверь, мальчишка, мне есть чем удержать их в узде!
        Вот ради этого разговор с тестем и затевался. Понять, чем он удерживает своих союзников, чтобы после этой битвы они не повернули оружие против него? Может, он рассчитывал, что их потери в сражении будут слишком высоки, и они не рискнут лезть дальше? Удовлетворятся тем, что осадят и неторопливо возьмут мои города? Возможно. Но недостоверно.
        Я дал знак Пирату выступить вперед - пришла пора небольшой домашней заготовки.
        - Войска нового строя Вэнь разобьют сперва вас, а затем и ваших союзников, гун Чэн Шу! - запальчиво выкрикнул Герой.
        А что? Все в рамках традиций! Герои, они ведь вспыльчивые, огонь, а не люди! Вот и не сдержался мой капитан, влез в переговоры.
        - Они, может, и хороши, но лишь в обороне! - отмахнулся от него тесть.
        - Но именно в обороне мы и будем стоять, когда вы с союзниками попытаетесь разгромить нас, - вставил я. - Поверьте, потери будут ужасны. Ваши потери. Никому еще не удавалось справиться с хорошо обученными «ежами». Даже тройное превосходство в живой силе не гарантирует вам победу. В лучшем случае вы сможете одержать верх, но останетесь с горсткой солдат, и вас поглотит любой сосед. В худшем - все ляжете в землю.
        По лицу Чэна Шу я увидел, что такой вариант он не сбрасывал со счетов. И ему очень не хотелось ослаблять себя, победив меня. Значит, сейчас он попытается надавить на меня тем, чем, предположительно, держал в узде своих союзников.
        Я не представлял, что это. Но был убежден, что некий серьезный аргумент у него имеется. Иначе чем бы он смог скрепить союз никому не верящих южных князей?
        И не ошибся. Тесть решил сменить тактику с кнута на пряник.
        - Молодой Вэнь Тай, - проговорил он, стирая с лица выражение гордеца-аристократа и превращаясь в доброго дядюшку Шу. - А может, нам не стоит доводить все до сражения? Склонитесь передо мной, принесите клятву служить мне, и я оставлю вам ваши земли и ваш титул. Поверьте, мне не доставляет удовольствия враждовать с вами, тем более вы женаты на моей любимой младшей дочери.
        Ага-ага. Верю. И брак уже признал. Мастер переобувания в воздухе!
        - А как вы удержите союзников, дядя Шу? - я тоже сменил модальность на домашнюю. - Вряд ли они удовлетворятся вашим приказом отступить, после того как вывели войска в поле. Да и мне, признаться, не хочется присягать вам, хоть вы и отец драгоценнейшей Юэлян, с которой я связан узами брака. Зачем мне это делать, когда я сильнее вас? Дайте мне ответ на эти вопросы, дядя Шу, и между нами не останется вражды! Я стану почтительным сыном и верным вассалом, даю слово!
        А-а! Заблестели глазки. Решил, что я клюнул. Ищу пути спасения. Нет, дядя Шу, ты очень сильно ошибаешься. Ни перед кем я склоняться не собираюсь! Да и тебе не верю ни на грош, если уж на то пошло. Ты вероломная старая сволочь. Я и очень жалею о том, что не напал на тебя до того, как ты призвал своих союзников.
        - По правде сказать, я могу ответить на оба ваших вопроса, молодой Вэнь Тай. И, думаю, один ответ удовлетворит вас.
        - Я жажду услышать его! Говорите скорее!
        Давай, чувак! Я уже устал эти кружева плести!
        - Дело в том, что у меня есть права на престол Поднебесной, - проговорил Чэн Шу медленно, внимательно глядя на меня. И поэтому мои союзники поддержали меня.
        Я выждал несколько секунд, храня на лице заинтересованное выражение, а потом - специально! - прыснул, словно больше не мог сдерживать смех.
        - Ох, дядюшка! Я уж думал, вы действительно сейчас скажете мне что-то важное! Да половина удельных князей Китая уверены в том, что ведут свой род от предка нашего почившего в Лояне императора! И многие из них действительно принадлежат к императорской семье, пусть и к боковым ветвям. Один мой генерал, Ля Ин - вы ведь его знаете, он Стражей Реки командует - тоже член правящего дома! Почему вы решили, дядя, что ваши притязания на престол более законны, чем его. Или любого другого мятежника?
        - Но кто из них является хранителем Священной Нефритовой Императорской Печати?
        Блин! В смысле, не «блин, все пропало!», а «блин, он серьезно сейчас вообще?» И что? У него есть печать. Нефрит не самый редкий камень - мог и вырезать. Даже если печать подлинная - что дальше? Круто, раритет, но какое отношение это имеет к легитимности власти?
        Как оказалось, я все еще не до конца понимал средневековый Китай и живущих в нем китайцев. Когда Чэн Шу произнес свою фразу, я разве что плечами не пожал, а вот реакция моих соратников была совершенно иной. Бык с Пиратом так глаза округлили, что стали совсем европейцами, а Юлька с Цань и вовсе сложили руки перед грудью и совершили поклон в сторону тестя.
        То есть это серьезный аргумент? Ладно. Допустим… Не, наверное, даже без «допустим». В условиях гражданской войны, когда все против всех пытаются спасти Китай, нужен какой-то символ. И вот он появляется. Хранитель Печати становится законным наследником павшей Хань, вокруг него сплачиваются все те, кто желает возвращения к прежним временам. Учитывая, что в этой версии Троецарствия все замешано на ци, Печать эта может еще и нехилые плюшки давать одаренному. Может быть, какое-то площадное заклинание или вызов призрачных легионов… А еще это значит, что союзники Чэна Шу не предадут.
        В свете этого даже становится понятна его амбициозность. И его план связать меня узами брака и сделать вассалом. Не сейчас, а вообще, в начале еще. Помешала Юлька, поэтому он и решился на силовой вариант.
        Получается, я выяснил все, что хотел. И время пришло…
        В этот момент тело мое пронзило болью. Под лопаткой, грудью… Я с удивленным видом уставился на узкий клинок, торчащий у меня перед носом. Покрытый моей кровью.
        Послышались крики. Я разобрал вопль Быка: «Предательство!» - окрик Юльки: «Лю Юй, немедленно остановитесь, я приказываю!» В глазах стало темнеть, тело отказывалось повиноваться, но я почему-то не падал. С некоторым опозданием до меня дошло - это потому, что тот, кто пронзил меня насквозь, все еще держит оружие. И меня на нем. Как бабочку в коллекции.
        - Тигр… - прошептала мне в ухо Бешеная Цань. - Прости…
        Так это она ударила меня в спину? Но мы же договаривались, что я дам сигнал, и тогда она…
        Клинок пропал из виду, по телу вновь прошла судорога, после чего я упал на землю. Глаза закрылись или просто померк свет - не знаю. Последнее, что я услышал, - это слова бывшей любовницы Вэнь Тая.
        - Госпожа Чэн Юэлян! Ваш муж не оставил нам выбора! Он не стал бы вассалом хранителя Священной Нефритовой Императорской Печати!
        - Я понимаю, госпожа Гун Цань, - уже еле слышно донесся до меня голос жены. - Вы поступили правильно. Отец, как жена Стратега Вэнь и его единственная наследница я присягаю вам как вассал. Простите меня, я не знала, что вы храните священную реликвию…
        Больше я ничего не слышал, потому что перестал быть.
        КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ
        Понравилось же? Ну, вижу же что понравилось! Хочешь еще? Не хочешь, чтобы автор остыл к серии? Знаешь, как это сделать? Лайк, подписка, библиотека, комментарий. Лучше все вместе, но можно и по отдельности)) Там еще награды есть…
        Думаешь, это из-за денег? Зря! Это тщеславие))) Залайканная книжка взлетит в топ, больше людей смогут узнать о ее существовании. Не только же тебе хорошие истории читать))
        Кстати, уже продолжение есть? Не знал? Ну вот, теперь знаешь: 151427/1242012151427/1242012(151427/1242012)

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к