Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Неверова Нита: " В Некотором Роде Волшебник " - читать онлайн

Сохранить .
В некотором роде волшебник Нита Неверова
        Пять лет назад Империя победила в общеконтинентальной войне. Но политика политикой, а жизнь в мире, где наука и магия неотделимы друг от друга, полна сюрпризов. Некая Сила с недавних пор не дает людям покинуть Город. Большинство жителей этого не замечает. Но в любом стаде найдутся отщепенцы. Имперский наместник, юная докторша, разбойник, стервозная Душа зеркала, загадочный король воров - чужие друг другу люди, они вынуждены объединиться, чтобы найти выход из Города, а если повезет, то и Смысл жизни.
        ПОВЕСТЬ 1. ЖЕРТВЫ СМЫСЛА
        - Карта? У меня есть карта. Самая точная. По ней я добрался сюда пять лет назад. Но пять месяцев назад, когда я захотел свалить отсюда и достал карту из сундука... Словом, она изменилась. Даже нет...Она все время меняется. Каждый раз, когда я смотрю на нее, это уже не та карта.

***
        Город остался лежать на дне долины, плоский и бугристый, словно коровья лепёшка. Чародейка вздохнула и в десятый раз затолкала непослушный вихор под чалму. До дерева бур-бур оставалось еще около часа пути. И всё в гору, в гору, в гору.
        Мир жутко несправедлив! В Городе, где гораздо проще сделать все руками, чем волшебством, магия служит безотказно. А вот теперь, когда волшебство особенно бы пригодилось, оно не работает. Лес даёт слишком сильный фон. Так что, уважаемая колдунья, ножками, ножками, раз, два, три, четыре...
        ...Скрывающийся за деревьями горизонт породил нарастающий гул, похожий на кашель астматика. Навстречу волшебнице бежали двое: высокий бородатый мужчина и рыжеволосый мальчик лет десяти. Без криков, без лишних движений, в полном истерическом молчании. А сиплый шумовой поток несся за ними.
        - Сюда! Сюда! Лезьте на деревья! - раздался тоненький возглас откуда-то сверху.
        Мальчишка, беспардонно подрезав своего товарища по несчастью, рванул к ближайшему стволу.
        Бородач не удержался на ногах и кубарем покатился по каменистой тропинке. Но тут же поднялся на ноги и бросился к раскидистому дубу.
        Секунду поколебавшись, волшебница рысцой побежала в чащу.
        Ей не повезло с деревом. Ей просто не повезло с деревом. У всех нормальных деревьев нижние ветви были на высоте человеческого роста. А у этого, как назло, ствол был голым на добрых три метра от земли.
        Волшебники точно знают: все на этом свете имеет Смысл. Разгадай его - и получишь абсолютную власть над человеком, предметом или явлением. У невезения тоже есть Смысл. Проблема в том, что при столкновении с такой тотальной непрухой у тебя остается крайне мало времени, чтобы его найти.
        Гудящий поток принес с собой шквальный ветер и пылевую бурю. Палая листва, мелкие ветки, камешки, песок, насекомые -- все неслось в едином вихре.
        Что-то (кто-то?) свесилось с дерева и рывком втащило чародейку на нижнюю ветвь.
        В тот же миг мимо пронеслась гигантская птица. Стрелой. И это была не метафора. По узкой лесной дороге едва могла проехать телега. Пятиметровой пташке просто не хватило бы места, чтобы взмахнуть крыльями. Она и не махала. Крылья птицы были плотно прижаты к туловищу. Взмахи делали сами перья. Каждое из них двигалось по отдельности, но вместе они работали невероятно слаженно. Как гребцы, заставляющие громоздкую лодку скользить по волнам, перья птицы кхе-кхе несли свою обладательницу по воздуху.
        Мгновение, другое -- гулкий кашель стих вдали, буря улеглась, а чародейка обнаружила себя в объятиях довольно симпатичного мужчины. Если бы на месте волшебницы оказалась обычная девушка, она сочла бы такой финал подарком судьбы. Конечно, у тех, кто обручён с магией всё иначе. Но это не означает, что можно пренебречь правилами приличия.
        - Спасибо, что сп...
        - Ешьте, не подавитесь, - перебил чародейку симпатичный мужчина, ловко спрыгнув на землю.
        Ни на что особо не надеясь, чародейка пробормотала заклинание левитации и сверзилась вниз. Все было в порядке. Заклинание не сработало.
        Остальные жертвы птицы кхе-кхе тоже покинули свои убежища. Девушка-"ромашка", по виду - студентка. Рыжеволосый мальчуган лет десяти. Высокий чернявый бородач, физиономия которого вызывала непреодолимую тягу к рукоприкладству. Странноватый паренёк со слегка расфокусированным взглядом и копной соломенных волос. Вместе с чародейкой и симпатичным хамом - шесть человек.
        - Не знал, что безлюдный лес - такое оживлённое место, - пробурчал спаситель волшебницы.
        Повисла неловкая пауза. Все прекрасно понимали ситуацию, но никто не решался заговорить первым, полностью открыв тем самым карты.
        Вдруг бородач развернулся и с силой пнул рыжеволосого мальчишку по голени. Тот взвизгнул, как собачонка, и упал на землю.
        - Не смейте бить ребёнка! - закричала "ромашка", всем своим хлипким тельцем бросаясь на защиту младенца.
        - Ребёнка? - взревел детоубийца. - Да из-за этого засранца я чуть не попал на корм той крылатой твари!
        - Он же ребёнок! Как вы можете? У вас что, совсем нет сердца?!
        Беззащитный ребёнок с диким воплем бешенства набросился на своего обидчика и зубами вцепился ему в ногу. Бородач орал, "ромашка" визжала, мальчуган рычал сквозь стиснутые зубы.
        Окинув эту увлекательнейшую сценку равнодушным взглядом, симпатичный хам побрел вверх по дороге, прямиком к дереву бур-бур. Чародейка поправила непослушный локон и тоже продолжила путь. Боковым зрением она отметила, что молчаливый парень с соломой на голове идёт шагах в десяти позади неё. Руки он держал на виду.
        ***
        Звуки скандала давно смешались с птичьим пением и жужжанием насекомых. До опушки леса, где на дереве бур-бур вила гнездо птица кхе-кхе, оставалось не больше километра. Мускулы хама напряглись, руки потянули к поясу, а корпус стал медленно и плавно разворачиваться. Чародейка нащупала в кармане свинчатку и, оценивающе оглядев симпатичного хама, прикинула силу и направление удара.
        Мир приходил в гармонию.
        - Стойте! Стойте! Подождите!
        Гармония рухнула.
        По дороге, пыхтя и спотыкаясь, бежала девушка-"ромашка". За ней трусили бородач и мальчишка. Чародейка удовлетворенно улыбнулась. Хам стукнул кулаком по дереву.
        - Зачем скрывать то, что и так очевидно? - свиристела "ромашка". - Мы все идем к дереву бур-бур, к гнезду птицы кхе-кхе. Так почему бы нам не объединиться?! Давайте поможем друг другу! Давайте все вместе...Давайте...Вероника!
        - Чё? - недоуменно переспросил хам, явно обескураженный таким финалом пламенной речи.
        - Вероника, - пискнул мальчишка.
        - Зовут её так, - пояснил бородач. - Без полгода докторица.
        - Медик, - просипела Вероника. - Я посвятила свою жизнь...
        Бородач и мальчик скорчили гримасы.
        - ...спасению людей. Я надеюсь, мы сможем преодолеть разногласия и подру...
        Из чащи красивым широким прыжком выскочил зверопотам и отгрыз чародейке голову.
        Хам вонзил ему в шею тесак, но лезвие переломилось пополам. Зверопотам тряхнул головой. Чародейка выпростала кулак с зажатой свинчаткой и свалила монстра мощным и точным ударом в висок. Чалма волшебницы так и осталась торчать в пасти мёртвого зверопотама.
        - Так что там насчет дружбы? - с непроницаемым видом переспросил хам, вытирая окровавленные руки о штаны.
        Бородач приблизился к чародейке и вполголоса заметил:
        - Магия и меч куда эффективнее, чем одна магия, правда, госпожа чародейка?
        Как известно, интонация бывает повествовательной, вопросительной и восклицательной. А еще шантажной. И это была как раз она.
        Чародейка презрительно скривила губы и громко ответила:
        - Вы совершенно правы, господин наместник.
        В чаще с громким визгом пронеслась дикая свинья. В глазах наместника разом вспыхнули все когда-либо слышанные им ругательства.
        - То-то мне твоя рожа сразу не понравилась, - грозным фальцетом произнес мальчик.
        Лицо симпатичного хама озарилось маниакальным сиянием:
        - Лес. Безоружный наместник. И никакой стражи на много километров вокруг.
        - Дикие звери, - задумчиво прибавила чародейка.
        - И никто не знает, что мы здесь...
        - Эй-эй-эй, - зачастил наместник. - Вы чего удумали?! Разве мы не команда? Разве мы не...эти...как их...друзья? Вероника! Скажи им!
        - Так вы наместник? - тоненький голосок Вероники дрожал. - Вы - кровавый тиран, деспот, убийца, проклятый захватчик, пятый год терроризирующий Город?
        - А он - вор и бандит! - в отчаянии выкрикнул наместник, тыча пальцем в окрыленного мечтами хама.
        Но Вероника не слушала.
        - Вы бросаете людей в тюрьмы без суда и следствия! Я видела, видела, видела! Раны! Шрамы! Отрубленные руки и ноги! Я видела!
        - Не надо преувеличивать! Может, поначалу оно так и было, но теперь всё изменилось!
        - Что изменилось?!
        - Всё! Пойми, детка, это политика. Отрубленные конечности хорошо влияют на уровень лояльности общества, а шрамы - лучший путь для признания легитимности любого режима. Но уже давным-давно я не запугиваю, не пытаю и не терроризирую! Может быть, где-то по инерции...Но это мелочи. Уже пять месяцев, как я вообще ничего не делаю. И...всё остается по-прежнему. Горожане тихо ропщут и плюют мне вслед. Против меня строят заговоры. Была пара неудачных покушений. А потом всё опять по накатанным рельсам. Город давно живёт без моего участия.
        - Так почему же вы не уедете отсюда? - тихо спросила Вероника. Хотя она уже знала ответ. Они все знали.
        - Плевок говорит: нужна карта, - авторитетно заявил мальчик.
        - Кто говорит? - механически уточнила чародейка.
        - Плевок. Ему семнадцать лет.
        Последний факт, несомненной, должен был возвысить Плевка в глазах аудитории.
        - А тебе-то чего в Городе не сидится? - фыркнул наместник. Он слегка расслабился, почувствовав, что общее настроение переменилось.
        - Родителей своих ищу, понял? Они меня потеряли. Сразу после рождения. И теперь ищут. Вот прям во как ищут. И рыдают. Каждый вечер. По несколько часов. Видать, не знают, где искать.
        - Видать, знали, где терять, - не удержался наместник. Но чародейка осадила его взглядом.
        - Я обошёл весь Город, - продолжал беспризорник. - Весь исходил. Каждую щёлку проверил. Их нигде нет. Значит, они не в Городе. Но куда бы я ни шел, все равно возвращался к городским воротам. Плевок говорит, это потому что у меня нету карты. Вот была бы у меня карта...Марк.
        - Это его так зовут, - опережая вопрос остальных, пояснила чародейка.
        - Здесь что, обычай такой? - раздражённо проворчал хамоватый бандит. - Ляпать своё имя в самый неподходящий момент?
        - Ну, надо же как-то друг к другу обращаться, - пожала плечами чародейка.
        - Я ведь не об этом...А! Черт с вами. Ганс.
        - Моргана, - с достоинством представилась волшебница.
        - Зашибись как оригинально! "Волшебница Моргана", - наместник поостерегся комментировать имя бандита и теперь, похоже, решил взять реванш. - Родители, наверное, полгода сидели выбирали. На бумажках писали, из шляпы тащили...
        - Послушайте, - подала голос Вероника, - мы так и будет стоять возле мертвого тела...этого животного?
        - Ты же врач, - недоуменно протянул Ганс. - Ты что, трупов боишься?
        - А его можно есть? - деловито поинтересовался Марк.
        - Можно, - кивнула Моргана. - И за ним уже пришли. Только тихо. Не орём, не бежим, не дёргаемся.
        Они вовсе не выглядели устрашающими. Ни зубов, ни когтей, ни слизи. Моргана знала, что на ощупь они - как уши мёртвой кошки. Что же касается внешнего вида - в глазах каждого живого существа они принимали свой облик. Моргана, например, видела просто небольшие дымчатые завихрения, слегка маслянистые. Но это лишь потому, что мозг чародейки был более устойчив к иллюзиям Нулевого измерения. Моргана знала: Ничто выглядит Никак. А ещё она знала, что несмотря на предупреждение, её спутники сейчас будут орать, бегать и дёргаться.
        Гармония шествовала по планете.
        С громкими воплями они понеслись прочь - но строго в направлении своей цели, то есть к опушке леса, где росло дерево бур-бур. Возможно, именно это их спасло. В их хаотичном бегстве было недостаточно хаоса, чтобы отвлечь детей Нулевого измерения от мёртвого зверопотама.
        ***
        - Всё! Оторвались! - возвестила через некоторое время Моргана. - Все целы?
        - Кто это был? - тяжело дыша, спросил Ганс.
        - Тёмные твари из нулевого измерения - в своем...ммм...полуматериальном обличии. Спасибо Волшебному лесу..
        - Ты ведь чародейка! Или этот ублюдок ошибся? Почему же ты не применила магию.
        Моргана сделала глубокий вдох:
        - Это - Волшебный лес. Наполнен самой разной магией. При таком уровне магического шума мои умения бесполезны. Мое колдовство попросту утонет в магическом поле Волшебного леса.
        - "Поле леса", полелеса, лесополе, - задумчиво протянул наместник. - Ну да. Кстати, мы до сих пор не знаем, кто он такой.
        Следуя его жесту, все повернулись в сторону белобрысого паренька с блуждающим взглядом.
        - Это Ого, - пояснила Вероника. - Он спас меня от птицы кхе-кхе. Он немой.
        - Немой? - наместник разразился саркастическим хохотом. - Чесать мой лысый череп! Немой! Ну, тогда мне всё ясно! Да чтобы вы знали, все несчастья в мире - от немых. Ну, еще от юристов и бухгалтеров. Но от немых в первую очередь. Живут рядом с тобой такие вот тихони и всё время молчат. Дождь ли на улице, снег ли, жижепровод ли прорвало или дорогу замостили ореховой скорлупой - они молчат. Обходишь ли их стороной или при каждой встрече выворачиваешь душу наизнанку -- они молчат. А потом в один прекрасный момент в черепе у них что-то щелкает, они берут вилы, втыкают тебе в живот и плавными круговыми движениями по часовой стрелке начинают перемешивать твои кишки.
        - Проблемы с челюстью, - сказала Вероника.
        - Что?
        - Когда в черепе что-то щёлкает, это может быть связано с проблемой в челюсти.
        Наместник вздохнул.
        - Если он немой, - процедил Ганс, - откуда ты знаешь, как его зовут. И каким макаром он спас тебя от птицы?
        Вероника смутилась:
        - Насчет имени я не уверена. Это только догадка...Такие пиктэмы выжжены у него на руке. И он отзывается на имя "Ого". А насчет спасения...Он был на дереве, когда появилась кхе-кхе. Кинул в меня шишку и махнул рукой, чтобы тоже лезла...Помог забраться наверх. Слушайте, может, все-таки пойдем дальше? Каждый раз, как мы останавливаемся...происходит что-нибудь ужасное.
        - Это Волшебный лес. "Ужасное" здесь обычное дело, - отрезал наместник. - Хорошо, предположим, ты говоришь правду.
        - Что значит "предположим"?!
        - Предположим, - с нажимом повторил наместник. - Но что-то тут не сходится во всей этой истории. А? Вам не кажется?
        ­- Мастер допросов и пыток закусил удила, - в полголоса произнес Ганс.
        Моргана покачала головой.
        - Шесть человек, - меж тем вещал наместник, - в одно и то же время отправляются на другой конец жуткого Волшебного леса на поиски легендарной птицы кхе-кхе, что живет на дереве бур-бур. И всё это лишь потому, что им - ха-ха! - стало скучно?
        - Переигрывает, - пробурчал Ганс. - И кто купится на такую дешевку?
        - Найдутся простаки, - возразила чародейка.
        В подтверждение её слов Вероника воскликнула:
        - Я видела сон! Вещий сон! Да, я врач, я не должна верить в подобные вещи. Но этот сон я видела три ночи подряд. Яркий, подробный. Я помню каждую мелочь! Это знак! Я должна была пойти сюда. Сегодня. Чтобы навсегда улететь из Города на птице кхе-кхе!
        - Так-так-так, - лицо наместника расплылось в улыбке. - Дезертируем, значит.
        - Я не солдат!
        - Тогда эмигрируем. Покидаем родину. Бежим с корабля.
        Вероника горделиво вскинула голову:
        - Да, я хотела покинуть Город! И что? Это преступление? Я - врач, я должна помогать людям. А в нашей врачевальне всё на уровне прошлого столетия! Но до этого никому нет дела! Медицина давным-давно ушла вперед. И я хочу познать все её тайны. Поэтому...
        - Да-да-да, - нетерпеливо помахал рукой наместник. - Вещие сны и благородные цели! Все вы так говорите!
        - Ты веришь в вещие сны? - тихо спросил Ганс Моргану.
        Волшебница поджала губы:
        -Академическая магия отрицает феномен так называемых вещих снов. Все эти предчувствия, образы, видения - результат работы нашего подсознания. Так считает академическая магия.
        Ганс поймал её взгляд:
        - А как считаешь ты?
        - О чем шепчемся? - рявкнул наместник.
        - Я тоже, - встрял Марк, - я тоже видел вещевой сон.
        - Вещий, - поправила Моргана.
        - Во сне я пошёл в лес. Сегодня. Пришел к дереву бур-бур, поймал птицу кхе-кхе и улетел на ней к маме и папе. Я видел этот сон три дня подряд! Я не вру! Честное слово! Вы ведь все тоже наверняка его видели! Так ведь?! Так?!
        Опять, как и после нападения птицы кхе-кхе, повисло напряженное молчание. Вероника переводила всполошенный взгляд с одного своего спутника на другого. Марк втянул голову в плечи и озирался, словно загнанный в угол зверёныш. Наместник методично обгрызал ноготь на большом пальце. Ого с мокрым чавкающим звуком облизывал губы. Как ни странно, первым не выдержал Ганс.
        - Ладно! Ладно...Я тоже видел чёртов сон.
        - Какой впечатлительный бандит нынче пошел! - съязвил наместник. - Увидел ночной кошмар, наплевал на свою банду и по-быстрому помчался за волшебной птичкой! Напугалась деточка!
        - Никого я не бросал!! - завопил Ганс. - Они сами не захотели пойти. Короче, полгода назад мы с парнями решили свалить из этого чертова города! Мечтали пойти на Большую Дорогу! Хотели стать уважаемыми людьми!
        Вероника бросила на Ганса осуждающий взгляд
        - И что же? - продолжал бандит. - Куда бы мы ни ехали, всё равно возвращались к треклятым воротам! Каждый раз...Каждый... И самое паршивое, что моим ребятам постепенно на эту чертовщину стало плевать! Они больше не хотят уехать. Их всё устраивает. Они счастливы тырить кошельки в толпе и подстерегать пьянчуг в тёмном переулке! Я не понимаю, что с ними стряслось. Почему то же самое не случилось со мной?! Почему мы не можем просто уйти из Города?! Вообще, какого баклажана здесь творится?!!
        От его слов всем стало не по себе. Они вдруг остро осознали, что стоят совершенно одни посреди Волшебного леса, места, наполненного жуткими тайнами, окружённого леденящими душу легендами. Они вспомнили, что за последний час успели столкнуться с гигантской птицей кхе-кхе, кровожадным зверопотамом и смертоносными созданиями Тьмы из Нулевого измерения. Повернув головы, они увидели невдалеке верхушку дерева бур-бур, где, если верить мифам, преданиям, слухам и бабушкиным сказкам, обитала та самая громадная птица кхе-кхе, чуть не убившая их в начале путешествия. И все они собирались оседлать это чудовище, чтобы на нём улететь невесть куда...Нелепая мысль. Дикие мечты. Самоубийство.
        - Карта! Нам нужна карта! - выкрикнул Марк. - Если у нас будет хорошая карта, мы просто уйдет отсюда. И вообще...
        - Карта? - наместник мрачно усмехнулся. - У меня есть карта. Самая точная. По ней я добрался сюда пять лет назад. Но пять месяцев назад, когда я захотел свалить отсюда и достал карту из сундука... Словом, она изменилась. Даже нет...Она все время меняется. Каждый раз, когда я смотрю на нее, это уже не та карта.
        Моргана медленно подняла на него взгляд. Глаза чародейки горели восторгом. Её охватила эйфория Понимания, доступная лишь избранным волшебникам, которые годы напролёт бьются над одной и той же загадкой, чтобы в конце концов найти столь желанный Ответ.
        - Но это же всё проясняет! Не понимаете? Это означает, что Город движется! Он постоянно перемещается! В пространстве. А может быть, и во времени...Это колдовство. Очень сильные чары. И мы не знаем, кто их навёл. И когда. Если слово "когда" вообще до сих пор что-то здесь значит. Наверное, магия птицы кхе-кхе способна преодолеть эти чары. Это вполне возможно! Нет! Это более чем вероятно! Нужно спешить! Подумайте сами: может быть, магия кхе-кхе достигает нужного уровня только при определённых условиях. Или только в определённый день. Сегодня! Сегодня!
        Заражённые её возбуждением, они все ринулись к дереву бур-бур.
        ***
        Лес редел. Высокие густые деревья сменились одиночными тонкими деревцами и кустиками. Среди них исполином возвышалось дерево бур-бур.
        Марк споткнулся и попытался ухватиться за наместника, но тот ловко увернулся, и мальчик шлепнулся на траву. Сердобольная Вероника помогла ему подняться.
        - А ты? - злобно выпалил Марк. - Ты какого рожна сюда припёрся? А, кровавый упырь?
        Все замерли. Их взгляды вонзились в наместника.
        - Да! - Вероника поддержала Марка. - Почему вы решили искать птицу кхе-кхе, а, наместник? Даже если вы тоже видели вещий сон, откуда вы узнали про дерево бур-бур и птицу кхе-кхе? Ведь это местное предание. А вы - чужак.
        - Наверное, выпытал у кого-то из своих жертв, - подлил масла в огонь Ганс.
        - Чушь! Я прочёл об этой птице в книге сказок!
        - Сказок??!! - не удержалась Моргана.
        Наместник поскрёб подбородок, вытащил из бороды застрявшую там веточку и щелчком отправил в долгий полёт.
        - Да, я люблю детские сказки. Но с чисто практической точки зрения. Вы не замечали? Злодеев в них всегда убивают максимально садистским способом. У этих сказочников есть чему поучиться! Оттуда я и узнал про гигантскую птицу кхе-кхе с дерева бур-бур. Кровожадная тварь, но при этом достаточно большая, чтобы выдержать вес взрослого человека. Да ладно вам! Мы ведь все замечали, что птицы свободно покидают Город. Летают туда-сюда. На зиму сваливают на юг, а весной возвращаются как ни в чем не бывало. Значит, что бы ни преграждало дорогу из Города, на небо его сила не распространяется! Что ещё нужно человеку, вздумавшему сбежать из Города? Да, я видел этот ваш вещий сон - или что это было! Но в конце концов я и сам бы до этого дотумкался, своими мозгами. Раз уж теперь все выяснилось, давайте все вместе, дружненько пойдем к дереву бур-бур, оседлаем птичку и - фьють - уберёмся отсюда ко всем чертям!
        Вероника радостно улыбнулась. Марк неуверенно кивнул. Гармония мира билась в судорогах.
        - Складно получается, - сквозь зубы проговорил Ганс. - "Гигантская волшебная птица, способная выдержать вес взрослого человека"... Только вот незадачка: птица-то одна. Боюсь, шестерых она не вывезет. Кому-то придется остаться...
        И вновь в мир пришла гармония.
        Бандит лишь слегка повел плечами, но в его руках вдруг оказалось по громадному тесаку.
        Марк заскулил и попятился. Его ручонки сжимали длинный зазубренный стилет.
        Между пальцами наместника блестели остро заточенные стальные пластины: смертоносные метательные орудия с Востока.
        Вероника в отчаянии прикрыла рот ладонями. Ого пялился на них бессмысленным взглядом.
        - Что-то не больно-то складывается, с дружбой-то, - весело сказал наместник, подмигнув Веронике.
        Вдалеке раздался сиплый гул, похожий на кашель астматика.
        - Стойте! - воскликнула Моргана. - Я все поняла!
        - Не выйдет, - отчеканил Ганс, бросаясь на волшебницу.
        Из рук наместника разлетелась россыпь острых стальных звезд. Ганс работал тесаками со скоростью ветряной мельницы во время урагана.
        - Прекратите...Прекратите...- в полуобмороке бормотала Вероника.
        Марк под шумок проскользнул мимо взрослых и бросился к дереву бур-бур, но с криком упал на землю: возле его ноги вонзился один из тесаков Ганса.
        - Стойте! Их несколько! - заорала Моргана, пытаясь пробиться сквозь завесу кровавого эгоистичного безумия. В паре миллиметрах над её головой просвистело лезвие тесака. - Их несколько! Птиц несколько!
        - Уловка! - прорычал Ганс.
        - Чушь, - отрезал наместник.
        Однако оба замерли, стараясь не выпускать противников из поля зрения.
        - Подумайте сами, - волшебница старалась, чтобы её голос звучал спокойно и дружелюбно. - Марк и наместник были далеко впереди меня, когда на них напала кхе-кхе. Вероника и Ого в это время уже сидели на дереве, причем гораздо ближе к Городу. Про Ганса не знаю. Но вы же не полчаса на дереве торчали.
        - Нет, - покачала головой Вероника. Взгляд её был устремлён в пустоту: девушка вспоминала последовательность событий. - Мы залезли туда буквально за несколько минут до твоего прихода. Кхе-кхе пролетела мимо. В сторону Города. Мы уже хотели слезать. Но тут появился Ганс. И снова птица...и опять в сторону Города. А потом ты и Марк с наместником...И я всё думала, как же она успела так быстро...и всё время в одном направлении...Как же так?
        - Их несколько! - триумфально выкрикнула Моргана. - Они курсируют над лесом. Возможно, где-то есть ещё одно гнездо, о котором умалчивают легенды! Но факт остаётся фактом: их несколько, а значит мы все сможем покинуть Город. Марк и Вероника лёгкие. Им достаточно одной кхе-кхе. Я могу полететь с Ого. Ещё по одной птице на вас. Нам незачем...ссориться! Птиц хватит на всех!
        - Ссориться? - фыркнул наместник. - Да этот головорез нас чуть не прикончил!
        - На то он и головорез, - рассудительно заметила Моргана. - Работа у него такая. Ты, кстати, тоже хорош. Твои звездульки меня поцарапали. Надеюсь, они хоть не отравлены?
        - Нет, - успокоил её наместник.
        - И на том спасибо. Ну что, друзья, идем?
        В очередной раз преодолев взаимное недоверие, они двинулись к дереву бур-бур.
        Сиплый гул приближался.
        - Одна из них летит сюда, - бесстрастно произнес Ганс.
        - Поторопимся, - отозвалась Моргана. - Надо забраться на бур-бур. Видите там на ветке гнездо? Затаимся в нём.
        ***
        Нервозность нарастала по мере усиления гула. Стараясь не паниковать, они лезли на легендарное дерево, оттаптывая пыльными башмаками сказочную кору и мифические ветви.
        - Хорошо бы там были яйца, - как всегда невпопад выдал Марк. - Тогда можно было бы обменять их на её дружбу. Или продать.
        - Какой милый мальчуган! - наигранно прослезился наместник.
        - Странно, да, наместник? И как это ты стразу не заметил родственную душу? - усмехнулся Ганс.
        - Ну что ты, глупыш, - мягко улыбнулась мальчику Моргана, - это же дикая тварь, чудовище. С кхе-кхе невозможно договориться. И шантажировать её не получится.
        ***
        -Уф! Добрались!
        Помогая друг другу, они неуклюже перевалились через края гнезда. Оно было пустым.
        - На совесть сделано, - одобрил Марк.
        Гнездо было не круглое, а продолговатое, вытянутое в противоположном направлении от леса. Марк сложил ладони на манер подзорной трубы и всмотрелся вдаль.
        - Пустошь, - разочарованно сказал он. - Песок и сухая трава. Больше ничего не видать. Может, весь мир уже давно вымер и остался только наш Город?
        Никто ему не ответил. Ганс подошел к краю гнезда, расположенного ближе к лесу.
        - Что-то она долго, - с тревогой заметил бандит. - Ведь летела же сюда.
        - Может, передумала, - с надеждой предположила Вероника.
        - Ну нет! Нафига мы тогда сюда пёрлись?! - горячо запротестовал Марк.
        - Странно все это, - протянул наместник. - Я вот думаю: гнездо одно, а птиц несколько...
        - А чё тут непонятного, - с видом эксперта-орнитолога заявил Марк, - самка - одна, гнездо для неё, а все остальные - самцы. Летают и добывают еду.
        - Эй-ей, птички, - вполголоса позвал Ганс, - еда уже здесь.
        - Почему так тихо? - задумчиво спросил наместник.
        КХЕ!
        Звук грянул прямо над ним, и тут же зубодробительный порыв ветра буквально впечатал их в шершавые стенки гнезда. В нескольких метрах над их головами из сияющего Ниоткуда вылетела гигантская птица кхе-кхе. Она понеслась прямо к гнезду. Вероника и Марк закричали. Ганс и наместник схватились за оружие. Кхе-кхе раззявила клюв и...исчезла в сполохе серебристого сияния. Где-то в глубине леса блеснула вспышка, и макушки деревьев заколыхались, словно сквозь них летела огромная птица.
        - Куда она делась? Что происходит?
        - Она скоро вернётся, - добродушно пояснила Моргана. - Я была права. Это очень приятно - быть правой. Найти Ответ. Я бы сказала, что мне очень жаль. Но это было бы ложью. А честь волшебницы не позволяет мне лгать людям, стоящим на пороге Смерти. Не бойтесь: смерть - это не страшно. Страшно то, что происходит потом. Впрочем, вы сегодня сами всё видели.
        - Я не могу пошевелиться, - глаза Вероники подернулись панической дымкой. - Почему я не могу пошевелиться?
        - Потому что я навела на вас чары, - равнодушно пояснила Моргана.
        - Тварь! - рявкнул Ганс, пытаясь сдвинуться с места. - Ты же говорила, что в лесу не можешь колдовать!
        - Дерево бур-бур, что растет на опушке леса, - наместник вдруг расхохотался. - На опушке леса! Вы понимаете? Опушка - место, где заканчивается лес!
        Моргана одобрительно кивнула:
        - Вот видите, наместник, как полезно знать Смысл.
        ­- Вещие сны - это тоже твоя работа?
        - Разумеется, моя. Не бывает вещих снов. Это всё порождение нашего подсознания. Игры разума. Или - колдовство.
        - Но зачем? - на глазах Вероники выступили слёзы. - Зачем надо было приводить нас сюда? А потом околдовывать? И как же твои собственные слова? Ты же говорила, что птиц кхе-кхе много. Что мы все, все сможем улететь отсюда! Как же это?
        - Увы, но птица кхе-кхе всего одна, - безапелляционно покачала головой Моргана. - Я это знаю точно. Ради неё я приехала сюда десять лет назад. Ради птицы кхе-кхе. Я хотела её изучить. Одну единственную в мире. Уникальную. В этом гнезде никогда не будет яиц, потому что у птицы кхе-кхе никогда не будет мужа. Или жены. На этот счет я еще не уверена. Этому я посвящу свои будущие исследования. Странно, да? Зачем вить гнездо, если никогда не доведется использовать его по назначению? А зачем волшебники делятся на мужчин и женщин, если цель нашей жизни - поиск Смысла.
        - О господи! - закатил глаза наместник. - Только избавь нас от этой психологии! Я скоро сдохну, и я не хочу покидать этот мир под философские жалобы спятившей фригидной магички!
        Моргана надрывно рассмеялась.
        В небе, почти у самой опушки леса, вспыхнуло серебристое свечение. Птица кхе-кхе летела к своему бесполезному гнезду.
        - Она всегда возвращается, - печально улыбнулась Моргана. - Но у нас есть еще время. Не беспокойтесь.
        - Город тоже ты заколдовала? - зло спросил Ганс.
        - Город? О, что ты, нет! Я не знаю, что произошло и почему он стал плутать в лабиринтах пространства-времени. Когда я это обнаружила...Словом, это была неприятная неожиданность. Могу сказать точно - если тебе от этого полегчает - чары были наложены шесть месяцев назад. И с тех пор усиливаются. Почему колдовской морок действует не на всех людей, я не знаю. Я заметила, что не одна я пытаюсь покинуть Город. И предположила, что таких...неспящих - несколько. Возможно, даже много. Небо - единственный путь во внешний мир. И что бы там ни было, на той стороне, я туда попаду. Почему-то мне ни разу не пришло в голову использовать для побега птицу кхе-кхе. До прошлого месяца. И тогда все стало просто. Я наслала на Город заклинание, вызывающее Вещий сон. Его видели все жители. Все без исключения. Идея была в том, что лишь те, на кого не действуют чары, поверят сну и явятся сюда.
        - А если бы приперся целый город? - поинтересовался наместник. - Что тогда?
        Моргана улыбнулась:
        - Ну, я предусмотрела такую возможность. Там, на опушке, заготовлено несколько смертельных заклинаний-ловушек. Ты прав, наместник. Целый город мне не нужен. Достаточно троих человек. Но раз уж вас оказалось пятеро...Я решила оставить пару человек про запас. Мало ли что.
        - И зачем тебе трое людей? - в голосе наместника звучало лишь доброжелательное любопытство.
        - Видите ли, наместник, вы правильно делаете, что не пренебрегаете детскими сказками. Это древняя мудрость, вынесенная из глубины веков. Но есть нюанс: в сказках присутствует ряд искажений и неточностей. У меня же есть доступ к первоисточникам. А в них, например, сказано: чтобы магия птицы кхе-кхе подействовала на человека, нужно принести жертву. За одного - трое. Конечно, пиктэму "Иши" можно перевести и как "кровь", и как "смерть". То есть, возможно, достаточно всего лишь ранить троих человек. Но вы ведь понимаете: я не могу рисковать.
        - Ты нас убьешь? - прошептал Марк.
        - Да, мальчик. Я вас убью. Тебя, того немого полудурка и - его, - она ткнула пальцем в Ганса. - Кровь детей и калек высоко ценится в магических ритуалах, а этот бандит мне просто не нравится.
        - Жизнь налаживается! - широко улыбнулся наместник.
        - О да! - кивнула ему Моргана.
        - Пощади мальчика! - закричала Вероника. - Убей меня!
        - Извини, но я уже все рассчитала.
        Она достала из внутреннего кармана кожаный сверток. В хорошо обработанных, аккуратных чехольчиках скрывали свои острые зубы три серебряных кинжала.
        Волшебница беззвучно произнесла заклинание. Кинжалы, повинуясь её воле, подлетели к Гансу, Марку и Ого. Лезвия прижались к горлу жертв.
        - Этого не может быть, - исступленным шепотом бормотала Вероника. - Это неправда. Этого не может быть. Это не правда. Этого не может...
        - Слушай, а никак нельзя договориться? - лицо наместника воплощало собой доброту и заботу, на губах искрилась обаятельная улыбка. - У меня в камерах сидят великолепные смертники. Сногсшибательные образцы! Казнь в это воскресенье. Наберешь себе с запасом и жертвуй сколько душе угодно!
        - Ну что вы, наместник, - ответная улыбка Морганы была столь же лучезарной. - Я ведь считала вас умным человеком. Не разочаровывайте меня! А вот и она. Летит.
        Ганс зарычал, судорожно дергаясь в невидимых магических путах. Марк скулил, его била мелкая дрожь, по штанам мальчика зазмеились струйки мочи. Птица кхе-кхе вынырнула из очередного пространственного туннеля - прямо над ними. Наместник что есть силы рванул вперед, но магия не позволила ему сдвинуться даже на миллиметр. Под пронзительный крик Вероники волшебница пальцем прочертила в воздухе горизонтальную линию, и кинжалы вторили её движению. Трое людей упали на дно гнезда. Для того чтобы удерживать их, магия уже не требовалась.
        Птица кхе-кхе, усевшись на край гнезда, с умеренным любопытством рассматривала незваных гостей. Моргана осторожно приблизилась к ней. Медленно протянула руку. Затем ухватилась за оперение. И уже почти смело забралась на спину гигантской птицы. Кхе-кхе, казалось, не проявила к этому ни малейшего интереса.
        - Ну что, птичка, - нежно произнесла волшебница, - летим отсюда? Прощайте, наместник. Может быть, она вернется обратно. Так что теперь вы знаете, что делать. Встретимся на Той Стороне.
        Птица кхе-кхе взмахнула крыльями. Она летела прямо в ослепительное сияние портала.
        Наместник видел, как исчезает её клюв, голова, шея...Вот уже спина птицы с сидящей на ней волшебницей скрывается в серебристом свете...Звука не было. Не было крика. Ослепительное Ничто разрезало чародейку миллионами острых нитей. Птица кхе-кхе исчезла, а на землю обрушился поток крови и ошметков мяса.
        - Спасибо, мне и здесь хорошо, - пробормотал ошалевший наместник.
        ***
        Чары рассеялись. Вероника бросилась к Марку. Несколько секунд спустя взгляд наместника встретился с её расширенными, полными слез глазами:
        - Он умер.
        - Ему глотку перерезали от уха до уха - ещё бы он не умер, - огрызнулся наместник, постаравшись, правда, чтобы Вероника его не услышала.
        - Ого не дышит...- раздалось у него за спиной.
        - А сейчас она будет плакать, - обреченно произнес наместник, склоняясь над телом Ганса, словно ища сочувствия у трупа. Вероника разразилась рыданиями. Труп шевельнулся и захрипел. Наместник моментально сдернул куртку и зажал рану на шее Ганса. - Вот уж точно женские слезы мертвого поднимут. Эй! Эй! Хватит там рыдать! Ну же, помоги мне! Спасать людей - твое дело. Я несколько по другой части!
        Спотыкаясь и поскальзываясь, Вероника бросилась к Гансу.
        - У тебя там что в твоей сумке, полевой госпиталь? - поинтересовался наместник.
        Вероника не отвечала. Воздух наполнился запахом трав и ядрёной химии.
        - Ну как он? - через некоторое время спросил наместник. Вероника молча сопела и гремела склянками.
        Наместник надулся:
        - Между прочим, я могу запросто бросить вас и уйти отсюда. Я уже подумываю так и поступить.
        - Он тяжело ранен, - отозвалась Вероника. - Он не сможет спуститься с дерева. Так что тебе не хватает только одной жертвы.
        - А, ты в этом смысле, - понимающе кивнул наместник. - Нет, амплуа фарша меня не прельщает.
        - Теперь мы точно знаем, что "Иши" переводится как "Смерть". Три смерти за одного. Она не добила Ганса. Наверное, потому что он стоял ближе к лесу. Там её магия была слабее. Поэтому у нее ничего не получилось. У тебя получится.
        - Только без драм! - предостерегающе поднял руку наместник. - По зрелом размышлении я понял, что побег в неизвестность верхом на неуправляемой птице - это не самая удачная идея. Наверняка есть другой способ вырваться из Города. Более безопасный и менее...эксцентричный. Мы его найдем. Когда-нибудь потом. А пока...Там, на опушке, растут такие фигатели, типа лиан. Знаешь, что такое лианы? Пойди нарежь несколько штук подлиннее. Спустим Ганса вниз.
        Вероника медленно подняла голову. Несколько секунд она опасливо вглядывалась в лицо наместника. Затем спросила, утирая слезы кончиком рукава:
        - Вы уверены, что они выдержат его вес, что они не порвутся?
        - Уверен.
        - С чего вдруг?
        - Ну...Как тебе объяснить... - наместник замялся. - Я пару раз вешал на них преступников...Они очень прочные.
        Вероника скривилась, с трудом сдерживая приступ тошноты, и осторожно полезла вниз. Спустя некоторое время у подножия дерева раздались сдавленные звуки: физиология взяла свое. Наместник брезгливо поморщился.
        Вскоре Вероника вернулась, нагруженная лианами.
        - А что с ними? - спросила она, мелкими, боязливыми кивками указывая на тела Марка и Ого. - Их ведь нужно похоронить.
        - Еще чего! - запротестовал наместник. - Мне эту-то тушу до города бы допереть! Не хватало только возни с покойниками! И не надо этих взглядов. Не ты ведь потащишь нашего приятеля Ганса на своем горбу! Господи, что за доктора пошли! Помню, во время Великого сражения на Пятиглинном плато лекари приказывали сбрасывать в ямы всех, кто не мог самостоятельно передвигаться! А нынче врачи пекутся о трупах больше, чем о живых людях! Давай-давай, обвязывай его, да понадежнее! Если он все-таки убьётся, упав с дерева, это, конечно, будет офигеть как смешно, только потраченных на него лекарств жалко.
        ***
        Не без труда они спустились вниз. Пару раз Ганса стукнуло о дерево. Наместник чуть не сорвался вниз, а у самой земли под Вероникой обломилась ветка, девушка шлепнулась и набила синяк.
        Возле ствола валялась оторванная рука Морганы и нечто похожее на куски внутренних органов. Наместник понял, почему желудок Вероники все же взял верх в битве с разумом.
        - Ужасная смерть, - прошептала Вероника и, помолчав, произнесла: - Уже темнеет. Если ждать здесь целую ночь, Ганс умрет. А если ночью в лесу на нас нападут Темные твари...Ганс тоже умрет.
        И она снова заплакала.
        - Что бы вы, добрые люди, делали без кровавых тиранов! - самодовольно усмехнулся наместник, поудобнее взваливая Ганса себе на плечи. - Мы не пойдем через лес. Мы пойдем от него.
        - Но зачем? - удивилась Вероника.
        - Раз эта чертова магия не выпускает нас из Города, пусть хоть раз нам поможет.
        - Хотите сказать, если мы достаточно отдалимся от Города, то...
        - Да, по идее, мы должны вернуться прямо к воротам.
        Вероника погладила Ганса по руке и обеспокоенно спросила:
        -А если именно здесь кончается действие того заклятия. Что если здесь - выход? Куда мы попадем?
        - Вряд ли, - наместник попытался плечом вытереть пот со лба, но дотянулся только до щеки. - Думаю, она уж наверняка пробовала выбраться этой дорогой. Пошли.
        - И что будет потом?
        - Я прикажу страже схватить вас обоих и бросить в темницу на веки вечные, - раздраженно пропыхтел наместник. - Или доволоку этого доходягу до твоего дома, оставлю там, вернусь к себе во дворец и буду искать способ выбраться из этого проклятого Города. Тут уж как карта ляжет.
        Вероника не ответила. Они медленно брели прочь от дерева бур-бур по жаркой пустоши. Темнело.
        ***
        Сумерки наливались всеми оттенками серого. С отчаянной настойчивостью путники брели вперед.
        - Дерево бур-бур, птица кхе-кхе! - неожиданно проворчал наместник. - У того, кто выдумывал эти названия, был серьезный сдвиг на почве медицины.
        - Или он был врачом, - тихо добавила Вероника.
        - Ну, я и говорю.
        Вокруг них сгустилась тьма - удушливо плотный мрак, который едва ли мог быть порождением этого мира.
        - Стой, кто идет! - раздался голос.
        - Это я, Зверодав! Возвращаюсь с охоты! - отозвался наместник.
        - Что-то ты припозднился, - заметил стражник, открывая городские ворота. - Если наместник узнает, что я впускаю тебя во время комендантского часа, не сносить мне головы.
        - Не бойся, не узнает, - уверил его наместник.
        - А это кто с тобой?
        - Приятели.
        - За приятелей - по двойному тарифу! - строго приказал стражник.
        - Ну ты и жук! Ладно! - наместник с трудом добрался одной рукой до кармана, другой рукой при этом удерживая Ганса.
        Тугой кошелек перекочевал к стражнику.
        Наместник, Вероника и Ганс вошли в Город.
        - Охотник Зверодав? - прошептала Вероника. - По двойному тарифу? Вы что, подкупаете собственных стражников?!
        - Политика, детка, - штука сложная, - назидательно просипел наместник. - Где ты живешь? Или мне до скончания веков таскать этого кабана по улицам?
        По безлюдным переулкам они добрались до дома Вероники.
        - Я о нем позабочусь, - пообещала девушка.
        - Гран мерси, - наместник сделал издевательский реверанс, болезненно морщась и потирая поясницу, - а то я уж думал, глаз не сомкну от беспокойства!
        С порога он обернулся и строго добавил:
        - Только не слишком-то расслабляйся! Может, я еще передумаю, и утром сюда нагрянет вся городская стража!
        - Я буду иметь это в виду, - серьезно кивнула Вероника.
        Четверть часа спустя наместник добрался до своего дворца и, никем не замеченный, через потайной ход проскользнул в свои покои.
        ***
        Никто, даже покойная волшебница Моргана, не знал, что в этой истории был ещё один персонаж. Он все время держался в стороне. Лишь один раз он едва не выдал своего присутствия, вспугнув в чаще дикую свинью. Даже когда события достигли трагической кульминации, он предпочел остаться под сенью густого кустарника на опушке леса и наблюдать за происходящим в биоптикуляр. Вернувшись в Город тем же способом, что и выжившие члены экспедиции, он дождался, пока стражник закроет за "охотником Зверодавом" ворота, и проник за крепостную стену через скрытый лаз. Он проследил за наместником до самого дворца и, убедившись, что кровавый деспот успешно вернулся домой, подошел к ящику для доносов, приколоченному у парадного входа. Человек-тень знал, что наместник от скуки лично просматривает все доносы, так что это самый надежный способ связаться с городским тираном, минуя посредников. Незнакомец бросил что-то в ящик и растворился во Тьме.
        Утром наместник должен был обнаружить в ящике для доносов карту на истертом листе пергамента. Такую же карту тем же утром должна была найти у себя Вероника.
        Если бы наместник, Вероника и Ганс хотя бы подозревали о существовании таинственного незнакомца, они наверняка бы сочли, что его улыбка похожа на острые, искрящиеся холодным серебром края портала. И они бы наверняка заметили, как это угрожающее сияние поблескивает то здесь, то там, преследуя их повсюду, куда бы они ни пошли.
        Но они не знали.
        ПОВЕСТЬ 2. КОМПЕНСАЦИЯ ЗАВИСИМОСТЕЙ
        - Может, у нас есть неведомый друг?
        -Лучше бы это был неведомый враг. Тогда бы я точно знал, что делать.
        Глава 1. Отзеркаливание
        ***
        Редко кто являлся во дворец наместника по собственной воле. Разве что садовник, кухарка и уборщик -- и то с неохотой. Был ещё секретарь, но он проживал в самом дворце, так что технически приходящим работником не считался. Но и его совершенно не радовала необходимость каждое утро переползать из своей уютной комнатёнки в мрачную пустую приёмную.
        Поэтому когда стража доложила, что какая-то девушка просит встречи с наместником, от изумления секретарь опрокинул чернильницу. Нет, наместника посещали женщины -- но другого толка, в другое время и через другую дверь. А эта посетительница сразу заставила секретаря подумать о полевых ромашках, книгах в истертых позолоченных переплетах и весенних прогулках по лужам.
        - Здравствуйте, меня зовут Вероника. Мне очень нужно встретиться с наместником, - робко сказала девушка.
        - Я-аааа, - сверхчеловеческим усилием секретарь заставил себя захлопнуть отвисшую челюсть и продолжить фразу: - я доложу его милости.
        Наместник как всегда сидел, закинув ноги на стол и по самую макушку обложившись бумагами. Что творилось там, по ту сторону макулатурных гор, секретарь не знал.
        - Ваша милость. Там посетитель...ница. Девушка Вероника. Просит аудиенции.
        Бумажная гора угрожающе зашаталась. Ноги в кожаных сапогах дважды дернулись. Затем из глубин бюрократической преисподней зарокотал голос наместника:
        - Благотворительностью не занимаюсь, пожертвований не делаю, пусть катится к чёрту.
        Секретарь пробормотал что-то неразборчиво почтительное и поспешил убраться вон.
        - Его милость не принимает, - сказал он девушке.
        - Но как же так? - растерялась "ромашка". - Вы сказали ему, кто я?
        - Сказал, - кивнул секретарь и, поколебавшись, решился на небольшую вольность.
        - Дитя мое, - задушевно начал он, беря "ромашку" под локоток и направляя её к выходу, - пыточные камеры не подходят для таких юных созданий. Ступайте. Ступайте.
        Под умиротворяющее "ступайте" он вытолкал Веронику восвояси и захлопнул дверь.
        Вернувшись в приёмную, секретарь застал наместника на пороге кабинета. Лицо кровавого упыря, деспота и тирана выражало высшую степень доброжелательности. И это наводило на секретаря ужас. Несколько секунд наместник сверлил секретаря невероятно дружеским взглядом, после чего мягко произнес:
        - Никого. Ко мне. Не впускать.
        Дверь тихо затворилась. Наместник скрылся у себя в кабинете. Секретарь вспомнил о необходимости дышать.
        ***
        Понурив голову, Вероника брела по улице. Она был обескуражена. Она не ожидала, что наместник встретит её с распростертыми объятиями. Но вот так вышвырнуть...
        Кто-то схватил её за руку и, зажав рот, втащил в темный, безлюдный переулок.
        - Ты что, совсем малахольная?! - разъяренно прошипел наместник. - Какого рожна ты припёрлась во дворец?!
        -Но я думала...- пролепетала Вероника.
        - Чтобы думать, нужен мозг! Это же палево!
        - Что?
        - Па-ле-во! Палево чистой воды! Никто, заруби себе на носу, никто не должен знать о том, что мы знакомы, о том, что произошло в лесу!
        - Но карта, - пискнула Вероника. - Понимаете, кто-то подбросил мне старую карту.
        - Нда? - вскинул бровь наместник. - Покажи.
        Вероника поспешно достала из-за пазухи кусок истёртого пергамента и протянула наместнику. Тот углубился в изучение документа.
        - Кстати, - как бы невзначай обронил наместник, - как там наш общий друг?
        - Ганс? - уточнила Вероника, но поймав выразительный взгляд наместника, продолжила: - Нормально. Рана заживает. Он уже может говорить. И даже ходит.
        - Давно ты её получила?
        - Кого?
        - Карту.
        - Ах, карту, - Вероника нервно рассмеялась. - Около недели назад.
        - Точнее.
        - Пять дней. На следующее утро после того, как мы вернулись...оттуда.
        - И пришла только сегодня? - улыбка наместника снова превратилась из саркастичной в дружелюбную.
        - Я ухаживала за Гансом, - с достоинством пояснила Вероника.
        - Наверное, в благодарность за спасение он посоветовал не сообщать мне о карте, - ласково подхватил наместник.
        - Не надо так, - серьезно попросила Вероника.
        - Как "так"?
        - Лучше уж язвите и говорите гадости. Когда вы начинаете вести себя вежливо, становитесь похожим на голодного крокодила. Да, Ганс вам не доверяет. У него есть на то причины. Но я ведь все-таки пришла!
        - С копией карты, - кивнул наместник.
        - Откуда вы зна...Да, это копия. Только не надо обижаться. Трудно доверять человеку, который слывет убийцей и кровавым деспотом. У меня, конечно, небогатый жизненный опыт и я ещё в чем-то наивная, но даже я понимаю, что мы с Гансом у вас в руках. Нам негде скрыться, нам некуда бежать. Честно говоря, - она потупила взгляд, - я даже не знаю, кого из вас двоих больше боюсь.
        - Ну-ну, - фыркнул наместник. - А как же это трогательное "мы с Гансом"?
        - Не знаю, - покачала головой Вероника. - Вы с ним одного поля ягоды: полагаетесь только на себя, всегда ожидаете подвоха. У меня так не получается. Я хочу доверять вам обоим. Уже доверяю. И, думаю, мне это дорого обойдется.
        - Эта карта, - прервал её наместник, - ты можешь прочитать, что на ней написано?
        - Да, - кивнула Вероника. - "Выход". На ней написано "Выход". Ганс говорит: надпись сделана недавно. На оригинале это заметно. Думаете, имеется виду тот самый выход? Путь отсюда?
        - Не знаю, - мрачно отозвался наместник. - Все это попахивает ловушкой. Только больно уж грубо сработано. Ловушка, похожая на ловушку...Это либо три кэ уловка, либо...либо вообще не ловушка.
        - Три кэ?
        - "Крайне Коварный Капкан". Организовать такой не каждому под силу. В любом случае это подозрительно.
        - Может, у нас есть неведомый друг? - задумчиво произнесла Вероника.
        -Лучше бы это был неведомый враг, - отозвался наместник. - Тогда бы я точно знал, что делать.
        - В любом случае надо идти, - в голосе Вероники звучала твердокаменная уверенность. - Сегодня.
        - Почему сегодня?
        - Ну...тогда завтра. Но непременно! Это наш шанс выбраться из Города!
        ***
        Денек выдался солнечный. Дубы отбрасывали на землю замысловатые кучерявые тени, в чаще цвиркали птички, в траве шебаршились насекомые. Не самая подходящая погода для темных делишек. Но приходилось довольствоваться тем, что есть.
        Они встретились на развилке центрального тракта в полукилометре от Города: в отправной точке, указанной на загадочной карте. Ганс был очень бледен и шел опираясь на палку. Шею его покрывало несколько слоев бинта.
        - Симпатичный шарфик, - съехидничал наместник.
        Вероника озабоченно хмурила брови, словно гадая, кто же из них первым нарушит зыбкое перемирие. Ганс метнул в наместника взгляд, выражающий пожелание скорейшей мучительной смерти и двинулся вперед по маршруту, проложенному на карте.
        Наместник пожал плечами и последовал за ним.
        Весь путь они проделали в тягостном молчании. Самоотверженная попытка Вероники завязать светскую беседу потонула в ядовитых репликах наместника.
        - Ну и сколько нам еще идти? - хрипло спросил Ганс полтора часа спустя. - Этак мы скоро уткнемся в барьер, и нас отбросит к городским воротам.
        - А карта тебе на что? - мигом принял боевую стойку наместник. - Разуй глаза! Ясно же: еще два десятка метров на юг - и мы у цели. Разбойник без знаний топографии! Убиться опахалом!
        - Ну и что? - вступилась за Ганса Вероника. - Я тоже не умею читать карты!
        Наместник фыркнул. Он наверняка бы разразился очередным желчным монологом, но тут они заметили пещеру, затаившуюся среди густой растительности. У входа в пещеру лежала каменная плита, испещренная письменами.
        - Как-то банально, вам не кажется? - разочарованно скривился наместник.
        - А ты на что рассчитывал? - просипел Ганс. - Что тебя выйдет встречать толпа голых баб?
        - Ну...- протянул наместник. По его лицу было видно: возражать против такого варианта он уж точно бы не стал. - Вероника, можешь прочитать, что тут накарябано?
        - Могу. Здесь написано...Э... "Трепещи, путник, ибо эта пещера - хранилище и обитель древнего чаровского зерцала. Загляни в него - и оно отразит глубины твоего сердца и воплотит душу..." Дальше затёрто: ничего не разобрать.
        - И так все ясно, - махнул рукой наместник. - Какое-то магическое зеркало, которое исполняет желания.
        - Опять волшебники? - нахмурился Ганс.
        - Не факт, - возразил наместник. - Это может быть подарочек из нулевого измерения. Хотя он все равно попал в наш мир благодаря волшебникам. Так что чисто технически ты прав.
        - Мы ведь не будем с ним ничего делать? - вступила Вероника. - Просто пожелаем выбраться из Города и все.
        - Угу, - кивнул наместник.
        Они зажгли освещатели и вошли в пещеру.
        Наместник нетерпеливо оборачивался на подотставших Ганса и Веронику. Бандит, еще не полностью оправившийся после ранения, шел все медленнее и медленнее, а сердобольная "ромашка", разумеется, колготилась вокруг него и пыталась своим хлипким тельцем подпереть мускулистую тушу.
        Наместник чувствовал, что камни под его ногами начинают закипать. Не то чтобы он планировал это с самого начала...Просто так сложились обстоятельства. Сошлось одно к одному. Обидное недоверие Ганса и Вероники, загадочное волшебное зеркало, исполняющее желания, черепашья скорость спутников, стресс, плохая экология, луна в пятом доме...
        ...Наместник рванул вперед. Вероника что-то верещала ему вслед. Наместник мысленно пообещал, что если зеркало действительно открывает путь за пределы барьера, он непременно возьмет Ганса и Веронику с собой.
        Место, обозначенное на карте маняще симметричным крестиком, оказалось просторной пещерой. В ней не было ничего, кроме большого зеркала в неказистой медной раме, закрепленной между двумя грубо отесанными деревянными шестами.
        Наместнику не было дела до оформления: главное, чтобы зеркало работало. Но подобное наплевательское отношение к магическим артефактам все же немного его покоробило. Хотелось бы, чтобы сокровенные желания человеческого сердца воплощались в более торжественной обстановке.
        - Стой, сволочь! - прохрипело за спиной наместника.
        Ганс и Вероника уже догнали своего вероломного товарища. Но было поздно. Ухватившись руками за раму, наместник заглянул в волшебное зеркало.
        Поверхность стекла окрасилась темным золотом и зарябила. Две голубовато-серебристые руки вынырнули из зеркальных глубин. Одна рука обвила шею наместника, другая приложила ладонь к его лбу. Зеркало налилось гранатовой краснотой и вдруг прыснуло во все стороны мелкими гранулами. Наместник инстинктивно отпрянул. Вслед за ним из медной рамы вышла женщина. Серебряные волосы ниспадали ей на плечи и скрывали лицо от взглядов сторонних наблюдателей. Обнаженное тело женщины светилось серебристым сиянием, а контуры его отливали лазурью.
        Ладонь сказочной незнакомки скользнула со лба наместника ему на лицо, зажав рот и расплющив нос.
        - Шммм-нм жажушш, - невнятно просипел наместник.
        Тщетно. Женщина все плотнее прижимала ладонь к его лицу. Наместник попытался вырваться. Не тут то было. Его словно приклеило к полу.
        Женщина из зеркала меж тем начала стремительно преображаться. Она стала ниже ростом, толще, кряжистей, волосы окрасились в ярко-рыжий цвет и слегка укоротились. Сложно было судить, насколько изменилось её лицо, но когда женщина повернулась, Вероника с Гансом увидели пухлощекую физиономию с маленькими темными ехидными глазками, курносым веснушчатым носом и пухлыми губами.
        Женщина из зеркала отняла руку от лица наместника, и пока он судорожно хватал ртом воздух и откашливался, стала с любопытством рассматривать Ганса и Веронику.
        - Здоровки, - небрежно кивнула женщина. - Есть чё надеть? А то дует, и жопа мерзнет.
        - П-привет, - смущенно улыбнулась ей Вероника.
        Ганс выразительно крякнул.
        - Так есть какие-нибудь шмотки? Алё, народ! Я с кем разговариваю?!
        - М-м-можете взять мою куртку, - мужественно выдавила Вероника, снимая с себя курточку и протягивая её женщине из зеркала.
        - Не, не пойдет, - помотала головой та. - Мы с тобой в разных весовых категориях. Эй, Септимус! Чё разлегся, дупель? Дай девушке прикрыться. Надоело голым ёжиком сверкать.
        Наместник с трудом поднялся на ноги и слабо простонал:
        - Женщина, вы кто?
        - Септимус??? - встрял Ганс. Глаза его сияли маниакальным восторгом, голос то и дело срывался на хрип. - Так тебя зовут Септимус?! Это ведь "седьмой" по-имперски, так? То есть тебя даже не наименовали. Тебя пронумеровали! У твоей дворянской мамаши что, совсем фантазии не было? Или это у вас так принято, в высшем обществе? Типа список наследничков? А, Септимус?
        - Пфф! Да какое там "высшее общество! - неожиданно для всех ответила женщина из зеркала. - Это он вам насвистел? Вранье! Он же голытьба! Под забором мамкой найден. Ну, вы понимаете, о чем я.
        Она сделала крайне выразительный и очень неприличный жест.
        - Ууу! - протянул Ганс. - Дожили! Сынок шлюхи - наместник Города! Никого получше император найти не смог?
        Вероника испуганно прикрыла рот ладонями. Лицо наместника приобрело насыщенно бордовый оттенок, борода и волосы встопорщились, глаза потемнели, зубы оскалились. Ганс, вызывающе улыбаясь, выставил вперед кулаки.
        - Хватит! - отчаянно закричала Вероника, вставая между ними. - Прекратите! А вы, - возмущенно повернулась она к женщине из зеркала, - зачем вы это делаете? Зачем провоцируете?! Зачем говорите гадости?! Кто вы вообще такая?!
        - Ты что, малышка, читать не умеешь? Я - душа зеркала! Камешек на входе заметили? Помните, что там...Стоять!
        Воспользовавшись заминкой, Ганс и Септимус рванули друг к другу в обход Вероники. И врезались в широко раскинутые руки женщины из зеркала. Неспортивная мадам, как выяснилось, обладала недюжинной силищей.
        - Спокойно, мальчики! Ты, - она кивнула наместнику, - только что предал их. Поэтому заслужил хорошего пенделя. Ты, - это уже было адресовано Гансу, - хмурая шовинистическая задница, мог бы промолчать. Септимус тебе жизнь спас. Хоть был и не обязан. А теперь разойдитесь, поищите мне одежду и не мешайте дамам вести интеллектуальную беседу. Так о чем бишь я? А, да! Надпись у входа. Бла-бла-бла, тыры-пыры, зерцало. "Загляни в него - и оно отразит твое сердце и воплотит душу зеркала". Меня, стало быть. Кстати, для простоты можете звать меня Миррой. Эй, парни, где моя одежда?! - требовательно прикрикнула она.
        "Парни" не отреагировали. Пришлось брать дело в свои руки. Душа зеркала решительно стянула куртку с наместника, чуть не вывихнув ему руки, и надела на себя.
        - Я не этого хотел, - растерянно пробормотал наместник. - Где несметные сокровища? Где стайка покорных девственниц? Где выход за пределы барьера, наконец?! И это они называют "волшебством"?! Вместо исполнения заветных желаний - толстая стервозная баба...АЙ!!!!
        Душа зеркала с силой лягнула наместника под коленную чашечку.
        - Сбычи мечт захотелось, да? - прошипела она, хватая Септимуса за волосы. - Тебе, козел, ясно было сказано: зеркало отразит твое сердце. Твое сердце, придурок, понял?! Скажи спасибо, что я вообще приняла человеческий облик, а не вывалилась из зеркала кучкой говна!
        - Так он что, мечтает быть женщиной? - ехидно поинтересовался Ганс.
        - Еще один умник выискался! - закатила глаза Мирра, отпуская Септимуса. - Все-таки люди - невероятно тупые, примитивно мыслящие создания! Я отражаю и преломляю сердце человека, его личность, его глубинные желания, мечты, мысли. То, каков человек. То, что он хочет. То, чего ему не хватает. А потом воплощаюсь в человеческий облик. Теоретически - в любой. Я предпочитаю женский. Иногда приходится торчать в этом мире не один десяток лет. И мне абсолютно не светит мыкаться в образе потного тупого мужика. Имею право, между прочим.
        - И сколько, - робко начала Вероника, - сколько вы собираетесь пробыть в нашем мире?
        - Пфф! Что значит "собираюсь"! - фыркнула душа зеркала. - Мне придется здесь быть, пока этот стрекозавр не сдохнет.
        - Я?! - ужаснулся наместник. - Это что получается, ты теперь будешь преследовать меня всю жизнь?!!
        - А ты что думал, шип твою взъедь?! Это тебе не законный брак: разводом не отделаешься! То-то! Не надо было товарищей кидать!
        Ганс сдавленно хрюкнул, а потом расхохотался. Вероника тоже едва сдерживала улыбку. Наместник, всегда такой независимый и самоуверенный, сейчас казался потерявшимся ребенком.
        - Мда, вот уж действительно: чужая душа потёмки, - весело подмигнул Ганс.
        - Угу, - подхватила Вероника, - а своя - непроглядный мрак.
        ***
        В Город они вернулись далеко за полдень. Выяснилось, что Мирра и волшебное зеркало неразрывно связаны, так что наместнику пришлось тащить на себе почти десять кило стекла и меди. Ганс светился счастьем. Вероника сочувственно улыбалась и время от времени безуспешно пыталась подбодрить Септимуса. Мирра шлепала по каменистой дороге босиком. Её филейные части выглядывали из-под куртки наместника при каждом шаге, но душу зеркала это нисколько не смущало.
        Чтобы войти в Город в сопровождении полуголой женщины, Септимусу пришлось заплатить по тройному тарифу.
        В первом же дворе наместник сдернул с веревки какую-то простыню.
        - Разве такое сейчас носят? - удивилась душа зеркала, но все же обернула тряпицу вокруг бедер на манер юбки.
        На городских улицах много людей. На городских улицах катастрофически много людей! Но замечать их начинаешь лишь, когда идешь в компании босой тетки, завернутой в дырявую простыню.
        Почти у самого дворца их нагнала Вероника. Мирра приветливо помахала ей, а Септимус кисло проворчал:
        - Пришла пнуть дохлую псину?
        Лицо Вероники вытянулось:
        - У тебя что, умерла собака? Кошмар какой! Я не знала...Я...
        - Проехали. Так чего ты хотела?
        - Ну...Мирра, извини, нам нужно переговорить с глазу на глаз.
        - Да-да, конечно, - радостно откликнулась душа зеркала, подходя ближе.
        - Э...Нет. Нам с Септимусом.
        - Слушай, - вполголоса произнесла Вероника, как только Мирра удалилась на безопасное расстояние. - Мы тут с Гансом посовещались...Мирра ведь волшебное зеркало. И...в общем, ты бы не мог...
        - Ах, значит мы уже на "ты" и по именам! - в голосе наместника клокотали сарказм и обида. - Так вот, запомни, детка: я - правитель этого Города! Императорский наместник! Для тебя я - "ваша милость"! А если хочешь поговорить, испроси у моего секретаря аудиенции!! Ясно?!
        Солнечный взгляд Вероники потух. Губы задрожали. Она смиренно кивнула, прошептала "ясно, извините" и, понурив голову, побрела прочь.
        Наместника хватило ровно на три секунды. Сжав кулаки, он с хрюкающим рычанием бросился за Вероникой и схватил её за руку.
        Она испугалась. Она действительно его испугалась. Не наигранно, не понарошку. Искренне, как пугаются врага или свирепого хищника.
        - Ну ладно-ладно, - раздраженно затараторил Септимус, - я это не всерьез. Чего ты там хотела?
        Вероника с сомнением посмотрела на него. Септимус поймал себя на том, что затаил дыхание, ожидая её решения. Вероника заговорила:
        - Мирра может знать, как выбраться из Города. Или помочь нам это выяснить. Попробуй, пожалуйста, расспросить её об этом. Если ты, конечно, не передумал покидать Город.
        - Лады, расспрошу
        - И еще.
        - Ну.
        - Я бы хотела извиниться перед тобой. За Ганса.
        - Здрасьте приехали!
        - Нет, серьезно. Он не должен был говорить...говорить то, что сказал. Понимаешь...Это бред, отменная глупость! Но...Похоже, Ганс не может смириться с тем, что ты его спас. Мне кажется, он не привык, чтобы к нему относились по-доброму, чтобы помогали...Дай ему время свыкнуться с мыслью, что не все кругом враги.
        - Знакомое чувство, - бросил в сторону Септимус.
        - А?
        - Не важно. Хорошо, пусть привыкает. Но учти: ещё один такой закидон - и я ему морду набью. В смысле, упрячу в темницу до конца жизни. Или четвертую. Как карта ляжет. Давай, до завтра.
        ***
        Правителя Города, некогда строившие дворец, предусмотрели множество потайных ходов, тайных дверей и коридоров. Предполагалось, что по ним смогут передвигаться люди в полной боевой экипировке. На людей, груженных зеркалами, эти ходы рассчитаны не были.
        Когда взмыленный наместник дотащился до своих покоев, на всех городских архитекторах и их родственниках до двенадцатого колена лежали самые изощренные проклятия.
        Волшебное зеркало Септимус поставил прямо на пол, прислонив к стене и подперев для надежности пуфиком.
        - Аккуратнее, - предупредила Мирра. - Потеряешь зеркало - никогда меня больше не увидишь.
        - Кому бы заплатить, чтоб его сперли? - пробурчал наместник, плюхаясь в кресло.
        - Ванна есть? - деловито спросила Мирра, пропустив мимо ушей его реплику.
        - Угу. Вон там.
        Мирра скрылась в ванной комнате. Зашумела вода. Из-за приоткрытой двери раздался восторженный вопль:
        - Ух ты! Горячая!
        - Конечно, горячая, - наместник нехотя подошел к порогу ванной. Споткнувшись о свою куртку, валявшуюся на полу, он пинком отшвырнул её в угол. - Сколько ты там торчала в своем зеркале?
        - Сто пятьдесят лет, - беспечно отозвалась Мирра. Она уже сидела под струей льющейся из крана мутной воды. - Жидкопровод тогда уже был. Но вода лилась только холодная.
        - Тогда познакомься с системой горячего жижеснабжения. И, кстати, теперь это называется жижепровод.
        - Скажи пожалуйста!
        Септимус прикинул, как завести разговор об окружающем Город заклинании. Чтобы не затягивать паузу, он спросил:
        - Ты, наверное, здорово отстала от жизни?
        - Пфф! Я знаю об этом мире ровно столько, сколько знаешь ты. Просто я не все еще успела отразить: слишком уж ты рьяно вырывался.
        - Это когда ты мне зажала ладонью лицо? Да ведь ты меня чуть не придушила!
        - Издержки производства. Но основную информацию о тебе я получила.
        - Чудесно! Великолепно! Хотя трезвонить о моих личных тайнах направо и налево было совсем не обязательно, - Септимус снова помолчал, а потом с тревогой уточнил: - Ты правда знаешь обо мне все?
        - В общих чертах. Со временем узнаю больше.
        Наместник недоверчиво ухмыльнулся:
        - Невозможно узнать все о человеке за несколько часов.
        - Пфф! Ты любишь абрикосовое варенье. Мечтаешь завести двух кошек. Твой любимый цвет зеленый. В детстве ты хотел стать врачом, поэтом или пиратом. Почти каждый вечер ты поднимаешься на крышу дворца и смотришь на закат...Ой, а шампунчик только такой? Хм! Мужчины!..У тебя никогда не было друзей, потому что родители запрещали твоим сверстникам общаться с сыном шлюхи. Первую кражу ты совершил, чтобы сделать подарок матери на Сменогодье. Мельхиоровое кольцо. Тебе тогда было восемь. Но за двадцать четыре дня до праздника твою мать убил один из клиентов. Его так и не нашли. Потому что особо не искали. Ты хранил кольцо пять лет. А потом похоронил. Зарыл его в кленовой роще. Ты ненавидишь пенку на молоке и до сих пор боишься грозы. Твоя первая...
        - Довольно! - рявкнул наместник.
        - Сам же не верил!
        - Хватит! Хватит.
        Септимус схватился за горло. Гадкое чувство: словно по твоим внутренностям ползают ледяные черви. Словно ты стоишь посреди огромного пустого поля, а вокруг ни души, но ты понимаешь, что со всех сторон на тебя смотрят. Она знала! Она знала все! Даже то, что было запечатано в самой глубине сердца, то, что не хотел знать и помнить даже он сам.
        - Не смей никому рассказывать, - прошипел Септимус.
        - Конечно, не расскажу, - по-прежнему легкомысленно пообещала Мирра, вылезая из ванны. - Полотенчико есть? Ага, вижу, спасибки. Не расскажу, если ты сам этого не захочешь.
        Наместника словно подбросило:
        - Тогда что это такое было в пещере? Какого рожна ты разболтала Гансу про мою мать?!
        Взгляд Мирры выражал вежливое недоумение:
        - Так ведь ты сам этого хотел.
        - Кто? Я?!
        - Ты. Тебе хотелось с ними поделиться, но ты все никак не находил повода. Любите вы, люди, все усложнять! Мне по-прежнему нечего надеть.
        Не обращая на Мирру внимания, Септимус прошел в спальню и плюхнулся на кровать. Пустота, которую он много лет назад сумел ужать до малюсенькой точки и запрятать в самой глубокой и темной части сердца, стала стремительно расширяться. Оголодавшая, она пожирала его с жадностью зверопотама. Одно единственное воспоминание разрушило барьер, который разум возводил годами. Оставалось полшага до безумия. И только холодный, привыкший к рациональному анализу и самоконтролю рассудок держал последний рубеж обороны.
        Что-то тяжелое упало на кровать рядом с Септимусом. Матрас заколыхался, словно маленькая лодка. На лоб Септимуса легла прохладная влажная ладонь.
        - Оставь меня в покое, - жалобно проныл наместник.
        - Не-а, - прошептал насмешливый голос. - Никуда-то ты от меня не денешься.
        Септимус открыл глаза. Бездонная пустота посветлела, вновь сжалась в точку и уползла куда-то вглубь души. Наместник вернулся в сегодняшний день.
        ***
        Вечерело. Мирра похрапывала на кровати Септимуса, с головой зарывшись в одеяло. Наместник решил, что неплохо было бы хоть отчасти выполнить свой служебный долг и заглянуть в рабочий кабинет.
        На столе лежала стопка доносов. Септимус наскоро просмотрел их и, к своему неудовольствию, обнаружил несколько кляуз на Веронику. На Ганса ничего не было. И немудрено: опытный бандит, Ганс знал толк в конспирации. Значит, дело в этой глупой девчонке: наверняка ведет себя неосмотрительно и, без сомнения, болтает много лишнего. Ох уж эти дилетанты! Налажают, сами того не ведая, а ты потом за ними разгребай, спасай их шкурёнки, прячь концы.
        - Вы...вы...в-в-вы что здесь делаете?! - раздался из приемной визгливый возглас секретаря.
        Септимус вытащил кинжал и прислушался.
        - Как вы сюда попали?!!
        - Ну чё ты вопишь, как потерпевшая? - отозвался высокий женский голос, похожий на звон стекла. - Как попала, как попала! В основном ногами. Да расслабься ты. Я, это, вашего наместника...как это бишь...о! Сестра! Двоюродная.
        Наместника прошиб холодный пот. Не медля ни секунды, он выскочил в приемную, теша себя надеждой, что увидит там толпу наемных убийц. Увы, все оказалось куда хуже. На краешке секретарского стола сидела Мирра и крутила в руках пресс-папье в форме скалящегося зверопотама. Она по-прежнему была без одежды. Но это полбеды. Тело Мирры местами просвечивало. В уголке жался секретарь - свекольно-фиолетовый и абсолютно обалдевший.
        Не вдаваясь в объяснения, Септимус стянул с себя куртку, накинул на Мирру, стащил её со стола, силком заволок в кабинет и захлопнул дверь.
        - Ты что, спятила?!
        - Я же просила дать мне одежду, - сурово отчеканила Мирра.
        - Где я тебе возьму бабские шмотки?!
        - Да не клюёт! Хоть выплюнь!
        Помолчав, она добавила примирительно:
        - Чего ты психуешь? Подумаешь, лёгкое ню. Здесь все люди взрослые. И не такое видали.
        Положа руку на сердце, Мирра была права. Наместник и сам не знал, с какой стати так разволновался. Он буквально сгорал от стыда и смущения. Но странное дело: стыдно ему было не за Мирру. Нет! Септимусу казалось, что это его вывели голышом на всеобщее обозрение и медленно, полоска за полоской, сдирают с него кожу. Повелитель Города чувствовал себя маленьким и беззащитным. Ему было дико страшно от мысли, что отражение его сердца расхаживает вот так, ничем не прикрытое от посторонних взглядов.
        Чтобы не проходить мимо секретаря и не травмировать лишний раз его нервную систему, они с Миррой вернулись в покои наместника через потайной коридор. Покопавшись в платяном шкафу, Септимус достал свою старую рубаху, штаны и...
        - Мам-моя, что это? - брезгливо сморщилась Мирра.
        - Настопники. Что-то типа...эээ...мужских чулок.
        - Мда? - Мирра всем своим видом воплощала скептицизм. - А похоже на гульфики. Ты меня часом не подкалываешь?
        На секунду Септимус замер, а потом захохотал:
        - Отличная идея! - сквозь смех выдавил он. - И как я раньше до этого не додумался!
        Фыркнув, Мирра принялась одеваться:
        - Неплохо бы еще трусы и бюстгальтер.
        - Ну нет! - запротестовал Септимус. - Свои трусы я тебе не дам.
        - А бюстгальтер? - хитро прищурилась Мирра.
        - Ну и дура, - беззлобно покачал головой наместник. - Завтра попрошу Веронику, чтобы помогла тебе с гардеробом. А пока лопай что дают! О! Красотка!
        Мирра придирчиво разглядывала свое отражение.
        - Охурметь, - вынесла она мрачный приговор.
        - Ты отражаешься в зеркале, - с любопытством заметил Септимус.
        - Конечно. С чего бы мне не отражаться. У меня же материальное тело.
        - Материальное...А ты в курсе, что оно кое-где просвечивает?
        - Серьезно? - озабоченно нахмурилась Мирра. - Зараза. Да, сто пятьдесят лет - это вам не игрушки. Ладно, не боись, исправим.
        Враждебность и отчужденность, царившие в душе наместника еще несколько часов назад, испарились. Септимус чувствовал себя так, словно встретил доброго друга, с которым был в разлуке много лет.
        - Знаешь, Город окружен каким-то заклятием, - доверительно выпалил наместник, наплевав на дипломатию. - Неделю назад я ходил в волшебный лес к дереву бур-бур. Там мы и познакомились с Вероникой и Гансом. И ещё кое-с-кем. Не в курсе, кто заколдовал Город?
        - Не-а, - Мирра плюхнулась на кровать рядом с Септимусом. - Но могу разузнать. Что там конкретно случилось?
        ***
        Это было препаршивейшее утро. Небо было залито унылой хмарью, заляпанной темно-серыми пятнами облаков. Наместник проснулся со жгучим желанием не просыпаться. Вчерашнее умиротворение испарилось. Септимуса вновь одолевали сомнения.
        Мирра сидела в кресле и мастерила себе юбку из занавески: штаны Септимуса она забраковала как "стрёмные". Наместник бросил взгляд на ставшее непривычно большим окно и тяжко вздохнул.
        После завтрака они отправились к Веронике. Мирра заявила, что ей кровь из носу надо выслушать историю похода к дереву бур-бур в изложении всех выживших его участников, дабы составить целостную картину.
        Вероника как раз меняла Гансу повязку. На столе, накрытый кипельно-белым полотенцем, прятался завтрак. Септимус хотел было отпустить пошлую остроту по этому поводу, но посмотрев на Веронику, промолчал.
        Потом все вчетвером сели завтракать. Глядя на Мирру, бодренько уплетающую яичницу, Септимус заметил:
        - Ты ешь?
        Мира сдвинула брови и со смачным чавком проглотила кусок поджаренной помидорки:
        - Намекаешь, что я толстая?
        - Намекаю, что ты зеркало.
        - Ну ты канчиль! Объясняла же: у меня материальное тело! Ты же не собираешься завтра помирать? Вот. Так что я могу с чистой совестью прочно материализовываться.
        - Извини, - вставила Вероника, - а причем тут еда?
        - Извиняю, - снисходительно кивнула Мирра. - Я, видишь ли, создание нулевого измерения. Там обитают не только Темные Твари - как вы их называете. (Кстати, да, скоты те ещё!). Но также духи и прочие нематериальные сущности. Не важно. Суть в том, что кое-кто из нас умеет создавать материальное тело. Вернее его подобие. Видишь? - она обвела себя ладонью. - Это тело - точная копия человеческого. Почти точная. Я над этим работаю. Ты можешь ткнуть меня ножом. У меня пойдет кровь. Даже кишки вылезут, если живот распороть! Но при этом я не умру. Мне потребуется время, чтобы подлатать поврежденную оболочку, это да. Но убить меня, повредив мое материальное тело, нельзя! Эй, чего вы так припухли? Из-за кишок что ли? Ну вы даете! Тоже мне! Врач и два головореза!
        - Так еда-то здесь причем, балаболка? - одернул Мирру Септимус.
        - А! Точно! Еда! Еда материального мира делает материальную оболочку ещё более материальной! Короче, чем больше жрешь, тем ты реальнее. Когда наш милый Септимус отбросит копыта и магическая связь между нами прервется, я ещё некоторое время буду пребывать в этом мире, пока мое материальное тело не истончится. Это быстрый процесс: максимум пара месяцев. Можно, конечно, конкретно самоубиться: например, сжечь себя, чтобы уничтожить материальное тело. Но я не сторонница крайних мер! Пфф! Опять эта тошнота на лицах!
        С горем пополам закончили завтракать. Мирра увела Веронику в соседнюю комнату, чтобы выслушать рассказ о походе к дереву бур-бур.
        Ганс и Септимус сидели в гробовом молчании. Время от времени из-за двери долетали горестные всхлипы Вероники: ей тяжко было вспоминать о произошедшем.
        Наконец, из комнаты вышли невозмутимая Мирра и заплаканная Вероника. На допрос отправился Ганс.
        - Ты как? - мягко спросил Септимус Веронику.
        Она только кивнула, уткнувшись ртом в платочек. Потом слегка подрагивающим голоском спросила:
        - Вы тут не ссорились? С Гансом?
        - Нет, - равнодушно бросил Септимус. - Слушай, помоги мне: надо бы одеть эту чокнутую.
        - Кого? Мирру? Ты что, до сих пор не купил ей одежду?! Невероятно! Не спорю: у нее много недостатков, но...
        - Да, та ещё заноза в заднице!
        - ...но она же отражение твоего сердца! Разве можно так себя не любить?!
        Мирра и Ганс вышли в общую комнату. Ганс, разумеется, не плакал, но выглядел подавленным. Зато Мирра сияла энтузиазмом.
        - Больше с вами никого не было? Ныне покойных я в расчет не беру.
        Вероника, Септимус и Ганс дружно помотали головой.
        - Хм...Странно, - пробормотала Мирра. - Ну да фиг бы с ним. Да, хотела спросить: как вы меня нашли?
        - Кто-то подбросил мне карту, - пояснила Вероника. - Там было написано "Выход". Вот мы и решили, что это может быть как-то связано с...ну, с тем заклинанием вокруг Города.
        - Так-так-так, понятно-понятно-понятно. Подбросили карту. Тебе. И больше никого не было...Хм...Ну, я пошла.
        - Куда? - взволнованно выкрикнул Септимус.
        Мирра смерила его пристальным взглядом:
        - Поброжу по Городу, потолкусь среди людей, посмотрю, послушаю, прогуляюсь к границе действия этого пресловутого заклинания. В общем, стандартные процедуры. Ты же был дознавателем: должен знать, как это делается.
        Септимус кисло улыбнулся, поймав на себе всполошенный взгляд Ганса.
        - Здорово. Но сначала мы купим тебе нормальную одежду, - доброжелательно, но твердо сказала Вероника. - Сложно затеряться в толпе, когда на тебе надета занавеска.
        ***
        Мирры не было два дня. Септимус успокаивал себя тем, что она бессмертная, что чаровское зеркало по-прежнему стоит у него в комнате, что их с Миррой связывают магические узы. И все же...
        Работать не хотелось. Да и, откровенно говоря, никаких сверхважных дел не было. Наспех просмотрев бумаги, наместник через потайной ход вернулся к себе в покои.
        На кровати, раскинувшись, лежала женщина, совершенно голая и абсолютно незнакомая.
        В босоногой нищенской юности Септимус был бы несказанно счастлив, обнаружив в своей постели голую женщину и, не задаваясь лишними вопросами, приступил бы к делу. Обретя независимость и жизненный опыт, он понял, что обнаженная незнакомка, свалившаяся с небес, чаще всего приносит не море удовольствий, а кучу проблем. Так что наместник предпочитал самолично контролировать появление женщин в своей постели и степень их оголенности.
        Сейчас у Септимуса был только один повод для радости: женщина определенно была жива. Когда-то ему уже подбрасывали в кровать трупы, и наместник знал, насколько хлопотно разруливать подобные ситуации.
        Он вытащил кинжал и медленно двинулся вдоль стены, присматриваясь и прислушиваясь.
        - В правом углу - инстинкт самосохранения! - прокатился по комнате высокий звонкий голос. - В левом углу - инстинкт размножения!
        Наместник вздохнул со смесью облегчения и раздражения.
        - Иииии...Инстинкт самосохранения отправляет соперника в нокаут с одного удара!
        - Где ты, чёрт тебя дери? - крикнул наместник.
        Мирра вышла из ванной, на ходу закалывая волосы шпильками.
        - Твоя работа? - строго спросил Септимус, кивая в сторону кровати.
        Довольная собой Мирра широко улыбнулась.
        - Что с ней?
        - Ты за нее волнуешься? Как мило!
        - Я волнуюсь не за нее, а за себя. Случись что - разгребать это дерьмо придется мне!
        Мирра надула губы:
        - Пфф! Обижаешь! Перед тобой эксперт в избавлении от трупов и сокрытии улик! Да не парься ты! Она просто спит. Мягкое, безопасное снотворное...
        - Зачем она тебе?
        - Хотела сделать тебе приятное. Там, чтобы ты реализовал свои фантазии, и все такое.
        - У меня нет таких фантазий! А если бы даже были, поверь, я бы управился без твоей помощи! Так зачем ты её приволокла?
        - Ну...- душа зеркала загадочно улыбнулась. - Понимаешь ли, милый, за полторы сотни лет я несколько подзабыла человеческую анатомию. Мне нужен образец.
        - Образец чего? - сквозь зубы прошипел наместник. Его охватило недоброе предчувствие.
        - Женского тела, родной, - задушевно протянула Мирра.
        - И для этого надо было тащить в мою постель голую проститутку?! - взревел Септимус.
        Мирра высоко подняла брови, одарив наместника очередной лучащейся улыбкой.
        - Вообще-то, - заметила она после краткого молчания, - я могла воспользоваться нашей малюткой Вероникой.
        - Да я тебя!..
        - Но! - жестом остановился его Мирра. - Но - я проявила тактичность и взяла совершенно постороннюю женскую особь, к которой ты гарантированно не испытываешь никакой эмоциональной привязанности. И поверь, я хотела все сделать в твое отсутствие. Сейчас ты, строго говоря, должен сидеть в своем кабинете и заниматься государственными делами. Так что ты сам виноват: нужно соблюдать распорядок дня.
        Септимус открыл рот, намереваясь возразить бесстыжему зеркалу. Потом закрыл. Сделала несколько глубоких вдохов.
        - Мирра. Я безмерно благодарен тебе за заботу, - заговорил он подчеркнуто терпеливым и вежливым тоном, каким обычно говорят с нашкодившим ребенком, которого хочется убить, да нельзя. - Но можно задать тебе один единственный вопрос?
        - Можно, - беззаботно кивнула Мирра.
        - Почему! - гаркнул наместник, но тут же продолжил более сдержанно: - почему ты не могла все это сделать в другом месте?!!!!!
        Под конец Септимус все-таки не выдержал и сорвался на крик.
        Мирра вздохнула и еще более терпеливым и вежливым голосом пояснила:
        - Потому что, зайчик, мне нужна была спокойная обстановка.
        - Какой я тебе нахрен зайчик?!!!!
        - Мой милый, любимый, понимающий зайчик, - сладко тянула Мирра, - который сейчас успокоится, заткнет хайло, сядет в уголочке и не будет мешать своему зеркальцу заниматься делом! И лучше, чтобы этот уголочек был в другой комнатке. Поверь, совеночек, это зрелище может тебя шокировать.
        "Совеночек" решительно уселся в кресло и заявил:
        - В мире осталось крайне мало вещей, которые способны меня шокировать.
        Мирра с сомнением покачала головой, но к удивлению наместника промолчала.
        Она встала прямо на кровать в ногах у спящей женщины и начала всем телом медленно наклоняться вниз, пока не зависла в полуметре над ничего не подозревающей труженицей плотских утех. Потом так же медленно воспарила вверх и распласталась на потолке.
        Воздух завибрировал от магии. Септимус привстал в кресле, но тут же рухнул обратно. Тело проститутки озарилось серебристым сиянием и на мгновение исчезло. А затем стало вновь материализовываться частица за частицей. В буквальном смысле. Начиная с ног, стали формироваться кости. Постепенно они обрастали мышцами, сухожилиями, кровеносными сосудами, кожей, из пор которой по крупицам восстанавливались волоски.
        Когда дело дошло до внутренних органов, Септимус понял, что имела в виду Мирра. Да, в своей жизни он видел многое. Даже слишком многое. Но такое - разве что в кошмарном сне.
        Поборов желание немедленно драпать из спальни на всех парах, Септимус поглубже урылся в успокаивающую мягкость кресла и прикрыл глаза. На него наваливалась дремота. Последнее, что Септимус увидел - розовато-коричневые кишки, похожие на жирную личинку.
        -
        Они были розовато-коричневыми и жутко воняли. Но Септимус уже не мог чувствовать запахов. Многочасовая битва на Пятиглинном плато насытила воздух вонью крови, мочи, дерьма, рыхлой земли, железа, магии, паленого мяса, гари и почему-то сирени. Армия запахов убила обоняние Септимуса, и теперь он чувствовал только сирень.
        Сражение завершилось несколько часов назад. Имперские войска победили. Септимус, кадровый офицер имперской армии, должен был бы радоваться. Но вместе с обонянием война уничтожила в нем и способность чувствовать. Впрочем, это не распространялось на болевые ощущения. Тело ныло даже в таких местах, о существовании которых Септимус до сей поры не подозревал.
        К нему приближалась бригада имперских лекарей в белой униформе. Удивительно, но она действительно оставалось белой. Даже в таких условиях.
        Врач скептически оглядел Септимуса и махнул рукой двум здоровякам. На них тоже была медицинская униформа. И она-то как раз белой уже не была. Парни подхватили Септимуса и поволокли куда-то. Не в госпиталь. К ближайшей траншее. Сюда они его и сбросили. На груду других тел.
        Всю дорогу и еще потом, пока они не скрылись из виду, Септимус отчаянно шевелил губами, пытаясь объяснить, что это не его кишки, что он ещё жив и не безнадежен, что у него просто ослабели ноги и вообще...
        В нескольких метрах от него упало ещё одно тело. Оно громко стонало, называлось офицером имперской армии, грозилось страшными карами и требовало отнести себя в госпиталь.
        - Заткнись, - раздраженно крикнул один из врачей. - Мы не служба доставки. Не можешь самостоятельно идти - лучше сдохни. Не хватало нам тут еще массовой эпидемии из-за кучи полудохликов и трупаков!
        - Пошли, работать надо, - устало проворчал его товарищ. - Завтра сюда доберется бригада зачистки и спалит тут все к чертям. Только представь, какая тут станет почва...Лес будет расти, как на дрожжах...
        Под Септимусом и вокруг него что-то шевелилось, стонало, плакало, истекало кровью и ужасом. Он старался не обращать внимания. Попытался согнуть ногу. Безуспешно. Радовало лишь то, что он по-прежнему чувствовал свои конечности. У него было время до прихода бригады крематоров.
        Медики вновь подошли к краю траншеи. На Септимуса свалился труп здоровенного солдата, придавив его своей тяжестью.
        Спустя три часа ослабевшему Септимусу так и не удалось выбраться из-под трупа. Все было кончено. Мысль банальная, как и любая правда.
        Кто-то шел по траншее. Прямо по трупам. Человек. Не врач и не военный. Шел медленно, склоняясь над мертвыми и полуживыми телами, тщательно их осматривая, залезая в карманы. Мародер. Все ближе. Ближе.
        В теплом луче вечернего солнца блеснул проводок звуковода, вьющийся из уха Септимуса. Мародер подошел. Присел на корточки. Обычный, ничем не примечательный человек, каких сотни. На Септимуса он не взглянул. Вытащил у него из уха мембрану звуковода, провел рукой по проводку, добрался до кармана с биоптикуляром. Вытащить не смог: мешал труп солдата. Практически без усилий мародер сбросил мертвое тело с Септимуса, забрал биоптикуляр и ушел.
        К утру Септимус сумел выбраться из траншеи. Ему повезло: в поисках своего хозяина сюда прибрела какая-то умная и преданная лошадь. Потом ему везло еще дважды. Видимо, жизнь решила оптом расплатиться за все годы несчастий и унижений. В деревеньке, куда привезла Септимуса умная лошадь, ему попалась добросердечная женщина, лекарка-самоучка, идеалистка до мозга костей. Она вылечила его, хотя взамен ему приходилось ежедневно выслушивать лекции на тему "помощь людям и врачебная этика". Септимус оставил умную лошадь ей.
        Потом, блуждая без особой цели, Септимус наткнулся на смертельно раненного имперского офицера. Оказалось, на него напал отряд неугомонных повстанцев. Он вез в штаб важную депешу. Доставить её взялся Септимус. В депеше сообщалось об убийстве императора. Командующим штаба был наследный принц. Септимус получил орден за доблесть, дворянский титул и небольшое состояние. После окончания войны принц, а ныне император предложил своему протеже место при дворе. Но Септимус предпочел занять пост наместника одного милого и весьма спокойного Города на завоеванной территории за много километров от имперской столицы. Император отнесся к желанию новоиспеченного дворянина без восторга, однако возражать не стал. Спустя две недели Септимус с военным отрядом прибыл в Город. Только через пять лет к наместнику начало возвращаться обоняние.
        -----
        Септимуса овевал сладковатый аромат липы. В полудреме он прижался к чему-то теплому. Почувствовал под рукой чужие волосы...Дернулся всем телом, упал с кровати и тут же вскочил на ноги, ошалело озираясь в поисках оружия. На его постели, сжавшись в комок, сидела обнаженная женщина, напуганная не меньше самого наместника.
        Проклиная Мирру, Септимус наскоро оделся и, заплатив проститутке немыслимо огромную сумму, вытолкал её взашей.
        В спальне его уже поджидала Мирра, довольная как бегемот на солнцепеке.
        - И стоило так надрываться? - сдержанно полюбопытствовал Септимус. - Раздевать меня, тащить к кровати?
        - Чего не сделаешь ради хорошего настроения! - бодро отозвалась душа зеркала и на пять минут ушла в хохотушки.
        Септимус отметил, что Мирра была одета по последней городской моде, а её тело было плотным и больше не просвечивало.
        - Что насчет заклинания? - решил сменить тему наместник.
        - Картина вырисовывается, - туманно ответила Мирра. - Один вопрос: а нафига тебе вообще уезжать из Города? Эти двое понятно. Вероника хочет облагодетельствовать весь мир и досконально изучить медицину. Гансу не дают покоя лавры короля воров, да и опасно с его профессией долго оставаться на одном месте. Но тебе-то что неймётся? Ты ведь уже получил все, что хотел. Всего достиг. Ты - хозяин целого города! Так куда ты бежишь, Септимус.
        - Глупости говоришь, - весело улыбнулся наместник. - Никуда я не бегу. Просто.
        - Просто что?
        - Ничего. Просто просто.
        - Ага. Сын проститутки, вор, шулер, торговец рыбой, стражник, библиотекарь, бухгалтер, кузнец, контрабандист, дознаватель, военный офицер, дворянин, императорский наместник...
        - Ну, надо было как-то на хлеб зарабатывать.
        - Что дальше, Септимус? Куда ты теперь? Чего ты хочешь? Куда стремишься?
        - Пока, - с нажимом произнес наместник, - пока я стремлюсь отыскать выход из Города. Так ты можешь помочь? Воплотить моё заветное желание?
        Мирра криво усмехнулась:
        - Человеческие желания... Вы, люди, порой желаете совсем не того, чего хотите. Двести шесть лет назад мое зеркало нашел один смертельно больной мальчик. Страстно желал иметь нормальное сердце. Хотел быть здоровым. Клёвый был мальчуган. Умер через месяц после нашей встречи.
        - Э...Несчастный случай?
        - Не, рак мозга. Врачи напутали с диагнозом: сердце у него и так было в порядке. Проблема крылась в мозге. А потом был профессор зоологии. Мы были вместе пятьдесят четыре года. С животными мы тогда общались чаще, чем с людьми. Хорошее было времечко.
        - И? - осторожно уточнил Септимус. - Этот профессор тоже желал не того, чего хотел?
        - Не. Просто классный был мужик. Хотела тебе о нем рассказать. Поделиться, как вы, люди, это называете.
        - Это классный мужик упрятал тебя в пещеру?
        - Что? Нет! Мое зеркало всегда хранится в этой пещере. В перерывах. Не спрашивай, как оно туда попадает! Без понятия. Это происходит само собой. Таков уж порядок вещей. Кстати, о вещах. Как выбраться из Города, я пока не выяснила. Но знаю, у кого можно спросить. Собирай всех. Мне понадобятся иголка, две шпульки и большая кастрюля вареной картошки.
        Глава 2. Приговоренные к счастью
        - Может, наконец объяснишь, что мы тут делаем и где это "тут"? - потребовал Ганс. - Мы с Вероникой четыре раза заблудились, пока нашли эту халупу.
        - Правильно, - удовлетворенно кивнул Септимус. - Потому что это мое тайное место. Одно из. А если тайное место может найти даже младенец, то какое оно нафиг тайное! Логично?
        - Логично, - согласилась Мирра, которая в это время рисовала мелом на полу какие-то замысловатые символы. - Картошку принесли?
        - Ага, - отозвалась Вероника, ставя на шаткий стол чугунок, плотно укутанный тряпками. - C пылу с жару, как просила. А зачем нам столько картошки? Это что, какой-то ритуальный дружеский обед?
        - Ну...Типа того, - замялась Мирра. - Не совсем обед и совсем не дружеский, но ритуальный - это да. Мы будем вызывать духа!
        - Что?! - вытаращил глаза Ганс. - Зафига???
        Оторвавшись от малевания каракулей, Мирра строго пояснила:
        - За надом. Вы же хотите выбраться из Города? Вот. Я тут смоталась в нулевое измерение, порасспрашивала. И мне намекнули, что нужно перетереть с сильфами.
        - С кем? - спросил Ганс.
        - Пере...Что?! - ужаснулась Вероника.
        Мирра закатила глаза:
        - Ой, мам-моя, бабуины в ботинках...Сильфы - духи воздуха. И нам с ними надо перете...Переговорить, в общем.
        - Так зачем нам картошка? - терпеливо повторила вопрос Вероника.
        Мирра самодовольно улыбнулась
        - Знаете, чем высокоорганизованное создание вроде меня отличается от ушлёпков типа духов?
        - Они болтают меньше чепухи? - предположил Септимус.
        - Нет! Болтают они больше. Но в довесок они еще и любят еду человеческого мира. Плёвое дело - поймать духа на хавчик. И чем больше сильф сожрёт, тем более материальной станет его оболочка. И тем труднее ему будет от неё избавиться. Улавливаете?
        - Не-а, - помотали головой все трое.
        Мирра обреченно вздохнула и веско молвила:
        - Духи ненавидят материальный мир! Особенно духи воздуха. Здесь они себя чувствуют как корова в болоте. Они пломбами наружу вывернутся, лишь бы поскорее удрать обратно в нулевое измерение.
        - У духов есть пломбы? - изумилась Вероника.
        Проигнорировав её замечание, Мирра продолжила:
        - Конечно, иногда сильным волшебника удается с помощью магии привязать духа к себе...Но это все равно что пытаться голыми руками удержать крота: болезненно, бессмысленно и травматично. Вам крупно повезло, что у вас есть я.
        - Так картошка-то тут при чем?! - не выдержал Ганс.
        - Ой, разорался-то! Я знакома с одним сильфом, который может оказаться нам полезен. И он обожает картошку!
        - Не проще было тебе расспросить этого...сильфа...там, в нулевом измерении? - заметил Септимус.
        - Пробовала, - мрачно проскрипела Мирра, стискивая кулаки. Брусок мела в её пальцах переломился пополам, осыпав пол белым крошевом. - Эта сволочь...короче, не идет на контакт.
        - На хрен послал? - сладко протянул Септимус.
        - Да, - вздохнула Мирра.
        Приготовления были окончены, а участники спиритического ритуала заняли боевые позиции. Мирра стояла в одном из секторов магического круга, единственном, который не был заполнен письменами. С её вытянутой руки свешивалась швейная иголка на длинной ниточке. Напротив Мирры дежурила Вероника с чугунком картошки. Ганс и Септимус стояли между ними, друг напротив друга. Каждый держал по маленькой металлической шпульке и чувствовал себя полным идиотом.
        По сигналу Мирры Вероника метнула в центр круга картофелину. Иголка завертелась, будто её засасывало в невидимую воронку. Картофелина потускнела и исчезла. Вероника швырнула следующую картофелину, которая испарилась прямо налету. В центре магического круга возникла полупрозрачная фигура толстенького человечка с дурацкой прической и хитрющими глазами.
        - Ещё, - потребовал человечек голосом, похожим на завывание ветра в пустом жбане из-под пива.
        Вероника бросила подряд три картофелины, которые сильф заглотил целиком. С каждой картофелиной его тело становилось все более осязаемым. На четвертой картофелине Мирра скомандовала:
        - Давай!!!
        Септимус и Ганс шагнули навстречу друг другу, занося шпульки над секторами магического круга. Шпульки зависли в воздухе и с уходробительным визгом завертелись вокруг своей оси. Письмена внутри магического круга налились янтарным светом. Сильф дернулся, как пойманная муха. Однако натяжение магического поля было слишком сильным: дух воздуха уже не мог ни прорваться обратно в нулевое измерение, ни выбраться за границы круга.
        Мирра зашлась зловещим хохотом. Даже косые взгляды спутников не могли её утихомирить.
        - Хватит ржать! - рявкнул сильф. - Человечишка, ты горько пожалеешь, что посмел...
        Тут он наконец разглядел Мирру и взвыл ещё громче:
        - Ууу! Падла!!! Стекляшка гадская!!! Отпусти меня, слышишь? Хуже будет!
        - Будет, будет, не сомневайся, - пообещала Мирра. - Вероника! Идем: будешь мне ассистировать! Итак...Кхм...Кто-нибудь может навскидку назвать уничижительное обозначение ветра? Ладно, не суть.
        Она ступила в центр круга, наощупь достала из поднесенного Вероникой чугунка картофелину и запихала её сильфу в рот. Тот фыркал, отплевывался, но картофелину проглотил. Теперь его силуэт стал еще отчетливее.
        - Помнишь, о чем мы говорили в нулевом измерении? - грозно спросила Мирра.
        - Отвали!
        - Вероника, картошку!
        - Бред какой-то, - фыркнул Септимус и, отойдя от магического круга, уселся на стул.
        Ганс последовал его примеру.
        - Вероника, где картошка?! - капризно выкрикивала Мирра.
        - Это что, пытка?! - до Вероники лишь сейчас дошел смысл происходящего. - Прекрати немедленно! Если бы я знала, я бы никогда...Аааа!!!!!
        Выронив чугунок, Вероника завопила от ужаса. Странная прическа сильфа оказалась совсем не волосами: на Веронику скалили пасти ядовитые гадюки. Мирра подобрала с пола картофелину и засунула сильфу в рот. Змеи с недовольным шипением опали духу на плечи.
        - Слушай меня внимательно, - шипения Мирры испугались даже гадюки, - или ты сейчас расскажешь мне все, что знаешь про заклинание вокруг Города, или я скормлю тебе всю эту картошку! А потом сварю ещё. И ещё! И снова!! Лет на десять полноценного материального существования! Хочешь? Я это сделаю, я дурная, ты меня знаешь!
        - Да я таких, как ты на вихре вертел, курица! - бушевал сильф, выплевывая куски картошки. - Думаешь, я не проведу твоих дружков? Думаешь, не облапошу каких-то людишек? Кто? Кто из них меня призвал? А?
        Мирра вывела ещё одну руладу дьявольского хохота:
        - Ну ты дятел! Это я! Я тебя призвала! Я!
        У сильфа отвисла челюсть:
        - Гонишь! Это точно был человек! Я же проверял: по всем признакам человек! Я...
        - О да! Мое тело - идеальная копия человеческого, - Мирра продолжала измываться над поверженным противником. - Один в один! Не отличишь. Ты и не отличил, правда? Ну же, признай: тебя поимели!
        Клубок змей на голове сильфа вновь зашевелился. Гадюки хаотично метались из стороны в сторону, ища брешь в магической клетке.
        - Может быть, не будем обострять конфликт? - это, конечно, встряла Вероника. - Может, вы просто окажите нам любезность и расскажите про заклинание вокруг Города?
        Змеи, сильф, Мирра, Ганс и Септимус дружно посмотрели на Веронику.
        - Неужели такие ещё существуют? - недоверчиво покачал головой дух воздуха, и волосы-гадюки заколыхались в такт его движениям.
        - Сама в шоке, - призналась Мирра. - Ну так что, окажешь, блин, любезность, или готовить следующий килограмм картошки?
        - Да пошла ты, - огрызнулся сильф, но без прежнего запала. Похоже, он смирился с поражением. - Ладно, чего ты там хотела?.. Погодь! Сначала пусть девчонка даст слово, что вы меня отпустите.
        - Даю слово! - горячо заверила его Вероника.
        Мирра скорчила недовольную гримасу, но возражать не стала.
        - Хорошая девочка. Так о чем мы? Ах, да, о заклинании вокруг Города, - сильф уселся в воздухе, откинулся на спинку несуществующего стула и скрестил ноги. - Это барьер. Древняя и сильная магия. Вам с ней ничего не сделать. Так что смиритесь и жуйте печеньки.
        Он замолчал, самодовольно ухмыляясь и бросая сальные взгляды в сторону Вероники. Через магический круг пролетела картофелина и врезалась сильфу в лоб:
        - Не отвлекайся, - сказал Септимус, вытирая пальцы о куртку. - Так кто наколдовал этот барьер?
        - Какая разница? Не вам с ними тягаться.
        - Мы попробуем.
        - Флаг в руки, барабан на шею, ветер в спину! Барьер наколдовали лесные братья. Семьдесят лет назад. Но месяцев шесть назад барьер стал жарить будь здоров. Впускать людей он ещё впускает, а вот обратно - фиг вам. Единственный путь - пройти через нулевое измерение. Вам, людишкам, от этого, правда ни холодно ни жарко. Но ты, Мирра, можешь попытаться свалить. Только дружеский совет: поторопись. Пространство внутри барьера лихорадит мама не горюй. Даже в нулевом измерении. Искажения - я тебя умоляю! Войдешь целой, выйдешь по частям. Старшие говорят, что пространство внутри барьера в конце концов схлопнется. Потому вам по-любому капец. Но вы не унывайте: вы же люди, вам так и так помирать.
        - Утешил! - фыркнул Ганс.
        - Зачем вообще нужен этот барьер? И почему никто не замечает его, кроме нас?
        - Правильные вопросы, - уважительно кивнул ему сильф. - Ответ: а хъ..хто его знает! Спроси у лесных братьев. А теперь отпускайте меня. Мне ещё эту сраную картошку переваривать. Сухая, как солома! Не могли что ли масла с укропчиком добавить?
        - Извините, - виновато сжалась Вероника.
        - Извините! - расхохотался сильф. - Нет, вы слышали? "Извините"! Прелесть! Эй, Мирра, уговор помнишь?
        - Ладно-ладно, - надулась душа зеркала, - катись, козлина жирная.
        Шаркнув ногой, она затерла часть магического круга. Шпульки со звоном упали на пол. Сильф сделал в воздухе сальто и завис вниз головой. Змеи мягко шипели какую-то песенку. Сильф о чем-то размышлял.
        - Пошли отсюда, - позвала Мирра остальных.
        - Притормозите-ка, - остановил их сильф и одарил Веронику мечтательным взглядом. - Жалко, если такой цветочек гикнется в этой дыре. Даю подсказку. Когда станет совсем жарко, помните: с железом вам не по пути.
        Прежде чем они успели открыть рот, сильф взмыл вверх и, пролетев сквозь крышу, исчез.
        - И что это значит? - недоуменно протянул Септимус.
        -Может, что мы не должны ссориться и прибегать к насилию? - предположила Вероника.
        - Или этот долбанный урод просто решил над нами поиздеваться, - пессимистически заметил Ганс.

***
        - Осьминожь мою печень! Вы что, маленькое королевство захватить решили? - ядовито поинтересовалась Мирра.
        Сегодня роль военного штаба играл дом Вероники. Сразу после спиритического допроса Ганс и Септимус, каждый сам по себе, куда-то пропали. Вернулись они спустя пару часов, под завязку нагруженные оружием.
        - Мы собираемся запереться к парням, которые сварганили вокруг Города охренительно мощное заклинание, - пояснил Септимус. - Не хотелось бы столкнуться с ними неподготовленными.
        - А переть ты это хозяйство на себе будешь? - не унималась Мирра.
        - Кто вообще такие, эти лесные братья? - задумчиво проговорила Вероника. - Я всю жизнь прожила в Городе, но ни разу о них не слышала.
        - А, так, кучка бородатых придурков, - пренебрежительно махнул рукой Септимус. - Высокодуховные отшельники. Живут в чаще, с внешним миром контактов избегают, налоги платят исправно, в антиимперской деятельности не замешаны. Поэтому я ими никогда особо не интересовался. Придется разбираться на месте. Импровизировать. Так! Мужики разбирают оружие, девочки остаются дома и готовят борщ. Ганс, ты мужик или готовишь борщ?
        - Ну уж нет! - опередив Ганса, возмущенно закричала Вероника. - Я дома не останусь! Мы единственные, кто знает про барьер! Мы обязаны держаться вместе! Мирра, я права?
        - Понятия не имею, о чем вы треплетесь, - лениво протянула душа зеркала, поглаживая лезвие кинжала. - После слова "импровизировать" там началась какая-то лажа, и я перестала слушать.

***
        Густая духота дороги сменилась влажной лесной прохладой. Земля была устлана прошлогодней палой листвой, таившей под своим бархатистым ковром камни, пеньки, ямы и коряги.
        - Тссс, - предупредил Септимус, когда Вероника в очередной раз споткнулась, - мы уже близко. Конечно, лесные братья проповедуют любовь и все такое. Но вдруг они за эту любовь готовы убить?
        Карта, найденная в архивах городского совета, не соврала: община лесных братьев действительно располагалась в небольшом овражке возле родника. Гармонично вписанные в лесной пейзаж, здесь теснились бревенчатые избёнки.
        - Довольно мило, - прошептала Вероника.
        Ганс поморщился:
        - Ненавижу, когда мило. Спускаемся.
        - Предлагаешь переться всем табором? - усмехнулся Септимус. - Может, сразу с песнями и плясками? Разобьемся на пары. Я пойду с Вероникой, а тебя прикроет Мирра.
        - Чё, самый умный? - моментально полез в бутылку Ганс. - Тебя никто главарем не выбирал!
        - Заткнитесь оба! - шикнула на них Мирра.
        Не говоря ни слова, Ганс развернулся и зашагал вдоль края оврага. Вероника хотела броситься за ним вдогонку, но Септимус положил ей руку на плечо:
        - Пусть идет.
        Втроем они стали спускаться по склону, стараясь слиться с местностью. Получалось так себе. Из-под ног Мирры то и дело раздавался оглушительный предсмертный треск ломающихся веточек. Вероника спотыкалась, поскальзывалась и громким шепотом извинялась за собственную неуклюжесть. До середины склона Септимус страдал молча. У пенька со слизнем, пожирающим масленок, его терпение иссякло:
        - Бабский батальон! - сквозь зубы прокомментировал наместник, за что схлопотал от Мирры смачную затрещину.
        - Ну хватит! - вспылил Септимус. - Я, конечно, не ангел во плоти, но опыт военных операций у меня побольше вашего. Поэтому действуем по моему плану.
        - И каков план?
        - Я иду на разведку, вы сидите в кустах.
        - Какая изощренная тактика!
        Наградив Мирру строгим командирским взглядом, Септимус перебежками направился к ближайшему бревенчатому строению. Мирра проводила наместника неприличным жестом и поспешила следом. Ответственная Вероника в смятении шуршала кустами. Она не знала, как правильнее поступить: бросить за товарищами или выполнять указания Септимуса и оставаться на месте. Дилемму разрешила деревянная клеть, которая неожиданно ухнулась сверху, накрыв Септимуса. Мирра замерла в странной позе, занеся ногу для очередного шага. Вероника зарылась поглубже в кусты. Из укрытий высыпали лесные братья в зелено-коричневых одеяниях. Среди них сразу бросался в глаза полупрозрачный толстяк с дурацкой прической.
        Абсолютно ровным голос Септимус произнес:
        - Я наместник Его императорского Величества, владыки и повелителя Империи. Если через две минуты вы не освободите меня, я сочту ваши действия бунтом против действующей имперской власти. Очень скоро сюда явится отряд...
        - Бросьте, ваша милость! - усмехнулся лесной брат с седой окладистой бородой. - Никто не придет! Дух воздуха из нулевого измерения нам все рассказал. Мы знаем, что вы действуете как частное лицо. Вы пришли расспросить нас про Великую Огненную Стену, ведь так? Кстати, а где ваши спутники?
        - Я потерял их, - слегка виновато улыбнулся наместник, - по дороге к городским воротам. Не люблю дилетантов. Предпочитаю действовать в одиночку.
        -- Она, - Септимус небрежно кивнул в сторону Мирры, - не в счёт.
        - Конечно-конечно, - согласился седобородый. - Значит, это нынешнее воплощение чаровского зерцала? Своеобразно, ничего не скажешь.
        - Не забывай наш уговор, человек, - угрожающе зарокотал сильф.
        - Конечно-конечно, - испуганно пробормотал седобородый и воздел руки к небу. - В сей час взыва...
        - Что с ней? - перебил его Септимус. - С Миррой?
        - Полный паралич, - зловеще прошипел сильф, припадая к прутьям клетки. - Не только вы умеете ставить ловушки на духов. Скоро эти ребятки сделают из тебя овощ. Расслабься: это метафора. Твое сознание уснет, а тело - тело будет жить. Долго, я надеюсь. Потому что пока ты не перестанешь дышать, магическая связь не прервется. Эта рыжая дрянь будет тебя отражать. Будете вместе пускать слюни и носить трусы на голове. Продолжай, магистр, - обратился он к седобородому лесному брату, - но поторопись! Меня уже тошнит от этого мира!
        Магистр сглотнул:
        - А...ммм...
        - Ну, чё надо? - раздраженно бросил сильф.
        - О великий дух, поведай мне...
        - Короче.
        - Они действительно пришли вдвоем? Больше с ними никого не было?
        - Вам, людям, что, магия последние мозги отшибла?! - возмутился сильф. - Какого рожна ты, баклан, не расставил охрану по периметру?
        Магистр растерянно развел руками.
        - Идиоты, - обреченно констатировал сильф. - Значит так: я к тебе в холуи не нанимался. Разгребайся сам. И учти: нарушишь уговор - всех тут сдую.
        Над оврагом пронесся ветер. Поймав его поток, сильф взмыл вверх и пропал.
        Вероника сидела в кустах ни жива ни мертва. Если бы перед ней лежал расчлененный человек, она бы знала, как поступить. Но сейчас у нее не было ни расчлененного человека, ни малейшего понятия, что делать.
        Магистр меж тем продолжал. С уходом сильфа он вновь почувствовал себя на коне. Голос его звучал драматически и внушительно:
        - В сей час взываю к вам, братия! Мы, открывшие секрет Счастья, подчинив...
        - Может, поделитесь? - деловито поинтересовался Септимус.
        - А? - рассеянно обернулся магистр.
        - Ну, секретом счастья. Раз уж мне все равно уготована участь овоща, так хотя бы исполните последнее желание, удовлетворите моё любопытство. За каким хреном вам понадобилось огораживать Город заклинанием?
        - Великой Огненной Стеной! - с раздражением капризной примадонна поправил магистр. - Хорошо, так и быть. Пока готовится церемония ощаст...отщас...лив...о-счаст-лив-лива...ния...Так вот, пока она готовится, я поведаю тебе тайны нашего ордена! Все равно ты не сможешь никому он них рассказать. Так что плевать. Уведите его! И её...это...переместите, в общем. И пошлите в Город людей: надо разыскать тех двоих. Защитим же наш идеальный мир от недовольных!
        Братья дружно взревели. Они подняли клетку, кучей навалились на Септимуса, скрутили его и уволокли в один из деревянных домишек. Туда же унесли окоченевшую Мирру.
        Вероника медленно выползла из кустов и, низко припадая к земле, стала подниматься вверх по склону. Она не представляла себе процедуру осчастливливания, но уже само название звучало омерзительно.
        ***
        Септимус лежал, привязанный к кушетке. Голова была зафиксирована между двумя металлическими пластинами. Из носа торчали трубки. Они были подведены к огромной дымящейся колбе, внутри которой бурлила радужная жидкость. На округлом боку колбы были выгравированы пиктэмы. Септимус уже видел их и помнил, что они читаются как "Ого".
        - Что это? - прогнусавил наместник.
        - Сосуд счастья, - отозвался магистр. - Его священные испарения сделают вас абсолютно счастливым человеком.
        - Отвратная перспективка, - признался Септимус. - И как скоро это произойдёт?
        - О! Всего несколько вдохов! Чувствуете? Чувствуете, как проблемы отступают?
        Впервые Септимус пожалел, что к нему начало возвращаться обоняние. И порадовался, что этот процесс затянулся.
        - О да, чувствую! - путы на руках были крепкими, но недостаточно. Если бы только удалось достать лезвие, припрятанное в рукаве. - Чувствую! Но перед тем как я окончательно стану счастливым, будьте милостивы: расскажите, зачем нужен этот барь...Великая Огненная Стена!
        Магистр задумчиво посмотрел в угол под потолком и сказал:
        - Ради счастья. Этот Город и его окрестности - его воплощение. Идеальный мир. Тот, кто воздвиг Стену и основал братство, был мудрым человеком и могущественным волшебником. Он понял главное: понял Смысл счастья. А поняв Смысл, получил над счастьем абсолютную власть.
        - И в чем же этот смысл?
        - Смысл в том, что счастье недолговечно. Единожды найденное счастье нужно оберегать. А лучший способ сохранить скоропортящийся продукт - консервация!
        - Но сильф говорил, барьеру семьдесят лет. Почему он стал заметен только сейчас?
        - Потому что люди глупы! И потому что всегда найдутся ...уроды - ошибки системы, которых не удовлетворяет универсальное счастье. Люди покидали Город. Люди приезжали в Город. Угроза перемен, разрушение устоев, попрание традиций...О! Мы не могли этого допустить. Создатель Стены сделал её слишком слабой. Проницаемой. Поэтому мы её усилили. Усилили заклинание. Но все равно появились вы - проклятые...искуны! Вам даровали идеальный мир! Нужно было только сидеть и не рыпаться!!! Но вы...вы, как гнилостные бактерии, поганите наше законсервированное счастье!
        - Законсервированное? Ха! - Септимус зашёлся смехом. - Скорее смахивает на мумификацию! Долговечный труп счастья!
        - Не важно, - мрачно пробурчал магистр. - Скоро мы выловим всех ущербных и подвергнем вас процедуре осчастливливания. Не за горами тот день, когда наше счастье станет абсолютным. Никому не избежать лучшего будущего.
        ***
        Ганс сидел под деревом на вершине склона и пытался угадать, что же происходит на дне оврага. Совесть шептала, что нужно наплевать на амбиции и догнать остальных. Упрямство гневно кричало, что нефиг, потому как а чё они, и вообще. Аргументы не слишком убедительные, однако их хватало, чтобы удержать Ганса на месте.
        Листва на склоне зашуршала, и оттуда вынырнула Вероника. Ганса убрал ладонь с рукояти кинжала и помог ей подняться. Веронику била мелкая дрожь, но за стуком зубов Гансу все же удалось разобрать её слова:
        - Лесные братья! Они заколдовали Мирру и схватили Септимуса! Они хотят сделать его счастливым!
        - Вот подонки! - Ганс тоже умел язвить.
        - Их надо спасать! - в отчаянии провыла Вероника.
        - Сколько их? - спокойно поинтересовался Ганс.
        - Кого?!
        - Братьев.
        - Не знаю. Я видела человек пятнадцать.
        - Вот видишь. Мне одному с ними не справиться...И даже не заикайся, что, мол, нас двое.
        - Но Септимус...
        - Пусть его Мирра спасает.
        - Говорю же: она не может! Её заколдовали! Обездвижили! Это все сильф! Он мстит Мирре за картошку! Он был там!
        - Мирра попалась в ловушку? - удивился Ганс. - А мне она казалась тертым калачом.
        - Не знаю, я не заметила ничего, никакой ловушки, никакого магического круга...Но Мирру парализовало. Раз - и все...- Вероника осеклась. - Только я не понимаю, как такое может быть. Если там была установлена магическая ловушка, почему Мирра не ожила, когда они её оттуда унесли...
        - Может, это очень большая ловушка, - Ганс нехотя подключился к расследованию.
        - Но тогда почему она не подействовала на сильфа, ведь он находился рядом?
        - Откуда я знаю? Ты ведь у нас учёная.
        Вероника опустилась на землю и закрыла глаза ладонями:
        - Да, ты прав. На первом курсе. Введение в магиологию. Там что-то говорили о духах...Но я думала, мне это никогда не пригодится!.. Так. Спокойно. Надо сосредоточиться. Если не магический круг, то что?
        Под её пристальным взглядом Ганс испуганно помотал головой.
        - Артефакты! - хлопнула себя по лбу Вероника. - Четыре магически заряженных артефакта, расставленных по четырем сторонам света! Это же хрестоматийный случай! Надо искать.
        - Ты уверена? - Ганс предпринял вялую попытку отбиться от напористой Вероники.
        - Нет! Но пока я не вижу другого объяснения. Надо спешить. Отыщем артефакты, Мирра оживет и спасет Септимуса!
        - Как они хоть выглядят?
        - Не знаю. Вероятнее всего, кристаллы. Наверное, подобраны специально, чтобы действовали на Мирру и не причиняли вреда сильфу. Давай: я ищу на востоке и севере, ты на западе и юге. Если что - юг здесь, запад - где ёлка.
        Она чуть не вприпрыжку кинулась к восточному склону.
        - Притормози! - взмолился Ганс. - Ну, найду я эти артефакты. Что дальше?
        - Переверни их.
        - И все?
        - Да. Поменяем полярность ловушки. Сейчас Мирру выдавливает в нулевое измерение. Нам нужно вдавить её обратно. Поспеши!
        Ганс тяжело вздохнул. Он не любил энтузиастов и героев. Его отец был из таких и погиб, когда Гансу было одиннадцать. В тот день Ганс остро прочувствовал смысл выражения "в один миг жизнь перевернулась". Она действительно отчебучила сумасшедший кульбит. Мирная, уютная, надежная, добрая, она в одночасье превратилась в нищую скандалистку, любящую распускать руки. И воплотилась эта новая жизнь в отчиме. К четырнадцати годам Ганс решительно прекратил мечтать о домике на берегу моря, заботливой жене и трех ребятишках. Он приказал себе грезить о несметных богатствах и стал бандитом. Но все-таки иногда ему хотелось быть немножечко героем.
        Ганс осматривал южный склон в поисках магического артефакта. Основная трудность заключалась в огромной протяженности этого пресловутого юга и сравнительно небольших размерах искомого артефакта. Вот была бы это гигантская колонна, торчащая посреди леса! От неё бы ещё и след волочения остался. Ганс усмехнулся, представив кучку крошечных человечков, которые прут вверх по склону огромный продолговатый валун. Каменюка падает и...Воображаемая колонна так и осталась навсегда висеть в воображаемом воздухе. Ганса озарило: артефакты - часть ловушки, а уж кому как не бандиту знать о правилах их обнаружения! Первое правило гласило: надо искать не ловушку, а признаки её создания - рыхлую землю, примятую траву, сломанные ветки. Конечно, в случае с артефактами их могли тупо положить на землю. Но Ганс отогнал от себя эту неудобную мысль.
        Полминуты спустя он заметил ветку клена, одиноко торчащую посреди голого пятачка. Невероятно: эти кретины сами пометили место установки артефакта!
        Вероника не ошиблась: это и впрямь был кристалл. Ганс боязливо потрогал его пальцем. Ничего не произошло. Быстро, словно опасаясь обжечься, Ганс вытащил кристалл из земли и тут же воткнул его обратно, только другим концом. И вновь ответом ему была тишина.
        В рекордные сроки Ганс обогнул овраг и отыскал оставшиеся три кристалла, беспечно помеченные кленовыми веточками. На восточном склоне он увидел Веронику, беззвучно рыдавшую под кустом.
        - Я не нашла, - давясь слезами, всхлипнула она, - я не нашла ни одного. Я просто не знаю...
        - Не плачь, - успокоил её Ганс, - я нашел все четыре. Ты молодец: догадалась про кристаллы. Сейчас Мирра уже, наверное, ожила и мутузит этих ребят.
        Вероника улыбнулась.
        По лесу прокатились тоскливые жалобы кукушки и потонули в шуме листвы. Ни бранных возгласов, ни криков о помощи. Что-то было не так.
        - Не сработало? - голос Вероники прервался.
        Ганс медленно кивнул.
        Не сработало. Или сработало не так, как они предполагали. А это означало одно: ему все-таки придется испробовать роль героя.
        - Покажи, куда их повели, - решительно потребовал он, вытаскивая кинжалы.
        Его немного задело, что Вероника не стала возражать, останавливать его, уговаривать остаться. Быть может, дело было в том, что она по наивности не понимала всей самоубийственности его поступка.
        Гансу показалось, что лесной гул усилился. Хотя, наверное, это кровь стучала у него в висках. Так и не придумав эффектной фразы, Ганс поспешил вниз. Шорох листвы подсказал, что Вероника спускается следом.
        Внезапно прогремел взрыв. Крыша одного из домиков подскочила метра на три вверх и рассыпалась мелкой стружкой. Ганс застыл с отвисшей челюстью.
        - Там Мирра и Септимус! - закричала Вероника, сломя голову бросаясь к подорванному домишке.
        По дну оврага метались лесные братья. Им явно было не до пришельцев, так что Ганс с Вероникой беспрепятственно добежали до взорванной избы. Внутри была всего одна комната. Пол заливала вонючая бурая жидкость, в ней поблескивали осколки стекла. На кушетке хихикал связанный Септимус, а вокруг, прямо в бурой луже, валялось полдюжины лесных братьев с бессмысленно-глупыми, застывшими лицами. Среди них был и седобородый магистр. Его губы кривила улыбка абсолютного счастья.
        Ганс и Вероника бросились освобождать Септимуса.
        - Чем это воняет? - брезгливо поморщился Ганс.
        - Счастьем, - из темного угла раздался слабый голос Мирры. - Зараза! Ну меня и долбануло! Надо уходи...
        Вероника подхватила Мирру, и они вместе свалились на пол. В воздухе разноцветными бабочками порхала эйфория. Вероника протянула руку, чтобы поймать хотя бы одну.
        Земля содрогнулась. Стены хлипкого домика заходили ходуном.
        Борясь с головокружением, Ганс выволок наружу сначала Мирру с Вероникой, а затем и Септимуса. Наместник не сопротивлялся, только глупо хихикал.
        Лесные братья больше не суетились. Они катались по земле в панической истерике. Их вопли не давали Гансу сосредоточиться.
        - Что случилось? - простонала Вероника, хватаясь за голову.
        - Не знаю. Массовое помешательство. Надо уходить. Ты спятила?!!!
        - Что с вами? Вам плохо? - в порыве маниакального человеколюбия Вероника бегала от одного лесного брата к другому, пытаясь оказать им первую помощь.
        - Оставь их и помоги Мирре! - завопил Ганс. - Септимус, черт тебя побрал! Кончай ржать и уведи её отсюда! Септимус?
        Наместник стоял, наклонив голову набок и хлопая глазами:
        - Ты знаешь мое имя? - протянул он. - А как тебя зовут?
        - Ганс, придурок! Ты что, забыл?
        - Ганс Придурок? Смешное имя!
        - Нашел время для шуток! Помоги мне!
        - Ганс, а ты будешь со мной дружить?
        - Совсем спятил?
        - Значит, не будешь, - разочарованно вздохнул императорский наместник и хлюпнул носом. - И те девочки тоже не будут.
        Потом он скрестил руки на груди и враждебно заявил:
        - Я с вами никуда не пойду. Мне никто не нужен! И вы - тем более!
        - Да приди ты в себя! - Ганс что есть силы тряхнул его. - Ты нас не узнаешь? Вспоминай: волшебный лес, дерево бур-бур, пещера. Ну же! Идем!
        Септимус подозрительно покосился на него:
        - Мы что, вместе ходили в лес?
        - Да!
        - И лазали по деревьям? И были в пещере?
        - Ну да!!
        Земля в очередной раз содрогнулась. Ганс решился на отчаянный шаг:
        - Мы твои...товарищи! Ну же, вспоминай!
        - И эта девочка тоже? Она учится в младших классах?
        - Разрази меня гром! Да, она наша младшая подружка, мы должны её защищать. И если ты, чудила, сейчас не пошевелишься, нам всем каюк. И ей в том числе!
        - Я не хочу, чтобы ей был каюк, - серьёзно заявил Септимус. - Ладно, идем. Э...
        - Что ещё?!!!!
        - А ты сядешь со мной за одну парту?
        - ДА!!!
        - Хорошо. Знаешь, никто не хочет сидеть со мной за одной партой. И учителя говорят...
        Септимус смолк на полуслове и, пошатываясь, зашагал к склону. Ганс подхватил лежащую без сознания Мирру, взвалил к себе на плечо, сцапал Веронику за шиворот и поволок всю компанию наверх. Вероника вырывалась, выкрикивая всякий гуманистический бред. Лесные братья в полном составе катались по земле и вопили. От шума у Ганса разболелась голова. Овраг затрясся, как эпилептик. Ганс едва удержался на ногах. В это время очнулась Мирра. В ухо Ганса вылился поток изобретательной брани, а потом что-то впилось ему в лодыжку. Ганс опустил глаза. В его ногу вгрызался зубастый Ужас, чистый, без примеси надежды Кошмар. Ганс уже видел такое в Волшебном лесу после гибели зверопотама.
        Вероника тоненько заверещала. Мирра соскользнула с гансова плеча и мощным пинком отшвырнула Темную Тварь из нулевого измерения. Тварь шмякнулась о ствол и угрожающе заворчала.
        Теперь земля дрожала не переставая.
        - Это нас трясет или у меня в башке такой тарарам? - уточнила Мирра, отфутболивая ещё одну Темную Тварь.
        - Нас трясет, - сообщил Ганс.
        - Что, что происходит? - запищала Вероника.
        Ганс схватил её за руку и потащил наверх. Септимус уже стоял на краю оврага и терпеливо ждал своих спутников.
        Темные Твари наводнили склоны оврага. Палая листва буквально ими кишела. И все они ползли вниз. Ганс вдруг понял причину помешательства лесных братьев. Их терзали Темные Твари. Они уже были там, но Ганс, занятый спасением своих подельников, попросту их не заметил.
        - Это вы меня освободили? - в голосе Мирры звучала претензия.
        - Да.
        - Как?
        - Вероника догадалась про ловушку. Мы нашли четыре кристалла и перевернули их.
        - Вы ЧТО СДЕЛАЛИ?! - претензия сменилась ужасом. В тот же миг несколько Темных Тварей отделились от общего потока и набросились на них. Следуя примеру Мирры, Ганс расшвырял их пинками.
        - Срочно валим отсюда! - крикнула Мирра. - Септимус, чего рот разинул! За мной! Ать-два!
        - Но там же люди! - не унималась Вероника.
        - Их не спасешь! Самим бы ноги унести!
        Они побежали. Ганс тянул за собой Веронику, Мирра вела Септимуса, а он что-то бормотал себе под нос. Мимо них с бешеной скоростью просвистел железный штырь, когда-то забытый в лесу безвестным путником.
        - Какого...- прорычал Ганс. - Что тут творится?
        - Потом, - огрызнулась Мирра.
        Они неслись сквозь ад. Компанию им составляла вся лесная живность. Лес трясло и лихорадило. Однако вскоре землетрясение начало ослабевать: похоже, им все-таки удалось вырваться из эпицентра. Когда лисица набросилась на бежавшего рядом зайца, они поняли, что опасность миновала.
        Тяжело дыша, Мирра повалилась на землю.
        - Было весело, - сказал Септимус и засмеялся.
        - У него совсем крышу снесло! - покачала головой Ганс.
        - Не страшно, - отозвалась Мирра. - Это он счастьем надышался. К утру все выветрится, и он придет в норму.
        - Я должна вернуться и помочь лесным братьям! - отчеканила Вероника, поворачивая обратно в чащу.
        - Уймись! - прикрикнула на неё Мирра. - Нет там уже никого.
        - Как нет?
        - Обыкновенно. Их всех утянуло в нулевое измерение. На корм Темным тварям. Чья это была гениальная идея перевернуть кристаллы вверх тормашками?
        - М-моя, - пролепетала Вероника. - Ловушка выдавливала тебя в нулевое измерение, и мы изменили её полярность, чтобы поток магии пошел в обратную сторону, то есть из нулевого измерения в...в...
        - Поздравляю! У вас это получилось!
        - О нет, я спровоцировала бойню!
        - Да ладно! Главное, мы успели удрать раньше, чем пространство схлопнулось.
        Ганс наморщил лоб:
        - Сильф что-то такое болтал про то, что Город тоже в конце концов схлопнется. Он это имел в виду?
        - Типа того. А теперь слушайте меня внимательно. Скоро мое сознание вырубится. Я стану ходячим трупом. Вероника, отведи меня к себе домой и положи в воду.
        - Но...
        - Просто делай, как я велю. Ганс, отведи Септимуса во дворец. Ему сейчас лучше быть подальше от меня. Это магия. Не важно. Сложно объяснить. И учти...он будет болтать, - она говорила все медленнее, словно в полусне, - всякое...если ты потом это как-то используешь...если попытаешься ему навредить...урою...тебя...я...
        - Душевная женщина, - пробормотал Ганс.
        - А! Ребята! - протянул Септимус. - Хорошо, что вы здесь. Про барьер я все разузнал.
        - Очухался! - воскликнул Ганс. - Ладно, идем домой.
        - Ага. Идем. А пока я вам все объясню. Почему Мирра молчит?
        - Она приболела, ей трудно разговаривать, - деликатно ответила Вероника, беря Мирру за руку.
        - Жаль. Мне как-то хуже думается без её идиотских замечаний. Знаете, такое странное ощущение, словно бы молчит твой внутренний голос.
        ***
        Всю дорогу до Города Септимус не замолкал ни на минуту. Он красочно описал поход к лесным братьям (причем с самого начала) и в лицах изложил свой диалог с магистром. Потом принялся громко восхищаться красотой окрестных пейзажей, городских стен, ворот и улиц.
        - Это красивый Город! Это, несомненно, красивый город, - продолжал распинаться Септимус, когда они расстались с Вероникой и Миррой. - Но назвать его идеальным? Чушь! А ведь они так и говорили. Лесные братья. Я тебе о них рассказывал?
        - Рассказывал, - буркнул Ганс, которому словесный понос наместника надоел до синих помидоров.
        - Так вот. Они утверждают, что разгадали Смысл счастья! Счастье! Они болтают о счастье! Они думают, если изолировать целый Город и превратить людей в улыбчивых дебилов, это и будет счастье! Идеальный мир.
        - А по-моему звучит неплохо, - исключительно из чувства противоречия заметил Ганс.
        - Для того, кто возводил этот барьер - может быть. Но не для меня! И не для тебя! И не для Вероники...И не для того мальчишки, Марка, и даже не для той су...сумасшедшей магички. Мы заперты в чужом счастье, Ганс, понимаешь? В чужом! И никому до нас нет дела! Можно, конечно, смириться! Можно! НО!!! Но ведь каждый человек хочет, чтобы его ценили...Понимаешь? Чтобы видели в нем лич....
        -Да-да-да, все мы втайне мечтаем о любви, а вовсе не о том, как набить свой карман за чужой счет.
        - Представь себе! Зачастую мы просто боимся быть любимыми. Мы боимся брать у людей любовь. Мы боимся привязаться, ведь это значит почувствовать свою зависимость. Поэтому берем деньги, а потом бросаем.
        - Бросаем деньги? Какая опрометчивость!
        - Бросаем людей.
        - Кхм, ну, тоже ничего хорошего. И как ваша философская милость предлагает выбираться из этого дерьма?
        - Заботиться о ком-то. Найти того, кто будет зависим от тебя. И который, в свою очередь, будет заботиться о тебе, от кого сможешь зависеть ты.
        - Фигня какая-то.
        - Всего лишь равновесие. Компенсация зависимостей.
        - Вроде как союз глухого со слепым?
        - Ммм...Вроде. Тут важны детали.
        - Или безногого и безголового?
        - Ха-ха. Вот только что такое любовь как ни взаимное удобство? Любовь, дружба, симпатия, вся прочая чухня... Все сводится к взаимному удобству и компенсациям зависимостей. Знание того, что ты можешь на кого-то положиться, а кто-то может положиться на тебя, кто-то нужен тебе, а кому-то нужен ты... Все счастливы. Надо только понять: все проблемы в мире от того, что люди ищут идеала, хотя надо искать удобства.
        - Ты же вроде говорил, что все проблемы от бухгалтеров и юристов.
        - Это тоже, но главное, главное - от непонимания...
        - Ладно-ладно, умник. Пойдем-ка, доведу тебя до твоего золотого дворца.
        - У меня есть золотой дворец?! Да ты гонишь, друг! Я вообще живу на чердаке.
        - Ага.
        - Там в крыше во-от такенная дыра! Дождь, конечно, натекает. Но зато можно каждый день смотреть на закаты и рассветы.
        - Да-да. Шевели ногами. Почти пришли. Внутрь войдешь сам. Не хватало еще, чтобы меня зацапала твоя охрана.
        - Черт. Дворец. Я действительно живу во дворце. Эй!
        - Оу?
        - А на хрена мне этот дворец?
        - Без понятия.
        ПОВЕСТЬ 3. В НЕКОТОРОМ РОДЕ ВОЛШЕБНИК
        - Мне нравится этот мир. Здесь я могу убивать. Здесь я счастлив. Не хватает только чая, туалетной бумаги и сериала по понедельникам.
        Глава 1. Закон коровы
        Мертвая корова - это всегда печальное зрелище. Но внезапно умершая корова - особый случай. Скоропостижно скончавшаяся скотина - убыток для крестьян. Любой сельский житель с детства знает: нашел мертвую корову - оповести соседей и бегом зови зверолекаря. Любой сельский житель с детства знает: нашел мертвую корову - молчи как рыба об лёд, быстренько разделай тушу и продай тупым горожанам. Но не забудь оставить кусочек себе и угостить соседей.
        Да, сельские жители не сильны в логике.
        В течение двух дней две крестьянские семьи умерли в полном составе. В третьей, более патриархальной, болезнь выкосила только мужчин. В Городе к лекарям обратилось полтора десятка человек. Шестерых удалось спасти.
        Главный лекарь сообщил наместнику об угрозе эпидемии. Стража провела рейд по мясным лавкам, изымая весь подозрительный товар. К сожалению, среди стражников тоже были выходцы из сельской местности.
        За следующую ночь заболела половина городского гарнизона. Город медленно погружался в панику. Слово "эпидемия" выучили даже малолетние попрошайки. Более образованные слои общества щеголяли термином "пандемия". Но суть от этого не менялась. Люди дохли пачками.
        После визита во дворец наместника главный лекарь, бледный и потный, засел в библиотеке. К вечеру следующего дня ему удалось отыскать рецепт лекарства, очень древнего, сложного и, по всей вероятности, эффективного. Для приготовления снадобья требовались травы и минералы. В запасе их не оказалось. Однако судьба сжалилась то ли над Городом, то ли над главным лекарем: все ингредиенты чудесного лекарства можно было найти в округе.
        Срочно снарядили экспедицию за компонентами снадобья. На рассвете перед городскими воротами выстроилась очередь медиков и добровольцев из числа горожан. Около трех десятков людей, одетых в одинаковые плащи с капюшонами, с одинаковыми рюкзаками, где помимо пайка и контейнеров лежала энциклопедия трав и минералов в картинках с наспех расставленными пометками. Участников экспедиции разделили на несколько групп. Предполагалось, что, дойдя до заданного пункта, они разделятся, а к вечеру соберутся вновь.
        ***
        Этот день начался для наместника со звона разбитого стекла. Потом в спальню ворвался начальник дворцовой стражи.
        Опасливо поглядывая на меч в руках заспанного тирана, он бодро рапортовал:
        - Ваша милость! Задержан бунтовщик, бросивший камень в окно дворца!
        - Какая радостная новость! - в тон ему воскликнул наместник. - Отличная работа! Приговариваю хулигана к трем подзатыльникам и одному поджоп...
        Наместник осекся.
        - И кто же сумел догнать негодяя? - спросил он уже менее радостным и бодрым голосом.
        - Ну...Э...
        - Нуэ? Не помню такого солдата.
        - Э...ну...Мы все...- промямлил начальник дворцовой стражи.
        Наместник одарил его по-отечески ласковым взглядом, полным меланхолической печали. Кровавый тиран умел угадывать ложь. К тому же для охраны своего дворца наместник специально отбирал людей, не умеющих врать.
        Начальник стражи почесал ухо и виновато прошептал:
        - Он не убегал.
        - Что? Громче!
        - Он не убегал. Он ждал, пока мы его схватим, - и прибавил, чтобы как-то оправдаться: - Полный псих! Самоубийца!
        - Так-так-так, - процедил наместник. - Так-так-так. Так-так-так-растак. Ведите его сюда. В кандалах!
        Четверть часа спустя стражники привели арестанта в допросную. Наместник в полном боевом облачении уже поджидал свою жертву. На длинном узком столике были рядком разложены орудия пыток. В камине горел огонь. Начальник стражи заметил, что палача и секретаря в комнате не было. Значит, наместник решил провести допрос лично. И без протокола. Начальник стражи содрогнулся. Об этих допросах тет-а-тет ходили жуткие слухи.
        Наместник кивком отпустил стражу и воззрел на закованного в кандалы арестанта.
        ­- Какого рододендрона ты здесь делаешь? - в бешенстве прошипел наместник.
        Ганс бросил на него хмурый взгляд исподлобья:
        - Слышал про эпидемию?
        - Смеешься? - фыркнул наместник. - Уже неделю приходится спать с закрытыми окнами: все время вопли, стоны, жалобы. А этот ваш местный похоронный обряд? Нет, я понимаю: горе и все такое. Но не в три же часа ночи!
        Ганс посмотрел на свои руки, скованные цепями, потом куда-то в сторону. В глазах наместника заблестели озорные искорки. Сейчас он походил на подростка-хулигана, затеявшего глупую и жестокую проказу:
        - А знаешь, что самое паршивое? - продолжил он как ни в чем не бывало. - Они продолжают жрать мясо! Они ходят на публичные лекции медиков, посещают курсы оказания первой помощи, изучают информационные листовки...А потом покупают говядину и страшно удивляются, почему это они вдруг помирают! Так чего ты хотел?
        Ганс выслушал излияния наместника с холодностью мшистого северного булыжника, скованного вечной мерзлотой. И сказал:
        - Вероника.
        Подростковая веселость разом слетела с наместника:
        - Что с ней? - он торопливо достал ключ и освободил Ганса от кандалов.- Ей ведь хватило ума не есть мясо?
        - Лекари целым табором отправились к старому руднику собирать траву и камни для снадобья.
        - Я в курсе.
        - Вероника тоже с ними.
        - И ты позволил ей уйти?!
        - Попробуй её удержи.
        - Ты ведь просто мог её оглушить и связать! Я был уверен, что ты так и поступишь!
        - Да, но...
        - Но?
        Ганс вдруг залился краской.
        - Она меня обдурила...Притворилась, что согласна остаться дома...А потом заперла меня на кухне и смылась!
        - Она тебя надула? - восхитился наместник. - Наша божья ромашка? Слушай, мы плохо влияем на девочку!
        - А на кого мы влияем хорошо? - желчно пробурчал Ганс.
        Наместник не стал устраивать философские прения.
        - Ладно, - сказал он. - Я все устрою. Это, клещ мне в бороду, мой Город!
        ***
        - Господи, что ты таково натворила? - прошипела Ру, продираясь сквозь толпу медиков и локтём отпихивая чересчур любопытных товарищей.
        - А? - взгляд Вероники был полон изумления. И страха.
        Ру цепким движением накинула капюшон на голову подруги:
        - Тебя ищет вся городская стража! Они чуть ли не по кирпичику разобрали врачевальню. Ходят слухи: это по личному приказу наместника. Во что ты ввязалась?
        - По личному приказу...- страх на лице Вероники сменился возмущением. - Ну нет! Это уж слишком! Кем они себя возомнили?! Даже мои родители никогда себе такого не позволяли! Скорее! Мне нужно попасть за стены!
        - Помогать политическим преступникам вредно для здоровья, - прищурилась Ру. - Поэтому если что - я тебя не видела.
        Она вытащила из кармана три небольших плоских контейнера, наполненных темно-бордовой жидкостью, и подмигнула подруге.
        - Ты чудо, Ру! - улыбнулась Вероника.
        Кровь пролилась прямо с неба. Теплая, липкая, пахучая. Зеваки, пришедшие посмотреть на экспедицию медиков, кинулись врассыпную. Женщины визжали, мужчины бранились, все без исключения судорожно пытались стряхнуть с себя вонючую алую жижу. Стражники побежали разбираться. Двое оставшихся дежурных пытались сдержать напиравших медиков. В суматохе никто не заметил худенькую девушку, выскользнувшую за ворота.
        ***
        Ганс залпом выпил мутную жидкость из грязной кружки и утёр губы тыльной стороной руки. Трактир был пуст. Хозяин с подозрительным усердием полировал соседний столик сальной тряпкой.
        В зал вошел скрюченный калека. Его лицо закрывал капюшон. Прыгающей, изломанной походкой он пересек зал. Оказавшись за спиной трактирщика, он коротким рубящим движением саданул его по шее. Хозяин ухнулся на пол. Калека расправил плечи и несколькими пинками затолкал бесчувственное тело под стол.
        Ганс сидел не шелохнувшись.
        - Это я, - предупредил калека, оказавшийся наместником.
        - Угу.
        - Надо было встречаться в розарии, - съязвил наместник, - и то бы меньше внимания привлекли.
        - Что по делу? - прервал его Ганс.
        - Её нигде нет, - наместник тяжело ухнулся на деревянную скамью.
        - Как же так? Это ведь "твой Город"! - не удержался бандит.
        - Ага. Просто день не мой. Слушай, вот чего мы переполошились, как курицы? Если уж на то пошло, она врач, это её работа.
        - Ну да.
        - Вместе с ней ещё куча народа. Целая экспедиция!
        - Ну да.
        - А на природе сейчас, может, даже безопаснее, чем в Городе. Свежий воздух и никакой говядины!
        - Ну да.
        - Погуляет и к вечеру вернется. Или к утру. Далеко не убредёт... Все-таки у этого проклятого барьера есть плюсы.
        Воцарилось молчание. Под столом зашевелился трактирщик.
        Наместник вскочил, занес ногу для удара и застыл. Мускулы на его лице подрагивали, глаза вперились в пустоту. Наместник представлял, как он, отдавшись опьяняющей ярости, избивает трактирщика. Неистово, неудержимо, бесчеловечно. Как лицо валяющегося на полу человека постепенно превращается в бордовую желеобразную массу, как белизна зубов сменяется чернотой провалов, как вытекают глаза...
        - Э-эй! - Ганс дернул наместника за плечо. - Пошли отсюда.
        Покинув трактир, они расстались.
        Приличный человек знает: миром правит Протокол. Не тот, куда вносят показания преступников. Нет. Истинный Протокол с большой буквы - строжайший свод писаных и неписаных законов. Человек, знакомый с Протоколом, с лету различает двести пятьдесят пять оттенков красного и твердо знает, в какой ситуации какому из них отдать предпочтение. Приличный человек оценивает остальных людей по материалу и форме пуговиц, высоте каблуков и направлению пробора. И приличный человек никогда не позволит себе жить в городе, охваченном эпидемией.
        Барон Раффс был, безусловно, приличным молодым человеком, впитавшим Протокол с отборным молоком своей высокородной матушки. Надо сказать, среди высшего общества барон Раффс слыл бунтарем и эксцентриком: уже целый год он обитал в Городе, где наместником был выскочка и бастард, абсолютно не сведущий в тонкостях Протокола и взращённый на молоке женщины весьма сомнительной репутации.
        Этим утром барон Раффс впервые почувствовал непреодолимое желание убраться из Города. Овощная диета Протоколу не противоречила. Дело было в общей атмосфере негатива, окутавшей Город. Всем известно: люди не должны жаловаться. Они должны улыбаться, быть услужливыми и оптимистичными. Легкая меланхолия позволительна только представителям высшего общества и лишь в определенные периоды времени.
        Проснувшись в несусветную рань (восемь часов!), барон Раффс велел слугам уложить вещи и вскоре покинул Город. У ворот, правда, случилась заминка: стража потребовала соответствующие бумаги, подписанные наместником. Барон послал лакея во дворец. Наместника там не оказалось. (Барон и представить себе не мог подобной дерзости!) Полчаса спустя лакей вернулся с клочком бумаги. На ней не было ничего, кроме криво поставленной печати наместника и трех наспех нацарапанных букв: ПКЧ.
        Увидев предъявленный документ, стражники долго хохотали, но карету все-таки пропустили. Барон Раффс был возмущен до глубины души подобным непочтением и тут же принялся сочинять жалобу на стражников, наместника и Город. Впрочем, это дело ему быстро наскучило, и приличный молодой человек уснул.
        Барон Раффс наверняка проявил бы большую настойчивость в сочинении кляузы, если бы знал расшифровку аббревиатуры ПКЧ - "Пусть Катится к Черту".
        Но он не знал.
        ***
        Медицина - опасное занятие. Врача всюду подстерегают смертоносные вирусы, бактерии, грибки, недовольные пациенты и прочие паразиты. Однако опаснее всего - безжалостные разбойники, которые неожиданно нападают из засады, убивают нескольких медиков, а всех остальных связывают и тащат в свое тайное логово. Крайне редко, но такое случается.
        Шестнадцать пленников рассортировали группами по три человека и рассадили по пяти крошечным полутемным пещеркам, вход в которые закрывали прочные решетки.
        Вероника оказалась в компании незнакомого ей волонтера-горожанина, какого-то молодого дворянина и трупа. Покойник был прилежным студентом и перспективным врачом. Он как-то поделился с Вероникой конспектом по магической химеологии, а она в благодарность купила ему пирожок с картошкой. Но в глазах бандитов он был всего лишь шестнадцатым пленником. Когда они делили своих жертв на группы по три человека, они убили его для ровного счета. Убрать труп разбойники не удосужились: так и запихнули мертвеца в камеру. Никому из бандитов не пришло в голову, что с тем же успехом его можно было посадить туда живым.
        Спустя примерно час после нападения на экспедицию один из раненых медиков, оставленных бандитами умирать на дороге, добрался до городских ворот. Там везунчика подобрали стражники.
        ***
        Ганс молчал, сосредоточенно уставившись в одну точку.
        - Сам понимаешь: времени в обрез, - говорил наместник. - Если оно у нас вообще есть. Я задействую все свои ресурсы. Ты тоже пошукай. Через час встречаемся здесь. Оружие у тебя есть?
        - Найдется, - отозвался Ганс. - Уверен, что она не ушла с другой группой?
        - Уверен. Я послал солдат охранять остальных врачей. Вероники среди них нет.
        - Думаешь, она ещё жива?
        - Наверняка да, - наместник изобразил легкомысленную улыбку. У него почти получилось. - Тот парень, раненый, сказал: разбойники убили всего несколько человек из группы. Остальных связали и увели куда-то. Дело ясное: заложники! Скорее всего, попытаются обменять их на деньги. Не забывай, у нас нынче эпидемия: врачи -- ценный товар.
        Ганс хотел возразить, что несколько членов экспедиции все же убиты, и не факт, что Вероники не было в их числе...Но сказал совсем не то, что намеревался:
        - Где Мирра?
        - Понятия не имею, - нарочито равнодушно отозвался Септимус. - Шляется где-то.
        - Где?
        - Говорю же: без понятия! Она не спрашивает моего благословения. Приходит и уходит, когда ей вздумается.
        - Плохо. Она могла бы нам пригодиться.
        - Перебьемся, - отрезал наместник.
        Первым делом Ганс отправился к своим подельникам. Хибара, где они обитали, была заколочена. Бродяга, рывшийся в мусорной куче, рассказал, что в первые дни эпидемии парни ограбили мясную лавку. Жаловался, что его прогнали пинками, не дав ни кусочка. Сетовал на то, что смерть забирает таких молодых и крепких ребят.
        Ганс вспомнил утреннюю тираду Септимуса.
        Оставив городских стукачей наместнику, Ганс отправился в липовый квартал - туда, где по давнему обычаю селились проститутки.
        Вопреки духу противоречия липовый квартал действительно был усажен липами. Весной здесь витал сладкий аромат меда. В остальное время воздух наполняли более прозаичные запахи.
        Ганс направился в один из безликих домишек, поднялся на второй этаж, свернул направо и вошел, не стучась.
        На двуспальной кровати сидела темноволосая женщина в простом черном халатике, наброшенном поверх зеленоватой сорочки. Для своего возраста и профессии она выглядела довольно привлекательно.
        - Живой, значит, - сказала женщина, увидев Ганса. Если она и удивилась его появлению, то виду не подала.
        - Угу, - кивнул Ганс. Он чувствовал себя ужасно глупо, но отступать не собирался.
        - А это что? - спросила женщина, поводив тыльной стороной руки возле горла.
        - Неудачно побрился.
        - Это как-то связано с прогулкой в Волшебный лес, на которую ты меня звал? - бесстрастно уточнила женщина.
        - Я не был в Волшебном лесу, - соврал Ганс, тут же пожалев об этом: ни к чему не обязывающего "нет" было бы достаточно.
        - Ну да, - кивнула женщина и замолчала, поджав губы.
        - Слышала о нападении на врачей? - Ганс так и не придумал менее топорного способа завести разговор на интересовавшую его тему.
        - Да.
        - Знаешь какие-нибудь подробности?
        Женщина, до сей поры сидевшая неподвижно, скрестила руки на груди и откинулась на спинку кровати:
        - Ты для этого пришел?
        - Да, - после секундного замешательства признался Ганс. - Джульетта...
        Она поморщилась.
        - ...Джульетта. У меня мало времени. Расскажи все, что знаешь. Это очень важно.
        Слова были не те. Холодные, угловатые, банальные фразы.
        - Я жду клиента, - отчеканила Джульетта.
        - Это как-то относится к делу? - поднял глаза Ганс и тут же понял, что сморозил глупость.
        В глубине души Ганс знал, что ему не избежать сцены. Но сейчас это было совершенно некстати.
        Джульетта стиснула кулаки. Потом монотонно заговорила:
        - В Городе неспокойно. Эпидемия тут не при чем. Давно уже ползли слухи, что кто-то копает под короля воров. Какая-то новая банда. Очень сильная, очень наглая. Вроде бы у них схрон в заброшенной шахте. Двое ребят, приторговывающих оружием, на днях пропали. Говорят, король воров вышел на след своих врагов. Говорят, они готовят переворот. Говорят, он лично отправился по их душу. Но это всего лишь слухи.
        - Король воров, - эхом вторил ей Ганс. - Великий и ужасный. Человек-призрак, человек-загадка...Кто он такой?
        - Ты меня спрашиваешь?! - усмехнулась Джульетта, вложив в этот возглас, казалось, всю свою ярость и обиду на Ганса. - Ты у нас бандит! Моё дело только ножки в нужный момент раздвинуть!
        - Я никогда не пытался о нём разузнать, - пробормотал Ганс. - Знаю только, что он умен, опасен, и с ним лучше не связываться...Как думаешь, он не тронет заложников? Ему ведь нужны только члены банды, на врачей ему плевать?
        Джульетта бросила на Ганса проницательный взгляд:
        - Вот, значит, в чем дело: ты подцепил докторицу!
        - Нет, - покачал головой Ганс. - Но мой хороший друг попал в беду.
        - Не знала, что у тебя есть друзья! - скорчила саркастическую мину Джульетта.
        - Я тоже. Оказалось, есть.
        Джульетта громко втянула воздух. Ноздри её раздулись от гнева. Но когда она заговорила, голос звучал спокойно:
        - Твоя докторица и её дружки сейчас между молотом и наковальней. Я не знаю, зачем они понадобились банде. Но если король воров действительно отправился убить своих врагов, особо разбираться он не будет. Помнишь взрыв в кузнице полгода назад? Тогда погибло пять человек. Поговаривали: королю воров не понравился один чересчур прыткий паренек из тамошних подмастерьев.
        Ганс помрачнел:
        - А что поговаривают насчет самого короля? Кто он? Он ведь правит Городом: кто-нибудь его видел?
        - Все видели, - повела плечами Джульетта.
        - Что?!
        - Все его видели. Только не знают об этом. Сам посуди: у короля все схвачено, везде глаза и уши. Ему подчиняется все городское дно, у него куча помощников, но никто не знает его в лицо. Все делается через посредников. Скорее всего, король прячется в толпе. Он у всех на виду, но никто его не видит. Зеленщик из лавки напротив. Каменщик, ремонтирующий мостовую. Нищий, роющийся в объедках. Мелкий воришка. Толстопузый отец семейства. Даже симпатичная блондинка, торгующая фиалками на углу. Он может быть кем угодно: тобою, мною, твоим соседом, твоей подружкой. А может, его вовсе не существует. Может, он просто миф, выдуманный главами сильнейших банд для отвода глаз. Совет: хочешь спасти своего "хорошего друга" - сосредоточься на банде, которая захватила врачей. Не ищи короля воров!
        ***
        Когда Ганс явился на место встречи, он застал там Септимуса и двух лошадей.
        - Мы ж не пёхом туда потащимся, - пояснил наместник.
        - Куда?
        - К старым рудникам, ясен пень. Что-нибудь выяснил?
        Ганс заколебался. Но потом решил, что сейчас не самое подходящее время для стратегических игр:
        - У меня есть три новости: плохая, очень плохая и мегаотвратная. С какой начать?
        - Дай угадаю, - губы наместника словно по привычке растянулись в усмешке. Но в глазах не было ни намёка на весёлость. - Врачей захватила какая-то малоизвестная, но свирепая банда, у которой логово аккурат в заброшенных шахтах. Они готовятся навести в Городе шороху.
        Ганс медленно поднял голову и пристально посмотрел в лицо наместнику:
        - Если ты знал, почему не отменил экспедицию. Ты ведь утверждал их маршрут!
        Улыбка наместника стала неестественно широкой, а глаза заволокло черной пеленой:
        -Я не знал. Прокололся. Упустил из виду. Проворонил заговор. Я так увлекся волшебным барьером, магией и прочей чухней, что почти профукал свой Город.
        Ганс рванул вперед, схватил наместника за грудки и прошипел:
        - Мне класть и на тебя, и на твой Город. Но если ты профукал Веронику...
        Септимус молча смотрел на Ганса, даже не пытаясь высвободиться.
        - Ты говорил, есть третья новость.
        Ганс глубоко вздохнул и разжал руки:
        - Поговаривают, эти ребята - из новой банды - замахнулись убить самого короля воров. И он лично отправился к рудникам разобраться с проблемой. Я надеюсь, сейчас выяснится, что ты и есть король воров.
        Наместник отрицательно помотал головой.
        - Он твоя послушная марионетка?
        - Нет. Я с ним даже не знаком.
        - Что?!
        - Я понятия не имею, кто такой король воров.
        - Кончай заливать!
        - Это правда. Когда я только приехал в Город, я пытался разузнать о короле воров. Но так и не смог. Потерял восемь человек, сам чуть не лишился головы. Результат - ноль. Я забросил это дело. Пойми: я не поборник закона и справедливости. Моя цель - охранять политический порядок и следить, чтобы уровень преступности не превышал нормы. Ну что уставился? Сам-то тоже не акварельки в Городе рисовал! Знаешь ведь правила: не борзей и отстегивай вовремя кому надо. А кто, по-твоему, эти правила ввел?
        - Ладно-ладно, понял уже, благодетель хренов. Так что насчет короля?
        - Король воров не вмешивается в политику. Всегда соблюдает правила. И следит, чтобы другие тоже соблюдали. Так на кой чёрт мне за ним охотиться? Он ясно дал понять: я не трогаю его, он не трогает меня. Все счастливы.
        ­- Зараза! - рявкнул Ганс. - А как же Вероника?!
        - Не пугай лошадей. Я ведь не провидец: её я предусмотреть не мог. Поедем к рудникам и отыщем её. Ты первый. Я за тобой. Встретимся через полчаса на развилке.
        ***
        Ганс ждал. Ему нестерпимо хотелось начистить кому-нибудь рожу. Но дорога была пустынна. В голову волей-неволей лезли разные мысли. Среди них все чаще повторялась одна. Эта мысль звучала в голове Ганса голосом Джульетты, спокойным, монотонным, вселяющим тревогу: "Король воров... Он прячется в толпе...Он может быть кем угодно: тобою, мною, твоим соседом, твоей подружкой..."
        Наконец появился наместник. Его лошадь скакала почти бесшумно, словно её копыта были обиты войлоком. Ганс невольно подивился сходству повадок животного и ездока.
        - Карта, - без лишних предисловий сказал наместник, протягивая Гансу свернутый в несколько раз кусок бумаги. - Пунктиром отмечен путь к старым рудникам. Если Вероника у разбойников, скорее всего они держат её где-то там. Надо добраться туда раньше короля воров.
        - Что если он уже там? - тихо спросил Ганс.
        Наместник втянул щеки и прикусил их изнутри. Сейчас он до ужаса напоминал бородатого крокодила, притворившегося бревном. Потом Септимус заговорил:
        - Я уважаю короля воров. Но его разборки с шахтерской бандой - это его личные проблемы. Все, что мне нужно, - вернуть Веронику. А дальше хоть трава не расти.
        Ганс имел в виду совсем другое. Его мучила мысль, что Вероника уже мертва, что она погибла при захвате экспедиции или пала случайной жертвой потасовки между бандой и королем воров. Однако наместник повернул течение мыслей Ганса совсем в ином направлении. Что если, спасая Веронику, они попадут в самую гущу бандитской разборки? Вдруг им придется выбирать, чью сторону принять?
        - Это точно не ты? - нарушил молчание Ганс.
        - Что "не я"? - не понял наместник.
        - Король воров.
        Наместник яростно взлохматил волосы на макушке:
        - Вообще - нет, точно не я. Но пошевели мозгами: ты правда думаешь, что настоящий король воров стал бы раскрываться каждому встречному-поперечному? Да он бы мать родную убил, чтобы сохранить инкогнито!
        - Что сохранить?
        - Инкогнито. Секретность бишь. Я вот еще что думаю: странно все это. Никаких гонцов с требованием выкупа! Чего они тянут?
        - Выжидают? - неуверенно предположил Ганс и попытался оправдаться: - Я просто грабитель. Я не похищаю людей. Тем более целые экспедиции.
        - Во-во, - подхватил наместник. - Зачем им врачи? Ну поперлись лекари на рудники за своими травками. И что? Не висит же там табличка "Бандитское логово"! Собрали бы медики свои камушки-цветочки и убрались восвояси. А если бы кто из них случайно загулял не туда - ножом по горлу и вся недолгая. Зачем такие сложности? Зачем брать в плен целую толпу? Врачи все голодранцы, много с них не стрясешь. Я был уверен: разбойники потребуют выкуп у Города. Но они молчат. У них ведь наверняка есть парочка шпионов внутри стен. Они должны понять, что нам уже известно о нападении. Так чего они медлят? Ждут, пока мы их найдем и перебьем?
        Говоря "мы", наместник имел в виду городские власти. Ганс не сразу это понял и поначалу гадал, каким образом разбойники могли пронюхать про связь между ним, Септимусом и Вероникой.
        - Вот я и думаю: дело в короле воров, - продолжал рассуждать наместник. - Их предупредили, что король идет за ними.
        Ганс до сих пор не мог окончательно решить, как же он относится к наместнику: на первый план выходили то неприязнь, то дружеское расположение. Одно было неоспоримо: наместник умел думать, и за это Ганс его уважал.
        - Считаешь, они вообразили, что король среди врачей? - уточнил Ганс.
        Наместник пожал плечами:
        - Почему нет? И почему "вообразили". Может, так оно и есть. Потом там были не только врачи. Еще добровольцы из числа горожан. Проще, конечно, было сразу всех убить. Но ведь короля там могло и не оказаться. Нет. Им нужно знать наверняка. Схватить и допросить. Да, я бы так и поступил. Кстати, сейчас вспомнил: днем из Города смотался один дворянчик. Я ему подписывал разрешение на выезд. Тогда я не придал этому значения, а вот теперь...
        - Думаешь, это и мог быть король воров?
        - Почему нет? - снова повторил наместник. - Судя по тем крохам, что нам известны, король - человек очень ловкий и скрытный. Он умеет сливаться с толпой. (Ганс вздрогнул). Это должен быть тот, кто совершенно не вызывает подозрений. Обыватель. Ты, например.
        - Я?! - такого поворота Ганс не ожидал. - Уж кого-кого, а меня сложно назвать обывателем! И потом это я разузнал о короле воров, что он замешан в этом деле. Стал бы я тебе говорить!
        - Хорошо, не ты, - на удивление легко согласился наместник. - Тогда Вероника.
        Это беспочвенное обвинение должно было бы вызвать у Ганса негодование. Он должен был бы возмутиться, назвать Септимуса сумасшедшим, лжецом. Однако некий голос, звучавший из самой глубины сердца, останавливал Ганса. Этот голос шептал, что в словах наместника есть здравое зерно. Более того, Септимус высказал вслух те подозрения, которые уже зрели у самого Ганса.
        Вероника, милая Вероника. Солнечная девочка, наивный ребенок, идеалистка с чистой душой. "Божья ромашка", которая сегодня утром так ловко обхитрила опытного Ганса! Почему она так рвалась в эту экспедицию? Чтобы помочь людям или чтобы беспрепятственно покинуть Город, не вызвав подозрений?
        - Для домашней девочки она на удивление везучая, - словно бы угадывая мысли Ганса, проговорил наместник. - В одиночку отправилась в Волшебный лес. Пережила бойню у дерева бур-бур. Потащила нас на поиски магического зеркала. Не испугалась лесных братьев. Примкнула к экспедиции за лекарством. И черт знает что еще. Это врожденная храбрость? Или здесь нечто иное? Опыт, скрытые мотивы, необходимость всегда быть в курсе событий, охотничий азарт?
        Лошадь прядала ушами и время от времени фыркала. Ганс попытался пальцами измерить расстояние от одного лошадиного уха до другого.
        - Зачем ты мне все это говоришь? - спросил он, не глядя на Септимуса.
        - Да затем, друг мой, что если наши догадки верны, вопрос встает уже совсем по-другому.
        - Наши? - Ганс понемногу закипал. Септимус будто бы читал его мысли, видел его сердце. Он сам был как чаровское зерцало, проникал в самые потаенные, грязные, омерзительные уголки чужого сознания. Видел то, в чем человеку стыдно было признаться даже самому себе. Ганс с мстительной радостью подумал, что Септимус действительно заслужил Мирру. Заслужил кого-то, кто точно так же с беспардонной проницательностью будет залезать ему в душу по самые гланды.
        - Наши, наши, - подтвердил неугомонный наместник. - Теоретически король воров мог бы оказаться любым из врачей. Но из кучи медиков только Вероника удивительно часто попадает в весьма неподходящие ситуации. Так вот, попытайся меня услышать.
        - Ну, - стиснув зубы, кивнул Ганс.
        - Вопрос в том, готовы ли мы спасать Веронику, даже если выяснится, что она - король воров. Нет, не так: готовы ли мы спасать Веронику, несмотря на то, что она король воров?
        - Это не она, - отрезал Ганс.
        - А если все-таки она? Тогда есть все шансы, что в благодарность за спасение мы получим по кинжалу в брюхо. Ты к этому готов?
        ГЛАВА 2. СМЕРТОУБИЙСТВЕННЫЕ ЧУДЕСА.
        - Вопрос в том, готовы ли мы спасать Веронику, даже несмотря на то, что она король воров? Есть все шансы, что в благодарность за спасение мы получим по кинжалу в брюхо. Ты к этому готов?
        ***
        Вероника забилась в самый темный угол пещеры. Все шло наперекосяк, и не было спасения от надвигавшейся Тьмы. Вероника подумала о демонах нулевого измерения, которых она видела в Волшебном лесу. С какой жадностью они пожирали мертвого зверопотама! В заброшенных рудниках нет такого сильного магического поля, поэтому создания Тьмы остаются невидимы. Неужели они и сейчас здесь? Гложут труп её несчастного однокашника, имени которого Вероника не могла вспомнить. А может, никаких демонов не было, может, это Моргана навела чары, чтобы испугать их, заставить продолжать путь к дереву бур-бур?
        - ...с кем имеют дело! - это зудел молодой дворянин, которого поместили в одну камеру с Вероникой. Совершенно посторонний человек. Ему просто не повезло: оказался не в том месте не в то время.
        Если бы Вероника лучше изучала магию, она бы знала, что у любого невезения есть Смысл. Но она не знала.
        - Эти так называемые камеры не соответствуют международным нормам! - продолжал распинаться молодой дворянин. - Потолок слишком низкий, мало света, сквозняки. Если меня продует, я вычту стоимость лечения из выкупа!
        - Какого выкупа? - невольно спросила Вероника.
        - Ваше высокородие, - напыщенно ответствовал дворянин.
        - Что? - не поняла Вероника.
        - Я - урожденный барон Раффс. Всяким простолюдинам надлежит обращаться ко мне "ваше высокородие".
        - Какое это сейчас имеет значение?! - воскликнула Вероника. - Нас, может быть, скоро убьют, а вы думаете об этикете?!
        Злость волной захлестнула Веронику. И так же внезапно отступила. Вероника почувствовала, как по телу разливается тепло. Руки и ноги отяжелели. Адреналин схлынул, наступила апатия. Захотелось застыть на веки вечные в одном положении. Уснуть и не просыпаться.
        Меж тем барон Раффс продолжал верещать что-то о правилах приличия, Протоколе, субординации. Угрожал тюрьмой, многочасовыми пытками и зверскими казнями. Далеко не сразу до потухшего сознания Вероники дошло, что Раффс описывает расправу, которую, по его убеждению, над ней сотворят разбойники.
        - Вы думаете, вас они пощадят? - слабо усмехнулась Вероника. И тут она вдруг поняла, почему Септимус в любой ситуации ухмыляется и отпускает остроты. Так легче побороть страх. Нет, так легче убедить себя, что не боишься. Заглушить панику. Заткнуть логику, пророчащую неприятности или скорую гибель.
        - Разумеется! - Раффс искренне верил своим словам. - Я ведь не какой-то там простолюдин. Я приличный человек, и это сразу заметно. За меня заплатят выкуп, и я вернусь домой. А никому не нужные отбросы вроде вас займут подобающее им место в сточной канаве!
        Вероника совершенно забыла, что в камере есть еще один живой человек: какой-то горожанин, который в числе прочих энтузиастов вызвался помочь врачам. Все это время он сидел, молчаливый и неподвижный. Наверное, он был безумно напуган. Мысль о том, что другому человеку требуется помощь, привела Веронику в чувство.
        Она встала из своего уголка, подошла к одинокому сокамернику и осторожно тронула его за плечо:
        - Как вы?
        Барон Раффс громко фыркнул.
        Горожанин медленно поднял голову, искоса взглянул на Веронику и вымолвил:
        - Нормально.
        - Как вас зовут?
        - Людвиг.
        - Не бойтесь, Людвиг. Нас обязательно спасут, - прошептала Вероника, старясь, чтобы её слова звучали убедительно.
        Барон снова фыркнул:
        - Будьте уверены: в первую очередь они обеспокоятся судьбой приличных людей. Даже этот бастард наместник знает цену Протоколу.
        Упоминание наместника вызвало у Вероники целую бурю эмоций: от радостной надежды до тягостных сомнений. Что сейчас делают Септимус и Ганс?
        - Не слушайте его, - сказала она горожанину. - Он просто напуган. Септ...Наместник спасет всех.
        - Напуган?! - барон Раффс подскочил к Веронике, схватил её за руки и отшвырнул в дальний угол пещеры. - Ты понятия не имеешь, с кем связалась! Если бы ты действительно понимала, кто я такой... Если бы вы все только знали...Я не позволю козявке в плохо сидящей одежонке разговаривать со мной в такой тоне! Я приличный человек! Я...
        Барон Раффс хрюкнул и повалился на бок. Из шеи у него торчал нож. Вероника глухо вскрикнула.
        - Не люблю приличных людей, - мягко улыбнулся Людвиг.
        Он выдернул нож из шеи барона и, достав из кармана аккуратно сложенную тряпочку, тщательно вытер лезвие.
        - От приличных людей вечно одни проблемы, - голос Людвига походил на журчание лесного ручья: ровный, плавный, приглушенный, убаюкивающий, без резких сломов. И вместе с тем этот голос вселял страх, ибо отдавался неизъяснимой, какой-то потусторонней пустотой. - Я очень терпимый человек. Но приличные люди - это ведь совсем другая история.
        Вероника очень надеялась, что общение с Гансом и Септимусом сделало её достаточно неприличной, чтобы не раздражать Людвига.
        Людвиг спрятал нож, которым убил барона. Вероника вжалась в стену. Безобидный горожанин, а на самом деле бандит и убийца, медленно надвигался на нее. На его губах поблескивала легкая улыбка.
        - Вероника, - в панике выпалила Вероника. - Меня зовут Вероника.
        Она слышала, что если убийца знает имя жертвы, ему тяжелее лишить её жизни. Факт весьма сомнительный. Однако Вероника хваталась за соломинку.
        Людвиг остановился. Он близоруко прищурился, пытаясь в полумраке разглядеть лицо Вероники. Девушка затаила дыхание. Людвиг сделал шаг назад.
        - Очень хорошо, что ты это сказала, Вероника, - совершенно серьезно и даже немного торжественно вымолвил он.
        Теперь в камере было два трупа и два живых человека. Счет сравнялся.
        - Вы не убьете меня? - не выдержала Вероника. Вопрос был глупый, неуместный и несвоевременный.
        - Тебя? Нет! - горячо заверил её Людвиг, будто бы сама идея убить Веронику казалась ему несуразной. Он принялся внимательно изучать решетку, закрывавшую выход из камеры.
        Вероника почувствовала на себя взгляды покойников. Все повторялось. Снова ей приходилось выбирать между мертвецами и чудовищами в человеческом обличии. И Вероника уже знала, что чудовища в принципе могут оказаться неплохими ребятами.
        Она осторожно приблизилась к Людвигу и неуклюже попыталась завязать беседу:
        - Здорово, что вы смогли спрятать оружие. А вот у меня отобрали даже маникюрные ножницы.
        Людвиг бросил взгляд через плечо:
        - У меня талант к утаиванию. Не стой у меня за спиной, пожалуйста.
        Последняя фраза была сказана вежливо и доброжелательно. Но обострившийся от страха слух Вероники уловил нотки угрозы.
        - Конечно-конечно, - торопливо закивала она, переместившись так, чтобы не выпадать из поля зрения Людвига.
        - Эти ребята, - продолжал бандит. Теперь он ощупывал решетку и прилегающие к ней камни кончиками пальцев, - эти ребята поразительно беспечны. Одно слово: дилетанты. Но с хорошим финансированием.
        Он достал из очередного тайника маленькую колбочку, аккуратно откупорил её, просунул руки сквозь прутья решетки и вылил содержимое колбы на громоздкий навесной замок. Камера наполнилась едкой вонью. Металл запузырился.
        - Это концентрированная сацилотовая кислота. Хорошая штука. В том мире такой не было.
        - В том мире? - рассеянно переспросила Вероника.
        - Не важно, - улыбнулся Людвиг.
        - Не важно, так не важно, - вздрогнув, согласилась Вероника.
        Пару минут спустя Людвиг надел толстые матерчатые перчатки. (Похоже, вся его одежда сплошь состояла из потайных карманов. Вероника впервые встречала такого подготовленного человека). Бандит аккуратно и почти без усилий сдернул расплавленный замок.
        Охраны нигде видно не было. Разбойники опрометчиво понадеялись на крепость замков и решеток.
        - Теперь нужно освободить остальных, - прошептала Вероника.
        - Кому нужно? - сдержанно поинтересовался Людвиг.
        -Ну...- его вопрос поставил юную лекарку в тупик. - Мне, - секунду спустя честно ответила Вероника, со стыдом осознавая всю нелепость своих слов.
        К её удивлению Людвиг остановился и задумался. Подземный коридор был освещен лучше камер, и Вероника наконец смогла как следует рассмотреть лицо своего спутника. Ничего примечательного. Человек из толпы. Пройдешь мимо десять раз и не запомнишь.
        - Хорошо, - сказал Людвиг.
        - А? - Вероника так увлеклась мыслями про обманчивую внешность, что забыла собственную просьбу.
        - Мы спасем остальных, - пояснил Людвиг.
        Он решительно зашагал к другим камерам. Пленники заволновались. Веронике пришлось постараться, чтобы убедить их вести себя тихо. У Людвига было припасено еще несколько колбочек сацилотовой кислоты, так что хватило на все четыре замка. Насмерть перепуганные заложники топтались на месте, всхлипывали, перешептывались и ждали дальнейших указаний. Страх заставил их забыть о том, что они Личности, которые Сами Все Прекрасно Знают, и превратил в послушное стадо. Если бы сейчас им сказали, что ради спасения нужно спрыгнуть с обрыва или перебить друг друга, они бы так и сделали.
        - Выход там, - шепотом сказал Людвиг Веронике, едва заметным кивком указывая направление. С того момента, как пленники высыпали из камер, он старался держаться в тени. - Прямо, потом направо. Дальше через лес и поле.
        Вероника догадалась, что должна передать эти инструкции пленникам. С трудом дослушав её до конца, заложники рванули в указанном направлении, не поблагодарив своих освободителей и не позвав их с собою. Вероника вздохнула и тоже двинулась к выходу.
        Острые пальцы Людвига впились ей в плечо. Вероника обмерла.
        - Нам в другую сторону, - прошелестело у нее над самым ухом.
        Глупо было думать, что человек с набором ножей в потайных карманах станет самоотверженно спасать других.
        - Вы нас обманули, да? Вы один из них? Куда вы направили людей? - в горле Вероники вновь заколотилась ярость.
        - Как куда? К выходу. Там охрана, но если они будут достаточно разумны и осторожны, смогут выбраться.
        Вероника обалдело вытаращилась на него:
        - Тогда почему вы не хотите отпустить меня?
        - Это небезопасно. Со мной у тебя больше шансов на выживание. Пойдем.
        Обыденный, равнодушный тон Людвига сбивал Веронику с толку. Этот человек не казался злодеем в привычном понимании. Похоже, он искренне и абсолютно безосновательно заботился о Веронике.
        Они все больше углублялись в рудники. Людвиг шел с уверенность человека, точно знающего дорогу.
        Вероника не была экспертом в области горнодобывающей промышленности. Однако она могла поклясться: рудники должны выглядеть не так. Место, где они сейчас находились, больше напоминало подземное убежище.
        Язык зудел от роя вопросов и догадок. Наконец, Вероника не выдержала:
        - Где мы? Это ведь не рудники?
        - Это штаб-квартира банды разбойников, которая нас похитила, - пояснил Людвиг.
        - Что такое штаб-квартира?
        - Логово. Убежище. База. Схрон. Место сбора. Здесь они прячутся, хранят оружие, собирают и обучают людей, готовят захват Города.
        - Это армия?! Но ведь война давно закончилась!
        Людвиг бросил на Веронику укоризненный взгляд.
        - Тише, пожалуйста. Это обычные разбойники. Они собираются захватить власть над преступным миром Города. Над его бандами. Убить короля воров. А я собираюсь этому помешать.
        - У нас еще и король воров есть! - невесело усмехнулась Вероника. - И кто он? Чем занимается?
        - Кто он - неизвестно. Он управляет преступниками Города. Следит за порядком.
        - Ясно. Как говорит один мой друг, политика - штука сложная, - Вероника осеклась. - О боже!..
        На неё снизошло озарение. Король воров! Септимус! Ясное дело, что это он! Больше некому! Человек, который контролирует Город. Следит за политическим порядком. Исподтишка управляет преступниками.
        - Вы здесь по приказу короля воров? - глаза Вероники горели отчаянной решимостью хирурга, собирающегося сделать сложнейшую операцию на сердце посреди чиста поля, имея в своем распоряжении только носовой платок и зубочистку.
        - В некотором роде да, - кивнул Людвиг.
        -Вы действительно хотите его спасти?
        - Да.
        - Тогда я с вами! Что надо делать?
        Людвиг замер, слегка склонив голову на бок. Во взгляде его засверкало любопытство, а на губах вновь забрезжила улыбка. Такое выражение Вероника не раз видела на лицах своих преподавателей, когда они сталкивались с нестандартными пациентами или проводили смелый магионаучный эксперимент. Веронике стало не по себе. Она бы предпочла, чтобы Людвиг чуть больше походил на обычного бандита.
        - Идем, - Людвиг поманил Веронику. - Только, пожалуйста, тихо.
        Вероника твердо кивнула.
        Вероятно, они шли минуты полторы. Однако тягостное ожидание и неуверенность, пожиравшие Веронику, растянули для неё эти минуты на часы и даже столетия. Миллион лет спустя Людвиг жестом заставил девушку остановиться. Они достигли некоей комнаты, вернее сказать пещеры. Вход в нее закрывало пестренькая лоскутная простынка - неожиданная деталь в мрачном интерьере бандитского логова. Из комнаты доносились голоса.
        - ...больше уважения! - возмущался неприятный визгливый голос. - Не забывайте, кто превратил эти норы в хоромы!
        - Да уж, хоромы! - фыркнул другой голос. - Разве что стены не осыпаются и черви с потолка не падают.
        - Ах, не нравится?! Ну так поищите себе другого чародея!
        - Искали, - отозвался третий голос, хриплый и властный. - И госпожа Моргана уже согласилась работать на нас.
        - И где же она? - ядовито поинтересовался визгливый чародей.
        - Тебе лучше знать.
        - Вот именно! Потому что я сильнее! Потому что я искуснее!
        - Так продемонстрируй нам своё искусство! - прервал его властный голос. - Допроси пленников.
        - Я на это не подписывался, - мгновенно стушевался чародей.
        - Боишься показаться ему на глаза? - разоблачительно загремел властный голос. - Не доверяешь собственной магии?!
        - Я не...Достаточно того, что я заряжаю вам волшебные палочки! - нервно отозвался чародей.
        Что-то круглое, липкое и холодное затрепетало в горле Вероники, а потом ухнулось в желудок. Волшебные палочки!
        Война почти не затронула Город. Поредел гарнизон, увеличились налоги, десяток молодых сорвиголов вступили в армию добровольцами, а пять лет назад во Дворце поселился имперский наместник, выставив оттуда бургомистра. На официальных учреждениях сменились флаги, а документы стали заверяться имперской гербовой печатью. Ругать Империю стало опасно для жизни, точно так же, как раньше опасно было ругать Республику. Вот, собственно, и все, чем война запомнилась городским обывателям. Но не врачам. В прилегающих к Городу землях, которые ныне находились вне магического барьера, был организован полевой исследовательский госпиталь. Туда доставляли солдат, комиссованных по состоянию здоровья, а также некоторые трупы. Уже в то время юная Вероника интересовалась медициной. К неудовольствию родителей свиданиям под луной она предпочитала посещение госпиталя. Вероника торчала там сутками напролет. Вела она себя тихо, не путалась под ногами, по возможности помогала медсестрам, поэтому высоколобые медики сквозь пальцы смотрели на присутствие в госпитале посторонней девочки-подростка, предпочитая считать, что она
"чья-нибудь родственница". В госпитале Вероника впервые увидела раны, нанесенные волшебной палочкой. Она видела людей, даже не искалеченных - искореженных магией. Видела трупы, вернее маленькие контейнеры с биомассой, в которую превращался человек после прямого попадания силового заряда из волшебной палочки. (Подробнее о волшебных палочках читайте в приложении "МИРНАЯ МАГИЯ: ИСТОРИЯ ИЗОБРЕТЕНИЯ ВОЛШЕБНЫХ ПАЛОЧЕК")
        Разбойники, задумавшие убить короля воров и захватить власть в Городе, закупили на черном рынке целую партию волшебных палочек. Хотя наличие в составе банды одного живого волшебника уже давало им огромное преимущество.
        - У них волшебные палочки! - в панике зашептала Вероника, припав почти к самому уху Людвига.
        - Не плюй на меня, пожалуйста, - попросил бандит, мягко отстраняя девушку.
        - Вы не понимаете! - не унималась Вероника. - Это очень опасно! Вдвоем нам не выстоять против целой банды с волшебными палочками! Надо срочно...
        Позади них раздался топот и встревоженные голоса.
        В одно мгновение Людвиг схватил Веронику, зажал ей рот и затащил в небольшую нишу чуть поодаль от главного коридора. Мимо них пробежали двое разбойников. Откинув лоскутную занавеску, один из них прокричал:
        - Тревога! Пленники сбежали!
        Грязно ругаясь, бандиты высыпали в коридор и кинулись к выходу из рудников. Вероника надеялась, что заложники уже успели уйти достаточно далеко.
        Как только разбойники скрылись из виду, Людвиг отпустил Веронику и прокрался к комнате за занавеской. Очередной потайной кармашек явил свету гибкую проволоку с зеркальцем на конце. С помощью этого приспособления Людвиг заглянул внутрь.
        Вероника выразительными взглядами тщетно пыталась привлечь внимание своего спутника. Людвиг вытащил нож и стремительно вошел в комнату. Короткий, жалобный вскрик дал Веронике понять, что там кто-то был. Набравшись храбрости, она вошла вслед за Людвигом.
        До трагедии у дерева бур-бур Вероника пришла бы в ужас от представшей перед ней картиной. Теперь же она всего-навсего испугалась. В высоко поднятой вытянутой руке Людвига был зажат нож. Лезвие ножа по самую рукоять утопало в горле худощавого человека. Он разевал рот, пучил глаза и кончиками дрожащих пальцев пытался отвести руку своего убийцы. Свободной рукой Людвиг достал второй нож и вонзил его в шею несчастного, но уже сбоку. Под тяжестью жертвы и нажимом Людвига первое лезвие пошло вверх, оставляя идеально ровный вертикальный надрез. Ни один человек не выжил бы после таких ран. По крайней мере, давно бы потерял сознание. Однако этот тип все еще дергался, как паук, наколотый на булавку. Сомнений не оставалось: это был волшебник и весьма сильный. Что-то невидимое ударилось о стену прямо рядом с Вероникой. Во все стороны брызнуло каменное крошево. Удерживая волшебника на двух ножах, Людвиг припер его к столу и стал медленно отклонять назад. Чародей дернулся, пытаясь завалиться на спину и таким образом соскочить с лезвия. Но ему помешал второй нож, воткнутый перпендикулярно первому.
        Вероника вдруг осознала, что она завороженно таращится на эту чудовищную сцену, даже не пытаясь вмешаться. Нужно было что-то сделать, прекратить этот кошмар! Но что? Огреть Людвига стулом и помочь чародею - сообщнику разбойников, напавших на экспедицию, убивших столько хороших людей, намеревавшихся уничтожить Септимуса? Помочь Людвигу и навалиться вдвоем на одного, добить несчастного чародея, который и так уже был в отчаянном положении? Снова Вероника чувствовала себя балластом: люди вокруг нее действовали, принимали какие-то решения - хорошие или дурные, но решения! А ей все никак не хватало смелости совершить поступок - хоть какой-нибудь.
        Людвиг пришпилил чародея к столешнице и любезно попросил:
        - Скажи, где вы храните волшебные палочки. Пожалуйста.
        Лезвия ножей расплавились, но Людвиг продолжал сдавливать глотку волшебника их рукоятями. С потолка осыпалось несколько камней. Ноги чародея судорожно дернулись. Вероника услышала жуткий хрип:
        - В пятом забое...
        - Спасибо, - сказал Людвиг, отбросил бесполезные рукоятки, выхватил еще один нож и вонзил чародею в сердце.
        Волшебник вздрогнул, икнул и затих.
        - Нам в пятый забой, - сообщил Людвиг.
        ***
        Волшебник может умереть лишь в трех случаях: при серьезных повреждениях сердца, мозга или более 70 процентов тела. Эта информация не является секретом, однако её не афишируют. (подробнее о волшебниках читайте в приложении "Да ну их нах, или официальный взгляд на волшебство") Кроме того, волшебники создают вокруг себя непроницаемый кокон из самых зловещих легенд, слухов и откровенной лжи.
        Народная мудрость же утверждает: человек, идущий убивать волшебника, либо чертовски глуп, либо безумно храбр, либо не человек. Глядя в спину Людвигу, Вероника пыталась угадать, к какой из категорий он относится. Невероятно сильный, быстрый и ловкий, буквально нашпигованный оружием и прочими хитрыми штуковинами, великолепно ориентирующийся в незнакомой местности, при этом противоестественно вежливый, спокойный и рассудительный. Вероника сочла бы его волшебником. Однако непонятно в таком случае, почему он еще ни разу не прибегнул к магии.
        Вопросов была уйма. Но вслух Вероника посмела задать только наиболее безобидный:
        - Зачем мы идем в этот пятый забой?
        - Там хранятся волшебные палочки, - в полголоса пояснил Людвиг, оборачиваясь через плечо. - Их нужно уничтожить.
        Вероника тряхнула головой, отгоняя тошнотворные картины сегодняшних убийств и стараясь сконцентрироваться на спасении Септимуса.
        - Вы уверены, что нам сюда?
        - Абсолютно. Я изучил карту рудников.
        - Вы ориентируетесь по памяти? - невольно восхитилась Вероника. - Невероятно! А я вот никогда не умела читать карты.
        - Это несложно, - утешил её Людвиг. - Достаточно один раз серьезно заблудиться. О! Мы почти на месте.
        Все-таки события последних недель не прошли для Вероники даром. Её тело инстинктивно почуяло опасность и увернулось от летящего прямо в спину кинжала. С ловкостью, увы, было пока туговато: Вероника запуталась в собственных ногах и грохнулась на пол. Людвиг одним прыжком оказался перед ней, на ходу выхватывая нож и преграждая путь догнавшим их разбойникам.
        Бежать вперед смысла не было: все равно что добровольно закрыть за собой дверцу мышеловки. Обратная же дорога была отрезана бандитами.
        - Ну, - протянул здоровяк со шрамом -- обладатель властного голоса, пререкавшийся с волшебником. - Ну, и кто из вас мне нужен? Второго я оставлю в живых. Даю слово.
        Умом Вероника понимала, что это голимое вранье. Но тоненький напуганный голосок где-то в глубине сердца панически верещал какую-то чушь о выживании, о последнем шансе, о надежде, о зыбком "а вдруг". Он прорывался к голосовым связкам, чтобы заставить их вибрировать, породить звуки, которые бы сложились в постыдные, но столь желанные слова: "Вам нужен он! Не я, а он! Отпустите меня! Я никому ничего не скажу! Я обо всем забуду! Я не хочу умирать!"
        Прикрыв глаза, Вероника судорожным глотком затолкала подлый голосок обратно в самую глубь себя.
        - Спасибо, что сэкономили мне время, - приветливо сказал Людвиг. - Не хотелось бы отлавливать вас по всей округе.
        Разбойник ничего не ответил. Он достал волшебную палочку и навел её на Людвига. Его товарищи сделали то же самое.
        - Нет! - пискнула Вероника, неуклюже пытаясь поняться на ноги.
        Пять заклинаний врезались в Людвига. Воздух загудел от зверской концентрации волшебства. В памяти Вероники с бешеной скоростью замелькали картины, виденные ею в госпитале: вывороченные куски плоти, скрюченные кости, тягучая густая субстанция, расфасованная по маленьким прозрачным контейнерам, на каждом из которых был наклеен ярлычок с именем покойного...
        И в то же время, словно бы сквозь мутную пленку этих воспоминаний, Вероника видела Людвига, быстро и плавно надвигающегося на охваченных паникой разбойников. Из его рук один за другим вылетели два кинжала. Двое бандитов по бокам от главаря со шрамом упали замертво. Людвиг перехватил руку атамана, заносившего волшебную палочку для нового удара. Мгновение спустя от главаря осталась скромная лужица черной биомассы. Двое оставшихся бандитов бросились бежать, но их настигли заклинания, выпущенные Людвигом из палочки главаря. Биомасса брызнула на стены.
        Людвиг же аккуратно положил волшебную палочку на пол и невозмутимо продолжил путь к пятому забою.
        Веронику трясло так, что челюсть сводило, а горло свертывалось жгутом. Но она нашла в себе силы последовать за Людвигом - человеком, только что запросто перенесшим удар пяти смертельных боевых заклинаний.
        ***
        Затхлый воздух рудников вибрировал тишиной. Если где-то там, позади, были другие преследователи, вели они себя очень осторожно.
        Вероника не знала, что собираются предпринять оставшиеся члены разбойничьей шайки, удалось ли спастись заложникам, о чем думал Септимус, когда утверждал маршрут экспедиции, сколько еще ножей в запасе у Людвига и как они будут выбираться из этих катакомб. Мир, когда-то бывший таким добрым и понятным, теперь состоял из сплошных вопросов, загадок и проблем. Он был под самое горлышко наполнен интригами, предательством, двуличием, жестокостью и одиночеством. Достойные люди погибали. Пространство вокруг Вероники теперь кишело сомнительными личностями вроде Септимуса, Ганса, Мирры, Людвига...Они тоже люди, а Вероника с детства была одержима мечтой спасать людей. Она пошла с Людвигом, чтобы спасти Септимуса...Или Людвиг принудил её пойти с ним? Чье же это было решение? Чей поступок?
        Пятый забой был от пола до потолка заставлен ящиками. Вероника едва не расхохоталась, представив, как Людвиг вытаскивает из потайного кармашка кувалду и гвоздодер. Но все оказалось куда прозаичней: ящики были на защелках.
        - Мама моя, сколько же здесь волшебных палочек! - простонала Вероника. - Что же нам со всем этим делать?
        Людвиг присел на закрытый ящик. Он вытянул из рукава конец бечевки и принялся сворачивать её в моток. Завершив работу, он открыл соседний ящик и стал опорожнять его содержимое. Собрав пять палочек в пучок, он парой витков обмотал его середину и затянул узел. Отступив на метр, он обвязал следующий пучок палочек.
        - Что вы делаете? - не выдержала Вероника.
        Людвиг улыбнулся:
        - Волшебные палочки - довольно примитивное оружие.
        - Шутите?! Это самое совершенное оружие в мире! Поэтому его и запретили!
        - Смею тебя заверить, все относительно. Однако у волшебных палочек есть одна интересная функция: синхронизация. Слыхала о таком?
        Вероника закусила нижнюю губу и помотала головой. У нее было очень паршивое предчувствие.
        - О! Это замечательная штука! - восторженно сказал Людвиг/
        - Вы волшебник? - резко выпалила Вероника.
        - В некотором роде.
        - Почему никто нас не преследует?
        - Преследуют. Но им нужно передислоцироваться. И выбрать нового главаря. А еще они боятся человека, который убил волшебника. Я имею в виду себя. Сейчас они совещаются в третьем забое.
        - Откуда вы знаете?!
        - Я их слышу. Через биоптикуляр, - только сейчас Вероника обратила внимание на тонкую леску, бежавшую из уха Людвига ему под воротник. Это приспособление соединяло невидимый под одеждой биоптикуляр с пленочной мембраной в ухе Людвига.
        - Третий забой находится как раз вон за той стенкой, - продолжал волшебник-убийца.
        Вероника бросила на стену всполошенный взгляд:
        - Откуда у вас биоптикуляр?! Это ведь технология военных! Септимус дал?
        - Я его снял с раненного офицера. Лет пять назад. Во время какого-то там боя на каком-то там плато.
        - Вы участвовали в Великом сражении на Пятиглинном плато?!
        - Не участвовал. Я там просто был. Пожалуйста, не отвлекай меня. Нужно успеть, пока они совещаются.
        Людвиг работал быстро и ловко. Вскоре у него набралась дюжина пучков из волшебных палочек. Одну он оставил отдельно и поочередно провел ею по концам палочек из каждого пучка. Пещеру озарили крохотные зеленые искорки. Людвиг удовлетворенно кивнул.
        - Буду тебе признателен, если поможешь их донести, - обратился он к Веронике. - Не волнуйся: это безопасно. Хотя, конечно, ронять и сильно трясти их не стоит. Давай-ка поторопимся. Они уже выбрали нового вожака.
        Вероника, нагруженная связкой волшебных палочек, почти не видела дороги, и шла за Людвигом, как мелкая рыбешка плывет за огоньком, зажженным на голове крупной хищной рыбы.
        Через несколько метров Людвиг остановился, отрезал один из пучков волшебных палочек от общего мотка и заложил его за железный кронштейн, в котором был закреплен факел, освещавший подземелье.
        Они двинулись дальше, периодически оставляя в пустых пещерках, неприметных нишах или просто на полу пучки волшебных палочек. Пару раз им на пути попадались разбойники: одиночки, которым поручили патрулировать коридор. Обоих Людвиг без лишнего шума зарезал.
        У выхода из рудника дежурило сразу четверо разбойников, вооруженных волшебными палочками. Проскочить мимо них не было ни малейшей возможности. У Вероники правда еще оставался последний пучок волшебных палочек. Но она даже мысли не допускала ими воспользоваться.
        У Людвига тоже была палочка. Он спрятал её в рукав и прошептал Веронике:
        - Клади здесь.
        Вероника поняла, что речь идет о последнем пучке волшебных палочек. Стараясь слиться со стеной, она присела на корточки, опустила связку волшебных палочек на пол и таким же манером, строго по вертикальной оси, выпрямилась.
        Разбойники у входа нервно озирались, однако к коридору особо не присматривались.
        - Держись позади меня, - велел Людвиг, высоко поднял руки вверх и вышел на свет:
        - Не стреляйте! Мы сдаемся!
        Четыре волшебные палочки нацелились на Людвига. Но тот даже бровью не повел:
        - Король воров уже здесь. Ваши подельники мертвы. Бегите, пока не поздно.
        - Заткнись! - взвизгнул один из разбойников. Палочка в его руке ходила ходуном. - Ты кто такой?
        - Да грохнуть их! - предложил его товарищ.
        - Успеем еще, - возразил третий, самый смелый и рассудительный. Не спуская глаз с Людвига, он приказал первому разбойнику: - Обыщи их!
        - А чего это я? Сам обыскивай!
        - Делай что велят!
        Разбойник с дрожащими руками приблизился к Людвигу и робко похлопал ладонями ему по бокам. Вероника прикрыла глаза: она уже догадывалась, что случится дальше.
        Трусливый разбойник согнулся от мощного удара коленом. Заклинания, полетевшие из палочек его подельников, превратили беднягу в черную жижицу. Второй разбойник рухнул с ножом в груди. Не обратив ни малейшего внимания на два угодивших в него заклятия, Людвиг расправился с оставшимися бандитами.
        Сдерживая приступ тошноты, Вероника пробежала мимо трупов и оказалась наружи. Душистый летний воздух наполнил её грудь, а из горла вырвался стон: невдалеке от входа в пещеру в ряд лежали тела двенадцати заложников.
        - Не повезло, - констатировал Людвиг.
        Достав из рукава волшебную палочку, он направил её на вход в рудник и взмахнул, выпустив заряд магии. Невидимый сгусток волшебства взорвался в воздухе, не пролетев и полуметра. Но тут же в руднике один за другим загремели взрывы. Это пучки волшебных палочек отозвались на зов своей сестры. Земля содрогалась, воздух густел от песчаной пыли. Спустя несколько секунд рудник был уничтожен.
        - О господи! Там же остались люди! - вскричала Вероника.
        - Не переживай, - утешил её Людвиг, - они все погибли. Магический взрыв плюс обвал -- ни единого шанса на выживание.
        - Но это чудовищно!
        -Да, весьма прискорбно, - согласился Людвиг.
        Несколько секунд Вероника неотрывно вглядывалась в этого человека, но так и не смогла понять, что же скрывается за приветливой, неказистой, добродушно улыбающейся оболочкой.
        Людвиг достал крохотный биоптикуляр и принялся изучать округу: не выжил ли ненароком кто-то из разбойников, свободна ли дорога к Городу.
        Вероника медленно опустилась на землю. Песчаник порос колючей травой. В её волосинках застряли прошлогодние, давно истлевшие листья: пепельно-серая сеточка, натянутая на иссохший скелетик.
        Вероника уткнулась лицом в колени, словно бы хотела спрятаться от всего мира.
        - О! - раздался где-то вверху голос Людвига.
        - Что там еще? - устало спросила Вероника, с трудом возвращаясь из теплой, влажной, душной апатии.
        Но Людвиг исчез. По дороге бешеным галопом неслись двое всадников. Спешившись, они бросились к Веронике.
        - Привет, ребята, - промямлила девушка.
        Они тормошили её, осматривали, поили какой-то горькой дрянью из фляги и забрасывали бессвязными вопросами, а она висела у них на руках, как тряпичная кукла, безвольная и податливая. Когда они наконец успокоились и замолчали, Вероника неохотно принялась рассказывать:
        - Я нормально. Все погибли. Мы нашли склад волшебных палочек. Заложили заряды. Я заложила. Людвиг взорвал рудники.
        - Какой еще Людвиг?! - они явно были взволнованы.
        - Ну, твой помощник, - Вероника взглянула на Септимуса. - Он меня спас. Большое спасибо. Не знаю, куда он делся. Только что был тут. Я все-таки не поняла, волшебник он или нет.
        - Ты меня спрашиваешь? - выразительно поднял брови наместник.
        - Но это ведь ты его послал. Почему ты не сказал, что в рудниках засели твои враги? - её хватило только на слабый упрек, хотя Септимус, безусловно, заслуживал куда более бурного осуждения. - Все погибли...Я ведь всегда мечтала спасать жизни...А кончилось все тем, что спасаю короля воров...Папа, папа, ты же мне говорил...
        - Он - не король воров!
        Сознание капля за каплей покидало Веронику. Слова Ганса подействовали на неё как смачная пощечина.
        - А?
        - Септимус - не король воров! И я тоже! С кем ты тут шлялась по этим сраным пещерам?!!
        - Да брось, - небрежно махнул рукой наместник. - Какая разница? Главное, она цела. Поехали-ка в Город.
        - Погоди! Как он выглядел?
        - Кто? - простонала Вероника.
        - Тот мужик, который был с тобой? Как его...Людвиг! Как он выглядел?! - возбужденно закричал Ганс.
        - Ну...- Вероника запнулась. - Так...Обычно...Постой, что же получается? Это он? Людвиг - король воров?! Не может быть! Он же...
        Нет, он ей не лгал. Она сама решила, что король воров - это Септимус. Сама все выдумала и отыскала подтверждение своим фантазиям. В конце концов, Людвиг сдержал слово: уничтожил разбойников, угрожавших королю воров, и сохранил жизнь ей. И все же...
        - Если ты его увидишь, ты его не узнаешь, - произнес наместник.
        - Да нет! - горячо возразила Вероника. - Не настолько уж у меня дырявая память! Если увижу, конечно, узнаю!
        - Нет! - с напором процедил наместник, глядя Веронике прямо в глаза, словно хотел вырвать у нее зрачки. - Если вдруг ты его случайно увидишь, ты его не узнаешь. Если он подойдет к тебе, ты его не заметишь. Если он заговорит с тобой, ты его не услышишь. Ты никогда, понимаешь, никогда не видела короля воров, не разговаривала с ним, не дышала одним воздухом. Ты убеждена, что короля воров вообще не существует. Это миф! Страшилка для детишек! Мы все, запомни, все так думаем.
        ***
        Наместник во главе сверхсекретного военного отряда уничтожил банду из заброшенных рудников. Из шестнадцати заложников, захваченных разбойниками, выжил только один человек. Так гласила официальная версия.
        Участники экспедиции, избежавшие плена, благополучно вернулись, изготовили чудодейственное снадобье и остановили эпидемию.
        Город быстро оправился от постигших его несчастий. Говоря откровенно, вряд ли он их вообще заметил. На прилавках снова появилась говядина. Таверны наполнились посетителями. Крестьяне и горожане вернулись к своим делам.
        Ганс и Септимус сидели в таверне и потягивали жидкость, претендующую на звание пива.
        - Значит, ты не собираешься искать его? - после долгого молчания спросил Ганс.
        - Кого? - лениво зевнул наместник.
        - Его, - с нажимом повторил Ганс.
        - Не вижу смысла, - равнодушно отозвался Септимус. - Все вернулось на круги своя. Так зачем искушать судьбу? Все счастливы!
        - Я волнуюсь за Веронику, - признался Ганс. - Вдруг этот тип передумает и решит таки от нее избавиться. Она ведь единственная, кто может его опознать.
        Септимус неспешно осушил свой бокал, рукавом размазал по усам и бороде пенные хлопья и, перегнувшись через стол, вполголоса проговорил:
        - Пошевели мозгами. Какой-то мутный мужик возникает из ниоткуда, убивает всех разбойников и пропадает в неизвестном направлении. При этом погибают все заложники. Кроме одного. Одной. Между нами: запашок у этой истории - мама не горюй. Но лично меня все устраивает. Вероника, если на то пошло, не такой уж плохой вариант, а?
        Помедлив, Ганс кивнул.
        ***
        Вероника рассматривала трещины на потолке. На самом деле поверхность была абсолютно ровной. Но Вероника убедила себя, что трещины там есть, и поэтому теперь видела их. Странная штука - человеческое восприятие. Игры разума.
        В комнату тихо вошла Мирра. Деловито скрестив руки на груди и одарив Веронику строгим взглядом, она потребовала:
        - Здоровки. Выкладывай, что стряслось. Септимус уже который день сам не свой. Меня это напрягает.
        Вероника медленно наклонила голову, прижалась щекой к подушке и зарыдала. Потом подробно, стараясь не упустить ни единой детали, она описала свои злоключения в рудниках. Вместе со словами приходили слезы, осознание произошедшего кошмара и пока еще зыбкая тень принятия.
        - Я уверена: это все-таки Септимус, - твердо заявила Вероника в завершение своего повествования. - Король воров. Он послал Людвига. Столько людей погибло! Хорошо, бандиты - я понимаю. Но мои товарищи! Это...немыслимо! Чудовищно! И ради чего?!...Но, понимаешь, когда я думаю об этом...Он не хотел, чтобы я туда ходила. Знал, что может случиться...Заботился обо мне...Наверное, предупредил своих людей и Людвига тоже, чтобы меня не трогали...Я не знаю, не знаю, благодарить мне его или проклинать?! Я уже ничего не понимаю!!!
        Мирра долго молчала. Потом произнесла:
        - С чего ты взяла, что король воров - Септимус, а не Ганс?
        Вероника сокрушенно помотала головой:
        - Я не знаю. Может и Ганс. Септимус просто как-то больше подходит. Но если и Ганс - это ничего не меняет. Он тоже не пускал меня в экспедицию. Он тоже примчался выручать меня. Что мне делать, чтобы...чтобы все было правильно?
        Мирра опустила уголки рта вниз и выпятила нижнюю губу:
        - Вопрос не в правде. И не в правильности. Вопрос в отношении. И здесь я тебе не советчик.
        Похлопав Веронику по руке, душа зеркала удалилась.
        ***
        День достиг той фазы неопределенности, когда свет утрачивает свою яркость и становится зыбким, но вечерний сумрак еще не в силах утопить мир в размытой серости. Неприметный человек совершенно заурядной наружности стоял у прилавка и придирчиво выбирал яблоки. Он деликатно брал плод, осматривал его со всех сторон, принюхивался, а затем либо возвращал обратно, либо отправлял в корзинку, висевшую у него на руке.
        К прилавку подошла женщина, тоже абсолютно невыдающейся внешности - за исключением излишней полноты и рыжих волос. С той же скрупулезностью женщина стала выбирать груши из соседнего с яблоками ящика.
        В какой-то момент руки мужчины и женщины соприкоснулись. Они посмотрели друг на друга. Женщина протянула мужчине грушу и улыбнулась. Он, помедлив, принял подарок, сказал "Благодарю", после чего вернулся к изучению яблок.
        - Великолепно, - сказала женщина, и в голосе её звучал искренний восторг. - Нечеловеческое хладнокровие. Я пришла поблагодарить тебя, Людвиг.
        Мужчина медленно поднял голову. На мгновение глаза его сузились, а губы сжались в тонкую линию. Потом он улыбнулся. Его улыбка была по-детски добродушной и острой, как клинок убийцы:
        - Мы знакомы?
        - Конечно! - женщина наклонилась к нему и положила ладонь ему на плечо: - Ведь это благодаря тебе я наконец-то смогла воплотиться. Пойдем, тут неподалеку есть тихое местечко. Нам надо кое-что обсудить.
        Спокойным прогулочным шагом они побрели вперед и, миновав рынок, спустились к реке. Вокруг не было ни души.
        Людвиг присел на бревно, служащее скамейкой тем, кто сюда приходил, и до блеска отполированное сотнями юбок и штанов. Он подставил лицо тусклому послеполуденному солнцу. Мирра встала рядом и, щурясь, посмотрела на воду. Со стороны могло показаться, что это обычная супружеская чета решила разнообразить семейный быт, устроив пикничок на пляже.
        - Можешь не трудиться, - наконец заговорила душа зеркала, - я такая же бессмертная, как и ты.
        Людвиг прекратил свои едва заметные манипуляции и скрестил руки на груди.
        - Знаешь, - продолжала Мирра, - сто пятьдесят лет в заточении - это реально много. Люди, конечно, те еще ушлепки, но к концу сто сорокового года одиночества начинаешь по ним скучать. Спасибо, что привел ко мне такие неординарные экземпляры. За две тысячи лет мне попадались разные люди. Но отражать Септимуса по-настоящему увлекательно. У нас с ним много общего. Правда. Хотя он уверен, это волшебство отражения. Он мне нравится. Ганс с Вероникой тоже. Конечно, они всего лишь люди и рано или поздно умрут...Но мне бы не хотелось, чтобы это произошло слишком рано. Улавливаешь, к чему я клоню?
        - В общем и целом, - отозвался Людвиг.
        - Отлично. Когда ты пришел в пещеру и заглянул в зеркало, я мельком увидела твое сердце. Не все. Но я поняла, что не могу тебя отразить. Ты словно закрыт для волшебства. Я знаю, что ты не принадлежишь этому миру. Ты существуешь вне его законов. Поэтому ты неуязвим и бессмертен. По-настоящему бессмертен. Тебя нельзя убить ни оружием этого мира, ни магией. Не знаю, сколько уже ты скитаешься по нашему миру. Но могу предложить тебе помощь. Вместе мы найдем способ вернуть тебя домой. Взамен я...
        - Извини! - Людвиг удивленно улыбался. - Извини, что перебиваю, это очень невежливо, но...Ты не понимаешь. Я не скитаюсь по этому миру. Я здесь живу. У меня нет ни малейшего желания возвращаться обратно. Полжизни я потратил, доставая из шляпы голубей и выделывая трюки на воздушном шаре на потеху публике. Но наконец я нашел свое место, свой дом, свое призвание. Мне нравится этот мир. Здесь я могу убивать. Здесь я счастлив. Не хватает только чая, туалетной бумаги и сериала по понедельникам.
        Его признание обескуражило Мирру. К такому она была не готова. Пришлось отбросить лирический тон. Встав напротив Людвига, она взяла его за плечи и прижалась лбом к его лбу. Двое истинных бессмертных впились друг в друга взглядами. Хищно оскалившись, Мирра прошипела:
        - Тронешь их - я тебя урою. Рано или поздно.
        Людвиг ласково похлопал Мирру по спине:
        - Ты зря беспокоишься. Я не собираюсь причинять зла Гансу, Септимусу и Веронике. Никому из них. Наоборот. Я рад, что в Городе есть кто-то ещё, кому известно про барьер. Мне хорошо здесь живется. Я даже могу в некотором роде назвать себя хозяином Города. Но быть запертым внутри барьера... Неуютно ощущать себя пленником в собственном доме. Я знаю, вы ищите способ преодолеть чары. Так вот, я был бы безмерно тебе признателен, если бы ты держала меня в курсе. Со своей стороны обещаю любую помощь. Ну что, Мирра, устраивает тебя такая сделка?
        - Сделка?
        - Соглашение. Так это зовется там, откуда я родом.
        Мирра выпрямилась, расправила плечи, вскинула голову и звонко рассмеялась:
        - Отлично! Воистину ты достоин своей короны! Сделка так сделка! И раз уж ты предложил помощь...
        - Продолжай.
        - Расскажи, что тогда произошло у дерева бур-бур, где живет птица кхе-кхе. Ведь ты был там?
        - Разумеется. Все началось пять месяцев назад...
        В синевато-сером небе загорались звезды. Прозрачный вечерний воздух размывал очертания предметов. Король воров закончил свое повествование. Мирра подняла с песка плоский камешек и метнула его в сторону реки. Камешек короткими прыжками захлюпал по поверхности воды.
        - Надеюсь, мои показания помогли делу, - любезно вымолвил Людвиг. - У тебя появились какие-нибудь соображения, как выбраться из Города?
        - О да! - удовлетворенно покивала душа зеркала.
        Мирра и Людвиг вновь посмотрели друг на друга. И улыбнулись. Их улыбки были острыми и в сумраке умирающего вечера искрились холодным серебром.
        ПРИЛОЖЕНИЕ 1. МИРНАЯ МАГИЯ: ИСТОРИЯ ИЗОБРЕТЕНИЯ ВОЛШЕБНЫХ ПАЛОЧЕК
        Люди давным-давно научились добывать магию из нулевого измерения и использовать её в своих целях. С её помощью качали воду, поддерживали огонь, добывали полезные ископаемые, обрабатывали металлы, синтезировали искусственные материалы, совмещая магические свойства минералов, растений и других природных компонентов, готовили лекарства. Но только волшебники умели пользоваться сырой, необработанной магией, выкачивая её непосредственно из мира Тьмы и мгновенно преобразуя по своему собственному желанию.
        Теоретически каждый человек мог стать волшебником, как и химиологом, лекарем, художником, поэтом, разбойником, купцом. Однако решающую роль играли природные данные. Это не означало, что каждый ребенок, имевший врожденную предрасположенность к волшебству, становился магом. Обучение магическому искусству занимало десять лет - и это лишь начальный этап. В профессии волшебника был и ещё один подводный камень, делавший магическое ремесло малопривлекательным для широкого круга. Постоянный прямой контакт с необработанной магией приводил к необратимым физиологическим и психическим изменениям. Поэтому в волшебники шли либо одинокие интроверты, либо амбициозные эгоисты, либо легкомысленные простофили. Обычные же люди получали нормальные профессии и мечтали, что кто-нибудь когда-нибудь изобретет способ, который позволит всем без исключения использовать магию напрямую и в личных целях.
        Около десяти лет назад мечта человечества практически сбылась. Имперские ученые создали прототип волшебной палочки. Они смогли изготовить устройство, позволяющее стабилизировать крошечные сгустки магии, настроенные под определенные цели. Предполагалось, что цели эти будут сугубо мирными: обработать поле от вредителей, починить разбившуюся вазочку, вымыть окна без разводов, разжечь костер в лесу...Волшебные палочки разной модификации и стоимости содержали от шести до двенадцати заклинаний. Для перезарядки устройства нужно было обращаться к волшебнику. Предполагалось, что в каждом населенном пункте будет работать маг. Таким образом, должна была быть достигнута еще одна цель: сделать профессию волшебника более популярной и привлекательной.
        Все шло прекрасно, пока неизвестный истории умник не додумался зарядить волшебную палочку силовыми заклинаниями.
        Потом началась война. А через пять лет Империи безоговорочно победила - не в последнюю очередь благодаря передовым разработкам в области изготовления волшебных палочек.
        Правда, уже в последний год войны выявились очень неприятные побочные эффекты бездумного использования сырой магии. Во-первых, палочки быстро изнашивались, магические заряды в них становились нестабильными, и палочки нередко взрывались прямо в руках у своих хозяев. Во-вторых, искусственно созданные, хаотичные магические вспышки привлекали созданий Тьмы. Несколько сотен обладателей волшебных палочек, злоупотреблявших магией, навсегда сгинули в Нулевом измерении. В ходе одного особенно ожесточенного сражения в никуда исчезло целое поле брани с солдатами обеих армий. Ученые высказали мнение, что в ближайшем будущем бесконтрольное использование магии приведет к разрушению границ между мирами, глобальной катастрофе и уничтожению всего человечества. В-третьих, настоящие волшебники весьма прохладно отнеслись к идее превратить их в живые заправочные станции.
        Последней каплей стала гибель императора от рук заговорщиков, вооруженных боевыми моделями волшебных палочек. Его сын и преемник возвестил о начале эпохи мира и процветания, наложил вето на разработку волшебных палочек и призвал своих подданных в качестве жеста доброй воли сдать все имеющиеся у них устройства. Однако черный рынок продолжал снабжать волшебными палочками любителей смертоубийственных чудес.
        ПРИЛОЖЕНИЕ 2. "ДА НУ ИХ НАХ, ИЛИ ОФИЦИАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД НА ВОЛШЕБСТВО"
        Между нашим миром и нулевым измерением постоянно происходит энергообмен. Это один из фундаментальных законов Вселенной. Человек как микрокосм не является исключением. Наше тело соединено с нулевым измерением триллионами невидимых глазу каналов, по которым циркулирует энергия. Давно установлено, что травмы и болезни приводят к энергетическому дисбалансу в организме человека. Проще говоря, в нулевое измерение вытекает больше энергии, чем из нулевого втекает в реальный мир. Чем больше ущерба нанесено физической оболочке человека, тем труднее восстановить баланс. С возрастом энергообмен замедляется естественным путем, и человек постепенно переходит в нулевое измерение. Когда дисбаланс достигает критической отметки, наступает смерть. Все эти процессы хорошо изучены современной магионаукой.
        Установлен также еще один интересный факт: у людей, профессионально занимающихся волшебством, происходит существенная перестройка энергообменной системы. Каналы, связывающие чародея с нулевым измерением, концентрируются в определенных точках организма: в сердце и мозге. Волшебники, завершившие первый десятилетний этап обучения, становятся условно бессмертными. Они не болеют, не стареют и теоретически способны жить вечно.
        Волшебник может умереть лишь в трех случаях: при серьезных повреждениях сердца, мозга или более 70 процентов тела. Эта информация не является секретом, однако её не афишируют. Кроме того, волшебники создают вокруг себя непроницаемый кокон из самых зловещих легенд, слухов и откровенной лжи.
        Даже дипломированные магиологи не берутся однозначно утверждать, насколько правдивы россказни о неординарных способностях великих волшебников. "Да ну их нафиг ещё с дураками связываться", -- такова официальная позиция современной магиологии.
        ПОВЕСТЬ 4. ИСХОД
        Он мог бы стать императором, нет, богом! А он предпочитает любоваться миром!
        ***
        Вечернее представление окончилось. Цирковые расходились по домам. Кто-то окликнул его по имени: мол, долго ли он ещё собирается здесь торчать.
        - Недолго, - ответил он, а про себя подумал, что, наверное, всю жизнь.
        Заурядный человек с заурядным именем. Сколько себя помнил, он служил в цирке. За годы он освоил мастерство фокусника, наездника, жонглера, гимнаста, эквилибриста, метателя ножей и даже немножечко дрессировщика. Но так и не заслужил ни имени, ни славы, ни уважения. Почти все его одноклассники стали приличными людьми, а он по-прежнему был одиноким циркачом. Неудачник без семьи, дорого костюма, брендового и-фона и крутой тачки. Человек-тень, человек-пустое-место. Никто. Приличные люди относились к нему соответствующим образом: как к ничтожеству. А он улыбался, произнося в ответ кроткие, вежливые слова, и представлял, как втыкает им в шею нож.
        Он не был злым или жестоким! О нет! Он не был одержим желанием убивать. Просто ещё в детстве, когда родители объясняли ему разницу между плохим и хорошим, он понял её по-своему. Он высоко ценил жизнь, но в то же время не считал убийство чем-то из ряда вон выходящим. Может быть, он стал бы отличным солдатом. Но умение подчиняться чужим приказам никогда не было его сильной чертой.
        По натуре он был наблюдателем. Он мечтал путешествовать, узнавать мир, знакомиться с интересными людьми. Но, увы, пройдя свою земную жизнь больше, чем наполовину, так и остался циркачом в провинциальном городишке.
        Иногда ему начинало казаться, что в этом мире для него просто нет места. Чтобы заглушить накатывающее отчаяние, он воображал иные Вселенные, с иной, лучшей жизнью. И в глубине души он понимал, что все это - лишь жалкие фантазии неудачника.
        Вчера он допоздна репетировал новый номер: подъем на крохотном воздушном шаре под купол цирка (разумеется, шар был бутафорией, а "взлетал" он при помощи канатов). Сегодня оттарабанил несколько отменных номеров. На арене он всегда улыбался. Но эта улыбка не шла от сердца. Просто напряжение лицевых мускулов.
        Переодевшись, он вышел в душную мглу городской ночи. Правда, светящиеся вывески и фары автомобилей разжижали эту мглу до консистенции сумрака. Но, как говорится, имеет что имеем.
        Бредя к светофору, он погрузился в фантазии о своем идеальном мире. Нет, сам по себе этот мир был отнюдь не совершенен. На его вкус, от идеалов веяло мертвечиной, полное же отсутствие проблем означало бы жуткую скуку. Просто этот неидеальный мир идеально подходил именно ему. Там ему было бы удобно. Там он был бы счастлив. Он даже имя себе новое придумал: Людвиг. Как у французских королей и в то же время как у сказочного лисёнка, подружившегося с цыпленком.
        Тьма сгустилась. Теперь её не могли рассеять даже огни большого города.
        Прямо перед ним на красный свет пронесся огромный внедорожник, грохоча мерзкой какофонией, выдающей себя за музыку. Он отступил на шаг назад. Ему показалось, будто за спиной вспыхнул серебристый свет. Но тут же все кругом заволокло чернотой, и он решил, что ошибся.
        Некоторое время он брёл сквозь мрак, похожий на черничное желе. Удивительно, однако страха он не испытывал. Только легкое недоумение: вроде бы здесь раньше не было столько деревьев.
        Хотя ночь только началась, вскоре забрезжил рассвет. Вокруг был лес. Через него пролегала широкая дорога. По ней неслись двое всадников. Он решил бы, что это какие-то любители истории из клуба реконструкторов, если бы не одна деталь: их лошади были темно-синими, в лиловое яблоко.
        Один из всадников что-то выкрикнул на непонятном языке, на ходу выхватывая копье.
        Что-то ударило его в грудь, а потом он ударился обо что-то спиной. Первым "чем-то" было копье, вторым - ствол дерево, к которому это копье его пришпилило.
        Всадники спешились. Тот, что бросил копье, явно был богачом: пальцы, унизанные перстнями, на костюме золотое шитье. Другой был попроще и какой-то нервозный.
        Снова зазвучала речь на непонятном языке. А он стоял, наколотый на копье, как жук на булавку, и думал, почему же до сих пор жив. И почему не чувствует боль - только легкое, неприятное жжение.
        - ...отвечай! По моим землям имеет право ходить только один волшебник!
        Тарабарщина внезапно обрела смысл.
        - Давайте лучше я разделаюсь с ним, ваша милость, - жалобно проблеял нервозный спутник богача.
        - Заткнись! А ты отвечай, как тебя зовут, кто тебя послал? Не притворяйся, что не понимаешь: я волшебников за версту чую!
        - Я не волшебник, - доброжелательно ответил он. Тревога, неуверенность, отчаяние, обида - все это ушло. Он ещё не понимал, что происходит, но знал, что разберется. Он был спокоен. - Меня зовут Людвиг. Меня никто не посылал. Я сам по себе. Пожалуйста, вытащите из меня копье.
        Это была не просьба. О, нет. Он вдруг осознал, что больше никогда не будет по-настоящему просить. Он предлагал им совершить определенное действие. Они не послушались. Он обхватил ладонями древко копья, вытащил его из себя и, улыбаясь, протянул богачу. Жжение усилилось.
        "Сейчас я умру", - с легкой печалью подумал Людвиг и не умер.
        Богач в ужасе отпрыгнул от него и спрятался за спиной своего спутника:
        - Алекс! Прикончи его!
        Невротик вскинул дрожащие руки. С тихим свистом что-то невидимое врезалось в Людвига. Он даже не пошатнулся. Лишь мельком взглянул на свою грудь и мимоходом отметил, что на одежде почти нет крови.
        Алекс застыл, как громом пораженный. Богач с воплями побежал прочь. Его остановила припорошенная листвой коряга. Людвиг медленно подошел к нему. Он сам толком не знал, что собирается сделать. Перевернувшись на спину, богач в ужасе посмотрел на него. Лицо его перекосилось от паники, на губах вздулись пузырьки слюны:
        - Н-н-не смей! Не подходи! Ты не знаешь, с кем имеешь дело! Я приличный человек!
        Это было ошибкой. Людвиг всегда носил с собой нож - для самообороны. И сейчас этот нож летел прямо в горло богачу. Не дождавшись, пока оружие достигнет цели, Людвиг повернулся и направился ко второму аборигену. Сзади раздался сдавленный хрип. Людвиг был отменным метателем ножей.
        Алекс уже успел добежать до лошади, и теперь пытался забраться в седло. Его нога застряла в стремени, и он повис вверх тормашками. Людвиг наклонился к нему. Алекс судорожно дернулся и свалился на землю. Людвиг вовремя вытащил его голову из-под копыт лошади и поставил на ноги.
        - По-пощади-ите, - залепетал испуганный неврастеник. - Вы же волшебник?
        Дети задавали ему этот вопрос в течение многих лет после каждого выступления. Странно было услышать его при таких обстоятельствах.
        - Да, - задумчиво кивнул Людвиг, - я волшебник. В некотором роде.
        - Ну вот, - заискивающе улыбнулся Алекс. - Мы оба волшебники. У нас нет причин...ссориться. Тем более, вы такой могущественный маг...Ну на что вам жалкая жизнь третьесортного чародеишки? Отпустите меня, п-пожалуйста...
        - Это копье должно было меня убить? - прервал его Людвиг.
        - Нет, ну что вы! Оно ведь прошло очень далеко от сердца!
        - А то, что ты...- Людвиг ткнул пальцем в небо: - А твое заклинание?
        Этот вопрос напугал волшебника.
        - Не-ет! - замотал он головой.
        Людвиг посмотрел на него очень ласково и мягко, как он обычно смотрел на поучавших его "приличных людей". И как обычно про себя подумал: "Ты лжешь. Мне это не нравится. За это я убью тебя".
        Но в этот раз кое-что изменилось. Кардинально. В этот раз он знал, что действительно убьёт. И Алекс это почувствовал. Сквозь тихий скулёж Людвиг разобрал испуганное "Да".
        "Может, я превратился в вампира или что-то в этом роде?" - подумал Людвиг, но яркое солнце, пробивающееся сквозь листву, поставило эту гипотезу под большое сомнение.
        И тут Людвиг в третий раз за последние полчаса получил удар в грудь. Жизнь становилась однообразной.
        Алекс ещё сжимал в ладони рукоять кинжала, лезвие которого засело прямо в сердце Людвига. На фоне темно-синего крупа лошади лицо волшебника отливало голубоватой бледностью. Крик застрял на полпути к его голосовым связкам и провалился в желудок.
        - А это должно было меня убить? - по-прежнему доброжелательно уточнил Людвиг.
        Словно загипнотизированный его голосом, волшебник кивнул.
        - Занятно, - Людвиг аккуратно обхватил одной рукой шею Алекса и легко оторвал его от земли. Кинжал в груди Людвига поблескивал, словно причудливая брошь.
        - Занятно, - повторил он. - Что это за страна и какой сейчас год?
        В ожидании ответа он разжал руку, и волшебник сполз обратно под копыта лошади. Темно-синяя коняшка прядала ушами и равнодушно фыркала на комаров.
        - Не убивайте, не убивайте, не убивайте, - как заведенный, всхлипывал волшебник.
        Диалог становился все менее конструктивным.
        - Не бойся, я тебя не убью, - пообещал Людвиг, и это было правдой. - Итак, что это за место и какой сейчас год?
        - Ты из нулевого измерения?
        - Это вопрос. А я жду ответа. Ну же.
        - Пригород Краснограда. Поющий лес. К западу от родового имения баронов Раффсов, - он невольно бросил взгляд в сторону коряги, над которой торчали ноги убитого богача.
        - Хорошо. А год?
        - Ш-шесть тысяч триста седьмой год Эры Зимородка.
        Людвиг задумчиво вытянул из груди кинжал и хотел спрятать в карман. Потом оценивающе посмотрел на волшебника:
        - Скажи, по твоему костюму можно понять, что ты волшебник? Я имею в виду, это какой-то особый наряд или повседневная одежда, которую может носить кто угодно?
        - Повседневная, - кивнул Алекс.
        - Славно, - улыбнулся Людвиг и исполнил свою давнюю мечту: - Мне нужна твоя одежда, сапоги и...лошадь.
        Пять минут спустя волшебник ёжился на земле в одном исподнем, а Людвиг надевал обновку. Одежда была ему маловата, но как временный вариант вполне себе нормально. Людвиг планировал добраться до ближайшего города и затеряться в толпе. Нужно было разузнать как можно больше про этот мир. Мысль о возвращении домой ни на минуту не приходила ему в голову.
        Сапоги были совсем тесны, и Людвиг вернул их Алексу.
        - Оставайся тут, - попросил он волшебника и направился к трупу. Обувь почившего барона пришлась Людвигу впору. Оружие, деньги, драгоценности покойного богача тоже перекочевали к его убийце. Подумав, Людвиг забрал также карту на истертом листе пергамента, конечная точка на которой была отмечена красным симметричным крестиком.
        Вернувшись к лошадям, Людвиг нашел Алекса на том же месте: волшебник дрожал всем телом, пучил глаза, тряс головой, но не осмеливался даже шагнуть в сторону. Людвиг улыбнулся. Улыбка шла из сердца. Волшебник в ужасе содрогнулся.
        Людвиг взял под уздцы одну из лошадей.
        - Последний вопрос, - обратился он к Алексу. - Как убить волшебника?
        Чародей широко открыл рот. Он понимал, что собственноручно подписывает себе смертный приговор, но не нашел в себе силы солгать этому кошмарному улыбчивому существу:
        - Серьезно повредить сердце, мозг или больше семидесяти процентов тела.
        - Спасибо, - кивнул Людвиг и вскочил в седло. - В какой стороне город?
        - Там.
        - Благодарю. Да, и вот ещё что: никому обо мне не рассказывай. Иначе я найду тебя и убью. Всего хорошего.
        ***
        - Ты уже месяц живешь здесь, - Джульетта провела расческой по волосам, превратив очередную спутанную прядь в гладкий локон. - И я уже месяц не работаю. Такими темпами я останусь и без денег, и без клиентов. Обо мне уже ходят слухи, будто я стала приличной женщиной!
        - Почему бы и нет? - с деланым равнодушием протянул Ганс. - И потом, знаешь, нет дыма без огня: раз слухи ходят, значит...
        - Ганс, ты дурак.
        - Возможно, - подумав, согласился он. - Но почему бы не попробовать?
        - Я уже пробовала!
        - А я - нет.
        - Это глупо. И похоже на дешевый дамский романчик. Черт, да куда опять запропастились эти клятые заколки?!! Ганс! Я же просила ничего не трогать на моём столике!
        - Я не трогал.
        Он заглянул под туалетный столик Джульетты и поцеловал её коленку:
        - Вот они, не переживай. Сквозняком, наверное, сдуло.
        - Да каким сквозняком?! Они же металлические! И маникюрные ножницы лежат не на месте. Если тебе нужно срезать заусенец, скажи мне, я дам тебе ножницы потолще.
        - Я не брал твоих ножниц, - терпеливо повторил Ганс.
        - Ну, не сами же они туда переползли?!
        Ганс обнял её за плечи и поцеловал в шею:
        - Не переживай, деньги у меня есть.
        - Деньги имеют свойство заканчиваться.
        - Значит, я заработаю ещё.
        - Украдешь?
        - За-ра-бо-та-ю! Пойду в кузнецы, или в плотники, или ещё кем.
        - О!
        - Руки у меня есть, голова на месте.
        - Да! А я стану белошвейкой!
        - Переедем на юг, к морю. Купим домик на побережье. Ты будешь давать уроки танцев и рисования. Я наймусь в городскую стражу или в оружейную лавку. А пока снимем квартирку здесь, в Городе.
        - Через две недели мы поссоримся, и ты припомнишь мне мое прошлое. А потом уйдешь к своей молоденькой докторше.
        - Не говори глупости. Прошлое у нас обоих будь здоров. А Вероника мне как младшая сестрёнка - и я тебе это уже сто раз объяснял. Если бы ты согласилась с ней познакомиться, то сразу бы все поняла.
        - Приличным девушкам негоже знаться с мразью вроде меня.
        - Опять ты начинаешь...
        С кухни донесся звон посуды.
        - Вот это уж точно не я! - сказал Ганс.
        По кухонному полу была разбросана металлическая утварь. Присмотревшись, Ганс подумал, что "разбросана" здесь неподходящее слово. Вилки, ложки, ножи лежали строго в направлении окна, словно бы стремились вырваться на свободу.
        В небе вспыхнуло серебристое сияние и, оскалив острые края, исчезло. Ганс уже видел такое - у дерева бур-бур, где обитала птица кхе-кхе.
        ***
        Их отношения нельзя было назвать близостью, любовью или дружбой. Это было нечто, для чего в человеческом языке нет названия - по той простой причине, что у людей никогда не было необходимости как-то обозначать отношения между двумя бессмертными.
        Они шли сквозь вечность. Каждый сам по себе. Не испытывая ни тревоги, ни печали. Но теперь, когда они знали о существовании друг друга, вечность подсветилась чуть более теплыми красками. Весь мир представлялся им картой, на которой пунктирной линией пролегал их маршрут. Теперь пунктиров было два. Они могли больше никогда не пересечься. Но сам факт, сама возможность почему-то вызывала ощущение спокойствия и умиротворения.
        - Думаю, началось, - сказал Людвиг.
        Мирра кивнула.
        - Заметила вспышки?
        - Да. Пространство трещит по швам.
        - Время тоже. Полгода назад я обходил рынок за сорок минут. Три месяца назад - за двадцать. Сегодня я обошел его дважды: в первый раз за полтора часа, второй - за семь минут. Надо уходить.
        - Куда?
        - В фильмах, - медленно начал Людвиг. - Фильмы - это что-то вроде легенд мира, из которого я пришел. Так вот, в фильмах в таких вот эпицентрах обычно действует сильное магнитное поле. Туда притягиваются металлические предметы. Ты ведь обратила внимание, правда?
        - Магнитное поле? - Мирра высоко подняла брови. - Ну конечно! Вот что имел в виду этот засранец! Это я не о тебе!
        - О сильфе, я в курсе.
        - Зараза! Есть хоть что-то, о чем ты не знаешь?!
        - Есть.
        - Вот радость-то! Но ты прав: надо валить. Ты с нами? Или как всегда пойдешь в одиночку?
        - Я подумаю, - вежливо улыбнулся Людвиг.
        ***
        Все утро наместник развлекался. Раскладывал по полу металлические предметы, а потом наблюдал, как они поворачиваются и ползут в направлении центральной площади. Он уже видел такое в детстве: странствующий волшебник с помощью магнита заставлял скакать гвозди и скрепки на потеху детишкам.
        Септимус чувствовал, как подрагивает оружие, припрятанное в его одежде. Это тревожило наместника. Он вспоминал предостережение сильфа. "С железом вам не по пути". Теперь эти слова обрастали смыслом, как веретено нитками.
        Вдоволь наигравшись с железками, наместник направился к себе в кабинет. Там он застал секретаря. Он стоял перед столом наместника, заваленным бумагами, и докладывал о последних событиях в Городе и окрестностях. Высокие удои, надежды на богатый урожай, доблестно предотвращенное нашествие саранчи, своевременно раскрытый преступный сговор, неудачная попытка ограбления ювелирной лавки. И никаких ползающих вилок.
        Некоторое время Септимус стоял за спиной секретаря. Потом исполнительный работник приемной положил на стол наместника раскрытую папку с документами, выждал минуты три, поблагодарил его милость за подписанные бумаги, забрал папку и удалился.
        Подумав, Септимус вышел на улицу. Мимо него проползли садовые ножницы. Люди сновали по улицам, увлеченные повседневными делами. Иногда они застывали на несколько секунд, а потом принимались двигаться и говорить с удвоенной скоростью.
        Септимус вздохнул. Хотя он искал выход из Города, в глубине души ему не хотелось покидать эти места. Однако теперь это уже не имело значения.
        Из толпы вынырнула Мирра.
        - Пора валить? - меланхолично осведомился Септимус.
        Мирра кивнула.
        - Предупреди Веронику, а я смотаюсь к Гансу.
        - Пространство-время колбасит не по-детски, - предупредила Мирра. - При лучшем раскладе у нас в запасе часов шесть.
        - Предположим, что четыре, - внес коррективы предусмотрительный наместник. - Слушай, а почему так вдруг?
        Мирра пожала плечами:
        - Просто время пришло.
        - Ясно. Если разминемся - сбор на опушке Волшебного леса через полтора часа. Нам ведь к дереву бур-бур?
        - Догадался?
        - Ага.
        Секунду спустя рыжая голова Мирры вновь затерялась в толпе. Подумав, наместник вернулся во дворец и приказал объявить всеобщую эвакуацию. Горожанам и жителям окрестных деревень надлежало в течение полутора часов явиться к пункту сбора на опушке Волшебного леса. С собой брать только вещи первой необходимости. Тэ чэ ка, подпись, печать.
        Сразу после этого Септимус направился в липовый квартал. Вопреки обыкновению местные обитательницы не зазывали его к себе на огонёк. Они смотрели сквозь него, словно он был сделан из прозрачной пленки.
        Септимус вошел в нужный дом (второй этаж направо) и проскользнул внутрь.
        Напротив двери стояла двуспальная кровать. На ней сидела черноволосая женщина. Наместника она определенно видела. Смерив его убийственно аристократическим взглядом, женщина заявила:
        - Я сегодня не работаю.
        - Я пришел к Гансу, - без обиняков сообщил Септимус.
        Женщина поджала губы и крикнула куда-то в сторону:
        - Ганс! За тобой пришли!
        Дверь, которую наместник поначалу принял за полуразрушенную часть стены, приоткрылась, и оттуда выглянул Ганс с бритвой в руках и лицом, наполовину измазанным пеной. К его чести, он успел удержать челюсть, не дав ей отвалиться.
        - Какого?..
        - И тебе привет. Надо поговорить. Срочно.
        - Жди за дверью, - проворчал Ганс.
        Септимус послушно вышел в коридор. Несколько минут спустя явился Ганс, одетый и побритый.
        - Какого хрена ты сюда вломился? - набычился он.
        - По крайней мере, я не швырялся в твои окна камнями, - не удержался наместник. - Барьер лихорадит. Городу каюк. Через час встречаемся на опушке Волшебного леса и уходим к дереву бур-бур. Быстро.
        - Как ты узнал, где я живу?
        - Ой, вот только не надо мне тут этого детского сада! Как узнал, как узнал? Догадайся!
        - Не ори, тут стены тонкие. С чего ты взял, что началось?
        - А у тебя в окне стекло или цветные фантики? Город спятил! Время взбесилось! По улицам ползут железяки! Где-то там эпицентр большого хрен знает чего. И я хочу быть подальше, когда оно рванёт. Мирра со мной согласна. Она сейчас у Вероники. У тебя из комнаты пахнет кровью, ты в курсе?
        Все это Септимус выпалил на одном дыхании, так что до Ганса не сразу дошел смысл последней фразы. Не дожидаясь его реакции, наместник пинком вышиб дверь.
        На кровати лежала Джульетта. Вены на её руках были перерезаны.
        Внутренности Ганса будто очутились в маслобойке. Он бросился к Джульетте и попытался ладонями зажать раны на её запястьях.
        - О женщины! - надменно протянул наместник, отпихивая Ганса в сторону и кинжалом отрезая часть простыни. - Страстные натуры! Трагические героини!
        Он разорвал ткань на несколько полосок. Одну из них, самую широкую, разделил пополам. Отделенную половинку сложил в несколько раз:
        - Гордые выпендрёжницы! Ну, дай ты ему по башке сковородой! Ну...
        Септимус положил свернутую ткань на запястье Джульетты и с силой надавил, стараясь соединить края раны:
        - Ну, закати ему истерику! "Ты меня не лю-убишь!"
        Свободной рукой он туго привязал тканевый валик узкими полосками простыни.
        - "Ты меня броса-аешь!".
        То же самое Септимус проделал с другим порезанным запястьем. Потом несколькими пощечинами привел Джульетту в чувство:
        - Но нет! Вот вам наше с карасиком! Мы будем молча страдать и резать вены! Хрясть - и все! У вас пятьдесят минут, чтобы собраться и прийти на опушку Волшебного леса. Опоздунов ждать не будем!
        С этими словами он удалился.
        ***
        Вероника бежала во дворец наместника. За спиной у неё висел огромный рюкзак, доверху набитый всевозможными лекарствами и снадобьями, о бедро бился мешок с личными вещами и кратким лекарским справочником.
        Этот скарб Вероника собрала после встречи с Миррой и сразу побежала в главное здание врачевальни. Она хотела оповестить всех о приближающейся опасности и сообща организовать эвакуацию горожан. Но Веронику никто не слушал. Люди проходили мимо нее, скользили по ней взглядами, переговаривались между собой. Вероника подумала, что эта какая-то коллективная шутка. С ней уже такое бывало: и в школе, и в лекарском училище. Стоило Веронике чуть-чуть выбиться из общих рядов, выделиться, "сумничать" - и ей объявляли бойкот. Он мог длиться неделями. Но сейчас на такие штуки просто не было времени! Вероника отыскала Ру, которая всегда хорошо к ней относилась. Но и она не пожелала ничего слушать. Просто прошла мимо, весело болтая с пустотой.
        Вероника поняла, что в одиночку ей с этим безумием не справиться. Но теперь ей было к кому обратиться. И она помчалась во дворец наместника.
        Удивительно дело! Ещё несколько недель назад она считала этого человека кровавым тираном, деспотом и чудовищем. Таким он и был в действительности. Наверное. Но, как известно, с близкого расстояния все выглядит несколько иначе.
        Вероника беспрепятственно вошла во дворец. Стражники смотрели сквозь неё, будто она была пустым местом, к тому же скучнейшим. Секретарь в приёмной, как заведенный, перекладывал бумаги из одной стопки в другую.
        - Его светлости нет, - механически информировал он посетительницу, даже не взглянув на неё.
        - И где его светлость? - едва сдерживаясь, поинтересовалась Вероника.
        - У себя в покоях. Прямо по коридору, потом налево, четвертая дверь от окна...
        Секретарь слегка подпрыгнул на стуле, моргнул и стал перекладывать бумаги обратно.
        Вероника почти бегом преодолела указанный маршрут и ворвалась в покои наместника.
        Гостиная была пуста.
        - Септимус! Это я!
        - А...Привет, - вяло кивнул наместник, появляясь на пороге спальни и убирая в ножны кинжал. - Разве уже пора?
        До прихода Вероники наместник занимался финансовой политикой: рассовывал по карманам и сумкам банковские карты, деньги и драгоценности. Он не знал, сумеют ли они выбраться из Города и куда попадут после, но подозревал, что некоторое время ему придётся кормить спутников из собственного кармана.
        - Ты должен что-то сделать! - вскричала Вероника.
        - Не понял.
        - Ты должен спасти людей! Мы не можем бросить Город!
        Наместник скептически скривился:
        - Я объявил всеобщую эвакуацию. Разослал гонцов по деревням. Что тебе ещё надо?
        - Но они ведь не уходят! - воскликнула Вероника. - Они даже не слушают...Они...
        - Вот именно, - терпеливо завел наместник. - Всем пофигу. Никто не чувствует наступающий каюк. Прямо как в начале войны...
        Вероника содрогнулась. Потом решительно заявила:
        - Уходите без меня! Я не брошу людей!
        С этими словами она метнулась к выходу, но Септимус опередил её и захлопнул дверь прямо перед носом Вероники.
        - Решила повыделываться? - злобно процедил наместник. - Не вздумай! Мы не можем взять каждого за ручку и вывести к светлому будущему! Когда до тебя наконец дойдет? Они не хотят идти! Они даже не знают про барьер. Они вообще никогда его не замечали! Их все устраивает! Они счастливы! Выведи их наружу - и они будут ныть, что ты испоганил их прекрасную жизнь, развалил Город, уничтожил устои. Такое бывало, и не раз, и безо всякой магии. Мы честно предупредили их. Они не послушали. Они не поверили. Что ж, пусть тонут. Но без нас.
        Вероника лишь мотала головой, словно отгоняя от себя эти жестокие слова.
        - Я не могу так, Септимус, - жалобно простонала она. - Пойми!
        - Понимаю, - кивнул наместник. - Но так не могу я.
        Он коротко рубанул ребром ладони по вероникиной шее и подхватил лишившуюся чувств девушку:
        - Пускай я не могу вытащить за химок всех и каждого, - Септимус заботливо уложил Веронику на кровать, - но с одной-то дурёхой справлюсь.
        ***
        Септимус метался по комнате. На кровати лежала без сознания связанная Вероника. У стены стояло чаровское зерцало. Скрипя мозгами, Септимус соображал, как в одиночку утащить обоих. Мыслительный процесс бесцеремонно прервала диванная подушка, врезавшаяся наместнику прямо в голову.
        - Ты чего наделал, изувер? - раздался крик Мирры.
        - Я её всего лишь вырубил!
        - Всего лишь?!
        - Она наотрез отказалась уходить из Города, пока мы не спасем всех до последнего таракана!
        - Ладно, согласна. А почему до сих пор копаешься?
        - Зеркало!
        - А?
        - Я не могу одновременно нести и Веронику, и зеркало.
        - Нахрен тебе зеркало? - удивилась Мирра.
        - Дура! Это же твое зеркало! Если я его потеряю, то больше никогда тебя не увижу! Сама говорила!
        - Пфф! И ты купился? Спятить можно! Это была шутка! Мне просто хотелось тебе подгадить. Забавно было смотреть, как ты прёшь эту махину. Плюнь на него и пошли уже.
        - Но как же...А что с ним будет, когда Город схлопнется?
        - Ну...Не знаю. Наверное, вернется в пещеру. Оно всегда туда возвращается.
        - Убиться опахалом! Так пещера тоже схлопнется - она ведь внутри барьера!
        - Расслабься! За тысячи лет это зеркало разбивали, крошили в пыль, бросали в жерло вулкана, топили в реке. А ему хоть бы хны!
        - А такое с ним уже бывало? - уточнил Септимус, показывая на предапокалиптический пейзаж за окном.
        - Э...Нет.
        - Значит, ты ни в чем не можешь быть уверена! Не отвлекай меня. Лучше придумай, как его упаковать.
        Мирра украдкой бросила на Септимуса растроганный взгляд. Потом взяла пуфик и что есть силы саданула им по зеркалу. Чаровское зерцало раскололось на несколько крупных кусков.
        - Ты что?! - завопил Септимус.
        - Спокойно! Зато теперь его удобно нести.
        Она сложила несколько кусков в стопку, завернула в приготовленную Септимусом бумагу и перевязала бечевкой:
        - Половину тебе, половину мне. Теперь мы можем идти?
        На кровати очнулась Вероника. Под её громкие человеколюбивые протесты Септимус взвалил девушку на плечо, подхватил свои вещи и бегом бросился к выходу. Мирре досталось тащить вероникин рюкзак и часть разбитого зеркала. Пыхтя под тяжестью поклажи, она поспешила за Септимусом.
        Пространство мерцало и вибрировало. Небо серебрилось десятками порталов.
        - Может, поедем верхом. Так, вроде, быстрее будет, - у Мирры еще хватало сил иронизировать.
        - Быстрее, - подтвердил наместник. - Но ни одно домашнее животное в здравом уме не войдет в Волшебный лес. Вероника, уймись, иначе вырублю на фиг!!!!
        - Нельзя же...- всхлипывала Вероника. - Нельзя же так...
        ***
        Ганс ждал их в условленном месте. На всякий случай он расположился ближе к деревьям. К счастью, птица кхе-кхе пока не появлялась.
        Здесь же, под сенью листвы, на покрывале, которое заботливо постелил Ганс, лежала Джульетта с перевязанными запястьями. Лицо её выражало скуку и легкую усталость. Царившей вокруг атмосферой можно было валить деревья и вытачивать из них поделки.
        - Они скоро придут, - сказал Ганс, который больше не мог выносить тишину.
        Джульетта примеряла роль трупа: не двигалась и не издавала ни звука.
        - Они...странные, - медленно продолжил Ганс. - Но...хорошие...
        Джульетта приподнялась, подползла поближе к дереву и оперлась спиной о ствол.
        - Тот мужчина, который приходил за тобой, - заговорила она (Ганс украдкой с облегчением вздохнул), - он похож на наместника.
        - Он и есть наместник! - с преувеличенной жизнерадостностью откликнулся Ганс. - Понимаешь, я тогда тебе не все рассказал. Не хотел волновать! Я все-таки ходил к дереву бур-бур!
        Джульетта смерила его взглядом. Она это умела. Её глаза оценивали каждый нанометр души и тела жертвы.
        - Я знаю, - добила она Ганса царственным кивком.
        - Я тебе потом все расскажу. Просто сейчас...Это долгая история...
        - Я никуда не тороплюсь.
        Ганс сник. Что-то в ней было, в этой женщине. Что-то особое, противоречащее опыту, логике и здравому смыслу. Ганс подумал, что она - как птица кхе-кхе: уникальная, свободная, опасная и при этом бессмысленно домашняя и преданная.
        До конца назначенного часа оставалось всего ничего, когда на горизонте показалась рыжая женщина, груженная огромным рюкзаком, и чернобородый мужчина, груженный щупленькой девушкой.
        - Мда, действительно странные, - веско молвила Джульетта.
        - Всем приветки! - на ходу прокричала Мирра. - Погнали!
        - А?... - обалдело разинул рот Ганс, кивком указывая на связанную Веронику.
        - Тяжелое обострение героизма. Хочет спасти весь Город, - пояснила душа зеркала.
        - Да что ты будешь делать! Опять она брыкается! - рявкнул Септимус, не вполне деликатно опуская Веронику на землю. - Значит так: меня задрало тебя тащить! Либо ты идешь добровольно, либо я привязываю тебе на шею веревку и волоку силой!
        - Там женщины, старики, дети! Мои однокашники! Мои знакомые! Вам они чужие люди, а я их с рождения знаю!
        - Вот какого хрена надо было самоубиваться?! - игнорируя Веронику, Септимус напустился на Джульетту. - Сейчас бы шла себе спокойно ножками, а Ганс бы помог мне тащить эту инфантильную дурочку!
        - Не смей на неё орать.
        - Тоже мне, рыцарь белого ножа выискался, посмотрите на него! Да я уже мозоли на плечах натер вас всех, идиотов, таскать!
        - Я могу помочь, - из чащи бесшумно материализовался человек.
        Ганс и Септимус схватились за оружие, Вероника изумленно завопила "Людвиг?!"
        - Спокойно! Это не враг! - провозгласила Мирра, широко раскидывая руки. При этом она слишком резко выпрямилась и под тяжестью рюкзака завалилась на спину.
        Ганс и Септимус невольно прыснули.
        - Смешно дураку, что нос на боку! - сдавленно просипела Мирра. - Помогите девушке подняться, выхухоли!
        "Девушке" помог Людвиг.
        - Это Людвиг. Он...- Мирра замялась.
        - Король воров, очень приятно, - вежливо наклонил голову Людвиг.
        - Так это все-таки ты?! - воскликнула Вероника.
        - Значит, он существует! - с глубочайшим облегчением простонал Септимус, прижимая кончики пальцев к вискам.
        Ганс непроизвольно вздохнул.
        - Пфф! Конечно, существует! - фыркнула Мирра.
        - Ты знала? - набросился на неё Септимус. - Знала и молчала? Мы ведь подозревали Веронику!
        - А я подозревала Септимуса! - подключилась Вероника.
        - И что? - вызывающе усмехнулась Мирра. - Ладно Вероника. Но ты-то, бородатый баран, включи голову! Она сейчас-то сопля, а пять лет назад была ещё и зелёной!
        - Ну, знаете ли...
        - Это ты включи голову! Я думал, король воров вполне может оказаться не прозвищем, а титулом, который передается по наследству. Пять лет назад королем мог быть кто-то другой, а сейчас - Вероника.
        - Но я ведь рассказала, как все было! Вы что, мне не поверили? Вы действительно думали, что я - король воров, что я всех убила, и все равно пришли меня... - Вероника смолкла.
        Ганс, не говоря ни слова, помог Джульетте подняться, убрал покрывало в рюкзак и, коротко бросив "Пошли", зашагал по дороге к дереву бур-бур. Людвиг забрал у Мирры тяжелый Вероникин баул и перекинул его через плечо. Свободной рукой он сгреб в охапку саму Веронику и последовал за Гансом с Джульеттой.
        Септимус обалдело уставился на толстобокую фигурку короля воров:
        - Как это ему удается? Он же ниже меня ростом и...и вообще!
        - Отравленная иголка - она тоже маленькая, - философски заметила Мирра и побежала догонять остальных: - Эй, Ганс, может, представишь нам свою...
        - Ну хватит! - крикнула Вероника. - Немедленно отпустите меня и развяжите! Вы не имеете право решать за меня, хочу ли я уйти из Города!
        - Не имеем, - подтвердил Септимус, временно отставив загадку об иглах и Людвиге. - Ты сама решила уйти.
        - Ничего подобного!
        - Решила-решила, - спокойно повторил Септимус.
        Ганс прикрыл глаза. Он уже научился узнавать эти интонации: наместник включил режим потрясающей проницательности на полную катушку.
        - Вот в экспедицию к рудникам ты действительно хотела пойти. Кишками наружу вывернулась, но сбежала от нас, - продолжал Септимус. - А сейчас ты хотела, чтобы мы тебя остановили. Чтобы настояли. Чтобы забрали - если надо, то насильно.
        - Это неправда, - прошептала Вероника с плеча Людвига, и слова её звучали совсем не убедительно.
        - Правда, - мягко возразил Людвиг и, поставив Веронику на землю, разрезал веревки на её руках и ногах.
        - Пойдем уже, время кончается, - с ноткой нетерпения подхватил Септимус. - О чем жалеть? У тебя же там никого нет, в этом Городе. Ни семьи, ни друзей. Так, питательный человеческий бульон из повседневных знакомых. Тебе просто хочется выглядеть хорошей в собственных глазах. Давай на том и порешим: ты - идеал альтруизма, мы - эгоистичные говнюки, помешавшие тебе самопожертвоваться. Все счастливы. Идем дальше.
        На Веронику было страшно смотреть. Она больше не спорила и не сопротивлялась. Просто брела, как кукла, вслед за товарищами.
        Джульетта окинула Септимуса осуждающим взглядом, потом пришпилила взглядом порицающим и поставила точку едва слышным "хм".
        - Эй, Ганс, может, все-таки познакомишь нас со своей подружкой, - громко и невпопад попросила Мирра.
        - А, да, конечно, - встрепенулся Ганс. Ему было безумно жаль Веронику, однако он понимал, что Септимус прав. - Это Джульетта. Она моя...будущая жена.
        Это тоже была правда. Но звучала она натужно, фальшиво, сентиментально и мерзко. Ганс сразу пожалел, что открыл рот слишком надолго. Неудобный момент спас, как это ни странно, Людвиг. Добродушно улыбнувшись, он весело сказал:
        - Будущая жена - это прекрасно. Если, конечно, у нас есть будущее.
        Неловкость испарилась. Всем стало жутко.
        - Не исключено, что мы погибнем, - беспечно продолжал Людвиг. - А может быть, попадем совершенно в другой мир. Только, надеюсь, это будет не тот, откуда я родом. Не хотелось бы возвращаться к старым скелетам.
        - Ты из другого мира? - недоверчиво переспросил Ганс.
        - Именно, - кивнул Людвиг. - Не из нулевого измерения. Из совсем-совсем другой Вселенной. Она где-то там, - он указал рукой на клочок неба между деревьями, где сияло серебро портала. - Мирра вам не рассказывала?
        - Нет, - проворчал Септимус. - Молчала как рыба об лед.
        - Хорошо. Да, чтобы потом не было недоразумений: я бессмертный. Меня нельзя убить ни оружием, ни магией.
        - А что, пробовали? - оживился Септимус.
        - О! Множество раз!
        - И давно ты здесь? - как бы между прочим поинтересовался Ганс.
        - Не очень. Когда я тут очутился, Империя была занюханной деревушкой с тремя дворами и общей козой. Но уже тогда она звалась Империей, а старосту именовали императором. Просто эти люди верили в светлое будущее. И заставили поверить в него всех окружающих. Неисправимые оптимисты! За полторы сотни лет они здорово преуспели.
        Септимус с Гансом переглянулись и дружно спрятали приготовленное оружие. С человеком, для которого сто пятьдесят лет - это "не очень давно", лучше не связываться.
        - С тех пор он ничуть не изменился, - тепло мурлыкнула Мирра.
        Все, не сговариваясь, уставились на нее.
        - Это ты, - Септимуса озарило, - ты прислал нам карты.
        - "Карты"? - процедил Ганс.
        - Не важно!
        - Да-да, - торопливо вмешалась Мирра. - И благодаря Людвигу у нас есть хоть какие-то шансы выбраться из этого дерьма.
        - Не понял? - нахмурился Септимус.
        Мирра как всегда начала издалека:
        - Вы когда-нибудь задумывались, почему в нашем мире всего одна-единственная птица кхе-кхе?
        - Наверное, потому что она волшебная? - предположил Ганс.
        - Чушь! В мире не может быть чего-то одного-единственного. Оно может таким остаться после истребления себе подобных. Но просто быть - нет. Птица кхе-кхе появилась здесь из другого мира, где таких тварей навалом. Случайно проскользнула сквозь брешь в пространстве-времени. Так же, как Людвиг. Поэтому она уникальная, бессмертная и невероятно сильная. В легендах этой страны упоминается ещё несколько уникальных существ. И все следы ведут к Городу и его окрестностям. Думаю, здесь издревле находится зона пространственно-временной нестабильности. И она усиливается. Волшебник, сотворивший барьер, понял это. Великая Огненная Стена - на самом деле не забор вокруг Города. Это сложнейший магический стабилизатор. Семьдесят лет он блокировал разрывы пространства-времени. А потом эти светлой памяти придурки, лесные братья, нарушили тончайший баланс. Не знаю, кто придумал эту лажу про консервированное счастье, но он смертельно ошибся. Мало того что Стена перестала защищать пространство от разрывов, она стала его ещё больше искажать и расшатывать. Еще бы, после того как они направили всю магию внутрь барьера!
Людвиг первым заметил порталы. И понял, что они постепенно распространяются от дерева бур-бур в сторону Города. Когда это было?
        - Восемь месяцев назад, - подсказал Людвиг.
        --
        Это было восемь месяцев назад. Людвиг как обычно гулял в окрестностях Города. Он вышел на тропу, ведущую к соседнему Эндроувсу, и очутился возле ворот Города. Человека, переселившегося из одного мира в другой, сложно удивить. Но эта глупая шутка пространственно-временного континуума Людвига озадачила.
        На следующий день он повторил эксперимент и вновь совершенно неизъяснимым образом перенесся к городским воротам.
        Следующие два дня Людвиг шатался в толпе, слушал, мимоходом задавал невинные вопросы и делал выводы. Их было немного. Главный заключался в том, что местные жители - заядлые домоседы и конченые патриоты, которым противна сама мысль о переезде в другую страну или город.
        Затем Людвиг отправился изучать окрестности. Он исходил из гипотезы, что вокруг Города появилось некое магическое препятствие, и теперь методично проверял это предположение. Он искал границы гипотетического барьера и брешь в нем. Чтобы не нарезать круги, Людвиг брал с собой какой-нибудь мусор, неприметный, как он сам, и, дойдя до предполагаемой точки возврата, швырял этот мусор в сторону барьера. Экспериментальной хлам исчезал, а по возвращении в Город Людвиг неизменно находил свой мусор возле ворот.
        На эксперименты король воров затратил около месяца. В одиночку справиться было нелегко. Но, к счастью, Людвиг практически не нуждался в сне, так что мог проводить свои научные изыскания круглосуточно. Результаты были удручающими: магический барьер оказался сплошным и неприступным. Преодолеть его можно было лишь по воздуху: Людвиг заметил, что птицы беспрепятственно пролетали там, где экспериментальный мусор попадал в пространственную петлю.
        Неведомо откуда взявшийся барьер сильно досаждал королю воров. Людвиг привык к абсолютной свободе. Любые внешние силы, которые старались ограничить эту свободу, очень быстро обнаруживали себя под землей в закрытом ящике. На сей же раз было совершенно непонятно, кого закапывать.
        Конечно, в распоряжении Людвига была целая вечность: он мог дождаться, когда сила барьера иссякнет или кто-нибудь найдет способ его уничтожить. Однако было три вещи, которые крайне беспокоили короля воров. Во-первых, за полторы сотни лет Людвиг убедился, что магия на него не действует. Почему-то с барьером все было иначе. Во-вторых, проклятая магия (если это была она) воздействовала на рассудок окружающих Людвига людей. Они и раньше не стремились покинуть Город. Теперь же эта мысль вообще перестала затрагивать их сознание. Когда Людвиг заводил разговоры на тему "А не махнуть ли нам в соседний город на пивной фестиваль!", его слова будто растворялись, не долетая до ушей собеседника. Это нервировало.
        Правда, было несколько человек, согласившихся "махнуть". Но стоило им первый раз попасть под непосредственное действие барьера, и зачатков свободолюбия как ни бывало.
        Дальше - хуже. Изредка в Город и его окрестности приезжали люди из других мест (на вход барьер пока ещё работал). Однако они будто забывали, что собирались вернуться домой, и оставались в Городе насовсем.
        В-третьих, Людвиг обнаружил порталы. В один относительно неплохой день король воров в поисках границ барьера дошел до дерева бур-бур. Он вообще любил бродить по Волшебному лесу: здесь можно было отдохнуть от людей, а местные твари ему не досаждали. В этой обители покоя Людвиг вдруг увидел серебряное сияние, через которое когда-то попал в этот мир. Находка по-настоящему его взволновала. Во всей Вселенной была всего одна вещь, которой Людвиг боялся до ломоты в кишках. Он страшился, что когда-нибудь за его спиной вспыхнет серебристый свет и, сделав шаг назад, он окажется на перекрестке возле мигающего светофора.
        В спутанном мотке загадок и неприятностей присутствовала одна светлая ниточка. Людвиг выяснил, что не он один может сопротивляться чарам барьера, и это открытие неожиданно оказалось приятным. Король воров заприметил по меньшей мере четверых жителей Города, пытавшихся прорваться наружу. Компашка подобралась разношерстная: волшебница, бандит, беспризорник и наместник.
        Людвиг стал за ними следить. Однажды, пройдя вслед за волшебницей до дерева бур-бур, он увидел, как птица кхе-кхе свободно влетает в один портал и возвращается через другой. Это открытие подбодрило Людвига и стало основой для плана побега - пока ещё туманного. Король воров понимал: никто не знает о гигантской птице и дереве бур-бур больше волшебницы. На это он и сделал ставку. Что ж, бессмертные тоже ошибаются.
        Ненавязчиво Людвиг стал внушать волшебнице мысль о побеге за границы барьера с помощью птицы кхе-кхе. Возникая возле Морганы в образе то кучера, то дворника, то торговца, то случайного прохожего Людвиг капля за каплей вкладывал ей в голову собственные идеи и наблюдения. Птицы свободны. Почему люди не летают, как птицы? Почему птицы такие крохотные? А что насчет легендарной птицы кхе-кхе, способной выдержать вес взрослого человека?
        Людвиг оставлял у Морганы на виду птичьи перья. На стенах домов, мимо которых она ходила, выскабливал краску так, чтобы она напоминала птицу, перелетающую через высокую стену, и человека верхом на птице.
        Наконец, зерно вызрело. Однако Людвиг не мог даже предположить, чем обернётся его план.
        Итог был спорным. В плюсе - еще трое "неподдающихся", о которых Людвиг не знал, и весьма занимательные наблюдения над характерами действующих лиц этой пьесы. В минусе - три трупа и рухнувшая надежда на птицу кхе-кхе в качестве спасательного средства.
        Но даже после относительного фиаско Людвиг не собирался останавливаться. У него был туз в рукаве - старинная карта, которая досталось ему от первого убитого им человека. Сто пятьдесят лет назад Людвиг разыскал указанное на ней место. Оно было недалеко от Города. Тогда магия чаровского зерцала не подействовала на Людвига, и он решил припрятать карту до лучших времен, сделав с неё несколько копий. Теперь пришло время воспользоваться этим козырем. Людвиг не знал, что в точности должно было произойти. Он лишь рассчитывал, что воплощенная душа зеркала исполнит заветное желание своего двойника: укажет выход за пределы барьера. Но все снова пошло не так.
        -------
        - Мило, - усмехнулся Септимус. - Нас развели, как педальных лохов! Одно радует: это работа бессмертного короля воров, а не какого-то там залётного фраера.
        Ганс, оценивший красоту речи, искоса глянул на императорского наместника.
        - Спасибо, - взгляд Людвига был абсолютно бесхитростным.
        - Смысл в том, чтобы в нужный момент оказаться на границе барьера со стороны дерева бур-бур, - подытожила Мирра. - Тогда есть надежда спастись. Только не очень-то надейтесь.
        - Мы учтем, - пообещал Септимус, украдкой подмигнул ей и выразительным зырком указал на понурую Веронику.
        Мирра скривилась, всем видом давая понять, что не нанималась в няньки. Потом перехватила взгляд Джульетты и, обращаясь к ней, повторила мимические экзерсисы Септимуса. "Будущая жена" гневно раздула ноздри и помотала головой. "Ну пожалуйста", - глаза Мирры стали бархатными и жалостливыми.
        Джульетта стиснула кулаки и громко выпалила:
        - Я проститутка!
        Ганс вздрогнул, резко обернулся и замер, стараясь охватить взглядом лица всех своих спутников. В глазах его горела решимость драться до последней капли крови.
        Мирра фыркнула и похлопала Джульетту по руке:
        - Дешевая отмазка, сестрёнка! Не прокатит! Кто-то должен вытереть сопли нашей деточке. И ты на эту роль подходишь больше всех. Сама посуди: на мужиков надежды нет, а я - циничная стерва!
        - Между прочим, я вас слышу! - тоненько закричала Вероника.
        - Вот счастье-то! - съязвила Мирра.
        - Что-то заметил? - тихо спросил Септимус у Ганса, вглядываясь в чащу.
        Ганс покачал головой:
        - Нет, показалось.
        - Что-то тихо в лесу, - меланхолично протянул Людвиг.
        - Ага, - согласилась душа зеркала. - Слишком тихо. Эй, ушастая команда, давайте отложим личные и социальные драмы на потом. Похоже, нас догоняет его величество каюк.
        ***
        Снова они бежали через Волшебный лес - правда, с иной целью и в обновленном составе. То и дело над их головами разевал острозубую пасть очередной портал. Все небо было в серебряных отсветах. На уровне человеческого роста пространство пока оставалось стабильным.
        - Магнитное поле ослабевает, - заметил Людвиг и добавил, опередив вопрос своих спутников: - Ножи почти перестали дергаться в ножнах.
        - Почему же они не пошли? - тихо, но отчетливо произнесла Вероника. - А вы, Джульетта, ведь вы же с нами, хотя не были тогда в Волшебном лесу. Вы помните вещий сон? Вы его вообще видели?
        Джульетта вздрогнула. Нерешительно посмотрела на Ганса. Потом сказала:
        - Да. Я не захотела тогда пойти.
        - Но почему?!
        - Потому что это бессмысленно! - сдержанности, надменности, отстраненности как не бывало. Плотину прорвало. - Все, все это бессмысленно! Куда идти?! Зачем бежать?! Ну, выберемся мы отсюда - что дальше? Нет! Я знаю, как это бывает! Со мной такое уже однажды случалось!
        - Где-то был такой же барьер?! - навострил уши Септимус, но Джульетта его не слушала.
        - Бросить все ради любви! Быть вместе вопреки обстоятельствам! Уйти навстречу счастью! Так он говорил! И я тоже в это верила! Но это путь в никуда! - кричала она, не переставая шагать вперед.
        - "Он" - это твой Ромео? - спросил Людвиг, ласково улыбаясь чему-то своему.
        Джульетта вросла в землю:
        - Откуда ты знаешь? - голос её дрожал. - Ах да. Великому королю воров известно всё!
        Людвиг молчал. Он был изумлен не меньше Джульетты. Или же очень умело притворялся.
        - Две враждующие между собой дворянские семьи, - осторожно заговорил король воров. - Он - из одной, она - из другой. Они влюбляются друг в друга, решают сбежать и тайно обвенчаться. Но нет печальней повести на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, - последнюю фразу он произнес нараспев.
        - Ромеро, - поправила Джульетта. - Его звали Ромеро.
        - Ах, вот как.
        - Мы сбежали. И даже поженились. Только вот беда: двум дворянским молокососам как-то не пришло в голову, что после воссоединения любящих сердец, любящим ртам захочется что-нибудь есть. Желательно ежедневно.
        - Неужели ваши родственники вам не помогли? - Вероника с пылким сочувствием набросилась на чужое горе.
        Джульетта желчно усмехнулась и посмотрела на Ганса:
        - Ты был прав. Я с ней познакомилась. Я все поняла. Нет, - обратилась она к Веронике, - они даже не пустили нас на порог. Мы опозорили честь своих семей. Мы для них умерли. Денег не было. А мы не умели их зарабатывать. С детства и ему, и мне все подносили по щелчку. Пожелай - и получи. Вот ты - ты росла с мыслью, что тебе нужно будет кем-то стать, выбрать профессию, научиться что-то делать и потом работать, чтобы покупать все необходимое. Ты просто не представляешь, каково это: вдруг осознать, что больше никогда ничего не получишь даром, что одного факта твоего существования еще недостаточно, чтобы тебе дали еду, жилье и одежду. Он так и не смог привыкнуть, не смог смириться с переменами. А я приспособилась.
        Джульетта смолкла. Заслушавшись её, они не заметили, как вышли на внешнюю опушку Волшебного леса. Порталов здесь было куда меньше. Дерево бур-бур по-прежнему возвышалось на границе леса и пустоши. Его верхушку венчало овальное гнездо птицы кхе-кхе. А у ствола лежало что-то белое.
        Людвиг достал из потайного кармана биоптикуляр. Рука Септимуса непроизвольно дернулась, он хотел что-то сказать. Людвиг разглядывал дерево бур-бур. Септимус молчал. Септимус поджал губы. Септимус расслабил руку.
        Людвиг отнял биоптикуляр от глаз. Лицо его светилось любопытством. Забыв про своих спутников, он пошел к дереву. Остальные поспешили за ним.
        Птица кхе-кхе была чистоплотной. Она регулярно выбрасывала из гнезда мусор. Два мертвых человеческих тела определенно попадали под это определение. Тело Марка уже начало мумифицироваться. А вот немого Ого процесс разложения не затронул. Он лежал на земле, изломанный, искореженный, с запекшейся кровью на воротнике и лице. Он шевелил губами и моргал от яркого солнечного света.
        Вероника завизжала, оглушительно, звонко. Она истошно вопила до тех пор, пока в её теле не кончился крик.
        Людвиг приблизился к Ого:
        - Волшебник.
        Ого слабо улыбнулся.
        - А также создатель Великой Огненной Стены и основатель лесного братства, я полагаю, - тоном дознавателя прибавил Септимус.
        Снова грустная улыбка. Потом губы мертвеца задвигались, а из перерезанного горла раздались слова:
        - Печально. Я хотел, чтобы всем было хорошо. Почему всегда все вот так паршиво заканчивается?
        Септимус ответил, и его ответ звучал, как слова человека, сотни раз задававшегося таким же вопросом:
        - Потому что даже у самой прекрасной идеи всегда появляются сторонники, которые "понимают её истинный смысл". И в конце концов они берутся этот смысл улучшать.
        Немного помолчав, Септимус будничным тоном осведомился:
        - Взять тебя с нами или останешься здесь?
        Вопрос был задан скорее из вежливости. Если волшебник несколько недель не может исцелиться от такой пустячной раны, как распоротое горло, значит, он не особо жаждет жить.
        - Здесь, - выдохнул мертвец. Последний философский монолог, похоже, выжал из него почти все силы.
        - Хорошо. Ты часом не в курсе: птице кхе-кхе нужны смерти или только кровь?
        Молчание. Септимус решил попробовать по-другому:
        - Ей нужна смерть?
        - Нет.
        - Кровь?
        - Нет.
        - Что же ей нужно?
        - Сердце.
        - Нет, не вариант, - Септимус покосился на Людвига. Тот широко улыбнулся и покачал головой. Наместник очень надеялся, что король воров не лжет. - Последний вопрос: мы правильно идём?
        Мертвец закрыл глаза. Мертвец молчал.
        - Пошли, - скомандовал наместник, и они продолжили путь.
        Несколько минут спустя Джульетта обернулась, чтобы бросить прощальный взгляд на скрывающийся за деревьями Город. Если начистоту, Джульетта понимала, что ничем не отличается от этой бедной девочки Вероники. Они обе были во власти игр разума. Чтобы Джульетта ни говорила, как бы саму себя ни обманывала, она понимала, что всегда мечтала уйти. Прожив чудовищно много беспросветных лет, она все ещё надеялась на чудо, на то, что появиться такой вот Ганс и заберёт её с собой куда-то далеко-далеко. Сложно было поверить: он появился. И он забрал её далеко-далеко. Может быть, даже слишком. Как он там выразился? "Будущая жена"?
        Джульетта ещё раз взглянула на Волшебный лес. Перерезанные запястья дернуло болью:
        - Эй! - она так и не решила, как ей следует обращаться к своим спутникам. Но сейчас это было неважно: - Я ошибаюсь, или раньше деревьев там было больше?
        Все, как по команде, обернулись.
        Деревья Волшебного леса ряд за рядом исчезали. Они не падали, не превращались в труху, не выдергивались из земли. Они просто переставали быть.
        Ганс обнял Джульетту за плечи. Мирра с Септимусом переглянулись и встали по обе стороны от Вероники, готовые в любую секунду схватить её в охапку. Людвиг заинтересованно наблюдал за происходящим.
        А потом они побежали через пустошь. Все вместе. Над ними, рассекая воздух перьями, летела птица кхе-кхе. Гнездо, которое она не хотела покидать, осталось далеко позади. Птицы тоже бывают склонны к самообману.
        Септимус выронил узел с осколками чаровского зерцала, резко затормозил, подняв в воздух клуб пыли, вернулся, подхватил сверток и бросился догонять остальных. Мельком он заметил, что гигантского дерева бур-бур больше нет. Сокрушительная мощь обезумевшего барьера их настигала.
        Джульетта задыхалась. Запястья жгло огнем. Она невольно вспомнила упреки наместника. Да, не стоило поддаваться эмоциям. По крайней мере, не тем. Но сейчас - сейчас другое дело. Ганс сжимал её ладонь.
        - Пение, - закричала Джульетта, захлебываясь воздухом. - Я буду давать уроки пения!
        - Что?! - Ганс сильнее сжал её руку. Это "что" наполнило Джульетту глупым, детским счастьем. Это "что" было не разраженным, не испуганным, а робко-восторженным и полным надежды.
        - В нашем домике на берегу моря, - ещё громче продолжила Джульетта. - Утром я буду провожать тебя на работу, а вечером ждать с горячим ужином! Я и пятеро наших детей! В домике! На берегу моря! Где все триста семьдесят семь дней в году - лето!
        Внезапно их накрыла тень.
        - Вот и все, - бесстрастно отметил Септимус.
        По инерции они ещё продолжали бежать, и тень перемещалась вместе с ними. Раздалось оглушительное "Кхе!!!", и поток ветра едва не сшиб их с ног. Птица кхе-кхе, расправив крылья, стремительно умчалась куда-то далеко-далеко.
        - А я думала, она летает только за счет перьев, - хмыкнула Мирра.
        - Я бы не хотел никого излишне обнадеживать, - деликатно начал Людвиг, - но, похоже, все закончилось.
        Они остановились, готовые в любой момент продолжить отчаянную гонку, и медленно обернулись.
        - О! - сказал Людвиг.
        - Хм, - сказал Септимус.
        - Зараза, - сказал Ганс.
        Джульетта поджала губы.
        - Он пропал, - изумленно выдохнула Мирра. - Он просто пропал.
        Позади них не было ни леса, ни Города. Огромный кусок пространства, находившийся внутри барьера, словно вырезали ножницами, дыру прикрыли заплатой из ровной, лысой пустоши, горизонта и неба, а края обметали грубой пространственно-временной нитью. Она все ещё серебрилась на солнце, слегка искривляя воздух вокруг себя.
        Но, пожалуй, самое кошмарное было в другом: пространство с внешней стороны барьера тоже исчезло, а может, просто изменилось. В любом случае, это уже было не то пространство. Не было дороги в соседний город. Не было центрального тракта. Не было полей, за которые столетиями спорили крестьянские общины. Вокруг была лишь нескончаемая пустошь.
        Вдали раскатисто зарокотал гром.
        Мирра достала из кармана кулек с печеньем и протянула остальным. Этот повседневный жест хлыстом подстегнул Веронику:
        - Куда делся Город?
        - Пропал, - просто ответила Мирра.
        - Как? Как может пропасть целый город?!
        - Это ещё что! Вот у меня однажды пропало восемь кило брюквы!
        - Причем тут брюква?
        - А ты знаешь, сколько я за нее заплатила?!
        - Неужели ты не понимаешь: там же были люди! Они все наверняка погибли! Все! Целый город!
        - И что?
        - Как это "и что"?...
        - Так это. Ты можешь на это повлиять? Можешь их спасти? Можешь что-то исправить?
        - Нет...
        - И я не могу. Поэтому не думаю. И ты не думай. К чему думать о том, что ты не в силах изменить? Зачем эти слезы, терзания, риторические заламывания рук? Люди погибли? Очень жаль. Мы живы? Аллилуйя! Давай съедим печеньку.
        Вероника посмотрела на остальных своих спутников:
        - Вы с ней согласны? Вы тоже так считаете?
        Людвиг ласково улыбнулся и по-кошачьи прищурился. Септимус выпятил губы и пожал плечами. Ганс молча взял из протянутого Миррой кулька печенье и с хрустом сжевал.
        - Мы так не думаем, - выговорила Джульетта. - Но так легче. Поэтому мы заставляем себя так думать. Иначе не выжить.
        Она протянула Веронике печенье. Та взяла, но есть не стала.
        Вероника думала о том, что в Городе было множество хороших людей, тех, кто был более достоин спасения, чем бесполезная лекарка, хладнокровный убийца, кровавый деспот, грабитель, проститутка и хамоватое зеркало. Но спаслись почему-то только они. И Вероника этому радовалась, хотя это тоже было неправильно. Все было неправильно. Она сама была неправильной.
        ***
        Они шли сквозь бескрайнюю пустошь. Воздух был тяжелым и пронзительно-кислым.
        - Надеюсь, в конце концов мы куда-нибудь да придем, - со своей обычной убийственно вежливой улыбкой вымолвил Людвиг. - Не хотелось бы блуждать здесь целую вечность. Я планировал провести её совсем не так.
        Вероника не выдержала:
        - Неужели кому-то бессмертие может прийтись по душе? - тихо спросила она. - Жить вечно, год за годом, столетие за столетием. Видеть, как твои близкие стареют и умирают.
        - Не велика беда, - развел руками Людвиг. - Достаточно избегать привязанностей. К тому же разве у обычного человека все иначе? Нет. Те же встречи и расставания. Люди вокруг тебя состарятся и умрут: не важно, отойдешь ли ты в конце концов в мир иной, либо будешь жить вечно, переходя из эпохи в эпоху. Потери неизбежны. Преимущество бессмертия в том, что оно дарует возможность бесконечно искать, пробовать, ошибаться, учиться, исправлять. Если что-то не получилось в этот раз, начни с нуля. Смена людей, смена обстоятельств, смена исторических периодов, политического строя, даже климата - бесконечная череда вторых шансов!
        - А вы не боитесь пресытиться? Говорят, время идет, но люди не меняются. Они остаются теми же, что и тысячелетие назад. Их слабости, их пороки.
        - Люди? Причем тут люди?! Какое значение имеют люди со всеми своими тысячелетними слабостями и пороками, если есть Я?! Я смотрю на этот мир, понимаешь, - Я! У меня достаточно времени, чтобы посетить каждый уголок этой планеты. А к тому моменту, как я исхожу землю вдоль и поперек, все изменится. Наступит другая эпоха, появятся новые животные, изменится природа, одни культуры придут на смену другим, зазвучат новые языки, поменяются нравы. Новая музыка, новая живопись, новая литература, научные открытия, технический прогресс! Две сотни лет - и те места, где я побывал, будет не узнать. И я смогу начать все сначала. Вновь отправиться вокруг света. Или для разнообразия задержаться в каком-нибудь городке на столетие-другое. Пока у меня есть я, бесконечность будет оставаться прекрасной, а мир неисчерпаемым.
        - Образцовый псих! - констатировал Септимус, но так, чтобы его слышала только Мирра. - Сама посуди: сильный, ловкий, умный, хитрый, бессмертный, практически не уязвим для оружия и скорее всего абсолютно неуязвим для магии. Он мог бы стать императором, нет, богом! А он предпочитает любоваться миром!
        - И это говорит человек, отказавшийся от карьеры придворного!
        - А?
        - Гроза, говорю, надвигается.
        Загромыхал гром. Золотистая молния разрезала лиловое небо. Они шли навстречу грозе.
        ПОВЕСТЬ 5. ЖЕНСКАЯ ЛИГА
        Здесь не было ни дня, ни ночи. Только нескончаемый тусклый вечер. Понятие "время" потеряло для них смысл. Они шли, пока были силы, спали, когда уставали, ели, когда чувствовали голод. О том, что будет, когда кончится вода и провизия, они не говорили. В небе кружила птица кхе-кхе. Поначалу её присутствие их тревожило, но вскоре они потеряли к ней интерес.
        Когда становилось совсем невмоготу, Людвиг развлекал их фокусами - так он это называл. Он объяснил, что в его мире нет магии. По крайней мере, люди не умеют ею пользоваться. Поэтому они выдумывают разные способы сымитировать волшебство. Фокусы - один из них. Людвиг подбрасывал в воздух несколько ножей и движениями рук заставлял их кружиться друг за другом. Или проделывал всякие интересные штуки с игральными картами.
        Однажды Ганс не выдержал:
        - Все-таки это магия. Не может обычный человек достать карту из волос другого человека, если её там не было. Такое даже шулерам не под силу!
        - Увы, это не волшебство, - улыбнулся Людвиг, и его глаза стали опасно бархатистыми.
        Ганс не унимался:
        - И что, в твоем мире вот прям любой может делать, ну, эти...фокусы?
        - Нет, не любой.
        - Вот видишь! Значит ты - особенный! Волшебник!
        Вероника думала, что сейчас хрупкий мир в их маленькой компании разлетится на куски. Но Людвиг только пожал плечами.
        Они продолжали свой путь. Как-то во время привала, проверив запас провизии, Септимус потихоньку подошел к Мирре:
        - У нас есть шанс пройти через нулевое измерение?
        Мирра вопреки его ожиданиям не стала упражняться в острословии. Взлохматив чёлку, она устало ответила:
        - Знать бы ещё, как попасть в нулевое измерение. Пространство, в котором мы сейчас находимся...Оно какое-то странное. Я понятия не имею, где мы, Септимус, и как отсюда выбраться.
        В отдалении от них стояли Ганс и Джульетта. Он обнял её за плечи:
        - Прости. Я обещал тебе домик на побережье. Наверное, ничего не получится.
        - Наверное, - кивнула она, и было в этом столько обречённости, что Ганс содрогнулся.
        Нужно было срочно действовать. Что-то изменить. Переломить хребет этой бесконечной пустоши. Он посмотрел на шепчущихся Мирру и Септимуса. И его озарило.
        - Но пожениться мы все-таки сможем, - решительно заявил он.
        Джульетта вздохнула и ласково погладила его по щеке:
        - Ты дурачок.
        - Я серьезно! Эй, Септимус!
        - Чего? - ворчливо отозвался тот.
        - Ты ведь все ещё императорский наместник?
        - Вроде того.
        - То есть лицо официальное.
        - Ага.
        - Пожени нас!
        - Не понял.
        - Пожени нас с Джульеттой!
        Септимус пожал плечами, порылся в карманах и достал оттуда горстку разномастных перстней, выбрал два, остальные припрятал обратно:
        - Ну, идемте.
        - Вы что это, серьезно? - изумилась Джульетта.
        - Мы посреди чертовой пустоши! Какие уж тут шутки!
        - А как же свидетели, и шафер, и подружка невесты.
        - Ты не хочешь за него выходить? Так и скажи, не пудри нам мозги!
        - Хочу, но...
        - Тогда все по местам!
        - Бред какой-то! - фыркнула Джульетта, когда они с Гансом обменялись кольцами.
        - Привыкай, - посоветовала Мирра. - Зато можешь гордиться: у тебя была действительно необычная свадьба.
        - Мне кажется, я слышу шум моря и крики чаек, - мечтательно протянула Вероника.
        - Это потому, - вежливо пояснил Людвиг, отнимая от глаз биоптикуляр, - что за тем пригорком - пляж и море.
        Как они бежали! Даже спасаясь от схлопывания пространства, они не развивали такую прыть! Пустошь исторгла их прямо на побережье, усеянное горячим желтым песком, утыканное пальмами и омытое лазурным морем. Когда они обернулись, чтобы ещё раз взглянуть на пустошь, позади были только густые заросли сочной зелени.
        Септимус длинной, непечатной фразой выразил свой восторг по поводу их внезапного спасения.
        - Хотелось бы только узнать, где мы, - закончил он.
        - Легко! - отозвалась Мирра. - Добро пожаловать на Эс-Марини!
        Плакат с этим текстом был прибит на высоченном столбе слева от них.
        - Эс-Марини? - не поверила своим ушам Вероника. - Но это же на другом конце континента!
        - Я тебе больше скажу, - мрачно начал Септимус, - Эс-Марини - остров. Эй, Людвиг, ты бывал когда-нибудь...Зараза!
        Рюкзак Вероники, который король воров любезно нёс всю дорогу, лежал на песке. Людвиг исчез.
        - Куда он смылся? - раздраженно спросил Септимус.
        - Да кто его знает, - беспечно махнула рукой Мирра и проводила взглядом мелькнувшую в зарослях улыбку, острую, как нож.
        - Что же нам теперь делать? - растерянно произнесла Вероника.
        - Жить, - коротко бросил Септимус. - Жить с чистого листа. Город пропал. Скоро об этом станет известно. Пойдут разговоры. И лучше, чтобы никто не узнал о нашей связи с Городом. Пусть все считают, что мы прибыли из разных мест, подальше от Эс-Марини, а познакомились случайно, на острове. Видите там корабли? Это порт. Доберемся до него по берегу, а потом сольемся с толпой.
        После затяжного марш-броска в неизвестность путь до порта показался им легким развлечением. Им повезло: на Эс-Марини как раз прибыл корабль с толпой разношерстных туристов. Среди них мог бы затеряться даже двухголовый павиан.
        Их летняя одежда оказалась чересчур теплой для Эс-Марини, поэтому, покинув порт, они первым делом отправились на рынок.
        Септимус вынул кошелек и разделил деньги поровну на всех. Сопротивлявшемуся Гансу он твердо заявил:
        - Это социальная помощь из казны Города, мир праху его.
        Веронике очень хотелось купить яркий сарафан, такой же, как приобрели себе Джульетта и Мирра, но объемистый рюкзак плохо сочетался с такой одеждой. Пришлось довольствоваться бриджами и хлопковой блузой. Мужская половина компании тоже прибарахлилась. Потом они направились в банк, где Септимус временно расстался с большей частью прихваченных из Города ценностей. Ячейку он снял на вымышленное имя, подтвержденное однако документами с гербовой императорской печатью. Почти всю поклажу также сдали на хранение.
        Жизнь определенно налаживалась.
        Они гуляли по острову, наслаждаясь разнообразием пейзажей. Мирра купила "Иллюстрированный путеводитель по Эс-Марини" и теперь громко зачитывала выдержки из него, движимая не то любознательностью, не то желанием позлить своих спутников.
        Таким манером они догуляли до набережной. Здесь повсюду росли экзотические растения, воздух благоухал запахами десятков незнакомых цветов. В яркой синеве неба кружили чайки.
        - Море, - прошептала Джульетта. - Мы на море.
        Ганс поцеловал её:
        - Значит, я смогу исполнить и второе обещание.
        Мирра кашлянула:
        - Эй, ребята, не хочу портить идиллию, но, кажись, у нас проблемы.
        ***
        Репетиция парада началась в пять утра. Сейчас было девять, а дело ещё не дошло даже до девочки с барабаном (обязательный элемент любого парада). Маркус стоял в строю (первый справа в последней шеренге). Его лицо было перекошено осознанием бренности бытия. Солнце жарило с курортной силой.
        Маркус где-то слышал, что человек на восемьдесят процентов состоит из воды. Он не поручился бы за остальное человечество, но сам он сейчас точно по большей части состоял из пота.
        Эс-Марини - курортный островок, расположенный в той точке планеты, которая максимально приближена к солнцу все триста семьдесят семь дней в году. Империя - северная страна, где люди считают теплой любую погоду, при которой не замерзает вода. Ещё до начала войны остров Эс-Марини добровольно вошел в состав Империи. Политические перемены почти не затронули повседневную жизнь, но официальна сфера во всех своих проявлениях была организована по имперским стандартам. Вот здесь и крылась проблема, и-за которой Маркус сейчас пребывал в полужидком состоянии. Повседневная рабочая одежда стражника Эс-Марини - легкая рубаха, шорты (либо бриджи), хлопковая фуражка и сандалии. Летняя парадная форма имперских полицейских сил - тонкая шерстяная рубашка белого цвета, синий шерстяной мундир с медными пуговицами, шерстяные брюки-галифе, сапоги-ботфорты из натуральной кожи и высокая меховая шапка.
        Маркус ненавидел парады. Ненавидел (заглавные буквы, курсив, нижнее подчеркивание), хотя по инструкции ему не полагалось испытывать подобных эмоций в отношении своих хозяев.
        Людей, которые сейчас бок о бок с ним жарились на солнце, Маркус знал только по досье. Это было необходимо для прикрытия. Участие в парадах тоже было частью прикрытия. Официально Маркус числился мелкой сошкой в Управлении городской стражи. На самом же деле он служил уполномоченным по ликвидации нежелательных лиц, или государственным убийцей. Это была страшно секретная должность. Потому об истинной работе Маркуса знало все население острова. Не удивительно, что круг общения Маркуса ограничивался его собственным отражением в зеркале, да и то все чаще от него отворачивалось.
        К поприщу наёмного убийцы Маркуса готовили с детства. Ему было девять лет, когда трое пьяных моряков потехи ради ворвались к ним в дом и убили его родителей, старшего брата, двух сестер и собаку. Маленький Маркус спрятался в платяном шкафу. Когда убийцы ушли, он выбрался из шкафа, сел на пол и просидел там всю ночь и ещё половину дня в окружении трупов.
        Там его и нашли стражники. Нельзя сказать чтобы они не поверили в историю про пьяных моряков, но с того дня Маркуса отдали на воспитание в военное спец.подразделение и стали обучать на убийцу. Маркус не возражал. Не то чтобы ему это нравилось. Понятия "нравится - не нравится" вообще потеряли для него смысл. Жизнь по уставу давала ему возможность не думать. И он не думал. Делал то, что велят. С годами у Маркуса выработался четкий распорядок дня, состоявший из последовательности определенных действий, необходимых для поддержания жизнеспособности и боевой формы.
        Работу Маркус выполнял безупречно. Начальство было им довольно. Ориентируясь на их реакцию, Маркус оценивал, насколько правильно он живет. Многие годы все шло хорошо, пока однажды...
        А началось все с мёртвого воробья. Тем, кто скажет, мол, это, мелочь, следует напомнить, что согласно популярной теории, Вселенная вообще возникла из ничего. Здесь же стартовой точкой послужил целый мертвый воробей.
        Сначала он был живым. Обычным вечно голодным городским воробушком. Маркус кормил его хлебными крошками. В этом не было ни тени гуманизма. Просто Маркус был сторонником безотходного производства.
        Ежедневно, утром и вечером, в одно и то же время воробей прилетал на подоконник Маркуса и получал строго дозированную порцию хлебных крошек.
        Так продолжалось одиннадцать месяцев и четырнадцать дней. Потом воробей прекратил прилетать. Его суточный сухой паёк Маркус стал ссыпать в пол-литровую банку с плотной закручивающейся крышкой. К весне у него накопилось три полных банки и ещё четвертушка.
        Через год, два месяца и три дня после первого контакта с воробьем Маркус полез прочищать дымоход и нашел его там, мертвого и закопченного. По внешним признакам, труп пролежал в дымоходе больше трех месяцев. Вскрытие помогло бы установить более точное время смерти, но городской патологоанатом отказал Маркусу в его проведении. Также он посоветовал Маркусу устроить воробью пышные похороны по всей форме. Это была ирония. Маркус не понимал иронии, поэтому патологоанатому пришлось взять длительный отпуск по состоянию здоровья.
        Маркус принес воробья домой, положил на тумбочку и уселся на пол. Так он просидел всю ночь.
        После этого случая что-то в нем сломалось. Он начал задумывать. Это произошло внезапно. Его отправили перерезать глотку какому-то очкастому сопляку. Он парализовал хлюпика своим фирменным захватом, занес нож и вдруг в голове прозвучало тихое "а зачем?". Эта мысль эхом отозвалась в пустоте его черепной коробки и внезапно, неожиданно для самой себя, наткнулась там на давным-давно спящее самосознание (или что-то на него похожее). Жизнь изменилась навсегда. Нет, глотку тому сопляку он все-таки перерезал. Но рана не была уже идеально ровной. В её краях запечатлелись зачатки сомнения.
        Репетиция парада продолжалась. Шальной ветерок принес запах моря. Маркус украдкой вздохнул: уж чего-чего, а соленой воды у него сегодня было в избытке.
        Со стороны бухты донесся шум. Маркус различил крики ужаса, панические вопли и топот удирающих ног. Эти звуки он отличал от всех прочих так же безошибочно, как музыкант отличает си-бемоль минор от фа-мажора.
        Молча покинув строй, Маркус поспешил к себе домой на улицу Магнолий: переодеться и ждать задания. На углу он столкнулся с Мигелло - мелким жуликом, промышлявшем в этом районе. Маркус протаранил воришку, как военный танкер бумажный кораблик, и пошел своей дорогой. Предусмотрительный Мигелло подождал, пока проклятый убийца скроется из виду, и лишь потом поднялся на ноги и послал ему вслед тихую мысленную угрозу.
        ***
        КХЕ!
        Она появилась со стороны моря. Гигантская птица. Не расправляя крыльев, в бреющем полёте, она за считанные секунды преодолела несколько сот метров и спикировала в толпу.
        Кхе!
        Септимус и Ганс шли ноздря в ноздрю. Оба отдавали себе отчет, что благоразумнее было бы бежать в противоположном направлении (с той же скоростью). Но пространственный скачок, похоже, все переворошил в их головах, сбив с панталыку инстинкт самосохранения и дав волю желанию погеройствовать.
        Джульетта, Мирра и Вероника неслись следом. Краем глаза Септимус увидел, как Мирра, споткнувшись, упала, пропахав коленями траншеи в песке и утянув за собой Джульетту. Вероника задержалась, дабы оказать участницам кучи-малы квалифицированную врачебную помощь. Оставалось лишь надеется, что охваченная паникой толпа не растопчет их.
        Птица кхе-кхе стояла посреди дороги, наклоняя голову то влево, то вправо и с любопытством изучая метущихся вокруг людишек.
        Продравшись сквозь круговорот паникующей толпы, Ганс и Септимус остановились как вкопанные. Сейчас, в двух метрах от птицы кхе-кхе, стало очевидно, что делать им здесь нечего. Тем более что к крылатой нарушительнице порядка уже спешили стражники. Самое время было под шумок смыться. И тут птица кхе-кхе подложила своим соотечественникам даже не свинью, а жирного щетинистого хряка. Нежно проворковав "Кхе!", она наклонила голову и ласково потерлась кончиком клюва о плечо Ганса. Потом, издав кокетливое "Кхур!", потянулась к Септимусу. После этого проклятая курица уселась прямо на землю, поджав лапки, и как ни в чем не бывало принялась распевать песню, похожую на удушливый кашель угоревшего на пожаре туберкулёзника.
        Не успели Септимус и Ганс оправиться от изумления, как на них набросились стражники:
        - Капитан Рихард Твист, главное управление стражи Эс-Марини! Вы арестованы по подозрению в контрабанде редких животных! - отчеканил один из стражников. Его правый глаз против воли хозяина косился в сторону пятиметровой клуши.
        Птица кхе-кхе завершила свою астматическую арию и, по-прежнему не расправляя крыльев, вертикально вверх взмыла в небо. Несколько секунд - и она уже сидела на торчащем из моря коралловом рифе, принимая солнечные ванны.
        - Прилетела, нагадила и улетела. Птичка! - сдавленно просипел Септимус.
        На них надели наручники и куда-то поволокли. Септимус отметил, что стражники Эс-Марини работают на удивление слаженно. Часть из них осталась на месте происшествия: оказывали помощь пострадавшим, опрашивали свидетелей, устанавливали стреломет, нацеленный в сторону птицы кхе-кхе. Мирре, Веронике и Джульетте, похоже, хватило ума смешаться с толпой. Септимус надеялся только, что сгоряча они не наделают глупостей.
        - Не сопротивляйся, - шепнул он Гансу. - Делай, что они велят, и молчи: я все улажу.
        Небольшой отряд стражи во главе с капитаном Твистом сопровождал арестантов для дальнейшего допроса. И все это чинно-благородно, с именем Закона на устах. Септимус знал об Эс-Марини только понаслышке. Но наследный принц (ныне император) всегда уважительно отзывался об этом крохотном островке. Жители Эс-Марини видели смысл своего существования в том, чтобы другие люди могли забыть про свои проблемы и от души расслабиться. В этом состояла их работа. Они любили мир и порядок, потому что войны и преступления уменьшают поток туристов. Они любили природу своего островка, потому что едва ли кто-то захочет отдыхать на голых камнях посреди пустыни. Они любили Эс-Марини искренней корыстной любовью, а подобное чувство посильнее всякой романтики.
        Септимуса и Ганса привели в Управление городской стражи. Там перво-наперво измерили их рост и вес. Потом начались стандартные вопросы: имена, возраст, место жительства, цель приезда на Эс-Марини. Все данные вносились в особые таблицы. Септимус отвечал и за себя, и за Ганса. Предъявил документы, заверенные императорской печатью. Слушая его, Ганс изучал чернильницу на столе капитана с таким вниманием и удивлением, словно бы первый раз в жизни увидел подобное чудо.
        Капитан Твист вёл допрос весьма умело. Но у Септимуса самого был за плечами немалый опыт подобных игр, причем с куда более опасными противниками. Он сразу понял: капитан - порядочный человек. Это сильно усложняло ситуацию, ибо сводило на нет шансы "договориться". Была ещё одна загвоздка: капитан Твист желал во что бы то ни стало докопаться до правды, узнать, каким образом гигантская птица попала на остров. Но все, даже самые нелепые, версии должны строиться хотя бы на минимальном логическом фундаменте, а под ногами капитана была пустота.
        Здравый смысл истошно вопил: невозможно незаметно провезти пятиметровую птицу. Интуиция подсказывала: эти двое виновны. Капитан Твист, подобно гарцующему боевому пони, бегал по кругу противоречий. Поразмыслив немного, капитан решил подступиться к подозреваемым с другого конца. Пошуршав бумагами, он веско произнёс:
        - Свидетели видели вас в компании трех женщин. Кто они?
        - Портовые шлюхи, - небрежно пожал плечами Септимус. - Подцепили их на пристани.
        - Вас двое, а их три.
        - Я темпераментный мужчина.
        - Дайте угадаю. Черноволосая красотка, - он ткнул пальцем в Ганса, - и рыжая толстуха, - он указал на Септимуса.
        - Ага.
        - И девочка в брюках.
        - У меня своеобразные вкусы. Слушайте, капитан, может, наш моральный облик оставляет желать лучшего, но это ведь не преступление. Тем более на райском курорте Эс-Марини!
        - Разумеется, - подтвердил капитан. - Мы - городская стража, а не полиция нравов. Скажу вам больше: на Эс-Марини вообще нет полиции нравов. Однако, согласитесь, странно: стоило вам ступить на остров, как вдруг откуда ни возьмись появилась гигантская птица.
        - Капитан, - терпеливо начал Септимус, - вместе с нами на остров ступило еще полсотни человек. Так почему же арестовали только нас? Неужели, из-за того, что мы - урожденные имперцы?
        Политический намек. Могло прокатить. Не прокатило. К сожалению арестантов, капитан городской стражи Эс-Марини был человеком честным, смелым и неглупым. Такое тоже иногда случается.
        - Мы все - граждане империи, - без тени замешательства парировал капитан. - Но только к вам двоим эта птица начала ластиться, как к старым знакомым. Скажу прямо: я пока не представляю, как вам удалось провести такую...масштабную контрабанду. Но скоро я это выясню. Уведите задержанных!
        Двери камеры захлопнулись. Септимус брякнулся на койку и заложил руки за голову:
        - А этот капитан не дурак. "Как вам удалось провести такую масштабную контрабанду?" Зараза! Я бы тоже хотел это знать!
        ***
        Сидели молча. Смотрели на скачущих по дорожке воробьев. Время от времени бросали взгляды на море.
        Джульетта встала и принялась яростно пинать урну. От ударов из нее выпрыгивал мусор и разлетался во все стороны.
        - Это я, я во всем виновата! - шипела Джульетта. Жестяная урна под ударами её ног мялась, как пластилин. - Раскатала губы! Домик на берегу моря! Простое семейное счастье! Вот тебе, шалава, получай, получай!
        - Ну, приехали! - закатила глаза рассудительная Мирра. - Септимус на тебе жениться не собирался, однако его тоже зацапали.
        К ним подошли двое стражников в форменных шортах и оштрафовали за нарушение общественного порядка, а также приговорили к разовому выполнению общественных работ - уборке мусора обратно в искореженную урну. Джульетта в красках расписала свое отношение ко всему общественному, Мирра потребовала плату за усовершенствование дизайна городских урн, но, к счастью, Вероника заметила у одного из стражников симптомы остеохондроза. В итоге, штраф был заплачен, мусор убран, а работники правопорядка получили подробнейшую бесплатную консультацию по лечению болей в спине.
        - Послушайте, так дело не пойдет, - решительно заявила Вероника, аккуратно засовывая последний фантик в урну. - Не время унывать, ссориться и заниматься самоедством! Никто, кроме нас, Гансу и Септимусу не поможет. Они всегда нас выручали. Теперь наш черёд!
        - И что мы можем сделать? - Джульетта была настроена пессимистически. - Мы всего полдня в этом проклятом городе. Ни знакомств, ни связей. Мы даже не знаем, где у них тюрьма.
        - Пфф! Тоже мне проблема! - пренебрежительно фыркнула Мирра, доставая из-за декольте "Иллюстрированный путеводитель по Эс-Марини". - Вот, пожалуйста, тюрьма: тут действующая, а вот здесь - каземат-музей. Ух ты! В ней сидел знаменитый пират Тор-Торо!
        - И его попугай, - не удержалась Джульетта.
        - Не, для пиратских попугаев у них отдельная тюрьма - "Эс-Аввес".
        - Что нам это даёт? - перебила её Джульетта. - Мы же не можем штурмовать тюрьму, вооружившись одним мусорным мешком!
        - Ну, Людвигу хватило бы и этого, - заметила Мирра.
        - Людвиг нас бросил!
        - Он нас никогда и не подбирал, чтобы бросать. Просто некоторое время шел с нами одной дорогой, а потом оп - и свернул.
        - Что-то ты слишком рьяно его защищаешь!
        - Пожалуйста, не ссорьтесь! - взмолилась Вероника. - Так мы ничего не добьемся! Нужно действовать сообща, и тогда мы обязательно-обязательно что-нибудь...
        - Правильно! - поддержала её Мирра. - Мы же на острове туристов и пиратов! Мы просто обязаны организовать...
        - Экскурсию? - съязвила Джульетта.
        - Банду! Засим объявляю о создании Женской Лиги по спасению наших мужчин! Наши юбки, - она бросила взгляд на Веронику, - и брюки гордо реют на ветру! Наш дух непобедим!
        - С чего начнем? - сдержанно поинтересовалась Джульетта.
        - Думаю, для начала сделаем татуировки!
        - Мирра! - воскликнула Вероника, опередив очередной саркастический выпад Джульетты. - Будь серьезнее, прошу тебя!
        - Ладно-ладно. А чего вы на меня-то уставились. Мое дело - воодушевить на подвиг. За стратегию я не отвечаю.
        - Но ты ведь отражение Септимуса! - возразила Вероника. - Ты знаешь все то, что знает он, а он на всяких слежках и расследованиях собаку съел!
        - Верно. Только мои знания чисто теоретические. Что? Что вы на меня так пялитесь?
        Вероника взяла Мирру за руки и, глядя ей в глаза, отчеканила:
        - Пора переходить к практике!
        - Что, вот прям щас? - всполошилась душа зеркала. - Без обеда и без испытательного срока?
        - Без.
        - Ох...Ладно. Так-так-так, с чего же начать. Ммм...
        Мира прикрыла глаза и глубоко задумалась. Глазные яблоки под опущенными веками бегали туда-сюда, преследуя в памяти нужную информацию. Хвать!
        Мирра открыла глаза и торжествующе улыбнулась:
        - Итак, приступаем к следственно-розыскным мероприятиям. Ловим первого попавшегося мелкого жулика и допрашиваем его!
        Первый попавшийся мелкий жулик был на полторы головы выше Джульетты - самой рослой из них трёх. Только с пятой попытки они обнаружили воришку, чьи габариты соответствовали статусу. Объект ловили на живца - Джульетту. Когда истекающий биологическими жидкостями жулик нырнул в узкий безлюдный переулок, они зажали его в тиски, приперли к стене и приступили к допросу.
        - Как зовут, боец? - деловито начала Мирра.
        - Вы ещё кто? - вызывающе-испуганно пискнул жулик.
        - Белошвейки, - мрачно пробурчала Джульетта - Хочешь, тебя пришьем?
        - Как. Тебя. Зовут, - с расстановкой повторила Мирра.
        - Ммм-ми-мигелло...
        - Так вот, Ми-ми-ми-гелло, слушай нас ушами. Кто у вас отвечает за содержание заключенных?
        - Городская стража.
        - Кто конкретно?
        - Ть-тюремный иии-интендант.
        - Ключи от камер хранятся у него?
        - Ага.
        - Где найти этого интенданта? Ответишь, "в тюрьме", ноздри выдерну.
        - У него квартира...
        - Где?!
        На секунду глаза Мигелло устремились куда-то в сторону, словно он разглядывал нечто невидимое. Потом он ответил:
        - У него казенная комнатушка в доме номер пять по улице Магнолий.
        ***
        - Какая-то лачуга, - брезгливо сморщила нос Джульетта. - Даже мой дом в липовом квартале выглядел приличнее.
        Они стояли на улице Магнолий перед ветхим двухэтажным домишкой, где на верхнем этаже располагалась квартира тюремного интенданта.
        - А ты что думала, - хмыкнула Мирра, - что здесь все живут в королевских покоях и ходят в белых штанах? Заключенных охранять - это тебе не косточки на пляже греть: тут много не заработаешь.
        - И как мы туда попадем? - робко вставила Вероника. - У кого-нибудь есть идеи?
        - Для начала дождемся темноты, - уверенно ответила Мирра. - Вламываться в квартиру стражника средь бела дня - это, знаешь ли...Мигелло сказал, интендант возвращается со службы уже ночью.
        - Что же это за работа, на которой приходится пахать по ночам? - удивилась Вероника, заслужив снисходительные взгляды своих более опытных подруг.
        Сумерки на Эс-Марини окрашены в голубоватые, зеленые и лиловые тона. Больше нигде в мире вы не встретите таких сумерек! На Эс-Марини нет понятия "ночная жизнь", есть только "Ой, что-то темновато, пойдём-ка тусоваться в клуб".
        Мирра, Вероника и Джульетта привнесли на тропический остров частичку Города: они ждали темноты, чтобы совершить взлом.
        В плане городской застройки дом на улице Магнолий значился как двухэтажный. На деле все обстояло немного иначе. Первый этаж располагался ниже уровня земли, так что жителям открывался чудесный вид на дождевых червей. Соответственно второй этаж находился на уровне обычного первого.
        Заранее приготовленным булыжником Мирра ударила по стеклу. "Послышался тихий звон разбитого стекла", - в историях про разбойников непременно последовала бы такая фраза. В истории про Женскую лигу воцарилась тишина.
        Мирра стукнула сильнее. Безрезультатно.
        - Бей нормально, - прошипела Джульетта.
        - И переполошить всю улицу? - возразила Мирра. - Стоп! Придумала! Дай свое кольцо.
        - Что?
        - Кольцо, обручальное, дай его сюда!
        Не снимая кольца с пальца, Джульетта протянула Мирре руку.
        - Не придуривайся! Я верну!
        Нехотя Джульетта подчинилась. Камнем кольца Мирра прочертила на стекле круг, несколько раз обвела для надежности и надавила. Стеклянный кружок упал на подоконник внутри комнаты. Мирра вернула кольцо хозяйке.
        - Это что, алмаз? - в голосе Джульетты одновременно слышались нотки удивления и недоверия.
        - А то! - горделиво улыбнулась Мирра. - Барахла не держим!
        Она просунула руку в образовавшееся отверстие и с пятой попытки поддела крючок, запирающий рамы.
        - Вероника, лезь первая и отопри нам дверь.
        - Почему я? - испугалась Вероника.
        - Ты самая тощая. Давай-давай!
        Неуклюже дрыгая ногами, Вероника ввалилась в комнату, совершив первое в своей жизни незаконное проникновение. Через какое-то время раздался её сдавленный шепот:
        - Не могу открыть дверь: замок какой-то мудрёный. Помогите мне!
        - Ох ты ж мать-перемать, - сплюнула Мирра и полезла в окно на выручку Веронике. - Ой.
        - Ну что там еще? - процедила Джульетта.
        - Что случилось? - встревожилась Вероника.
        - Ой, девочки, кажись, я застряла.
        - Давай назад! - Джульетта раздраженно дернула её за ноги.
        - Ой! Погоди! Давай лучше вперед! Вероника!
        Но Вероника не отзывалась. Она стояла возле двери, прислушиваясь и пытаясь сквозь воркотню Мирры разобрать доносящиеся с лестницы звуки. Шарк. Шарк. Шарк. Топ. Топ. Дзинь. Кто-то вставил ключ в замок, повернул его...
        - Уходим! - шепотом заверещала Вероника, но было поздно. Дверь распахнулась, кто-то обхватил Веронику сзади, сдавил шею и швырнул на пол. Лететь было недалеко. Врезавшись в ножку стола, Вероника отключилась.
        ***
        Маркус напрасно проторчал в губернаторском дворце весь день. Задания ему не дали, отправили домой. Пройдя на улицу Магнолий дворами. Маркус вошел в подъезд, поднялся по лестнице, отпер дверь и обезвредил взломщика.
        Представьте каплю, упавшую на тонкий газетный лист. Мы видим, что вода мгновенно впитывается в бумагу. Любой магиучёный вам скажет, что начиная с момента соприкосновения капли с поверхностью газеты и до момента впитывания происходит длинная и весьма драматическая серия физико-химиологических процессов. Стремительная атака, кровопролитная война, политические преобразования и, наконец, мирный договор и ассимиляция. Но обыватель увидит только "кап" - и все.
        Можно долго перечислять мельчайшие детали, детальки и деталюшечки, которые заставили Маркуса насторожиться ещё за несколько метров до подъезда. Можно подробно расписать, какие процессы происходили в голове государственного убийцы в те пять секунд, за которые он отпер дверь и отправил Веронику спасть под столом. Но на деле это было "кап - и все".
        Разобравшись с объектом номер один, Маркус перешел к объекту номер два, передняя часть которого торчала из распахнутого окна.
        Внезапно объект (рыжая женщина) стремительно выскочил из окна и набросился на Маркуса.
        - Ах ты, козел ушастый! - жалкая атака слабой женщины.
        Маркус сдавил её горло. Но вместо теплой, пульсирующей человеческой плоти почувствовал под пальцами твердое, холодное стекло. Изумление не ослабило его хватку, но заставило внимательнее посмотреть на жертву. Кожа незнакомки была зеркальной, и в ней он увидел свое искаженное отражение: бесстрастное, мертвое лицо, лишенное всяких признаков человечности, пустые глаза, похожие на две пуговки - лицо деревянного солдатика, которыми он так любил играть в детстве. В детстве...А ведь и правда: у него же было детство...Там не было приказов, парадов и тесных синих мундиров. Не было убийств и крови. Зато было...Что же там было?
        На голову Маркуса обрушился табурет. Несчастная мебель разлетелась в щепки. Маркус рухнул на пол и потерял сознание.
        - Спасибки, - выдавила Мирра.
        Тяжело дыша, Вероника кивнула. Нащупав на стене рычажок, она включила освещатели.
        - Что у вас там происходит? - в окне возникла голова Джульетты.
        - Погодь, - отмахнулась от нее Мирра. - Долго объяснять. Поднимайся к нам, дверь открыта. Вероника, поищи веревку.
        Носком ноги она потрогала неподвижное тело хозяина комнаты:
        -Невероятно примитивное существо!
        - Он же тебе чуть голову не оторвал! - вступилась за честь поверженного противника Вероника.
        - Вот именно! При том, что на поясе у него висит кинжал. Примитив! Шевели булками: надо связать этого свинотавра, пока не очухался. Мам-моя, это что же надо жрать, чтобы так вымахать?!
        В комнату вошла Джульетта.
        - Кто это? - резко спросила она.
        - Хозяин квартиры. Тюремный интендант. Вероника, нашла веревку?
        - Нет! У него даже шкафа платяного нет: только вешалка.
        Джульетта решительно сгребла постельное белье с раскладушки в углу:
        - Значит, свяжем его простыней. Посторонись.
        Забрав у жертвы кинжал, Джульетта нарезала простыни на полоски, скрутила их жгутами и надежно связала хозяина квартиры по рукам и ногам. Мирра с Вероникой уважительно смотрели, как ловко работает их подруга. О том, где Джульетта приобрела навыки связывания здоровых мужиков, они тактично решили не спрашивать.
        - Готово, - объявила Джульетта.
        - Хорошо, - кивнула Мирра. - Противник обезврежен, мы все в сборе. Теперь надо продумать тактику и стратегию.
        - Мы же не будем его пытать? - на всякий случай уточнила Вероника.
        - Ха! А кто призывал перейти от теории к практике?
        Глаза Джульетты блеснули зловещей решимостью. Она взяла кинжал:
        - Я выкачаю из этого ублюдка десять литров крови, но верну Ганса!
        - У него нету десяти литров крови, - с уверенностью профессионала поправила её Вероника. - Пять, максимум шесть.
        - Тогда я выкачаю сколько есть, залью обратно и выкачаю снова!
        - Не ссорьтесь, девочки! - осадила их Мирра. - Он приходит в себя, а мы ещё не выработали стратегию. Или тактику. Чего мы там не выработали?
        - Ничего мы не выраборо..Тьфу! Я просто разрежу его на куски!
        - Не кипятись! Куски не смогут выпустить Ганса и Септимуса из каземата. Разве что эти куски склеить...Или сделать из него чучелку...
        - Пожалуйста! - взмолилась Вероника. - Давайте хоть сейчас будем серьезными!
        - А кто не серьезный? - возмутилась Мирра. - Я не серьезная? Да я ух какая вся серьезная...Вокруг меня солнышко не светит и птички дохлыми валятся!
        - Может, просто обыщем его и заберем ключи? - предложила Вероника.
        Они опасливо покосились на связанного противника: он пришел в себя и теперь смотрел на них немигающим взглядом бультерьера, который целится в шею намеченной жертвы.
        - Есть тут ещё табуреты? - нарушила молчание Мирра.
        Джульетта тоже отмерла:
        - Нет. Но есть сковородка. Значит так: я обыскиваю, а ты стоишь над ним и если что - лупишь сковородкой.
        Мирра с сомнением посмотрела на двухметрового мускулистого амбала и внесла коррективы:
        - Лучше сначала сковородкой, а потом - обыск.
        - Вы что! - возмутилась Вероника. - Нельзя просто так бить человека по голове чугунной сковородой! У него ведь может быть сотрясение мозга!
        - Не беда, врач рядом.
        Мирра поёжилась:
        - Ишь как таращится! Того и гляди глаза выпрыгнут и прямо тебе в горло...Бррр...
        - Что-то не похож он на тюремного интенданта, - проговорила подозрительная Джульетта.
        - А ты много видала тюремных интендантов? - скептически возразила Мирра.
        - Было дело.
        - Странное жилище, - задумчиво протянула Вероника. - Какое-то...безликое, что ли.
        - У меня хотя бы кухня была отдельно, - поддакнула Джульетта.
        - Да ладно вам, раскритиковали! - беспечно махнула рукой Мирра. - Нормальная квартира: кухня-спальня плюс сортир.
        - О! Душ есть, - донесся из уборной одобрительный голос Джульетты.
        - Помыться бы, - мечтательно улыбнулась Вероника. - Волосы уже, как пакля.
        - Нда, - согласилась Мирра.
        На несколько секунд они замерли, задумчиво покачивая головами.
        - Стоп! - первой встрепенулась Джульетта. - Мы сюда пришли не за этим!
        - Одно другому не мешает, - вставила Мирра.
        - Мы влезли в дом к офицеру городской стражи! У нас на полу связанный мужик...
        - Вообще-то это его пол.
        - ...А мы собираемся плескаться в душе?
        - Ещё бы постирушку устроить, - подхватила Вероника.
        Обойдя Джульетту, она зашла в уборную. Через секунду оттуда донесся восторженный возглас:
        - Ух ты! Это же компактное постирательное устройство! У нас дома такое было, но старое-старое, без регулятора температуры воды и времяотмерителя!
        - Не так уж и плохо живется бедному интенданту, - фыркнула Мирра и обратилась к хозяину квартиры: - Эй, чего молчишь? Может, скажешь чего умного? Ну, или спросишь, кто мы такие, зачем пришли? Хотя бы имя свое назовешь? Фи, чучело! Джульетта, сковороду в руки и наизготовку! Будем проводить личный шмон!
        Обыск проводила Мирра: самая бесстрашная и самая бессмертная участница Женской Лиги.
        - Ничего, - сообщила душа зеркала. - То есть совсем ничего.
        - Совсем? - Джульетта была не в настроении.
        - Ну, не до такой степени, чтобы уж вообще совсем, - невозмутимо уточнила Мирра, - но у него нет ни тяжёлой связки тюремных ключей, ни бумаг, ни удостоверения стражника.
        - Может, оставил все на работе? - предположила Вероника.
        - Мммм, - с сомнением промычала Мирра.
        - Что-то подозрительно тихо, - заметила Джульетта. - Мы тут подняли такой тарарам, а никто из соседей даже не вякнул. Да и вообще в этом доме как-то...бесшумно.
        - Ну, это ещё понять можно, - возразила Мирра. - Соседи привыкли к такому тарараму и предпочитают не высовываться.
        - Все равно слишком тихо.
        Они замерли, пытаясь уловить хотя бы шорох. Вдалеке играла музыка, галдели радостные голоса. Дом номер пять по улице Магнолий был на этом празднике жизни чужим.
        - Печально, - вздохнула Вероника. - Может, вы все-таки поговорите с нами, - обратилась она к пленному интенданту. - Понимаю, невежливо было вламываться в чужой дом. Но мы больше ничего не смогли придумать: наши друзья в беде, их арестовали, а они ни в чем не виноваты. Честно-честно! Может, вы будете так любезны и позволите нам хотя бы повидаться с ними?
        Искренняя речь канула в пустоте.
        - Бесполезно, - махнула рукой Мирра. - До него не достучаться. Какой-то он отмороженный.
        - Что же нам делать? - Вероника беспомощно смотрела на подруг.
        Джульетта аристократически зевнула "в себя". Потом плебейски зевнула во весь рот.
        - Ложитесь-ка спать, - посоветовала Мирра. - Утро вечера мудренее.
        - Здесь? - воскликнула Джульетта. - А как же...он? Не уверена, что эти тряпки продержатся до утра.
        Мирра лукаво улыбнулась. С ее указательного пальца свесились наручники.
        - Откуда у тебя?...
        - Нашла в ящике в прихожей. У него там этого добра ещё четыре штуки.
        Вероника оценивала ситуацию глазами врача и знатока человеческого организма:
        - А если ему понадобится...ну...в туалет?
        - Значит, прикуем его прямо в туалете - к жижепроводной трубе.
        - Ммм...А если нам понадобится?
        - Девочки, не разводите детский сад! - рассердилась Мирра. - Все кусты острова к вашим услугам!
        - Не надо кустов, - из уборной вышла Джульетта с ведром.
        - И как нам теперь туда загнать этого? - Мирра прикинула расстояние между комнато-кухней и уборной. - Зараза, там ещё и порожек!
        - Загоним пинками, - предложила Джульетта.
        - Ой, девочки, - озабоченно произнесла Вероника, - лучше не надо его в туалет. Тащить далеко. А потом там и бритва, и зеркало, и цепочка от слива, и крышка от унитаза.
        - Ну вот, - одобрила Мирра, - уже кой-чего сечёшь!
        - Тогда давайте так, - медленно начала Джульетта, - прикуем его здесь, к сушилке для одежды, и дадим ведро.
        - Ага, - подхватила Мирра, - а утром он тебе это ведро на голову наденет.
        - Фууу!!!
        - Потом здесь же вся мебель и посуда в пределах досягаемости. Проснемся - а мы уже салат.
        - Не дом, а полигон! - возмутилась Джульетта.
        - Даже шкафа нет - только вешалка, - вторила ей Мирра. - Давай-те ка простучим стены: может, хоть кладовочку отыщем.
        "Кладовочка" нашлась минут через десять: Джульетта случайно задела локтем выступ на косяке, и полстены отъехало в сторону. Перед взорами Женской Лиги предстал...
        - Аху...Аху...- Мирра подавилась воздухом.
        - Да здесь же целый арсенал! - прошептала Джульетта, словно боясь, что от слишком громкого звука оружие оживет и набросится на них.
        - Может, это все ненастоящее? - с надеждой предположила Вероника. - Сувениры. Или бутафория для игры на сцене.
        Мирра провела пальцем по одному из клинков:
        - Не уверена, что с этим можно играть на сцене. А вот сыграть в ящик - запросто. Ну и увлеченьица у этого интенданта. Конечно, все мальчишки любят оружие, но не до такой же степени! Хотя теперь понятно, почему он живёт в такой конуре. Поди всё жалование уходит на эти железяки.
        Арсенал закрыли, вновь надавив на выступ в косяке. К потайной двери для надежности придвинули стол. Мирра проверила пленника и с тревогой обнаружила, что узлы на тряпичных веревках ослабли.
        - Все, - раздраженно объявила она, - приковываем этого кабана прямо здесь! Тащите все наручники, которые найдете!
        - Но как же...естественные потребности? - напомнила Вероника.
        - Никак! Пусть ссыт в штаны! Вонь вытерпеть можно, а вот сломанную шею...
        - Это бесчеловечно! И негигиенично.
        Выход нашла Джульетта. Отодвинув стол, она открыла арсенал, сняла со стены арбалет, зарядила его и нацелила на пленника:
        - Мирра, развяжи его. Вероника, запри арсенал и убери из туалета все опасное. Эй, ты, иди медленно, руки держи на виду, дверь не закрывай. Учти: я была лучшей женщиной-стрелком Элроны.
        Интендант даже не шелохнулся.
        - А что если он глухонемой? - догадалась Вероника.
        - Сейчас я ему стрелу в ухо воткну - проверим, - прорычала Джульетта.
        Исполин медленно поднялся и двинулся к уборной. Переступил через порог. Прикрыл дверь. Включил воду.
        - Я же велела не закрывать дверь, - промямлила Джульетта.
        - Мамочки, - пропищала Вероника, неотрывно глядя на дверь, - сейчас ка-ак прыгнет, ка-ак прыгнет...
        - Тогда я его убью, - отчеканила Джульетта, сильнее стискивая арбалет.
        Шум воды смолк. Дверь с тихим скрипом отворилась.
        Он напал с мощью зверопотама. Ударом кулака в висок вырубил Мирру, одним гребком мускулистой лапы отшвырнул Веронику. Арбалетная стрела впилась в потолок, а Джульетта судорожно забилась, пытаясь вдохнуть хотя бы атом кислорода через сдавленное горло. Мирра вскочила с пола и повисла на интенданте, вцепившись ему в плечи. Он попытался стряхнуть её, как носорог - беспечную слепую блоху. И внезапно замер. От ладоней Мирры растекалась прозрачная жидкость. Мгновенно застывая, она превращалась в стекло.
        - Отпусти её, - прошипела Мирра в самое ухо интенданта. - Пока я застеклила только одежду. Не уймешься - сделаю то же самое с кожей и внутренностями. Хочешь стеклянные кишки?
        Втроем они приковали его пятью парами наручников к бельевой сушилке под подоконником. Едва последний замок был закрыт, с пленника слетели остатки стекла.
        Вероника, которую уже дважды за сегодняшний вечер швыряли на пол, в изнеможении опустилась на раскладушку.
        - А нельзя застеклить его на всю ночь? - шепотом спросила Джульетта: на её шее проступали пальцеобразные синяки.
        Мирра покачала головой:
        - Чары слабенькие, держатся недолго, зато сил у меня отжирают будь здоров. Ох, мам-моя, мне нужно в душ. Есть у этого чучела чистые полотенца?
        Боковым зрением следя за пленником, Джульетта подошла к сидящей на раскладушке Веронике и погладила её по голове. Бедный ребенок!
        - Как ты?
        - Ничего, - Вероника выдавила улыбку. - Только звездочек на потолке многовато. Дай, пожалуйста, мой рюкзак. Буду играть в доктора.
        Невероятно, сколько житейских проблем и затруднительных мелочей сопряжено с ситуациями, описание которых в приключенческом романе занимает всего пару строк! Из уборной доносился шум воды и мелодичное пение Мирры. Вероника на раскладушке звякала разноцветными склянками. Джульетта поставила на плиту чайник, и он заурчал, словно маленький жестяной кот. В буфете нашелся чай, сахар и хлеб, в маленьком охладильнике - маргарин, бекон, помидоры и яйца. К чайнику присоединилась шипящая сковорода, временно покинувшая боевой пост и вернувшаяся к своим кухонным корням.
        "Мирра наверняка не откажется от яичницы", - подумала Джульетта, покосилась на пленника и все-таки выложила на сковородку четвёртый кусок бекона.
        "В этом все женщины, - размышляла Джульетта. - Нам всегда всех капельку жалко"
        Она знала женщин-военных, разбойниц, наемниц, убийц. Эти лихие дамы вырезали целые деревни и глушили пиво наравне с мужиками. Но ни одна, даже самая отпетая женщина, в здравом уме беспричинно не пнёт котёнка. Видимо, это что-то биологическое.
        "Ганс и Септимус просто бы прибили этого урода за уши к стене, а мы его тут водим в туалет и кормим ужинами".
        Из ванны вышла Мирра и, мельком взглянув на сковородку, с которой на неё таращилась четырехглазая яичница, предупредила:
        - Вилку ему не давай.
        К кухонным хлопотам подключилась Вероника:
        - У него всего одна тарелка! И одна чашка.
        - Тарелку дадим ему. Сами поедим со сковородки, - распорядилась Джульетта.- А чай...- она растерянно огляделась.
        - Будем пить по очереди! - нашлась Вероника.
        - Тут какие-то банки с...ё-мое, что это? А! Хлебные крошки! - голос Мирры гулко отдавался от стенок буфета. - Вытряхнем эту дрянь и заварим чай в банках.
        Уютную кухонную атмосферу рассекло утробное рычание:
        - Не смейте!
        Три женщины разом повернулись к пленнику и, не мигая, уставились на него.
        - Не смейте!
        Звякнули банки.
        - Ладно, не будем, - покладисто откликнулась Мирра, закрывая буфет.
        - Чего это его так замкнуло на этих банках? - шепотом спросила Джульетта.
        - Да кто его знает, - пожала плечами Мирра.
        - Может, они ему чем-то дороги? - выдвинула гипотезу Вероника. - Раз человек просит, попьем из одной чашки. Это же не принципиально.
        Джульетта аккуратно вложила тарелку с едой в руку пленника.
        Потом выяснилось, что сидеть им тоже негде. Единственный табурет валялся в виде щепок в мусорном ведре (Хозяйственная Вероника подмела пол и собрала обломки). Столом они забаррикадировали дверь арсенала.
        Рядком уселись на раскладушке. Ели по очереди: вилка тоже была одна. Потом таким же манером выпили чай. Друг за другом посетили душ.
        - Что же нам теперь делать? - уныло проговорила Вероника.
        - Ложитесь спать, - повторила Мирра. - Я покараулю.
        Вняв её совету, Джульетта и Вероника валетом улеглись на раскладушке. К счастью, она оказалась достаточно длинной и широкой.
        Мирра уселась на пол напротив пленника, прислонившись спиной к стене.
        В комнату заглянула апельсиновая луна, заиграв тысячами бликов на стеклянной коже Мирры. Серебряные глаза души зеркала светились восторгом: уже две тысячи лет ей не было так весело.
        ***
        Утро не принесло им мудрости, зато доставило массу хлопот.
        Пленника снова пришлось вести на гигиенические процедуры. Мирра стояла за дверью, готовая в любой момент застеклить все, что движется.
        Без потасовки, увы, не обошлось. Вероника в очередной раз отправилась полетать - на сей раз в объятия умывальника. От удара со стены свалилось зеркало, разбившись вдребезги.
        Застекленного интенданта вернули под подоконник.
        Они планировали заставить его провести их в тюрьму и организовать побег Гансу и Септимусу. Дискуссию на тему "Как принудить двухметрового бугая подчиняться" отложили до окончания завтрака. К тому же образовалась еще одна проблема: за ночь пленник подлым образом оброс щетиной, и теперь его нужно было брить.
        - Может, и так сойдет?- с сомнением пробормотала Вероника.
        - Нет. Ты на рожу-то его погляди: помятый да ещё и небритый.
        - По-моему, типовой такой стражник.
        - Только не для Эс-Марини! Здесь так не принято.
        - Давайте его пивом обольем, - предложила Джульетта. - Вроде как бухал всю ночь.
        - Где ты здесь видишь пиво? Да и потом: что если он убежденный трезвенник, а тут такое? Сразу завалят вопросами.
        - Непьющий стражник? Ты серьезно?!
        - Это же Эс-Марини! Тут можно постоянно ходить в легкой дымке опьянения, но нельзя быть пьяным в дым.
        - Откуда такие познания в обычаях Эс-Марини? - подозрительно нахмурилась Джульетта.
        - Книжки читать надо! - Мирра помахала у неё перед носом "Иллюстрированным путеводителем". - К тому же я уже здесь бывала - двести десять лет назад.
        - Неужели с тех пор ничего не изменилось?!
        - Только береговая линия. Так что придется его брить!
        - Может, выщипать? - оживилась Вероника.
        - Добрая девочка!
        Вероника стрелой вылетела в крохотную прихожую. Лететь было всего полметра, но даже такая ничтожная смена обстановки принесла облегчение.
        - Что? - сочувственно спросила Джульетта, выходя вслед за ней.
        - Не знаю, - тихо вздохнула Вероника. - Как-то все это мелко. И утомительно. Понимаешь, я думала, что спасательная операция - это...раз! ба-бах! никому не двигаться! идём на абордаж! ура! мы снова вместе! А тут...Туалет, щетина и одна-единственная чашка ...
        - Я тебя понимаю, - улыбнулась Джульетта. - Но что поделать, если вся жизнь человеческая проходит между кухней и сортиром.
        - Эй, философы, - окликнула их Мирра. - У нас хлеб закончился. Кто сегодня будет добытчиком?
        За продуктами отправилась Джульетта. Мирра единственная могла усмирить пленника, а выпускать Веронику одну в незнакомый город было опрометчиво, не сказать безответственно.
        Напротив дома номер пять в луже чего-то, явно не связанного с дождем, сидел старый пьянчуга. Увидев Джульетту, он вскинул грязную руку и заголосил:
        - Гляньте-ка, какую дамочку себе отхватил наш душегубец-Маркус!
        Джульетта пропустила бы это замечание мимо ушей, если б не одно обстоятельство: дрожащая рука пьянчуги указывала точно на то окно, через которое они вчера проникли в квартиру интенданта. Прозвище "душегубец" насторожило подозрительную Джульетту: крутовато для тюремного инденданта.
        - С чего ты взял, что я от Маркуса? - кокетливо начала она допрос.
        - Хе! Дак от кого ж исчо, милая?! Здеся окромя душегубца больше никто и не живёт.
        - Почему?
        - Ну ты...Кому ж охота жить в одном дому с...тьфу!
        - С кем?
        Пьянчуга хитро прищурился:
        - Так ты не в курсах?
        - Нет. Но скоро, - Джульетта вложила в грязную трясущуюся руку блестящую монету, - скоро буду "в курсах".
        ***
        - Как ты быстро! - удивилась Вероника. - Уже купи?...
        Джульетта жестом прервала её:
        - Девочки!
        - У нас проблемы? - меланхолично отозвалась Мирра.
        - Если бы! Мы по уши в беде!
        - Что на сей раз?
        - Этот Мигелло нас надул! Наш боров, - она кивнула в сторону пленника, - никакой не тюремный интендант. Он государственный убийца, устраняет людей по приказу местного губернатора. В доме кроме него никто больше не живет.
        - Ой, мамочки, - испуганно сжалась Вероника, - как мы влипли...как влипли...
        Мирра не унывала:
        - Зато теперь понятно, почему мы не нашли у него ни ключей от камер, ни документов. И почему не слышно соседей. И откуда у него вся эта прорва оружия. И почему он такой отмороженный. Да-да, теперь все встаёт на свои места. Правда, пока не ясно, нахрена нам сдались все эти открытия.
        - Отмороженный он потому, что в детстве зарезал всю свою семью и даже собаку, - Джульетту передернуло.
        Мирра закатила глаза:
        - Слушайте, люди, хоть у кого-то из вас было счастливое детство? Ну, там, любящие родители, игры, пони?
        - У меня, - подняла руку Джульетта.
        - Кхм. Понятно. Больше вопросов нет.
        - Какое счастье! Ты лучше послушай! Мне сейчас о нем такое понарассказывали! Ему было лет восемь-девять. Стражники нашли его одного среди трупов. Он убил всю свою семью: мать, отца, брата, сестер. И собаку! Мать и сестер перед тем как убить, изнасиловал!
        - Ужас...- охнула Вероника.
        Мирра переводила взгляд с нее на Джульетту, словно бы чего-то ожидая. Сквозь человеческий карий цвет её глаз то и дело поблескивало серебро.
        - А когда его нашли, он даже не плакал!
        - Кошмар!
        Джульетта и Вероника одновременно покачали головами, взбивая в густую пену витающее в воздухе осуждение.
        Мирра загадочно улыбнулась.
        Вдруг Вероника вздрогнула:
        - Постой-постой. Сколько, говоришь, ему было?
        - Девять. Или восемь.
        - Но как же он справился с пятью взрослыми людьми? И с собакой?
        - А ты посмотри на него, - Джульетта продолжала гнуть свою линию, но в голосе её больше не было прежней уверенности. - Здоровый лоб вымахал! Наверное, и ребёнком был ого-го!
        - Да, но все равно. К тому же изнасилование...в восемь лет...даже в девять. Это просто невозможно! Технически!
        Джульетта озадаченно взлохматила волосы. Здравый смысл взял верх над искушением обсудить "перчёную" историю:
        - Мда, что-то я об этом не подумала.
        Мирра закусила губу, стараясь погасить улыбку.
        - Теперь он в любом случае профессиональный убийца, - резонно заметила Джульетта. - А мы вломились к нему в дом.
        - Что есть, то есть, - согласилась Мирра.
        - Вот я думаю, - осторожно начала Вероника, - что если просто извинимся и уйдем?
        - Ага, - саркастически усмехнулась Мирра, - и пришлём открытку на Сменогодье. Прикинь, да: вламываешься к человеку, дубасишь его табуретом по башке, сковываешь его же наручниками, а потом такая говоришь: "Ой, извините, ошибочка вышла!", разворачиваешься и уходишь. Это даже с обычным человеком не проканало бы. А он - профессиональный убийца! Представляешь его обычный рабочий день? "Вызывали, сэр?" "Да, солдат. Сегодня нужно убить троих" "Так точно, сэр!" Хрясть! Хрясть! Пшшш! "Задание выполнено!"
        - Что же делать?
        Мирра покосилась на пленного убийцу:
        - Вероника, а у тебя есть снадобье, чтобы отправить человека в больницу недели на две?
        - Конечно! Любое лекарство можно использовать как яд. А почему ты спра?...Нет! Никогда! Я давала клятву Иппократа!
        - Ммм...А у этого Иппократа не было ничего про "в пределах допустимой самообороны"?
        - Нет!
        - Какое упущение! Ну, тогда у нас нет иного выхода. Прём напролом! Заставим это чучело помочь нам!
        - Как?! - воскликнула Джульетта.
        - Пока не знаю. Но сейчас выясню. Эй, ты, - обратилась она к Маркусу.
        Ответом был злобный взгляд исподлобья.
        - В вашей тюряге сидят двое наших корешей. Ты поможешь нам их освободить.
        Презрительное "Хфм".
        - Иначе мы убьем тебя, я не шучу!
        Равнодушное "Гм".
        - И всем расскажем, что ты был с нами заодно с самого начала! Твое имя будет покрыто вечным несмываемым позором!
        "А эта Мирра не промах, - уважительно подумала Джульетта. - Она ищет его слабое место, подбирает ключ, отпирающий его душу. Как взломщик, методично, одну за другой пробуя отмычки: какая подойдет? Смерти он не боится, это ясно. Честь для него пустой звук.
        - А ещё все узнают, что тебя одолели три бабы!
        "Бьёт по мужской гордости. А это любопытно".
        Маркус было напрягся, но тут же вернулся в прежнее состояние равнодушного чурбака.
        - А ещё...ещё мы, пожалуй, вытряхнем в унитаз вот это! - звякнуло стекло. В руках Мирры блеснула банка с хлебными крошками.
        "А вот это уже удар ниже пояса".
        Его проняло. Глаза потемнели, мускулы пришли в движение.
        "Он не понимает её игру, - думала Джульетта, инстинктивно нащупывая ручку сковороды. - Он не осознает, что это лишь цепочка угроз, и на каждую реагирует по-особому. Как инфузория-башмачок. Стимул - реакция, стимул - реакция. Да есть ли у этого существа мозги?!... А может, все наоборот? Может, он давно нас раскусил и прекрасно отдает себе отчет, что все это - лишь пустая болтовня, но иногда просто не может не реагировать, потому что мы случайно, сами того не подозревая, попадаем по чему-то очень личному, по застарелому, болезненному нарыву".
        Но даже если эти крошки для него что-то значили, он решил ими пожертвовать.
        Мирра нахмурилась и вернула банку на полку:
        - Ну что ж, если ты не хочешь добровольно поддаться шантажу, я заставлю тебя подчиниться силой!
        Заявление весьма самонадеянное. Маркус ответил на него презрительной усмешкой, которая схлестнулась со зловещей ухмылкой Мирры.
        Душа зеркала погрозила убийце пальцем и упорхнула в ванную.
        Джульетта и Вероника обменялись встревоженными взглядами. Что же она задумала?
        Зашумела вода. Маркус напрягся. Дверь открылась. На пороге стояла Мирра. Её одежда осталась лежать на полу. Волосы отливали серебром, стеклянное тело светилось.
        - Дамы и господа, - торжественно начала Мирра, и голос её был высоким, звонким, нечеловеческим, - мы начинаем! Я, - она протянула к Маркусу руку, охваченную ослепительным синим свечением, - забираю твою силу!
        Она провела ладонью по его затылку и вытащила из-за уха убийцы осколок зеркала:
        - Я забираю твою волю! - застывшее лицо Маркуса отразилось в осколке. - Я забираю твою душу!!!
        Кусочек стекла, охваченный синим пламенем, исчез в ладони Мирры:
        - Теперь ты не можешь ослушаться меня! Отныне ты мой!!! - громовым голосом произнесла душа зеркала.
        Сверкнуло серебро. Мирра исчезла. В уборной зашумела вода.
        Джульетта помотала головой, разгоняя волшебное наваждение. Вероника скукожилась на раскладушке, подтянув одеяло до подбородка. Маркуса била дрожь, отчего сотрясался весь этаж.
        В комнату вернулась Мирра: одетая, в человеческом обличии, без сияния.
        - Встать! - скомандовала она.
        Маркус подчинился. Стена затрещала, когда пять пар наручников потянули бельевую сушилку вверх.
        - А, да, - небрежно взмахнула рукой Мирра. - Девочки, давайте-ка снимем с него браслеты. Они нам больше не понадобятся.
        В воздухе сгустилось сомнение, образовав гигантские буквы: "ТЫ УВЕРЕНА?"
        - Он полностью в моей власти! - рокочущим гласом древних пророков провозгласила Мирра и тут же перешла на приблатненные интонации пророков современных: - Не бойся, крошка Маркус, когда спасем наших товарищей, я верну тебе твою душу. Лады?
        Маркус кивнул. Исполин был повержен.
        Маркусу с самого детства вбивали в голову, что он - бездушная скотина, годная лишь на то, чтобы служить покорным оружием в руках настоящих людей. Многие годы он исполнял волю губернатора. Несчастный воробей, по стечению обстоятельств окочурившийся в дымоходе, напомнил Маркусу, что некогда в его жизни все было иначе. Это воспоминание было зыбким, ненадежным, как обещание незнакомки. Но его хватило, чтобы бездушный государственный убийца засомневался: быть может, у него все-таки есть душа (или типа того). Несколько минут назад благодаря толстой рыжей бабе Маркус воочию узрел свою душу. Он получил неоспоримые доказательства её существования. Едва это случилось, его душу вновь отняли, запечатали в куске стекла и запрятали где-то...где-то...
        Взволнованное магией воображение Маркуса постепенно приходило в свое исходное состояние мёртвого штиля.
        Он чувствовал, что не в силах противиться приказам Мирры. Он обязан был делать все, что она велит: потому что иначе не мог и потому что страстно желал вернуть свою душу.
        ***
        Морально сломленный противник сидел на раскладушке. Вероника обрабатывала ушибы, синяки и порезы от наручников, которые он успел заработать со вчерашнего вечера. Мирра сидела на столе напротив широко распахнутого окна и болтала ногами.
        Вернулась Джульетта, нагруженная продуктами. После завтрака, проходившего в гнетущей тишине, устроили совещание.
        - Значит так, - деловито начала Мирра, перекатываясь с носка на пятку, - двое наших товарищей сидят в местной тюрьме. Внимание, вопрос: как их оттуда вытащить? Отвечает Маркус!
        - Устроить побег.
        - Гениально! У нас выявился лидер в конкурсе на самые очевидные ответы! Ладно, уточним запрос: как именно организовать этот побег?
        - Не обижайтесь, - примирительно попросила Вероника. - Это она так со всеми.
        Мирра со своей ядовитой манерой общения очень напоминала Маркусу капитана городской стражи Рихарда Твиста. Это раздражало, но было хотя бы понятно. Вероника же казалась Маркусу чуднОй зверушкой.
        Джульетта хлопнула ладонями по столу.
        - Ну что? - жалобно посмотрела на нее Вероника.
        - Мы попусту тратим время! Они уже сутки в тюрьме, а мы тут воркуем с этим...Все! Я беру арбалет и...
        - Правильно! - поддержала её Мирра. - Идешь туда, встречаешь десяток вооруженных до зубов стражников и, значит, им такая: "Вам арбалет не нужен? В полцены отдам!"
        - Перестаньте! - воскликнула Вероника и впилась в Маркуса глазами мокрого оголодавшего лемура: - Маркус, пожалуйста, помогите нам вытащить наших друзей!
        Это было совсем новое ощущение. Его никогда ни о чем не просили. Приказывали, умоляли о пощаде - но не просили. И Маркус понял (хотя, возможно, причиной тому было колдовство), что он не умеет отказывать в просьбе. Он внимательно посмотрел на них. Изучил каждую. Высокая, черноволосая, похожая на аристократку, но явно не из неженок, готова сейчас же нестись сломя голову в бой, не важно, что нет ни оружия, ни противника. Маленькая, щупленькая, простая, как куст сахарного тростника, отсутствие жизненного опыта и переизбыток идеализма выбиты на лбу огромными буквами. Рыжая, коренастая, с округлой фигурой, но острым, как мачете, характером, едва ли человек. Только благодаря её волшебству они сумели его победить. Тягаться с волшебником под силу только другому волшебнику.
        Они требовали от него помощи, требовали плана действий. Маркус мог бы объяснить им, что никогда ничего не планировал и не решал. Ему давали задание - он его выполнял. Все задания были однотипными: убить. В спасательных операциях Маркус ни разу не участвовал. Он мог бы все это сказать. Но слова застревали в горле. Маркус не привык говорить с людьми. Не рапортовать, не допрашивать, не уточнять детали операции, а просто говорить. Поэтому в конце концов, пошамкав губами, Маркус выдавил:
        - Я не знаю.
        - Чего ты не знаешь, чучело?! - обрушилась на него Мирра. - "Низняю"! И это государственный убийца! Зашибись!
        Маркус почувствовал себя задетым. Полжизни на него орали, вслед ему шипели проклятия и оскорбления, а ему было наплевать. Но вот сейчас ему вдруг стало обидно, и собрав волю в кулак, Маркус попытался объясниться:
        - Я всю жизнь ловил людей, пытал людей, убивал людей. Я никогда их не спасал.
        - Пфф, тоже мне проблема! А ты представь, что тебе нужно поймать наших товарищей для дальнейшего допроса. Вот что бы ты сделал?
        Такая постановка вопроса была привычной и понятной. Ни секунды не колеблясь, Маркус выдал:
        - Войти в здание, убить дежурного за стойкой. Убить двух стражников в холле. Взять ключи. Зачистить помещение. Вывести объекты через пожарный выход.
        Им это не понравилось. Первой заговорила Вероника:
        - Э...А можно ли сделать то же самое, но...без убийств?
        Секунду Маркус соображал:
        - Можно. Войти в здание, вырубить дежурного. Первому стражнику прострелить ногу из арбалета, второго - о стойку, перелом позвоночника, первого об пол - сотрясение мозга. Взять ключи. Запустить отравляющее...
        - Стоп! - прервала его Мирра. - А без убийств, сотрясений, переломов и отравы? Что-то вроде "мягко усыпить", временно обездвижить...Временно - имеется в виду на пару часов, а не на полгода с последующим курсом реабилитации.
        Выслушав её, Маркус глубоко задумался. Наконец, решение созрело:
        - Прийти ночью. Взломать пожарный выход. Взломать камеру. Вывести объекты.
        - И...- Мирра в смятении захлопала глазами. - И всё? А как же охрана.
        - Так ночь же, - недоуменно пояснил Маркус. - Никого нет. Дежурный спит.
        - А...- до Мирры начало доходить. - Эс-Марини, тропический рай, этих сажай, а тех - убивай.
        Маркус счел нужным доложить:
        - На ваших "товарищей" заказа не было.
        - В смысле? - встрепенулась Вероника.
        - Он имеет в виду, что ему не приказывали их убить, - перевела Мирра. - Что ж, уже счастье.
        - Может, хватит болтать? - процедила Джульетта. - Пойдем и сами посмотрим на эту их тюрьму! Я буду не я, если не вытащу Ганса оттуда!
        Рывком открыв дверь, она продефилировала на улицу.
        - Шагом марш, - распорядилась Мирра, указывая Маркусу на распахнутую дверь, и государственный убийца подчинился.
        Вероника тронула Мирру за плечо:
        - Задержись на минутку.
        - У нас что, назревает внутрипартийный раскол? - съязвила Мирра.
        - Хотела спросить насчет Маркуса.
        - Да не волнуйся ты: будет как шёлковый.
        - Я не о том, - Вероника нахмурилась и поджала губы. Лицо её было сосредоточенным, как у трёхлетки, готовящейся задать один из тех коварно-наивных вопросов, которые ставят родителей в тупик. - Я понимаю, другого выхода не было, но...Ты ведь не обманешь его?
        - Вот щас не поняла.
        - Ну...Ты ведь вернёшь Маркусу душу?
        - Разумеется, нет.
        - Но...но...но...
        - Нет, потому что я у него ничего не забирала.
        У Вероники отвалилась челюсть:
        - Как же так...Я ведь сама видела...
        - Ага. А раньше ты видела, как Людвиг вытаскивал камень у Ганса изо рта и крестового туза у Септимуса из-за уха! Подумай сама: как можно забрать у человека душу? Это не кошелек и не пуговица! Душа нематериальна! Невозможно её изъять, спрятать, а потом вернуть на место!
        - Но как тогда?...
        - Фокус! Всего лишь фокус. Осколок зеркала из ванной и немного света. Конечно, если бы не мои, кхм, индивидуальные особенности, выглядело бы не так эффектно.
        - Но он ведь тебе вправду подчиняется!
        -Конечно! Иначе какой был бы смысл разводить весь этот балаган! Он верит, что не может противиться моим приказам, поэтому он действительно не может этого делать. Игры разума - прелюбопытнейшая вещь. И весьма полезная, если правильно пользоваться. Так что дай своей совести печеньку и пойдём спасать наших остолопов.
        Мирра шутливо козырнула.
        Через пятнадцать минут они вчетвером отправились на тайную разведывательную операцию, привлекая внимание всех местных жителей и праздных туристов.
        ***
        Маркус никогда не работал в паре с дилетантами. Честно говоря, он вообще никогда ни с кем не работал в паре. Сейчас же на его голову свалилось сразу три непрофессионала, да еще и женщины. Раньше Маркус знал женщин только в четырех ипостасях: а) прохожие, б) торговки, в) проститутки, г) жертвы. Столь внезапное и бурное знакомство сразу с тремя самками в их естественной среде обитания повергло Маркуса в культурный шок. Он офигел.
        Они все время отвлекались на ерунду. Задержались "на минуточку", чтобы посмотреть на "ой, какого пушистого котика". Потом полюбовались на "ух ты, какой необычный цветок". Потом постояли из-за "у меня камешек в ботинок попал". Погрустили по поводу "блин, ты посмотри на этих костлявых коров! Какая же я толстая - нет, ты совсем не толстая". Попробовали морс из аракавы. Съели "мороженку". И все это целеустремленно двигаясь к городской тюрьме! Маркус всю жизнь ходил по этим улицам, но даже не представлял, сколько отвлекающих факторов на них имеется!
        - Почему на нас все пялятся? - спросила Вероника, когда, миновав набережную, они попали на один из многочисленных рынков.
        Маркус ждал этого вопроса с чувством, эквивалентным обычному человеческому волнению. Он понимал: рано или поздно придется им объяснить, что расхаживать по улицам в компании государственного убийцы - не лучшее прикрытие. Однако его опередила снисходительно улыбающаяся Джульетта:
        - О, Вероника! Какой ты все-таки ещё ребёнок! Это же Эс-Марини! Здесь все любуются всеми, а воздух наполнен флиртом!
        Вероника насупилась:
        - А можно, мною они любоваться не будут? Мне и так хорошо. И вообще: я врач. Мне не до этого....фи-литра.
        - Глупышка!
        - Пришли, - сообщил Маркус, малодушно решивший не выводить их покамест из заблуждения.
        Они дружно уставились на него. Как же это раздражало! Три пары глаз разной формы и цвета, в которых светились три разных выражения или того хуже: одно выражение, но с разными оттенками. Эти глаза что-то от него хотели! Казалось, у них были маленькие рты с острыми, сочащимися ядом зубками, которые впивались в Маркуса, прокусывали кожу и начинали пожирать его, как стая пираний. Ему хотелось убежать, спрятаться. Он не понимал, что им нужно!
        - Э...- деликатное Вероникино "э", после которого хотелось вырвать себе уши. - А где тюрьма?
        - Судя по карте, - Мирра зашуршала "Иллюстрированным путеводителем по Эс-Марини", - вот.
        Они стояли перед одноэтажным глинобитным домиком с деревянной верандой, увитой плющом. Над входом висела табличка "Главное управление городской стражи Эс-Марини". Напротив шумел рынок. Позади фыркала и бранилась конюшня ("Домчим в любой край острова. Постоянным клиентам скидки!").
        - Это тюрьма?! - не поверила Джульетта. - Больше похоже на таверну.
        - Обычная тюрьма предварительного содержания, - счел нужным пояснить Маркус.
        - И сколько здесь камер?
        - Четыре. Пару недель посидеть вполне хватает. Был когда-то каземат. Там сидели дольше. Но прошлый губернатор сказал: он нерентабельный. И его сделали музеем.
        - А куда же вы...помещаете...преступников? - осторожно поинтересовалась Вероника, словно боясь услышать ответ.
        - Никуда, - пожал плечами Маркус. - У нас маленький остров: все всё про всех знают. Если стража кого-то ловит на воровстве, или контрабанде, или нанесении телесных повреждений легкой и средней степеней тяжести, преступник платит штраф. Если преступление серьезное, нарушителя отправляют на Эс-Шеллы.
        - Эс-Ше..?
        - Соседний остров. Он больше нашего. Это если преступники из местных. Но обычно здесь свинячат приезжие. Туристы. Моряки. Таких ловят и отправляют на родину. Ну, а если кто-то из местных совершает серьезное преступление, ими занимаюсь я. Ваших дружков обвиняют в контрабанде экзотических животных. Провозили бы щитоносных черепах, отделались бы штрафом. А так никто не знает, что за животное они притащили на остров и как теперь все это разгрести. Поэтому их не выпускают.
        Мирра с размаху хлопнула себя ладонью по лбу. Челка амортизировала удар, отчего вместо звонкого "чавк" улицу огласило глухое "шлеп":
        - И ты молчал, дубина?!
        - Вы не спрашивала, - привычно парировал Маркус.
        Вероника носком башмака прочертила на песчаной земле полоску:
        - Выходит, никого спасать не надо? - не то с облегчением, не то с разочарованием подытожила она. - С них возьмут штраф и выпустят?
        Джульетта облокотилась о спинку скамейки и принялась накручивать на палец блестящий черный локон:
        - Не выпустят, - наконец произнесла она. - Их будут допрашивать: насчёт птицы кхе-кхе и насчет них самих. И что они ответят?
        Мирра повела плечами:
        - Соврут что-нибудь.
        Отвлеченный их болтовнёй, Маркус ослабил бдительность и не сразу заметил чиновника из губернаторской канцелярии. Размашистой походкой он топал в управление островной стражи.
        ***
        Отца города, императорского наместника, губернатора Сальваторе Струка нельзя было назвать выдающимся политиком, умелым управленцем или жестоким властолюбцем. Но он был одним из немногих жителей Эс-Марини, на которых хорошо сидел камзол. Возможно, лишь по этой причине Сальваторе Струк вот уже двадцать пять лет занимал должность губернатора.
        Впрочем, надо отдать Струку должное: он умел договариваться с нужными людьми и часто шел на компромиссы. Сторонники губернатора называли это политической гибкостью, противники - трусостью.
        Так или иначе Сальваторе Струк горячо поддерживал древний закон Эс-Марини, запрещавший смертную казнь. Тропический остров посреди лазурного моря просто обязан быть строгим, но милосердным! Однако поговаривали, что много лет назад, ещё при старом губернаторе Калле Банне, молодой государственный служащий Сальваторе Струк предложил возродить ещё одну древнюю традицию: казнь по приказу вождя. Банну, на старости лет возненавидевшему всё человечество, эта идея пришлась по душе. Тайным указом губернатора на Эс-Марини была учреждена должность государственного убийцы. Когда Эс-Марини вошёл в состав Империи, император предпочёл не вмешиваться в хорошо отлаженную правоохранительную систему острова.
        Государственный убийца подчинялся непосредственно губернатору. В его обязанности входило устранение особо опасных рецидивистов, совершивших тяжкое преступление, а также политических заговорщиков. Казнь осуществлялась по приговору Островного Совета Эс-Марини. Стража получала соответствующее уведомление и не имела права вмешиваться и вести расследование.
        А ещё ходили слухи, что в последнее время губернатор Струк начал излишне широко трактовать свое права обращаться к государственному убийце.
        Позиции губернатора становились все более шаткими, и внезапное появление на острове гигантской птицы окончательно выбило его из колеи.
        Сальваторе Струк кругами ходил по своему кабинету, на каждом повороте цепляясь за края ковра. Первый советник губернатора Мариано Николетти стоял за спинкой губернаторского кресла, умело притворяясь, что ему вовсе не хочется сгрести Струка в кучу и насадить на красующееся у двери чучело фламинго.
        Зайдя на очередной вираж, Сальваторе споткнулся о ковер и едва не влетел головой в стену. В ярости он пнул свою обидчицу, оставив на гладкой поверхности коричнево-серый след.
        - Где этот ублюдок?! - проревел губернатор. - Я посылал за ним полчаса назад!
        - Он ходит по городу в компании трех женщин, - сдержанно сообщил Николетти.
        - Он...что?!!!
        - С вашего позволения, губернатор...Вы наверняка и сами давно обратили внимание: Маркус себя исчерпал, - Николетти говорил медленно и бесстрастно, всеми средствами стараясь убедить Струка, что излагает его собственные, губернатора, прозорливые догадки. - Это странное поведение...Помните, он избил патологоанатома? Он недоволен парадами. Смеет вслух высказывать свое мнение. Смеет иметь это собственное мнение. А вот теперь уклоняется от должностных обязанностей. Как вы любите мудро повторять: что-то он это не это.
        Губернатор нервно поёжился:
        - А у нас есть замена?
        - Конечно! - заверил его Николетти. - Очень многообещающий молодой человек! Он готов в любую минуту - по вашему приказу - устранить Маркуса и приступить к обязанностям государственного...ликвидатора. И, да, что касается тех подозрительных субъектов, задержанных капитаном Твистом. Их тоже...
        Дверь отворилась. Не распахнулась и не приоткрылась, а совершила естественное для нее действие на среднестатистическую ширину. Двери не открываются сами по себе: к этому их принуждают люди. Поэтому абсолютно логично было предположить, что в дверном проёме губернатор с советником увидят человека. И действительно он там был. Затем - вновь подчиняясь повседневному порядку вещей, визитёр переместился из дверного проёма в кабинет, поздоровался со Струком и Николетти, отодвинул стул для посетителей и непринужденно на него уселся. В поведении пришельца не было ничего вызывающего. Оно было вопиюще нормальным.
        - Да, благодарю, не отказался бы, - сказал посетитель.
        Губернатор вздрогнул:
        - Что?
        - Вы только что любезно предложили мне чашку чая, и я согласился, - невозмутимо пояснил человек.
        Длинные волосы, борода и усы практически полностью скрывали его лицо. Только глаза и улыбка поблескивали сквозь них, словно осколки стекла в тарелке манной каши.
        - А кто вы, собственно...- начал Николетти, но посетитель прервал его вежливым и властным движением указательного пальца:
        - Чашку чая, будьте любезны. Меня зовут Рахат Лукум. Я прибыл сюда из весьма отдаленных краев. Меня интересуют достопримечательности Эс-Марини. Это ведь курортный остров, наверняка здесь найдется, на что посмотреть?
        Вернулся Николетти с чашкой чая. Стоя за спиной Лукума, он подал губернатору знак: в чай было добавлено сильнодействующее снадобье, специально предназначенное для незваных гостей.
        Рахат Лукум отхлебнул налитую в чашку жижу и поморщился то ли от брезгливости, то ли от удовольствия:
        - Знаете, местный чай навевает на меня воспоминания о школьной столовой. Впрочем, речь не об этом. Когда мой корабль приближался к Эс-Марини, я кое-что увидел на коралловом рифе. Кое-кого. Знаете, кто это был?
        Губернатор помотал головой. Сонное зелье давно уже должно было свалить бородатого болтуна с ног, а его даже зевать не тянуло!
        - Я не поверил своим глазам! - восторженно воздел руки к потолку Рахат Лукум. - Легендарная птица кхе-кхе! Существо из мифов и сказок - здесь, на Эс-Марини, в нескольких десятках метров от меня! Да любой человек готов заплатить мешок золота, чтобы только одним глазком взглянуть на чудо-птицу! Вы понимаете, к чему я веду?
        Сальваторе Струк не понимал, и от этого его мозг покрывался мучительной испариной. Нужно было потянуть время.
        - Ещё чашечку? - лицо губернатора перекосила болезненно-гостеприимная улыбка.
        - Если вас не затруднит, - сияя, согласился гость. Он был любезен и доброжелателен как человек, абсолютно уверенный в себе. Подобные типы не прогибаются под мир и не стоят над ним. Они вообще находятся словно бы вне этого мира, существуя по своим законам, но при этом из чистой вежливости соглашаясь считаться с общепринятыми порядками. (Конечно, до определенных пор).
        - Я обратил внимание, - продолжал гость, залпом осушив вторую чашку сонного зелья с легкой примесью чая, - что стража держит птицу кхе-кхе...как это называется? под прицелом, словно бы это дивное создание представляет угрозу. Я поговорил с местными жителями и понял: вы смотрите на проблему не с той стороны! Разрешите мне свернуть вам... точку зрения. Птица кхе-кхе - не угроза, а новая, прибыльная и уникальная достопримечательность острова Эс-Марини. Благодаря ей вы в кратчайшие сроки сможете удвоить, а то и утроить приток туристов! И - какая редкостная удача! - совсем недавно на Эс-Марини прибыли люди - специалисты! - готовые за достойную заработную плату и домик на побережье заняться уходом за вашей новой достопримечательностью и организацией экскурсий! Разве не чудесно?
        Что-то безумно опасное крылось в этом безобидном человеке - словно отравленная иголка, коварно спрятанная в мягкой, пушистой перине. Сальваторе Струка пробрала дрожь, и он подумал, что в его возрасте домашний халат, пожалуй, куда уместнее губернаторского камзола.
        Но если на минуту забыть о зловещем впечатлении, которое производил загадочный господин Лукум, следовало признать: его доводы были до тошноты разумны, а советы спасительны. В бюрократическом сердце губернатора Струка боролись упрямство и трусость. Согласиться с предложением Лукума значило пойти на поводу у этого наглого субъекта, послать его куда подальше значило лишить себя последней призрачной надежды выбраться из кучи дерьма, обрушившейся на губернатора после прилета пятиметровой птахи.
        - А каков ваш интерес в этом деле? - встрепенулся Струк.
        - О, поверьте мне, чисто научный, - нараспев протянул Рахат Лукум. - Я по натуре исследователь. И данный...феномен...представляется мне на редкость занимательным.
        На стол губернатора упал массивный платиновый перстень с бриллиантами. У Струка перехватило дыхание:
        - А это...там, - прерывисто спросил губернатор, - не герб баронов Раффсов?
        - Ну что вы! - беспечно отозвался Лукум, кладя рядом с перстнем нитку черного жемчуга. - Это вам показалось!
        - Да-да, теперь я определенно вижу, что ошибся, - поспешно согласился Струк и цепким движением смел драгоценности в ящик стола. - Вы упоминали каких-то специалистов по уходу за этой...птицей.
        - Кхе-кхе, - любезно подсказал Лукум. - Так она зовется в древних легендах. А специалисты, да. Двое из них сидят сейчас в вашей тюрьме. Ими занимается капитан Твист, если не ошибаюсь.
        Две минуты спустя к главному управлению островной стражи на всех парах несся гонец, а ещё через пять минут отряд стражников во главе с капитаном Твистом препроводил во дворец губернатора двоих задержанных по делу о контрабанде гигантской птицы.
        ***
        Вероника повисла на Джульетте, чтобы не дать той кинуться наперерез стражникам, сопровождавшим куда-то Ганса и Септимуса. Мирра, спрятавшись за Маркусом, как за фонарным столбом, искоса наблюдала за процессией.
        - Куда их ведут? - резко спросила она, когда их подконвойные товарищи скрылись из виду.
        - Не знаю, - отозвался Маркус.
        - Предположи, - настойчиво потребовала Мирра.
        - Это не моя работа, - процедил государственный убийца.
        - Но мозги-то у тебя есть!
        - Нет, - отрезал Маркус, и в его голосе прозвучало едва уловимое упрямство.
        - Спорим? - хмыкнула Мирра.
        - Вероника, отвали уже! Зараза! - яростно рявкнула Джульетта. - Эй ты, душегубец, дрын тебя через лопату, если немедленно не скажешь, куда их могли отвести, я лично вскрою тебе череп!!!
        - Ну пожа-алуйста! - тоненько заныла Вероника.
        Маркус набрал полные легкие свежего, морского воздуха и возвел глаза к небу. Оно было синее, сплошь в облаках и чайках. Мир, такой простой, понятный, полностью подчиненный уставу и приказам начальства, вдруг резко слетел с катушек. Давным-давно Маркус добровольно отрекся от права думать и решать. И вот теперь его загнали в угол. Мысли шевелились в голове, причиняя невыносимую боль, стая оголодавших воспоминаний угрожающе рычала, готовая напасть в любую секунду, а три взбалмошные бабы никак не хотели оставить несчастного Маркуса в покое, наедине с его пустотой. Они требовали и требовали: думай, советуй, решай!
        Маркус выдохнул и опустил глаза:
        - Может быть, - медленно, словно через толстую подушку, заговорил он, - может быть, их ведут во дворец губернатора.
        Он надеялся, что на этом его мучения закончатся. Наивный! Три пары глаз уставились на него и одновременно произнесли:
        - Зачем???
        ***
        - Зачем нас сюда притащили? - нервно озираясь, пробормотал Ганс.
        Из тюремной камеры их под конвоем препроводили в роскошное белое трехэтажное здание, украшенное лепниной. Миновав симпатичный дворик с фонтанами и цветущими кустами, они поднялись на второй этаж и по вытертому красному ковру протопали к двери с вычурной табличкой "Сальваторе Струк, волею императора губернатор о-ва Эс-Марини".
        Сосредоточенно мрачный капитан Твист занес руку, чтобы постучать, но тут дверь распахнулась, и в коридор высунулся высокий сухопарый мужчина с аккуратно остриженной седой бородкой.
        - А, капитан, - со смесью недовольства и облегчения произнес мужчина, - наконец-то.
        - Господин Николетти. Заключенный по приказанию губернатора прибыли!!! - раскатисто отрапортовал Твист. Голос его был настолько деревянным, что это граничило с издевательством.
        Николетти поморщился:
        - Да проходите уже. И вот что: снимите-ка с них наручники.
        Освобожденные от оков и абсолютно обалдевшие, Ганс с Септимусом проследовали в губернаторский кабинет.
        На входе их встретило нежно-розовое чучело фламинго. Напротив двери стоял обитый зеленым сукном деревянный стол. За ним в кресле с высокой спинкой сидел усатый человечек, повадками весьма напоминающий помоечного голубя. Вертя головой и вращая круглыми глупыми глазками, человечек заверещал:
        - Господа птицеведы, от лица всех жителей острова приношу вам глубочайшие прощения. Вследствие ошибки вас ошибочно приняли за контрабандистов. Виновные в этой чудовищной вине получат наказание.
        - Мне кажется, или я действительно слышу весь этот бред? - вполголоса спросил Ганс.
        Септимус не мигая смотрел на губернатора. На лице бывшего наместника ширилась приветливая улыбка, в глазах нарастало смятение.
        Мариано Николетти украдкой вздохнул и бросил печальный взгляд на чучело фламинго. Птице повезло: она уже умерла и не слышала той околесицы, которую регулярно нес Сальваторе Струк.
        - Позвольте, - из темного угла кабинета выступил странно одетый человек, сквозь густую бороду которого поблескивала вежливая улыбка, - я объясню ситуацию.
        Сальваторе Струк покрылся апоплексическими пятнами и натужно улыбаясь, выдавил:
        - Как это любознательно с вашей стороны.
        Ганс и Септимус так и вцепились глазами в бородатого незнакомца.
        - Меня зовут Рахат Лукум, - дружелюбно представился тот.
        - Ах вот значит..., - вырвалось у Септимуса, но нечеловечески доброжелательный взгляд Лукума на лету заморозил окончание фразы.
        - Так вот, - продолжил бородач, обращаясь к Гансу, - уважаемому губернатору Струку срочно требуются услуги специалиста по уходу за птицей кхе-кхе. Я рассказал ему о вас. Ведь вы с супругой давно мечтали поселиться в уютном домике на побережье теплого моря, не так ли?
        - Эгм, - полувопросительно-полуутвердительно гукнул Ганс.
        - Значит, договорились. Губернатор уже подписал все необходимые бумаги. Дом вы сможете выбрать сами, чуть позже, - он повернулся к Септимусу. - Разумеется, вы тоже можете остаться на Эс-Марини. Если пожелаете.
        Септимус сглотнул и хрипло отозвался:
        - Я подумаю.
        - Что ж, - Лукум сдержал очень сладкий зевок и благодушно улыбнулся, - думаю нам пора. Я провожу вас. Выйдем через боковые ворота: так удобнее добраться до причала.
        В напряженном молчании, стараясь не смотреть на ждавших в коридоре стражников, они пошли за Лукумом. Однако когда они достигли ворот, воздух взорвался вопросами.
        - Ты спятил? - сквозь зубы цедил Ганс. - Какие птицеведы? Хочешь, чтобы эта тварюга меня на клочки разорвала?
        - Рахат Лукум, значит? - не отставал от товарища Септимус. - Сперва по-тихому свалил, а теперь вдруг вернулся? Зачем?
        Пока они кипятились, Людвиг с блаженной физиономией любовался маленькой лохматой обезьянкой, сидящей на дереве. Заметив, что словесный поток его спутников иссякает, бывший король воров, а ныне заморский торговец пояснил:
        - Я думаю, именно благодаря птице кхе-кхе мы спаслись. Вот, Ганс, держи, - он протянул маленький ключ. - Он от ячейки того же банка, где вы вчера оставили свои сбережения. Там лежат все записи волшебница Морганы, которые касаются птицы кхе-кхе.
        - Так вот куда они подевались! - вскричал Септимус. - А я-то думал: почему у такой фанатички нет ни строчки про её ненаглядную птаху. Это ты все забрал?!
        - Верно, - подтвердил Людвиг. - Я внимательно изучил записи. Моргана была весьма наблюдательна. К сожалению, она неправильно перевела древний манускрипт. Всего одна стертая пиктэма - и такие трагические последствия! Там не было ничего ни про кровь, ни про смерть. Слово очень похожее по написанию, но по смыслу совершенно другое: сердце. Не человеческий орган, а метафорическое сердце. Три за одно. За сердце птицы кхе-кхе. За её магию. За её доверие. Полагаю, без её помощи мы вряд ли сумели бы выбраться за пределы барьера, а потом покинуть пустошь. К тебе, Ганс, кхе-кхе особенно неравнодушна. Уверен, к Джульетте тоже. Не бойся: кхе-кхе довольно дружелюбное создание, если найти к ней подход. Большая, странная, страшная, но не кровожадная. Да, кстати, нужно поскорее найти наших девушек. Боюсь, ради вашего спасения они ввязались в очень опас...
        - Джульетта! - заорал Ганс.
        По усыпанной гравием дорожке, крича и размахивая руками, к ним бежали Вероника и Джульетта.
        Из туч, за считанные секунды сгустившихся над Эс-Марини, хлынул дождь.
        - Зараза, - выдохнул Ганс. - Что это за хрень?
        От центрального двора губернаторской резиденции их отделял дворец. Они не могли видеть, что именно происходит среди цветущих кустов и фонтанов, но разглядели струи воды, похожие на гигантские щупальца, взметнувшиеся ввысь.
        ***
        - Я ведь не уверен, - устало пытался возражать Маркус, пока их маленькая штурмовая группа маршировала к дворцу губернатора. - Могу ошибаться.
        - Мы доверяем твоему мнению, - отрезала Мирра, напрочь уничтожая все привычные устои микровселенной Маркуса.
        - Даже если ты ошибся, ничего страшного, - подхватила Вероника. - Но удостоверить нужно обязательно.
        - Зря мы не прихватили оружие, - в сотый раз повторила Джульетта.
        - Мы все равно толком не умеем им пользоваться, - терпеливо заметила Вероника. - А в случае чего нас защитит Маркус. Правда ведь?
        - Четверо по-любому сильнее одного!
        Слушая их трескотню, Маркус ощутил странную дрожь в горле. Все это было неправильно. Он сам был неправильным.
        Стражники на входе знали Маркуса в лицо, поэтому без вопросов пропустили их на территорию губернаторской резиденции. Только бросили вслед брезгливые взгляды.
        Они шли мимо цветущих кустов и журчащих фонтанов, придерживаясь боевого построения "неорганизованная толпа".
        Маркусу почудилось, что его обволакивает душный туман. Вся кровь в теле государственного убийцы отхлынула к ладоням. Вена на запястьях набухли и готовы были разорваться от напора бешеной крови. Каждый вдох и выдох требовал колоссальных усилий.
        Кто-то хлопнул Маркуса по спине. Чья-то мягкая рука легла ему на плечо.
        - Эй, ты чего как неродной? - грубовато-участливо спросила Мирра.
        Секунды растекались, словно мед по керамическому блюдцу.
        На крыльцо губернаторской резиденции вышел Сальваторе Струк в сопровождении Мариано Николетти.
        - Это что ещё за банда уродов? - в полголоса поинтересовалась у Маркуса Мирра.
        Круглые глазки Струка с поволокой клинического идиотизма вытаращились в сторону странной делегации. Губернатор повернул к Николетти ухо и половину рта, умудрившись при этом почти не задействовать шею, и что-то зашептал.
        Веронику озарила очередная гениальная идея:
        - Давайте спросим у них, где Септимус и Ганс: вдруг знают!
        Но в этот момент Сальваторе Струк громким, надтреснутым голосом проверещал:
        - Маркус! Убей этих женщин, а потом быстро в мой кабинет!
        Прежде чем огорошенные участницы Женской лиги сумели возразить, Струк с Николетти исчезли за дверями дворца.
        Вероника, Мирра и Джульетта обескураженно переглянулись и, не сговариваясь, повернулись в сторону выхода из губернаторской резиденции. Однако обратный путь преграждала внушительная фигура государственного убийцы.
        Маркус посмотрел на них исподлобья. Какую-то долю секунды казалось, что все закончится хорошо, что сейчас они тепло обнимутся и дружной толпой уйдут навстречу рассвету.
        А потом он напал. Резко, мощно, сокрушительно обрушился на них. Его атаки были для них не внове. Но сейчас кое-что изменилось. Там, у себя в квартире, он был просто Маркусом, который не был до конца уверен, что имеет право защищаться. Теперь перед ними предстал государственный убийца Эс-Марини, выполняющий официальный приказ губернатора.
        Маркус знал: события развивались закономерно. Эти девчонки провели рядом с ним почти сутки. Они с ним разговаривали, они были в его доме, ели с ним одну еду. Он знал: люди вокруг него обречены на смерть. Наверное, это было какое-то неведомое проклятье. Любое живое существо, осмелившееся с ним сблизиться, умирало, и виной всему был он сам.
        Весь этот день Маркус в глубине души надеялся, что в этот раз ему удастся избегнуть худшего, что эти странные женщины разберутся со своими делами и просто уйдут, превратившись в его воспоминания. Хорошие воспоминания.
        Увы. Судьба неумолима.
        Первой должна была умереть Вероника. Нож в руке Маркуса оскалил лезвие, готовый жадно вгрызться в плоть. Но вместо маленькой докторши на пути ножа внезапно возникла Мирра.
        "Никто не придет. Никто не поможет". Таково Первое Правило Жизни. Однако оно справедливо не для всех. Если ты маленький, слабый и красивый, непременно найдется кто-то, готовый порвать тридцать тельняшек во имя твоего спасения.
        А вот если ты независимый да к тому же рожей не вышел - тогда держись! Мир не будет знать к тебе жалости. Со временем золотое правило "Никто не придет. Никто не поможет" ты заменишь новым - платиновым с бриллиантами: "Я сильный. Я справлюсь". Не факт, что это правда. Но ты будешь вынужден выворачиваться кишками наружу, чтобы это стало правдой. Иначе конец.
        Мирра гордилась умением создавать себе точную копию человеческого тела. Однако был один нюанс: человек чувствует боль, и если хочешь в полной мере уподобиться ему, эту способность тоже надо включить. Тут и возникают проблемы: вроде бы ты знаешь, что бессмертный, и хоть кубиками тебя нашинкуй, ты все равно оклемаешься. Но импульсы нестерпимой боли уже летят по нервным окончаниям и машут ручонками, привлекая внимание мозга: не тормози! спасай человека, ему вот-вот кранты! И твое тело, твое бессмертное тело сковывает страх. Никто не придет. Никто не поможет.
        Нож Маркуса врезался в скрещенные руки Мирры и рассек плоть до самой кости. Нужно было проверить, что там с Вероникой и Джульеттой, крикнуть им, чтобы бежали, но на это не было времени. Секунды, которые прежде лениво перетекали одна в другую, вдруг поскакали резвым галопом. Пространство вокруг Мирры и внутри нее наполнилось болью и блеском металла. Сопротивляться она не могла, а вот задержать Маркуса - это пожалуйста. Только бы эти дуры догадались драпать. Обидно будет, если они все равно сдохнут.
        Маркус перерезал ей все главные артерии. Кровь хлестала веселыми фонтанчиками и текла извилистыми ручейками. Мирра чувствовала липкие, теплые потеки на теле, ощущала терпкий вкус во рту, вдыхала солоноватый аромат, дышала кровью. Нож рассек Мирре горло. Пришлось наскоро сращивать мышцы, чтобы голова не отвалилась. В этот момент лезвие добралось до сердца. Ах, да, он же считает её волшебницей. Обломись, дружок!
        "Убей меня, попробуй. Думаешь, ты первый? Сколько раз я умирала? - подумала Мирра, краем сознания отмечая, как боль потихоньку превращается в эйфорию. - Зараза, меня ведь даже никогда не хоронили! Ну что за скотский мир?!"
        Цветистый остров Эс-Марини поблек. Из налетевшей тучи хлынул дождь. Морская вода с доставкой на дом.
        Дождевые капли почуяли магию Души. Они любили такую разновидность волшебства и всегда стремились стать её частью. Магия, древнее и ужаснее самого сильного колдовства, выплеснулась в реальный мир.
        Смешанная с кровью вода обволокла Душу зеркала. Где-то далеко в море зародилась гигантская волна, готовая поглотить остров. Из водяного кокона, оплетавшего Мирру, отделились красновато-серебряные струи воды, схватили государственного убийцу Эс-Марини и подняли в небо.
        "А теперь вниз, с размаху, о землю, в кровавое месиво, - Душа зеркала засмеялась. - Я ведь сильная. Я справлюсь".
        - МИРРА!!!
        Кто-то, нырнув в обволакивающий Мирру водяной кокон, обхватил её крепко-крепко и зашептал:
        - Отпусти уже этого мужика и валим отсюда. Людвиг все уладил.
        Людвиг.
        "Я бреду в пустоте. Совершенно одна я иду сквозь века".
        Людвиг. Второй пунктир на карте Бесконечности.
        - Мирра, не дури! Отпусти его. Обещаю: я ему потом сам с удовольствием дам по морде.
        Септимус. Вероника. Ганс. Джульетта. Тонюсенькие линии, обреченные со временем прерваться. Но какой смысл заглядывать так далеко? К чему взирать на мир сверху вниз, окидывая взглядом простор тысячелетий? С близкого расстояния, здесь и сейчас, ничтожные отрезки человеческих жизней выглядят отнюдь не такими уж жалкими. У них в запасе годы, и Мирра позаботится о том, чтобы продлить мгновение настолько, насколько возможно. Она сильная. Она справится.
        Мирра взглянула вверх, в лицо Маркуса, человека, который столь ожесточенно убивал её в течение нескольких минут. Он уже понял, что сейчас умрет, но Мирра не чувствовала в нем ни страха, ни злобы. Маркус смотрел на нее, словно завороженный.
        Что поделать: ей всегда всех немножечко жаль. Струи воды, удерживающие Маркуса, обрушились вниз, швырнув государственного убийцу прямо в фонтан возле губернаторского дворца. А потом Мирра позволила себе обмякнуть на руках у Септимуса.
        ***
        Мирра открыла глаза. На шершавом каменном потолке переливались причудливые золотисто-серые блики. Мирра поняла, что лежит в воде. Рядом кто-то был. Вероника.
        - П-привет, - запнувшись, проговорила она, навешивая на лицо улыбку. - Как ты? Мы точно не знали, что делать. Поэтому решили поступить как тогда, после встречи с лесными братьями. Это пещера. Нам её Людвиг присоветовал. Ничего, что вода соленая? А Септимуса я услала. Он не хотел уходить, но ты тогда сама велела, чтобы мы увели его подальше от тебя. А ты быстро вылечилась. Десять минут - и ты как новенькая. Ты только не подумай: я тебе безумно благодарна! И Джульетта тоже! Ты спасла нас. Да...Представляешь, Людвиг устроил все так, что губернатор взял Ганса и Джульетту на работу! Выделил им домик на побережье. Здорово, правда? Людвиг убедил губернатора, что они - специалисты по птице кхе-кхе. Удивительно, но похоже это правда! Или скоро станет правдой...Людвиг нам объяснил, что кхе-кхе нас помнит, доверяет нам. Особенно Гансу и Джульетте. Я не совсем поняла, почему: что-то там с особенностями перевода древних текстов. Короче...да...А я решила уехать на Эс-Шеллы. Септимус вроде тоже что-то такое говорил: но это ещё не точно. Сначала он хотел посоветоваться с тобой. И...вот...
        Наконец-то в ней кончились слова. Мирра скорчила сварливую гримасу:
        - Вероника.
        - Аюшки!
        - Все в норме. Иди, ладно? Я хочу...Короче, мне тут надо немного поколдовать.
        - Конечно-конечно! - с готовностью откликнулась Вероника. - Я буду рядом, если что. И, Мирра, ещё раз спасибо.
        Шорх-шорх-шорх...Быстрые, но аккуратные шаги стихли.
        Мирра солгала: ей попросту хотелось побыть одной. Она неуклюже отползла по мелководью на глубину. На мгновение вода сомкнулась над лицом Мирры и тут же вытолкнула её на поверхность. Лежа на воде, Мирра прикрыла глаза. Волны укачивали её и неспешно уносили куда-то в неизвестность, голову заполнял ровный умиротворяющий гул.
        Плюх! Что-то упало в воду рядом с Миррой. Что-то круглое. Мячик? Нет, красное яблоко. Мирра повертела его в руке:
        - Здоровки.
        - Привет, - раздался бархатистый голос Людвига. - Надеюсь, ты не против, что я вмешался. Мне показалось, вы не справляетесь.
        - Правильно показалось, - не стала отрицать Мирра. - Мы крупно облажались. Женская лига! Пфф! Эта затея с самого начала была обречена окончиться либо глупостью, либо трагедией.
        - Вам просто не хватило опыта, - утешил её Людвиг.
        Мирра подгребла к берегу и врезалась спиной в дно. Неприятно. Мелкие камешки оцарапали кожу, песок прилип к волосам. Боковым зрением она видела ноги Людвига: он присел на корточки у кромки воды. Едва не вывихнув глаза, Мирра посмотрела ему в лицо. Он ответил ей мягким, чуть-чуть лукавым взглядом. Мирра с хрустом надкусила яблоко.
        - Насчет Ганса и Джульетты, - подчавкивая, сказала она, - это было весьма великодушно с твоей стороны.
        - Мне просто любопытно, получится ли у них, - оживленно пояснил Людвиг. - Так что никакого великодушия - чистой воды эгоизм.
        - Я так и поняла. - Мирра помолчала. - А сам как считаешь? Ну, насчет Ганса и Джульетты: у них есть будущее?
        - Будущее есть у всех. Вопрос, какое. Я многое повидал и не питаю иллюзий. Но этот мир...знаешь, иногда он подкидывает сюрпризы. Мне интересно, на что он способен.
        - Например, завершить паршивую историю счастливым финалом?
        - Кто знает, кто знает...
        - Эй.
        - М?
        - У тебя никогда не возникало желания слегка усовершенствовать...не обязательно весь мир - хотя бы его часть?
        - Что-то такое было, в самом начале, когда я на несколько лет осел в Смарагде. Паршивенький городок. Поначалу у меня была мысль отделать фасады стеклом, а всех жителей поголовно заставить носить зеленые очки. Но потом я решил, что это чересчур эксцентрично. Подправить пару мелких деталей - это ещё куда ни шло. В остальном я полагаюсь на течение жизни.
        - Течение жизни...Эй, Людвиг.
        - Да?
        - Я, Септимус и Вероника уезжаем с острова.
        - Я в курсе.
        - Ммм...Поедешь с нами?
        - Не думаю. У меня здесь намечаются дела. Не то чтобы я хотел вмешиваться, просто, раз уж Ганс и Джульетта собираются поселиться на Эс-Марини, надо тут все подготовить.
        - Подправить пару мелких деталей?
        - Ну да. Отладить некоторые механизмы. Убрать мусор. Хм, выполоть баобабы...Знаешь, в мире, откуда я родом, есть одна прекрасная книга. Совсем тоненькая - не чета серьезным взрослым изданиям. И кроме всего прочего там есть одна фраза: "Мы в ответе за тех, кого приручили". Прекрасно, не правда ли?
        - Наверное.
        - Мда...Я тут краем уха слышал: тот человек, Маркус, кажется... Кстати, с ним все в порядке: выбрался из фонтана, пошел домой.
        - Я счастлива!
        - Губернатор Струк приказал его убить.
        - Вот как? Да неужели!
        - Послал за ним нового государственного убийцу.
        - Хм.
        - Уже уходишь?
        - Ага. От морской воды у меня все тело зудит. И какая-то дрянь в волосах запуталась. Зараза! Весь сарафан мне изодрали!
        - Там на камне лежит чистая одежда. Вероника оставила.
        - Лапочка!
        Нисколько не смущаясь присутствия Людвига, Мирра спешно переоделась и подвязала мокрые волосы полоской ткани, оторванной от старого сарафана. Она уже собиралась уходить, но в последний момент резко обернулась. Людвиг смотрел на нее со сдержанным любопытством. Мирра приоткрыла рот. Горло будто бы сдавило тисками, но она все же спросила:
        - Мы ещё увидимся - в этой моей жизни?
        - Вполне вероятно.
        - Хм...Знаешь, - её голос дрогнул, слегка, самую капельку, - я понятия не имею, где теперь моя пещера, и куда переместится зеркало, после того как Септимус...ну, ты понимаешь...
        - Не волнуйся. Я найду тебя. В любом случае.
        Мирра сжала в ладони яблоко:
        - Септимус...хороший, я бы сказала...подходящий.
        - Я рад, что не ошибся. Я учту это. Все будет хорошо: я умею разбираться в людях. И у меня недурно получается рисовать карты сокровищ.
        ***
        Он обязан был почуять опасность. Но два прошедших дня выжали его до последней капли, а потом перемололи жмых в мелкую пыль. И дело было не в том, что рыжая чародейка избила его до полусмерти и едва не утопила в фонтане. К подобному обращению он привык. А вот постоянно пребывать в компании других людей, которые воспринимают его не как ходячую мебель, а как живого человека - это было для него непомерным испытанием. Маркус устал. Он едва дотащил ноги до улицы Магнолий и последний усилием воли заволок свое тело на второй этаж.
        Весь дом был полон тревожных знаков, вопящих об опасности. Но их заслонили следы многочасового пребывания трех женщин. Из-за них само пространство вокруг изменилось, и уставший Маркус не заметил угрозы.
        Он вошел в комнату и стал жадно пить воду из чайника. Будто бы мало ему сегодня было воды! Лишь когда стены заколыхались, а пол поменялся местами с потолком, Маркус осознал, что у воды был странноватый привкус. В багровом тумане потухающее сознание Маркуса разглядело нахальное веснушчатое лицо:
        - Тут и сказочки конец! - с присвистом объявил незваный гость и захихикал. - Печально-печально, я ожидал большего. Наверное, гадаешь, кто я? Я твой преемник. Сменщик, стало быть. И я первый, кому удалось тебя уделать!
        Он зашелся противным хихиканьем, а Маркус подумал, что он заблуждается: пальму первенства у него из-под носа увела Мирра. Почему-то эта мысль была приятной.
        - Меня зовут, - новый государственный убийца сделал драматическую паузу. - А, не важно! Теперь все будут называть меня Фантомом! Клево, да? Это я сам придумал!
        Он выхватил из-за пазухи...
        - Знаешь, что это такое? - хвастливо спросил Фантом. - Это волшебная палочка! Настоящая, восьмизарядная. Её изготовили на одной подпольной фабрике неподалеку от Города. Это название такое. Дурь, правда? Назвать город Городом! Хотя мне наплевать. Вроде бы этот Город исчез. Испарился. Но мне повезло: они успели выслать мне волшебную палочку перед тем, как сгинуть. Я везунчик, хо-хо! Говорят, если пальнуть заклинанием в человека, от него останется только лужица жидкого дерьма. Ну, что скажешь? Пальнуть в тебя? Пальнуть? А? Хотя нет, от такого здоровенного урода натечет целое море говна. Я сделаю по-другому. Ап! Ап! Ап! Ап!
        Он послал по одному заклинанию в каждый угол комнаты. Пол и стены занялись пламенем.
        - Та-даам! - прокричал Фантом. - Огненное кольцо! Надеюсь, тебе тут будет не шибко жарко. Это была шутка! Счастливо оставаться.
        Дверь захлопнулась. Комната пылала. Маркус лежал на полу. Потолок над ним медленно вращался. Жаль. Жаль, что больше не доведется увидеть небо Эс-Марини. Море. Рыжий песок. Было жарко. Было больно. Было...да...это было сожаление...
        Сквозь удушливый дым, пламя, треск, грохот до Маркуса донеслись голоса:
        - Ё-моё! Ну и жарища! Ага, значит, это и есть государственный убийца Эс-Марини?
        - Да.
        - Псих, который предположительно замочил свою семью и которого боится весь остров?
        - Да.
        - Тот мужик, который нашинковал тебя, как капусту?
        - Да.
        - Ага. И мы его спасаем?
        - Да!!! Проблемы?
        - Нет-нет, я просто так. Уточняю детали.
        До Маркуса долетело несколько капель воды. Пол, стены и потолок вновь закружились в дикой пляске.
        - Септимус, скорее! Вытаскивай его и валим отсюда!
        - Умная, да? Вытаскивай! Нешто я ломовая лошадь?!
        - Баран ты безрогий! Вероника, чего копаешься? Помогай!
        - Огонь! Огонь не тушится!
        - Плюнь!
        - Спятила? Тут целое ведро воды не помогло, а ты говоришь...А, ты в этом смысле...
        - Говорила, надо было Ганса позвать! Эй ты, чучело! Пошевелись хоть немножко! А не то мы тут гикнемся, как четыре копчушки!
        Маркус чувствовал, что его куда-то волокут, поднимают, поддерживают. Повинуясь скорее инстинктам, чем разуму, он стал двигаться в направлении, в котором его подталкивали. Целую вечность он блуждал по лабиринтам. А потом сознание Маркуса отключилось.
        ***
        Фантом вприпрыжку шествовал по улице.
        Эс-Марини! Отныне это его остров! Будто к его, Фантома, пальцам привязаны сотни невидимых ниточек, на конце каждой из которых жизнь кого-то из обитателей острова. Отныне он по своему собственному усмотрению будет дергать эти ниточки, а в минуты особой скуки - обрывать их. А начнет он с тех девок, которых не сумел добить недоумок Маркус.
        - Добрый вечер, - приветливый голос, мягкий и тихий, подобный журчанию ручейка или шипению змеи, нарушил ход мыслей Фантома. Мгновение спустя из тени материализовался обладатель голоса. Фантом оскалился. Пришло время перерезать ниточку. Чик!
        Из волшебной палочки вылетело заклинание и врезалось в незнакомца. Фантом триумфально улыбнулся и рухнул. Из его шеи торчал нож.
        Людвиг аккуратно вытащил лезвие из трупа, протер и спрятал. Потом забрал у новоиспеченного и уже покойного государственного убийцы волшебную палочку, переломил ее пополам, каждую часть разделил ещё надвое, щепки выкинул в мусорку. Только последние скоты гадят там, где живут. Людвиг таким не был. Он любил порядок.
        ***
        Когда твое сознание покидает реальность, самое важное - запомнить, в каком направлении выход. Маркус утратил ориентиры, и теперь не представлял, где находится. За стеной два женских голоса ожесточенно спорили о достоинствах и недостатках закрытых купальников, и это явно не вписывалось в обыденность Маркуса. Однако за последние полтора дня, оставшихся в памяти государственного убийцы Эс-Марини, реальность успела сильно поменяться. Ключевой точкой поворота стала рыжая женщина, которая не умерла даже после трех прямых проникающих ранений в сердце. Вокруг этого немыслимого факта выстраивалась новая реальность Маркуса. В прежней люди, посмевшие сблизится с ним, умирали, причем именно по его вине.
        Не открывая глаз, Маркус пошевелился. Свое тело он ощущал и пришел к выводу, что оно лежит в горизонтальном положении. Факт, могущий означать что угодно. Подумав, Маркус решился открыть глаза.
        Он лежал на кровати в незнакомой комнате. За стеной женский голос художественным матерком ругал розовый цвет. Голос той, кто не умерла.
        Дверь приоткрылась. В комнату заглянула Джульетта. Заговорщицким шепотком она сообщила кому-то у себя за спиной:
        - Он очнулся.
        - Если он начнет буйствовать...- угрожающе прорычал незнакомый мужской голос. Окончание фразы заменило звяканье металла.
        - Эй, чего вы там столпились? - растолкав людей у двери, в комнату вошла Мирра. - О! Наше солнышко очухалось! Можешь не волноваться: искать тебя не будут. Ты у нас официально числишься трупом. Но с Эс-Марини тебе лучше свалить. Септимус (это мой друг) даст тебе документы и деньги на первое время. Правильно, Септимус?
        - Ну разумеется! - голос бородатого человека, показавшегося в дверном проеме, был наполнен горькой иронией.
        Реальность лихорадило. Маркус неотрывно смотрел на Мирру:
        - Я убил тебя. Но ты не умерла, - наконец выговорил он.
        - Круто, да? - Мирра самодовольно ухмыльнулась. - Спешу успокоить твою профессиональную гордость: ты постарался на славу. Вот только я, дружочек, бессмертная.
        - Значит, - медленно подытожил Маркус, - ты никогда не умрешь?
        - Типа того. Ты можешь, конечно, снова попытаться прикончить меня, хочешь?
        - Нет.
        - Хороший мальчик! Да, кстати, Вероника мне тут семафорит с галерки: держи свою душу.
        Ладонь Мирры налилась призрачно синим сиянием, которое сплелось в мерцающий шарик и, подлетев к Маркусу, растворилось в его груди.
        - Между прочим, соглашение ты нарушил, - пристально изучив свои ногти, Мирра отгрызла с мизинца заусенец. - Но я не в претензии. Так что можешь проваливать.
        - Куда?
        Вопрос застал Мирру врасплох. Нервно дернув плечами, она торопливо пробормотала:
        - А я почем знаю? Куда хочешь. Только за пределы Эс-Марини: если ваш губернатор увидит тебя живым и румяным, его не ровен час удар хватит. Мы, к примеру, едем на Эс-Шеллы.
        Торчащий в дверях Септимус издал тихий стон и, отвалившись от косяка, убрел куда-то прочь.
        Мирра недоуменно посмотрела ему вслед и пожала плечами:
        - Псих!
        ***
        Септимус вышел на увитую плющом веранду.
        Домик на берегу моря. Мечта.
        Птица кхе-кхе вырыла себе в песке уютную ямку и, угнездившись в ней, грелась на солнышке. Рядом на раскладном стуле сидела Джульетта и сортировала какие-то экзотические плоды.
        С рынка вернулся Ганс:
        - Вот, - сказал он, потрясая многочисленными тюками, - купил все, что ты просил. А здесь одежда для вашего бешеного носорога.
        - Он не наш, он Мирры, - безучастно поправил Септимус. - Печенкой чую: он увяжется за нами. Знаю я таких типов: с виду мрачные одиночки, но на самом деле они физически не могут существовать без кого-то. Им нужна путеводная звезда, маяк, да хоть вонючая керосинка, которая будет указывать им путь, оправдывать смысл их существования. Зараза! Он думает, Мирра бессмертная. Она так ему сказала. Не стала уточнять детали. Правильно, конечно. Если каждому встречному-поперечному выкладывать все начистоту, пукнуть не успеешь, как окажешься с перерезанным горлом на дне канавы. Только он теперь ведь будет всюду следовать за ней. А значит и за мной. Вот счастье-то свалилось на мою седую голову! Прямо обрушилось!
        - Да не преувеличивай, - махнул рукой Ганс, но в голосе его не было и капли убежденности. Поняв это, Ганс поспешил сменить тему: - Ты твердо решил уехать? Может, передумаешь? Деньги у тебя есть. На крайняк губернатор без проблем найдет для тебя работенку.
        Септимус покачал головой:
        - Нет. Вероника уперлась всеми четырьмя лапами: хочет путешествовать по миру, изучать медицину и...
        - ...помогать людям, - в один голос закончили они.
        Ганс усмехнулся:
        - Ребенок!
        - Ты же понимаешь, - продолжал Септимус, - в одиночку она и недели не протянет. А так мы с Миррой за ней присмотрим. Надеюсь, в будущем отыщется какой-нибудь хороший головастый парень, а пока...
        - Папочка и мамочка будут рядом, - докончил Ганс.
        Они помолчали. Ганс выглядел смущенным. Откашлявшись, он заговорил:
        - Ну...Знаешь...Не подумай, что мне плевать на Веронику. Но только Джульетта...И дом...Работа...Я обещал...И...Короче, я останусь на Эс-Марини. Мы останемся.
        - Разумеется, - кивнул Септимус. - Странно все как-то обернулось. Зараза, мы ведь даже толком не знаем, что с нами случилось, почему, зачем. Волшебники говорят, во всем есть смысл, надо только суметь его увидеть. Смысл. Точка отсчета. Поворотный момент. Причины и следствия. Целой жизни не хватит, чтобы разобраться в этом дерьме. Думаю, поэтому волшебники условно бессмертны. А если у тебя в запасе нет нескольких тысячелетий, то все происходящее для тебя - кромешный хаос сумасшедших случайностей. С этим нужно смириться. Но ты все равно ищешь треклятый смысл. Ищешь себя. Свое место. Свое сердце. Свой мир. Здесь нет правильных ответов. Кто-то обнаруживает своё предназначение в мирной семейной жизни, честном заработке и покупке домика на берегу моря. А кто-то внезапно понимает, что смысл его существования в вечном, непрерывном поиске.
        - Зашиби меня бобёр, ну ты загнул! - на веранду, потягиваясь и зевая, вышла Мирра.
        Следом за ней семенила Вероника. Переминаясь с ноги на ногу, она жалобно посмотрела на Септимуса и извиняющимся голоском пропищала:
        - Мирра говорит, вы решили тоже ехать на Эс-Шеллы. Ничего если я пока...в общем...если я с вами...
        - Конечно, - невозмутимо отозвался Септимус, - нам ведь по пути.
        - Ну да, - Вероника опустила голову. - А...А куда вы собираетесь потом?
        - К Синим горам, - неопределенно мотнул головой Септимус.
        - Ничего себе! Это же другой конец континента!
        - Ага. Далековато.
        - Ясно... Ммм...Ну а маршрут вы уже выбрали?
        - Нет. Сориентируемся по ходу дела.
        Вероника притихла. Септимус украдкой усмехнулся в бороду:
        - Ты ведь тоже вроде направляешься в ту сторону?
        - Кто? Я?! - удивленно воскликнула Вероника. - А...Да! Конечно! Синие горы! Это да...
        - Вот видишь: можем пока путешествовать вместе.
        - Вот и славно! - подхватила Мирра. - Хорошая подбирается компания: одна умная, двое сильных и врач.
        ЭПИЛОГ
        Паром отчалил от берегов Эс-Марини и неторопливо поплыл к Эс-Шеллам. Среди пассажиров выделялась компания из четырех человек, явно приезжих. Здоровенный амбал молчаливо стоял у бортика и задумчиво смотрел на удаляющийся остров. Молодая девушка с огромным рюкзаком суетилась вокруг какой-то старушки, на которую накатил приступ морской болезни. Бородатый мужчина, поругиваясь, держал на пояс рыжую женщину, которая, взобравшись на ограждение, размахивала "Иллюстрированным путеводителем по Эс-Марини", пыталась при этом стучать каблуком о каблук и с безмятежной радостью вопила:
        - Паром! Паром! Неси меня на Эс-Шеллы, к солнцу и пальмам!
        ПОВЕСТЬ 6. МИЗАНТРОП
        - Какой красивый, вежливый и добрый молодой человек. Сразу видно: редкостная мразь.
        Они стояли на берегу. Впереди колыхалось море, сливающееся с небом, позади искрилась песком пустыня, отсечённая от неба линией горизонта. Ботинки Вероники стояли на песке под бдительной охраной Маркуса и Септимуса. Восходящее светило медицины, босая, бродила по кромке воды, выискивая ракушки. Позади нее, по безопасно сухому берегу, параллельным курсом ходила Мирра. На фоне желто-оранжевого песка её рыжие волосы отливали медью.
        - Может, хватит уже? - Мирра предприняла очередную атаку. - Пойдем на станцию! Скоро наш экспресс!
        - Через полтора часа, - терпеливо отозвалась Вероника, не отрывая пытливого взгляда от воды, испещренной золотыми изломами. - А станция - за тем барханом. Ты же сама проверяла. Трижды.
        - Не аргумент. Я туда ходила двадцать минут назад! За это время что угодно могло случиться!
        -Например?
        - Ну...Я не знаю...Там...Зыбучие пески, например. Или бешеный верблюд. Пустыня коварна! Знаешь, как оно бывает: стояла себе станция, стояла, потом ап! - и нету станции!
        - Не говори ерунды.
        Мирра задумалась. Потом решила сменить тактику:
        - На кой тебе сдалась эта гадость?!
        - Ты уже десятый раз спрашиваешь. Ракушки - не гадость. Они красивые. Я сделаю из них ожерелье. И, может быть, серьги и заколку, если найду подходящую фурнитуру.
        - Раковины - это гробики мертвых моллюсков! Не стыдно заниматься мародерством?! Ты хоть понимаешь, что раковина - это позвоночник моллюска, его орган, его часть! Бедная улиточка, или устричка, или кто там ещё... скончалась и выгнила, но её невинная душа живет в крохотной раковинке...
        - Перебор, - пробормотал Септимус.
        Слезно-фальшивый некролог улиточкам не пронял даже сентиментальную Веронику. Она лишь покрутила пальцем у виска и продолжила поиски ракушек.
        Мирра подобрала плоскую гальку и зашвырнула её в море. Отпечатывая блинчики, камешек заскакал по водной глади.
        Мирра резко повернулась к Септимусу и Маркусу и с вызовом спросила:
        - Кто сможет больше?
        Маркус пожал плечами, подобрал камешек, бросил его и сбил пролетавшую мимо чайку. Птица неловко завалилась на бок, но удержалась в воздухе и, громко ругаясь, унеслась прочь.
        Размышляя о будущем, человек прикидывает, куда его может забросить жизнь. В первой тройке таких мест золотой дворец, комфортабельный офис и кладбище. У каждого человека также есть список под заголовком "Я бы никогда туда не...". Но иногда нелегкая заносит человека в такие места, о которых он даже помыслить не мог. Септимус не предполагал, что однажды отправится на общеконтинентальную конференцию врачей.
        - ...мыслить позитивно! - вопила Мирра.
        - Я мыслю, - вяло отбивался Маркус.
        - Тогда как объяснить, что даже маленький камушек в твоих руках превращается в оружие массового поражения?!
        "Ну и компашка, - мрачно подумал Септимус. - Юная идеалистка, профессиональный убийца и стервозная душа зеркала. И ещё я. Бред. Как я мог в такое вляпаться? Хотя на самом деле все просто. Маркус следует за Миррой, Мирра за мной, я за Вероникой, а Вероника направляется на конференцию врачей. В итоге мы все бредём одной дорогой. Логика. С ней не поспоришь".
        - ...кто бы говорил! - кипела праведным гневом Вероника. - Я своими глазами видела, как ты столкнула старушку с причала!
        - Склочная старая ведьма! К тому же там было неглубоко.
        - Это у причала-то?!
        - Да! Вот, в "Кратком путеводителе по эс-шелльским причалам" сказано...
        Маркус, во время спора подошедший ближе к воде, вернулся на исходное место дислокации у левого ботинка Вероники.
        - Когда она умудрилась купить этот дурацкий путеводитель? Я ведь почти все время держал её в поле зрения, - посетовал Септимус: страсть Мирры ко всякого рода туристическим изданиям граничила с патологией.
        - На причале. У торговца. Когда все кинулись спасать старушку, - отрапортовал Маркус.
        Септимус бросил на него косой взгляд. В компании Маркуса он чувствовал себя неуютно, как щеголь рядом со свежеокрашенной скамейкой. С Гансом было проще.
        А вот девочки с Маркусом ладили. Возможно, потому что не догадывались, какие процессы происходят в голове человека, чей мозг заточен под убийства. Притом что как раз они-то отлично знали, на что способен Маркус в состоянии боевой активности.
        Септимус стыдился признаться даже самому себе: он побаивался Маркуса. При мимолетном взгляде на этого амбала инстинкт самосохранения начинал вопить колоратурным сопрано.
        Очень мягко, тщательно контролируя интонации, Септимус спросил:
        - А почему ты её не остановил?
        В ответ прозвучало лаконично-каменное:
        - Как?
        В этой реплике и в крохотной искорке на дне зрачков Маркуса отразилась вся "Энциклопедия пыток и убийств" в восемнадцати томах (издание шестое, дополненное).
        У Септимуса на языке крутилось много едких, ироничных ответов. Однако Макрус казался ему одним из тех людей, кто на просьбу после тяжелого трудового дня налить стаканчик "той жуткой отравы", протягивают своему собеседнику яд.
        В нескольких метрах левее на берег выбралась белокурая купальщица и, нисколько не смущаясь присутствием посторонних, принялась переодеваться. Септимус напряг весь свой талант конспиратора, чтобы пялиться на неё максимально незаметно, и все равно получил подзатыльник от Мирры. Может, все-таки невзначай ляпнуть Маркусу на её счёт что-нибудь такое, сильно метафорическое?
        - Пойдемте-ка на станцию, - предложила Вероника. - Проверим, не унес ли её бешеный верблюд.
        ***
        Общеконтинентальная конференция врачей проходила в Ла-Буде, небольшом городке-оазисе посреди Чёрной пустыни к северо-западу от Эс-Шеллов. Паром, курсирующий между островом и побережьем, принял на борт всех желающих приобщиться к миру скальпелей и пробирок. С побережья до Ла-Буды шел прямой конный экспресс. Предполагалось, что через три часа участники и гости конференции уже будут с живейшим интересом дремать на пленарном заседании.
        На станции собралось десятка три человек, в основном бородатые мужчины среднего возраста и некрасивые дамы в очках. Ещё были две милые старушки - из тех, кто таскается по всевозможным мероприятиям от избытка времени и энтузиазма. Была группка из пяти великовозрастных школяров (белокурая купальщица в их числе). Судя по обрывкам разговоров, из медицины их интересовали только аспекты, связанные с размножением. Среди этой благообразной публики Септимус и компания выделялись, как бригада маляров на похоронах. Похожие ощущения Септимус испытывал, когда впервые оказался на официальном приеме при дворе императора. Но даже тогда ему удалось более-менее уловить общую волну. Сейчас же Септимус понимал: они катастрофически не вписываются, словно барельеф, вклеенный в картину.
        Наконец, к немалому облегчению Септимуса, прибыл экспресс.
        У каждой истории есть точка отсчета: момент, с которого все началось. Зачастую найти эту точку практически невозможно. Однако в данном случае она воплотилась во вполне конкретном предмете: правом заднем колесе кареты.
        Сломанные транспортные средства способны угробить любой, даже самый хитроумный план. Что уж говорить о расписании движения экспрессов! Правое заднее колесо начало пошаливать ещё с неделю назад, но этому не придали значения. Перед сегодняшним двенадцатичасовым рейсом до Ла-Буды каретный мастер вернулся с планового техосмотра бледно-зеленый, протянул секретарю конторы бланк осмотра с собственной неровной подписью и удалился к себе пить сердечные капли. Магической силы капель и седых волос каретного мастера хватило ровно на полдороги. Потом колесо виновато пискнуло "бздынь" и отвалилось. Карета завалилась на бок, но вошедшие в раж лошади неслись на всех порах. Если бы дело происходило в городе или на обычной дороге, пассажиров бы уже соскребали с земли. Но пустыня давала бесконечный простор для манёвра и спасительной инерции.
        Когда вознице удалось остановить лошадей, в карете оказался всего один труп: у энергичной старушки с избытком времени отказало сердце. С горем пополам люди выбрались из кареты.
        Подруга почившей бабушки рыдала. Пассажиры ругались с возницей. Вероника носилась между ними в порыве альтруизма, распространяя по пустыне лучи добра. Септимус, Мирра и Маркус стояли поодаль, молчаливые и суровые, как древние, всеми забытые статуи.
        - По крайней мере, мы живы, - первым нарушил тишину Септимус.
        - Ненадолго, - бесстрастно сообщил Маркус.
        - Оптимизм так и прет! - съязвила Мирра.
        - Видишь там, вдалеке, большое красное облако? - по-прежнему спокойно проговорил бывший государственный убийца. - Это песчаная буря. Скоро она дойдет до нас. Здесь нет укрытия. Нет скал. Карета разбита. Мы задохнемся песком.
        Мирра топнула ногой: её туфля увязла в песке, испортив эффект:
        - Зараза! - прорычала Мирра. - Зараза!! Ты вообще нормальный? Ты понимаешь, что через пару часов нам кранты?!
        - Понимаю. Через полчаса.
        - И это все?!!!!
        Маркус сдвинул брови. Он о чем-то размышлял. Потом, видимо, ни до чего не додумавшись, спросил:
        - И что мне делать?
        Мирра хлопнула себя ладонью по лбу:
        - Что делать? Не знаю! Может, носиться по барханам с воплями "мы все умрем!". Но уж точно не стоять здесь с каменной рожей, подсчитывая, сколько нам осталось.
        Маркус сильнее сдвинул брови. Казалось, ещё чуть-чуть, и можно будет воочию узреть тектонические движения мыслей в его мозгу. Процесс завершился резонным замечанием:
        - Ты ведь бессмертная.
        Мирра взвыла.
        Септимус оставил их выяснять отношения, а сам направился к вознице. Тот как раз отбивался от нападок пассажиров, требовавших немедленной денежной компенсации, запасной кареты и чая с бутербродами. Все без исключения жаловались на жару. Времени было в обрез, поэтому Септимус бесцеремонно сгреб возницу в охапку и оттащил в сторону:
        - Там, - ткнул он пальцем в горизонт, - красное облако - это ведь песчаная буря, да? И она движется сюда. Двадцать минут - и нам крышка, верно?
        Возница что-то булькнул и кивнул.
        - Есть какой-нибудь план? - продолжил допрос Септимус. - Значит, нет. Неужели у вас нет никакой должностной инструкции: что делать, если на тебя надвигается песчаная буря?
        - Е-е-есть, - робко просипел возница. - Придерживаться расписания и не...не попадать в подобные ситуации.
        Септимус швырнул идиота на песок и окинул взглядом суетившихся вокруг людей. Они ругали компанию-перевозчика, жаловались на правительство, обсуждали, вернут ли им деньги за билеты, косились на лежащую на песке мертвую старушку и спорили о превосходстве пирогов над бутербродами. С востока на них надвигалась смерть.
        "Такое уже было, - подумал Септимус, прикрывая слезящиеся от солнца и сухого ветра глаза, - уже было, семь лет назад, перед первым боевым испытанием волшебных палочек. Неужели мне снова придется сказать людям, что скоро они умрут?"
        - Я с кем разговариваю?! - донесся до него возмущённый голос Мирры.
        - А? - рассеянно вздрогнул Септимус и получил по носу пятым изданием "Краткого путеводителя по Черной пустыне".
        - Говорю: в той стороне есть город! Если доберемся до него...
        Септимус уже не слушал. Он вновь схватил шарахнувшегося от него возницу и зашипел ему в ухо:
        - Неподалеку есть город. Это правда?
        -Да, но...
        - Если снять с кареты оставшиеся колеса, загрузить в нее пассажиров и пустить лошадей в четверть скорости, мы ведь сумеем туда добраться?
        - Невозможно! - вся фигура возницы представляла собой пучеглазое отчаяние. - Карета увязнет в песке! И потом: у нас же нет инструментов! Как мы снимем колеса?
        - Вы обалдели? - вмешалась Мирра. - Тут идти четыреста метров!
        Ветер усиливался, песок зазмеился причудливыми, непрестанно меняющимися узорами. Гигантская белесо-красная волна плавно скользила навстречу потерпевшему крушение экспрессу.
        - Это что там, гроза надвигается? - спросил какой-то весьма наивный пассажир.
        Септимуса передернуло. С трудом оторвавшись от завораживающей картины песчаного танца, он напустился на Мирру:
        - Это ты обалдела! Какие четыреста метров? Кругом голая пустыня! Или это город лилипутов?
        - Обычный город! Скрыт заклинанием!
        С отдаленным гулом бури смешивались перепуганные шепотки пассажиров: они уже начали подозревать неладное.
        - Что происходит? - в полголоса спросила Вероника.
        - Ничего особенного, - равнодушно махнула рукой Мирра. - К нам спешит каюк. Все как обычно. Говорю тебе, ослиная башка, прямо у нас под боком город! Если пошевелим булками...Да что с тобой болтать! Эй, народ! Кто не хочет умереть страшной смертью, все за мной!
        Увязая в песке и прикрывая лицо рукой, она поспешила в направлении пустоты. Маркус последовал за Миррой. Септимус сплюнул на песок, схватил Веронику за руку и побежал за ними. Четверо - уже толпа. Повинуясь стадному инстинкту люди рванули следом, потом замешкались, потом снова рванули...
        Септимус обреченно вздохнул. Он вдруг отчетливо понял, почему так легко и свободно чувствовал себя в компании Мирры, Вероники, Ганса, Джульетты и даже Людвига. Все они были одиночками, все они действовали сами по себе. Да, порой они поступали как полные придурки. Возможно, они даже были такими. Однако они никоим образом не относились к тем, для кого мнение большинства автоматически является правильным. Ими не нужно было руководить, они жили собственным умом. В отличие от них эта толпа уважаемых, здравомыслящих и самостоятельных поклонников медицины нуждалась в твердой руке и холодном рассудке. На секунду Септимусу показалось, что по песку ползет ватага голозадых младенцев.
        - Всем сохранять спокойствие! Прямо за тем барханом город! Он скрыт магической защитой, поэтому его не видно. Но он тут, рядом! Вы, вы, вы, вы и вот вы поедете на лошадях. Остальные пешком! Труп оставим здесь. Если поторопимся, то все спасемся!
        С горестными воплями стадо затрусило вслед за "пастухом". Они даже не подозревали, что Септимус, такой уверенный и хладнокровный, бредёт наугад, ориентируясь на рыжую шевелюру Мирры. А сколько раз такие же вот рассудительные герои вели за собой толпу, полагаясь лишь на собственную интуицию (в лучшем случае) или на приказы начальства (в худшем)!
        Ветер крепчал, воздух все больше наполнялся взвесью песка. И вдруг вдалеке замаячил город. Он проступал сквозь песчаную пелену, словно мираж, зыбкий, струящийся, полупрозрачный. Но чем ближе они подходили, тем отчетливее становились очертания заколдованного города посреди пустыни.
        - Что это за место? - изумленно спросила Вероника.
        Вопрос был скорее риторическим, но Мирра не преминула моментально процитировать раздел "Путеводителя". Даже песок, норовящий забиться в рот, не в силах был справиться со словесным потоком любознательной души зеркала:
        - Это Куш. Круглый город Куш. Назван в честь древних божеств На-Куши, покровителя удачи и трудолюбия, и его сестры Вы-Куши, покровительницы воров, поэтов и самоубийц.
        - Фига себе семейка! - в полголоса прокомментировал Септимус.
        - Основан в конце прошлого века, - продолжала Мирра, - но расцвета достиг всего лишь года два-три назад. Куш защищён гигантским куполом. Это не вполне обычный город. Здесь...
        Пассажиры разразились радостными криками: по счастливому стечению обстоятельств они попали прямиком к воротам Куша. По ту сторону прозрачного купола скрывался совершенно другой мир, чуждый суровым будням Черной пустыни. В центре круглого города возвышалась тонкая тридцатиметровая башня, оканчивающаяся острым пиком. Ласковое искусственное солнце сияло на ярко-синем небе, вдоль прямых, мощеных желтым кирпичом улиц шеренгами росли пальмы, жасмины, кипарисы, частично прикрывая шикарные фасады зданий. По улицам размеренно шествовали люди. Им не было дела до трех десятков путников, которые стараниями каретного мастера и его начальства были брошены на растерзание пустыне.
        По обе стороны от входа в круглый город стояли стражники, комплекцией лишь незначительно уступающие Маркусу. Отчаявшиеся пассажиры заколотили в прозрачные ворота, пытаясь привлечь внимание охранников. Многие, как флагами, размахивали своими дипломами, документами с императорской печатью и кошельками. Даже Мирра подключилась: с нецензурными криками она принялась пинать ворота. Охранники смотрели на творящееся за пределами купола действо, словно на малоинтересное представление кучки доморощенных волшебников.
        Септимус прикрыл рот ладонью, чтобы хоть немного защититься от песка. Он уже все понял.
        - Они нас не пустят, - тихо, веско и совершенно спокойно констатировал Маркус. - Мы умрем.
        Септимус ощутил острое желание схватить каменюку потяжелее и огреть его по башке.
        - Почему они не открывают ворота? - заламывая руки, пискнула Вероника.
        - А почему они должны их отрыть? - на Маркуса, как видно, накатил приступ философского пессимизма.
        - Ну как же...- беспомощно начала Вероника.
        "Мда, - подумал Септимус, - аргумент зашибись. "Ну как же", да? Все люди братья. Помоги ближнему своему. Да здравствует взаимовыручка. Но правда такова, что люди, находящиеся в полной безопасности, никогда не рискнут своей шкурой ради кучки незнакомцев, стучащихся в их дверь. Тут нужно быть либо бескорыстным святым, либо отъявленной сволочью, надеющейся даже из горстки песка извлечь выгоду. Так что все верно: "они нас не пустят, мы умрем...".
        У людей, живущих в мире, где волшебство - часть повседневности, способность удивляться почти атрофирована. Любые, даже самые сногсшибательные чудеса объясняются наличием где-то поблизости волшебника. Но в этот день трем десяткам пассажиров конного экспресса довелось лицезреть истинное Чудо. Небеса внутри купола разверзлись, и на землю по изящной спиральной траектории сошёл черноволосый молодой человек в ярко-изумрудном костюме с золотой оторочкой. Он посмотрел на людей, жмущихся подле ворот, спросил что-то у стражи, а потом приподнял левую руку и щелкнул пальцами. Столь тихий звук не мог пробиться сквозь толщу купола, но каждый из трех десятков пассажиров готов был поклясться, что слышал звонкий щелчок. Ворота круглого города Куш открылись. Секунду-другую завороженные пассажиры не могли пошевелиться. Затем они ломанулись к воротам, толкая и отпихивая друг друга. Едва последний человек пересек границу Куша, ворота захлопнулись.
        После грозного гула пустыни, охваченной песчаной бурей, город оглушил их тишиной. Но вскоре слух адаптировался и передал в мозг обычную фонограмму городских звуков.
        Пассажиры затравленно смотрели на стражников, число которых за последние полминуты увеличилось пятикратно. Но тут вперед выступил черноволосый молодой человек, и все успокоились. В его присутствии физически невозможно было грустить, тревожиться, злиться. Он не просто вызывал симпатию, он её аккумулировал. Мужчины в его присутствии сразу начинали ощущать себя солидными, женщины - привлекательными.
        Приложив руку к сердцу, изумруднокостюмный молодой человек галантно поклонился и хорошо поставленным голосом, исполненным сердечной теплоты, провозгласил:
        - Добро пожаловать! Добро пожаловать в круглый город Куш! Меня зовут Нисидзима. Я - управляющий города Куш. Искренне прошу прощения за эту досадную заминку. Я даже представить себе не могу, что вы пережили там, в этой ужасной пустыне! Однако теперь все тревоги позади. Вы в полной безопасности! Наш город с радостью обеспечит вас всем необходимым: жильем, пищей, одеждой. Кроме того вы получите денежную компенсацию за вынужденное ожидание. Когда буря уляжется, вы сможете покинуть город первым же экспрессом.
        Последнюю фразу уже никто не слушал. Слова "денежная компенсация" действовали на людей похлеще любого заклинания.
        Пышногрудая судьба распахнула перед пассажирами теплые объятия. Мир стал до удивления прост и понятен. Будущее представлялось четким и ясным. И все это волшебство совершил привлекательный черноволосый молодой человек в слегка экстравагантном костюме. Сама мысль о том, что к этому обходительному, доброму малому можно испытывать недоверие, казалась крамольной. Даже Септимус расслабился. Что уж говорить об остальных пассажирах экспресса. Они готовы были пойти за Нисидзимой хоть на дно ямы со скорпионами.
        - О! - восторженно выдохнула Вероника.
        Мирра скрестила руки на груди и бросила вслед Нисидзиме убийственный взгляд из-под челки:
        - Какой красивый, вежливый и добрый молодой человек. Сразу видно: редкостная мразь.
        Маркус посмотрел на нее и кивнул.
        Управляющий поманил свое стадо, сделал несколько шагов, остановился и грациозно повернулся:
        - Ах да! Не сочтите за дерзость. В нашем городе есть одно правило: все гости должны пройти детектор волшебства. Это необходимая мера. Девиз круглого города Куш: "Лови удачу!" Вы, безусловно, и сами понимаете: удача и волшебники - две вещи несовместные. Мы за честную игру без применения магии!
        Люди замерли, сбитые с толку его речью. По их лицам и слабо шевелящимся губам Нисидзима безошибочно угадал суть проблемы:
        - Как вам известно, Куш - необычный город. Это центр паломничества охотников за удачей, людей, умеющих делать деньги на собственном везении! - пассажиры мигом скорчили умные лица и закивали. - В нашем городе, располагая даже крошечной суммой денег, вы можете за пару часов стать миллионерами! Все что от вас требуется: рискнуть незначительным количеством монет и сыграть в любую игру на ваше усмотрение. Более подробные разъяснения вы сможете незамедлительно получить в любом "Пункте Доброй Помощи". Они располагаются на первом этаже каждого здания в нашем городе. Все просто и легко! А теперь покорнейше прошу на быструю, необременительную процедуру проверки уровня волшебства. От вас ничего не требуется: просто пройдите через эту рамку.
        Вероника дернула Септимуса за рукав. Но и без этого все было понятно:
        - У нас проблемы, - почти не разжимая губ, прошипел Септимус.
        Мирра несколько секунд пристально вглядывалась в блестящую рамку, после чего удовлетворенно улыбнулась:
        - Расслабьтесь, ребята, все будет норм.
        Пассажиры экспресса один за другим проходили детектор волшебства. Неведомо откуда взявшиеся коллеги импозантного управляющего, люди разных лет, облаченные в зеленые костюмы, распределяли гостей по группкам и уводили их вглубь города.
        Мирра и остальные встали ближе к концу очереди, но не в самом хвосте. Они старались держаться спокойно. Только Вероника нервно переминалась с ноги на ногу. Но тут волноваться не стоило: даже если бы она привлекла внимание Нисидзимы, с проверкой проблем возникнуть не могло.
        Рамка была все ближе. Вероника откровенно психовала. Маркус, напротив, был как всегда ненормально спокоен. Раздосадованный собственным бессилием, Септимус подумал: вот бы превратить Веронику с Маркусом в напитки и смешать их в пропорции один к одному. К счастью, Мирра вела себя абсолютно естественно: идеальное соотношение легкого волнения, любопытства и осознания собственной невиновности.
        И вдруг Септимус заметил кошмарную вещь: взгляд Нисидзимы, прежде скользивший по толпе, уткнулся в лицо Мирры и замер.
        Септимус был опытным дознавателем. Он знал все признаки подозрительного поведения. Он знал, что совершенно неподозрительное поведение подозрительно вдвойне. И, хоть убей, не мог понять, что же так привлекло Нисидзиму. Появилась шальная мысль: может, молодой красавчик-управляющий питает слабость к полным рыжим женщинам старше себя? Пожалуй, это был бы не самый плохой вариант. Однако по мере того как сокращалось расстояние между Миррой и детектором волшебства, надежда на столь пикантное объяснение улетучивалась.
        "Он что-то учуял, - в панике подумал Септимус. - Но как, разрази меня гром? Неужели он сам волшебник? Нет! Быть того не может! Он ведь первым прошел через рамку. Хотя что если её активировали после того, как он прошел?"
        Ближе. Ближе. Ближе. Вот перед Миррой осталось три человека. Два. Один. Вот она делает шаг. Сейчас пройдет через рамку. Септимус видел, как поднимается рука Нисидзимы, как он открывает рот, чтобы объявить тревогу...
        Мирра прошла через рамку.
        Ничего не случилось.
        Рука Нисидзимы, двигаясь по инерции, легла Мирре на плечо, с его губ легким вздохом слетел так и не родившийся звук. Молодой управляющий растерялся. Он был абсолютно уверен, что детектор сработает.
        Мирра одарила молодого человека улыбкой, способной прожечь дыру даже в листе пятимиллиметровой стали, и, глядя Нисидзиме прямо в глаза, чирикнула:
        - Проблемы?
        Надо отдать управляющему должное: он моментально взял себя в руки, включил очаровательную извиняющуюся улыбку и бархатистым голосом ответил:
        - Ну что вы! Чувствуйте себя, как дома!
        "Прямо таки перекрестный огонь улыбок, - раздраженно подумал Септимус, проходя через рамку. - Надо бы подкинуть им идейку: новое соревнование - кто кого переулыбает".
        ***
        В компании нескольких пассажиров экспресса они проследовали за одним из зеленых костюмом. Коллега управляющего подвел их к столбу с указателем, на котором были изображены крылышки:
        - В нашем городе, - монотонно завел зеленый костюм, - функционирует новейшая система внутреннего транспорта: скоростные платформы. Они обозначены такими вот указателями. Пожалуйста, встаньте сюда.
        Все переместились на блестящую белую плиту, которую Септимус поначалу принял за обычный элемент декора. Зеленый костюм продолжал объяснять:
        - Как только все желающие окажутся на платформе, нажмите кнопку в правом переднем углу. Да, благодарю. Легко и просто. Как вы видите, на этом табло появилась схема города. Сейчас мы находимся здесь. Да, там, где мигает красная стрелка. Система управления проста в обращении и интуитивно понятна даже новичку. Просто дотроньтесь до сектора, куда вы желаете попасть, - он ткнул пальцем в один из треугольников, составляющих схему Куша, - далее на цифровой панели введите номер дома и нажмите зеленую кнопку. В случае если пассажирам необходимо попасть в разные сектора, маршрут прокладывается последовательно через сектора против часовой стрелки. Во-от так, как показано на схеме. Синяя кнопка с надписью "бортики" и пиктограммой бортиков поднимает бортики, - вокруг платформы выросли сплошной полуметровый забор. - Желтая кнопка с надписью "кресла" и пиктограммой кресла вызывает кресла. Обратите внимание: каждое сидение снабжено ремнем безопасности.
        "Нудная бредятина, - подумал Септимус. - Этот мужик изъясняется точно так же, как Нисидзима, только он оттарабанивает заученный текст, а управляющий распинается так, будто искренне верит каждому сказанному слову. Типы вроде этого Нисидзимы даже список покупок способны прочитать одухотворённо".
        - ...белая кнопка с черным квадратом и надписью "прозрачность" включает режим прозрачности платформы. В этом режиме во время полета вы будете видеть, что происходит под вами. Администрация города Куш предупреждает: данный режим не рекомендуется использовать впечатлительным людям, а также тем, кто впервые пользуется платформой.
        "Так вот, значит, как он проделал тот трюк, - усмехнулся про себя Септимус, - спустился с небес. Просто-напросто летел на платформе в режиме прозрачности и безо всяких дополнительных прибамбасов. Как там Людвиг это называл? Фокусы?"
        В другой ситуации первый полеты вызвал бы у них массу эмоций, но сейчас они могли думать только о тревожном происшествии на пропускном пункте.
        Платформа приземлилась у шестиэтажного здания. Зеленый костюм провел своих подопечных в холл, указал на стойку "Пункта Доброй Помощи" и сдал их на руки троим таким же зеленокостюмным молодцам. Раскрыв блокноты в золотых обложках и достав карандаши в золотых рубашках, молодцы стали выслушивать пожелания гостей по поводу размещения в номерах. Потом пассажиров злополучного экспресса развели по комнатам. Септимус, Мирра, Вероника и Маркус поселились в четырех соседних номерах и, едва зеленые костюмы удалились, устроили совещание в комнате Септимуса. Теперь они наконец-то дали эмоциям волю. Мирра колотила ногой по бортику кровати:
        - Зараза! Зараза! Палево! Какое палево!
        - Что случилось? Он о чем-то догадался? - испуганным шепотом вопрошала Вероника. - Может, услышал, как ты его ругаешь?
        - Тогда он не человек, а летучая мышь! - гневно выкрикнула Мирра.
        - Он точно не волшебник? - высказался Маркус, который начал потихоньку привыкать к тому, что у него тоже есть право голоса.
        - Точно, - твердо кивнула Мирра. - Я бы почувствовала. Обычный человек. По мне, так даже слишком.
        - Чем-то он похож на Людвига, - заметил Септимус, - тебе не кажется? Может, он тоже того, из другого...
        - Нет! - резко оборвала его Мирра. - Абсолютно ничего общего. Хотя, если подозреваешь, сбрось его с платформы: расшибется, значит ты не прав. Но каков ловкач! Заметили? "Вы, безусловно, понимаете", "как вам известно", - она весьма метко скопировала манеры Нисидзимы. - Любой нормальный человек сказал бы просто: вы, куча дебилов, приперлись сами не знаете куда, вот и разгребайте свои проблемы как хотите, кони педальные.
        - Нормальный человек оставил бы нас подыхать в пустыне, - заметил Септимус.
        - А чё ты его защищаешь? Он тебе кто: сват, брат, любимая бабушка?
        - Я всего лишь стараюсь быть объективным.
        - Так пойди и расцелуй его. "Лови удачу! Мы за честную игру!" Пфф! "Без лоха жизнь плоха" - вот их девиз!
        - А мне он показался милым, - мечтательно протянула Вероника.
        Мирра со стоном рухнула на кровать. Септимус с остервенением принялся возить ладонью по лбу. У Маркуса был вид очень тактичного человека, который по ошибке вошел в чужую спальню в самый неподходящий момент и теперь изо всех сил делает вид, будто не замечает ни собак, ни бородатых женщин, ни карликов.
        Вероника надулась:
        - Он вам просто не нравится, поэтому вы ищите, к чему бы придраться. Нет бы хоть раз поверить, что человек делает добро совершенно бескорыстно! Хватит корчить рожи и переглядываться! И вообще, я иду к себе, ясно? И не смейте за мной следить!
        - Дома быть не позже десяти! - не удержалась Мирра, получив в ответ презрительное фырканье Вероники и укоризненный взгляд Септимуса.
        ***
        Хорошая информированность - половина победы. Септимус не раз убеждался в правдивости этого правила. Можно до зубов вооружить отряд опытных наемников и потерпеть сокрушительное поражение от кучки земледельцев лишь потому, что не знаешь о путях миграции диких кабанов.
        Пара часов ушла на то, чтобы поесть, освежиться и вздремнуть. Потом Септимус отправился в Пункт Доброй Помощи. Пускай они не собирались задерживаться в Куше надолго, и все же небольшая разведка будет отнюдь не лишней. У стойки Септимус столкнулся с Маркусом: бывший государственный убийца тоже знал цену информации. С задумчивым видом он листал какую-то толстенную книжищу в казенно-сером переплёте.
        Откровенно говоря, для Септимуса это была не самая приятная встреча. Однако приходилось смириться с фактом: теперь Маркус их союзник, и пускай у него мозги замороженного мамонта, пускай весь мир для него состоит из потенциальных объектов уничтожения, по крайней мере он не ковыряется вилкой в зубах и...ну, в общем, есть у него какие-то положительные качества.
        Симпатичная девушка за стойкой Пункта Доброй Помощи выдала им цветастые буклеты и провела в лекторий. Здесь маленький человечек в зеленом без остановки рассказывал о круглом городе Куше. Когда человечек уставал, его сменял другой, точно такой же зеленокостюмный коротышка, причем замену они успевали проводить в паузу между фразами, так что не слишком внимательный зритель вообще ничего не замечал.
        Круглый город Куш был поделен на тридцать семь секторов: тридцать шесть игровых и один хозяйственный. Каждый сектор был оборудован под определенную игру. Жилые комплексы располагались здесь же, вперемежку с игротеками, так что гости Куша могли испытывать удачу круглосуточно, делая лишь краткие перерывы на сон и еду. Особо упорных охотников за счастьем администрация города обеспечивала комплексным обедом и спальным мешком прямо рядом с их игровым местом.
        Септимус и сам в прошлом был шулером, но он никогда и нигде не видел, чтобы игра достигала такого масштаба и уровня организации.
        А ещё Септимус неплохо разбирался в тонкостях функционирования городов. По словам зеленых коротышек, население Куша составляло всего лишь пятьсот человек. Остальные четыре с лишним тысячи были гостями. Септимус готов был поспорить на собственную почку: столь огромный, густонаселенный город просто не может функционировать стараниями пяти сотен человек! Тем более что по данным буклета в разгар туристического сезона Куш посещали до двенадцати тысяч человек. Не исключено, что цифры намеренно завышали в целях саморекламы, но при любом раскладе от этого дела веяло тухлым запашком.
        Септимус посмотрел на Маркуса и понял, что он думает о том же самом.
        Поначалу Септимус считал, что у Маркуса есть всего два выражения лица. Теперь он понял: этих выражений гораздо, гораздо больше, просто отличаются они совсем незначительно. Чтобы узнавать их, нужен опыт и сноровка. Для Мирры и Вероники это не составляло труда. Септимус стал немного разбираться в вопросе лишь сейчас.
        - Нда, задачка, - протянул Септимус.
        Маркус кивнул. Удивительно: они друг друга поняли!
        - Я присмотрю за Вероникой, а ты возьми на себя Мирру, - распорядился Септимус. - Нам нужно только дождаться экспресса и по-быстрому свалить отсюда. Главное запомни: не давай Мирре делать глупости. Если надо, лучше запри её в кладовке.
        ***
        - Это возмутительно! Просто детский сад какой-то! Я взрослый человек! Меня не нужно... - Вероника задохнулась от возмущения, - опекать!
        - Никто тебя не опекает, - примирительно возразил Септимус. - Я иду смотреть достопримечательности и прошу тебя составить мне компанию. Что в этом криминального?
        - Ничего! Только это я вообще-то первой решила осмотреть достопримечательности. Ты примазался потом!
        - Вот уж споры на тему "кто первый" - точно детский сад.
        - Не передергивай! Почему тогда Мирра и Маркус не идут с нами?
        - Потому что, если будем таскаться по городу всем табором, привлечем внимание. Ладно, куда ты там собиралась пойти? На конегон?
        - Пони. Понигон. У них здесь в забегах участвуют такие маленькие лошадки - пони. Очень миленькие. Я раньше про них только читала, а теперь хочу посмотреть.
        - Лады. Пойдем смотреть "миленьких лошадок", - Септимусу почти удалось подавить иронию.
        Летающая платформа доставила их в восьмой сектор. До забега оставалось всего полчаса, и трибуны были заполнены. Лицо Вероники сморщилось от скорбного разочарования.
        - Не переживай, - утешил её Септимус, - может, удастся договориться об экскурсии в коню...в понюшню. Тебе же ведь не обязательно смотреть забег?
        Голова Вероники приготовилась кивнуть, и тут неведомо откуда материализовался Нисидзима. Он обстрелял толпу залпом улыбок ближнего и дальнего действия, подхватил Веронику под локоток и радостно защебетал:
        - О! Вижу, вы решили посетить скачки! Уже сделали ставку?
        - Нет, но...- Вероника затрепетала.
        - Не беда, время ещё есть. Пойдемте, я вас провожу. Прошу прощения, позвольте пройти, да, благодарю!
        Толпа расступилась, пропустив Нисидзиму с Вероникой, и тут же сомкнулась, отделив от них Септимуса.
        - Но я вовсе не собиралась, - Вероника предприняла ещё одну слабую попытку отбиться. - А разве нельзя просто так посмотреть?
        Нисидзима и бровью не повел:
        - Конечно, можно! Безусловно! Однако если сделаете ставку, смотреть будет в тысячу раз интереснее. К тому же вполне вероятно, вы сумеете выиграть. Новичкам везет!
        - Я даже не знаю, - смутилась Вероника. Ей неловко было отказывать такому заботливому, искреннему человеку.
        - Не обязательно ставить много, - доверительно сообщил ей Нисидзима. - Так, пустячок, небольшой всплеск адреналина! Конечно, наша минимальная ставка пятьдесят монет, но! Но специально для вас мы понизим планку, скажем, мммм, до десяти....или нет! даже до пяти монет! Ну что? И если ваш пони придет к финишу первым, вы получите пятьдесят монет! Правда, здорово?!
        Вероника бросила на него отчаянный взгляд и промямлила:
        - Здорово, но только...деньги мне ни к чему. Я так...просто...хотела...пони - они миленькие...и...
        - Вы тоже так считаете? - восхитился Нисидзима. - Да, пони - просто прелесть! Если хотите, после забега я провожу вас в конюшню. Вы когда-нибудь гладили пони? О! Это непередаваемо!
        Они уже достигли стоек, где изумрудные чиновники Куша принимали ставки, когда сквозь толпу к ним все-таки сумел прорваться Септимус. На грани бесцеремонности он сбросил руку Нисидзимы с локтя Вероники и твердо заявил:
        - Мы не будет делать ставку.
        Вопреки его опасениям, Нисидзима не стал упорствовать:
        - На нет и суда нет, - весело заключил он. - Кстати, я говорил вам про наш сегодняшний спецприз?
        Он чуть повернул голову в сторону стойки и поднял руку. Септимус отметил, что пальцы Нисидзимы сложились в знак. В тот же миг зеленый костюм вытащил что-то из-под стойки и подал управляющему:
        - Плюшевый пони! - триумфально объявил Нисидзима.
        Вероника издала вздох восхищения:
        - Септимус, только посмотри, какая прелесть! Он же совсем как настоящий!
        - Откуда ты знаешь, ты же их никогда не видела, - пробурчал Септимус и совершил огромную ошибку.
        Вероника фыркнула, как разъярённый ежик, топнула ногой и заявила:
        - Знаешь что, это, в самом деле, мои деньги, я вольна ими распоряжаться, как хочу! Пять монет за плюшевого пони! Куда мне их отдать?
        - Сюда, - моментально отозвался Нисидзима и щелкнул пальцами своему коллеге: - Прими ставку. Пожалуйста, там список пони. Плохо видно? Вот, держите программку, здесь они тоже перечислены. Ставьте на любую, какая приглянется. У нас все пони хороши!
        Септимусу осталось лишь проследить, чтобы ставка Вероники действительно ограничилась пятью монетами. К счастью, здесь Нисидзима их не обманул. Радостная Вероника, сжимая в ладошке золотистый билетик и бросая влюбленные взгляды то на плюшевого пони, то на Нисидзиму, отправилась на трибуну. Разумеется, услужливый управляющий предоставил ей место в первом ряду. Септимус побрел следом.
        У другой стойки для ставок горячо спорили белокурая купальщица и один из школяров:
        - Ты меня не любишь! - яростно шипела раскрасневшаяся девушка.
        - Люблю!
        - Жмот! Тебе жалко потратить на меня пятьдесят монет?!
        - Что ты! Но это так мно...
        - А я хочу этого пони! Ясно? Хочу-хочу-хочу-хочу!!! Хочу плюшевого пони!!!
        - Ну хорошо...Зараза...Эй, там, пятьдесят монет на номер...
        - Четырнадцать!
        - Четырнадцать. И чтобы выигрышем был плюшевый пони. Ага.
        "Пятьдесят монет за возможность получить кусок тряпки? - подумал Септимус. - Да мы ещё легко отделались!"
        Натренированное ухо бывшего дознавателя выхватило из общего гомона ещё один любопытный диалог. Разговаривали двое зеленых костюмов, причем оба при этом боязливо озирались:
        - Я-то был уверен, что после плюшевых пони этого урода точно выпрут. Такая лажа просто не могла прокатить!
        - Но прокатила. Глянь, девки кипятком писают от этих игрушек.
        - Чтоб он сдох, тварь!
        Из этой эмоциональной беседы Септимус сделал два очень важных вывода: во-первых, деловое чутье господина Нисидзимы граничило с фантастикой, и во-вторых, зеленокостюмный персонал недолюбливал управляющего.
        "Шибко умных нигде не любят", - мрачно подумал Септимус и вопреки здравому смыслу ощутил к Нисидзиме нечто вроде сочувствия.
        ***
        Мирра лежала в прохладной воде. Тяжко жить своим умом: приходится принимать всякие там решения, а потом ещё и нести за них ответственность. Во все свои предыдущие воплощения Мирра оказывалась в положении ведОмой. Человеку, заглянувшему в чаровское зерцало, трудно согласиться с мыслью, что появившееся оттуда существо - другой, отдельный, самостоятельный человек со своими желаниями, потребностями, недостатками. Люди либо берутся исправлять "неправильное" отражение себя, либо стараются не замечать его индивидуальность. Профессор биологии, последний человек, которого она отражала, был неплохим парнем. Но для него она была всего лишь ходячими ушами. Он говорил, она соглашалась. Нет, конечно, она часто возражала, сопротивлялась, пыталась повлиять на ситуацию, однако во всех её словах он слышал скрытое согласие. Увы, человек, способный довериться собственному "я" - явление уникальное. Равно как и человек, имеющий смелость признать права другого человека.
        Вода обволокла Мирру, образовав вокруг неё голубоватую сферу.
        Так или иначе, сейчас, впервые за прорву лет, Мирра вновь чувствовала себя полноценной личностью.
        "Зараза, как пафосно звучит! - подумала Мирра. - А смысл всего лишь в том, что ты имеешь право не любить шпинат, умиляться разноцветным гусеницам и шлепать босиком по лужам. Право говорить "нет!" - за это не жалко заплатить тысячелетиями ожиданий".
        Одевшись, Мирра выскользнула на улицу. На удивление чистый город: ни плевков, ни окурков, ни пустых бутылок. Аномально чисто для города, населенного в основном приезжими!
        Разумеется, тайны города Куш - совсем не её дело. В ситуации Мирры благоразумнее было бы тихонько отсидеться в комнате, а потом быстренько смыться на ближайшем экспрессе.
        "Благоразумие!" - Мирра желчно усмехнулась.
        Пока Септимус нянчится с Вероникой, можно ненавязчиво разведать обстановку. Ничего особенного: невинная прогулка. Честно сказать, даже слегка обидно, что Септимус оставил её совсем одну.
        Совсем одну?
        - Хорэ прятаться! - громко велела Мирра, запрокинув голову вверх. - Я тебя видела!
        Чистейшая ложь: она его не видела, но вычислила логически. Кстати, правильно сделала, что обратила свой призыв к небу: он вышел абсолютно не из-за того дерева, которое она подозревала.
        - Не делай глупости, иначе я запру тебя в кладовке, - сказал Маркус, и Мирра поняла, что это не пустая угроза.
        - Да брось! - беспечно махнула она рукой. - Это же Куш - город игры, город веселья! Побывать в Куше и просидеть все время в номере - это уголовное преступление! Ты хоть знаешь, что такое "курорт"?
        Сморозила глупость. Маркус слегка наклонил голову вперед и напомнил:
        - Я с Эс-Марини, - потом, подумав, прибавил выразительно: - Куш - очень подозрительное место. Не надо совать нос в его дела.
        Скажи это любой другой человек, Мирра моментально бы взбеленилась и уж точно полезла бы на рожон. Но Маркус - совсем иное дело. Он не из тех, кто берет с собой зонтик в солнечный день.
        "Ну, срисовал меня этот Нисидзима, - попыталась она себя успокоить, - что с того? Может, я ему просто не понравилась! Я многим не нравлюсь. Завтра вечером экспресс до Сенсуры. Мы уедем отсюда, мы просто тихо уедем".
        Она решительно зашагала вперед. Маркус последовал за ней, слово ходячий навес.
        - Не спросишь, куда я иду? - слегка раздраженно бросила ему Мирра: все-таки его молчаливость иногда бесила до колик в пятках.
        - Мне без разницы, - отрезал Маркус.
        "Так вот почему они все поначалу так злятся, когда я воплощаюсь и начинаю всюду следовать за ними, - думала Мирра, нервно косясь через плечо. - Мда, это действительно малость напрягает".
        По улицам сновала разношерстная публика: мужчины и женщины, молодые и старые. Одни сосредоточенно бормотали что-то себе под нос, другие беззаботно глазели по сторонам, третьи демонстрировали весь спектр симптомов шизофрении, четвертые держались с истерическим хладнокровием. Был бородатый мужик в одних полосатых трусах. Была высокая брюнетка, с ног до головы обвешанная амулетами. Была группа представительных мужчин в дорогих сюртуках с искрой. Казалось, кто-то нахватал кусочков из разных картинок, а потом от балды склеил их воедино.
        - У меня от этого города мурашки, - конфиденциально сообщила Мирра Маркусу.
        - Ясно.
        "Ясно, да? - со злостью подумала Мирра и тут же возразила самой себе: - А на какую реакцию ты рассчитывала? Ты сообщила ему некоторую информацию, он её принял к сведению и дал понять, что услышал тебя. "Ясно". А что тут ещё скажешь? "Ясно"!"
        - Погода хорошая, - сказала она вслух и тут же подумала: "Я нервничаю. Когда мы с ним наедине, я нервничаю! Что ты молчишь? Скажи что-нибудь, сволочь ты этакая! Зараза! Не удивительно, что люди на Эс-Марини его ненавидели. Когда он рядом, просто невозможно чувствовать себя в безопасности. Как в детстве, ночью, в пустой комнате, когда дверца шкафа приоткрыта, а ты вдруг осознаешь, что там может кто-то быть. Ты убеждаешь себя: это пустые страхи, там никого нет. И все же ты каждой клеточкой ощущаешь его присутствие".
        - Эй.
        Мирра завизжала. Какая-то, самая мудрая часть мозга, которая наверняка носит очки и знает, чему равен квадрат гипотенузы, попыталась её урезонить, сказать, что через десять секунд ей будет стыдно, но вопли ужаса один за другим вырывались из горла, взбираясь по голосовым связкам и удирая прочь.
        Маркус терпеливо подождал, пока она оторется, после чего невозмутимо сообщил:
        - Там есть шезлонги.
        Мудрая часть мозга была права: Мирра готова была провалиться сквозь землю.
        Шезлонги стояли под сенью пальм. Между парами лежаков размещались приземистые круглые столики, на которых заманчиво поблескивали глянцевыми спинками нераспечатанные колоды карт. Город Куш ни на секунду не давал своим гостям расслабиться.
        Все ещё пылая со стыда, Мирра грузно рухнула на шезлонг. Маркус уселся на соседний.
        Мирра чувствовала, что нужно извиниться, и понимала, что её обычные "Ах, ну прости, пожалуйста!" и "Ты не идиот? Ну извини!" здесь совершенно не подходят. Покусав губы, она выдавила:
        - Ну ты...это...в общем...понимаешь...я просто задумалась и...
        "Куплю себе майку с надписью "ДУРА" - пусть все видят!" - мысленно обругала себя Мирра.
        - Никто не подошел, - сказал Маркус.
        Мирра вздрогнула:
        - Э?
        - На крик никто не среагировал. Подозрительно.
        - Ну...эммм...да. На редкость черствые людишки.
        - Либо же такое здесь - дело обычное.
        Мирра кивнула. Сложно сфокусироваться на детективной загадке, когда совесть кипит и клокочет. Она всегда считала, что одинаково презирает всех людей, и вдруг на тебе: начала вопить как резаная, только лишь потому что человек неожиданно её окликнул. Мирра ругала себя во все корки, но нарушить тягостное молчание так и не решилась.
        Они сидели на шезлонгах друг напротив друга. Хорошо отрегулированное магическое солнце слегка припекало.
        Завести разговор с другим человеком просто: достаточно найти точку соприкосновения с собеседником, и дальше пойдет как по маслу. Следующие четверть часа Мирра отчаянно рылась в памяти, пытаясь отыскать такую точку между собой и Маркусом. Получалось неважно. Природа и погода отпали в полуфинале. Фразы вроде "А нож надо всадить на всю длину лезвия или достаточно наполовину?" были сняты с дистанции до начала соревнований.
        Солнечный луч превратил глянцевую колоду карт в один ослепительный блик. Мирра медленно заговорила:
        - Пару веков назад, в прошлую мою поездку на Эс-Марини, там пользовалась бешеной популярностью игра "Свиная ляжка". А как у вас с этим сейчас?
        Маркус подался вперед:
        - Так же.
        Мирра лукаво улыбнулась:
        - Умеешь играть?
        - Немного.
        - Жаль. Тогда ничего не получится: я играю просто блестяще!
        - Я рискну.
        - Пфф! Не боишься, я тебя без трусов оставлю?
        Маркус пожал плечами:
        - Так ведь и я тебя могу оставить.
        Это был прямой вызов. Не размениваясь более на болтовню, Мирра с треском распечатала колоду и принялась сдавать карты.
        ***
        Они проиграли. Апельсиновый пони под номером восемь перебирал крепкими ножками, как взбесившийся таракан, но к финишу пришел только пятым.
        Вероника отсчитала пятьдесят монет и устремилась к стойке для ставок. Септимус прикинул, стоит ли позволить ей спустить эти деньги ради закрепления урока или все-таки насильно вытащить утопающего на берег. А ещё он ждал следующего хода Нисидзимы. Септимус был уверен, что "смотрящий" города Куш целенаправленно увивается за Вероникой, чтобы через неё подобраться к Мирре. Однако вскоре Септимус вынужден был признать: он недооценил Нисидзиму. Если Вероника и была целью, то лишь одной из многих. Ушлый управляющий умудрялся сражаться на несколько фронтов. Он безошибочно угадывал в толпе потенциальную жертву: человека сомневающегося, растерянного, отчаянного или отчаявшегося, - и начинал его умело обрабатывать. Людям, готовым сорваться и поставить на кон все свои сбережения, давал ободрительного пинка. Бережливых новичков подталкивал испробовать игру на вкус, позволяя им делать малюсенькие ставки. А ещё направо и налево сыпал призами и так называемыми "бонусами" - вроде плюшевого пони.
        Иногда Нисидзима на некоторое время пропадал из поля зрения: вероятно, летал в другие сектора. Остальные зеленые костюмы тоже суетились, но на фоне сверхдеятельного управляющего они выглядели полудохлыми бегемотами, увязшими в патоке.
        Нисидзима успевал всюду и безо всяких видимых усилий. Словно бы не он безостановочно перемещался по городу, а сам Куш вращался вокруг него.
        Вернулась Вероника.
        - На кого поставила? - беззаботно поинтересовался Септимус.
        - Ни на кого, - Вероника протиснулась к стене и уселась на краешек постамента декоративной колонны. - Помнишь, с нами ехали молодые ребята? С ними ещё была девушка-блондинка.
        - Угу.
        - Они проиграли все деньги.
        - За один заезд? - поразился Септимус.
        - Нет. Они играли в разных секторах - в карты, в кости и...ещё во что-то, я не запомнила. Сейчас собрались здесь. У них ничего не осталось, Септимус, то есть совсем ничего, понимаешь?
        Септимус вздохнул. Да, дети, тяжело вдруг понять, что разноцветная жизнь, полная заманчивых тычинок и пестиков, на деле оказывается душным темным подвалом с одной-единственной узкой скрипучей койкой.
        - Понимаю. Они, конечно, решили сыграть в самый последний-распоследний раз, чтобы вернуть потерянные деньги?
        - Как ты узнал?
        - И ты отдала им все, что у тебя было.
        - Я оставила себе на еду и дорогу. Я же врач: я всегда смогу заработать ещё!
        Септимус похлопал её по плечу:
        - Пойдем-ка разыщем Мирру и Маркуса.
        - Они разве не в гостинице?
        -Зная Мирру, едва ли. Да не переживай! Для начала пробежимся по окрестностям. Если не повезет, будем обыскивать все местные кладовки.
        ***
        Как и следовало ожидать, в номере их не было. На всякий случай заглянув в каморку для швабр, Септимус и Вероника вернулись на улицу.
        - Направо или налево? - спросил Септимус.
        - Налево...Нет, направо...Нет...Она ведь твое отражение - тебе лучше знать!
        Отправляясь на разведку, благоразумнее было бы пойти к центральной башне, то есть направо. Септимус поскреб бороду и повернул налево.
        Миновав два роскошных здания, они вышли к таверне под открытым небом. Единственными посетителями здесь были Мирра и Маркус. Они сидели друг напротив друга, оседлав шезлонги. Между ними стоял круглый столик, на котором рубашкой вверх лежала карточная колода. В руках они держали веер игральных карт. Справа от Маркуса возвышался курганчик камней, явно натасканных из соседней клумбы. Рядом с Миррой валялось три жалких камушка.
        - Ещё, - сдержанно сообщил Маркус и вытянул из колоды одну карту.
        Мирра вгрызлась глазами в его лицо. Карта присоединилась к вееру в руках Маркуса. Сам игрок, казалось, на нее даже не взглянул.
        - Твой ход, - кивнул Маркус.
        Рука Мирры дернулась к колоде, но в последний момент кончики пальцев цапнули воздух, и рука скользнула назад. Раскрасневшаяся Мирра взлохматила челку.
        - Правило двадцати секунд, - напомнил Маркус.
        - Без тебя знаю, - огрызнулась Мирра и вновь потянулась к колоде. Затем стремительно схватила карту и засунула её в своей веер. Она старалась как могла, но рухнувшие вниз уголки рта выдали её с потрохами. Мирра бросила нервозный взгляд на Маркуса.
        - Вскрываем? - уточнил тот.
        - Мммм... Зараза! - Мирра швырнула карты на стол. - Пасую!
        Маркус кивнул и вскрыл свои карты.
        Мирра испустила вопль дикого леопарда, попавшего в капкан для кроликов, и швырнула в Маркуса один из трех своих камушков. Бывший государственный убийца поймал камень на лету и аккуратненько присоединил к своему кургану.
        - КОпите гальку на домик в пустыне? - ехидно поинтересовался Септимус.
        Маркус поприветствовал их кивком. Раздосадованной Мирре хотелось выпустить пар:
        - Разуй глаза, тапир косорылый! Это щебенка! Мы на неё играли.
        - Мда? И сколько ты ему проиграла?
        Мирра вскочила с шезлонга, пнула столик и угрожающе двинулась на Септимуса, нацелив в него пухлый указательный палец. Однако на полпути она передумала и тихо ответила:
        - Три каменоломни.
        - Ты продула три каменоломни мужику, у которого даже щетина растет по уставу?!
        - Отвали...- она уткнулась лицом в плечо Септимуса и трагически зашептала. - Понятия не имею, как это получилось. Сначала мы играли...ну, не важно. Потом перешли на булыжники. Первый раз я у него выиграла, потом проиграла, потом снова выи...нет, проиг...короче, я не помню, но в конце концов я спустила три каменоломни.
        - Бедняжка.
        - И весь песок пустыни.
        - О...
        - Он меня уделал, Септимус, он меня растер, как сопли по мостовой! Ыыыы!
        - Кхм, - громовым кашлем дал о себе знать Маркус. - Пора платить по счетам.
        Мирра оторвала лицо от плеча Септимуса и гневно рявкнула:
        - Ни за что!
        - Кое-кто обещал оставить меня без трусов, - очень медленно завел Маркус, нависая над Миррой. Учитывая разницу в росте, эффект получился потрясающий: словно кто-то воткнул лопату рядом с жухлым кустиком стручкового гороха.
        Мирра залилась краской и сдавленно просипела:
        - Ты не посмеешь! Это не по-мужски!
        В душу Септимуса закралось тревожное подозрение. Маркус выпрямился и безапелляционно отчеканил:
        - Это "Свиная ляжка"!
        - Ну, не здесь же...
        - Свиная ляжка!
        Мирра стиснула кулаки. Септимус напрягся: похоже, шутки кончились.
        - Хрю, - сквозь зубы процедила Мирра.
        Маркус кивнул и поднял вверх руки с растопыренными пальцами, показывая, что осталось ещё девять раз.
        - Хрю!
        Септимус облегченно вздохнул. Пока Мирра отхрюкивала свой проигрыш, он вернулся к стоящей поодаль Веронике.
        - Они ведь это не всерьез? - опасливо спросила она. - Ну, про песок и каменоломни?
        Септимус усмехнулся:
        - Нет, конечно. Это просто игра, забава, чтобы скоротать время.
        Вероника с сомнением покачала головой:
        - Знаешь, я была не права: этот город вовсе не такой безобидный, каким я его считала. Думаешь, они это делают специально? Ну...выманивают у людей деньги?
        Септимус поджал губы. "Глупый ты ребенок, - хотел сказать он, - за последние полгода ты уже столько всего видела, но так и не сделала выводов. Тебя до сих пор шокирует человеческая подлость! Но я этому рад. Пока есть хоть кто-то, умеющий назвать подлость подлостью, а не ловкостью, деловой хваткой, успешностью, пока остается хоть один такой...наивный идиот, я смогу продолжить путь к Синим горам. Может быть, если мне подфартит, я сумею отыскать ещё парочку таких же кретинов".
        - Специально ли они выманивают у людей деньги? - вслух произнес Септимус. - Кто знает, кто знает.
        ***
        Маркуса не учили защищать. Его натаскивали на убийства. Однако благодаря Мирре и компании он быстро сумел адаптировать свои навыки под относительно мирные задачи.
        Защищать - это то же самое, что убивать, только в полсилы. Например, когда на твою подопечную нападает маленькое человеческое существо, нужно бить его не ножом, а кулаком, причем рассчитать силу удара так, чтобы отправить существо в нокаут, не проломив ему череп.
        Выясняется парадокс: прикончить человека гораздо проще, чем оглушить, ибо во втором случае в игру вступает армия случайностей вроде острых углов, ступенек, торчащей арматуры, слабого сердца жертвы или некстати оторвавшегося тромба. Когда идешь убивать человека, ты ставишь свое везение против его везения. Если намереваешься только оглушить жертву, повезти должно вам обоим.
        Сегодня город Куш благоволил Маркусу. Маленькая угроза, набросившаяся на Мирру, напоролась на кулак и отлетела назад, мягко заскользив по полу. Маркус схватил угрозу за шиворот и припечатал к стене, слегка сдавив горло.
        Угроза оказалась девчушкой лет десяти, одетой по моде эс-шелльских сорванцов, то есть в свободные бриджи и покрытую пятнами майку. На голове девочки был ободок с притороченными к нему треугольными ушами из толстого картона.
        - Живо тащи её к нам в номер! - прошипел Септимус.
        Боковым зрением Маркус увидел, что он зажимает рот пылающей праведным гневом Веронике. Мирра открыла свою комнату, и они гурьбой ввалились внутрь.
        - Вы с ума сошли! - отчаянным шепотом принялась увещевать их Вероника. - Это же ребенок!
        - Ты не поверишь, - жестко оборвал её Септимус, - "этожеребенки" тоже могут убивать.
        - Могут, - подтвердила Мирра.
        Маркус на всякий случай кивнул.
        Конечно, это могла оказаться дочь кого-то из гостей города, от скуки решившая поиграть в войнушку. Но шанс встретить в Куше обычного ребенка был столь же мал, как вероятность быстро найти соль в буфете, где недавно навели порядок.
        Девчонка меж тем очухалась. Тряхнув картонными ушами, она близоруко осмотрела столпившихся вокруг нее людей.
        - Знаете, - яростно прошипела Вероника, подавая девочке смоченную в холодной воде тряпку, - у вас троих не все дома! На, милая, приложи, чтобы синяка не было. Не бойся, я...
        Ладонь девочки рассекла воздух, твердым повелительным жестом прервав излияния Вероники. Затем, кисть сжалась в кулак, из которого выстрелили два пальца, прицельно указав на Маркуса и Мирру:
        - Вы, - грозно начала девочка, - вы пробыли в Куше несколько часов и не сыграли ни в одну игру на деньги?
        Септимус бросил на девчушку заинтересованный взгляд. Эта козявка задала свой вопрос утвердительно-обвинительным тоном, который под силу освоить только профессиональным дознавателям с двадцатилетним стажем. Даже самому Септимусу такой трюк удавался через раз.
        - Кто вы такие?
        Они переглянулись. Девчонка явно перехватила инициативу в допросе. Оставалось лишь выдать в ответ что-нибудь дурацкое и пошлое. Септимус принял позор на себя:
        - Нет, это ты нам скажи: кто ты такая.
        Девочка горделиво тряхнула головой:
        - Я Пум!
        - Пума? - уточнила Вероника.
        - Нет! Пум! Дикая песчаная лисица! Свободный хищник пустыни, рыскающий в поисках негодяев! Во имя Справедливости я очищу этот город!
        У Вероники отпала челюсть.
        - Теперь их две, - в полголоса проговорил Септимус, так, чтобы его услышали только Мирра и Маркус. - Причем мелкая, кажись, боевая модель.
        В подтверждение его слов Пум воззрела на них пламенным взором и провозгласила:
        - Вы не такие, как все. Вы - Избранные! Я сразу догадалась. Нисидзима тоже это понял! Так что скоро вам всем каюк!
        - Что, опять? - устало отозвался Септимус.
        - Мне кажется, - осторожно начала Вероника, - ты заблуждаешься, ну, насчет господина Нисидзимы. Он вовсе не такой плохой, как о нем...
        - Он убийца! - безапелляционно заявила Пум. - Он заманивает людей в свой город и делает с ними ужасные вещи (Септимус усилием воли отключил воображение). Он украл моего отца и удерживает его в плену! Но я, песчаная лисица Пум, положу этому конец! Вы мне не верите, я вижу. Я докажу, что Нисидзима - злодей. Вы тут всего полдня, а я - полгода! Я знаю Куш вдоль и поперек. Вы когда-нибудь бывали в нулевом секторе?
        - Нет, - покачал головой Септимус. - И не собираемся.
        Увы, было поздно. Вероника уже закусила удила:
        - А я собираюсь! Послушайте, думаю, Пум ошибается, но что если кому-то действительно нужна наша помощь? Неужели мы...
        - Вообще-то ты меня не интересуешь, - без обиняков заявила Пум. - Я хочу нанять их.
        Вилочка пальцев вновь уткнулась в Мирру и Маркуса. Септимус почувствовал себя уязвленным.
        Слух Маркуса отмел шелуху и сфокусировался на главном:
        - Нанять? - переспросил бывший государственный убийца.
        Пум кивнула:
        - Не думай, я заплачу. У меня есть деньги! - она вытащила из кармана тощий кошелечек и триумфально потрясла им.
        - Зачем ты напала на Мирру? - спросил Маркус.
        - Хотела проверить тебя в деле. Так ты сможешь убить их всех?
        Маркус молчал. Распространено мнение, что профессиональные убийцы не понимают метафор. Дескать, душегубы для этого чересчур тупы и прямолинейны. На самом деле это миф. Если ты убийца, то тебе постоянно приходится общаться с людьми, верещащими что-то вроде "Сотри эту суку в порошок!", и ты обязан понимать, что речь тут идет вовсе не о способах регулирования популяции собак посредством применения мельниц.
        В данный момент извилины Маркуса вели дебаты, стараясь определить точный объем понятия "их всех". Для принятия решения требовалось уточнить запрос:
        - Кого "всех"?
        - Уродов, которые работают на Нисидзиму. Администрацию Куша.
        Маркус снова замер. Он считал.
        - Да, - последовал наконец ответ. - При правильной организации полная зачистка города возможна.
        - Круто!!! - Пум смотрела на Маркуса с благоговением, словно хромой утенок, неожиданно узревший в небесах гордого беркута.
        - Эй, ребята, притормозите-ка! - Мирра прервала полет смертоубийственной фантазии. - Вы что, всерьез собираетесь устроить здесь геноцид?
        - У меня есть деньги, - напомнила Пум.
        - Нет! - пророкотал Септимус, чувствовавший, что ситуация выходит из-под контроля. - Мы не банда наемников, мы не спасаем города и не уничтожаем их. Завтра мы отсюда уезжаем.
        Внезапно комната заполнилась колокольным звоном.
        - Что это? - вскричала Вероника. - Что происходит.
        Пум фыркнула:
        - Все нормально. Городские часы бьют темную дюжину.
        - И за что они её так? - осведомилась Мирра.
        - Вы не в курсе, да? - догадалась Пум. - В Куше нет нормального дня и ночи. Они говорят: игра должна продолжаться. Здесь сутки делятся на светлую дюжину, когда солнце жарит на полную, и темную дюжину, когда они его убавляют и делают типа сумерек. А сегодня ещё и День Обращения. Слушайте, счас он начнет втирать.
        Панель на стене озарилась зеленоватым светом и заговорила голосом Нисидзимы. Обычно магические ухищрения искажают звук, лишая его притягательности (если таковая имеется). На управляющего города Куш это правило не распространялось. Даже просочившись сквозь мелкое сито магии, его голос оставался приятным во всех отношениях.
        - Уважаемые жители и гости нашего города! Администрация Куша напоминает, что завтра вечером отбывает еженедельный экспресс до Сенсуры. Не все билеты ещё проданы, и если вы разуверились в своей удаче, вы можете бросить дальнейшие попытки добиться успеха. Вы можете покинуть Куш - гостеприимный город, столько времени служивший вам домом. Вы - свободные люди, и ваша судьба зависит только от вас. Но помните: в любом стОящем деле однажды оказываешься перед выбором - или поставить на кон все, или уйти! Удача любит людей верных, трудолюбивых и настойчивых! Слабакам, готовым после первых же мелких трудностей сбежать, поджав хвост, никогда не добиться успеха! Мы, люди круглого города Куш, знаем рецепт счастья! И мы с радостью делимся своими знаниями со всеми, кто этого достоин. С вами, друзья мои! А теперь я хочу поздравить госпожу Лианну, выигравшую сто тысяч на скачках, и господина Фердинанда, сорвавшего джек-пот в тум-тум! Так держать, господа! Не отступать! Не сдаваться!
        Светящаяся панель потухла, но воздух ещё вибрировал, насыщенный самым мощным во Вселенной видом энергии - энергией надежды.
        - Хорош, паршивец, - уважительно причмокнула Мирра.
        - Те люди, они действительно выиграли? - спросила Вероника.
        - Ага, - картонные уши Пум заходили ходуном. - И тут же все спустили. Люди часто выигрывают, но никто ещё не уезжал из Куша богачом. И бедняком тоже, кстати. Нисидзима не дает им уйти, зуб даю!
        - Он что, их убивает и маринует в бидонах? - скорчила скептическую рожу Мирра.
        - Вряд ли. Слишком большой расход бидонов, - в Маркусе не вовремя проснулся практицизм.
        Вероника позеленела и схватилась за горло.
        - Ха-ха, - отчетливо произнесла Пум. - Какие нафиг бидоны! Хуже: он заставляет должников работать!
        - О негодяй!!! - вскричал Септимус, но тут же отбросил сарказм: - Постой-постой, так вот как ему удается удержать на плаву такую махину! Получается, Куш фактически находится на самообеспечении? Люди сюда приезжают, просаживают деньги и отрабатывают долги, вкалывая на город?
        - Ага, - подтвердила Пум. - За это Нисидзима разрешает им играть дальше. Говорю ведь: жулик!
        - Они что, - скривилась Вероника, - продолжают играть даже после того, как спустили все деньги? Неужели они совсем...дураки?
        - Они люди, - пожал плечами Септимус. - Никто не хочет, чтобы его назвали слабаком или неудачником. "Есть мечта? Иди к ней. Не получается идти? Ползи к ней. Не можешь ползти? Ляг и лежи в направлении мечты!"
        - Это Людвиг так, по-моему, говорил? - вспомнила Вероника.
        - Да, - подтвердила Мирра. - И когда он это говорил, глаза у него были какие-то...бррр...странные.
        - Он и папу моего обманывает, - Пум резко вернула разговор в нужное ей русло. - Так вы мне поможете?
        - Да, - сказала Вероника.
        - Нет, - сказал Септимус.
        - Я останусь! И силком ты меня больше не утащишь!
        - Ладно, только действовать будем по-моему!
        Пум окрысилась:
        - Вас я не спрашиваю! - она повернулась к Мирре и Маркусу: - Вы поможете?
        Повисла неловкая пауза, имевшая самые печальные последствия для стоявшего в номере стула: он получил пинок от разъяренной Мирры, ударился о стену, сломал спинку и лишился ножки. Что поделать: невинные страдают всегда.
        - Значит так, - процедила Мирра, - мы разыщем твоего непутевого папашу и увезем его из города. Если надо - насильно. На большее не рассчитывай! Ребята, вы со мной?
        Вероника горячо закивала. Септимус пожал плечами и пробурчал что-то, похожее на согласие.
        - Маркус, - прищурилась Мирра: - а что насчет тебя?
        Вопрос был излишним: Маркус последовал бы за Миррой хоть в жерло вулкана, хоть на встречу выпускников.
        ***
        Они долго и горячо спорили, как разделиться, чтобы, шатаясь по городу, привлекать минимум внимания. Пум была непреклонна: она, во-первых, не собирается сидеть в номере и ждать их возвращения, а во-вторых, пойдет только с Маркусом и Миррой. Если на первый пункт ультиматума Септимус согласился, то второй категорически отмел.
        - Не понимаю, в чем проблема? ­ скрестив руки на груди, вопрошала Мирра.
        - Проблема в том, что мне знакомо чувство ответственности! Я не пущу вас вдвоем да ещё и с этой звезданутой пигалицей!
        - Пфф! Днем ты сам просил Маркуса шпионить за мной! Что изменилось?
        - Все! И не шпионить, а присматривать! Ты не думала, что эта малявка водит нас за нос? Не думала, что её мог подослать Нисидзима: специально, чтобы тебя спровоцировать?
        - Думала!
        - И что?
        - Ничего! Я, видишь ли, не законченный параноик вроде тебя! Я хочу помочь ребенку!
        - Хрена с два! Тебе просто нужен был повод, чтобы взять Нисидзиму в оборот! Признайся: он раскусил тебя, ты не знаешь, как, и у тебя свербит все выяснить! Так что не прикрывайся благородными мотивами!
        - Да какая разница, почему я берусь ей помочь?!
        - Смеешься? Какая разница?!
        - Да! Какая разница? По-твоему ведь мотивы поступков - не главное.
        - Когда это я такое говорил?
        - Сегодня! Когда защищал Нисидзиму! Припоминаешь? Не важно, почему он пустил нас в свой город, главное, что он спас нам жизнь! Чьи слова?
        - Не передергивай! Я имел в виду совершенно другое!
        - И что же?
        - Другое!
        - Что?!
        - Дру-го-е!!
        - Они женаты? - лениво спросила Пум.
        - С чего ты взяла? - удивилась Вероника.
        - Да так, подумалось просто. Долго они ещё собираются орать?
        - Так что это за "другое"? Ну же, объясни!
        - Ты все равно вывернешь мои слова наизнанку!
        - А ты попробуй!
        - Пойдемте ко мне, - предложила Вероника. - Им, по-моему, надо разобраться друг с другом. Или с самими собой.
        - Ты видела в Куше своего отца? - спросила Вероника, когда они с Маркусом и Пум перешли в другую комнату. За стеной гремел симфонический скандал.
        Пум кивнула:
        - Он сказал, что не может уехать, что проиграл много денег, и поэтому Нисидзима его не отпустит.
        - Можно выкрасть долговые расписки твоего отца, - предложил конструктивно настроенный Маркус.
        - Знать бы только, где они, - печально возразила Вероника.
        - В сейфе, в кабинете Нисидзимы, - небрежно бросила Пум. - Я слышала, как зеленые об этом говорили. Все долговые расписки он хранит у себя. Их это жутко злит - уж не знаю, почему. Но кабинет я так и не нашла. Зато отыскала комнату, где этот хлыщ живет.
        В её голосе появились хвастливые нотки.
        - Маленькие девочки не должны подглядывать за взрослыми мужчинами, - назидательным тоном произнесла Мирра, возникнувшая в дверном проеме.
        - Чья бы корова мычала, - мрачно буркнул Септимус, вталкивая её в комнату и входя следом.
        - Я ведь не маленькая, - возразила Мирра.
        - А ведешь себя...
        - Я не маленькая!!! - гневно завопила Пум, одним прыжком вскочила на кровать Вероники и, выставив вперед руки на манер когтистых звериных лап, угрожающе зашипела. - Я Пум! И...- внезапно её боевой настрой схлынул, и Пум залилась краской, - и у меня был старший брат! И я...я не маленькая, поняли? Я кое-что видела. Когда пробралась в комнату Нисидзимы. Он был в душе и...и он там делал кое-что странное.
        - Представляю! - на Септимуса напала беззаботная веселость.
        Мирра секунды три силилась сдержать смех, но потом махнула рукой и захохотала в голос. Вероника покраснела и закашлялась. Лишь Маркусу удалось сохранить философское спокойствие. Абсолютно ровным, будничным тоном он произнес:
        - Вряд ли это имеет отношение к делу.
        Их реакция привела Пум в бешенство. Подпрыгнув на пружинистой кровати чуть ли не до потолка, она заорала:
        - Все вы дураки! Дураки глупые! Я что, по-вашему, совсем ничего не понимаю, да?! Он там был один, говорю вам, один! С ним не было женщины, ясно вам?!!
        Эта фраза стала последней каплей. Свекольно-красная Вероника пулей вылетела из комнаты. Септимус рухнул на стул и закрыл лицо руками, плечи его тряслись от хохота. Мирра билась в истерике, утирая слезы и время от времени почти жалобно вскрикивая "ой, не могу! щас лопну!".
        Смертельно оскорбленная Пум метнулась к двери, но её удержал Маркус. Он единственный по-прежнему оставался спокойным и непроницаемым. Схватив Пум за воротник, он усадил её обратно на кровать. Девчонка попыталась вырваться, но это было так же бесполезно, как отклеивать ценник от пластиковой упаковки. Сдавшись, Пум бросила на Маркуса доверительный взгляд и, шмыгнув носом, пожаловалась:
        - Они надо мной смеются!
        - Да, - кивнул Маркус.
        Пум, ещё не привыкшая к его своеобразной манере общения, опешила. Её рот несколько раз открылся и закрылся, словно решая, какую из толпившихся в голове фраз, выпустить в свет. Наконец Пум пропищала:
        - Но я говорю правду! Я видела кое-что странное! Сложно объяснить...Я не поняла, что это было, но...
        Она смолкла, а потом заплакала.
        Вернулась Вероника. Бросив на Мирру и Септимуса осуждающий взгляд, она приобняла Пум за плечи:
        - Идем в ванную, умоешься прохладной водичкой.
        Зареванная "песчаная лисица" подчинилась. В ванной зашумела вода.
        - Бред какой-то! - покачал головой Септимус. - Я сразу говорил: не надо было связываться с этой малявкой. "Кое-что странное". Зараза! Лично мне чихать с высокой елки, чем этот парень занимается у себя в душе. Я просто хочу свалить отсюда поскорее. Я уже мечтаю попасть на конференцию медиков. Вот честно! Сидели бы сейчас в прохладном зале, приобщались к достижениям науки: пестики-тычинки, кишки, дезоксирибонуклеиновая кислота! Красотища!
        Мирра кончиком пальца смахнула с глаз слезы и пристально посмотрела на Маркуса:
        - Как тебе это удается?
        - Что?
        - Не ржать.
        Маркус недоуменно пожал плечами:
        - Она ребенок. Она увидела нечто по её мнению странное и сообщила об этом. Здесь нет ничего смешного.
        Септимус и Мирра переглянулись. Веселость испарилась, как первая зарплата. Странно чувствовать себя моральным уродом даже по сравнению с человеком, чья профессия - убивать.
        - Ладно, - медленно проговорила Мирра, - что бы там ни было, её папаша по маковку в долгах - это факт. Надо искать кабинет Нисидзимы. Эй, мелкая!
        Из ванной в сопровождении Вероники вышла Пум. Её лицо слегка припухло и приобрело розовато-лиловый оттенок - частично из-за слез, частично из-за встречи с кулаком Маркуса.
        - Чего? - хрипло проворчала песчаная лисица.
        - Есть свежая мысль: почему бы не поискать административное помещение в административном секторе?
        - А?
        - Кабинет Нисидзимы, говорю. Может, он в нулевом секторе?
        - Самая умная, да? - Пум плюхнулась на кровать и скрестила руки на груди. - Я там уже сто раз искала. В нулевом секторе только склады, кухня, прачечная, кузница, куча мастерских, ремонтное оборудование, теплицы и дорога смерти.
        - Что-что? - насторожился Септимус.
        - Склады, кухни...- монотонно завела Пум.
        - Нет, последнее. Ты сказала "дорога смерти"?
        - Ага. Типа полосы препятствий со всякими огромными молотками, острыми кольями, маятниками, тонюсенькими мостиками надо глубоким рвом с водой и прочей трихомундией. Любой игрок может поставить свои долги на кон и попытаться пройти дорогу смерти. Получится - все его долги сгорают.
        - А если не получится? - драматическим шепотом спросила Вероника.
        Пум выразительно чиркнула большим пальцем по горлу и добавила:
        - Дело добровольное. Никто никого туда на веревке не тащит. За полгода было всего четыре игры. Это вам не шарики под пивко швырять: тут реально шкурой рискуешь. Правда, насмерть никого не убило. Но потрепало их будь здоров.
        Воздух похолодел от мрачного молчания. Комната наполнилась силуэтами огромных молотков, которые расплющивали крошечных людишек. Призрачные копья вонзались в тела, превращая жертву в дикобраза. Тонкий мосток, не шире ладони, переламывался пополам, сбрасывая бегущего человека на дно ямы с крокодилами...
        - Почему в нулевом секторе? - голос Маркуса рассеял наваждение.
        - Потому что это секрет, - пояснила Пум. - В Куше типа как нет должников. И смертельно опасных игр тоже нет. Но кому надо, тот все знает. Зеленые всегда предупреждают об игре: вот эта панелька загорается желтым и пищит "тю-тьвиии!" Если человек не в теме, ему говорят, мол, обычная проверка системы оповещения. Остальные топают в нулевой сектор. Подходишь к любым воротам и говоришь: "посмотреть на погулять". И тебя пропускают.
        - Пфф! Дурацкий пароль, - фыркнула Мирра. - Не могли придумать что-то, например, о продаже шкафа?!
        - Зато по ошибке такую белиберду не ляпнешь, - возразил Септимус. - Ты уверена, что в нулевом секторе кабинета Нисидзимы нет?
        - Зуб даю, - поклялась Пум. - Из персонала там только надзиратели - хмыри в сером. Зеленые уроды приходят поглазеть на дорогу смерти. Нисидзима вообще не появляется. Говорю вам: надо обыскать его квартиру!
        - Взлом с проникновением, - мечтательно протянула Мирра. - Ещё немного, и для меня это станет хобби. Думаете, в местных лавках можно разжиться самоучителем по взлому сейфов?
        ***
        Говорят, некоторые города способны влиять на реальность. Например, Сенсура - культурная столица континента, и все, кто пересекает её границу, моментально становятся более воспитанными и образованными. Даже распоследний гопник, который за всю жизнь прочитал только надпись на заборе, и ту не понял, после двух дней в Сенсуре уже способен поддержать беседу об экзистенциальной природе Бытия.
        Круглый город Куш, вне всякого сомнения, тоже перекраивал реальность на свой манер. Он возводил в ранг нормы то, что в любом другом месте сочли бы массовым помешательством.
        Септимус чувствовал, как реальность Куша постепенно поглощает и его. Глупо, глупо слоняться по городу в надежде наткнуться на дверь с табличкой "Кабинет, где спрятаны долговые расписки"! По уму, нужно приклеиться к Нисидзиме, как репей к собачьему хвосту, и следить за управляющим, пока он сам не приведет их в свой кабинет. Вот только блистательный хозяин Куша был неуловим: в его распоряжении находились личные летающие платформы и вся магическая инфраструктура города. Им нечем было крыть. Разве что пойти на поводу у Пум и вломиться в личные покои Нисидзимы. Дурной план. Но альтернативы не было. В итоге Веронику оставили дежурить в гостинице, Септимус отправился гулять по городу, чтобы отвлечь внимание и, если повезет, разжиться шальной информацией. Мирра с Маркусом в компании Пум пошли обыскивать жилище Нисидзимы. Они здорово рисковали: Нисидзима в любой момент мог заявиться домой. Но круглый город Куш благоприятствовал риску и безумству.
        Септимус шел вдоль двадцатиметровой стены, отделяющей тридцать шестой сектор Куша от нулевого. Вдоль стены тянулась повторяющаяся надпись, намалеванная зеленой краской: "Служебный сектор! Вход строго по пропускам!". Через каждые пятьсот метров располагались полукруглые зеленые калитки, отчего издалека стена казалась многоглазым чудовищем. Монстр пожирал людей. Хмурые, сосредоточенные, суетливые, они спешили к ближайшей калитке, отточенным движением прикладывали к ней круглые жетоны и исчезали внутри. Септимус готов был поклясться, что половину этих людей он видел в игровых секторах в качестве гостей города.
        Поразмыслив, Септимус решил перелететь в первый сектор, примыкающий к другой стороне нулевого. Он рассчитывал взглянуть на нулевой сектор сверху. Однако не тут-то было: платформа поднялась метров на десять вверх и заскользила по узкому глухому с четырех сторон туннелю, проложенному сквозь нулевой сектор.
        В стене первого сектора тоже были калитки, только желтые. Через них нулевой сектор исторгал "гостей города" - деловых, важных, дрожащих от нетерпения и азарта.
        Септимус не исключал, что Пум - агент Нисидзимы. Но что касается нулевого сектора девчонка, похоже, не врала: значительная часть "гостей города" состояла из должников, которые пахали на благо Куша за право продолжать игру.
        Следуя за толпой, Септимус вошел в трехэтажное здание, где располагались залы для игры в кости и ресторан. Среди гостей, одетых кто во что горазд, сновали единообразные работники Куша, облаченные в зеленую униформу.
        Персонал. Обезличенные люди. Ходячее приложение к меблировке. "Вы - хозяева, мы - обслуга", - словно говорили они. Но это была иллюзия, фокус. Человеческий разум - прелюбопытнейшая штука. Не нужно угрожать. Не нужно обманывать. Просто создай у человека впечатление, что он полностью контролирует ситуацию, и он собственными руками выроет для себя глубокую яму с идеально гладкими стенами. Тебе нужно лишь согнуться в низком поклоне и громко восхищаться его талантом землекопа.
        Септимус заметил группку бородатых мужчин, с которыми ехал в экспрессе до Ла-Буды. Напустив на себя высокомерный вид, они украдкой рылись по карманам и озабоченно пересчитывали мелочь.
        Истинные повелители города Куш ходили по залам, надежно замаскированные зеленой униформой, пряча клыки за приклеенными к лицам подобострастными улыбками.
        "Что же мы творим? - подумал Септимус, ощущая подступающую к горлу панику. - Мы вознамерились охотиться на зверя в его собственном логове! И я добровольно участвую в этом идиотизме! Да! Мы же теперь благородные герои, мы устроили все это ради воссоединения девочки с её отцом. Неизвестной, подозрительной девочки, которая свалилась, как снег на голову. Кстати, как эта малявка вообще проникла в город и почему её до сих пор не изловили? Неужели всемогущего Нисидзиму обвела вокруг пальца десятилетка с картонными ушами? Это дело не просто плохо пахнет - оно воняет, как двухнедельных труп грязной свиньи, страдавшей от гангрены и несварения желудка. Но Вероника слишком наивна, чтобы это понять, Мирра слишком упертая, чтобы отступить, Маркус слишком предан Мирре, чтобы возражать, а я...Я попросту дурак, ставший на старости лет сентиментальным размазней. Поэтому сейчас я не сплю у себя в номере, а играю тут в разведчика".
        Септимус старался вести себя непринужденно. Однако он чувствовал на себе обжигающие взгляды зеленых костюмов. А может, это тоже была иллюзия?
        Внезапно ресторан погрузился в полумрак, а под потолком возник большой светящийся шар. Раздались изумленные возгласы.
        - Внимание, внимание! - голосом Нисидзимы объявил светящийся шар. - В нашем ресторане разыгрывается три столика с зеленой лампой. Сегодня принять участие в розыгрыше могут не только обладатели золотых императорских карт, но и все желающие! Прошу, дамы и господа! Приобретайте купоны с выигрышными номерами! Победителей мы объявим ровно через девять минут!
        Освещатели вновь вспыхнули с прежней силой. Толпа ломанулась к столикам, где чопорные зеленые костюмы продавали купоны по цене пятьсот монет за штуку.
        Какая-то старушка в шляпке с черной вуалью купила сразу пять купонов и теперь жадно перебирала их, бормоча под нос номера. Септимус деликатно наклонился к ней и тихо спросил:
        - Извиняюсь, а что особенного в этих столиках с зеленой лампой?
        Глаза старушки вытаращились сквозь сеточку вуали. Выразительно кашлянув, она, проглатывая "л", изрекла:
        - Молодой человек, это столики с зеленой лампой!
        - Да, - вкрадчиво согласился Септимус. - Так что в них особенного?
        Старушка посмотрела на Септимуса так, словно бы он только что снял перед ней штаны, и повторила:
        - Зеленая лампа!
        Покачивая головой и ворча что-то про глупую, невоспитанную молодежь, старуха удалилась.
        Септимус отошел к стене, где кучковались три зеленых костюма. Украдкой озираясь по сторонам, они в хвост и в гриву частили Нисидзиму с его купонами. Значит розыгрыш столиков с зелеными лампами - тоже затея управляющего.
        - Здравствуйте. Меня зовут Кидака. Могу ли я быть вам полезен?
        Зараза! Увлекшись болтовней зеленых костюмов, Септимус не заметил, как из толпы вынырнул их коллега. Судя по его выправке и по взглядам, брошенным на него болтунами, этот человек был здесь за главного.
        Оценив обстановку, Септимус включил лицо "ой, не бейте меня, дяденьки" и сокрушенно промямлил:
        - Я так и не решился приобрести купон! Зря, наверное. Ваш управляющий, господин Нисидзима, намекал, что я смогу купить купон со скидкой...
        Он подвесил окончание фразы в воздухе и воззрел на Кидаку доверчивыми глазами новорожденного теленка.
        - Увы, господина Нисидзимы тут нет, а я не наделен полномочиями предоставлять скидки, - говорил он любезно, однако глаза его полыхали ледяной жаждой убийства.
        При иных обстоятельствах Септимус обязательно бы разговорил Кидаку и вытянул из него максимум информации. Но сейчас его заботило совсем другое. Чувствуя, как пол медленно уползает у него из-под ног, Септимус небрежно спросил:
        - Когда же он успел уйти?
        - Его здесь и не было, - сухо отозвался Кидака.
        - Но голос...
        - Ах, вы об этом. Это был помнящий кристалл. Прошу прощения, вы, наверное, с Запада?
        - Да...
        - Значит, до ваших краев эта инновация ещё не дошла. Особый искусственный кристалл, способный запомнить звуковое сообщение длительностью до полутора часов. Куш огромен, и мы не можем лично присутствовать во всех секторах одновременно. Приходится прибегать к маленьким магическим ухищрениям, - он чуть слышно фыркнул и продолжил с плохо скрываемым раздражением: - Думаю, наш уважаемый господин Нисидзима пошел домой отдохнуть. Трудно поверить, но даже ему иногда требуется сон.
        ***
        - А голову, голову ты ему оторвать сможешь? Чтобы прямо вот "хрясть!" - и все?!
        - Шею свернуть, что ли?
        - Ну да!
        - Могу.
        - А пальцы переломать? По одному, каждую косточку? Чик, чик, чик! Можешь?
        - Да.
        - А вот так, чтобы горло перерезать одним движением от уха до уха - жжжух? Можешь?
        - Могу.
        - Круто!!! А...А...А...
        - Ну и дети пошли, - пробормотала Мирра, вынужденная уже полчаса слушать обмен репликами между восторженно кровожадной Пум и профессионально бесстрастным Маркусом.
        - А придушить его так, чтобы глаза из орбит повылазили и язык вывалился?
        - Могу.
        - А...
        - Слушай, ребенок, - взорвалась Мирра, - дядя Маркус способен уконтрапупить человека ста восьмьюдесятью двумя способами - и это не считая различных вариаций. При желании он даже может завязать каждую конечность жертвы красивым бантиком. НО! Но сейчас наша задача - проникнуть в квартиру Нисидзимы. Так что сосредоточься на практических вещах!
        Зеленокостюмный персонал города обитал в тридцатиметровой башне, возвышавшейся в центре Куша, куда сходились все сектора. Попасть внутрь можно было только по специальному жетону, и пронырливая Пум сумела достать себе заветный пропуск.
        - Я стырила его у одного ротозея. Его за это вышвырнули из Куша, - девчонка светилась самодовольством.
        Воровато оглядевшись, Мирра приложила жетон к матовой панели у входа. Башня раззявила двери, позволив незваным гостям войти. Троица взломщиков на цыпочках прокралась к магической платформе. Пум нажала на кнопку верхнего этажа, и они плавно заскользили вверх.
        - Ни тебе охраны, ни колючей проволоки, - пробормотала Мирра. - Или эти ребята беспечные идиоты, или мы вот-вот крупно вляпаемся.
        - А чего им бояться? - успокоила её Пум. - Кругом пустыня, а в городе у них каждая блоха на учете.
        - Тебя ведь они проворонили, - заметила Мирра.
        - Я приплачиваю одному чуваку, чтобы он рассказывал, типа я его сестра. Говорю же: у меня есть деньги!
        - А их ты у кого тыришь? - ядовито поинтересовалась Мирра, но тут платформа остановилась, и вопрос остался без ответа.
        Апартаменты управляющего занимали целый этаж. Пум приложила палец к губам, указала на зеленую металлическую дверь и свистящим шепотом сообщила:
        - Сюда.
        Маркус без лишнего шума расправился с дверным замком, и троица проскользнула в квартиру Нисидзимы. Для перестраховки Маркус запер дверь изнутри.
        Мирра окинула взглядом полутемную комнату и поёжилась:
        - У них что, даже системы магического оповещения нет? Я-то думала, как только вскроем дверь, нас сразу повяжут. Маркус, что думаешь?
        Маркус, к тому времени уже успевший бегло осмотреть все комнаты, сообщил:
        - Здесь только мебель.
        - Ага, у тебя дома тоже была "только мебель", - Мирру уже трясло. - Надо искать тайник: наверняка у этого парня дюжина волшебных палочек припрятана в коробке из-под обуви или ручной зверопотам живет на кухне. Вообще как-то здесь простовато, а? Где парчовые занавески, где золотые унитазы, где, в конце концов, домашние тапки, сшитые юными девственницами из ушей молодого гиппопотама?
        Пока она болтала, Маркус вел методичный обыск. Пум хвостиком увивалась за ним, ловя каждое движение.
        - Только мебель, - повторил свой вердикт Маркус. - Он не держит дома ничего ценного. Все верно: башня не охраняется, потому что сторожить тут нечего. Надо искать кабинет.
        - Просто квартира? Место для поесть и поспать, да? - Мирра стукнула кулаком по ладони. - Зараза! А если какой-нибудь шибзданутый игрок решит разнести здесь все к едрене-фене? Или укокошить кого-то из персонала Куша? Управляющего, к примеру?
        - Значит, так тому и быть, - отозвался Маркус, беря Пум за плечо и направляясь к двери. - Пойдем отсю...
        Он осекся и замер в боевой стойке. Нож в его руке ощерил лезвие. Мирра не слышала шагов, но догадалась, что Маркус заметил угрозу.
        - Никаких убийств! - шепотом заверещала Мирра.
        Маркус не стал спорить. В мгновение ока спрятав нож, он сгреб в охапку Мирру и Пум и потащил их в соседнюю комнату.
        Всегда продумывай пути отступления! Эту истину помнит каждый, чья работа связана со смертельным риском. Потому что люди с плохой памятью на таких должностях долго не живут. Осматривая башню и покои Нисидзимы, Маркус заметил, что, во-первых, каждый этаж опоясан парапетом, и во-вторых, окно в спальне Нисидзимы открывается очень легко, а подоконник не загроможден вещами.
        Пока дверь в квартиру управляющего отворялась, Маркус успел выбраться на парапет и заставить обеих своих подельниц последовать за собой.
        Почти сразу он понял, что попал в крайне затруднительное положение. Одной рукой Маркусу приходилось удерживать Пум: бесстрашная девчонка чуть ли не танцевала на узкой полосочке парапета, рискуя сверзиться вниз. Другую руку Маркуса стискивала Мирра, которая от ужаса боялась лишний раз вдохнуть. Все трое представляли собой оригинальную скульптурную композицию на высоте трех десятков метров над землей.
        С огромным трудом Маркусу удалось вместе со своими спутницами переместиться правее, чтобы их головы не торчали напротив окна.
        Меж тем в спальне зажегся свет. В окне замаячил силуэт Нисидзимы.
        - Когда он пойдет в ванную, мы быстро выберемся и уйдем, - прошептал Маркус.
        - Нас застукают! - сквозь зубы заклокотала Мирра.
        - Тогда Маркус свернет ему шею! - жизнерадостно предложила Пум.
        - Мне уже плевать, - Маркус уловил в голосе Мирры ту степень паники, после которой люди обычно совершают необдуманные поступки: например, очертя голову сигают с тридцатиметровой высоты. - Эта долбанная стена ходит ходуном! Я сейчас упаду! Мы все сейчас упадем! Маркус, миленький, сверни ты этому зеленому ублюдку шею, и пойдем уже отсюда!
        Несколько секунд Маркус сверлил Мирру взглядом, после чего пришел к выводу, что это был не рациональный приказ, а всплеск эмоций, о котором она впоследствии будет сожалеть. Почему бессмертная Мирра подвержена чисто человеческим страхам, Маркус в толк взять не мог.
        Он все ещё размышлял об этом, когда заметил в спальне движение. Нисидзима вышел. Маркус бесшумно отворил окно. Висевшая у него на руке Мирра жутко мешала, поэтому пришлось изловчиться, чтобы заглянуть в комнату через её плечо.
        Едва Маркус решил, что путь свободен, Нисидзима вернулся в спальню. Им очень повезло: управляющий не стал включать свет, а сразу улегся в постель.
        - И что теперь? - прошептала Мирра.
        - Подождем, пока он уснет, - отозвался Маркус.
        - А потом прирежем его в кровати? - с надеждой спросила Пум.
        - Нет. Просто потихоньку уйдем.
        Спустя несколько бесчеловечно долгих минут Маркус вновь решился заглянуть в комнату. Судя по ровному дыханию, Нисидзима спал. Маркус приложил палец к губам и жестом велел Мирре лезть в комнату. Ответом был всполошенный взгляд и быстрое мотание головой. Маркус по привычке сдержал вздох. Придется ему лезть первым, а потом втаскивать Мирру и Пум. Затея самоубийственная. В себе Маркус был уверен, но его напарницы-дилетантки вряд ли сумеют обойтись без шума.
        Готовясь забраться в комнату, Маркус уже прикидывал, как вырубить Нисидзиму поделикатнее, и вдруг спальня вновь пришла в движение.
        Мирно спавший Нисидзима внезапно вздрогнул, будто его щелкнули по носу, и поднялся с видом человека, который твердо решил, что день окончен, но, погружаясь в праведный сон, вдруг вспомнил, что не покормил кота. В темноте он наощупь отыскал блестящую панельку на стене, стукнул по ней кулаком и нарочито бодрым голосом объявил:
        - Внимание! Тревога! Пожар в пятом секторе! Прием! - после чего уткнулся носом в стену и тихонько всхрапнул.
        Панель мигнула и раздраженно отозвалась:
        - В пятом секторе нет никакого пожа...ЧТО?!
        За невидимой спиной голоса раздались приглушенно-сдавленные звуки - верный признак тщательно скрываемой суеты:
        - Прием, - в голосе слились удивление, недоверие и ненависть. - Только что произошло возгорание в пятом секторе. Ситуация под контролем. Пожар локализо...
        - Вы должны тщательнее следить за безопасностью, - не дослушав, отчитал его Нисидзима, ударом кулака погасил переговорную панель, рухнул на кровать и уснул.
        Мирра и Маркус, наблюдавшие эту странную сцену через приоткрытое окно, переглянулись.
        - Может, он сам подстроил этот пожар - в воспитательных целях? - высказалась Мирра.
        Маркус пожал плечами.
        - Что там? Ну что там? - теребила его за рукав Пум.
        - Ждем, пока Нисидзима уснет, - пояснил Маркус.
        - Давайте ему колыбельную споем, что ли, - в бешенстве прошипела Мирра. - Я больше не могу здесь стоять! Здесь высоко! Парапет раскачивается!
        - Ничего он не раскачивается, - фыркнула Пум. - Он же к стенке прикреплен!
        - Значит, вся башня шатается! Кто-нибудь, снимите меня отсюда!!! Меня никто не предупреждал, что придется играть в паука-мутанта! Маркус!!!
        Ну вот опять. "Маркус". Он пожевал губами несуществующую соломинку. За жизнь Мирры он был спокоен: бессмертной не страшно даже падение с огромной высоты. Но она нервничала. Она боялась. Ей было плохо. И это было неправильно. Более того, Маркус ощущал собственную ответственность за её состояние. Чувство одновременно и досадное, и приятное.
        - Попробуем выбраться через другое окно, - изрек он. - Но для этого надо до него дойти. Мирра?
        - Идти??? Имеешь в виду, мне придется идти по этому долбанному наросту на этой сраной башне?
        - Да. Если хочешь...я могу тебя понести.
        - Ага. Навернемся вместе. Отличная идея! Отомстим им всем: пусть угребутся счищать нас с земли! Нет! А нельзя подождать, пока этот дупель выспится и отвалит?
        - Он ведь может и несколько часов проспать, - сдержанно заметил Маркус. - А мы тут как на ладони. При ярком свете нас увидят с любой платформы. Надо идти.
        Поджав губы, Мирра кивнула.
        Очень медленно они двинулись вдоль стены. Впрочем, осторожность соблюдали лишь Маркус и Мирра. Пум скакала беспечной горной козой, да ещё и подгоняла своих спутников. Достигнув соседнего окна, они обнаружили, что оно надежно заперто. Раздался скрежещущий звук, будто тяжелый старый диван волокут по деревянному полу: это бесилась Мирра.
        Следующие два окна тоже были намертво закупорены. С четвертой попытки им повезло: окно было закрыто только на нижний шпингалет, да и тот попал мимо гнезда. Стараясь не шуметь, Маркус приоткрыл окно, сдвинув при этом какие-то емкости, загромождавшие подоконник. Мирра, одной рукой судорожно вцепившись в раму, просунула другую руку в образовавшуюся щель и подняла шпингалет.
        - Что этот козлина понаставил на подоконник? - возмутилась Мирра.
        - Только не сшиби там ничего, - предупредил Маркус.
        - Ага, попробуй тут не сшибить! В эту дыру ни ты, ни я не протиснемся. Эй, мелкая, полезай внутрь и убери с подоконника всю эту дрянь.
        Маркусу и Мирре пришлось отодвинуться назад, чтобы Пум сумела подобраться к окну. С помощью Маркуса девчонка забралась внутрь. В ту же секунду раздалось приглушенное оханье.
        - Что там? - сдавленным шепотом вскрикнула Мирра.
        - Кактусы, - голова Пум показалась в окне. Болезненно морщась, девчонка потирала руки. - У этого придурка весь подоконник в кактусах. Колючие!
        - Не копайся. Открывай быстрее, - велела Мирра.
        Ворча под нос ругательства, Пум изгнала армию кактусов с подоконника. Путь был свободен.
        Неуклюже дрыгая ногами, Мирра ввалилась в комнату.
        - Кхыыы! - что-то глухо шмякнулось об пол, а Мирра заскакала на одной ноге.
        Маркус в полуприседе замер на подоконнике:
        - Что случилось?
        - Кактусы! - чтобы не разбудить Нисидзиму, Мирре каким-то чудом удавалось кричать внутрь себя. - Эта дура составила их на пол!
        - Сама ты дура! - парировала Пум, но тут же напоролась на торчащие иглы.
        Пока они водружали кактусы обратно на подоконник, в Маркусе крепло предчувствие, что добром эта история не кончится.
        Темнота превратила обычную комнату в полосу препятствий, где стол с острыми углами оказывался безобидной тенью, а тень - столом. Подумав, Маркус рискнул воспользоваться карманным освещателем. В голове пронеслась мысль, что сейчас они увидят в дверном проеме Нисидзиму со зверским выражением лица. Но лучик освещателя озарил пустую комнату.
        - За мной, шаг в шаг, - шепотом велел Маркус, пряча освещатель в карман.
        На цыпочках они пересекли комнату и очутились в гостиной. Справа находилась спальня Нисидзимы, дверь которой была приоткрыта, поэтому Маркус не решился воспользоваться освещателем, а доверился собственной памяти.
        Аккуратно. Тихо. Тот сгусток тьмы - это диван. Берем левее, чтобы не наткнуться на журнальный столик. Сбоку будет шкаф со стеклянными дверцами: не врезаться бы! Идем прямо: там дверь в коридор. А справа от нее - столик с напитками: руками елозить экономно, чтобы не поронять бутылки! Так. Теперь нащупать дверную ручку. Где-то здесь, где-то...
        Пальцы Маркуса коснулись чего-то теплого и живого.
        Если бы на месте бывшего государственного убийцы Эс-Марини оказался обычный человек, он тут же бы удрал с воплями ужаса. Маркус инстинктивно поджал пальцы и замер. Может, у Нисидзимы есть кот? Но тогда бедное животное абсолютно лысое и носит хлопковую рубашку.
        Маркус напряженно вгляделся во мрак. У стены, между столиком с напитками и дверным косяком, стоял человек.
        - Ты чего застрял? - шепотом спросила Мирра.
        - Тихо, - беззвучно выдохнул Маркус. Человек у стены пошевелился и всхрапнул. Что-то глухо упало на мягкий ковер.
        - Что это? - пискнула перепуганная Пум.
        Маркус предпочел промолчать. Он опасался, что фраза "тут кто-то есть" вызовет у его спутниц чересчур бурную реакцию. Отступив на полшага назад, он нащупал дверь, а потом ручку. Одно нажатие - и они спасены. Дверь на хорошо смазанных петлях бесшумно отворилась.
        В коридоре горел тусклый синий освещатель, заливая пространство похоронным светом. Предполагалось, что он поможет человеку, решившему ночью пойти в туалет, не свернуть себе шею. Темная гостиная с кучей мебели, по мнению оформителей интерьеров, в этом отношении опасности не представляла. Маркус бы с ними поспорил.
        Коридорная синева частично осветила гостиную. Между дверью и столиком они увидели Нисидзиму. Управляющий привалился спиной к стене. Его голова была слегка запрокинута назад, а рука сжимала невидимый предмет. Рядом на полу валялся пустой стакан. Нисидзима спал.
        Затаив дыхание, они по очереди прокрались в коридор. Маркус прикрыл дверь. Ещё несколько минут судорожных метаний, выматывающий нервы полет на платформе - и они выбрались из башни.
        - Ну наконец-то! - от сумрака отделился силуэт, оказавшийся Септимусом. - А я ломал голову, как вас вытаскивать из этого дерьма! Он вас видел? Нисидзима?
        Мирра потерла ладонью шею и буркнула:
        - В номере поговорим.
        - Что, он занимался там чем-то странным? - не смог удержаться Септимус.
        Мирра одарила его двадцатикилограммовым взглядом:
        - Не то слово.
        ***
        - Короче, голяк, - подытожил Септимус, когда обмен наблюдениями был окончен. - Мы выяснили, что в Куше опупенные магические технологии, зеленые лампы - это круто, местный управляющий страдает лунатизмом, у него куча кактусов, но нет золотого унитаза.
        - Может, попробовать все же поискать кабинет в нулевом секторе? - неуверенно предложила Вероника.
        - Если этот кабинет вообще существует! - Септимус нетерпеливо поморщился. - Да поймите вы: Нисидзима может хранить долговые расписки хоть в банке из-под чая в бачке своего незолотого унитаза, а подчиненным специально врать про кабинет и сейф.
        - В бачке пусто, я проверял, - вставил Маркус.
        - Вот тебе мой совет, детка, - проигнорировав его замечание, Септимус обратился к Пум, - уезжай отсюда. У тебя есть родственники?
        - Тетя на Эс-Шеллах, - безо всякого выражения отозвалась Пум.
        - Вот к ней и поезжай. Или попросись в какой-нибудь приют. Но брось эту затею: Куш тебе не обыграть!
        Пум молчала. Она словно бы оцепенела и теперь невероятно напоминала Маркуса в дни, когда он ещё служил государственным убийцей.
        - Пум, - ласково начала Вероника, - послушай, давай отдохнем, а завтра встанем со свежими силами и ещё раз...
        - Я хочу спать, - прервала ее девочка
        - Х-хорошо, - слегка смутилась Вероника. - Ложись у меня, мы без труда тут уместимся.
        - Угу.
        Скинув ботинки, Пум как была, в одежде, с головой забралась под одеяло и затихла.
        Уставшие и расстроенные, они разошлись по своим номерам и вскоре уснули. Даже Мирра решила в эту ночь притушить свое сознание, чтобы отдохнуть от будоражащей круговерти прошедшего дня.
        ***
        "Тю-тьвиии!"
        Вероника содрогнулась всем тело и, тяжело дыша, вскочила с кровати. Панель на стене сияла болезненно-желтым светом. Пум нигде не было.
        Вероника бросилась в номер Мирры, и столкнулась с ней в дверях. Полностью одетый Маркус и на ходу застегивающий пуговицы Септимус тоже выбежали из своих комнат.
        Коридор быстро заполнялся людьми. У лестницы замаячили зеленые костюмы. Вероника и остальные поспешили укрыться в комнате Мирры.
        - Все в порядке, - раздался успокаивающий голос. - Обычная проверка системы оповещения. Администрация города Куш приносит извинения за доставленные неудобства.
        - Это то, о чем я думаю? - Вероника испуганно задрожала. - Смертельно опасная игра?
        Септимус медленно кивнул. Вероника побледнела:
        - Нет! Нет-нет-нет! Пум куда-то подевалась! Не могла же она...- Вероника поперхнулась воздухом.
        Мирра взлохматила челку и обречено протянула:
        - Давненько я не смотрела смертельные игры.
        ***
        В небе над Кушем царило настоящее столпотворение: десятки платформ со всего города направлялись к нулевому сектору. У зеленых ворот выстроились очереди нервных людей. Без остановки звучала тихая скороговорка: "посмотреть на погулять".
        Септимус, Мирра, Маркус и Вероника один за другим прошли через зеленые ворота и, повинуясь течению толпы, побрели по нулевому сектору.
        Здесь не было ни роскошных фасадов, ни разноцветья экзотических растений - только однотипные унылые здания.
        Поток людей принес их к высокому дому, крыша которого терялась в плотных облаках. Септимус только сейчас обратил внимание: искусственное небо над Кушем было приветливо чистым, и лишь над нулевым сектором нависал купол густых туч.
        На поверку оказалось, что дом - вовсе не дом, а просто четыре стены, огораживающие арену. Вдоль длинных её сторон тянулся трибуны.
        Септимус до рези в глазах вглядывался в толпу, ища среди пестрой человеческой массы картонные уши.
        - Вот она, - коротко сообщил Маркус и, разрезая толпу, поспешил на противоположную сторону арены.
        Там, в окружении трех зеленых и нескольких серых костюмов, бился в истерике какой-то белобрысый парень, а неподалеку, нервно потрясая картонными ушами, словно бы готовясь к отчаянному безумству, мялась Пум.
        - Говорю вам, это ошибка! - верещал парень. - Я не подавал заявку! Я не хочу! Я не буду!
        - Кончай заливать! - грубо оборвал его один из зеленых костюмов, в котором Септимус узнал господина Кидаку. - Заявка на игру пришла с твоего жетона! Люди собрались. Они жаждут зрелища. Ты ведь не собираешься их разочаровывать? Знаешь, как мы поступаем с теми, кто огорчает наших гостей?
        Отшвырнув двоих зазевавшихся очкариков, Маркус рванул вперед и схватил Пум как раз в тот момент, когда она ринулась к Кидаке. Подоспевший Септимус помог увести брыкающуюся девчонку подальше от персонала Куша.
        - Пустите! Гады! Сволочи! Пустите! - завопила Пум, но её крики потонули в ладони Маркуса.
        Кое-как они дотащили Пум до относительно спокойного уголка, который присмотрели Мирра и Вероника. Септимус схватил девочку за шиворот и встряхнул её, как ртутный термометр:
        - Ты чего удумала, идиотка ушастая?
        - Сам дурак! Я выиграю и освобожу папу!
        Вероника бросила на Пум полный ужаса взгляд. Мирры ударила кулаками по бедрам.
        Септимуса захлестнула ярость. Он чувствовал, что каждый волосок в его бороде дрожит и топорщится. Совершенно не к месту ему вспомнился бравый лейтенант Луций, мечтавший совершить подвиг и ради этого подделавший приказ командования о наступлении.
        - Так ты сперла у того парня жетон и подала заявку на игру? - едва сдерживаясь, выдавил Септимус.
        - Пустите! Я пойду им и скажу...
        - ТЫ НИКУДА НЕ ПОЙДЕШЬ!!!
        Даже на редкость равнодушные обитатели Куша испуганно шарахнулись в стороны. Септимусу уже было плевать:
        - Ты хоть соображаешь, как подставила того парня? Ты понимаешь своей картонной башкой, что из-за тебя его сейчас размажут по арене?!
        - Тише, - одернул его кто-то с верхнего ряда. - Начинается!
        Обливающегося слезами и соплями парня вытолкнули на арену. По трибунам прокатился истошный вопль экстатического восторга.
        Неспешно и величаво из гущи облаков спустились два гигантских молота и четыре несинхронно раскачивающихся маятника, оканчивающиеся лезвиями. Часть арены разверзлась, явив миру тонкий шаткий мосток и торчащие изо рва с водой острые колья. Сразу за мостком оскалились два острых клинка длиной в человеческий рост, которые приводились в движение каким-то мудреным механизмом. В огороженном проволочной сеткой загоне ярились два зверопотами, а над их головами, от одного конца до центра и от центра до другого конца клетки курсировали две маленькие летающие платформы. Септимус не сомневался, что арена таит ещё множество опасных ловушек, и некая его часть хотела вытолкнуть Пум в эту мясорубку. Но другая часть, та, что пробудилась вместе с появлением барьера вокруг Города, стискивала плечо девочки, не позволяя ей совершить очередную глупость.
        Под улюлюканье толпы Кидака разъяснил правила прохождения дороги смерти. Надзиратель в сером костюме дал стартовый сигнал, и белобрысый парень помчался сквозь ловушки.
        Не успел он пробежать и пяти метров, как ему на голову обрушился гигантский молот. Септимус приготовился увидеть кровавый блинчик, но парень каким-то чудом уцелел. Его сшибло с ног и отбросило под другой молот, который также ударил о землю в считанных сантиметрах от белобрысой жертвы чужого героизма.
        Вероника схватила за руку стоявшего рядом Маркуса:
        - Неужели ему ничем нельзя помочь?
        - Просто стой и желай ему удачи, - процедила Мирра.
        - Думаю, ему уже помогают, - медленно произнес Маркус. Он смотрел не столько на жертву, сколько на рассекающие воздух молоты.
        - В смысле?
        - Молотки. Они двигаются по какой-то неправильной траектории. Вот сейчас, смотрите. Видите? Молоток должен был его расплющить, но в последний момент взял левее. Вот опять. Кто-то ими управляет.
        В этот момент парень наконец-то миновал молоты, но только за тем, чтобы полезть прямиком под маятники.
        - Он что идиот, или у него проблемы с координацией движений? - возмутилась Мирра.
        - Он просто напуган, - мягко пояснил Маркус.
        Маятник мощным ударом повалил парня на землю и полетел обратно, чтобы разрезать жертву пополам, но внезапно передумал и слегка притормозил, давая белобрысому возможность увернуться.
        Мирра и Вероника переглянулись: если бы не наблюдательный Маркус, они бы в жизни не заметили странного поведения механизмов.
        - Можно вычислить, откуда ими управляют? - тихо спросила Мирра.
        - Вряд ли. Если это магия, волшебник может находиться где угодно, а за игрой наблюдать через видящий кристалл.
        - А если не магия? - не сдавалась Мирра.
        Маркус задумчиво осмотрел затянутое облаками небо и медленно побрел прочь с трибуны. Мирра и Вероника последовали за ним. Септимус, увлеченный творившимся на арене действом, не заметил их ухода.
        - Может, позвать его? - неуверенно пробормотала Вероника.
        - Нет, - отрезала Мирра. - Пусть сторожит Пум.
        Вероника подумала, что дело тут вовсе не в девочке. Просто благоразумный Септимус наверняка попытается их остановить. Она и сама чувствовала, что они нарываются на крупные неприятности, но все равно молча следовала за Миррой и Маркусом. Иногда ведь и врачам надо совершать безумства!
        ***
        Облака. Легкие перистые лоскутки, растертые по небу. Массивные сгустки серовато-белого пара, возвышающиеся в бесконечной синеве. Грозовые тучи, плотным покрывалом застилающие небеса. Никому ещё не удавалось заглянуть за облака. Экспериментальные летательные аппараты использовали чересчур много магии, поэтому их неизменно засасывало в нулевое измерение.
        Но круглый город Куш был особенным. Внутри купола волшебникам удалось в миниатюре воспроизвести небольшой кусочек мира. Небесный свод и облака парили в сорока метрах над землей, словно наколотые на пик центральной башни.
        - Думаешь, тот, кто управляет полосой препятствий, прячется где-то там, за облаками? - уточнила догадливая Вероника.
        Маркус кивнул.
        - "Кто-то"! - Мирра театрально вскинула руки. - Говори уж прямо: Нисидзима.
        - Густые облака есть только над нулевым сектором, - Маркус счел нужным объясниться. - Ворота Куша в первом секторе. Он примыкает к нулевому. Нисидзима тогда спустился прямо с неба.
        - И что? Может, парил себе человек тихо-мирно в небесах, а тут мы - здрасьте, любите нас! - доводы Маркуса были не безупречны, но разумны, так что Мирра спорила из чистой вредности. - В любом случае: как ты собираешься туда подняться? Надуешь воздушный шарик и притворишься маленькой тучкой?
        Не удостоив её ответа, Маркус прямиком направился к нескольким мини-платформам, припаркованным у входа на арену. С непроницаемым видом он вытащил из кармана жетон, посмотрел на его номер и отыскал соответствующую платформу.
        - Забирайтесь, - велел он Мирре и Веронике. - Это административные платформы. Летают в любом направлении.
        - А жетон, я так понимаю, ты спиз...- начала Мирра.
        - Из кармана одного зеленого, - подтвердил Маркус. - Быстрее. Надо успеть до окончания игры.
        - Судя по тому, как дрыгался тот недоумок, у нас не шибко много времени, - проворчала Мирра.
        Веронику волновало другое:
        - А управлять ты ей сумеешь?
        Платформа, грубо разбуженная тычком жетона, замигала кучей разноцветных огоньков, резко рванула вперед, приглушенно рыкнула, сдала назад, притормозила и стрелой воспарила вверх.
        Мирра с Вероникой уцепились за Маркуса, стараясь сдержать крик.
        - Да, - веско произнес Маркус.
        - Ч-что "да"? - стуча зубами, выдавила Вероника.
        - Я сумею ей управлять.
        После первых пятнадцати метров стремительного подъема, платформа стараниями Маркуса слегка сбавила обороты. И все же полог искусственных облаков приближался чересчур быстро.
        - А если они твердые? - выкрикнула Мирра.
        - Нас расплющит! - надрывно взвыла Вероника.
        В это время они нырнули в облака, которые оказались мягкими и слегка влажными. Коварная платформа чуть качнулась вперед и замерла, как вкопанная. Вероника упала, судорожно барахтая руками и ногами. Но никакого полета в пустоту не последовало. Над облаками простиралась ровная твердая поверхность - огромный пустой зал, левой конец которого отсекала металлическая стена с металлической же дверью.
        - Что за нафиг? - пробормотала Мирра. - Мы ведь только что пролетели сквозь...Зараза, сквозь что же мы тогда пролетели?!!
        - Опять какая-то магическая технология? - предположила Вероника, ощупывая пол ладонями.
        Маркус присел на корточки и внимательно изучил поверхность. С каждой секундой лицо его становилось все более бесстрастным, а глаза стекленели профессиональной сосредоточенностью убийцы:
        - Нет. Это не магия. Обычный люк. Вряд ли автоматический. Нас сюда впустили. Он знает, что мы здесь.
        - Зашибись начало! - мрачно прокомментировала Мирра.
        - Может, в другой раз зайдем? - боевой пыл Вероники горестно пшикнул и погас.
        - Не, - Мирра просияла зловеще веселой улыбкой маньяка, попавшего в швейный магазин, - поздняк метаться. Мальчики-девочки, кажися, нам туда.
        Уцепившись руками за пояс и выставив плечи вперед, она развязной походкой направилась к железной двери. Маркус и Вероника шли следом.
        Не удосужившись дернуть за ручку, Мирра со словами "тук-тук!" занесла ногу, чтобы пнуть дверь, но та неожиданно отворилась. С перепугу Мирра в позе цапли отпрыгнула назад, едва устояв на ногах. Что-то тихо зашуршало. Инстинктивно оглянувшись, они увидели шесть арбалетов, которые выехали из пола и теперь щерили им в спины острые стрелы.
        - Теперь точно поздняк, - удовлетворенно констатировала Мирра.
        Крадучись, они вошли в приоткрытую дверь. Едва Вероника, бывшая последней, пересекла порог, дверь само собой захлопнулась. Они оказались в длинной, но узкой прихожей. Прямо на них было нацелено ещё шесть арбалетов.
        За частоколом арбалетов находилась комната с плоским видящим кристаллом в полстены, к которому примыкало еще несколько размером поменьше.
        Напротив видящего кристалла спиной к двери за узким продолговатым столиком сидел человек, в котором они сразу опознали Нисидзиму. Управляющий неотрывно наблюдал через кристалл за игрой на дороге смерти.
        - Уверен, жертвы здесь никому не нужны, - не оборачиваясь, пропел управляющий. - Поэтому попросите вашего большого друга зайти в уютный и совершенно безопасный отсек слева от вас.
        Шесть взведенных арбалетов не располагали к дискуссиям, и Маркус беспрекословно подчинился. Тесный кармашек в левой части прихожей мгновенно закрылся прочной прозрачной дверью.
        - Если с ним хоть что-нибудь случится, я тебе кишки через ухо выверну, ты понял? - пылко пообещала Мирра
        - Еще бы! - радостно отозвался Нисидзима, по-прежнему не оборачиваясь.
        Арбалеты с легким шорохом спрятались в полу. Мирра и Вероника медленно подошли к управляющему. Руки Нисидзимы порхали над встроенной в стол панелью с множеством кнопок. Управляющий неотрывно смотрела на кристалл, лишь изредка бросая быстрые, острые взгляды на клавиши, по которым легко и четко танцевали его пальцы.
        - Зараза, - выдохнула Мирра, пораженная одновременно и ловкостью Нисидзимы, и догадливостью Маркуса. - Значит, ты действительно управляешь всеми этими штуковинами?
        В кристалле утыканный шипами шар вылетел из-под арены и покатился прямо на белобрысого игрока. Нисидзима со скоростью зайца-невротика заколотил безымянным пальцем по одной из кнопок, отчего шар на арене отклонился от первоначальной траектории и лишь слегка задел замершего от ужаса игрока.
        - Слушай, Вероника, - вызывающе начала Мирра, - может, нам просто пристукнуть этого дятла, пока никто не видит?
        - Рискованно, - опередив Веронику, возразил ей Нисидзима. - Во-первых, если я не буду периодически нажимать специальную кнопку, ваш большой друг задохнется. Вы можете, конечно, попытать счастье и нажимать все клавиши подряд, но учтите: среди них есть та, которая запустит в отсек отравляющий газ. Во-вторых...опс! - отвлекшийся на разговоры Нисидзима не успел достаточно сместить следующий шипастый шар, и тот ранил игрока. - Во-вторых, только от меня сейчас зависит, выживет ли этот замечательный, ни в чем не повинный человек на полосе препятствий. Прошу, проявите терпение!
        За спиной Нисидзимы Мирра с искаженным от ярости лицом изобразила, что бьет управляющего кулаком по макушке. Вероника, прикрыв руками рот, следила за ареной.
        - Пожалуй, пора закругляться, - добродушно вздохнул Нисидзима.
        У Вероники вырвался отчаянный возглас: "Нет!" Изящным движением мизинца управляющий стукнул по кнопке, и прямо в грудь игрока врезался деревянный шар, отправив парня в нокаут.
        Нисидзима развернулся вместе с креслом, едва не сбив Веронику с ног:
        - Ну-ну-ну, - успокаивающе протянул он, - не надо так волноваться. Легкое сотрясение мозга и пара сломанных ребер: от этого не умирают. Практически никогда.
        Дрожа всем телом, Вероника отступила назад. Мирра наоборот напряглась. Нисидзима пружинистым движением вскочил на ноги, заставив обеих незваных гостий отшатнуться.
        - Пользуясь случаем, - торжественно завел он, - хочу поблагодарить вас за помощь, оказанную моей воспитаннице! Признаюсь: не уследил! Глупышка едва не попала в беду!
        - Так значит Септимус был прав! - рявкнула Мирра. - Это козявка - твой шпион!
        Нисидзима одарил её гримасой оскорбленного достоинства:
        - Ну что вы! Крошка Пум - чистое, невинное дитя! По правде сказать, она и сама не знает, что находится под моей опекой.
        Он улыбнулся, и улыбка эта вселяла первобытный ужас. В ней бриллиантовой россыпью сверкали торжество, восторг, ненависть, высокомерие и совершенно особая искренность - дерганная, агрессивная, которая бывает у человека, долгое время копившего в себе эмоции и наконец решившего открыться. Им стало ясно, что сейчас прозвучат слова, которые ни при каких обстоятельствах не должны были произноситься вслух. Слова, миллионы, миллиарды раз сказанные в мыслях, шепотом, наедине, за плотно закрытыми дверями. Слова, напитанные неудержимыми страстями. Приговоренные к пожизненному заключению в глубинах сердца, они в конце концов вырвались на свободу.
        Нисидзима чуть откинул голову назад и театральным жестом развел руки. Но вдруг опустил их, склонил голову набок и тихо, но отчетливо выговорил:
        - Бедная девочка. Она пробралась в Куш несколько месяцев назад: приплатила какому-то недотепе, чтобы он выдал её за свою сестру. Пум искала отца. Счастливое воссоединение семейства! Очень трогательная сцена, доложу я вам! Увы, к тому моменту отец Пум уже по уши был в долгах, а работать на благо города не мог: застарелый алкоголизм, жуткая вещь, жуткая. Ему не на что было играть, и он пришел ко мне. Он просил. Он умолял. Он ползал передо мной на коленях. Он обливался слезами. Он просил дать ему шанс, позволить ему сыграть на последнюю оставшуюся у него ценность. Не ахти какую - он сам так сказал - но ценность. На свою дочь. Он даже сообщил её стоимость на черном рынке: целиком и по частям. Как он просил! Как просил! Даже каменное сердце дрогнуло бы! Что с вами? У вас такие лица! Здесь неприятно пахнет?
        - Это неправда, - запинаясь, выдавила Вероника, - это не может быть правдой.
        - Да, да, - понимающе кивнул Нисидзима и прошел в дальний угол комнаты. Оттуда донеслось тихое позвякивание. - В первый раз я тоже не поверил своим ушам. Какой цинизм!
        Управляющий вернулся, держа в руках ровную стопку исписанных листов. Одарив Веронику теплым, сочувствующим взглядом, он продолжал:
        - Однако...Я не упоминал? Отец малышки Пум не первый, кто пришел ко мне с подобным предложением. Просто обычно я принимаю такого рода залог...ммм...скажем так, заочно. Пум - первая из заложенных, кого я вижу вживую. На редкость пронырливый ребёнок. У неё есть хватка, о да! Так о чем это я...А, точно! Я служу управляющим три года, и за это время стал опекуном полутора сотен детей, в том числе девятнадцати нерождённых младенцев. На меня отписаны имения десятка известных аристократических семей и ещё куча поместий, домов, квартир и комнат. О! Даже одна брезентовая палатка имеется: совсем о ней позабыл! Есть ещё отдельная папка с благословениями на брак. Вы знали, что в некоторых провинциях Империи минимально допустимый возраст невесты - пять лет? Ах! А здесь у меня собраны разрешения на использования человеческих органов. Весь анатомический атлас в тонкой папке! И ещё целая стопка всякой мелочёвки: жены, матери, сестры, младшие братья, престарелые отцы, породистые рысаки, борзые щенки, щитоносная черепаха...Миндальное дерево? Хм...Ну надо же...
        - Вы что... - прерывающимся голосом прошептала Вероника, - вы что, играете на людей?!
        - Стоп! - Нисидзима решительно выставил вперед левую ладонь. - Я что, похож на идиота? Лично я вообще не играю в азартные игры. Это чревато гигантскими неприятностями, а я себе не враг. Но моя работа - покорно исполнять желания гостей Куша. Они хотят играть. Если для продолжения игры они готовы поставить на кон своих жен, детей, самих себя - что ж, это их право.
        Вероника дрожала от негодования:
        - И вам хватает наглости этим хвастаться?! Вы...вы...Негодяй, вот вы кто! Эти несчастные люди...эти бедные дети...Где вы их держите? В нулевом секторе? Тоже заставляете вкалывать на себя? А девушек? Вы заставляете их с вами...Какая мерзость!
        Нисидзима, подчеркнуто внимательно слушавший Веронику, вдруг разразился смехом - веселым, молодым, беззлобным. Невозможно было поверить, что это смеялся человек, пять минут назад с упоением демонстрировавший коллекцию своих рабов.
        - О да! - беззаботно подтвердил Нисидзима, все ещё мягко улыбаясь. - Я омерзителен.
        - Я верила вам! - топнув ногой, вскричала Вероника. - Я вас защищала! Я думала, вы порядочный человек! А вы обычный мошенник! Вы играете на человеческих слабостях! Вы и ваш проклятый город! Вас надо отправить в тюрьму, а это ужасное место сравнять с землей!
        На мгновение лицо Нисидзимы посуровело, будто Вероника залепила ему пощечину, руки сжались в кулаки. Управляющий однако сдержался. Терпеливо вздохнув, он заговорил - сначала с деланным равнодушием, потом все более и более проникновенно:
        - Легко обвинять город: он ведь не сможет ответить, да? Люди приезжают сюда за тысячи километров от дома в надежде разбогатеть. Зачем напрягать мозг или рвать мускулы, когда можно ткнуть пальцем в счастливый номер и стать миллионером? А если вместо счастливого номера поставишь на обычный "квадратик с циферкой" - в этом виноват не ты. Это все проклятый город. Так ведь вы думаете? Бедный, бедный Куш! Маленький, славный городок, затерянный среди пустыни. Униженный, одинокий, беспомощный. Таким Куш был три года назад. Сточная канава для слабаков и неудачников. Неказистая лепешка под стеклянным куполом. Никто не желал замечать его внутреннюю красоту. Её и по сей день не замечают. Я принарядил Куш. Я украсил его блестками и парчой. Я сделал все, чтобы сияние его души узрели даже слепцы! И мне удалось! Удалось! Мой город! Мой прекрасный город! Не смейте называть его проклятым! Он благословенен. Он безупречен. Он совершенен настолько, что на его фоне человеческое уродство становится не просто очевидным - оно выпирает горбом, оно кричит дурным голосом. Вы считаете Куш городом азарта? Вы заблуждаетесь! Я не
играю в азартные игры, но я отлично понимаю свой город, его мысли, его заботы, печали, стремления, боль. Истинная суть Куша... - Нисидзима вздрогнул, словно очнулся ото сна. Медленно, будто до конца не понимая, что происходит, он поднял глаза на Мирру и Веронику. Всего на миг на его лице отразилось смятение. Потом оно вновь зажглось самоуверенностью. Небрежно хмыкнув, Нисидзима сказал: - Но я хотел бы поговорить не об этом. Видите ли...
        - Значит, не играешь в азартные игры? - перебила его Мирра. - А эта твоя дорога смерти что, интеллектуальная викторина?! Если уж врешь, делай это убедительно!
        - Тц, тц, тц, - покачал головой Нисидзима, нисколько не обидевшийся на то, что его прервали. - Я никогда не лгу - я тщательно подбираю слова. Полоса препятствий - действительно игра, но совершенно особая.
        - И особенность в том, что лично ты в ней ничем не рискуешь, - предположила Мирра. - Угробить постороннего человека - не то же самое, что подвергать опасности себя или своих родственников, верно?
        Глаза Нисидзимы странно блеснули:
        - Абсолютно верно. Однако я не, как вы изволили выразиться, "гроблю" людей. Я их...мда, невероятно, но факт: я их спасаю.
        - Пфф! - отстранив жмущуюся к ней Веронику, Мирра почти вплотную подошла к Нисидзиме. Она едва доставала ему до подбородка, и чтобы заглянуть управляющему в глаза, ей пришлось приподняться на цыпочки и слегка отвести голову назад. Нисидзима в свою очередь не то намеренно, не то инстинктивно чуть-чуть наклонился к Мирре. Они буравили друг друга взглядами, словно каждый хотел рассмотреть содержимое черепной коробки соперника.
        - Эта полоса препятствий, - сладко начал Нисидзима, - сконструирована таким образом, что обычный человек её не пройдет - разве что отлично тренированный профессиональный убийца, а такие слишком рациональны, чтобы забрести в наши края. Управляемые ловушки - изобретение моего предшественника. Жуткий был перестраховщик: хотел быть уверенным, что ни один игрок не уцелеет на дороге смерти. Эта арена, к вашему сведению, - сооружение гениальное: никакой магии - только чистая, непорочная механика! Я слегка изменил стратегию. Я не считаю рациональным убивать. Трупы убыточны, а цель города Куш - делать деньги. К тому же смерти гостей плохо влияют на репутацию. Дарить им надежду гораздо прибыльнее. Наши отчаянные игроки - бедные животные! - всерьез полагают, что на дороге смерти они вступают в схватку с Судьбой. Но на самом деле они отдают себя в мои руки. Забавно! Их жизнь действительно висит на кончиках моих пальцев!
        Мирра аккуратно поскребла ногтем бровь и как бы невзначай спросила:
        - Слышь, парень, а тебя совесть не мучает?
        Нисидзима изобразил глубокую задумчивость гуманитария, пытающегося второпях подсчитать положенную ему сдачу:
        - Ммм....Эээ... - лицо управляющего просияло: - Иногда. Но в эти редкие минуты постыдной слабости я вспоминаю урок Элоэ и, знаете, как-то сразу отпускает. Однако довольно обо мне, - коротким, хлестким движением он обхватил плечо Мирры. - Я позволил вам зайти так далеко вовсе не затем, чтобы исповедоваться. Вы меня заинтриговали. Я и раньше встречал людей, которые не поддавались очарованию Куша. Как правило, это были одиночки, но я допускаю, что судьба свела вместе сразу четырех людей, равнодушных к игре. Но вы, огненная Мирра, выделяетесь даже среди нетипичных. Вы - аномалия в аномалии. Не отрицайте! У меня чутье на такие вещи, а вас я сразу заметил. Кто вы? Детектор волшебства на вас не среагировал, и все же никто и ничто не заставит меня поверить в вашу обычность. Я был с вами откровенен. Отплатите мне любезностью за любезность.
        Ответным рывком Мирра обхватила руку Нисидзимы и нахально ухмыльнулась ему в лицо:
        - Не-а.
        Несколько секунд они стояли неподвижно, словно танцоры, готовящиеся исполнить сложнейшие, головокружительные па. И вдруг Мирра без объявления войны лягнула Нисидзиму своим фирменным пинком, но управляющий ловко отступил в сторону, элегантно уйдя из-под удара. Второй пинок также достался воздуху.
        - Ну-ну, - плотнее сжав руку Мирры, Нисидзима широкими шагами начал наступать. Теперь уже Мирра вынуждена была уворачиваться, - я ведь все равно докопаюсь до правды.
        - Копай-копай, - ободряюще похлопала его по спине Мирра, вскинув голову вверх и едва не заехав управляющему по челюсти, - глядишь сам себя и закопаешь.
        Ладонь Нисидзимы скользнула по щеке Мирры, пальцы ухватили её подбородок:
        - Значит, приступим ко второй части. У меня там запланированы легкие угрозы и мягкий шантаж.
        Ногти Мирры легли на висок Нисидзимы в опасной близости от глаза. Управляющий рванул в бок, рывком развернул Мирру спиной к себе и прижал, обхватив её ладони своими. За столь дерзкий маневр Нисидзима жестоко поплатился: каблуки Мирры оказались на его ступнях. Управляющих охнул и покраснел, однако праздновать победу было рано. Склонившись к самому уху Мирры, Нисидзима сдавленно прошипел:
        - Вы пожертвуете своим большим другом? Посмотрите: ему уже почти нечем дышать. Ну же! Я жду ответа.
        Зарычав, Мирра высвободилась из объятий Нисидзимы:
        - Сначала дай ему воздух!
        - Как опрометчиво! Торговаться в вашей ситуа...
        - Жми хренову кнопку, сучоныш!!!
        На одно-единственное, едва уловимое мгновение кожа Мирры сверкнула зеркальным серебром, а голос отозвался звонкой пустотой нулевого измерения. Рука Нисидзимы сама собой нажала на кнопку, прежде чем разум успел остановить её. За прозрачной перегородкой Маркус жадно ловил ртом воздух. Постепенно дыхание его выровнялось.
        Нисидзима, немного сбитый с толку собственной податливостью, быстро собрался с мыслями:
        - Видите, я играю честно. Но не забывайте: есть ещё кнопка с отравляющим газом. Есть малышка Пум, которой ой как горько будет узнать правду об её папаше. Есть ваш бородатый друг. И есть ваша милая подруга. Ну что, кем из них вы готовы пожертвовать ради сохранения инкогнито?
        Скрестив руки на груди, Мирра выпрямилась и окинула Нисидзиму взглядом профессионального коневода:
        - Какой здоровый, цветущий, розовощекий карапуз. Сколько ты ещё проживешь? Лет семьдесят? Хотя о чем это я! При современных темпах развития медицины и магии ты наверняка протянешь дольше. Гораздо дольше!
        - Ты действительно рассчитываешь меня запугать? - усмехнулся Нисизима, но в глубине его зрачков замерцала искорка неуверенности.
        - Я всего лишь обрисовываю перспективы, - Мирра шагнула вперед. - Ты ведь хотел узнать, кто я такая?
        - Миррочка, не надо...- прошептала Вероника.
        - Все нормуль, - успокоила её Мирра. - Так вот, к вопросу о моей аномальности. Ты слышал когда-нибудь о темных тварях из нулевого измерения?
        Рука Нисидзимы дернулась ко рту, однако он вовремя сообразил, что этот жест выдаст его испуг и в последний момент лишь слегка провел пальцами по подбородку:
        - Разумеется. Я учился в школе.
        - Хороший мальчик! Но да будет тебе известно, что темные твари - не единственные обитатели изнанки мира. Есть ещё существа вроде меня... - Мирра прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
        Вероника отчетливо помнила момент воплощения Мирры: тогда из чаровского зерцала появилась женщина, чье обнаженное тело сплошь состояло из стекла и светилось голубоватым сиянием, а длинные серебряные волосы ниспадали до пола. Ни ростом, ни сложением, ни чем иным она не походила на ту, кого позже Вероника узнала как Мирру. Свой облик Душа зеркала приняла, отразив сердце Септимуса. После этого и в зеркальной, и в человеческой ипостаси она сохраняла внешность Мирры. Но сейчас она вновь предстала во всем своем сверкающем и грозном великолепии. Нисидзима невольно отшатнулся.
        - Я - воплощение извечного хаоса, - зарокотала Мирра. - В человеческом языке не придумано для меня имени. Кто я? Дитя нулевого измерения! Бессмертная! Ты можешь уничтожить мою физическую оболочку, но я вернусь в ином обличии. Я не нуждаюсь ни в еде, ни в отдыхе. Я не старею, не болею и не умираю.
        Сияние угасло. Мирра вновь приняла человеческий облик:
        - А теперь прикинь, - утомленным, будничным тоном завершила она: - ты реально хочешь заиметь себе такого врага? Объясняю популярно: если ты нагадишь моим товарищам, я буду преследовать тебя до конца твоих дней. И учти, мальчик, это не метафора. Я не дам тебе покоя ни на минуту, до последнего вздоха - твоего, разумеется. Я не убью тебя, о нет! Просто я всегда буду рядом: ты спишь - я лежу рядом, ты ешь - я подсчитываю калории, ты сидишь на унитазе - я отматываю бумагу, ты жаришь девку - я отбиваю ритм. Дивная жизнь! Час за часом, день за днем, год за годом, десятки лет!
        Произнося эту тираду, она указательным пальцем вычерчивала в воздухе график жизни Нисидзимы. Глаза управляющего следовали за воображаемой линией, которая в конце концов ушла в бесконечность.
        - Ну что, дружок? - добродушно улыбнулась Мирра. - Карты вскрыты. С твоим ненаглядным детектором волшебства все в порядке: он настроен на обычную человеческую магию, поэтому на меня не среагировал. Волноваться не о чем. Как тебе такой вариант: вечером мы тихо-мирно уезжаем, а ты продолжаешь наслаждаться жизнью в твоем обожаемом Куше. Все счастливы.
        - Мирра! Ты что?! - пронзительный вопль Вероники рассек сгущавшееся в комнате взаимопонимание. - Неужели мы бросим в беде всех этих несчастных людей?! Ты не понимаешь? Этот подлец держит их в рабстве!
        Мирра чиркнула по Нисидзиме проницательным взглядом. Управляющий, посмеиваясь, покачал головой. Ухватив Веронику за руку, Мирра едва ли не силком поволокла её к двери:
        - Мы сваливаем! Слышь ты, мастер художественного стука, выпускай нас отсюда нафиг.
        - Как пожелаете, - Нисидзима согнулся в издевательски почтительном поклоне.
        Он небрежно стукнул пальцем по одной из кнопок на своем столе: отсек, в котором был запер Маркус, открылся. Затем управляющий прошагал к выходу, беспечно повернувшись к своим недругам спиной. Легкое прикосновение ладони к матовой панели возле косяка - и дверь сама собой открылась.
        Не задерживаясь ни на миг, Нисидзима с самым беспечным видом продефилировал мимо Маркуса, открыл внешнюю дверь и вышел наружу. Мирра и Вероника, завороженно следившие за управляющим, спохватились и бросились к выходу. Как раз вовремя: едва они вместе с Маркусом выбежали в коридор, как двери захлопнулись.
        Нисидзима со скучающим видом рассматривал облака у себя под ногами:
        - Весь пол тут состоит из раздвижных люков, - непонятно зачем сообщил он незваным гостям. - Очень удобно. Между прочим, вы доставили мне немало хлопот: летели на такой скорости! Жуткое безрассудство! Я едва успел открыть нужный люк. И закрыть.
        Вероника поджала губы и надула щеки, сдерживая рвущееся на свободу слово "спасибо". Мирра тихонько хмыкнула:
        - А ты никогда не хотел стать музыкантом? Ну, знаешь, типа виртуоз струн и клавиш, или, там, человек-оркестр: один на двадцать пять инструментов?
        Светящееся самодовольство Нисидзимы внезапно потухло, а левый угол рта сполз вниз, превратив насмешливую улыбку в болезненно-печальную:
        - Музыкантом? - задумчиво протянул управляющий. - Может быть. Но не сложилось. Обстоятельства, знаете ли...
        Глядя в пустоту, он достал из кармана зеленый брелок с пронумерованными кнопками и, демонстративно повернув его к Мирре и компании, наощупь набрал комбинацию цифр 2691515741. В облачном полу, прямо перед ними, открылся шлюз.
        Вероника испуганно ойкнула.
        Мирра шумно втянула воздух через стиснутые зубы и пробормотала:
        - Ну и высотища. И как нам отсюда...- она осеклась.
        Лицо Нисидзимы светилось ностальгической улыбкой старого тигра, который нашел кости зайчика, пойманного и съеденного им десять лет назад.
        Маркус окинул управляющего равнодушным взглядом, а воздух вокруг его напрягшихся мускулов опасно сгустился.
        - Как вам известно, - начал Нисидзима, пародируя собственную приветственную речь, - каждый жетон управления индивидуальной летающей платформой снабжен кнопкой вызова транспортного средства. Да-да, - ободряюще кивнул он Маркусу, - вот эта крохотная пимпочка.
        Маркус нажал на "пимпочку", и через несколько секунд в люке показалась угнанная ими платформа. Не спуская с управляющего глаз, Маркус ногой опробовал надежность платформы и кивком головы подозвал Мирру с Вероникой. Втроем они перешли на платформу. Расслабляться было рано: Нисидзима мог перехватить управление и устроить им "несчастный случай", или захлопнуть люк раньше времени, размозжив им головы. Однако управляющий лишь приветливо помахал рукой.
        Вскоре платформа благополучно приземлилась в нескольких метрах от арены.
        Зрители уже разошлись. Нулевой сектор был наполнен зловещей тишиной. В полном молчании они побрели к выходу, предчувствуя, что там их ожидает ловушка.
        И вновь они ошиблись: Маркус осторожно прикоснулся к панели у косяка, и ворота отворились, беспрепятственно пропустив их в тридцать шестой сектор.
        Нахмурившись, Мирра посмотрела в подернутое тучами небо и задумчиво сказала:
        - На удивление порядочный подонок.
        ***
        - Вы совсем спятили?! - свистящим шепотом принялся бушевать Септимус, едва они переступили порог комнаты Мирры. - На секунду отвлекся, поворачиваюсь, а вас уже и след простыл! Да ещё и эта девчонка, как ярмо на шее!
        - Ой, разорался-то, разорался, - устало проворчала Мирра. - Где мелкая?
        - Дрыхнет в ванной. Я её запер, чтобы не удрала.
        - Правильно, - одобрила Мирра. - Все, хорош вопить! Мы тебя счас такое расскажем, у тебя борода в горло уползёт.
        Септимус, представив эту картину, непроизвольно сморщился и сдавленно крякнул.
        Пейзаж за окном светлел и наливался яркими красками, оповещая жителей и гостей города Куш о наступлении светлой дюжины. Четверо людей в тесном гостиничном номере, тщетно пытаясь сдержать зевоту, сидели в глубокой задумчивости.
        Встрепенувшись, как вспуганный воробей, Вероника в очередной раз завела:
        - Мы не можем, не имеем права так поступить! Мы обещали Пум освободить её отца!
        Септимус потряс головой, отгоняя не то сон, не то вероникины слова:
        - А я тебе в сотый раз повторяю: тогда мы не видели всей картины. А теперь знаем, что этот...чудила... заложил собственную дочь. Ну найдем мы его, ну выведем из города, пускай даже силком. Так ведь он через неделю снова сюда вернется! И не исключено, что Нисидзима в отместку расскажет Пум всю правду об её папаше.
        Вероника уже нетерпеливо махала руками:
        - Вдруг это враньё? Вдруг у Нисидзимы нет никаких закладных! Там, в папках, у него могли быть обычные бумажки - счета, отчеты, список покупок. Зачем он вообще нас к себе пустил?!
        - Тсс! - осадила её Мирра. - Тут как раз ничего удивительного: любому Творцу нужны Зрители. Ты читала путеводитель? А я читала. Знаешь, что такое был этот Куш ещё три года назад? Дыра дырой. А теперь это жемчужина пустыни.
        - Жемчужина? В пустыне? Бред, - сквозь полудрему пробормотал Маркус.
        - Парню обрыдло сидеть в одиночестве со своей гениальностью, - продолжала Мирра, - вот его и прорвало. Любой маньяк хочет, чтобы его поймали. Это аксиома. Он ведь нарочно слил нам все секреты своей системы безопасности.
        - Все? - изогнутая бровь Септимуса воплощала сомнение.
        - Ну, наверняка не все, - нетерпеливо отмахнулась Мирра. - Самое главное приберег напоследок. Видать, надеется, что мы таки вернемся, и вот тогда он нам покажет, как пингвины поют. Честно говоря, я его понимаю: ему скучно среди этой кучи мелких ничтожеств, а тут мы такие все из себя загадочные. Мальчику охота поиграть. По-моему, он расстроился, когда я так легко пошла на попятные.
        - Ах, бедный-несчастный! - взвилась Вероника. - Ты говоришь о нем так...так...
        - Как? - враждебно прорычала Мирра.
        - С симпатией, вот как!
        Мирра пожала плечами:
        - Он искренне любит Куш, радеет за его благополучие. Не спорю, это вызывает у меня уважение.
        - Как можно любить такое место?! - всплеснула руками Вероника.
        - А как можно любить родину, свой дом, культуру, книги, других людей? Как вообще можно любить что-то, находящееся вне тебя?
        - Это совсем другое!
        - Неужели? И в чем же разница?
        - Ну...Ты говоришь про родную страну...и про дом...про других людей...А Куш - это ведь...просто город. Место. Оно никак не...У него нет души! - наконец, триумфально завершила Вероника. - Душа страны - это её народ, душа дома - семья, душа книги - писатели и читатели. Про людей я вообще не говорю! А Куш - просто клочок земли посреди пустыни. У него и горожан-то толком нет! Только приезжие и "персонал". Построй рядом точно такой же город - и половина игроков потянется туда! Куш никому не нужен, он никому не дорог!
        - Он нужен Нисидзиме, - процедила Мирра, стискивая кулаки.
        - Этого недостаточно!
        - Да прям! - Мирра медленно надвигалась на Веронику, а в ее голосе все явственнее проступали опасные интонации темных закоулков. - Хошь поспорим?
        - Хочу! Что он, по-твоему, любит? Жителей города? Своих коллег? Дома? Улицы? Да здесь даже природа ненастоящая, даже небо - и то фальшивка! Что конкретно он любит? Молчишь? А я тебе отвечу: себя! В своем городе он любит себя!
        - Не рассуждай о том, чего не понимаешь! - взвизгнула Мирра.
        - Что именно я не понимаю?! Нисидзима держит людей в рабстве, и ему безумно нравится власть! Это факт!
        Раскатистое фырканье Мирры разбудило провалившегося в сон Маркуса. Чтобы проснуться окончательно, ему хватило одного взгляда на перекошенные гневом лица Мирры и Вероники.
        Септимус решил, что настало время вмешаться:
        - Послушай меня, Вероника, - максимально мягко начал он, - я не знаю, кто, кого и за что любит, я не знаю, оправдывает ли Нисидзиму любовь к Кушу, но я наблюдал за здешними людьми: никто из них не рвется на волю.
        - Это от безнадежности! Они сломлены! Этот негодяй заманил их в Куш и обманул!
        Мирра подскочила, уронив стул, готовая сорваться на крик, но Септимус жестом остановил её и продолжил тем же оскорбительно терпеливым тоном:
        - Куш - не притон на центральной улице. Этот город стоит посреди пустыни. К тому же он скрыт заклинаниями. Сюда невозможно попасть случайно. Люди сами едут сюда, пойми! Едут специально, целенаправленно, добровольно.
        - Но мы ведь...
        - Мы - исключение, одно на миллион! Мы были обречены умереть в пустыне! Нисидзима нас пустил. Да, наверняка рассчитывал, что кто-нибудь из нас втянется в игру. Но ведь не факт, что так бы произошло! Сколько он на нас заработал? Сущую мелочь! А мы благодаря ему остались в живых! Я не говорю, что Нисидзима хороший человек! Я лишь хочу тебя убедить: он не настолько плох, чтобы развязывать против него Священную Войну! Заметь: нас никто не принуждал играть! Мы могли попросту отсидеться в номере и уехать первым же экспрессом. Мы ведь, по сути, так и поступили! А что до остальных пассажиров - это был их выбор, понимаешь, их личный, осознанный выбор! Пускай все вокруг вопят "убей!", пускай тебе вкладывают в руки нож! Горло жертвы в конце концов перерезаешь ты!
        - Что же получается: никто ни в чем не виноват, а люди все равно страдают?!
        Септимус поморщился. Он не любил такие вот Мудрые Мысли: в абстрактном споре они звучат справедливо, но примени их к реальной ситуации - захлебнешься в море нюансов и противоречий. И самое паршивое, что он сам, ещё раньше Вероники, произнес одну из таких Мудрых Мыслей. Паршиво, как же все это паршиво!
        - Зараза! - простонал Септимус. - Может, хватит этой сраной философии? Давайте просто уедем, а? На конференцию врачей, на слет юных химиологов, наплевать куда - просто уедем!
        - И бросим этих бедных людей? Снова сбежим, как тогда? Плевать на всех, главное уцелеть самому? Это же обычные люди, такие же, как мы с вами, - кротко протянула Вероника. - Неужели вам их не жалко?
        - Люди, готовые выложить месячный доход своей семьи в обмен на право пару часов посидеть за столиком с зелёной лампой, не заслуживают жалости! - Мирра буквально выплюнула эти слова в лицо Веронике и тут же получила ответную оплеуху:
        - Тебе легко судить: ты ведь не человек! - Вероника сама испугалась собственных слов, но отступать было некуда. Юная докторша неслась на пьяном скакуне по отвесному мокрому склону: - Тебе польстило внимание Нисидзимы! Ещё бы: всемогущий хозяин проклятого города раскрыл все свои секреты, лишь бы узнать правду о тебе! Разумеется, он гений! Ты ведь не потерпишь, чтобы тебя раскусил какой-то посредственный дурачок! Просто признай: Нисидзима - моральный урод, который наслаждается безнаказанностью и упивается властью! Вот это тебя в нем и привлекает - его бесчеловечность! Как он там говорил? На фоне совершенства Куша людское уродство становится очевидным? Так вот: на фоне ублюдков вроде Нисидзимы даже ты кажешься вполне нормальным человеком!
        Перебор. Кувшин с водой на прикроватном столике разлетелся вдребезги, а капли воды крохотными снарядами понеслись в Веронику, налету превращаясь в осколки стекла. Докторша истошно завопила, пытаясь защитить лицо руками.
        Веронику загородил Маркус. Мощным гребком мускулистой лапы он смел летящие осколки, и они градом осыпались на пол.
        - Все. Хватит, - Маркус говорил очень тихо, но его голос заполнял всю комнату, каждую трещину в стене, каждое переплетение ниточек в покрывале. - Определитесь: какова цель операции?
        Вопрос поставил спорщиц в тупик: они замерли, глупо раззявив рты.
        Второй раз за все время знакомства с Маркусом Септимус почувствовал к нему нечто вроде симпатии. Сейчас бывший государственный убийца Эс-Марини воплощал собой монолитную, лишенную воображения надёжность, которая способна сохранить холодный рассудок даже в доменной печи скандала.
        Септимус считал, что Мирра и Вероника неплохо ладят. Он заблуждался. Одна была чересчур цинична, другая воплощала собой воинствующий идеализм. Теперь они наконец схлестнулись. Куш, Нисидзима, проигравшиеся должники - все это было лишь поводом высказать друг другу слова, копившиеся месяцами. Слова, которые ни при каких обстоятельствах не должны были произноситься вслух. Пленники потайных закоулков сердца, они все равно вырвались на свободу. Они всегда вырываются.
        Септимус должен был это понять, вмешаться и предотвратить бурю. А он позволил увлечь себя в пучину абстрактных споров о добре и справедливости. Хищные стаи Мудрых Мыслей выклевали ему глаза, заставив блуждать в потемках философии.
        Одолеть Маркуса им было не по силам. Они ломали клювы об его конкретно мыслящий мозг.
        - Я...- медленно, словно прощупывая почву у себя под ногами, начала Вероника, - хочу спасти людей.
        - Каких людей? - грянул следующий вопрос.
        - Всех...- Вероника смутилась и тут же быстро поправилась: - Тех, кого Нисидзима держит в рабстве за долги.
        - Как?
        - Что "как"? - раздражение выплеснулось через край.
        - Как ты их собираешься спасти?
        - Отобрать у Нисидзимы долговые расписки и уничтожить их. Не спрашивай, как! Я не знаю!
        - Что скажешь? - он повернулся к Мирре.
        - Мне на этих ушлепков срать жирной кучей! Пусть сгниют! - яростно выкрикнула душа зеркала.
        - На меня даже не смотри! - опередил Маркуса Септимус. - Я в любом случае окажусь виноватым: либо для этой, либо для той. Зараза! А я ведь сейчас мог счастливо потягивать коктейли на эс-шелльском пляже!
        - И мять какую-нибудь девку, - не преминула отпустить ядовитое замечание Мирра.
        - Даже двух! - ожесточенно кивнул Септимус.
        - Ради всей магии Вселенной! - Вероника внезапно оттолкнула Маркуса и повисла на шее у Мирры. - Миррочка, прости меня! Я не то...я не хотела, правда! Это все он, он! Понимаешь, я, дура, я так ему верила, а он...
        - Омерзительный человек, правда?
        По желанию тон Мирры можно было расценить и как ироничный, и как примирительный. Вероника выбрала второе. Шмыгнув носом, она горячо закивала:
        - И откуда он только такой взялся?
        - Из клана Элоэ, - сказал Маркус, в очередной раз повергнув своих товарищей в шок. - У него на шее татуировка: три точки. Знак клана Элоэ.
        - И как ты только углядел? - уважительно протянула Мирра. - Постой-постой, он ведь что-то такое говорил, про это алоэ. Точно! Когда я спросила, не мучает ли его совесть, он упомянул что-то такое...урок!
        - Урок Элоэ, - подтвердил Маркус. - Я слышал весь ваш разговор.
        - Вот мерзавец! - усмехнулась Мирра, имея в виду Нисидзиму. - Даже это предусмотрел: видать, знал, что мы тебе потом все равно обо всем расскажем. Типа время нам сэкономил, козел! Так что это за урок Алоэ?
        - Э-ло-э, - с нажимом повторил Маркус, становясь серьезнее обычного. - Могущественный клан. Его вырезали лет пятнадцать назад.
        - Стоп-стоп, какой такой клан?
        Из Маркуса был не лучший рассказчик: даже драматические события в его изложении больше смахивали на сводку полевых новостей. "Может, оно и к лучшему", - подумал Септимус.
        - У нас, - рапортовал Маркус, - в этой части континента, организованную преступность контролируют кланы. Территория поделена на сферы влияния. Клан Элоэ был самым могущественным и вменяемым.
        - В смысле - "вменяемым"? - не поняла Мирра.
        - Предпочитали улаживать разногласия мирно, вели переговоры, шли на уступки, поддерживали порядок, избегали убийств мирных жителей.
        - А!
        - Их уважали - другие кланы, стража, правители окрестных городов. Некоторым мелким кланам это не нравилось. Элоэ не одобряли похищения и убийства детей, были против торговли наркотиками, призывали наладить политические отношения с Империей. Мелким кланам Элоэ были поперек горла. Поэтому они организовали заговор. Заручились поддержкой властей Сенсуры, Камнегоры, Славнополья и Хэйвэя. Связались с братом тогдашнего главы клана Элоэ. Пообещали сделать его новым главой. Он купился.
        - Предал своих? - прошептала Вероника.
        Маркус сухо кивнул:
        - Он и ещё кое-кто из его клана. Большая часть людей Элоэ обитала в горном поселении неподалеку от Камнегоры. На них напали ночью. Ворота открыли предатели. Говорят, людей согнали на центральную площадь - вытащили прямо из постелей, кто в чем был. И устроили Большую Игру.
        - Что?! - в один голос воскликнули Мирра и Вероника.
        - Игра на выживание. Убей или будешь убит. Они заставили членов клана Элоэ охотиться друг на друга.
        Вероника прикрыла рот руками:
        - И люди согласились? Почему они...почему не сопротивлялись?! Они ведь были разбойниками и...и...
        - Некоторые пытались, - ответил Маркус. - Но численный перевес был на стороне врага. Их казнили руками их собственных детей. Остальные предпочли включиться в игру. Все-таки какой-никакой шанс выжить.
        - И как? - с замирающим сердцем спросила Вероника. - Кому-нибудь удалось?
        - Никто точно не знает. Три дня спустя на месте поселения Элоэ осталась горстка пепла и гора трупов. Это назвали Уроком Элоэ. Ходили слухи, кое-кто выжил. Они скрывались, искали прибежище в других кланах, у союзников Элоэ. Только невозможно было разобрать, где теперь друг, а где враг. Их потом ещё долго преследовали. В поселении тогда ведь были не все: кто-то отсутствовал по поручению клана. Их отлавливали поодиночке. Клановые татуировки облегчали задачу. Но там были в основном взрослые бойцы. А Нисидзима тогда был совсем ещё сопляком - таких держат у мамкиной юбки, а не на задания посылают. Значит, во время урока Элоэ он находился в поселении. Выбрался. И прибился к клану Хойя. Я узнал по его татуировке, - опередил их вопрос Маркус.
        - Ты же говорил, у него там три точки - знак Элоэ, - возмутилась сбитая с толку Мирра.
        - Формально их пять - знак Хойя, - терпеливо пояснил Маркус. - Но две нанесены позже. Цвет краски отличается. Такое вполне возможно. Клан Хойя всегда сохранял нейтралитет, но давал понять, что симпатизирует политике Элоэ. Они могли втайне приютить мальчишку из Элоэ.
        - Тем более что разница всего в двух точках, - закончила Мирра. - И как ты умудрился все это заметить?
        - Работа такая, - скромно отозвался Маркус.
        Вероника продолжала гнуть свое:
        - Получается, Нисидзима - сумасшедший убийца! Как иначе он пережил урок Элоэ? Наверняка попереубивал кучу своих родичей!
        Маркус посмотрел на Веронику с грустным сочувствием, как мудрый павиан на маленькую обезьянку, запутавшуюся в собственном хвосте:
        - Такие акции проводят ради устрашения.
        - "Акции"?
        - Массовую резню. Никто не собирался играть по правилам, выполнять обещания, оставлять кого-то из Элоэ в живых. Спастись мог только тот, кто хорошо прятался и быстро бегал. Нисидзима живучий, как двухвостая сколопендра, и такой же озлобленный. Но он не убийца.
        - Откуда такая уверенность?! - не унималась Вероника. - Ты видел, как он гонял того паренька на арене, слышал, с каким удовольствием рассказывал о своих рабах?!
        - Вот именно, - многозначительно кивнул Маркус. - Я видел и слышал все, что нужно. Теперь скажи: я правильно понимаю, ты не уедешь из Куша, пока не освободишь всех должников?
        - Не уеду, - Вероника подалась вперед, словно воплощение Безудержного Героизма.
        - Угу. А ты, - Маркус обратился в Септимусу, - не бросишь Веронику?
        Под громовое фырканье Мирры Септимус тихо булькнул:
        - Не брошу.
        - Угу, - Маркус перевёл взгляд на Мирру.
        - Что? - не выдержала она. - Что ты на меня так смотришь? Да, я без него никуда не уйду. Даже захотела бы - не смогла.
        В глубочайшей задумчивости Маркус постучал указательным пальцем по губе и вымолвил:
        - Я освобожу всех должников Куша.
        У них отвисли челюсти. Первой опомнилась Мирра:
        - Что значит "освобожу всех должников"? Ты что задумал?
        Не сказав ни слова, Маркус вышел. Из коридора донесся звук открывающейся и закрывающейся двери. Когда Маркус вернулся, в руках у него была толстая невзрачная книга:
        - Это полный текст "Устава города Куш", - пояснил он. - Он лежит на каждой стойке "Доброй Помощи". Но люди предпочитают тонкие цветные брошюрки
        - Ты ЭТО прочитал?! - выпучила глаза Мирра.
        - Ознакомился, - с достоинством ответил Маркус.
        - И...- Септимус недоверчиво покосился на него, - каков план?
        ***
        - Нет! - решительно отрезала Мирра, скрестив руки на груди и сверля Маркуса взглядом. - Ты что, реально хочешь себя угробить?!
        Наверное, подумал Септимус, Маркусу приятно, что о нем заботятся. Во всяком случае, он должен был бы испытывать подобные эмоции. Хотя кто знает, что творится в голове у человека, способного за пару часов бегло "ознакомиться" с восьмисотстраничным "Уставом города Куш" и составить на основе полученных сведений план по освобождению всех городских должников.
        - Я проделывал такое много раз, на тренировках, - спокойно возразил Маркус. - Главное, чтобы не вмешался Нисидзима. Поэтому нужно действовать быстро.
        Дверь в ванную затряслась от частых ударов. Они дружно вздрогнули.
        - Пум! - вскрикнула Вероника. - Мы же совсем о ней...
        - Откройте! Эй, откройте! Я все слышала! Если вы оставите меня здесь, я нашлю на вас Страшно жуткое болезненно смертельное Проклятие Черной Пустыни!
        - Да уймись ты, - Септимус рывком распахнул дверь, так что Пум по инерции буквально вывалилась в комнату. - Мы и так уже в дерьме по самое не могу. Занюханным страшно жутким болезненно смертельным проклятием черной пустыни нас не запугать.
        ***
        Они ушли три года назад: город изгнал их - ночные кошмары, наполненные отблесками пламени, искаженными лицами, предсмертными стонами и жуткими темными тварями из нулевого измерения. Ноющее, тягучее отчаяние, запертые в сердце слезы, выкручивающая суставы беспомощность - все исчезло, рассеялось, стихло. Куш принес исцеление и покой. Нисидзима, пожалуй, даже был счастлив. Не тем беззаботным детским счастьем, когда ты, маленький, вместе с мамой и папой, потирая заспанные глазенки и вдыхая пронзительный аромат летнего утра, идешь любоваться рассветом, но тем взрослым, упрямым, чуть надломленным счастьем от осознания собственной самодостаточности.
        Куш подарил Нисидзиме покой, ничего не потребовав взамен. Идеальный друг, о котором грезит каждый одинокий ребенок и большинство одиноких взрослых. Нисидзима оберегал его, но делал это по собственной воле.
        Правда, у вездесущего господина Нисидзимы была одна тайна: он страдал какой-то странной формой бессонницы. Начался этот недуг через несколько месяцев после прибытия Нисидзимы в Куш и в дальнейшем только усугублялся. Нисидзима списывал все на нервный стресс и высокий магический фон круглого города.
        В последние месяцы Нисидзима спал не более двух часов в сутки. Остальное время он безраздельно посвящал городу. А совсем недавно к бессоннице прибавился лунатизм. Заснув в кровати, Нисидзима мог проснуться в самой неожиданной точке своего жилища и почему-то всегда вблизи воды. Например, в последний раз управляющий пробудился в гостиной у столика с напитками, а рядом на полу валялся пустой стакан.
        Нисидзима убеждал себя, что беспокоиться не о чем: нарушение сна не вредило работе. Скорее наоборот. Иногда Нисидзиме казалось, что в благодарность за преданность Куш заряжает его энергией. Управляющий не чувствовал усталости, даже когда ему приходилось безостановочно курсировать по всему городу.
        Было ещё кое-что. Нисидзима всегда знал, где именно необходимо его присутствие. Поначалу он не отдавал себе в этом отчета: просто вскакивал на платформу и мчался в определенный сектор. Со временем Нисидзима подметил, что между ним и Кушем установилась особая связь. Он ощущал город так, словно бы это было его второе тело, огромное, выходящее за пределы человеческого понимания и границы реального мира. Эта связь не прерывалась даже во сне. Подчиненные неоднократно рассказывали, что управляющий сообщал о проблеме за несколько секунд до её возникновения. Нисидзима делал вид, будто подобная прозорливость - обычный признак профессионализма. Но правда была в том, что он ничего не помнил о своих "прозрениях".
        Наверное, Нисидзиме следовало бы испугаться, сбежать из Куша или хотя бы постараться выяснить причины этих странностей. Однако он не делал ни того, ни другого, ни третьего. Нисидзима доверял Кушу: вопреки фактам, вопреки собственному жизненному опыту и здравому смыслу. Весь мир мог рухнуть в тартарары. Нисидзима был уверен только в одном: он никогда не покинет Куш. Даже если его вдруг изберут главой клана - да хоть самим императором! - он не бросит свой город.
        Иногда Нисидзиму терзала мысль: что будет, если начальство переназначит его в другое место. Нынешний глава клана, больной старик, со дня на день должен был отправиться на корм темным тварям. Кандидатура его наследницы, Элоизы, вызывала много споров: странная девушка с вечно испуганным взглядом. Нисидзима знал её с детства, и они неплохо ладили, потому что оба понимали неизмеримую ценность личного пространства. А вот с её младшим братом Даниелем они были на ножах. Если следующим главой клана станет этот вечно позитивный засранец, у Нисидзимы возникнут серьёзные проблемы. Самое поганое: у него не было ни малейшей возможности повлиять на выборы нового главы клана. Это бесило.
        Но сейчас все помыслы управляющего были заняты странной рыжей женщиной, нежданно явившейся в его город. Бессмертная из нулевого измерения? Ну-ну.
        Не то чтобы он ей не поверил. Возможно, она и впрямь явилась с Той Стороны. Однако это не объясняло странное чувство, которое она вызывала у Нисидзимы. Управляющий был уверен, что никогда прежде не видел её. И все же, все же она была необычайно знакомой, даже родной. Неуловимое, мерцающее ощущение. Словно воспоминание о прошлом, которого не было.
        Он почти убедил себя, что встречался с ней тогда, но упоминание урока Элоэ не вызвало у неё никаких эмоций. Для нее это были всего лишь слова в потоке прочих слов.
        Теперь она уйдет. Исчезнет навсегда. Тайна останется неразгаданной. Не стоило её так просто отпускать. Может, и впрямь навредить кому-то из её дружков, чтобы...Нисидзиму передернуло от собственных мыслей.
        И в этот момент:
        "Тю-тьвии! - запела переговорная панель, загораясь болезненно желтым светом. - Тю-тьвии!"
        Ещё одна игра на дороге смерти? Интересненько!
        Нисидзима активировал видящие кристаллы.
        Народ быстро стекался к арене. Ещё бы! Такое событие: вторая игра за несколько часов!
        "Кто же это у нас такой смелый?" - Нисидзима попытался разбудить в себе радостное предвкушение, с каким он обычно ждал Игру, но ощущал только вымораживающее внутренности беспокойство.
        Видящий кристалл показал несколько работников Куша в зеленых и серых костюмах. В полном смятении они сгрудились вокруг какого-то высокого крепкого человека. Сейчас он стоял к видящему кристаллу спиной. Подрагивающая рука Нисидзимы нажала на кнопку, включив трансляцию звука с арены.
        - ...не совсем по правилам...- блеял Кидака. Его слова отдавались эхом и слегка двоились. Нисидзима понял, что долбанный идиот Кидака не вырубил систему усиления звука, так что их разговор с игроком слышал не только персонал Куша, но и вся арена. Значит, чтобы ни произошло дальше, по-тихому замять это не удастся.
        - Так написано в уставе вашего города,- отрезал Маркус, делая такой мощный акцент на слове "вашего", что от него мог бы просесть фундамент центральной башни.
        Для пущей убедительности Маркус сунул толстенный томище в сером переплете прямо под нос Кидаке. Тот схватил книжку и, беззвучно шевеля губами, углубился в чтение.
        Нисидзима гневно сжал кулаки: надо было изъять проклятую книгу из продажи. Но управляющий был на 99,9% уверен, что никто из гостей Куша не осилит столь многобуквенный фолиант, а оставшаяся 0,1% так приятно щекотала нервы!
        "Вот и дощекотался", - мысленно отругал себя Нисидзима.
        - У меня нет личных долгов, - продолжал громыхать Маркус, - мне нечего отыгрывать. Но я хочу пройти дорогу смерти. Я ставлю на кон свою жизнь и требую, чтобы ответной ставкой была должность управляющего.
        Дальше Нисидзима уже не слушал. Кипя бешенством, он выбежал из кабинета и через несколько секунд вихрем летел на арену.
        Нисидзима не любил насилия. Драке он предпочитал переговоры, психологические игры, манипуляции, интриги, шантаж - в общем, весь арсенал средств, имеющийся в запасе умных людей с хорошо подвешенным языком. Унизить врага - вот истинное удовольствие! Физическая боль чересчур груба и неэстетична. Мертвый человек вовсе перестает страдать. Моральная пытка - королева среди королев! Причем не какое-то там прямолинейное угнетение, о нет! Весь смак в том, чтобы заставить жертву тебя полюбить. Установи правила, пообещай людям вечное блаженство в грядущем, напугай страшной карой за непослушание - и дело в шляпе. Все, что произойдет в промежутке между туманным грядущим и сегодняшним днем, не будет иметь никакого значения. Можно даже нарушать установленные тобою правила - неважно! Люди сами найдут оправдания - и тебе, и себе. Они обоснуют и убедительно докажут любую мерзость, лишь бы заслужить твое одобрение. Тогда, и только тогда ты получишь главное: их души.
        Но здесь и сейчас психологическая игра отступила на дальний план. Эти подонки хотели отнять его город, и ради защиты Куша Нисидзима готов был убивать.
        ***
        "Ищи мотив", - это правило молодые дознаватели зазубривали до мозолей на языке. Почему человек поступил так, а не иначе? Найди ответ на этот вопрос, и узришь Истину. Проблема была в том, что большинство "мотивов" сводилось к тупому почесыванию затылка и произнесению волшебной фразы "Не, ну а чё?"
        Почему вы не отправились прямиком домой, а пошли бродить по холмам? - Не, ну а чё?
        Почему вы купили полосатую шляпу, хотя у вас клетчатое пальто? - Не, на у чё?
        Почему вы голым залезли на памятник Плинию Великому и нарисовали у него на носу пять желтых цветочков? - Не, ну а чё?
        "Если меня когда-нибудь спросят, - думал Септиму, - почему я и мои спутники, не имея на то ни малейших оснований, взялись помогать незнакомой малявке в её бессмысленной борьбе против целого города, рискуя собственной шкурой и безо всякой личной выгоды, я почешу затылок и отвечу: "Не, ну а чё?" И это будет чистейшая правда".
        Септимус тоскливо посмотрел на Маркуса, который глыбой возвышался среди моря зеленых и серых костюмов. Что движет этим странным человеком? Уж точно не альтруизм. Ему нравится путешествовать в компании Мирры и Вероники. Сейчас они поругались, и он готов рискнуть жизнью, чтобы все вернулось на круги своя. Но для зрителей, собравшихся здесь, он в любом случае станет героем - человеком, не побоявшимся бросить вызов Кушу. А мотивы? Не, ну а чё?
        "Цель оправдывает средства", - эту фразу как-то обронил Людвиг, причем с явным осуждением. Септимус сформулировал для себя другой принцип: "Результат оправдывает цели". И это была очередная Мудрая Мысль.
        Толпа взорвалась возгласами: с небес на арену спустился Нисидзима.
        Септимус почувствовал, как в его руки дергается ладошка Пум: словно крохотная рыбка, проглоченная хищной щукой. Стоящая рядом Вероника напряженно следила за происходящим на арене. Мирра, насупившись, что-то бурчала себе под нос. Она до последнего отговаривала Маркуса от этой затеи: упрашивала, угрожала, приказывала, даже применила магию. Чтобы её усмирить, Септимус был вынужден прибегнуть к весьма грязным мерам: он напомнил Мирре, что она всегда учила Маркуса жить собственным умом.
        "Теперь мы здесь, - мрачно думал Септимус, - и ни хрена не известно, чем эта лажа закончится. Зараза, этот парень и впрямь готов глотки грызть за свой город".
        Нисидзима соскочил с платформы и ринулся к Маркусу. Септимус не сомневался, что в кармане управляющего притаился нож. Когда Нисидзима приблизился на расстояние удара, Маркус громко объявил:
        - Я хочу изменить ставку!
        К счастью, у взвинченного до предела Нисидзимы пока ещё работали тормоза. Не вынимая руку из кармана, он поинтересовался:
        - И в чем конкретно состоят изменения?
        - Должность управляющего мне без надобности, - с обезоруживающей прямотой брякнул Маркус. - Я хочу поставить свою жизнь против долговых расписок всех игроков Куша.
        Воздух, тугой спиралью скрутившийся вокруг Нисидзимы, рассеялся невесомой дымкой:
        - Ах, вот оно как! - усмехнулся управляющий. - Если не секрет, что вы намерены сделать с расписками в невероятном, фантастическом случае выигрыша?
        - Почему ж невероятном? - грубовато отозвался Маркус. - Это ведь честная игра на выживание. А расписки...Я их уничтожу.
        Толпа возликовала.
        - Ну да, ну да, - кивнул Нисидзима. - Я не вижу причин отказать столь отважному человеку! Сыграем!
        - Одно условие! - в голосе и взгляде Маркуса не было ни металла, ни камня - только бесконечная, непроглядная пустота уверенности и спокойствия.
        - Какое же? - Нисидзима лучился вежливой заинтересованностью.
        - Вы будете лично присутствовать здесь, на арене, как гарант нашего пари.
        - Вы серьезно? - вежливая заинтересованность сменилась вполне искренним любопытством:
        - Да.
        По лицу Нисидзимы друг за другом пронеслись жалость, недоумение, подозрение и беспокойство. Однако отступать было некуда: вокруг бесновалась толпа взбелененных азартом зрителей.
        Управляющий вскинул руки:
        - Что ж, ставки сделаны! Жизнь уважаемого игрока против долговых расписок всех гостей круглого города Куш! Время игры! Пускай нашим судьей станет Удача!
        Нисидзима зааплодировал, и все зрители вслед за ним принялись остервенело хлопать в ладоши.
        Оглядевшись, Нисидзима отыскал Мирру и, по обыкновению элегантно лавируя в толпе, направился к ней.
        - Здесь свободно? - любезно поинтересовался он, указывая на пустующее кресло рядом с душой зеркала.
        Вероника, сидевшая от Нисидзимы дальше всех, демонстративно отвернулась. Септимус крепче стиснул руку Пум и постарался загородить девочку собой. Его поступок не ускользнул от внимания управляющего. Перегнувшись через Мирру и не переставая аплодировать, он прошептал:
        - Неужели вы считаете меня настолько мелочным?
        - Не знаю, - буркнул Септимус, которому до синих помидоров надоели политические игры, - но я встречал благородного и мужественного полководца, который после оглушительного поражения на поле боя плюнул в кофе своему оппоненту.
        Ничего не ответив, Нисидзима беззаботно развалился в кресле. Несколько секунд он увлеченно наблюдал за приготовлениями к игре, а потом, театрально встрепенувшись, обратился к Мирре:
        - Напрасно вы мне не поверили. Мне жаль, искренне жаль вашего большого друга. Вы сильно пожалеете, что лишили меня возможности помочь ему. Я ведь предупреждал: эту полосу препятствий может преодолеть разве что профессиональный уби...- он осекся.
        Мирра, на лице которой набухала самодовольная ухмылка, сочувственно похлопала управляющего по руке. В то же мгновение меднозвонный гонг оповестил зрителей о начале Игры. Один за другим блеснули клыки дороги смерти: маятники разрезали воздух, удары молотов сотрясали землю, рев зверопотамов перекрывал даже крики зрителей, в стенах и полу напрягли металлические мускулы коварные ловушки.
        Маркус стоял на старте полосы препятствий, а вокруг него концентрировалась пустота.
        Шух! Шух! Звяк-звяк! Тик-тик-тик-тик. Шух! Шух! Звяк-звяк! Тик-тик-тик-тик.
        Шаг вперед. Шух!
        Шаг. Шаг. Уклониться.
        Шух!
        Быстро вперед. Замереть. Звяк-звяк!
        Тик...Шаг вперед...-тик...вперед и влево...-тик... по диагонали вперед...-тик...быстро бежать.
        Препятствия на дороге смерти вели привычную, повседневную жизнь: маятники раскачивались, молоты били, стрелы вылетали из бортиков арены. Маркус, мирный путник, шел мимо, всем своим видом давая понять: он не собирается вторгаться в маленький мирок смертоубийственных орудий и нарушать покой местных обитателей. Он подстраивался под ритм их жизни, а они взамен пропускали его через свои земли. Никакой борьбой тут даже не пахло. Маркус и ловушки существовали в разных пространствах, им не за что было сражаться.
        Рев зрителей взлетал под самый купол и колыхал искусственные тучи. Кресла, с таким трудом отвоеванные перед началом игры, подставляли небу покинутые сидения. Даже Нисидзима приподнялся, вцепившись в подлокотники.
        Маркус отступил вправо, галантно пропустив летящую ему навстречу стайку копий, и...
        ...пересек финишную черту дороги смерти.
        Несколько сотен глоток одновременно испустили вопль, который взвился ввысь красочным фейерверком и тут же рассыпался на множество возгласов, вздохов, визгов и прочих не поддающихся классификации звуков.
        Пока Маркус пробирался к своим товарищам, кто-то из персонала Куша объявил победу игрока. Зрители не слушали. Их умы заволокло искрящееся ликование, где ещё не было места тревожной мысли: а вдруг этот мужик соврет и не уничтожит долговые расписки?
        Нисидзима рухнул в кресло, но почти мгновенно поднялся. Пальцы его слегка подрагивали, а улыбке не хватало блеска. Тем не менее он заставил себя повернуться к противникам и даже пожал руку Маркусу:
        - Поздравляю. Выигрыш ваш.
        - Ага, - сказал Маркус без тени злорадства.
        Со всех сторон напирали люди.
        Мирра взяла быка за рога:
        - Гони расписки.
        Нисидзима кивнул и хотел было направиться к платформе, но путь ему преградил Кидака.
        Септимус сразу понял: сейчас будет бздец. С господина Кидаки можно было писать портрет для комнаты страха в столичном парке аттракционов: взглянув на него даже мельком, детишки до самой старости боялись бы любых помещений без ослепительно яркого света.
        - Минутку, - зловеще пророкотал Кидака. Усилитель звука, распространивший голос по всей арене, внес в него толику потусторонности. - Минутку. В Уставе Куша ясно сказано: состязание между игроком и управляющим - это дуэль. Если игрок побеждает, он становится новым управляющим. Если же нет - действующий глава Куша должен пройти по дороге смерти, дабы подтвердить право занимать свой пост!
        - Там правда такое сказано? - прошептала Мирра.
        Маркус кивнул:
        - Правда. Но я ведь...
        - Но игрок ведь победил, - возразил Нисидзима. - Номинально он стал новым управляющим. Однако добровольно отказался от поста и взял выигрыш расписками. Инцидент исче...
        - Нет! - яростно выкрикнул Кидака.
        Бурлящая концентрированная ненависть, которая бесконтрольными потоками выливалась из господина Кидаки, отпугнула зрителей. Они предпочли рассеяться по дальним уголкам арены. Зато к полю брани подтянулся серо-зеленый персонал Куша, полукольцами окружив Кидаку.
        - Что происходит? - пискнула Вероника.
        Неопределенно помотав ей в ответ головой, Септимус покрепче сжал руку Пум: притихшая лисица, похоже, не на шутку перетрухнула.
        - Нет? - угрожающе переспросил Нисидзима.
        - Так или иначе, игрок оспорил твое право верховодить нами, - адреналиновые волны накатывали на лицо Кидаки, заставляя его кривиться восторгом. - Он вызвал тебя на бой за звание управляющего, а потом попросил о замене ставки. Это техническое поражение! То, что ты позволил ему играть на долговые расписки - твоя личная прихоть! Ты привык перекраивать закон...
        - Я здесь закон! - рявкнул Нисидзима. - Управляющим меня назначил глава клана, и только он...
        - Старик помер! Вчера! Окочурился! Склеил ласты! Двинул кони! Ты не знал? Ах, ну да! Я забыл показать тебе письмо! Какой же я болван! Но, уверен, что регент Даниель простит мою глупость!
        - Регент...Даниель? - по тону Нисидзимы Септимус догадался, что управляющий не в ладах с новой властью.
        - Мы не желаем, - продолжал Кидака, - подчиняться неудачнику, правда, парни?
        "Парни" дружно закивали.
        "Бунт, - подумал Септимус, - самый настоящий бунт. Маленький, гаденький дворцовый переворот. И хуже всего то, что возможность для него предоставили мы. Но что поделать? Их тут целая толпа. Многие вооружены. Это не наша война. Да, с Пум было точно так же. Но там мы были героями, вставшими на защиту маленькой девочки. А сейчас...Какой смысл рисковать ради подонка вроде Нисидзимы?"
        Он покосился на Веронику, но она стояла, опустив голову.
        - Готовьте дорогу смерти, - процедил Кидака. - Давай, Нисидзима, ты ведь не хочешь разочаровывать наших гостей?
        На Нисидзиму жалко было смотреть: бледное лицо омертвело, губы тряслись, руки непроизвольно подергивались, словно ища защиты хоть у кого-нибудь. Увы, здесь у Нисидзимы не было друзей.
        "Шибко умных нигде не любят, да?" - с досадой подумал Септимус, испытывая отвращение к самому себе.
        - Таки вы посмотрите на этих артистов! - раскатисто захохотала Мирра, вставая между Кидакой и Нисидзимой. - Значит, продули, а выигрыш решили зажать? Гоните наши расписки!
        - Уймитесь, дамочка, - отмахнулся от нее Кидака, - получите вы свои бумажки.
        - Помолчи, мальчик! - жестом прервала его Мирра. - Тетя сейчас будет иметь серьезный разговор вот с этим красавцем.
        И, плюнув на кулак, она залепила Нисидзиме мощный удар в солнечное сплетение. Раздавленный навалившимися на него несчастьями управляющий полностью утратил бдительность и покорно принял побои. Остервенело обшаривая карманы Нисидзимы, Мирра вопила:
        - Облапошить нас вздумал, гад?! Театр юного зрителя устроил? Типа мы такие должны поверить, что твои шакалы взбунтовались, и нам пора делать ноги, пока без головы не остались? Не выйдет! Где расписки, сволочь?
        Раз, два, три - звонкие пощечины отпечатались на пепельно-серых от страха щеках управляющего багровыми пятнами. От четвертого удара Нисидзима уклонился с по-детски беспомощным криком: "Отвали!"
        - Ну ладно, - Мирра окинула персонал Куша взглядом бешенного индюка и погрозила пальцем, - но если через час я не получу свой выигрыш, кое-кто огребёт!
        Развернувшись на каблуках, она подхватили под руку Маркуса и поспешила к выходу с арены.
        Нисидзима бросил ей в след тоскливый взгляд. Кольцо серо-зеленых костюмов вокруг него сомкнулось.
        Зрители не спешили покидать трибуны. Потихоньку, бочком, они возвращались на свои места. Персонал Куша им не препятствовал.
        - Что теперь будет? - хриплым шепотом спросила Пум.
        Септимус, старавшийся не упустить из виду Маркуса и Мирру, вздохнул:
        - Пойдем-ка отсюда.
        - Нет!
        - Пойдем! - повторил он настойчивее. Можно сколько угодно мечтать о гибели своего врага и коротать вечер, выдумывая для него демонически изощренные варианты смерти, но увидеть, как человека взаправду размажут по земле - совсем другое дело. - Вероника, двинули- ка отсюда.
        - Эй, Нисидзима, - донесся голос одного из зеленых костюмов, - что-то ты совсем с лица спал!
        Персонал Куша взирал на управляющего без капли сочувствия. Их переполняло торжество, наполовину смешанное со страхом. Подзадоривая друг друга, они подталкивали Нисидзиму к краю пропасти, но по-прежнему сомневались: а вдруг управляющий умеет ходить по воздуху? Страх заставлял их искать способ разрушить магию Нисидзимы: оскорбить, задеть, унизить, насмеяться. Они даже не осознавали, что эта магия оставалась лишь у них в головах. Нисидзима-человек давно был повержен. Сейчас на арене стоял потерянный, остекленевший от страха мальчик. Любой, даже самой мелкой пакости, хватило бы, чтобы открыть людям глаза. Кидака ободряюще кивнул своим коллегам. Один из них, стараясь не шибко высовываться из-за спин других зеленых костюмов, насмешливо выкрикнул:
        - Нисидзима, тебе водички дать?
        Под всеобщее ржание в управляющего полетело целое ведро грязной воды, набранной в одной из ловушек. Нисидзима вздрогнул. Вода обволокла его серо-серебристым коконом и обрушилась наземь, почти не задев управляющего.
        Пакость не удалась. Кидака нервно облизал губы:
        - Проклятое волшебство! В этом сраном городе даже вода ненормальная!
        Глаза Мирры вылезли из орбит. Септимус поднял руку, пытаясь привлечь её внимание, но душа зеркала уже исчезла в толпе.
        - Да что творится? - визгливо вскрикнула Вероника. - Где Мирра? Где Маркус? Почему мы до сих пор здесь?!!
        - Что они делают? Почему Нисидзима на дороге смерти? - ещё тоньше вторила ей Пум.
        Опасаясь, что такими темпами через пару реплик они доберутся до ультразвуковых частот, Септимус поспешил честно ответить:
        -Понятия не имею.
        ***
        - Ты украла у него жетон?
        - Да.
        - Ты хочешь его спасти?
        - Да.
        - Цифровой код я помню.
        - Я на это и рассчитывала.
        - Но там могут быть ловушки.
        - Я бессмертная, мне плевать. А ты подождешь возле люка.
        Платформа приближалась к облакам. Небеса разверзлись. Они очутились в поднебесном коридоре.
        - Не ходи за мной.
        - Да.
        Бегом, живей, к металлической двери. Арбалеты разрядили стрелы, так и не попав в цель.
        - Я же сказала, не ходи за мной!
        - Да. Сказала.
        Дверь. Прихожая. Дверь. Арбалеты. Заслонить собой Маркуса. Три стрелы пропороли тело - неважно, залечим позже. Видящие кристаллы, куча кнопок. Когда-то она училась играть на арфе.
        - Можно попробовать в четыре руки, - предложил Маркус.
        - Можно, - согласилась Мирра. - Не спросишь, зачем?
        - Что?
        - Зачем я его спасаю?
        - Мне без разницы.
        - На это я тоже рассчитывала.
        ***
        Наверное, это можно было назвать "часом расплаты". Или "моментом истины". В общем, подобрать пафосное и претенциозное название. Но в голове Нисидзимы крутились лишь обрывки примитивных слов в диапазоне от "мама" до "твою мать".
        Он огляделся. Десятки, сотни, тысячи лиц. Куча людей самых разных характеров, привычек, судеб, образования, воспитания, социального положения. И среди этого долбанного многообразия ни одного - ни единого! - сочувствующего лица. Закон вероятностей словно бы начисто игнорировал Нисидзиму.
        Огромный молот ударил о землю, взвив в воздух пыльное облачко. За спиной Нисидзимы стояли два серых костюма, готовые силой вытолкать нерешительного игрока на дорогу смерти.
        От одного края арены к другому со свистом пронесся маятник.
        Тот мужик...Как же ему удалось? Он ведь просто шел, шел сквозь гремящую, звенящую, скалящуюся преисподнюю.
        Ноги приросли к полу. Неотвратимая неизбежность придавила Нисидзиму, лишив его остатков самообладания. Ему не спастись. Не спастись.
        Его толкнули прямо под молот, и перед смертью он не успел придумать ни одной драматической фразы, пригодной для словаря афоризмов.
        Нисидзиму подбросило и отшвырнуло в сторону. Он закашлялся, вдохнув густой пыли. Молот нелепо дрыгался над самой землей, словно кто-то не давал ему размахнуться для нового удара. В это время другой молот выписывал сумасшедшие кренделя. Полностью поглощенный своими проблемами, он не проявлял ни малейшего интереса к судьбе Нисидзимы.
        Управляющий неуверенно поднялся на ноги и, следя за молотами, бросился вперед.
        Дальше были маятники. Первый молот оправился от странного недуга, но Нисидзима уже удалился от него на безопасное расстояние. Вторая колотушка до сих пор билась в агонии, давая управляющему шанс отступить назад и не попасть под маятник.
        Нисидзима бы убежден, что маятники - самое простое препятствие на дороге смерти. Надо всего лишь уловить ритм их движения. Острое лезвие, едва не отпахавшее управляющему ногу, заставило его изменить мнение.
        Ритм у маятников, безусловно, был, и если бы в запасе у Нисидзимы имелась пара-тройка дополнительных жизней, он бы, не задумываясь, рискнул пройти это препятствие. Но попытка была всего одна, и это здорово нервировало.
        Глядя на мерно разрезающие воздух маятники, Нисидзима замешкался. Но серые костюмы были начеку: секунда-другая, и землю у ног управляющего утыкали арбалетные стрелы. Вперед! Вперед!
        Нисидзима попытался попасть в ритм. И промахнулся. Уворачиваться было поздно.
        В нескольких метрах впереди маятников арена поочередно выстрелила деревянными шарами, плюнула стрелами, хлопнула разводным мостиком надо рвом, мигнула освещателями над клетками со зверопотамами... Оба маятника зависли почти параллельно земле, а Нисидзима счастливо миновал это препятствие.
        Стрелы из арбалетов, скрывавшихся в стенах арены, уже были выпущены, так что Нисидзима без опаски пробежал очередной участок дороги и замер перед лестницей, ведущей на мост через ров.
        Думай. Думай. Механизмы дороги смерти явно переклинило. Появился шальной шанс выжить. Нужно было отдышаться. Взять себя в руки. Успокоиться. В груди пульсировала боль. Проклятая рыжая ведьма: знала ведь, куда бить! Нисидзима буквально чувствовал, как на месте удара наливается синяк. Она, видите ли, думала, что это спектакль! Тварь! Да чтоб ты подавилась этими расписками...
        Нисидзима дернулся, словно его пронзила молния. Жетон! Жетон исчез! Она шарила по его карманам...Она...Решила перестраховаться? Забрать из сейфа расписки, пока его тут убивают?
        Все это время разводной мост - единственный путь через ров с водой, дно которого было утыкано кольями, оглушительно хлопал створками. И вдруг замер. В порыве отчаянной решимости Нисидзима рванул на противоположную сторону. Мост остался неподвижен.
        Следующее препятствие - тропинка из плиток, выстреливающих огнем. Сейчас все они полыхали. Но постепенно, одна за одной, начали гаснуть.
        Нисидзима с трудом удержался от того, чтобы не посмотреть вверх. Этим он мог себя выдать. Поверить было почти невозможно, но Нисидзима теперь твердо знал: там, на небесах, кто-то судорожно колошматит по всем кнопкам подряд, пытаясь помочь ему выжить.
        ***
        Наблюдая за дорогой смерти, мятежный персонал Куша почти физически ощущал, как на их телах расползается по ниткам и волокнам изумрудно-зеленая форма, оставляя своих хозяев беззащитно голыми перед кошмарной истиной: управляющий Нисидзима, целый и невредимый, приближался к финишу.
        Вольная дикая стая, полчаса назад остервенело набросившаяся на вожака, распадалась на испуганных людей, каждый из которых отчаянно соображал, как спасти собственную шкуру.
        Те, кто во время бунта предусмотрительно старались не слишком отсвечивать, сейчас поспешили пробраться поближе к выходу с арены.
        Парень, обливший Нисидзиму водой, рыдал, скорчившись в углу. Он с удовольствием бы удрал, но бежать из Куша было некуда и не на чем, а прятаться в круглом городе - бессмысленно.
        Господин Кидака волшебным образом превратился для своих коллег из умного парня, который ловко воспользовался ситуацией, в амбициозного выскочку, который не умеет держать свои дебильные идеи при себе.
        Мятежники, находившиеся в первых рядах, нервно ежились и убеждали себя, что, во-первых, до конца дороги смерти ещё четыре (три, два...) препятствия, во-вторых, они просто стояли и ничего предосудительного не делали и, в-третьих, такой важный человек, как управляющий вряд ли помнит в лицо каждую мелкую сошку. Последний аргумент объяснялся лишь истерическим отчаянием, ибо ни для кого не было секретом, что Нисидзима обладал феноменальной памятью на лица.
        Управляющий без труда преодолевал предпоследнее препятствие. Зрители на трибунах надсаживались криками. В ложе для персонала траурно-черным штандартом висело безмолвие. Каждый мятежник ощущал, как его сковывает адамантовый панцирь неизбежности.
        Перед последним препятствием Нисидзима замешкался. Копья, которыми арена выстреливала в игрока на этом участке дороги смерти, давно уже валялись на земле. Однако нужно было убедиться, что арена не выкинет внеплановую подлянку. Впрочем, заминка была кратковременная.
        Наблюдая, как управляющий пересекает финишную черту, работники Куша гадали, какая кара их ожидает. Конечно, после смерти старого главы клана положение Нисидзимы пошатнулось. Все были в курсе напряженных отношений между нынешним регентом Даниелем и управляющим. Но регент жил в нескольких десятках километров от Куша и едва ли интересовался судьбой горстки людишек в изумрудных костюмах. А Нисидзима был здесь, на арене, готовый принять в судьбе своих вероломных коллег самое деятельное участие. Уволить их было не в его компетенции. И это пугало больше всего.
        Работники Куша вдруг поняли, что никогда не видели Нисидзиму в гневе. Порой он бывал недоволен, порой выговаривал провинившемуся сотруднику, но сдержанно, не переступая рамок холодной, деловой вежливости.
        Неизвестность томила. Подергивающиеся уголки рта Нисидзимы пророчили недоброе. Управляющий, твердой поступью шагавший в ложу для персонала, напоминал тщательно закупоренный бочонок пива, который два дня безостановочно ехал по очень ухабистому тракту. И теперь этот бочонок предстояло вскрыть...
        Нисидзима вошел в ложу. Привалившись к перегородке, он стоял, молчал и осматривал своих подчиненных столь внимательно, словно собирался сперва разорвать их на мелкие кусочки, а потом собрать обратно по памяти.
        Бледно-лиловый господин Кидака пытался спрятаться за молекулами воздуха, но трусливые микрочастицы выталкивали его вперед.
        Выдержав паузу, Нисидзима с легким намеком на раздражение сказал:
        - Вы до сих пор здесь? Живо за работу! Игра должна продолжаться. В шестом секторе двое умников химиологичат с "одноруким разбойником". В двадцать первом дама, обвешанная амулетами, пронесла в игровой зал магнит. В тридцатый нужно доставить питьевую воду. В тридцать третьем под кустом шиповника нагадила собачка графини Д`Эрве, в девятнадцатом за игровым столом помер старик в черном камзоле - пошлите кого-нибудь там прибрать. Пошевеливайтесь!
        Один за другим, старясь как можно незаметнее просочиться мимо управляющего, они бросились прочь.
        - Красиво бегут! Душевно, - выпятив нижнюю губу, покачала головой Мирра. За ее спиной высился Маркус, нагруженный кипой бумаг.
        - А, это ты? - пренебрежительно бросил Нисидзима. - Весь сейф вычистила?
        - А то ж! - горделиво хмыкнула Мирра. - Ещё и в ящиках стола пошарила!
        - Ууу!
        - И сунула нос в четыре тайника.
        - Четыре? Вообще-то их у меня три.
        - Ох...
        - А, нет, вспомнил: действительно четыре.
        - Прям от сердца отлегло!
        Они обменялись долгими взглядами.
        С трибун к ним спешила Вероника. За ней следовал Септимус. Крепко держа Пум за руку, он не отрывал от Нисидзимы выжидающего взгляда. Помахав ему, управляющий крикнул:
        - Господин ...ммм...Септимус! Вы можете не опасаться за свой кофе!
        - При чем тут кофе? - встряла запыхавшаяся Вероника. - Где долговые расписки? Ты ведь не откажешься от своего слова? Это наш законный выигрыш! Да что с вами? Почему вы все на меня так смотрите?!
        Нисидзима просиял почти растроганной улыбкой:
        - Очаровательная Вероника, уверяю вас: я твердо намерен сдержать обещание, ибо игровой долг - долг чести! Возможно, вы сочтете, что это слово мне незнакомо. Но смею вас заверить: у меня весьма богатый лексикон.
        Лохматый, взмыленный, грязный, с надорванным рукавом и дырой на коленке, Нисидзима производил удручающее впечатление, но стоило ему заговорить, и бескрайнее море обаяния наполнило арену до самых краев.
        - Все расписки, - продолжал изливаться Нисидзима, - уже находятся у ваших друзей. Да-да! Единственное, о чем я нижайше вас прошу - предоставить мне полчаса, чтобы привести себя в порядок. После этого я во всеуслышание объявлю городу о вашей победе. Вы не передумали? Не желаете ли оставить расписки себе? Нет?
        - Слышь, ты, поющий в кактусах, ты нам зубы-то не заговаривай! - грозно оборвала его Мирра. - Живо помылся - и бегом...кстати, а куда бегом-то? Где ты собираешься объявлять результаты?
        Нисидзима смиренно склонил голову и подмигнул Мирре:
        - Подходите к платформе рядом с вашей гостиницей. Через полчаса я буду там.
        С этими словами он, прихрамывая, направился к выходу. Ни персонал, ни взволнованные своей участью должники не посмели встать у Нисидзимы на пути.
        - Так что с моим папой? - требовательно спросила Пум, дергая Септимуса за рукав.
        - Теоретически он свободен, - помявшись, отозвался Септимус.
        - Теоти...Это как?
        - От долгов перед Кушем и Нисидзимой он свободен, - Септимус тщательно подбирал слова.
        - Значит, мы с папой вернемся домой?!
        - Я не знаю.
        - Ну, разумеется, вернетесь! - с преувеличенной жизнерадостностью откликнулась Вероника, одновременно стараясь испепелить Септимуса взглядом.
        Её щебетание не убедило Пум. Сверля пытливыми очами Септимуса, Мирру и Маркуса, девочка медленно повторила:
        - Мы с папой вернемся домой?
        - Полетели в гостиницу, - буркнула Мирра. - Не хватало ещё, чтобы этот говнюк добрался туда раньше нас.
        ***
        Полупустая платформа причалила к гостинице. Пум, вырвав ладошку из руки Септимуса, соскочила на землю. Картонные уши где-то потерялись, и без них голова девочки казалась странно приплюснутой. Подбежав к клумбе с белыми маками и ноготками, она уселась прямо на поросшее лишайником декоративное бревно, упершись локтями в коленки и положив подбородок на сцепленные ладони. Замершая в таком положении, Пум напоминала реалистичную скульптуру. У Септимуса промелькнула мысль: "Может быть, Нисидзима позволит ей остаться в Куше хотя бы в качестве элемента городского пейзажа? Тогда Пум ещё долго не узнает отвратительную правду".
        - Как? Как ему удалось пройти дорогу смерти? - возмущенно вскричала Вероника, воздевая руки к фальшивому небу.
        - Ума не приложу, - пробурчал Септимус, покосившись на Маркуса и Мирру.
        - А вы где были? - набросилась на них Вероника.
        - Дежурили у выхода с арены, чтобы этот жук по-тихой не свалил, - не моргнув глазом, соврала Мирра.
        - Значит, он все-таки волшебник! Видели, что он сотворил с водой?
        - Просто у того лошары руки не из плеч, - презрительно скривилась Мирра. - Чтобы облить человека, нужен особый замах!
        - Ты бы хотела, чтобы Нисидзима умер? - рассматривая дорожный указатель, спросил Маркус. Поразительно, как ему удавалось убирать из голоса абсолютно все интонации!
        Вероника поёжилась:
        - Ну...Нет, конечно...Я никому не желаю смерти...Это плохо и вообще...Только вот Нисидзима...
        - Что?
        - Я...
        Вероника сдулась и поникла, как проколотый мочевой пузырь слона. К счастью, в этот момент с неба спустился управляющий - чистый, свежий, улыбчивый, с идеальной прической и в новом изумрудном костюме.
        "Может, их двое одинаковых, и они работают посменно?" - с завистью предположил грязный, голодный, сонный Септимус, едва сдерживая зевоту.
        - Прошу! - включив у своей платформы режим видимости, Нисидзима жестом пригласил их пройти.
        Пум, при появлении управляющего нырнувшая в клумбу, прыжком выскочила из укрытия и первая взобралась на платформу. Септимус все ещё опасался, что, несмотря на заверения, Нисидзима решит-таки отыграться на Пум, поэтому поспешил последовать за девочкой. Остальные тоже присоединились. Платформа взмыла ввысь.
        Когда они поднялись достаточно высоко, чтобы видеть значительную часть города, Нисидзима достал из кармана небольшой кристалл и спросил, искоса глядя на Маркуса:
        - Не передумали? Расписки ваши: вы можете затребовать по ним выплаты.
        - Я их сжег, - спокойно отозвался Маркус.
        Управляющий кивнул и отпустил кристалл. Тот завис в паре сантиметров от губ Нисидзимы и засиял. Алые отблески на лице управляющего, заметные даже при дневном свете, вносили в происходящее инфернальные нотки
        - Дамы и господа! - прокатился над Кушем чарующий голос Нисидзимы. - С этой минуты начинается новая страница жизни круглого города! Господин, пожелавший остаться неизвестным, победил в Большой Игре. Пройдя дорогу смерти, он выиграл долговые расписки всех игроков Куша. Он был вправе распорядиться ими по своему усмотрению. И он поступил как человек высочайших моральных качеств. Бескорыстно, безо всякой личной выгоды он уничтожил долговые расписки: все до единой! Я как полномочный представитель великого клана Хойя подтверждаю законность данного соглашения! Идите! Я прощаю вам долги ваши, как вы, надеюсь, когда-нибудь простите должникам вашим!
        Чего они ожидали? Наверное, всеобщего ликования. По крайней мере, в воображении Вероники Куш должен был заполниться счастливым людьми, бегущими навстречу новой жизни - то есть в направлении ворот круглого города. Вместо этого Куш оцепенел гнетущей тишиной, постепенно растворившейся в недоуменном гуле. Несколько человек действительно метнулись паковать вещи. Но большинство перешептывались, сбитые с толку, не знающие, что им делать.
        Потом какой-то лысый дедуля из четвертого сектора, наверное, старожил Куша, потрусил к припаркованной общественной платформе и нажатием трясущегося пальца активировал переговорное устройство. Из кристалла Нисидзимы зазвучал его писклявый голосок:
        - Г-господин управляющий, вы позволите задать вопрос от лица гостей Куша?
        - Разумеется, - ответ Нисидзимы был упакован в блестящий фантик радушия и уважения. - Я переключу вас на громкую связь.
        - Б-благодрю. Кхм...Меня слышно? - теперь повизгивания старика разносились по всему городу. - Вы сказали: наши долги...сгорели. Так?
        - Все верно.
        - Значит ли это, что мы можем начать игру...с чистого листа? Как будто мы только что приехали в Куш?
        Вероника с тихим стоном схватилась за голову. Помедлив, Нисидзима, ответил:
        - Разумеется, я не могу вам этого запретить. При условии, что у вас есть деньги.
        - Молодой человек, что за глупость?! - по характерно проглоченной "л" Септимус узнал старуху в черной вуали, которую встретил в ресторане во время розыгрыша столиков с зеленой лампой. - Вы прекрасно знаете, что денег у нас нет! И мы требуем, слышите, требуем, чтобы вы предоставили нам кредит!
        Идея была принята на ура. Люди, высыпавшие на улицы, хором скандировали:
        "Кредит! Кредит!"
        - Господа, - прервал их Нисидзима, и Септимус готов был поклясться, что управляющий разочарован: - обязанность персонала круглого города Куш - угождать гостям. Вам угодно открыть кредит и продолжить игру? Что ж, да будет так!
        "А вот теперь они по-настоящему возликовали", - подумал Септимус.
        Вероника, растоптанная и опустошенная, осела в кресло, предупредительно выдвинутое для нее Нисидзимой. Пум, напротив, полыхала боевым задором. Свистнув, чтобы привлечь внимание управляющего, она выпалила:
        - Ты украл моего папу. А ну быром отпустил его!
        Мысли Септимуса лихорадочно защелкали. Что делать? Наброситься на Нисидзиму и заткнуть ему рот? Столкнуть его с платформы?
        Управляющий наклонился к Пум и зловеще прошипел:
        - Хорошо, в этот раз ты победила. Можешь забрать своего папашу. Но учти: магия моего города сильна. Когда-нибудь она заставит твоего отца вернуться в Куш.
        - Как бы ни так! - выкрикнула Пум. - Я увезу его к Синим горам! Там нет пустынь! Там твоя магия не работает! А теперь живо спускай нас на землю!
        По мановению руки Нисидзимы платформа начала снижаться. Когда до земли оставалось чуть меньше метра, Пум спрыгнула вниз и скрылась в кустах.
        - Не волнуйтесь, - Нисидзима предупреждающе выставил руку, - я позабочусь, чтобы её доставили на станцию и посадили в экспресс.
        - "Моя магия заставит его вернуться в Куш!" - передразнила управляющего Мирра. - Теперь она будет думать, что её непутевый папаша просто заколдован, а ты - главный злодей!
        Нисидзима сорвал с клумбы ноготок, покрутил его, бросил на землю и растоптал. Повеяло терпким ароматом. Нисидзима вернулся на платформу и включил режим невидимости. Теперь казалось, будто он стоит в воздухе:
        - Я не упоминал, какова главная функция управляющего Куша?
        - Следить, чтобы мусор вовремя вывозили? - предположила Мирра.
        - Главное предназначение управляющего - служить объектом ненависти. Отвлекающий маневр, который помогает нашим уважаемым гостям сохранить рассудок. Ибо в противном случае всю вину за свое жалкое положение им придется принять на себя. А почти никто из людей не способен признать, что, угодив однажды ногой в крохотную ямку, он поддался страху и собственноручно выкопал себе глубокую могилу.
        - Типа сами виноваты? - не выдержав, вмешался в беседу Септимус. - А ты уверен, что не пытаешься просто-напросто утихомирить собственную совесть?
        Нисидзима взглянул на потоки людей, текущих по Кушу:
        - Уверен. Будь мы в любой другой точке земного шара, я бы с вами согласился. Но Куш - иное дело. Он прост и однозначен, как выстрел в голову. Куш отличается от прочих городов: здесь нет жителей, только игроки и наемный персонал. Во всем мире люди - заложники своей отчизны. Легко сказать: не нравиться жить в Хэйвэе, переезжай в Красноград. О да: если бы люди, как улитки, таскали домики на спинах и питались подножным кормом, жизнь была бы намного проще. Но никто не может сказать: я родился в Куше и поэтому обречен жить по его законам. Если ты находишься в Куше, значит ты сам выбрал такую судьбу. Здесь нельзя найти работу, нельзя получить образование, нельзя проявить свои таланты. Этот город существует только ради игры. Мы меняем надежду на деньги и производим долги. Нас называют сточной канавой. Очень оскорбительно - для сточной канавы. В мусоре ещё остаются неперегнившие куски, в нем можно отыскать нечто полезное, его можно переработать во вторсырье. Даже из дерьма получается превосходное удобрение. Но здесь скапливается то, чему не придумано приличного названия.
        - Почему же не придумано? - резонно возразила Мирра. - Эта субстанция называется "люди". Вот только не забывай, что ты тоже человек. Никогда не забывай, слышишь? Никогда!
        - Постараюсь, - поборов недоумение, пообещал Нисидзима и вознесся на небеса.
        Септимус проводил его взглядом:
        - Думаешь, он не врал - насчет Пум?
        - Уверена, - кивнула Мирра. - Она ему по барабану. Дети неплатежеспособны, а следовательно убыточны для Куша.
        Вероника подскочила, словно задремавшая кошка, которую огрели поленом по хвосту:
        - Дети! Семьи! Невесты! Как я могла о них забыть?!
        - Вероника, сбавь обороты, - Мирра полуобняла, полупридушила подругу. - Нет здесь никаких рабов и никогда не было.
        - Но мы ведь своими глазами видели расписки!
        Мирра испустила вздох глубоководного ныряльщика:
        - Вероничка, зайка, услышь то, что говорю тебе я, а не то, что играет в твоей незамутненной головке. Расписки здесь были, людей здесь не было. Понимаешь? Уверена, они вообще не в курсе, что их проиграли. Там, в поднебесье, Нисидзима сам признался: Пум единственная из проигранных, кого он видел воочию. Люди впахивают на него задаром да ещё и визжат от удовольствия. Любая из здешних дамочек кренделем свернется перед ним за право сделать лишнюю ставку. А всякие там гипотетические младенцы и престарелые матушки - он их попросту коллекционирует. Зачем ему реальные люди из плоти и крови, которых нужно одевать-кормить-угнетать? Аккуратная стопка бумаг - и наслаждайся чувством полного морального удовлетворения и безграничной власти.
        - Мы не можем быть уверены на сто процентов!
        - Можем, - вмешался Септимус. - Пойми, Вероника, у него там были расписки на несколько сотен человек со всего континента, многие - из состоятельных семей. Нельзя торговать людьми в таком масштабе и не оставить следов. Обязательно бы поползли слухи. Ничего подобного не было. Наша совесть чиста: в этот раз мы действительно сделали все, что в наших силах. Хватит себя терзать, пора двигаться дальше.
        - Да, - тихо кивнула Вероника. - К Синим горам. Интересно, они вправду синие?
        ***
        До отбытия оставалось полчаса, но народу на станции было негусто. Вероника и Маркус уже загрузились в экспресс до Сенсуры. Септимус не спешил: сначала нужно было проследить, чтобы Пум и её отец сели в экспресс до побережья, отправлявшийся на четверть часа раньше сенсуровского.
        Нисидзима не обманул: в назначенный срок двое зеленых костюмов доставили на станцию песчаную лисицу и её непутевого родителя. Папаша потерянно озирался и хрипло дышал, распространяя вонь застарелого перегара. Пум была счастлива и с гордостью демонстрировала Септимусу и остальным своего любимого отца. Вероника, изобразив приветливый оскал, поспешила в карету. Маркус, обменявшись взглядами с Миррой, отправился следом.
        Вот так получилось, что пока Мирра и Пум беседовали у станционного фонтанчика, Септимус вынужден был терпеть компанию болтливого сентиментального алкоголика-игромана. Папаша Пум, видимо, успевший поутру хряпнуть стаканчик, бормотал безостановочно. За четверть часа он поведал Септимусу свою полную биографию, поделился политическими убеждениями, изложил историю побед на любовном фронте и завершил рассказ доверительным признанием:
        - Мы с дочей едем на Эс-Шеллы, к сестре моей, значит. Два года жил в Куше - и на тебе, выкинули! Вышвырнули, как мусор. И, эт-самый, ну...весь такой важный...управляющий ихний, значит, подходит такой ко мне и говорит...А сам нос воротит! Я ж вижу, что нос воротит, гнида! Вот...И, значит, такой говорит: вали-ка ты, говорит, дед, из моего города. Дед, да? Какой я ему дед?! Да я ещё ого-го!..Я тебе рассказывал про ту блондинку с Эс-Марини, которую я...ну...эт-самое?
        - Рассказывал, - механически отозвался Септимус.
        - О! Она, короче, туда-сюда, итить, а я...
        - Так что там тебе сказал управляющий?
        - Ась? А...Управляющий...Ну, говорит, вали отсюдова, пока я тебе кости не переломал. Я ему такой: никуда я не пойду, и вообще вы права не имеете, потому как я, значит, буду жаловаться. А он сразу весь такой заюлил, заюлил. Ты, говорит, тварь парши...Не, ну ты не подумай, он со всем уважением. Он знаешь, как меня уважает?
        - Не сомневаюсь. Так что он сказал.
        - Во...Вали, говорит, куда-нить подальше - к Синим горам. И чтоб целый год не смел в Куш суваться. Придешь, говорит, шкуру с тебя сдеру. Ну, думаю, что ж...А чего бы не обождать, если человек-то хороший просит, правда?
        - Угу.
        - Перекантуюсь покамест на Эс-Шеллах, у сеструхи. А там, глядишь, год пролетит - и снова в Куш...эт-самое...на заработки, стало быть...
        Далее последовали не слишком связные рассуждения об эс-шелльских красотках и способах их употребления. Септимусу ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и, периодически угукая, думать об Империи.
        В это время Пум, болтливостью уродившаяся в отца, излагала Мирре свое видение ситуации в Куше. Мирра слушала и думала, что у детей поразительно гибкая психика, а Пум вдобавок наделена величайшим талантом к самообману.
        - Они ведь все обычные дураки, - распиналась Пум, балансируя на бортике фонтана, - потому и не уезжают. А мой папа не такой. И у него есть я. Нисидзима это понял. Он ведь тот ещё зимотроп!
        - Кто-кто? - переспросила Мирра.
        - Э...Ми-зан-троп! Не знаю, что это в точности значит, но Нисидзима такой! Да...И ещё: я не сказала всем вам спасибо. Спасибо.
        - Без проблем. Обращайся, - милостиво кивнула Мирра. - Один вопрос: помнишь, ты рассказывала, как подглядывала за Нисидзимой. Ты там ещё увидела что-то очень странное.
        Пум подозрительно прищурилась:
        - Опять ржать будешь?
        - Нет, - заверила её Мирра. - Я хотела спросить: это "странное" выглядело примерно вот так?
        С этими словами она поднесла руку к фонтану, и вода обволокла её плотным коконом. Секунда-другая - и колышущийся, мерцающий панцирь исчез, словно впитался в кожу Мирры. Удивленная Пум раскрыла рот и, не издав ни звука, кивнула.
        - Спасибо, - с нетипичной для нее вежливостью поблагодарила девочку Мирра. - И не обижайся, что смеялась над тобой. Я была не права.
        Возница объявил об отправлении экспресса до побережья. Таща отца за руку, Пум залезла в карету. Через пару минут высокоскоростные лошади растворились в песчаной дали.
        Повинуясь порыву, Септимус обхватил Мирру за плечи:
        - Погоди!
        - У нас что, намечается романтический момент?
        Следующие слова отчаянно сопротивлялись, дрыгали ножкам, цеплялись за язык, стараясь взобраться обратно в горло. Но Септимус заставлял их звучать:
        - Там, в гостинице, когда Маркус спросил...ты сказала, что должна следовать за мной, потому что у тебя нет выбора. Это все волшебство, да? Я не слишком в этом разбираюсь. Но если ты не хочешь...Если есть способ разорвать связь между нами, но чтобы ты при этом осталась в нашем мире, ты только скажи, я все сделаю.
        Высвободив руку, она взлохматила челку:
        - Септимус, Септимус, я ведь только отражение твоего сердца, забыл?
        - Это неправда, - ему казалось, что, произнося это, он тупым ножом отрезает от себя кусок плоти. - Наверное, магия вынуждает тебя придерживаться этой версии, но...
        - Говоришь как дознаватель.
        - Плевать! Я знаю себя, и знаю, что ты - это не я, не второе мое я, не третье, не десятое. Понятия не имею, что отразилось в том проклятом зеркале, какая сила потребовалась, чтобы выпустить тебя из нулевого измерения в наш мир, но мне противно думать, что кто-то находится рядом со мной по принуждению. Тем более ты. Из-за этой треклятой магической связи ты уехала от Людвига, а теперь уезжаешь от Нисидзимы!
        Мирра отвернулась:
        - Сегодня что, парад благородных негодяев?
        - Хватит драной иронии! Это ты спасла Нисидзиму! Почему?!
        Злое лицо в ореоле рыжих волос повернулось в Септимусу, каблуки поняли столбики пыли:
        - Да ну, конечно, из любви, большой и страстной!
        Септимус поскреб бороду:
        - Зачем же так пафосно: всего лишь из симпатии. Даже нет: из солидарности. Ты можешь сколько угодно пыхтеть на Веронику, да только она права: ты и Нисидзима - вы одного поля ягоды. Вы считаете, что люди в большинстве своем хуже дерьма, но в то же время непрестанно ищите доказательства обратного. Вы хотите, чтобы ваша мизантропия оказалась заблуждением!
        - Ты эту речь всю ночь сочинял?
        - Всю жизнь!
        Мирра желчно усмехнулась и несколькими остервенелыми взмахами окончательно превратила свою прическу в рыжий куст перекати-поля:
        - Круто. Нет, правда, очень трогательно. Ладно, мудролюб, считай, что ты заслужил свой шмат правды. Про одного поля ягоды ты практически угадал. Этот мальчик, Нисидзима, - Душа города. Вернее, будущая Душа.
        Мирра замолчала, давая Септимусу время переварить услышанное. Нервно дернув уголком рта, Септимус отрезал:
        - Бред. Никакой логики. Если он Душа, почему он...да хотя бы почему он испугался дороги смерти?
        - Вероника тебя заразила глухотой головного мозга? Я ведь ясно сказала: он - будущая Душа. Он и сам пока не догадывается, в кого он превратился.
        - Я не понимаю! Как можно быть существом из нулевого измерения и не знать об этом?!
        - Да потому что он - не из нулевого измерения! Он - человек! Он останется человеком до самой смерти! Остальное случится после. Нулевое измерение, Септимус, охренительно сложная штука. В нем живет куча разных...существ. В нем постоянно бушует волшебство. Люди исследовали часть нулевого измерения и возомнили себя экспертами в устройстве Вселенной. Но правда в том, что даже обитателям Той Стороны неведомы все тайны нулевого измерения. Пустота не отвечает на вопрос "почему?" Она ставит перед фактом: так случается. Случается, что человек испытывает к себе такую всеобъемлющую ненависть, что она проникает в самые глубины нулевого измерения. Случается, что такой человек отказывает себе в праве на существование, но тем не менее продолжает жить. Он не любит себя и верит, что ни одна живая душа не способна полюбить его. Случается, что при этом все тепло своего сердца он дарит неодушевленному предмету - старым часам, зонтику... городу, зеркалу. И случается, что вещь отвечает человеку взаимностью. День за днем, капля за каплей, они срастаются. Волшебство смешивает их, превращает в новое существо - Душу.
Финальный аккорд - смерть человека и рождение Души. Звучит убедительно, правда? Хотя, возможно, я ошибаюсь: это всего лишь гипотеза на основе собственного опыта.
        Септимус сглотнул:
        - Значит ты...была человеком?
        - Две тысячи лет назад, - носком туфли она прочертила на песке линию. - Зеркало. У него есть единственное предназначение, простое и однозначное, как...выстрел в голову. Зеркало существует, чтобы отражать реальность. Люди искажают природу зеркал: вставляют их в роскошные рамы и вешают на стену в качестве финтифлюшек. Большего бреда и представить нельзя: оценивать красоту зеркала по его раме! Не говоря уж о том, что к зеркалу вообще неприменимо понятие красоты! Но люди во все времена придавали внешности непомерно большое значение. А я нет. Я любила свое зеркало во всей его простоте и неказистости.
        - Но почему, - сдерживая стон, протянул Септимус, - почему зеркало?
        - Потому что в его отражении я была красивее и добрее, чем в своих собственных глазах! Оно видело то, что не видели другие, чему не верила я сама. Мое зеркало, мое прекрасное зеркало! Безупречное, благословенное! Оно показывало мне уродство тех, кто мнил себя эталоном красоты и морали, оно убеждало, что сама я вовсе не такая омерзительная, какой себя считала. Но я так и не смогла поверить его словам! Мне нужно было, чтобы зеркало твердило их снова, и снова, и снова - бесконечно! Я боялась лишь одного: потерять его. И со временем...что-то изменилось. Я думала, это болезнь: есть и спать мне хотелось все реже, а еще я всегда чувствовала, когда моему зеркалу угрожала опасность. В конце концов я умерла.
        - Как? - вопрос сам собой сорвался с губ, хотя Септимус осознавал всю его бестактность.
        - Меня убили, - сухо пояснила Мирра. - Отец хотел внуков, меня замуж не брали, а моя младшая сестра не имела права завести семью раньше меня. Можно было, конечно, сбагрить меня, всучив какому-нибудь старому импотенту, но отец решил улучшить генофонд.
        Внезапно она рассмеялась:
        - Как они лоханулись! Прикинь прикол: вваливается, значит, ко мне целая толпень...
        - Мирра, - прервал её Септимус, - может, хватит паясничать?
        - Мог бы и помолчать, - Мирра изобразила обиду, - я, между прочим, тут о своей смерти рассказываю. Имею право выбрать любой стиль повествования!
        Септимус развел руками:
        - Без базара!
        - Во, - удовлетворенно кивнула Мирра, однако напускная веселость уже осыпалась с нее, как плохо приклеенные блестки с елочной игрушки. - Подозреваю, дело в том, что мы с моим зеркалом к тому моменту уже окончательно стали принадлежать нулевому измерению. В этом мире оставались только наши материальные оболочки. И когда меня убили, образовалось нечто вроде межпространственного водоворота. Мой дом со всеми людьми утянуло на Ту Сторону. Помнишь пещеру, где вы нашли чаровское зерцало? К твоему сведению, это некогда были мои покои. За две тысячи лет штукатурочка, конечно, облетела, да и мотания между пространствами даром не прошли, но если покрасить потолок и поклеить обои с котиками...
        - Мирра!
        - Я слишком поздно догадалась, что Нисидзима - без пяти минут Душа города. Дура, конечно. Но сам посуди: я-то стала Душой туеву хучу столетий назад. Поистерлись воспоминания-то. Хотя если б я выслушала Пум!.. Ты ведь знаешь: вода помогает мне восстанавливать силы. Не знаю, в чем причина, но вода очень чутко реагирует на мою магию. Началось это, еще когда я была жива. Поначалу я не умела это контролировать, позже освоилась.
        - Вода, которой Нисидзиму облили на арене! - вспомнил Септимус.
        - Ага. Он ещё не умеет черпать из воды силу, поэтому получается фигли что и сбоку бантик. Не беда, у него все впереди.
        - Так зачем было его спасать, если он все равно никогда не умрет по-настоящему?!
        - Логикус кастратус! Это у тебя, видимо, от недосыпа. Включи голову: когда меня убили, в нулевое измерение ухнулся целый домина, а ведь я была связана всего-навсего с зеркалом. Прикинь, что произойдет, когда копыта отбросит человек, связанный с целым городом! Да тут полпустыни схлопнется! И лично я предпочла бы в этот момент находиться от Нисидзимы подальше.
        - Но ведь он ещё не умер, не переродился, - возразил Септимус. - Что если он, к примеру, кого-то полюбит, или Куш ему надоест.
        Мирра покачала головой:
        - Пути назад нет. Не знаю, как он проведет свою жизнь. Может, завтра его прирежут и бросят гнить в пустыни, может, он уедет из Куша, женится и умрет через много лет в собственной постели, окруженный любящей семьей, итог один - момент смерти станет точкой отсчета его Бесконечности.
        Септимус нахмурился:
        - Ты не можешь знать наверняка. Ты ведь даже не сразу поняла, что он Душа. Он почувствовал твою магию, а ты его - нет.
        Мирра поджала губы:
        - Может, и почувствовала, но не поняла. Я ведь никогда прежде не встречала другие Души, я только слышала их голоса.
        - Не встречала? - удивленно переспросил Септимус. - Разве в нулевом измерении вы не...- он запнулся, подбирая подходящее слово, - не общаетесь?
        Мирра поморщилась:
        - "Общаемся"? Ты считаешь, нулевое измерение - это нечто вроде реального мира, только в багрово-черных тонах и без системы канализации?! Это мерцающая Пустота, Бесконечное пространство, в котором нет понятия "направление". Духи и темные твари свободно перемещаются по нулевому измерению, но не Души. После того как меня призовут, я могу разгуливать и по реальному миру, и по нулевому измерению. Но в остальное время я пребываю в полузабытьи в каком-то тесном кармашке пространства, как забытая кукла. Я жду, когда появится очередной искатель приключений и пробудит меня ото сна. А пока я слушаю шепот других Душ. Их множество, я знаю. Приглушенные голоса, потерянные в Бесконечности. Ты наверняка слышал жалобы людей: раз за разом они выкидывают старые дедушкины башмаки, а при следующей уборке обнаруживают их на прежнем месте. Люди списывают такие странности на свою дырявую память и вновь швыряют дедушкины башмаки в мусорку. Так может продолжаться до бесконечности, пока кто-нибудь не заинтересуется этими башмаками, не подарит частичку своего сердца. Какова вероятность того, что кто-то проникнется любовью к
драным вонючим ботинкам? Сколько таких вот запертых душ хранится в музеях, на чердаках, в подвалах? Сколько закопано глубоко в землю вместе с кучей хлама? Сколько затеряно в непроходимых лесах или на дне океана? Но с Нисидзимой и Кушем все будет по-другому! Знаменитый круглый город - это тебе не жук начихал! Зная человеческую натуру, могу сказать точно: Нисидзиме не придется долго ждать. Он и моргнуть не успеет, как появится умник, жаждущий попытать счастье и разыскать легендарный Куш! Поверь, я сужу по личному опыту: о моем зеркале тоже сложили легенду. Люди упорно ищут его, а когда находят, я поглощаю энергию их желаний и воплощаюсь. А потом провожу несколько малоприятных лет в компании очередного человека, который считает меня чем-то вроде аксессуара.
        - Я так не считаю! - горячо заверил её Септимус.
        - Знаю, - Мирра вновь отвернулась. Некоторые слова не стоит произносить вслух. Но порой иначе бывает невозможно. - Хочешь знать, что отразилось в чаровском зерцале, когда ты в него заглянул? Может, это и не совсем по правилам, но плевать. Я скажу. В зеркале отразилось самое заветное желание твоего сердца - чтобы рядом с тобой был другой человек. Две тысячи лет, Септимус, две тысячи лет я блуждала между двумя мирами! Я почти позабыла себя, звук своего голоса, цвет своих глаз и волос, свой характер, свои желания. Две сраные тысячи лет одиночества и забвения, чтобы однажды наконец воплотиться в саму себя. Между тобой и мною двадцать столетий. Знаешь, сколько это земных жизней? Я посчитала: до хрена!.. Не смей обнимать меня, брать за руки или выкидывать ещё какие-нибудь сентиментальные пошлости! Ты спрашивал: хочу ли я уйти? Нет. Впервые меня окружают люди, которых мне не хочется разорвать в клочья и рассеять по ветру. Но когда-нибудь мы расстанемся. Это неизбежно. Я путешествую сквозь Вечность, а ваши дороги ведут к...
        - Смерти, - эхом подхватил Септимус.
        - Мне жаль. Я видела множество таких дорог и ни одна из них не значила для меня столько, сколько значат ваши. Но я всегда с трепетом ожидала их окончания. Поэтому что потом для меня наступало очередное падение в пустоту, а после - очередное возвращение в никуда. Мир непрестанно меняется, Септимус. Я давно свыклась с этой мыслью. Но даже таким, как я, нужна Постоянная - маяк, который будет сиять во мраке Вечности. И мне осторепенело видеть в этом качестве лишь солнце, горы и море! У моря нет воспоминаний! Оно не отомстит за старые обиды и не отблагодарит за доброту. От него не дождешься помощи. Мне нужны люди! И если это будет кто-то вроде Людвига или Нисидзимы - что ж, я рада любой компании. Впервые за две тысячи лет у меня есть надежда, что на Этой стороне меня будут ждать. Впервые я поняла, что прохожу этот путь не одна.
        Септимус стоял, опустив голову. Как же ему хотелось, чтобы возница поскорей объявил об отправлении экспресса! Но дорожное расписание не пожелало перекраивать себя в угоду Моменту.
        В голове пульсировало: "Что-то сказать, надо ей что-то сказать. Трюкнуть банальность о жизни сегодняшним днем? Порассуждать о мотивах? Цинично заметить, что она спасла Нисидзиму исключительно из эгоистичных побуждений?"
        Острая, как зубочистка, мысль пронзила уставший мозг Септимуса:
        - Говоришь, ты спасла Нисидзиму, чтобы нас не утянуло в нулевое измерение?
        - Угу, - небрежно отозвалась Мирра. - И потому что хотела обеспечить себя компанией на ближайшую вечность. В твоем возрасте, Септимус, пора бы уже знать: Вселенной движет Его Величество Эгоизм!
        - И ты догадалась, - продолжил Септимус, - что Нисидзима - Душа, только когда его неудачно облили водой на арене?
        - Самую суть уловил ты, юный ученик!
        Септимус хитро прищурился:
        - Ну да. Только вот жетон ты у него стянула гораздо раньше, в самом начале мятежа.
        - Нда?
        - Да.
        - Э...Кхм...Так ведь я хотела из сейфа расписки забрать!
        - Ясно! Понимаю-понимаю! Сочувствие и жалость - для лохов!
        - Дурак ты, Септимус, и уши у тебя холодные. Пойдем в карету, пока её бешеный верблюд не унес.
        - Пойдем. Но, знаешь, по-моему, здесь не водятся верблюды.
        - Спятил? Пустыня и без верблюдов?! Зараза...Эта какая-то неправильная пустыня, совсем неправильная!
        - А чего ты ожидала? Это ведь пустыня вокруг Куша!
        - Ладно, пускай не верблюды, но хоть зебры какие завалящие здесь должны быть?!
        - Разве зебры водятся в пустынях?
        - Конечно! Тем более в окрестностях Куша! Зебры - они ведь какие? Не поймешь, то ли черные, но в белую полосочку, то ли белые, но с гнильцой.
        - Черные, белые, белые, черные...Может, они вообще золотые, только для маскировки раскрашены!
        - Ну да, золотой - цвет денег.
        - И солнца!
        - И денег
        - И солнца!
        Возница щелкнул кнутом. Набирая ход, экспресс помчался, оставляя за собой длинный песчаный шлейф.
        Примечания
        Жижепровод (ранее - жидкопровод) - аналог водопровода. Субстанция, которая льется из труб в местных домах, по своему химическому составу имеет очень мало общего с водой. Это вещество еще не твердое, но и уже не газообразное. Что в прошлом столетии давало снование относить её к жидкостям. Однако Жэкус Химикариус на XVII Конгрессе магов-химиологов убедительно доказал, что в трубах под воздействием неведомых магических сил вода превращается в особую разновидность плазмы - жижу.
        Пиктэма - буква древнего алфавита, а также слово на древнем языке.
        Биоптикуляр - аналог бинокля, но с дополнительными функциями усиления звука.
        Освещатель - аналог фонарика. Фитиль из флуоресцентного магиоволокна работает от искусственного кристалла с высоким уровнем магического заряда.
        Настопники - аналоги носков. Были придуманы имперскими модельерами семьдесят лет назад, поэтому Мирра о них ничего не знает.
        Канчиль - карликовый олень.
        Удивительный факт: в мире, где магия - часть повседневности, нет ни фокусников, ни карточных шулеров в нашем понимании. Мошенники и артисты здесь делают ставку на использование всевозможных магических кристаллов и снадобий, нисколько не надеясь на ловкость собственных рук.
        завоеванные и присоединенные территории не в счет.
        Клуб - национальная разновидность таверны Эс-Марини.
        Чай - это сухие измельченные семена, листья и побеги чайского кустарника, а также напиток из них. Несмотря на одинаковые названия, местный чай не имеет ничего общего с привычными для нас сортами чая, что в свое время стало пренеприятным сюрпризом для Людвига и едва не стоило жизни персоналу одной красноградской таверны.
        Благодаря новаторским разработкам в области жизнелогии была выведена порода сверхвыносливых лошадей, способных развивать скорость до двухсот километров в час. После войны экспресс-коней задействовали в пассажирских перевозках.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к