Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Мурич Виктор: " Сломать Судьбу " - читать онлайн

Сохранить .
Сломать судьбу Виктор Борисович Мурич
        В руки Олега странным образом попадает загадочная книга, не имеющая ни автора, ни названия. Она повествует о страшном доме, пожирающем незваных гостей. Не более чем дешевый ужастик с избитым сюжетом… Но проходит всего немного времени и книга становится его уже написанной судьбой. Олег, зная, что его ждет, пытается изменить ход событий - сломать судьбу.
        ГЛАВА 1.
        Двери лифта хищно чавкнули за спиной, смыкаясь словно пасть - порождения ночного кошмара. Невольно вздрагиваю от этого звука, наполняющего и так трясущуюся, как заячий хвост, душу жутким холодом. Револьвер нервно подпрыгнул в руке и уставился на зашитые девственно чистым пластиком двери, за которыми с тихим подвыванием кабинка лифта устремилась вниз, словно вызванная каким-то торопыгой, нетерпеливо раз за разом, нажимающим кнопку. В больших домах всегда так. Сколько бы лифтов не было, их вечно не хватает. Никогда не бывает так, чтобы вы подошли, нажали кнопку и сразу же без промедления распахнулись двери, гостеприимно предлагая вознестись ввысь, либо наоборот низвергнуться в пропасть бездонной шахты, пронизывающей бетонную махину как гигантская артерия. Вечно приходится выжидательно поглядывать на табло, беспристрастно отсчитывающее не то этажи, не то мгновения оставшейся жизни.
        Вот и сейчас я, затаив дыхание, смотрю на мельтешение цифр над двухстворчатой дверью. Они, издеваясь надо мной, становятся то больше то меньше, как будто лифт раздумывает, куда же ему все-таки ехать - вверх или вниз. Наконец он определился и неторопливо пополз вниз.
        Третий.
        Второй.
        Первый.
        Подвал.
        И замер.
        Нет не замер - притаился в ожидании, когда беспечная жертва сунется в зеркальное нутро. Он еще не знает, что кроме меня здесь никого нет, а я никогда больше не повторю подобной ошибки. Я быстро учусь и редко спотыкаюсь дважды на одном и том же месте. Наверное, только поэтому ещежив.
        Еще раз опасливо глянув на задремавшее табло, засовываю револьвер за широкий ремень потертых джинсов.
        Большой холл, обильно утыканный искусственными деревьями в деревянных кадках, окутывает меня фальшивыми джунглями. Неприемлемая смесь хрупких березок и разлапистых карликовых пальм перемеженная еще какой-то неизвестной мне растительностью режет глаз. Дизайнеру руки поотрывать надо за такой интерьер. Надо же додуматься - подружить русскую красавицу с хмуро осунувшейся чужеземкой. Упрятанные в подвесной потолок лампы заливают «джунгли» мягким светом, рождая неясные тени на ковровом покрытии и строгих стенах. Выстроившиеся солдатами на параде черные кожаные кресла замерли у большого панорамного окна, разделяющего меня и черноту. Именно черноту. Иначе не назовешь. Я словно внутри грозовой тучи переполненной темной влагой переливающейся мраком. Кажется, что за стеклом мелькают призрачные лица, скалясь в недобрых усмешках. Надеюсь, что кажется.
        Пристально вслушиваясь в тишину, выглядываю в коридор. Частокол закрытых дверей тянется вдоль одной из стен.
        Никого. Только лампы угрюмо зыркают чахоточными глазами.
        Облегченно вздохнув, пытаюсь унять нервную дрожь. Я никогда не считал себя слабодухим или, что еще хуже трусом, но это место доконало меня. Шелестит под непослушными пальцами пачка сигарет. Еще раз прислушавшись, чиркаю зажигалкой и горький дым наполняет легкие.
        Так, нужно взять себя в руки. Я должен быть в форме, иначе…
        Устало опускаюсь в кожаные объятия. Чернота давяще пялится в затылок, напоминая о своем существовании. Ну и пусть пялиться. Лучше уж терпеть ее присутствие, чем повернуться спиной к холлу, с тремя точками входа: коридором, лифтом и лестницей, по которой я поднялся. Уверен, стоит лишь на мгновение утратить бдительность, повернуться спиной и тот час же за это придется заплатить. Проверено. В предыдущий раз я отделался глубокой царапиной на шее, до сих пор напоминающей тупой болью об одном из полезных уроков. Сколько же часов назад это было? По привычке бросаю взгляд на циферблат наручных часов. Дрыхнущая секундная стрелка, осчастливленная моим вниманием быстренько запрыгала с одного деления на другое, наверстывая часы простоя. Стоит лишь отвести глаза, и она опять окунется в дрему как ленивый подмастерье, который работает лишь когда чувствует на себе испытующий взгляд наставника.
        Вытащив из-за пояса револьвер, уже в который раз пересчитываю патроны. Всего четыре свинцовых горбика виднеются в шахтах барабана.
        Плохо!
        Это слово я повторяю мысленно наверняка уже в сотый раз. Естественно плохо. Чего уж тут хорошего. Четыре пули против бесконечной неизвестности… Как не крути а карты на руках у меня паршивые. Не то, что козырей, даже завалящей десятки нет.
        Ковбойским жестом кручу револьвер вокруг указательного пальца правой руки. Рукоять с белыми костяными накладками неловко бьется об основание большого пальца и, в результате оружие чуть было не оказывается на полу. Ругнувшись вполголоса, помещаю блестящего помощника на прежнее место.
        Эх, сейчас бы уснуть хоть чуть-чуть. Хоть самую малость, дать отдохнуть измученному телу. Но, увы. Здесь сон равносилен пуле собственноручно пущенной в висок. Процесс может выглядеть по-другому, но результаты без сомнения идентичны. Да и какой может быть сон при дрожащих как тетива только что спущенного лука нервах и бешеном количестве адреналина в крови.
        Подкуриваю еще одну сигарету от жгущего пальцы окурка, и точно так же как минуту назад считал патроны, пересчитываю содержимое измятой пачки. И тут четыре. Скупая улыбка превращается в гримасу боли. Вспухшая щека и пара отсутствующих зубов результат еще одного урока. В общем-то не особо большая плата за шанс еще побегать. Морщась, ощупываю языком кровоточащие десны, развороченные как земля после бомбежки. Вот и решилась проблема с нежеланием посетить стоматолога. Во всем плохом всегда можно найти хоть каплю приятного. Горьковата вышла капелька. Конечно, я бы предпочел, чтобы удаление производилось под наркозом и с помощью надлежащего инструмента, а не увесистой урной, но, что есть, то есть. Точнее чего нет, того нет. А если уж быть совсем точным то нет пары зубов и изрядной пряди волос, вырванных с корнями. В качестве компенсации имеетсяесть бесчисленное количество синяков и царапин, равномерно покрывающих тело причудливыми узорами не то карты, не то китайского манускрипта. Не так уж и много по сравнению с моими спутниками… Бывшими спутниками. Все они либо плохо учились, либо имели на руках карты
намного хуже моих. В результате я уже, если судить по внутренним часам, в отличие от наручных они не так врут, уже больше часа суечусь один. Не могу сказать, что это вселяет надежду на успешный финал. Я даже не знаю, возможен ли этот финал вообще. Не исключено, что этот отдых может оказаться последним. Но в любом случае я должен держаться и пытаться выжить, что, в общем, то и делаю. Точно знаю, если страх сменится отчаяньем и чувством безысходности - я проиграл. Человек держится на плаву до тех пор, пока верит в спасение. Насколько оно реально роли не играет. Главное верить и надеяться, но не на чудо, горький опыт показывает, что все чудеса это удел сказок, а не реальной жизни, а на себя. Пока я верю…
        Верю, что гарантированно переживу четырех противников.
        А пятый?..
        Вот когда опустеет барабан, тогда и буду о нем думать. Будем решать проблемы по мере их возникновения.
        Как бы в противовес моему шаткому оптимизму запрыгали цифры на табло над дверью лифта. Вот так всегда, помянешь черта и он тут как тут, выскакивает как его младший кукольный брат из табакерки.
        Несколько раз поглаживаю пальцами веки. Глаза устали и режут как от песка. Это все напряжение и длительное отсутствие сна.
        Цифры неумолимо приближаются к пятнадцати. Неимоверно хочется, чтобы лифт проскочил мой этаж и помчался дальше, но, к сожалению желанию не суждено сбыться. Без сомнения он идет за мной и через несколько мгновений выплюнет навстречу… не знаю, кто или что это будет на этот раз. С разнообразием здесь проблем нет.
        Мысленно готовлю себя к встрече, доставая из-за пояса оружие. Хромированная сталь в руке придает некоторую уверенность, но я знаю, что это иллюзия. Прежде всего, оружие это я а уж потом револьвер. Без меня он ничто, всего лишь машинка, да мощная, да смертоносная, но лишь тогда, когда на курке лежит палец, а твердая рука указывает ему направление. Без моей силы воли, реакции его мощь останется невостребованной или реализуется впустую. Мои спутники с успехом доказали это.
        Потный палец касается курка, пожимая руку старого знакомого. Я чувствую каждую царапинку, мельчайшую неровность на истертом металле. Нервные окончания все там, в пальце, придавая сверхчувствительность. Даже сердце на время переместилось туда же и теперь часто трепыхается под ногтем, как рвущаяся из клетки птица. Прищуренные глаза устремлены на вертикальную щель, разделяющую половинки дверей.
        - Я жду тебя чертик из поднимающейся табакерки, - кривятся в ухмылке губы.
        Пятнадцать!
        Створки вздрогнули, и щель между ними начала превращаться из еле заметной ниточки в расширяющуюся пропасть. В туманной глубине плещется огненная лава, норовя гибкими щупальцами расплавленной материи ухватить мельтешащих черных призраков. Они точно стая саранчи наполняют пропасть. Беззвучно хохочущие лица в один миг уставились на меня пустыми глазницами-колодцами с последними каплями живительной влаги на каменистом дне.
        Глубокий вдох. Револьвер застыл в вытянутой руке. Палец скорчился бегуном на старте, ожидая сигнала.
        - Привет, - глянули на меня ангельские глазки под рыжей челкой.
        - Привет, - оробев, отвечаю я. - Ты кто?
        Маленькая девочка лет восьми шагнула из лифта. Белоснежный накрахмаленный передник поверх стандартной коричневой школьной робы. Стоптанные туфельки на тонких ножках. Топорщатся переплетенные шелковыми лентами тугие поросячьи хвостики.
        Револьвер предательски дрогнул, отводя взгляд глубиной в полторы мои ладони. Девочка без интереса посмотрела на оружие и натоместь начала пристально изучать меня. На веснушчатом лице с носом-кнопочкой удивление сменилось любопытством. Так смотрят на кости ископаемых в палеонтологическом музее. Наверняка я выгляжу не намного лучше. Джинсы разорваны на колене и забрызганы красным, выбившаяся из под ремня клетчатая рубаха лишена части пуговиц, и поверх этого гардероба вспухшая скособоченная морда. Не лицо, а именно морда - многострадальное несчастье напоминающее задницу бабуина страдающую от геморроя и чирей.
        - Танечка, - непонятно почему засмущалась девочка и опустила глаза. - Ты бомж?
        - Кто?
        В ее устах это слово звучит не ругательством, а лаконичным описанием сухопарого мужчины среднего роста с совершенно обычным лицом и блеклой тенью детских мечтаний в глазах застывшего перед ней. Обычно именно это я вижу стоя перед зеркалом. Не могу сказать, что я в восторге от собственного отражения, но радует, что бывает намного хуже. Хотя, наверное, хуже чем сейчас не бывает, если конечно опять не сравнивать с конкретной частью бабуина.
        - Бомж. Мой папа всегда говорит, что эти бомжи его достали. Все лезут и лезут на стройку. Как воши на собаку. А зимой так и совсем спасу нет от них. - Она попыталась сказать это взрослым голосом. Так, как говорит ее отец. Получилось забавно. Я почти улыбнулся.
        - Нет, Танечка, я не бомж. А кем твой папа работает?
        - Охранником. У него такая красивая одежда. С нашивочками. И еще палка есть. Такая гибкостная и черная. Он ней бомжей выгоняет отсюда. И тебя тоже выгонит.
        - Я бы с радостью и сам отсюда выгнался, но как-то пока не получается.
        - Ты заблудился?
        - Увы, - согласно киваю.
        - Пойдем со мной. Я покажу.
        Девочка улыбнулась и указала ручкой на все еще открытые двери лифта. Я испуганно дернулся и с опаской покосился на отражающие пустоту зеркала кабинки. Ангельские глазки насмешливо блеснули из под пушистых ресниц. Приливной волной накатила злость. Стоит тут, понимаешь, передо мной какая-то козявка двухвостая, пол вершка от горшка и то в прыжке, и насмехается, а я тридцатилетний мужик с здоровенным пистолетом не решаюсь войти в лифт. Стою с дрожащими коленками и сам себе страшилки рассказываю. Хуже запуганного суеверной бабкой сельского пацаненка. Ну, чего тут спрашивается бояться? Безобидного лифта - обычного атрибута любой многоэтажки, или может этой малышки? Глупости. Представляю, что сейчас девочка думает: дядя зайчишка-трусишка боится, что лифт ему ногу откусит… Откусит? Вжик-вжик… Это кажется таким знакомым. Вжик-вжик. Приглушенный дверями крик становится все тише и тише по мере удаления кабинки… а на полу растекается темная клякса из отсеченной выше колена полной женской ноги в ажурном чулке и туфле лодочке… Яна! Секретарша Евгения Семеновича. Мы даже глазом не успели моргнуть, как все-таки
убедившая нас, что на лифте будет быстрее, Яна оказалась в железных сомкнувшихся челюстях. Лифт поглотил ее в один миг и как крокодил потащил в пучину нижних этажей, чтобы там неторопливо переварить.
        Я уже готов сделать шаг вперед, но вовремя останавливаюсь. Жалобный крик Яны вынырнув из памяти встряхивает наподобие электрошока. Чувства того страшного мгновенья овладевают мной в полную силу. Что я делаю? В своем ли уме? Неужели насмешливый взгляд девочки способен толкнуть меня на столь опрометчивый шаг?
        - Нет. Не пойду.
        - А почему ты такой перепуганный? Папу боишься? Да? Не бойся, - она снова улыбнулась, показывая редкие зубы, - он добрый. Пойдем. - Я отрицательно завертел головой и покрепче сжал рукоять револьвера как спасительный оберег. - Ты как испуганный щеночек. Сердитый и испуганный.
        - Собака бывает кусачей… - напел я, пристально глядя на девочку. - Ты ведь знаешь продолжение этой песенки из мультфильма бременские музыканты? Ты не можешь ее не знать.
        На переносицу поползла первая тревожная капля пота.
        - Знаю-знаю. Я тыщу раз его видела. А у тебя есть собака? - обрадовалась девочка моему утвердительному кивку и захлопала в ладоши. - А как ее зовут?
        - Джульбарс. Как собаку Элли в волшебнике изумрудного города. Папа наверняка тебе читал эту книжку. Не мог не читать. Все папы читают эту книжкам своим детям.
        Я улыбнулся, стараясь не показывать боли пронзившей вспухшую часть лица.
        - Конечно, читал, - кивнула девочка, и тугие косички потешно задергались из стороны в сторону. - Мне Джульбарс очень понравился…
        Револьвер тяжело дернулся в руке. Эхо от выстрела затанцевало по холлу. Профессиональными плакальщицами колыхнулись березки. Пальмы пригнули пышные кроны, словно придавленные смертью невинного дитя. Забрызганные кровью двери лифта разочарованно сомкнулись, и кабинка пошла вниз. Крокодил уныло пополз в логово, лишившись уже почти шагнувшего в пасть ужина.
        - Его звали Тотошка, - говорю, опустив дымящийся пистолет. - Запомни на будущее.
        Переступив через ту, что еще секунду назад была моей собеседницей, я покидаю холл.
        Перед тем как отправиться по коридору оборачиваюсь и бросаю беглый взгляд на труп. Все-таки сомнения присутствуют. Мне не хочется признаваться себе в этом, но так оно и есть. Она была так убедительна и наивна… Обычной девочке могли не читать «Волшебника изумрудного города», она могла не знать, что собака бывает кусачей только от жизни собачей, все это вполне допустимо и являлось лишь дополнением к основному факту, убедившему меня, что она не человек. Никогда ни одна нормальная девчонка не оденет школьную форму в начале августа, когда до учебного года остается целый месяц.
        Над телом без лица, пуля вошла в щеку чуть выше губ, заклубилось облачко дыма похожего на сигаретный. Был бы я верующим, то решил бы, что это душа покидает тело и устремляется в чистилище. Завертевшись маленьким смерчем облако трансформировалось в старушечье призрачное лицо с пустыми глазницами. Беззвучно зашевелились тонкие губы, заколыхалась грива волос, и лицо неспешно поплыло к окну. Сквозь его черты свободно просматриваются березки и пальмы такие же неживые как и лицо. Искривившись напоследок в гримасе ненависти лицо растворилось в клубящейся черноте. На этот раз я точно уверен, что его там встречали подобные лики. Значить не казалось. Когда я перевел взгляд на место где лежало тело, там оказался лишь холмик серой трухи, отдаленно напоминающий контуры тела.
        Облегченно вытираю капельки пота со лба и забрасываю новую сигарету в угол рта. Все-таки не ошибся. Внутри меня все наполняется ликованием. Сладкое слово - победа. Еще один маленький триумф и короткая передышка. Они обычно не нападают сворой. Между посещениями до сих пор всегда были затишья. Только сейчас до меня доходит их назначение. Естественно никто не предоставлял нам отдыха после побед, нас обрекали на атаку собственного воображения. Когда находишься в действии: стреляешь, спасаешься бегством, выбираешься из ловушки, все мысли рациональны и направлены на решение конкретной проблемы, до всего остального просто нет дела. А вот после такой встряски, на отдыхе просыпается воображение подстегнутое страхом, и ты уже за каждой дверью видишь смерть, ожидаешь чего-то такого… У каждого человека свой набор страхов, упрятанных глубоко-глубоко и дремлющих до поры до времени. Часто мы сами явно не осознаем всех залежей этой черной жижи накопившейся за прожитые годы. Она собирается по каплям. Детские страхи. Первые пугающие персонажи услышанных на ночь сказок. Телевидение, обильно скармливающее жаждущим
чего-то такого страшненького - монстров и сумасшедших убийц с бензопилами. Книги, ничуть не отстающие от своего визуального брата. Что ни страница то кровь и насилие, подлость и ложь. Да и сама жизнь этому способствует - нельзя не бояться толпы обкуренных тинейджеров со стеклянными розочками в руках, застывших живой цепью поперек дороги. И вот именно в момент расслабления мы подвергаемся атаке изнутри, по сути, разрушая сами себя. Стоит лишь чуть-чуть поддаться, прогнуться под натиском поднимающихся из глубин армий ужаса и тебе конец. Сережка, высокий мускулистый парень с беспечным лицом, замечательно держался. Благодаря нему нас не сожрало некоторое подобие паука величиной с корову, обрушившееся из под стеклянного купола. Он среагировал первым и уложил зверюгу в полуметре от нас. Окаменелые от страха мы пялились на мохнатое тело с длинными суставчатыми лапами у наших ног. Потом он вытаскивал Настену из липкой ловушки. В общем, вел себя как настоящий герой. Я по сравнению с ним чувствовал себя запуганным до нервного тика ребенком. Наступил первый отдых. Нам дали небольшую передышку и Сережка сорвался.
Не разобравшись с перепугу он бабахнул из дробовика в открывшуюся в комнату дверь и убил нашего шефа - Евгения Семеновича. Увидев, что он натворил Серега с бешенными глазами выскочил из комнаты и с нечленораздельным воплем побежал по коридору. Через некоторое время мы наткнулись на его обескровленный труп. Его выпили до последней капли. Высосали, как мы высасываем молочный коктейль через соломинку. На его лице застыла маска безумного ужаса. Думаю, что на момент смерти он уже не был человеком, скорее куклой управляемой поднявшимся из глубин сознания ужасом. Страх захватил бразды правления его разумом и телом, превратив в кролика бегающего от воображаемых монстров. Это тоже был урок. Урок для тех, кто еще был жив.
        Пристально осматривая пол, потолок и стены иду по кажущемуся бесконечным коридору. Ковролин глушит шаги, превращая в мышиный шорох. Редкий лес дверей-близнецов искушающе стелется по правой стене. Колеблюсь между желанием открыть хотя бы одну из них и соображениями безопасности. Кто знает, что может оказаться там? Но в то же время я должен хоть что-то делать, кроме как спасаться. Мысль о том, чтобы выбраться, давно заброшена в пыльный угол. Бесполезно. Эта домина не собирается отпускать меня. Я как беспризорный котенок по глупости попавший на школьный двор во время перемены. Меня то подкармливают вкусной котлетой, то привязывают к хвосту консервную банку, пугающую жутким грохотом, а то и просто бесцеремонно пинают ногой под ребра. Пинают не из злости, скорее просто так, ради развлечения. Котенку остается лишь дождаться звонка, когда галдящая толпа ринется за парты. Вот только будет ли у меня звонок, я не знаю. Иногда кажется, что дом чего-то от меня хочет. Он словно подталкивает меня к принятию какого-то решения. Довольно неуклюже направляет меня в нужное русло. Возможно, что я до сих пор жив лишь
благодаря его прихоти, а не собственным способностям. Если бы он пожелал, то я давно бы уже присоединился к спутникам. А вообще все эти гипотезы сплошная глупость. Не более чем мусор, лишенный практической пользы, за исключением того, что загружает мозги и не оставляет им времени на обсасывание подробностей вероятной смерти и разгул воспоминаний. Я бы предпочел забыть о том, что здесь произошло, но боюсь, что это невозможно. Четыре смерти так просто из памяти не вычеркнешь.
        Выбираю дверь наугад и медленно нажимаю на ручку, словно к ней привязан детонатор бомбы. Как знать, как знать.
        Сквозь щель заглядываю в комнату, держа пистолет напоготове. Типичный кабинет начальника средней руки. Недорогая итальянская мебель под вишню, абстрактный рисунок на видимом участке стены, модерновая люстра излучат мягкий свет. Глянув вдоль коридора, проскальзываю в комнату и тихо прикрываю за собой дверь. Взгляд бежит по обстановке в поисках потенциальных источников опасности. Я ожидаю чего угодно даже от выгнувшегося подковой стола. Чем он хуже прожорливого лифта или стреляющего скобами степлера.
        Осмотр ничего не дает. Самая что ни на есть обычная комната. В современных муравейниках таких безликих кабинетов тысячи. Отличаются только номера на дверях. Этот кабинет мог готовиться для адвоката или торговца недвижимостью.
        За окном клубится чернота. Изучающе поглядывают сквозь пелену невидимые глаза. Они следят за каждым моим движением, оценивают его по каким-то своим критериям, как бы проверяя на профпригодность. Под этим невидимым натиском чувствуешь себя лабораторной крысой на которую сквозь прутья решетки пялятся маститые умы, отрываясь лишь для того, чтобы подискуссировать а выживет ли наша крыска-Лариска или загнется, как и все прочие. Мерзкое ощущение.
        За спиной раздался еле слышный вздох, и по комнате неспешно прокатилась волна теплого воздуха. Запахло едой. Как будто на миг распахнулась невидимая дверь на кухню и оттуда, в мои трепещущие ноздри ринулись все эти аппетитные запахи. Резко оборачиваюсь, одновременно падая на колено и вскидывая револьвер. Я чуть не нажал курок, но вовремя остановился.
        Могу поклясться, что этого столика здесь не было. Он еще подрагивает, не до конца погасив энергию движения. Фальшиво скрипнуло несмазанное колесо. Обычно на таких столиках с колесиками развозят заказы по номерам в гостинице. На прикрытой белоснежной салфеткой столешнице блестящий поднос с крышкой.
        Запах пищи кружит голову как молодое вино. Сколько я уже не ел? Десять, двадцать часов? А может несколько дней? Не сводя глаз с подноса, подхожу к столику. Рука ложится на крышку. Теплая. Рывком поднимаю крышку и отпрыгиваю сторону. Я ждал, что от туда обязательно кто-нибудь выпрыгнет но вместо этого…
        - Ох! Твою мать! - вырывается из меня одновременно с потоком рвоты.
        Со звоном крышка падает на поднос, пряча от моих остекленевших глаз блюдо. Ноги подкашиваются, и я безвольно оседаю на пол. Пальцы разжимаются, и револьвер как рыба выскальзывает из руки, ныряя в озеро рвоты. В голове точно самумом выдуло все мысли, осталась одна яркая, насыщенная цветом картинка: на серебряном подносе лежит украшенная зеленью и фигурно нарезанными овощами улыбающаяся голова Евгения Семеновича. Глаза за толстыми линзами хамелеонов с интересом смотрят на пучок укропа торчащий во рту. И запах… Потрясающий запах свежеприготовленной пищи, вызывающий шторм желудочного сока, гибнущий на скалах отвращения… Одновременно желаемое и омерзительное…
        Я не в силах поднять глаза. Не хочу этого больше видеть.
        Труп нашего шефа мы оставили в просторной курилке на втором этаже. Тогда нам было не до него. Все бросились искать ополоумевшего Серегу. Когда поиски завершились, мы, сами не зная зачем, вернулись в курилку и обнаружили, что труп исчез. Единственным напоминанием о нелепом убийстве служили лишь оспины от дроби на гладкой стене. Даже крови не было.
        Но зачем это все? Зачем делать такое? Я мысленно раз за разом задаю себе эти вопросы, так и не оторвав глаза от пола.
        Нет, так нельзя. Я не должен терять самоконтроль. Ну голова, ну отрезанная, ну украшенная зеленью… И что из этого? Вреда мне от нее никакого. Она не бегает, не прыгает, не кусается. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Мне еще этого только не хватало! Тогда к чему все эти ахи вздохи? Все-таки странное существо человек. Всего несколько минут назад я пристрелил девочку, а перед ней увертывался от покрытого остатками гнилой плоти скелета. Это он мне урной в щеку запустил, стоматолог долбаный. А до скелета был липкий пол и опускающаяся на голову люстра с хрустальными клыками, по которым скользил дряблый язык. Я боялся. Боялся каждый раз, чуть ли не до помокрения штанов. Страх это естественная защита от сумасшедствия. Сердце то замирало, то бросалось в пляску с бешеным ритмом. Но при всем этом я ни разу не терял голову, и не вел себя так как сейчас.
        Вынимаю из лужи револьвер и брезгливо вытираю его свисающим со столика краем салфетки. Встав на ноги, поднимаю глаза, чтобы в очередной раз доказать себе, что способен на… на… А какая черт возьми разница на что!? Просто способен! Это уже что-то.
        Крышка поднимается, и я от изумления открываю рот. Неужели мне все померещилось? Мираж! Но я же точно видел, что на подносе была голова. Даже запомнил, что морковка была нарезана звездочкой, а листики салата имели форму бутафорских елочек. Провожу рукой по глазам, желая стряхнуть туман колдовства, но ничего не меняется. На серебряном подносе стоит покрытая желтой смазкой банка армейской тушонки, а рядом с ней лежат консервный нож и вилка.
        Кусочек сыра для лабораторной крыски за успехи в труде.
        Ну, сыр так сыр. Я не гордый но голодный.
        Жесть тонко скрипнула под лезвием, и на руку выдавился белый завиток жира.
        - Спасибо за хлеб насущный, - насмешливо говорю в потолок. - Премного благодарен, - и отправляю в рот большой кусок мяса. Желудок ликует и играет бравурный марш, встречая плывущего в окружении жирка долгожданного гостя.
        Ответа я не жду. Дом не из разговорчивых. Больше дела, меньше слов.
        Происходящее напоминает фильм ужасов, с забытым названием. Я не любитель подобного жанра, поэтому просмотрел всего небольшой кусочек. Там наивные ребята вот точно так же как и мы пытались выжить в борьбе с кровожадным домом. Забавное совпадение. Может и мы всего лишь актеры на гигантской съемочной площадке бестселлера «Дом ужасов» или «Проклятый дом», а тусклые лики за стеклом это операторы, режиссеры и прочая киношная шушара, восхищенно прищелкивающая языками, от остроты сюжета.
        Тяжесть в животе благоприятно действует на настроение. Вот только спать хочется еще сильнее. А почему бы и нет? Забаррикадировать тяжелым шкафом дверь и завалившись в мягкое кресло вздремнуть пару часиков, а потом уже с новыми силами двигаться дальше. Идея такая соблазнительная, что я готов немедля воплотить ее в жизнь.
        Двухстворчатый шкаф с неохотой заскользил по полу к дверям. Для уверенности подпираю его коренастой тумбочкой. Отступив на пару шагов, рассматриваю импровизированную баррикаду. Не бог весть что, но какая никакая, а защита. Вот только боюсь, что пользы от нее не много будет. До сих пор остается загадкой появление столика с подносом в комнате. Ну не из воздуха же он материализовался. Раз появился он, значить таким же образом может объявится и кто-то менее безобидный. Да чего я так завожусь? Все равно всех опасностей не предусмотреть. Не отдохну сейчас - рано или поздно подведет измученное тело. Все, хватит терзать себя параноидальными догадками. Спать, спать, спать. Утро вечера мудренее.
        Тело блаженно окунается в объятия глубокого кресла. Ноет и гудит каждая мышца, каждое сухожилие. Противно зудят многочисленные царапины и ушибы. Но это не страшно, я уже весь в предвкушении объятий Морфея. Хоть на немного нырнуть в мир снов, более нормальный чем окружающий меня кошмар. Затылок касается вогнутого подголовника, и как по сигналу ползут вниз отяжелевшие веки. Испещренные вздутыми венами руки обвивают деревянные подлокотники. Злобно скалятся гротескные рожи за стеклом, но мне на них глубоко наплевать. Сейчас нет ничего более важного чем сон - сладкий наркотик, наполняющий меня покоем и умиротворением.
        Теплый ветер несущий глубокий запах степных трав мягким язычком поглаживает лицо. Где-то высоко-высоко, в ноздреватых облаках, лениво ползущих по бирюзовому небу, надрывается в очередном аккорде невидимая птаха. Ласкается о рваную штанину высокая трава.
        Я стою на опушке старого леса. Справа, до самого горизонта тянется степь. Где-то там, далеко-далеко она сливается с небом. Кажется, что все тучки стремятся именно туда, чтобы коснуться невесомыми перистыми ногами земли, и беззаботно пробежаться по ней, окунуться в травяное море, мирно колышущееся под присмотром ветра. Наверняка им, обреченным на вечный полет хочется ощутить твердь точно так же, как нам взвиться в воздух.
        Невесомая рука легла на плечо. Невольно вздрагиваю.
        - Здравствуй Олежик, - звонким колокольчиком переливается знакомый голос.
        - Здравствуй Настена.
        Словно сошедшая со страниц восточных сказок девушка удивительной красоты нежно смотрит на меня черными угольками раскосых глаз. Ветер играет свободным платьем, и все норовит приподнять подол.
        - Ты не рад? - звучит огорчение в ее голосе.
        - Рад! Конечно рад, - я восхищенно ласкаю глазами чеканное лицо с высокими скулами. На Настену нельзя смотреть иначе, если ты мужчина. Хрупкая уроженка бескрайних степей, ранее принадлежавшим кочевникам, способна свести с ума одним взглядом. Ради такого взгляда вспарывались доспехи на турнирах. О нем пели менестрели, сравнивая с кубком вина, и писали в предсмертных записках.
        - Ты неважно выглядишь.
        - Да, есть немного. После того, как вы … э-э-э… ну ты понимаешь, мне было не сладко.
        - Я знаю Олежик.
        - Откуда? - у меня округлились глаза. - Ты ведь…
        - Умерла, - она с легкостью произнесла неподвластное слово.
        - Да, - киваю, не переставая удивляться встрече.
        - Я все чувствую. Ты молодец.
        - Молодец? - скептически переспрашиваю. - Мерси за комплиман, но я молодцу даже до ширинки не достаю. Могу использоваться разве что для поддержания…
        - Опять гадости, - сердито кольнули глаза. - Неужели нельзя без них?
        - Можно, - опускаю голову. Настена не переносит пошлости и грубости. Я совсем об этом забыл. Обычно мы в ее присутствии всегда становились пай-мальчиками общающимися исключительно на литературном диалекте. Даже неисправимый матершинник Серега и тот, затыкался при ее появлении, или жутко краснел, когда был застукан на горячем. - Так все же почему я молодец? За что такой почетный титул?
        - За девочку. Я боялась, что ты поверишь ей. Евгений Семенович был уверен в этом…
        - И он здесь? - перебиваю недовольно нахмурившуюся Настену.
        - Мы все здесь, - поникли уголки чувственных губ. - Нас здесь много… Тысячи таких же как и мы.
        - Но как это может быть?
        Девушка пожала плечами:
        - Мы не знаем. Я пришла к тебе, чтобы предупредить. Бойся тех, кто за окном. - В миндалинах глаз холодно блеснул страх. - Они хитрые и способны на многое.
        - Не может быть, - хмыкаю в ответ. - Там же все такие добрые и пушистые. Так и норовят, кто в щечку чмокнуть, - тыкаю пальцем на вспухшее лицо, - кто по головке погладить, - наклоняю голову, чтобы ей было видно изрядную проплешину над ухом.
        - Все это мелочи, по сравнению с тем, что у тебя впереди.
        - Мелочи? - задохнулся я от возмущения. Я уже собираюсь в расширенном виде объяснить что я думаю об этих мелочах, но, наткнувшись на полный тревоги взгляд осекаюсь. - Что?
        - Ты должен вернуться, - затрепетала былинкой на ветру девушка. - Немедленно. Оно убьет твое тело, если не вернешься.
        - Кто оно? - передалась мне ее тревога.
        - Кресло!
        Настена двумя руками толкнула меня в грудь.
        - Что ты делаешь? - закричал я.
        Под ногами зазмеилась трещина, расталкивая в стороны массы земли. Миг, и трещина превратилась в бездонную прорву с утробно стонущим ветром. Он подхватил меня мозолистой рукой и изо всех сил швырнул вниз. Падая, вижу застывшее на фоне по прежнему неторопливо плывущих к горизонту туч лицо Настены, измененное до неузнаваемости маской страха.
        - Бойся их, - пробивается сквозь гул ветра ее голос.
        Ребра трещат, словно я стянутая железными обручами бочка. Катастрофически не хватает воздуха в стиснутой груди. Пытаюсь вдохнуть, но тело отказывается признавать мою власть. Наоборот, жалкие остатки воздуха выдавливаются из меня как зубная паста из тюбика.
        Открываю глаза.
        Кресло! Как кокон оно окутывает меня липкой кожей усеянной мириадами крошечных присосочек. Поручни выгнулись кривыми лапами и прижали меня к спинке, не давая возможности шелохнуться. Я дергаюсь из стороны в сторону пытаясь освободиться но все тщетно. Кожа все сильнее и сильнее обтягивает тело. Присоски отыскивают открытые участки тела, проникают сквозь дыры в одежде и намертво прихватываются к моей коже, превращая нас в единый организм. Свободными остались лишь судорожно мотыляющие ноги и лицо. Все остальное во власти кожаного оборотня. Шевельнулся и пополз вверх подголовник. Липким языком он опускается на лицо, скрывая от меня мир. Я чувствую, как присоски превращаясь в иглы, проникают в мое тело и тянут жизненные соки, как дерево поглощает корнями из земли влагу. Силы уходят вместе с кровью. Окружающая оболочка пульсирует, перекачивая в себя мое содержимое. Я готов прекратить бесплодные попытки освободиться и отдаться в становящиеся приятными объятия врага. По телу разливается томная дрема. Хочется забыть все и окунуться в маняще колышущийся океан наслаждений. Беззвучным шепотом он сулит
невиданные наслаждения. Как бы подтверждая правдивость слов, меня пронзает невиданной силы оргазм. Он проникает в каждую клетку и заставляет ее извиваться в экстазе. Водоворотом затягивает в пучину блаженства и там, раз за разом одаряет ни с чем несравнимым кайфом.
        - Не-е-ет, - словно взрывается что-то внутри меня, освобождая от иллюзий. Эта тварь убивает меня, давая взамен наслаждения. Я не хочу сдохнуть захлебываясь наслаждением и отдавая кровь.
        Изо всех сил бью свободными по колено ногами о стол. Кресло отшатывается назад, стукается спинкой о стену и тут же пружинит обратно, что позволяет мне подняться вместе с ним на ноги. Я совершенно ничего не вижу. Спасает только то, что я приблизительно помню расстановку мебели в комнате.
        Я как жуткий горбун, обернутый в черную монашескую рясу. Таща шестиногую ношу на спине, кручусь на месте, пытаясь найти способ избавиться от навязчивого гостя.
        Кресло шепчет и успокаивает. Ласкает как умелая шлюха, уговаривающая остаться еще на чуть-чуть, чтобы опустошить мой бумажник.
        Мелко семеня ногами разгоняюсь в направлении застекленного шкафа. Только бы не ошибиться, второго шанса у меня уже не будет, и так ноги шевелятся как не живые. Мне только кажется, что я бегу, на самом деле плетусь, скребя носками о пол.
        Удар. Звон стекла и протяжный стон эхом прокатившийся по телу. Не удержавшись, заваливаемся на бок и падаем на пол. Кокон вянет, сдувается, теряя силу. Я кручусь, расширяя жизненное пространство. С каждым усилием кокон поддается, уступая миллиметры свободы. Он неохотно сдает свои позиции и даже пытается сопротивляться. Теперь это не шлюха, а подвыпивший моряк нетвердо стоящий на ногах, способный разве что угрожать. Тело жгут раскаленные плети. Мозг рвут картины страшных казней, обещанных мне. Хрустят шейные позвонки от рывка грубой веревки, стонут распятые на крестах, бьются в агонии на электрическом стуле. С грохотом распадаются холмы черепов за оградой лагеря смерти. Ветер играет в пустых глазницах, наполняя мою голову пронзительным визгом шотландских волынок. Это хроника смертей придуманных человечеством. Могильными червями пытается пробраться страх. Это уже даже не сопротивление, а агония. Агония зверя осознавшего, что проиграл и пища оказалась сильнее него, но, тем не менее, пытающегося взять ее на испуг. Рывок и с хрустом отламываются поручни все еще удерживающие руки. Еще рывок и с
подбадривающим криком я вырываюсь из объятий. До конца еще не поняв что и как откатываюсь в сторону и, не вставая с пола, всаживаю пулю прямо в тянущийся ко мне липким языком подголовник. Дернулись хромированные ноги, и кресло затихло.
        Держась за край стола, поднимаюсь на ноги. Вокруг все плывет в красном тумане. Беззвучно гогочут тени в черноте. Они приникли к стеклу, расквасив крючковатые носы, и наслаждаются моей слабостью. Пусть ржут. Все равно я опять победил и в барабане еще два патрона. Настена говорила, что они опасны, но как-то слабо в это вериться. Трудно бояться того, кого даже толком рассмотреть не удается, стоит лишь попытаться сфокусировать зрение, как тут же лики тускнеют и сливаются с окружающей чернотой.
        С трудом удается соблюдать равновесие, но все же я делаю шаг в сторону оборотня, чтобы рассмотреть. Палец на курке готов среагировать на малейшее движение и уменьшить количество зарядов до одного, а в случае надобности и до нуля. Вот тебе Олег еще один урок - запоминай все и всегда. Если бы не мысль о застекленном с верху донизу шкафе я бы уже превратился в пустую оболочку, содрогающуюся в экстазе.
        Куски стекла в двух местах распороли обивку кресла, обнажив жилистую плоть, покрытую красной слизью и пронизанной белыми жилами. От трупа, если его можно так назвать пошел дурной запах, напомнивший посещение бойни в середине летнего дня в прошлом году. До сих пор помню, как ржал подвозивший меня в деревню к родителям шофер, глядя на меловое лицо попутчика. Приспичило ему тогда заехать с кумом поздороваться, а в результате я впечатленный увиденным еле добрел до родительской калитки.
        - Чтобы меня удовлетворить, нужно десять таких шлюх как ты, - шепотом говорю я и опускаюсь на пол. - Только шкурку попортила, - осматриваю усыпанную точками как после больничных уколов кожу.
        Увлекшись созерцанием новых узоров на теле, я чуть не пропустил момент, когда из разреза в спинке кресла просочился дым и завертелся над полом. Из водоворота зыркнули красные глаза и туманный сгусток поплыл к окну. Кровожадный оборотень незаметно превратился в обычное кресло. Никаких ран или языков. Из-под распоротой кожи выглядывает белая набивка.
        Два патрона, две сигареты. Закуриваю. Пальцы легонько подрагивают, роняя пепел на колени, но в остальном я спокоен.
        В мутной голове раз за разом прокручивается сон. Настена, дающая мне наставления, странники-тучи и запах степи приносимый теплым ветром. Теперь я понимаю, что это был сон, всего лишь мираж, построенный издерганным сознанием. Я даже не задаю себе вопросов что, как и почему, ведь все равно ответам взяться неоткуда, а домыслы скорее вредны, чем полезны. Гадать и прикидывать можно в привычном окружении, когда из водопроводного крана течет вода, а не кислота и писсуар не пытается отхватить тебе чего-нибудь. Здесь свои законы, жестокие и непонятные. Можно конечно стать посреди комнаты, и вслух орать накопившиеся вопросы, но думаю, что это лишь привлечет ко мне ненужное внимание. Дом точно ничего не скажет, а те, за стеклом тоже на разговорчивых не тянут.
        Интересно, я никогда не жил текущим мигом. Всегда, как и любой другой человек строил далеко идущие планы, пытался предугадать, что будет дальше, готовился к каким-то событиям. Все это забыто. Здесь нет будущего. Есть только здесь и сейчас. Я даже не уверен, есть ли за дверью, через которую я попал в эту комнату коридор. Да, конечно на тот момент времени он был, но верно ли это утверждение сейчас я сказать не могу. Когда я снова ее открою, он может оказаться на месте, но это не значит, что он был там все время. Здесь и сейчас. Два коротких слова определяют политику моей жизни. Никаких планов и прогнозов. Я хожу просто так, от нежелания сидеть на одном месте. Когда нападают - защищаюсь или спасаюсь бегством. Вот и вся жизнь. О противнике я обычно начинаю думать лишь тогда, когда его вижу. Наверняка все мои уроки сплошная глупость. Дом никогда и ничего не делает дважды. Повторений не бывает.
        Мне все время хочется спросить себя живой ли он, или это машина. Вопрос бессмысленный, так как я даже не уверен, что это дом. Хоть по роду профессии мне положено разбираться, архитектор все таки, но, увы… Я могу лишь пожать плечами в ответ себе. Ну вот, опять занимаюсь глупостями, пытаясь распутать клубок, даже не зная где начало, а где конец.
        Ну что ж, наступил момент разобрать баррикаду, открыть дверь и проверить там ли еще коридор или нет.
        Беззвучно отворившаяся дверь выпустила меня из комнаты. Коридор оказался на месте и уставился на меня бесконечной вереницей одинаковых дверей. Могильная тишина зависла в воздухе густым туманом. Мрачная такая тишина, словно предупреждающая - жди беды. Не смотря на отсутствие явной опасности, вытаскиваю из-за пояса револьвер. Два патрона это мизер, но в любом случае это лучше чем ничего.
        Медленно иду по коридору, часто оглядываясь. Такое ощущение, что за спиной кто-то крадется. Невидимый и неслышимый, чувствуемый чем-то выходящим за стандартный набор рецепторов. Его взгляд жжет спину и заставляет меня сорваться в бег. Только повернув за угол останавливаюсь и, прислонившись спиной к стене вскидываю оружие. Кем бы он там не был, я проделаю в его шкуре изрядную дыру в момент выхода из-за угла. Секунды лениво перетекают одна в другую, нестерпимо оттягивая момент встречи. Сердце бубном шамана колотится в груди. Неподвластное разуму воображение рисует страшных монстров, жаждущих моей крови. Капельки пота скатываются на глаза и скользят дальше фальшивыми слезинками. Словно почувствовав напряжение заныла развороченная десна и пустила в рот сладкую струйку. Ну, где же он? Чего ждет? Оставить неизвестного за своей спиной я не могу. Почувствовав мою слабость, он выберет подходящий момент и нападет тогда, когда я буду этого меньше всего ожидать, или просто замучает своим присутствием и ожиданием броска. Неизвестно что хуже. Чаще всего легче столкнуться с опасностью чем, грызя ногти и
содрогаясь от каждого шороха ожидать ее приближения. Не так страшен враг, как собственное воображение и страх, делающее его в моих глазах во сто крат ужаснее.
        Набрав полную грудь воздуха, выскакиваю из-за угла. Ствол дергается из стороны в сторону в поисках противника. Глаза ощупывают каждый сантиметр коридора, но ничто не говорит о присутствии здесь еще кого-либо. Неужели показалось? За спиной раздался тихий детский смех. Тысячами серебряных колокольчиков он отразился от белых стен, строгих прямоугольников дверей, нависшего грозовой тучей потолка с редкими звездами люминесцентных ламп. Ноги пружинами бросают меня в сторону. Не смотря на отдаленное отношение к спорту или даже утренней зарядке умудряюсь сделать сносный кувырок и оказаться к источнику звука лицом. Никого, лишь подрагивает дверь, ведущая на пожарную лестницу. Сдерживая нервную дрожь, шаг за шагом приближаюсь к ней. За окном справа от меня переливается ночью темнота. Застыли любопытные глаза невидимых зрителей в ожидании зрелища. Ноги двигаются неохотно, словно я иду по колено в густой жиже. В нос ударил запах тины, застоявшейся воды. Опускаю глаза вниз и застываю на месте. Вместо пола мерно колышется маслянисто поблескивающее болото. На поверхность из глубины выныривают пузыри и лопаются,
наполняя коридор забивающим дыхание зловонием. Тонущим корабликом ныряет размокшая пачка сигарет. Рядом полуразложившийся труп крысы, шарик использованного презерватива, обертки конфет и просто обычный мусор. Осторожно поднимаю ногу. Кроссовок покрытый слизью выныривает из вонючей глубины. В шнурках запуталась некогда белая шелковая лента. Такие обычно школьницы заплетают в косички. Стоя на одной ноге кончиком ствола стягиваю ленту и бросаю в грязь. Полоска шелка белой змейкой лавирует меж пузырей. Подхватила тонущую пачку с неразборчивым названием, краем подтолкнула крысу, шевельнула стайку мелких щепок. У меня на глазах из подручных материалов вместо красок, на поверхности жижи вместо холста неизвестным художником создается картина. Пока еще не понятно, что она изображает, ленточка находится в процессе. Я так и стою, застыв, как контуженая цапля на одной ноге, боясь опустить вторую, чтобы не помешать творцу. Выскочили и закачались на поверхности две половинки яичной скорлупы, завершив последний штрих на полотне. Раскисшая сигаретная пачка - подбородок, вялый презерватив - нос, крыса - волосы, куски
скорлупы - бельмовые глаза, утупившиеся в меня лишенным жизни взглядом. Многочисленные щепочки и обрывки газет выстроили контур лица, на котором растянулся в злорадной ухмылке рот - шелковая лента, превратившаяся из художника в часть композиции. Жуткая пародия на человеческое лицо зашевелила ртом, собираясь что-то сказать. Я ничуть не удивлюсь, если услышу в ее исполнении что-нибудь из репертуара Битлз. Раздвинулись губы и между ними забурлили пузыри, наполняя воздух еще более мерзким запахом и рождая звук.
        - Пу-у-уть о-о-ко-о-нче-е-е-н, - разобрал я в частом булькании.
        Мелькнула синяя тень, просвистела черная змея, и кровь струйками брызнула у меня из носа. Адская боль кривыми когтями впилась в голову, и рвет ее на части. Еще один выпад черной гадины. Падаю на колени, и светлые джинсы мгновенно покрываются слизью. Лицо под ногами приобретает два поросячьих хвостика и счастливо улыбается. Капли крови падают на него и по жиже бежит рябь. Черты лица дергаются, как будто оно содрогается в беззвучном смехе. Рябь перерастает в волны, растаскивающее кусочки картины в стороны. Капли крови сменяются тонкой струйкой, срывающейся с подбородка. Источниками этого ручейка является не только нос. Он берет свое начало где-то в волосах, чуть повыше лба. Под поблескивающей в свете ламп поверхностью что-то шевелиться, поднимаясь все выше и выше. Еще чуть-чуть и я увижу что это. Взгляд прикован к расползающимся в стороны кусочкам лица. Они уступают место чему-то более реальному. Пленка натянулась и соскользнула обнажая лицо маленькой девочки. Большие серые глаза с любопытством уставились на меня. Веснушчатое лицо с носом-кнопочкой поднимается все выше. Вот уже показались рыжие
поросячьи хвостики с белыми шелковыми лентами.
        - Привет. Я Танечка. Ты бомж?
        Я заваливаюсь на бок, окунаясь в жижу. Она окутывает меня теплым одеялом.
        - Ты забрал ее у меня, - звучит голос как шуршание чешуи о траву. - Дважды!
        С трудом перевожу взгляд на говорящего. В паре метров от меня сидит на корточках коренастый мужчина лет пятидесяти с детским простодушным лицом и кроличьими глазами. Синий комбинезон изрядно потрепан. В покрытых мелким рыжим волосом руках, выглядывающих из засученных рукавов, он держит испачканную красным увесистую резиновую дубинку.
        - Кто ты? - шепчу ставшими липкими губами.
        - Пока не лишился дочери был охранником, - ответил мужчина.
        - Ты меня знаешь?
        Он кивнул:
        - Знаю. К сожалению. Ты убил мою девочку. Они так сказали.
        - Она говорила о тебе. Я убил не твою дочь. То, что я застрелил, не было человеком.
        - Это во второй раз, - снова кивнул мужчина и небрежно почесал дубинкой спину. - В первый все было по-другому. По настоящему. Я только-только купил ей велосипед… А тут ты… Ее еще можно было спасти… но ты испугался. Они вернули мне мою девочку. Дважды. Пусть она теперь всего лишь безмозглая кукла, но все же… она говорит как Таня… - он вздохнул, - но она пустая как пивная банка. Этикетка та же, а вот содержимого нет.
        Он наклонился вперед и ласково провел рукой по волосам ребенка. Из жижи уже стали видны плечи. Это как ускоренная съемка растущего цветка. Сантиметр за сантиметром из земли, все выше и выше к солнцу.
        - Папочка, ты выгонишь его отсюда? Правда? Это ведь бомж?
        - Нет, доченька это не бомж. Это просто плохой дядька. Я его не выгоню. Они сами заберут его как всех остальных. Ты ведь помнишь, сколько их тут побывало?
        На лице мужчины заиграла странная улыбка.
        - Кто таки эти они? - каждое слово дается все труднее и труднее. Крепко он меня приложил.
        - Они это они, - рассудительно заметил мужчина и, кряхтя поднялся на ноги. - Колени болят, - пояснил он. - Особенно по ночам. Все ломят и ломят, спать не дают.
        - Что такое дом? - спрашиваю, стараясь удерживать тяжелые веки.
        - Слово из трех букв, - пожал он плечами.
        - А кроме этого? - я вложил в это слово всю иронию, на какую способен.
        - Ах, ты про все это, - он улыбнулся. - Они кого-то ищут. Долго и настойчиво ищут. Уйму народу извели своими играми.
        - Они играли с нами?
        - Они играют со всеми, до тех пор… В общем, какая теперь тебе уже разница. Чего ради мне перед тобой распинаться. Ты уже прошлое. Бывай.
        Мужчина широким шагом подошел к окну и повернул ручку. Черный ветер ударил в стекло, распахивая окно. Через образовавшуюся в стене брешь лениво потекла чернота, наполняя коридор.
        С ужасом слежу за ее приближением. Рука тянется за револьвером. У меня есть два патрона, а это значит, что есть шанс. Кончики пальцев уже чувствуют рукоять, но чужая воля сковывает меня. Она настолько сильна, что мигом становится полновластным хозяином моего тела. Никогда мне не было так страшно. Жить и чувствовать, что каждой клеткой твоего тела управляет кто-то другой, совершенно чужой не только мне, но и моему миру. Чужой, для которого я всего лишь опостылевшая игрушка. Пришло время выбросить ее в мусорный контейнер и сходить в магазин за новой. Нет, зачем в магазин, просто выйти на улицу и взять.
        Чернота уже рядом. Ее холодное дыхание щекочет лицо, ерошит слипшиеся от крови волосы. Бесплотная ладонь скользит по щеке. В касании нет злобы или ненависти. Нет ничего кроме сожаления, что игра была такой короткой.
        - Ты прав, - бесплотно шепчет голос во мне, - нам действительно жаль. С тобой было интересно.
        Лицо в жиже не соврало. Путь окончен.
        ГЛАВА 2.
        - Что за книга такая?! - сердито говорю жене, хлопнув книгой по журнальному столику.
        - Не интересная? - звучит ее голос из спальни.
        - В том-то и дело, что интересная.
        - А чем же ты тогда недоволен? - заглянула она в комнату.
        - Понимаешь Галчонок, я прочитал всего лишь одну главу. Главный персонаж уже мертв, а впереди еще десятки страниц. О чем спрашивается можно писать дальше, если герой уже умер? - говорю, обласкав взглядом стройную фигуру жены. Наш брак молод - всего два года совместной жизни, и мы еще не успели приесться друг другу. Со временем, конечно, все измениться. То, что сейчас кажется интересным и романтичным станет обыденным и бесцветным. Мы начнем замечать недостатки друг друга, ссориться по мелочам. Но это все еще впереди. Сейчас же мы действительно счастливая пара. Я не могу представить жены лучше чем мой Галчонок.
        - Ну, мало ли. Существует много литературных уверток. Герой может неожиданно воскреснуть или повествование переместится в загробный мир. Многие авторы любят написать кусочек в реальном времени, а потом откатить в прошлое и рассказывать о том, что было до вышеописанного события. А вообще, не в обиду тебе будет сказано, эту книгу вообще не стоило приносить домой.
        - Почему это?
        Можно было и не спрашивать. Жена еще вчера обосновала свое "фе" по поводу книги. Даже скорее не книги, а ее предыдущего владельца. Ее как женщину вполне можно понять. Мы спокойно прогуливались по погружающемуся в летний вечер парку. На игровой площадке щебетала стайка детишек. Глядя на обсевшую скрипучие качели детвору, Галчонок завела привычную песню на тему увеличения семьи. Я как всегда соглашался, с умным видом кивал и бил себя кулаками в грудь: мол, за мной дело не станет. Когда поток ее убеждений поутих, я, как и в предыдущие сто с хвостиком раз за последние два года, сказал, что разумнее будет не спешить и немного подождать. Напомнил о ее предстоящем повышении на работе, способном стать началом серьезной карьеры. Галчонок естественно приуныла и согласилась со мной. На самом деле, единственная причина моих отговорок и кажущихся неоспоримыми доводов - страх перед детьми. Я даже представить не могу, что в нашей тесной двухкомнатной квартирке появится маленькое орущее существо. Оно будет постоянно требовать моего внимания, заботы. К тому же ребенок - это якорь, намертво застрявший в каменистом
дне и не дающий уйти кораблю в свободное плавание. Заводя детей, я тем самым навешиваю на себя дополнительную ответственность. Я пока не готов к столь радикальным переменам в жизни. Меня устраивает то, что есть.
        Мы медленно прогуливались по аллее, когда из кустов неожиданно появился жуткий оборванец. Пожилой мужчина выглядел как старый обтрепанный веник. Припадая на одну ногу, он чуть ли не подбежал к нам. Я ожидал, что этот нищий будет попрошайничать и сразу приготовился отшить его. Но вместо этого он протянул мне покрытую свежими ожогами руку, в которой была зажата завернутая в рваную газетенку книга. Второй рукой он придерживал разъезжающиеся полы рубашки, прикрывающие искромсанную грудь. Такое впечатление, что на нем точило когти стадо диких кошек. Безумные глаза, испещренные кровавыми жилками, просяще уставились на меня. Когда он начал умолять меня, чтобы я взял у него эту книгу, я несказанно удивился. Даже переспросил хочет ли он что-нибудь за эту книгу взамен. Он отрицательно замотал головой и сказал, что если я заберу у него книгу, то для него это будет наивысшей платой. Галчонок вежливо отказалась и попросила оборванца отстать. Я тоже готов был последовать ее примеру и в значительно менее культурной форме объяснить куда ему пойти и что сделать с этой макулатурой, но неожиданно передумал. Виной
тому были его глаза. Глаза полные страха и мольбы. Они словно вызывали к моему милосердию. Сам не зная почему я все же принял в руку тяжелый томик в твердом переплете. С плеч бродяги словно гора свалилась. Из глаз исчез страх. Он облегченно вздохнул, расправил плечи. Пожелав мне удачи и храбрости преобразившийся бродяга неторопливо пошел к троллейбусной остановке. "О чем хоть книга?" - крикнул я вслед. "У каждого читателя свой сюжет. Индивидуальный. У меня было про лес, ведь я биолог" - ответил он и вздрогнул, словно вспомнив о чем-то неприятном. Жена стала настоятельно требовать, чтобы я выбросил эту гадость и не вздумал тащить ее в дом, мол, кто его знает, сколько всяческой заразы прилипло к бумаге. Мы излегка поспорили, и как результат книга оказалась дома.
        - Мне не нравится эта книга. Не нравится тот тип из парка. Он словно из камеры пыток сбежал. Ты заметил, у него на руках были следы как от наручников. - Она уже успела надеть деловой костюм и теперь быстро красится стоя у зеркала.
        - Нет, не заметил. Тогда скорее уж не камера пыток, а обычное КПЗ, - говорю я, не выпуская книгу из рук.
        - Может и КПЗ, - согласно кивнула жена. - Удивительно, что он ничего не попросил взамен.
        - А вдруг он так поступил от доброты душевной?
        Жена насмешливо хмыкнула и нанесла последний штрих помадой на безукоризненные губы:
        - Как я выгляжу?
        Откладываю книгу на журнальный столик и выбираюсь из глубокого кресла. Короткий разгон и я подхватываю жену на руки. Она восторженно пищит и оставляет оттиск помады на моей щеке.
        - Ты как всегда выглядишь потрясающе!
        В моих словах ни капли лести. Галя, или как я больше люблю ее называть - Галчонок, действительно красива. Изящно склоненная набок голова с огромными серыми глазами. Глядя в них, я обо всем забываю. Тонкий нос с еле заметной горбинкой, наследство от бабушки-гречанки, пышные локоны черных волос, водопадом стекающие на хрупкие плечи. Изящная фигура, выгодно подчеркнутая строгим брючным костюмом. Два с половиной года назад, когда мы еще только познакомились, мне и в голову не могло придти, что эта недоступная королева обратит внимание на такую серую посредственность как я. Но, что-то в моей серости ее заинтриговало, и уже через пол года мы расписались под гром аккордов зависти моих друзей и недоумения подруг Галчонка.
        - Подлиза, - прошептала мне на ухо жена. Глянув на часы, она нервно задергалась. - Ой, Олежик, пусти. Пусти. Опаздываю. Не дай бог. Сегодня же генеральный из столицы приезжает. Он жуть как не любит нарушения рабочего графика. И не забывай за меня держать кулаки. Если все пройдет нормально, то вечером мы отпразднуем с шампанским мое повышение. Начальник отдела маркетинга это тебе на хухры-мухры.
        - Это точно, - говорю я и бережно опускаю ее на пол. - До хухры-мухры тебе еще расти и расти.
        - Ну, все, я побежала, - послала жена из прихожей воздушный поцелуй. - Смотри с этой книгой не забудь, что тебе на работу.
        - Не забуду. Еще чуть-чуть и буду собираться.
        - Все. Пока. Завтрак в сковородке.
        - Пока, - уныло говорю захлопнувшейся двери.
        Тяжело быть мужем умной и красивой женщины. Хоть и говорят, что таких не бывает, но в любом правиле есть исключения. Вот сегодня она станет начальником отдела маркетинга, крупной парфюмерной компании. Я ни на йоту не сомневаюсь в этом. Все, за что берется Галчонок, обязательно получается. Генеральный директор, старый козел с шелушащейся лысиной и скользким взглядом давно приглядывается к молодой, талантливой сотруднице. Слишком уж пристально приглядывается. Мне вроде положено радоваться, что жена такая умница, но… Вся беда в том, что я чувствую себя по сравнению с ней пустым местом. У меня нет ни внешности ни таланта. В тот момент, когда раздавали достоинства, я где-то отсутствовал. Не смотря на возраст в тридцать лет, я все еще рядовой инженер-архитектор в захудалой строительной фирме. Перспектив впереди никаких. Начальство относится ко мне как к слепому мулу, наматывающему круг за кругом. Единственное, что я умею это просто старательно выполнять свою работу. Наверное, это единственное за что меня держат. Большинство людей воспринимает меня как серую посредственность. Даже внешность этому
способствует. Среднестатистический рост, далеко не атлетическое телосложение и совершенно незаметное лицо. Мне только шпионом работать. Никто и никогда не запомнит. На вопрос "Как он выглядел?" все будут отвечать совершенно идентично "Обычный мужчина". Подруги Галчонка до сих пор клюют ее за то, что выбрала мужа-неудачника. Но, как ни странно, она меня любит. Любит по-настоящему. Поначалу я воспринимал ее чувства как притворство, попытку сыграть со мной злую шутку, но со временем понял, что это все всерьез.
        Шаркая тапочками по линолеуму, плетусь в кухню. На пороге бросаю тоскливый взгляд на лежащий на журнальном столике томик. Эх, жаль не могу одновременно читать и есть. Воспитание не позволяет.
        В сковородке традиционная утренняя яичница. Призывно свистнул закипевший чайник.
        Быстро пережевывая завтрак, с сожалением думаю, что из-за того, что надо спешить на работу не удастся дочитать книгу. Не смотря на бесхитростный сюжет, она меня заинтриговала. Возможно дело даже не в сюжете, а в ее появлении. До сих пор никто и никогда не дарил мне книг столь необычным способом. Обжигаясь горячим кофе, вспоминаю вчерашнего оборванца. Где же он умудрился заработать такие раны? Ну не сам же себе грудь раздирал? А ожоги? Следы наручников, которые углядела жена? Может, он сбежал из психушки? Это более-менее подходящая версия. Оборванец и вел себя как душевно больной человек. Чего только стоит резкая перемена настроения, после того, как книга оказалась у меня в руках. Да, скорее всего так и есть. Ну и ладно, пусть будет кем угодно. Книгу еще немного почитаю и если не понравится - выброшу. Вот Галчонок обрадуется. Вчера вечером, после возвращения домой и неудавшейся попытки уговорить меня избавится от подарка, мне пришлось хорошо вытереть книгу мокрой тряпкой, а в придачу и обрызгать каким-то дезинфицирующим аэрозолем, чтобы избежать ненужных споров. Только после химобработки жена
немного успокоилась и перестала доставать меня.
        - Ого! - спохватился я, глянув на настенные часы. - Опаздываем.
        Обязательно нарвусь на шефа и получу утреннюю вздрючку. Любит он по утрам на сотрудниках отрываться. Особенно на мне.
        Дожевывая яичницу быстро одеваюсь. Светлые джинсы, клетчатая рубаха навыпуск и неизменные кроссовки. Сколько мне начальство не объясняло, что на работу нужно ходить в костюме и галстуке, все бесполезно. Ну не могу я эти средневековые латы на себя натягивать. Не могу! А удавка на шее чего стоит? Из-за какой-то дурацкой традиции человеку нервы мотать.
        Так, ключи от машины в кармане, права присутствуют. Все, вроде ничего не забыл. Расческа пару раз пробегает по голове, усмиряя непокорные вихри. Из зеркала на меня смотрят черные глаза на помятом лице. Ну и рожа!
        Выскакиваю из квартиры и, перескакивая через три ступеньки, мчусь вниз. Наконец три этажа позади и я вырываюсь на полыхающую ярким светом улицу. День обещает быть жарким. Еще только утро, а вон уже как припекает. А в проектном отделе кондиционер как на зло сломался, и начальник сказал пока заказ не сдадим, будем в жаре сидеть. Так сказать, в качестве стимула. Садист! У самого-то кондиционер в кабинете сутками пашет не выключаясь. Лето хоть и идет на убыль, но температурный фронт пока сдавать не собирается, а до сдачи заказа еще недели две-три гарантированно.
        - Олег Иванович, доброе утро, - стройным хором пропищали бабули со скамейки. Живут они тут, что ли? Утром идешь на работу - уже сидят, - вечером с работы - еще сидят.
        - Доброе утро, - киваю мимоходом.
        В спину упираются взгляды дряхлых Пинкертонов. Вот же народ. Галчонок раньше меня с работы будет идти, обязательно наябедничают, что муженек опять на работу опаздывал и летел как угорелый.
        Маршбросок через стройку к гаражам. Можно конечно, как цивилизованному человеку, по тротуару обойти, но как всегда некогда. Прыгая через траншеи и петляя между штабелями плит пробираюсь в нужном направлении. Поскальзываюсь на луже поплывшей от жары смолы, и чуть было не падаю в приветливо открытый канализационный люк.
        - Вот мрази! Опять люк на металлолом уперли.
        Новые кроссовки безвозвратно угроблены. Черная клякса покрыла левый кроссовок с наружной стороны. Вот Галчонок расстроится. Это ее подарок. И недели не прошло с момента покупки.
        Высказываю вслух несколько слов, полностью отражающих мое отношение к этой смоле, этой стройке и миру вообще. Похмельная пара строителей, лениво волочащая пустые носилки заинтересованно глянула в мою сторону.
        - Мужик, закурить не будет? - растягивая слова, поинтересовался один из строителей.
        - Будет, - нервно отвечаю я.
        Они медленно опускают носилки на кучу щебня. Вопрошавший тоскливо почесывает небритую физиономию и вразвалочку бредет ко мне. Я чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения. И дернул же меня черт сказать "да". А так бы уже дальше бежал.
        Сонной мухой строитель наконец-то подходит ко мне.
        - Две.
        - Что две? - глянул я на него.
        - Сигареты две, - пахнуло на меня вчерашними испарениями. Что же они такое употребляют, что по утрам такой токсичный выхлоп? Газовая камера Освенцема цветочки по сравнению с этим.
        - А может тебе на всю бригаду дать? - уклоняюсь в сторону, стараясь выйти из зоны поражения.
        - Ага! - расплылась в улыбке небритая харя.
        Торопясь, вытаскиваю из пачки две сигареты и протягиваю строителю.
        - А на бригаду? - возмущается он.
        - Я пошутил, - говорю и продолжаю бег с препятствиями.
        Вслед несутся пожелания успешно провести день, съездить к такой-то матери и еще много теплых дружеских слов. Подгоняемый таким попутным ветерком быстро добираюсь до гаража. Старенькая восьмерка, в молодости имевшая красный цвет, заводится с первой попытки. Взгляд на часы. Ну что ж, дела не так уж и плохи. Если не застряну в пробке или снова не перегреется движок, то опоздаю не более чем на пятнадцать минут.
        ГЛАВА 3.
        - Явился? - растянулся в ехидной улыбке охранник за дверью.
        - Аж пар из ушей валит, - отвечаю, пробегая мимо. Пятнадцать минут переросли в полтора часа.
        - Петрович тебя уже спрашивал, - кнутом по спине бьет голос охранника.
        - Спрашивал? Да? - Останавливаюсь и поворачиваюсь. Этот охранник сволочь редкостная. Соврать - что плюнуть, и любит глупые шутки.
        - Спрашивал, спрашивал.
        - И что же он спрашивал?
        - Искал лодыря. Говорят, ему срання заказчик звонил, что-то уточнить хотел. Петрович сразу к тебе, а тебя нет. Он тут по офису бегал ругался словами нехорошими… - Охранник прямо пышет радостью.
        - Ругался? - перебиваю его. Петрович исключительно культурный мужик, и если начал браниться, значит, дело труба.
        - Ругался, Ругался. А мне сказал, чтобы, как только ты появишься бегом к нему в кабинет.
        - Так чего ж ты сразу не сказал, - завожусь я.
        - Так вот и сказал, - скалит охранник желтые зубы. Это ж надо быть таким злопамятным. Я ему запретил и близко по ночам к моему компьютеру подходить и вдобавок паролем защитил. А он… Сам же виноват. Игрушки игрушками, но однажды невзначай мою недельную работу угробил. Ничего не соображая полез полюбопытствовать и натворил делов. Я с утра потом как увидел, чуть с кулаками на него не полез.
        Спешу по гулкому коридору к кабинету начальника. Замерев перед дверью, расправляю рубаху и пристраиваю на положенное место бунтарские волосы.
        - Можно? - заглядываю в кабинет после робкого стука.
        - Можно.
        - Доброе утро, Петр Петрович.
        Бодро марширую через кабинет и застываю перед столом по стойке "смирно". Будем искупать вину кровью.
        - Утро? - нахмурился начальник. - Ты это называешь утром?
        Квадратная фигура угрожающе нависла над столом. Костяшки пальцев уперлись в полированную поверхность. Из-под кустистых нависающих бровей хмуро глянули орудиями главного калибра глаза.
        - Петр Петрович, понимаете, жара на улице, - начал я оправдательную речь.
        - Понимаю, - шевельнулся массивный гладко выбритый подбородок. Глядя на сверкающую синеву, вспоминаю, что забыл с утра побриться, а начальник неаккуратность не любит.
        - В пробке на Мира застрял… Двигатель вскипел. Пришлось ждать, - голосом агнца блею я. Взыскания не избежать. Может даже плакала моя премия.
        - Застрял?
        - Да, застрял. Там же каждое утро такое твориться.
        - Вот что, Олег Иванович, - начальник величественно опустился в кресло, - сейчас вам надлежит отправиться в отдел кадров.
        - В отдел кадров? - удивляюсь я. - А чего я там забыл?
        - Бумаги должны быть уже оформлены, - неторопливо говорит Петр Петрович. - Пройдете формальности потом в кассу за деньгами.
        - Командировка? - догадался я. Странно, время не подходящее. Заказ горит. Хотя, начальству виднее.
        - Да.
        - Куда? - нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу.
        - А куда захотите, - безразлично ответил Петр Петрович.
        - Это как? - У меня появилось нехорошее подозрение.
        - Олег Иванович, официально извещаю вас, что с сегодняшнего утра вы здесь больше не работаете, - грянул с безоблачного неба гром. - Характеристику я уже написал. Получите вместе с документами в отделе кадров.
        - Уволен? - Я ищу хотя бы тень улыбки на лице начальника. Может он пошутил? Решил попугать за опоздание?
        - Именно.
        - Но…
        - Вас ждут в отделе кадров, - не дал мне договорить Петр Петрович. - До свидания.
        Потеряв интерес к моей персоне, он потянулся за дистанционным пультом кондиционера.
        - Могу я хотя бы узнать… - все-таки не теряю я надежды.
        - Нет, - глухо тюкнул о плаху топор палача.
        Походкой осужденного покидаю кабинет.
        Плетусь по коридору к отделу кадров, расположенному в другом крыле здания, не замечая мелькающих мимо сотрудников и не отвечая на приветствия.
        Хорошо день начинается. У Галчонка сегодня повышение, а у меня увольнение. И так у нее зарплата почти вдвое больше моей была, болезненный удар по мужскому самолюбию, а теперь вообще нахлебником стану. С такой характеристикой, могу себе представить, что написал Петр Петрович, и увольнением за прогулы найти работу будет не так то просто. Но что на него сегодня нашло? Ведь не в первый раз опаздываю. И в то же время работу делаю неплохо. Как говориться наград не имею, но и выговоров тоже нет. Может под горячую руку попал? Так бывало и хуже. Ничего не понимаю. Бред какой-то. Петр Петрович никогда не принимает скоропалительных решений. У него мыслительный процесс подстать движениям - все медленно, величественно, с достоинством. Любой шаг предварительно обдумывается, взвешивается. А тут на тебе. Трах-бах и за каких-то полтора часа увольнение. Да каких там полтора. Меньше, ведь и характеристика уже написана, и отдел кадров все документы приготовить успел за это время. Как подменили человека.
        - Что сегодня с нашим, то есть уже вашим, начальством твориться? - хмуро спрашиваю у благообразной крашеной старушки - завотдела кадров. - Вышиб меня без разговоров.
        - Сама не знаю, Олег, - пожала она плечами и подвинула мне несколько листов. - Распишись здесь, здесь и вот здесь. Странный он какой-то сегодня. На себя не похож.
        - Вот и я о том же, - ставлю росчерк возле галочки. - Охранник мне сказал, что звонил заказчик, Петр Петрович захотел меня что-то спросить по этому поводу и не найдя на рабочем месте поднял бучу.
        Старушка подняла на меня подведенные синим глаза.
        - Нет, Олег, дело не в этом.
        - А в чем? Может хоть вы мне растолкуете.
        - Приказ о твоем увольнении был готов задолго до того злополучного звонка. Петр Петрович положил мне его на стол в восемь пятнадцать.
        - Это получается, что он пришел на работу и через пятнадцать минут накатал бумажку? - недоумеваю я. - Так выходит?
        - Выходит так, - качнулись крашеные кудри, с предательски просвечивающей у корней сединой. - Заказчик позвонил не раньше чем через пол часа после этого. Мне секретарша Петра Петровича говорила.
        - Ну и ну, - развожу руками и послушно ставлю еще одну роспись. - А что еще она говорила?
        - Больше ничего такого. Что дальше будешь делать?
        Неопределенно пожимаю плечами. Что я могу сказать?
        - Успехов тебе, Олег, - завотделом протянула мне трудовую книжку и еще несколько листов бумаги. - В кассу зайди. Там тебе причитается.
        - Спасибо на добром слове, - говорю, ныряя в тусклый свет неоновых ламп коридора.
        После этого разговора сложившаяся ситуация выглядит еще более загадочно. Поступок начальника вообще ни в какие ворота не лезет. За что ж он на меня так взъелся? Поводов ведь никаких. С начальством я никогда не ссорился и не дерзил. Может вломиться к нему в кабинет, грюкнуть кулаком по столу и потребовать объяснений? А смысл? Укажет без разговоров на дверь вот и все объяснения.
        Стоя у зарешеченного окошка кассы, грустно смотрю на жиденький веер купюр. Вот и все, что у меня есть после пяти лет работы. Не густо.
        - Пересчитали? - недовольно поинтересовалось окошко.
        - Что?
        - Я спрашиваю, вы деньги пересчитали? - к недовольству добавилось раздражение.
        - Ах, деньги. Да, конечно, пересчитал.
        Я стою словно игрок с веером карт в руке, и понимаю, что проиграл лишь потому, что соперник жульничал. Душу переполняет обида и тоска. Меня словно обмочившего ковер щенка взяли за шкирку и пинком под зад выбросили на улицу. Щенку проще, он хоть знает в чем виноват. А тоска… Когда долгое время занимаешься чем-то одним, пусть даже особо и не любя свою работу, привыкаешь к определенному образу жизни: суматошные запарки перед сдачей проекта; чувство хорошо выполненной работы, довольное лицо заказчика и полагающаяся в таких случаях премия; пустой треп в курилке; выстаивание в обеденной очереди в кафе через улицу. Грустно, что ничего этого не будет. Я хоть и не обзавелся здесь друзьями, скорее просто хорошие знакомые, но все равно жаль их терять. Вряд ли я буду поддерживать с ним отношения в дальнейшем.
        - Молодой человек, - легла мне на плечо тяжелая рука.
        - Да, - оборачиваюсь. Довольно скалясь желтизной, передо мной в выжидательной позе застыл охранник. Он небрежно поигрывает связкой ключей. - Чего надо?
        - Здесь можно находиться только сотрудникам фирмы, - заявил он во весь голос, так, чтобы слышно было в курилке. Приоткрылась дверь, и из табачного тумана высунулось несколько любопытных голов. - Будьте добры немедленно покинуть здание.
        - Ты что ополоумел? - тихо говорю я. - Зачем концерт устраиваешь?
        - В случае неподчинения буду вынужден применить силу. - На его лице маска торжества. Ну, естественно, получил замечательную возможность поквитаться.
        - Да перестань ты, - отмахиваюсь я. - Хватит самодеятельностью заниматься.
        Он неожиданно хватает меня за кисть и резким движением выворачивает руку так, что я оказываюсь в согнутом положении лицом к полу. Еле сдерживаюсь от вскрика. Кисть горит огнем. А еще больше горит самолюбие. Ведь эта скотина специально показуху устраивает. Вон сколько народа из курилки вывалило. Пялятся. Шушукаются. У некоторых на лицах таки нехорошие улыбочки.
        - Никакой самодеятельности, - возражает охранник. - Указание Петра Петровича. Пройдемте к выходу.
        - Руку отпусти, козел. Сломаешь ведь, - шиплю я от боли.
        Вместо этого он еще сильнее выкручивает кисть, так, что на глаза выступают слезы. Такого унижения я еще ни разу не переносил.
        Таким образом мы шествуем к входным дверям. Только лишь вытолкав меня за порог охранник отпускает руку.
        Со стоном потираю ноющую кисть и бросаю сердитый взгляд на конвоира:
        - А по-другому нельзя было?
        - Так интереснее, - осклабился он и потянулся за пачкой сигарет. - Народу нужны зрелища.
        Он подкурил и выдохнул облачко дыма мне в лицо.
        - Смотри, - указываю травмированной рукой вверх. Охранник послушно задирает голову. Коротко, практически без размаха бью его правой снизу под челюсть. Громко клацают зубы, затылок бьется об металл двери, рождая гулкий звук, глаза закатываются и обидчик соскальзывает на ступени крыльца. Откушенная часть сигареты упала ему на форменные брюки, и сделала аккуратную пропалину.
        - Насчет зрелищ ты был прав, - говорю, потирая ушибленную руку, и с чувством выполненного долга иду к своей восьмерке дремающей на фирменной автостоянке. Даже на душе легче стало. Жаль, зрителей не было.
        ГЛАВА 4.
        Шелестя шинами по разогретому асфальту проспекта, медленно еду по крайней правой полосе. Громко сигналя, обгоняет маршрутное такси, которому надоело плестись у меня в хвосте. Отмахиваюсь от высказывания водителя в адрес моей черепашьей езды. Какая тут может быть езда? Мне на глаза жене показаться стыдно, а он еще сигналит. Галчонок естественно будет меня утешать и успокаивать, но боюсь, что от этого мне станет еще хуже. Может вообще не говорить ей об увольнении до тех пор, пока не найду новую работу? Нет, так нельзя. Жена обидится и кроме этого вранье может выйти затяжным. Кто знает сколько придется мытарится в поисках вакансии.
        Притормаживаю у обочины и, подождав пока мимо промчится очередная порция машин живо выскакиваю из восьмерки. Справа от дороги тянется большой парк с унизанными скамейками аллеями. Гурьбой толпятся рекламные щиты расхваливающие все что угодно. Сквозь зеленый занавес деревьев виднеется небольшое кафе в глубине парка. Закуриваю и неторопливо иду по мощеной фигурной плиткой дорожке. На переживших нашествие молодежи лавочках, упрятанных в глубокие ниши кустов, деловито тискаются парочки. Чуть дальше троица ребят поглощает пиво, а застывший в стороне бомжик нетерпеливо переминается с ноги на ногу в ожидании окончании трапезы и освобождения стеклотары.
        Десяток пластиковых столиков под полосатыми зонтиками, обшитый белой вагонкой небольшой домик под красной черепицей вот и все кафе. Под стеной у входа в душный с застоялым воздухом зал куча гальки и застывший сверху большой ржавый якорь. Наверняка и название будет морское. "Пристань капитанов" - читаю про себя и чуть не падаю, зацепившись ногой за увесистую якорную цепь, обрамляющую территорию бара.
        - Вот же жоп… - Успеваю удержать рвущиеся наружу ругательства.
        Тихонько хихикнула пара девочек за крайним столиком. Оценивающие взгляды скользят по мне и тут же меркнут, не найдя ничего интересного. Это еще больше подливает масла в полыхающий во мне огонь. Да что же сегодня за день такой? Вроде и не пятница тринадцатое, но по содержанию очень похоже. Если к десяти часам я имею полные карманы неприятностей, что же будет к вечеру?
        - Слушаю? - появилась у столика неряшливая официантка в замусоленном переднике, как только я сел.
        - Кофе по-восточному. Покрепче, - прошу, выкладывая на стол пачку сигарет и зажигалку.
        - Не делаем, - недоброжелательно глянула на меня официантка не выспавшимися глазами. У нее мысли чуть ли не на лице написаны.
        - Ходют тут всякие, глупости заказывают. Есть чай, какава и растворимый кофе, - неожиданно говорю вслух. Я всего лишь подумал об этом, а язык взял и сболтнул.
        - А? - испуганно дернулась от меня официантка.
        Судя по выражению на ее лице, я довольно точно угадал мысль. Не могу удержаться от улыбки.
        - А что есть? - спрашиваю, придавая лицу серьезность.
        - Чай, какава и растворимый… - она запнулась, глядя на меня нервным взглядом кролика, которого фокусник вытаскивает из своего цилиндра.
        - Давайте растворимый, - снисходительно говорю я. - Только покрепче и без сахара.
        Официантка по-прежнему стоит и тупо пялится на меня. А из нее получилась бы неплохая статуя в парке.
        Наконец она очнулась и, оглядываясь чуть ли не через каждый шаг, поспешила внутрь домика.
        Интересно, какого черта меня понесло в эту забегаловку? Обычно я сам или с Галчонком посещаем одни и те же места: бар "Империал" расположенный рядом с нашим домом в будние дни и маленький уютный ресторанчик " Охота" в дни зарплат. А тут на тебе, захотелось экзотики в виде липких столов, на которые даже мухи стараются не садится и отмороженной официантки, больше похожей на давно дохлую воблу.
        - Нате, - звякнула чашка о блюдечко приземляясь на стол.
        - Спасибо. - Беру в руку чашку и недоуменно поднимаю глаза на официантку. - Он же теплый!
        - А вы хотели, чтобы он был холодным? - Она профессиональным движением вытерла мокрые руки о передник. - Вас что-то не устраивает?
        - Да все меня не устраивает, - говорю я в повышенном тоне и поднимаюсь на ноги.
        Официантка смотрит на меня снизу вверх и равнодушно пожимает плечами:
        - Это ваши проблемы.
        - Что значит мои? - Я начинаю заводится. Сперва увольнение, потом оборзевший охранник, а теперь еще и тут… - Вы когда-нибудь видели теплый кофе? Кофе должен быть горячим!
        - Видела, - так же безучастно отвечает официантка.
        - Где?!
        - Перед вами стоит.
        У меня сперло дыхание, и язык приклеился к небу от такой логики. Все слова куда-то разбежались испуганные интеллектом собеседницы и в голове образовался вакуум.
        - Но… но… - я пытаюсь хоть что-то возразить.
        - С вас две, - деловито заявила официантка.
        - За теплый растворимый кофе?
        - За крепкий теплый растворимый кофе, - поправила она.
        Выкладываю на стол помятую купюру, одним глотком выпиваю теплую бурду со скрипящим на зубах осадком и чуть ли не бегом покидаю бар, ощущая спиной победный взгляд официантки.
        Ну и беспредел. Такой забегаловки я, честно говоря, еще ни разу не видел. Даже третьесортные пивнушки, не смотря на специфический контингент посетителей, оставляют после себя более приятное впечатление.
        - Мужчина, мужчина, - зовет кого-то голос за спиной.
        - Мужик, тебя зовут, - обратился ко мне прыщавый юнец, на мгновение оторвавшись от губ подружки. - Вон, телка за тобой метется. - И снова как вампир приник к растрепанной жертве.
        Оборачиваюсь. От бара ко мне быстрым шагом идет невысокая полная девушка. При каждом шаге ее поплывшая фигура колеблется из стороны в сторону. Облегающие брюки и коротенькая футболка невыгодно подчеркивают и так бросающуюся в глаза полноту.
        - Мужчина, - наконец догнала она меня.
        - Да, - утвердительно киваю.
        - Что да?
        - Я мужчина. Без сомнений.
        - Ну это вы своей жене доказывать будете, - покраснела девушка, отчего круглое лицо, обрамленное короткими светлыми волосами стало похожим на поспевающий помидор.
        - А вот это уже не вашего ума дело, - сухо замечаю я. - Что вам от меня нужно?
        - Вы в кафе забыли сигареты и зажигалку. Я сперва думала, что вы вернетесь, но вы все уходили и уходили. А зажигалка красивая… Бензиновая. Жалко наверно было бы потерять.
        - Жалко, - соглашаюсь, принимая из пухлых рук пропажу. - Подарок жены на вторую годовщину свадьбы. Спасибо большое, и извините, что я так…
        - Ничего, ничего, - заулыбалась девушка. - Я не обидчивая.
        - Еще раз огромное спасибо.
        Я разворачиваюсь, чтобы уйти.
        - Я видела вы на машине подъехали.
        - Да, на машине.
        - А не могли бы вы в качестве благодарности подвезти меня до работы. Если конечно не трудно.
        - Не трудно, - отвечаю после краткого раздумья. В общем-то, мне уже спешить некуда. Почему бы действительно не отблагодарить хорошего человека. Она вон как торопилась, чтобы вернуть мне забытые вещи. - Вам куда?
        - На Котовского. Подвезете?
        - Конечно, подвезу, - улыбаюсь в ответ. - Почему бы и нет. Для хорошего человека ничего не жалко.
        - Ну, так уж и ничего, - засомневалась девушка.
        - Ну, почти ничего.
        Подходим к машине, и я по-джентельменски распахиваю перед ней дверцу.
        - Прошу.
        - Благодарю, - скрылась девушка в тонированном нутре автомобиля. - У вас тут жарко.
        - Естественно, машина на солнце стояла, - говорю, плавно трогаясь с места.
        Мы вливаемся в плотный дорожный поток и становимся частичкой огромного организма наполняющего город шумом моторов и чадной гарью.
        - Мужчина, - начала девушка.
        - Я не мужчина, - осекаюсь под любопытным взглядом. - То есть… В смысле мужчина конечно… но..
        - Боже мой, как интересно, - закатила глаза девушка. - Продолжайте, продолжайте.
        - Я хотел сказать, что меня зовут Олег, и это обращение звучит несколько лучше, чем абстрактное "мужчина".
        - Яна, - весело улыбнулась девушка. - Можно на ты.
        - Договорились.
        Включаю приемник, и горячий воздух салона наполняется латиноамериканским ритмом. Яна в такт музыке постукивает пальцами по приборной панели. В открытые окна врываются запах асфальта и монотонный гул моторов. Окружающий нас город растекается пышным тестом в предчувствии огнедышащего полудня, когда солнце, зависнув в верхней точке траектории, будет прожаривать его до хрустящей румяной корочки.
        Одежда быстро становится влажной и неприятно прилипает к коже сидения.
        - Ты часто бываешь в этой кошмарной забегаловке? - спрашиваю для поддержания разговора.
        - Впервые. Меня туда случайно занесло. Я, кстати, слышала твой спор с официанткой. Хорошо, что я кофе не заказывала. Но думаю, ты зря на нее так взъелся.
        - Наверное, зря. День просто тяжелый с самого утра сплошные неприятности. С работы уволили…
        - За что? - Яна перестала отстукивать ритм и пристально посмотрела на меня.
        - Если бы я знал, - вздыхаю и резко дергаю рулем. - Придурок! - Приплюснутая иномарка выскочила из перпендикулярной улочки, и чуть не врезалась нам в бок. За стеклом мелькнуло перепуганное лицо молодого парня с глазами как бильярдные шары. Суматошно виляя по дороге иномарка помчалась вперед набирая скорость. - Ну, надо же таким идиотом быть. - От злости бью кулаком по баранке, и она отзывается обиженным гудком сигнала. - Небось, крутой папочка подарил машину и права, вот теперь сыночек и отрывается на полную. Ведь все рано, рано или поздно найдет свой столб.
        - Хорошо если столб, - согласно кивнула Яна. - Могут пострадать ни в чем неповинные люди. Так кем ты говоришь работал?
        - Архитектором. Специализировался на проектировке особнячков для богатых буратин. - От злости чуть ли не скриплю зубами. - И вообще день дерьмо! А жена сегодня повышение получает.
        - А-а-а, вот в чем дело, - звонко рассмеялась Яна и хитро стрельнула глазами в мою сторону. - Комплексы давят? Жена вверх, ты вниз… Как это может быть так, чтобы жена, которой положено убояться мужа своего и все такое, поднялась выше супруга.
        Невольно улыбаюсь. Действительно, в ее устах мои страхи звучат смешно.
        - Угадала. Случайно не психологом работаешь?
        - Нет, не психологом. Но могу тебя огорчить? - Яна делает страшное лицо, словно предвещая очередную напасть на мою голову.
        - Ну что еще? На сегодня гадостей хватит, - шутливо отмахиваюсь от девушки. Она довольно надувает и так круглые щеки и делает важное лицо.
        - Ты мне дважды должен.
        - Вот так всегда. Дай женщине палец, она всю руку оттяпает. Ну, допустим первый раз понятно. И кстати, я уже почти расплатился. Еще минут пять, и будем на месте. А второй за что?
        - Я работаю секретарем в строительной фирме и туда как раз сейчас требуется архитектор.
        - Не может быть! Вот это совпадение. А куда же ваш архитектор подевался? - правая нога сильнее вдавливает педаль газа.
        - Он сегодня рано утром неожиданно написал заявление и куда-то уехал. Что-то говорил о телеграмме от больных родителей. Какой-то весь такой неопределенный был. Мне даже показалось, что он сам толком не понимает что делает. Ну, заболели родители, с кем не бывает. Взял отпуск и вперед. Увольняться-то зачем? Тем более, что место хорошее, ну и соответственно зарплата приличная.
        - Намек понял, - просиял я. - С меня причитается.
        - Склерозом не страдаю, так что не отвертишься. Значить сейчас с проспекта налево в переулочек. Два квартала прямо. Там здание будет такое приметное. Еще дореволюционной постройки. С колонами. Говорят, там раньше крупный промышленник жил. Владелец нескольких сталелитейных заводов. Приезжаем и сразу же к шефу. Думаю, ты ему понравишься.
        - А в честь чего такая забота? - с интересом смотрю на собеседницу. - Мы знакомы от силы минут пятнадцать, а ты уже мне такие услуги оказываешь.
        - Размечтался! Ха! Услуги! Как же. Эгоизм чистой воды и ничего более. У нашего шефа удивительная способность находить чокнутых, придурков и отморозков. Его последнее приобретение - Серегу, нынешнего проектировщика, с успехом можно отнести ко всем трем вышеперечисленным категориям. Ты производишь приятное впечатление, по крайней мере, по сравнению с ним. Лучше уж смотреть на твою постную физиономию, чем общаться такими как Серега.
        Вот это удача. Не смотря на "постную физиономию" мне хочется расцеловать эту пышку. Может сегодняшний день не такой уж плохой, и все негоразды с избытком компенсируются. Я постараюсь приложить все усилия, чтобы понравиться шефу и получить место. Из шкуры вылезу. Вот будет чем вечером перед Галчонком похвастаться. Надо не забыть шампанского купить и цветы. Галчонок от цветов без ума, особенно от роз. Вот праздник будет! Мысли перепрыгивают на томно обмахивающуюся носовым платком Яну. Покрытое бисеринками лицо живет своей подвижной жизнью: мешочками подпрыгивают пышные щечки, смешно подергивается маленький носик, практически незаметный меж двумя холмами. Сколько же ей? Лет тридцать? Да, где-то так. Излишняя полнота может сильно исказить возраст. А девушка-то хитра. Своими силами обустраивает собственное окружение, препятствуя появлению в нем пока неизвестных мне "серег".
        - Стой, стой, - дергает меня за руку девушка, - а то проскочим. Вот же оно.
        ГЛАВА 5.
        - Сиди тут, - скомандовала Яна и скрылась за дверью с табличкой «Директор».
        Удобно расположившись на мягком диванчике, рассматриваю приемную - рабочее место Яны. Неплохо. Очень даже неплохо. Семнадцатидюймовый жидкокристаллический монитор на секретарском столе производит приятное впечатление. И вообще, офис сияет свежим ремонтом. Все подобрано со вкусом: и мебель и ковровое покрытие с абстрактным рисунком и даже изящные абажуры ламп. Судя по обстановке, компьютерам и стайке иномарок на стоянке у входа фирма процветает. Это хорошо. Значит уровень зарплат соответствующий. Появилась робкая надежда, что может быть, наконец, таки удастся переплюнуть Галчонкину зарплату стать главным кормильцем семьи. Вот тогда уже можно будет гатить себя кулаком во впалую грудь и гордо заявлять, что за мной она как за каменной стеной. Пусть я больше похож на потрепанную изгородь, чем на стену, но в наше время главное зарплата, а не дрожжевые бицуры.
        Дверь кабинета приоткрылась, и выглянуло довольное личико. Яна заговорщицки подмигнула и кивком пригласила зайти.
        Скрестив за спиной пальцы, захожу в кабинет.
        - Добрый день, - поднялся из-за овального модернового стола высокий поджарый мужчина лет сорока в строгом деловом костюме. Наверняка у него славное баскетбольное прошлое. Надо мной он возвышается на голову как минимум. Длинные руки подвижными червяками свисают вдоль туловища. Умные глаза за стеклами очков-хамелеонов на скуластом лице с костлявым, выдающимся вперед румпелем изучающе ощупывают меня.
        - Здравствуйте, - пожимаю протянутую руку. Рукопожатие сильное, даже чересчур. Тонкие сухие пальцы с ухоженными ногтями так стиснули мою руку, что захотелось немедленно выдернуть ее из захлопнувшейся ловушки.
        - Олег Иванович, - шеф жестом предложил сесть, - Яна расписала вас как замечательного архитектора, ну просто сгорающего от желания работать в моей фирме. Должен признаться, что я действительно крайне нуждаюсь в хорошем архитекторе, в связи с неожиданным уходом нашего. Но, - он сделал паузу, - это не значит, что я буду брать кого попало, чтобы закрыть образовавшуюся дыру. Я нуждаюсь лишь в высококлассных специалистах не только разбирающихся в своем деле, но и владеющих современными технологиями. - Он кивнул на стоящий на столе компьютер тоже с жидкокристаллическим монитором.
        Яна сделала страдальческое лицо, и скосила глаза на шефа. Похоже, этим она пытается выразить свое отношение к способностям шефа в подборе кадров.
        - Думаю, что я вполне соответствую вашим требованиям, - без тени скромности заявляю я.
        - Думаете? - насмешливо глянул шеф.
        - Уверен, - торопливо поправляюсь.
        - Посмотрим, посмотрим.
        Из шкафа за спиной он вытащил несколько рулонов ватмана. Развернув один из них на столе, он прижал края первыми попавшимися предметами: чашкой с надписью "Boss", монументальной пепельницей, клавиатурой и беспроводной мышкой.
        - Экзамен? - заинтересованно разглядываю чертеж.
        - Своего рода… - ответил шеф.
        Из угла тихонько хихикнула Яна и тут же утихла под осуждающим взглядом шефа. Еще один красноречивый взгляд и она, вздохнув, вышла из кабинета, показав мне напоследок угрожающе сжатый кулачок как предупреждение - вот, мол, что тебя ожидает, если испортишь мои планы. Скорчив в ответ перепуганную рожицу, я принялся за дело.
        ГЛАВА 6.
        - Вы меня устраиваете, - довольно сказал шеф. - Можете считать себя членом нашего коллектива.
        - Спасибо за доверие, - обессилено выдыхаю я. Этот баскетболист загонял меня вусмерть. Своего рода экзамен оказался часовым допросом с пристрастием. В общем-то шеф неплохой мужик. В своем деле разбирается на пять баллов, умеет слушать и что удивительно, признавать собственные ошибки. Когда я в одном из давно реализованных в камне проектов нашел погрешность, он досадливо крякнул, почесал проклевывающуюся лысину и согласился, что да, действительно этот момент они упустили. Наверное, именно это замечание окончательно убедило его в моей компетентности и профессионализме.
        - Надеюсь, вы оправдаете мои ожидания. Сегодня вы оформляете все необходимые бумаги, знакомитесь с нашим тесным коллективом и все. Работа начинается с завтрашнего утра. Хотел бы сразу обратить ваше внимание, Олег Иванович, на несколько моментов. Учитывая то, что моя фирма небольшая, в коллективе поддерживаются дружеские отношения и субординации как таковой нет, по крайней мере, в явном виде. Надеюсь, что отсутствие меча висящего над головой не окажет негативное влияние на ваш трудовой энтузиазм.
        - С этим проблем не будет, - заверяю я. - Моя скорость работы обратно пропорциональна силе морального воздействия начальства.
        - Замечательно, - растянулись в улыбке тонкие губы. - Значить сработаемся. Всего доброго.
        - До свидания, шеф.
        Шеф поморщился, словно съел какую-то гадость.
        - Попрошу вас меня так не называть. Лучше просто Евгений Семенович.
        - Учту, Евгений Семенович, обязательно учту.
        Из кабинета я вылетел, чуть ли не на крыльях сияя от радости.
        - Ну? - высунулась из-за монитора круглая мордашка.
        - Все замечательно, коллега, - довольно провозглашаю я.
        Яна выскочила из-за стола и с радостным писком повисла у меня на шее. Всегда удивлялся людям умеющим так искренне радоваться за других. Мы знакомы от силы два часа, а она бросается мне на шею от радости, что я с ее помощью трудоустроился. Это ж надо так уметь. Большинство людей привыкло думать о себе в первую очередь и лишь иногда о других. А тут… Что-то мне подсказывает, что мы станем хорошими друзьями с этим жизнерадостным колобком. А вообще все получилось замечательно. Евгений Семенович даже не поинтересовался по какой причине меня вышибли с предыдущего места работы.
        - Пойдем, - дернула меня Яна за руку.
        - Куда?
        - С ребятами знакомиться. Народец у нас замечательный. Правда, как и в любой семье не без урода… Серега, в общем, парень ничего, но… очень уж он специфичный.
        Через каких-то пол часа я уже знал, в чем специфичность Сереги. Этот русоволосый Аполлон, двадцати пяти лет отроду с не обремененным заботами лицом имеет, мягко выражаясь, лексикон плохо воспитанного подростка. Со слов Яны Серега практически каждое утро опаздывает на работу и имеет на себе следы вчерашнего кутежа. Рабочий день начинается с традиционного приема «лекарства» - бутылки пива. Подлечившись, он берется за работу и делает ее превосходно. «Проектировщик от бога» - кажется именно так она сказала. Только из-за таланта шеф его и терпит.
        Всего фирма насчитывает человек пятнадцать, не больше. В тесном контакте мне предстоит работать с Серегой и Настей, ее я еще не видел. Втроем мы будем делить просторную комнату с окнами, выходящими в захламленный дворик. А вообще мне понравилось. Еле слышный шепот кондиционера, наполняющего комнату спасительной прохладой, вселяет в душу радость. Приятно все-таки, когда на улице тридцать с хвостиком по Цельсию, а в комнате всего двадцать. Удобные рабочие места, оснащенные хорошими компьютерами. Просторные стеллажи вдоль стен уставлены рядами технической литературы. У прикрытого жалюзи окна большая чертежная доска - архаизм, скорее памятник прошлому, чем необходимость. В углу маленький столик с электрической кофеваркой и чашками. Уютно.
        - Зашибись? - поинтересовался Серега, после того, как я закончил осмотр комнаты. - Клево у нас?
        - Да. Мне нравится.
        - Вот это твое место, - указал он на стол рядом со стеллажами. - Здесь я вкалываю как папа Карло, а вот здесь восседает наша "мисс ноги, грудь и все остальное"
        - Ты про Настю? - Сажусь на свой стул и примеряюсь к рабочему месту. Удобно. В ответ на нажатие кнопки компьютер приветливо подмигнул экраном и тихо зашелестел дисководом.
        - А про кого же еще? Увидишь, в осадок выпадешь. Если ширинка на пуговицах, придерживай руками, а то кого-нибудь пристрелишь.
        - У меня на молнии, - отвечаю с улыбкой.
        Серега уселся на краю стола и беззаботно болтает ногами. Длинные русые волосы все время норовят сползти на глаза, и из-за этого он постоянно дергает головой, отбрасывая их на положенное место. Наверняка он пользуется популярностью у женщин. Имея такое лицо и бугрящееся мышцы он похож на выбравшегося на летние каникулы древнегреческого бога. Серые шорты с невероятным количеством карманов и застежек, длинная яркая футболка навыпуск и плетеные сандалии на босу ногу - типичный древнегреческий прикид.
        - О! Идея! - озарилось умной мыслью лицо Сереги. - Надо будет твое вливание в наш коллектив вечером прилить. К сожалению, местами коллектив не такой тесный, как хотелось бы. С некоторыми телочками я бы и плотнее прижался, - он скосил глаза на стол пока еще неизвестной мне Насти. - Но… Не дает падла. Как я только к ней не подъезжал. Ну не дает и все. И хрен его знает, что с ней делать. Ну конечно он то знает, но она не хочет. Ох уж эта паранормальная аномальность или аномальная паранормальность…
        - Пара… чего? - не понял я.
        - Ах, ну ты ж не в курсе. Совсем забыл. Настя у нас не просто обалденные ноги с еще более обалденными сиськами она еще и потомственная не то колдунья не то шаманья. В общем, сплошная пара…
        - Серьезно? - перебил я. - Настоящая колдунья?
        - Нет, резиновая, - хмыкнул Серега. - Конечно настоящая. Правда, не практикующая. Говорит, что у нее всего лишь врожденный, но не развитый дар. Вот так то, Олег.
        Серега тяжело вздохнул и еще раз посмотрел на место коллеги.
        - Привет мальчики, - в комнату вошла… нет, не вошла, вплыла очаровательная девушка.
        - Привет Настенка, - Серега жадно глянул на длинные ноги, символически прикрытые короткой юбкой, и облизнулся.
        - П-п-привет, - выдавливаю из себя, преодолев первоначальный шок.
        Двумя парами жадных мужских глаз мы провожаем девушку от дверей и до ее рабочего места. Настена села на вращающийся стул и закинула ногу за ногу. Я несколько раз моргнул, а Серега сглотнул так, словно у него рот сухим песком забит.
        - И как тут можно работать? - пробормотал он. - Не работа а каторга.
        - Ты на место Аркаши? - глянули на меня черные жемчужины восточных глаз. - Меня зовут Настя.
        - Олег, - выдавливаю из себя. - Очень приятно.
        Сейчас я понимаю, что Серега ничуть не преувеличивал описывая девушку. Высокая, гибкая, длинные волосы мягкими волнами расплескались по плечам. Она словно сошла со страниц восточных сказок… Хм, забавно, где-то я такое сравнение уже читал. Нахлынуло легкое ощущение дежавю.
        - Ну и как она тебе? - спрыгнул со стола Серега. - Отпад?
        - Без вариантов, - отвечаю я.
        Настена с легкой улыбкой взглянула на меня, заставив забыть и про дежавю и даже про Галчонка.
        - Так как, в конце дня зальем за воротник? - спросил Серега у девушки. - Все-таки новый человек появился. Насухую оно как-то неприлично. А вот водочкой помажем, и пойдет родимая…
        - Кто? - спросил я, не отрывая глаз от девушки.
        - Что кто? - запнулся Серега.
        - Кто пойдет и куда?
        - Необразованный ты какой-то. Прямо дикий. - Серега всем своим видом выразил соболезнование по поводу моей интеллектуальной убогости. - Я говорю: водочкой помажем, и пойдет работа как по маслу.
        - Так может лучше сразу маслом мазать? - перевел я взгляд на любителя возлияний.
        - Ты гнусный извращенец, страдающий хроническим запором, - изрек он назидательно.
        Настя неодобрительно глянула на Серегу:
        - Опять?
        - Так ведь повод есть.
        - У тебя всегда повод есть.
        - А действительно, - поддерживаю инициативу Сереги, - почему бы нам не отпраздновать. Заодно ближе познакомимся.
        Настена перевела взгляд на меня. Она словно оценивает искренность моих слов и того, что за ними стоит.
        - Согласна. Только никаких сомнительных кабаков с красными фонарями. Я знаю уютный бар, недалеко от центра. Там тихо, спокойно и контингент приличный собирается.
        - Снобы, - презрительно сказал Серега. - Явно какая-нибудь тусовка засушенных интеллектуалов. Фу.
        - У тебя все равно нет выбора, - сказала девушка. - Или принимаешь мое предложение, или празднуйте без меня.
        - Мы принимаем твое предложение, - поспешно отвечаю я вместо Сереги. Он сердито глянул на меня и убрал сползающие на глаза волосы.
        - Ну, ладно, - снисходительно сказал он. - Будь по-вашему.
        - Тогда я подъезжаю к пяти?
        - Окей, - кивнул Серега. - Встретимся на автостоянке.
        Махнув рукой на прощанье, покидаю кабинет с поющей душой. Замечательный день. Мне определенно нравиться новый коллектив. Даже Серега.
        В мои ближайшие планы входит поездка в супермаркет за продуктами для маленького семейного торжества и еще надо попасть на цветочный рынок купить букет роз для Галчонка. Вечером нам будет что отпраздновать. Из-за приезда генерального она обязательно задержится на работе. Это даст мне возможность посетить с коллегами бар и успеть домой раньше жены. После цветочного рынка заеду домой и приготовлю все необходимое, чтобы вечером осталось лишь разогреть еду и разложить по тарелкам. Представляю, как Галчонок удивится. Эх, скорее бы вечер!
        ГЛАВА 7.
        Нагруженный сумками я направляюсь к машине. Вроде бы ничего не забыл. Потратился, конечно, солидно, но повод того требует. Надеюсь, что французское вино, стоившее мне почти столько же, сколько остальные продукты, вместе взятые, Галчонку понравится.
        Сумки занимают место в багажнике. Вытирая носовым платком вспотевшее лицо сажусь за руль. Ну и жарища. Пекло! Солнце зависло над головой, и заливает город горящим напалмом. Даже асфальт становится податливым и вминается при каждом шаге.
        До цветочного рынка всего четыре квартала. Лучше я поеду в объезд по тенистым извилистым улочкам пронизывающим частный сектор, чем буду жариться на бетонной сковородке забитого машинами проспекта.
        Пересекаю бескрайнее поле автостоянки редко усаженное автомобилями и выворачиваю на еле заметную в гуще вишен грунтовку. В одно мгновение окружающий мир претерпевает изменения. Нет больше высотных домов, толпящихся словно стайки нищих. Исчезли магазины, хвастающиеся друг перед другом размером и яркостью вывесок. Стих голос города - монотонный гул тысяч моторов, плетущих по лабиринтам улиц свою нить. Тишина и спокойствие. Деревья густо обступили ухабистую дорогу, на которой с большим трудом разминутся две машины. Частные дома: большие усадьбы и маленькие халупы, старые и новые, утопают в зелени садов. Лениво течет вода из незакрытой колонки под покосившейся ивой, больше похожей на сказочное шатро чем на дерево. Сидят на лавочках в тени разомлевшие старики. Пробежала шумная стайка детворы. И снова тишина, нарушаемая лишь бурчанием моей восьмерки. Мне становится даже стыдно, оттого, что я шумным и вонючим варваром вторгся в страну спокойствия и тишины.
        Поворот. Еще поворот. Хоть бы не заплутать в этом зеленом лабиринте. И как назло вокруг ни души. Даже спросить некого.
        Маленькая девочка на велосипеде появилась из зарослей смородины на обочине настолько быстро, что я даже не успеваю ничего понять. Удар, тонкий короткий вскрик и машина подпрыгивает, словно наскочив на кочку. Я точно знаю, что это не кочка. Нога с запозданием утапливает в пол педаль тормоза. Поднимая клубы пыли, машина останавливается.
        Оборачиваюсь и через заднее стекло смотрю, что же я натворил. Покореженный велосипед валяется в паре метров от маленькой хозяйки. А она…
        Судорожно сглатываю поднявшийся к горлу комок. Тело мгновенно покрывается потом, от страха. Руки дрожат и отплясывают какой-то дикий танец.
        Девочка лежит в неестественной позе, словно переломанная пополам кукла. Спина нелепо выгнута, из-под пестрого платьица выглядывают ноги в легких сандалиях. Пыль вокруг нее потемнела, стала темно-бордовой. Я несказанно рад, как бы глупо это не звучало в данной ситуации, что не вижу ее лица.
        Сомнений нет - девочка мертва. А может… Нет, однозначно мертва! А если нет? Может ей еще можно помочь… отвезти на скорую…
        Я уже готов выскочить из машины, чтобы броситься к девочке, но холодная как лед мысль острой сосулькой пронзает сознание. Я - убийца. Меня будут судить и посадят в тюрьму, в одну камеру с насильниками и убийцами. Перед глазами невольно прокручиваются кадры из фильмов и передач повествующих о жизни заключенных. Вот толпа небритых мужиков в обшарпанных телогрейках жадно уплетает совершенно несъедобное на вид содержимое алюминиевых мисок… Место у параши… Унижения… Потеря всего… Стадо голодных полосатых самцов нетерпеливо топчется в очереди, в самом начале которой, молодой парень со спущенными штанами покорно застыл на табурете…
        - Нет, - испуганно выдыхаю я. - Не хочу!
        Как загнанный зверь оглядываюсь по сторонам. Никого. Никаких свидетелей.
        Глянув в зеркало заднего вида, еще раз убеждаюсь, что девочка не шевелится, а лужа вокруг нее становится все больше, жму на газ. Машина необъезженным жеребцом срывается в дикий галоп. Превышая все разумные ограничения скорости, мчусь по извилистым улочкам, не думая ни об износе подвески, ни об опасности еще кого-нибудь сбить. Кометой с пылевым хвостом скачет восьмерка по ухабам, опасно накреняясь в поворотах. Гнусно завывает двигатель, сетуя на неаккуратность водителя. Белые от напряжения пальцы вцепились в баранку. Одичавший взгляд то и дело теряет дорогу и только благодаря чуду я еще цел.
        - Бежать! Бежать! - пульсирует в мозгу. - Спрятаться! Скрыть следы преступления. Нигде не был, ничего не знаю. Бежать!
        Зеленое царство закончилось, и я выскакиваю на бетонную прерию - широкий, вьющийся серой лентой между многоэтажных громадин проспект. Только теперь сбрасываю скорость и опасливо поглядываю в зеркала, ожидая увидеть моргалки преследователей. Убедившись, что за спиной всего лишь поток обычных автомобилей, спешащих по делам хозяев, немного успокаиваюсь. В принципе, если меня никто не видел, то явной опасности нет. А если видел?! Вдруг за теми же кустами смородины, будь она трижды проклята, сидела на лавочке какая-нибудь старушенция. У нее было достаточно времени, чтобы рассмотреть мои номера.
        Мысли панически мечутся в голове, не давая возможности сосредоточится. Сказать, что я напуган, значит ничего не сказать. У меня внутри все сжалось от страшного предчувствия. Не смотря на жару, колотит озноб. Машина нервно дергается из стороны в сторону, заставляя шарахаться окружающих. Несколько частых гудков соседей, заставляют успокоиться и хоть немного взять себя в руки. Виновато улыбаюсь водителю обгоняющего мерседеса. Из-за моих дерганий ему пришлось выскочить на встречную, и чуть было не поцеловаться с маршрутным такси. Водитель показал кулак, потом покрутил пальцем у виска и нырнул в другой ряд. Ну, хорошо хоть подрезать не стал.
        Странно, но я совершенно не думаю о девочке, хотя и должен бы. Полностью смирившись с фактом, что я убийца, я думаю лишь о том, как обезопасить себя, в случае если обнаружится свидетель или вдруг милиция что-то пронюхает. Со временем тяжелые мысли наверняка будут одолевать меня, а черные сны будить по ночам. Такое не забывается. Вот так запросто, лишить человека жизни… Но это все будет потом, сейчас же я хочу уверенности, что завтра за мной не придут люди в форме и не оденут наручники.
        К гаражам подбираюсь окольными дорогами, где меньше всего пешеходов и машин. Загребая днищем мусор проскакиваю сквозь источающую нестерпимую вонь свалку. Под колесами трещат стекла и кряхтят, сминаясь, пластиковые бутылки.
        Вот и гаражи. Ровными рядами они выстроились в низине между заброшенным, и уже частично разобранным на стройматериалы автотранспортным предприятием и автозаправкой. На возвышенности, метрах в пятистах замерла рота девятиэтажек. Моя - вторая слева.
        Оставив машину за оградой в кустах, пешком прохожусь до гаража, чтобы осмотреться. По пути никого, и лишь сосед напротив, молодой веснушчатый парень, перемазанный солидолом, ковыряется под капотом ржавого москвичонка. Захлебывается рэпом магнитофон. Ну что ж, это даже кстати.
        Возвращаюсь к машине и неторопливо въезжаю в гаражное царство. Стараюсь особо не жать на педаль газа, чтобы ковыряющийся в кишках москвича сосед, раньше времени не услышал гул мотора. Хотя, сквозь такой речитатив негров, повествующих о том, что женщин нужно любить часто, и танк не услышишь.
        До гаража остается несколько метров. Приветственно сигналю и прибавляю газ. Когда до стенки остается каких-то полметра, излегка выжимаю тормоз. Не остановившаяся до конца машина со скрежетом тыкается в кирпичную стену моего гаража прямо на глазах удивленного соседа.
        - С тобой все нормально? - подскакивает он ко мне.
        - Вроде да, - С кряхтеньем выбираюсь из машины и обхожу, чтобы рассмотреть результат своих трудов. - Твою мать! - приходится приложить усилия, чтобы эти слова звучали расстроено. - Это ж надо так тюкнуться! На ровном то месте. Вот же ж скотство первосортное.
        - Ты чего, пьяный? - принюхался сосед.
        - Нет, - горестно вздыхаю я.
        - Ты ж не первый год за рулем, а влепился как последний салага, - оглядывает он помятый передок.
        - Задумался, - Сердито пинаю машину ногой.
        - Задумался? - округлились глаза соседа. - Хорошо, что не на том свете очнулся. Мог бы запросто через лобовое стекло вылететь. И кранты.
        - Мог бы, - отвечаю и, понурившись, иду открывать ворота.
        Успокоив заботливого соседа, загоняю машину в гараж и, кивая в ответ на его нравоучения, закрываю ворота изнутри, сославшись на то, что солнце прямо внутрь шмалит. Сосед бросает напоследок презрительный взгляд, мол, салага ездить не умеет, и возвращается к москвичу. Загораются неонки под потолком. Вот теперь можно все спокойно рассмотреть.
        Удар серьезных повреждений не нанес, но зато полностью скрыл следы предыдущей аварии. Рихтовка крыла, и лицевой обшивки плюс замена бампера и правой фары не такая уж и большая плата за свободу. Теперь мне остается лишь на всякий случай хорошенько вымыть машину. Следов крови вроде бы и нет, но лучше перестраховаться. И еще сниму покрышки и поставлю старые, валяющиеся где-то в подвале. Они конечно не фонтан, но пока ездить хватит. Я где-то или читал или слышал, что отпечаток протектора то же самое, что отпечаток пальцев, и по нему без проблем можно опознать машину. Эти покрышки я лучше выброшу на свалке за гаражами. Жалко конечно, они почти новые, но жизнь дороже.
        Разработав план действий, приступаю к работе. На душе постепенно становится легче. Теперь меня черта с два найдут. Если конечно свидетеля не было. А я все таки надеюсь, что не было. А даже если кто-то и был, то, вряд ли он смог что-то рассмотреть сквозь густые заросли смородины. Если что сосед подтвердит, что авария произошла при нем. Все шито-крыто.
        Пританцовывая в такт черномазому бормотанию, проникающему сквозь железные ворота, принимаюсь за колеса. День длинный, еще все успею: и помыть, и покрышки сменить и с новыми коллегами кутнуть и с Галчонком отпраздновать.
        ГЛАВА 8.
        Придя домой я долго наматывал круги по комнатах, обкусывая ногти. Больше всего меня заботило: все ли я учел? Нигде ли не допустил прокола? Наконец через некоторое время мне все-таки удалось убедить самого себя, что все нормально и проблем не будет. Не могу сказать, что поверил, но стало легче. Натоместь пришли угрызения совести. «Убийца» - вопило второе я, и кололось изнутри острым шилом вины. Согласен, я козел, мудак и прочее в том же роде… Но ведь факт уже свершился и девочку не вернешь. От того, что я буду выворачивать себя наизнанку от раскаяния легче никому не станет, даже наоборот, мне станет совсем нехорошо. Ладно, если бы я ее просто ранил и сбежал, оставив истекать кровью. В данном же случае девочка однозначно была мертва. Сперва удар, а потом под колеса… Живой человек не может лежать в такой позе, слишком неестественный изгиб позвоночника. А если позвоночник сломан… А вдруг я ошибаюсь? Вдруг она была тяжело ранена, а я, убоявшись возмездия, сбежал? Что тогда? А тогда Олежик выходит, что ты сознательно, да-да, именно сознательно а не в результате несчастного случая, лишил ребенка жизни, и
нет тебе прощенья. Носить тебе, детоубийца этот грех на душе тяжелым камнем. Каково же сейчас ее родителям? В один миг потерять дочь…
        - Все, Олег, хватит! - сказал я громко, прекратив метаться по квартире. - Подобными размышлениями ты себя доведешь до смирительной рубашки. Время лечит и не такие раны. Все пройдет и забудется. Нужно всего лишь держать себя в руках.
        Взглянув на часы, я засуетился. Время идет, а впереди еще куча дел. Нужно возвращаться в привычный круговорот жизни и не думать ни о чем таком.
        Торопливо распаковав сумки, разложил содержимое по полкам холодильника. Натянув фартук, я как заправский повар кинулся в битву с провиантом. Надо же жену удивить. Защелкали ножи, загремели кастрюли, забулькала кипящая вода. Дружной стайкой прыгнули на сковородку окорочка. Скрежетнули крышками консервные банки, выставляя на показ благородное содержимое. Окунаю палец в одну из них и облизываю.
        - У-м-м, смакота. Вот каждый день такое бы…
        С отогнутой крышки на белый пластик стола закапал томатный соус. Медленно так… Капля за каплей… Кап. Кап. Кап. Как кровь на покрытую пылью дорогу. Капля за каплей жизнь уходит в землю. Детские глаза последним тускнеющим взглядом провожают скрывающуюся за поворотом машину. И некому помочь. А губы только дрожат неспособные позвать родителей. Но она уже не одна. Рядом присел в прямо пыль кто-то невидимый. Он ждет, безучастно взирая на разрастающееся красное озерцо. Невидимый и неслышимый он застыл в полной неподвижности, дожидаясь своего часа. Минуты уходят вместе с каплями. Кап. Кап. Все реже и реже расходятся по озерцу крошечные круги. Погасли огоньки в глазах и лицо застыло гипсовой маской. Дрогнул разогретый воздух от взмаха невидимых крыльев. Взметнулась пыль, покрывая лужицу серым саваном. Дождался. Крючковатые лапы ухватили что-то такое же эфемерное, как и они отделившееся от груди ребенка призрачным облачком. Из-за кустов смородины появляется пожилой мужчина в форме охранника. Он беззаботно насвистывает популярный мотив. Хлюп! Он с недоумением смотрит на красное пятно, неизвестно откуда
взявшееся на пыльном носке туфли. Взгляд скользит дальше и упирается в тельце. Тяжелый вздох и он падает на колени. Губы искривлены в беззвучном крике. Пальцы скользят по мертвому лицу, словно в поисках хоть крупинки жизни. Но нет больше ее в этом теле. Понимание этого медленно проникает в оглушенное сознание. Он поднимает голову вверх и протягивает руки покрытые мелким рыжим волосом к палящему небу. В глазах мольба и безбрежная тоска. Он не готов к расставанию. Отец хочет последовать за дочерью. Точно почувствовав этот взгляд мерно взмахивающие крылья делают рывок разворачивая хозяина на обратный путь. Он все ближе и ближе. Мужчина словно чувствуя его приближение, опускает руки и счастливо улыбается. Невидимые лапы касаются непокрытой головы. И снова раз за разом натужно взмахивают крылья, а цепкие когти удерживают двойную добычу. Две пары стеклянных глаз забывших, что такое жизнь безразлично смотрят вслед.
        Очнулся я уже на полу в луже томатного соуса. В сознании остались воспоминания о каком-то страшном не то видении, не то сне и головная боль. Чертыхаясь, переодеваюсь, устраняю последствия маленькой аварии и глотаю пару таблеток аспирина. Это ж надо было умудриться потерять сознание. Наверняка жара плюс стресс сыграли со мной злую шутку. Хорошо, что это хоть дома произошло, а не на улице. Кряхтя от неутихающей головной боли возвращаюсь к куховарному процессу.
        Параллельно с процессом варки-жарки-парки провожу сервировку стола. Тарелочки, ножички, вилочки, салфеточки. Ну не наука ли? Пару подсвечников с ароматными свечами. Галчонок любит романтику, впрочем, как и любая женщина. Жаль, вот только розы не купил. Не до них тогда было. Ну, ничего, буду ехать домой, загляну в цветочный магазин на углу. Там хоть и дороже, но работает допоздна.
        После приготовления и сервировки стола скоростная уборка, заключающаяся в том, чтобы пособирать валяющиеся где попало мои вещи и одним комом запихать в шкаф. Проходя мимо журнального столика, бросаю взгляд на книгу, и тут же забываю об уборке. Она тянет словно магнитом, призывая сесть в кресло и перелистнув потрепанные страницы погрузиться в мир страшного дома. Все-таки интересно, что там будет дальше. Может Галчонок права и в дальнейшем повествование будет идти о событиях предшествующих первой главе, в которой гибнет Олег… Я запнулся на середине мысли и застыл у стола как вкопанный глядя на обложку. Олег? Забавно, по описанию персонаж похож на меня. Чуть ли не один в один. Бывают же совпадения.
        Стрелки настенных часов, застывшие на полпятого мгновенно выбили из головы все мысли кроме одной: как бы не опоздать. Учитывая, что я решил некоторое время машиной не пользоваться добираться придется общественным транспортом, а это дополнительное время.
        Торопливо расчесавшись у зеркала, хватаю с полочки ключи от квартиры и выскакиваю за дверь.
        ГЛАВА 9.
        - Хай, бой! - приветственно махнул рукой Серега.
        Он стоит, небрежно облокотившись на капот большого тоетовского джипа и любуется игрой бицепса под тонкой тканью футболки.
        - Виделись, - отвечаю отдышавшись.
        - Стометровку бегал? - снисходительно глянул он на меня.
        - Хуже. В трамвае ехал. Машину сегодня стукнул, вот и приходится на общественном кататься.
        - Бывает, - качнул он головой и похлопал по черному капоту джипа, - А я свой берегу. Тому, кто рискнет его хоть царапнуть я…
        Он разразился длительной, преимущественно матерной речью, подробно описывающей, что чем и как он будет делать с обидчиком его автомобиля.
        Из дверей показалась Настена в коротком просторном платье. Услышав Серегу, она недовольно нахмурилась. Чувственные губы превратились в тонкую сердитую ниточку.
        - Сережа, - укоризненно сказала она.
        Серега обернулся как ужаленный и неожиданно покраснел.
        - Настен… ты это… Ну извини типа…
        - Типа? - поинтересовалась девушка.
        - Пожалуйста, - выдавил из себя Серега и еще сильнее покраснел.
        Настена согласно кивнула.
        Сколько нас будет? - спрашиваю, с трудом отрывая глаза от просвечивающей сквозь платье фигуры. Настена заметила мой взгляд и улыбнулась кончиками губ. Наступила моя очередь краснеть.
        - Кроме нас троих еще шеф ну и естественно Янка напросилась, - ответил Серега. - Куда ж без нее.
        Мы с Серегой закурили и он, найдя свободные уши, кинулся в пространные рассуждения о роли женщины в жизни мужчины. Каждый раз шепотом говоря что-то неприличное он осторожно косится на прогуливающуюся в тени здания Настену.
        - Ты чего? - спрашиваю у него, кивая на девушку.
        - Понимаешь Олег, блин, Настька девка классная, но с конкретным прибабахом. Она не то воспитывалась среди благородных не то просто понты лепит… В общем грубость и мат она на дух не переносит. Так что учти, захочешь к ней подъехать…
        - А это реально? - перебиваю его.
        Серега глянул на меня хитрым полным понимания взглядом.
        - Нет в этой долбаной жизни ничего нереального. Теоретически наверно можно. Но учти, у девки рука как у боксера. Ты не смотри, что она ребрами при ходьбе гремит. Зазвездолит так, что челюсть через задницу вынимать придется.
        - Опыт имеешь! - хихикнул я и посмотрел на девушку уже совершенно другими глазами.
        - Было дело, - вздохнул Серега.
        - И как зад?
        - Какой еще, блин, зад? - непонимающе уставился на меня Серега.
        - Твой, а чей же еще, - улыбаюсь я. - Челюсть штука не маленькая…
        Серега наконец таки понял и заржал на всю улицу.
        - Что с ним? - поинтересовался незаметно подошедший Евгений Семенович.
        - Вы что Серегу не знаете? - вынырнула из-за его спины Яна, поправляя платье. - Ему палец покажи…
        - Сама такая, - огрызнулся Серега. - Янка - обезьянка. Только тебе могло хватить ума в такую жару ажурные чулки натянуть. Перед кем красоваться собираешься? - Его лицо озарилось догадкой. - А-а-а-а! Знаю-знаю! На новенького пытаешься произвести впечатление. Так не с того Янка начинаешь. Ты сперва жирок порастряси а потом уже на мужиков заглядывайся. Мы сало любим только на тарелке.
        Яна задохнулась от возмущения и открыла рот, наверняка собираясь кольнуть соперника побольнее, но вмешался шеф. Став между спорщиками, он разгородил их длинными руками.
        - Хватит, - сердито сказал он, поглядывая сверху. - Хуже детей малых.
        Упоминание о детях зацепило в моей душе еще свежую ранку. Стоит лишь на мгновение расслабиться и отстраниться от окружающего мира так сразу же накатывают воспоминания мрачного события. Эх, и угораздило же меня через частный сектор поехать. Нет, чтобы как все нормальные люди по проспекту… Природы, видите ли, ему захотелось.
        - По коням господа архитекторы, - скомандовал Серега. - Ну и вы девочки тоже заходите. Не за машиной же вам бежать.
        Яна сердито фыркнула но, наткнувшись на взгляд шефа, остыла. Авторитетный мужик. Одним взглядом подчиненных на место ставит.
        - Евгений Семенович, - сказал Серега, - вы тоже к нам.
        - Я на своей, - направился шеф к опелю спортивной наружности.
        - Нет, ну это не дело, - плаксиво заныл Серега. - Опять вы на сухом законе будете. Непорядок. Вы лучше ко мне. Я вас потом домой отвезу, а с утра на работу подкину. С машиной ничего не случится. Охрана у нас пацаны что надо.
        - А ты как же? - насмешливо поинтересовался шеф, садясь на переднее сидение джипа. - Неужто минералочку пить будешь?
        Серега брезгливо сморщился и отрицательно замотал головой.
        - Минералочка для слабаков. А нам, настоящим мужикам, - он горделиво выпятил мускулистую грудь, - пиво подавай.
        - А как же ГАИ? - поинтересовалась садясь рядом со мной на заднее сидение На стена. От ее близости у меня аж дыхание сперло. Но тут в салон шумно ввалилась Яна и меня сразу же попустило.
        - С такими номерами плевал я на всех, - хвастливо ответил Серега. - Ни у одной чмары в погонах на такой номер жезл не встанет. Ой, извини Настена.
        - А передо мной ты, почему не извиняешься? - обиженно спросила Яна. - Я что хуже?
        - Ты лучше. Намного лучше, - успокоил ее Серега. - Особенно в голодное время.
        Началась легкая потасовка, потребовавшая вмешательства шефа. Евгений Семенович деликатно кашлянул и предложил:
        - Поехали.
        Янина сумочка застыла над головой Сереги, так и не успев опуститься. Настена чуть улыбнулась, глядя на противоборствующие стороны, застывшие в вынужденном перемирии.
        - Ну, поехали так поехали, - согласился Серега и показал в зеркало язык.
        ГЛАВА 10.
        Шумной гурьбой, покачиваясь из стороны в сторону, мы вывалились из бара. Вечер удался на славу, если конечно не обращать внимания на постоянные препирательства Сереги и Яны. Бар, о котором ранее рассказывала Настена, оказался замечательным местом. Небольшой, уютный, разделенный деревянными перегородками на кабинки, создающие иллюзию уединенности. И контингент приличный. Ни выпивох ни малолеток, в основном тихо воркующие в кабинках пары. Каждый заказывал выпивку на свой вкус. Мы с Серегой дружно окунули носы в белоснежные, альпийские шапки отменного пива. Евгений Семенович оказался человеком консервативным и предпочел широкому выбору экзотических напитков обычную русскую водку. Яна увлеклась ликером и это заметно по ее излегка вихляющей походке. Настена оказалась в нашей тесной компании изгоем пьющим исключительно сок. Сколько Серега не доставал ее по этому поводу, но она так и не предала трезвый образ жизни.
        - Серега? - недовольно поморщился я, вынырнув из кондиционируемого бара в горячий воздух летнего вечера.
        - А?
        - Ты меня случайно домой не подкинешь? У меня сегодня маленькое семейное торжество. Сам понимаешь, не хорошо опаздывать. А мне еще цветы купить нужно…
        - Случайно подкину, - раздобрился Серега. - Всех по очереди подкину и поеду баиньки. Кстати, девочки не хотите скрасить вечер холостяку? А?
        - Да пошел ты, - сказала Яна, а Настена бросила взгляд приблизительно того же содержания.
        - Ну, нет так нет, - огорченно вздохнул Серега. - Поехали.
        - Тогда, раз Олег Иванович… - начал шеф, но я его поправил:
        - Олег.
        - Хорошо. Тогда раз Олег спешит, давай отвезем его в первую очередь, а потом уже остальных.
        - Мне пополам, что первым, что последний, - нырнул Серега в салон.
        Наконец мы все расселись и джип, тихо шурша широченными колесами, тронулся с места.
        Присутствие под правым боком горячего тела Настены будоражит воображение и горячит кровь. Она словно прочитав мои мысли, на самую малость придвигается ближе. Озорно блеснули черные восточные глаза, заставив бешено заколотиться мое сердце. Ее рука, словно невзначай касается моего колена, рождая в теле волнительную дрожь.
        Замечаю в зеркале хитрый взгляд Сереги. Он подмигнул и снова уставился на дорогу. На меня словно ведро холодной воды вылили. Сразу же исчезли романтические мысли, уступив место раздумьям, посвященным событиям сегодняшнего дня и особенно гибели девочки. Снова закопошилась червячком совесть и начала прогрызать дырочку в уверенности. Как бы мне хотелось, чтобы все сложилось по-другому, и девочка осталась жива. Эх, знать бы все заранее. Например, взять мифическую книгу судеб, перелистнуть на страницу сегодняшнего дня и посмотреть, что предстоит. Ага, предстоит авария с велосипедом в такое-то время на такой-то улице. Значит, лучше в это время мы дома посидим, телевизор посмотрим или пешком походим. В результате имеем живого ребенка и меня со спокойной совестью, лишенного ожидания чего-то нехорошего. Замечательно было бы. Жаль, не суждено сбыться моим мечтам. Не бывает в природе таких книг. А если и были бы, то не думаю, что все оказалось бы таким простым. Если мы, зная будущее, пытаемся его изменить, то тем самым создаем новую вероятностную ветвь и соответственно переписываем последующие страницы
книги… Не-е-ет, надо завязывать с этими умными мыслями. Нашел чем голову забивать.
        Хлопок и неожиданно джип повело вправо.
        Серега рявкнул такое, что покраснел даже я. Яна взвизгнула, а шеф ухватился за ручку двери.
        Виляя из стороны в сторону, джип ткнулся колесом в бордюр и остановился.
        - Гвоздь поймал? - спрашиваю я.
        - Нет, букет цветов, - окрысился Серега. - Вот же падлы!
        - Кого это ты так любезно? - поинтересовалась Настена, бережно поправляя прическу. Кажется, она единственная кто никак не отреагировал на маленькое происшествие.
        - Продавцов в автосалоне. Эти гнидосины в галстучках убеждали меня, что этим колесам никакие гвозди не страшны. Типа, ничего не пробивает, а даже если и пробивает, то все сразу само затягивается, - зло ответил Серега и полез из машины.
        Достаю из пачки сигарету и уже собираюсь последовать его примеру.
        - И мне, пожалуйста, - попросила Настена.
        - Они крепкие, - предупреждаю я.
        - Без разницы, - протянула она руку.
        Чиркнула зажигалка, и в воздухе заклубились два дымных дракона.
        Яна закашлялась и тихонько ругаясь полезла на свежий воздух.
        Мимо открытой двери Серега прокатил запаску, по пути скрещивая продавцов и гвоздей во всех возможных комбинациях. Настена недовольно поморщилась, но ничего не сказала. Наверное, просто решила, что злой как дикобраз Серега может несколько неадекватно отреагировать на ее нравоучения.
        - Помочь? - предлагаю я.
        - А не пошли бы вы погулять! - зло глянул в мою сторону Серега. - Погодка замечательная и парк вон какой-то… В общем валите отседова и не мешайте работать трудовому пролетариату.
        Последовав доброму совету, мы выгружаемся на тротуар.
        - А может все-таки… - начал Евгений Семенович.
        - Нет, нет, нет, спасибочки, - совершенно другим тоном ответил Серега. - Все будет в ажуре.
        - Точно, - радостно захлопала в ладоши Яна. - Пока этот варвар будет колесо менять, мы в парке погуляем.
        - Вы посмотрите какая домина, - сказала Настена.
        - Где? - поворачиваюсь я.
        - Ух-ты, - восхищенно протянула Яна. - Дворец графа Дракулы.
        На окраине парка застыло мрачным монументом здание, действительно очень подходящее на роль обители вампира. Высокое, этажей пять, построенное в готическом стиле, оно навевает страх одним своим видом. С углов хмуро поглядывают неживыми глазами каменные горгульи. Над большой дверью зависла недобро ухмыляющаяся огромная летучая мышь. Окна отливают слепой чернотой словно закопченных стекол.
        - Странно, - произнес Евгений Семенович, задумчиво потирая лысину, - я здесь бываю довольно часто, но ни разу не замечал этот дом.
        - Да его же невозможно не заметить, - насмешливо глянула на него Яна. - Такой-то вы внимательный. Вы же живете минутах в пяти езды отсюда. Правильно?
        - Живу, - ответил шеф, намертво прикипев взглядом к дому.
        - Похоже на храм, - неуверенно говорю я. - Скорее даже собор. Но только похоже, и не более. Никакой церковной атрибутики.
        - Да чего ты себе башку ломаешь, - оторвался от работы Серега. - Кто-то из крутых-навороченных забабахал себе домишку насмотревшись фильмов про кровопийц. Явился к кому-то из наших конкурентов, вывалил на стол кучу зеленого баблища и заказал чтоб не такое как у всех. Вот ребята и отгрохали упыриный замок.
        - Интересно, а что там внутри, - по очереди посмотрела на нас Яна, как бы предлагая сходить и посмотреть.
        - Извините, вы не подскажете что это за здание? - поинтересовалась Настена у проходящей мимо пожилой женщины. Та посмотрела в указанном направлении, сдвинула очки на кончик носа и ответила:
        - Такая молодая, а уже пьяница. И не стыдно тебе? До чего допилась, что на месте пруда дома мерещатся.
        Женщина презрительно сплюнула и заспешила дальше по своим делам.
        Мы недоуменно переглянулись.
        - Дожились, - хмуро констатирует Настена. - Единственная трезвая в команде пьяниц и на тебе…
        - О каком озере она говорила? - что-то не могу понять я. - Там же дом стоит.
        - Да мало ли, - пренебрежительно отмахнулась Яна. - Старушка наверняка из ума выжила. Проще самим пойти и посмотреть.
        - А почему бы и нет, - решил шеф. - Пойдемте. Кстати, а насчет пруда она права. Был пруд. Лет несколько назад я водил сюда сына на соревнования радиоуправляемых яхт. Тогда они здесь регулярно проводились. Значить постройка свежая. Даже интересно, кто из конкурентов проект делал. Должен сказать, интересная работа. Неординарная. Правда, плагиата много. Олег точно подметил сходство с христианской тематикой.
        Дружной компанией идем к дому. С каждым шагом во мне все сильнее и сильнее пробуждается какое-то чувство… Не то страх, не то волнение. Каменная громада нависает над нашими головами, сурово поглядывая глазами мифических чудовищ. По длинным ступеням поднимаемся к входным дверям высотой в два человеческих роста. Тяжелая медная рукоять так и просит, чтобы за нее взялись и открыли дверь.
        Яна протянула руку намереваясь открыть двери, но те неожиданно распахнулись сами.
        - Такой уклон под архаику, а автоматика стоит, - заметил шеф. - Ну и что мы скажем хозяевам или охране? Что мы…
        - Просто заинтересовались и решили зайти, - закончила за него Яна. - Просто из профессионального любопытства.
        - А может все-таки не стоит туда ходить? - замер я перед распахнутой дверью съедаемый противоречивыми чувствами. С одной стороны непонятный страх, с другой любопытство.
        - Трусишь батенька? - насмешливо сказала Яна и шагнула через порог.
        Задрав голову, осматриваю тянущиеся к вечернему небу темные стены. Красиво сделано. Хоть и не современно, но красиво. Резкий порыв ветра ударил пылью по глазам.
        - Тьфу-ты! - отплевываюсь и протираю глаза. Толи я многовато выпил толи действительно перед тем как дунул ветер нависшая над дверью огромная летучая мышь взмахнула крыльями. Но не каменными, а точно сотканными из тумана. Словно призрак на мгновение показался из каменной оболочки, заинтересованно глянул на посетителей, размял крылья и снова вернулся на место.
        - Что-то не так? - остановилась рядом Настена.
        - Нет, все нормально.
        - У тебя странное лицо, - заметила она. - Бледное. Как будто привидение увидел.
        - Почти, - задумчиво отвечаю я. - Странный этот дом, тебе не кажется? И эта зверюшка над дверью…
        Настена внимательно смотрит на меня. Медленно, словно раздумывая говорить или нет, произносит:
        - Здесь пахнет смертью.
        - Это ты говоришь как колдунья? - не могу оторвать глаз от манящего проема.
        Девушка рассмеялась:
        - Это тебе Сергей похвастался? Не обращай внимания на глупые россказни. У меня всего лишь бабка гаданием занималась, людей травами и заговорами лечила. Я к этому не имею никакого отношения. А насчет твоего вопроса… - она задумчиво потерла высокий лоб. - Своего рода предчувствие. Глупости, в общем.
        - Чем вы тут занимаетесь? - сердито сказал из-за спины подошедший Серега. - Я там, понимаешь ли, вкалываю, а они в чужой дом без приглашения ломятся.
        - Эй, народ, заходи, - зазвучал голос Яны из двери. - Тут прикольно и никого нет.
        Ну, тут уже деваться некуда. Плюнув на свой страх, вхожу в дверь. Ну и ну. Не смотря на то, что снаружи здание сплошная архаика, внутри стандартное содержимое. Обычное фойе с рядами кресел вдоль стен и тремя лифтами. Окна закрыты плотными вертикальными жалюзи. На потолке тусклыми звездами поблескивают лампы.
        - Вы посмотрите, - указала Настена пальцем на лифты. - В здании всего пять этажей, а на табло крайнего правого лифта горит число двадцать.
        - Не верь всему, что на заборах пишут, - сердито буркнул Серега едва переступив порог. - Все, насмотрелись? Поехали по домам. А то кто-то собирался к семейному торжеству успеть, - он красноречиво глянул на меня.
        - Пошли, - с радостью принимаю его предложение. Словно камень с души упал. А то чувствовал себя как в желудке чудовища. Вроде вокруг ничего необычного, а сердце колотится как заячий хвост. Да еще и мысли о призраке масла в огонь подливают. Знаю, что показалось, но все равно осадок внутри остался.
        С гулом захлопнулась входная дверь, отрезая нас деревянной преградой от улицы.
        - А это что еще за шуточки, - вздрогнул Евгений Семенович.
        - Сейчас разберемся, - ответил Серега и попытался открыть дверь. Ничего не получилось. Тут он совсем рассвирепел и заорал во весь голос, - Эй вы уроды местные! А ну бегом двери откройте! Шутники хреновы!
        В ответ только эхо от выложенных мрамором стен.
        - Ой! - тихонько сказала Яна, приложив ладони к щекам.
        - Что ой? Чего ойкаешь? - заорал Серега. - Тут какие-то козлы над нами прикалываются а она ойкает. Небось, сидят щас, на мониторы пялятся, и ржут как кони. Ну, ничего, доберусь я до них! - Он красноречиво хрустнул пальцами. - Неделю будут своего отражения пугаться. Мудаки, блин!
        - А может это не шутки? - сказала Настена.
        - То есть? - спросил Евгений Семенович, нервно поправляя и так безукоризненно прямой галстук. - Что ты хочешь сказать?
        - Пока не знаю, - ответила Настена и настороженно посмотрела по сторонам.
        Серега принялся изо всей дури молотить ногами по двери и громогласно обещать хозяевам дома длительные увеселительные мероприятия с глобальными разрушениями. Все его усилия бесполезны - такие двери открываются или ключом или хорошей порцией взрывчатки.
        - Ану давай стол прихватим, - повернулся он ко мне запыхавшийся. - Таран получится!
        - Нет, нет, так нельзя, - стал у него на пути шеф. - Двери могли захлопнуться случайно. А за такое поведение нас вполне могут упечь в кутузку. Предлагаю два пути решения имеющейся проблемы. Первый: найти здесь кого-нибудь, объяснить сложившуюся ситуацию и попросить открыть дверь. Второй: позвонить в милицию…
        - Второй отпадает, - заметила Настена. - Мобильник здесь не работает. Я проверяла.
        - И где же ты его спрятала под таким-то платьем? - с любопытством уставился на нее Серега.
        Краем уха слушая препирательства коллег, погружаюсь в размышления. Без сомнения эти события имеют непосредственное отношение к книге, которую я читал утром. Как бы это глупо это не звучало, но что есть, то есть. Слишком уж много совпадений. Меня еще до этого удивило сходство главного персонажа со мной… И имя и описание… А теперь вот еще и дом. Шеф, Яна, Настена и Серега тоже присутствовали в книге и хотя их описание, насколько я помню, было недостаточно подробным, разве что за исключением Настены. Я не верю в случай и совпадения, тем более такие. Тем более не верю в мистику, судьбу и всякую подобную чертовщину… Так, надо сосредоточится и разложить имеющуюся информацию по полочкам. Мы имеем книгу, повествующую о смерти пяти человек в мистическом доме. Соответствие персонажей и реальных людей почти стопроцентное. Значит с определенной долей уверенности можно предположить, что в дальнейшем события будут развиваться в соответствии со сценарием. Звучит, конечно, глупо, но другого объяснения я пока не нахожу. Весомых доказательств пока нет, но вскоре могут появиться в форме трупа… Ладно, примем на веру
наихудший вариант. Пусть события развиваются в соответствии с книгой… Невольно вздрагиваю. Да, тогда нас ожидает веселенькое приключеньице из которого никто не выйдет живым. Жаль, что не успел прочитать книгу целиком, это могло бы помочь. На текущий момент я знаю как погибнут четверо из пяти но не знаю где, когда и в какой последовательности.
        - … на лифте будет быстрее, - врываются в сознание слова Яны. Она стоит у дверей лифта и нажимает кнопку. Тотчас же распахиваются двери, и она делает шаг вперед.
        Я точно помню, что последует за этими словами - лифт заберет Яну с собой, оставив нам на память ее ногу. Как же там было написано? Что-то про чулок… Сжимаю ладонями виски, словно это может помочь вспомнить прочитанный текст. Помогло! Вспомнил! Лифт оставит нам на память обрубок в ажурном чулке и туфле лодочке. Затаив дыхание, опускаю взгляд на ноги Яны. Не бывает таких совпадений!
        Рывок вперед, чтобы успеть выдернуть ничего не подозревающую девушку из хищных челюстей, но какая-то неведомая сила не дает сдвинуться с места. Вместо прыжка я перемещаюсь всего лишь на несколько жалких сантиметров. Словно тысячи рыбацких крючков вонзились мне в кожу спины, затылка, тыльных сторон рук и ног. Кто-то невидимый изо всех сил натягивает лески, привязанные к этим крючкам не давая мне сдвинуться с места. На каждый мой рывок он отвечает еще более сильным рывком, наполняющим болью все тело. Я чувствую каждый крючечек. Чувствую как он растягивает точно резиновую кожу при каждой попытке двинуться вперед. Чувствую горячие струйки пропитывающие одежду. Слышу хруст рвущейся плоти. От адской боли наполняющей мельчайшую частичку моего естества хочется кричать, рыдать, молить о пощаде. Грубые швы ложатся на губы, не давая им выронить ни звука. Словно хирург-практикант неумелыми стежками стянул края раны. Рот наполняется приторной сладостью.
        Окружающий мир замер в ожидании окончания противоборства. Я вижу, как медленно-медленно двигаются люди. Они как будто в другом, замедленном потоке времени.
        Невзирая на боль, я тянусь вперед. Кровавые слезы текут по щекам, из груди рвется стон, но я миллиметр за миллиметром двигаюсь к цели. Я должен! Обязан! Она не погибнет! Нет! Крючки с кусками вырванного тела исчезают, оставляя после себя глубокие раны. А вместо них появляются все новые и новые, пронзая пока еще целые участки тела. Еще мгновение и я потеряю сознание от боли. Я уже ничего не вижу - глаза прикрыл красный полог. Все перемешалось: верх - низ, лево - право. Есть только одно направление, которое я чувствую верно - вперед. И я ползу, ползу как придавленный сапогом червяк. Извиваясь и дергаясь, неспособный даже на рыдания.
        Неожиданно нити обрываются, и я чувствую свободу. Я победил невидимого кучера, пытавшегося потуже натянуть поводья. Боль исчезает, как будто ее никогда и не было. Взгляд назад. Никого. Не веря, ощупываю тело. Даже крови нет не говоря уже о ранах.
        Окружающий мир вздрагивает и приобретает привычную скорость. Яна уже почти в проеме дверей лифта.
        - Стоять! - не своим голосом ору я и бросаюсь к девушке, сбивая по пути Евгения Семеновича.
        Округлая фигура Яны застыла темным пятном на фоне зеркал кабинки. Услышав мой крик, она обернулась. Еще немного и Яна окажется внутри лифта, и тогда…
        Нас разделяет всего пару шагов и девушка, глядя на меня, пересекает линию дверей. Я чувствую, что не успеваю и делаю неуклюжий прыжок вперед. Вытянутые руки бьют по ногам, обрушивая ее на меня сверху. Еще рывок, и полное тело, ругаясь, отлетает в сторону. Одновременно хищно щелкают, смыкаясь двери лифта.
        - Олег, ты что охренел? - подскочил ко мне Серега. - Ты чего на людей кидаешься? На тебя что так ее ляжки в ажурных чулочках действуют. Так реши этот вопрос проще. Подойди и скажи. Мол, так и так в результате длительного полового воздержания произошла частичная замена серого вещества на субстанцию именуемую…
        Настена помогает подняться с пола Евгению Семеновичу. Он вытирает платком кровоточащий нос, и вертит головой, пытаясь понять, что произошло.
        - Что ты творишь? - орет с пола Яна, поправляя задравшееся платье. - Я думала ты нормальный, А ты маньяк какой-то. Придурок! Хуже Сереги!
        - Мерси мадам, - расшаркался Серега. - Весьма польщен.
        Коллеги собираются вокруг меня, по-прежнему сидящего на полу, полукругом. Яна кряхтя пытается встать.
        - Олег, что произошло? - старается держать себя в руках Евгений Семенович. - Зачем ты бросился на Яну? Вот, нос мне разбил…
        Настена укоризненно смотрит на меня сверху вниз.
        - Черт, - поднявшаяся на ноги Яна снова упала на пол. - Этот дурак мне каблук сломал.
        - Это не я, - наконец выговариваю я. - Это лифт. Он хотел сожрать тебя.
        - А ты батенька, у какого психиатра лечишься? - дико глянул на меня Серега.
        - Ты на каблук посмотри, он как бритвой срезан, - сухо отрезаю я. Медленно встаю, потирая ушибленные коленки. - Так сломаться он не мог.
        Серега хмыкнул и присел рядом с Яной.
        - Он прав, - недовольно заметил он. - Каблук отрезан, блин. Но не могли же это сделать дверцы лифта.
        - Могли, - отвечаю я. - Только отрезать они должны были не каблук, а ногу.
        - Олег, с тобой все нормально? - поинтересовалась Настена.
        - Пока да, - киваю я. - Дальше будет хуже. По сценарию мы должны все умереть в этом доме.
        - Умереть? - испуганно переглянулись девушки
        - Что-то я тебя Олег не пойму, - приложил платок к носу шеф. - Объяснись.
        - Да-да, объяснись, - добавил Серега поправляя лезущие на глаза волосы. - А то ведешь ты себя как макака дикая, суеверная и озабоченная. Сперва на баб кидаешься, теперь вот в мрачные пророчества ударился. Какой-то ты непостоянный…
        Как можно быстрее пересказываю коллегам события двух последних дней. Естественно об аварии и погибшей девочке я умолчал. Им лишнее знать совсем ни к чему. Особо акцентирую внимание на том, что помню о их гибели. Эти немаловажные подробности могут сыграть решающую роль. Жаль, что я так мало успел прочитать или не взял книгу с собой.
        - Ню-ню, - заметил Серега, как только я умолк. - Ужастики любишь по утрам читать? Нервишки массажируешь? В общем-то это твое личное дело. Но ты объясни, на кой хрен ты нам мозги компостируешь. Какой-то бомжара дарит тебе книгу в которой ты вычитываешь свою а заодно и нашу судьбу. Я правильно трактую твою проповедь?
        - Да, - киваю с безнадежным видом. Похоже, мне их не убедить. Они и понятно, в обыденной реальности подобное событие прерогатива фантастических фильмов. Излегка даже Стивеном Кингом попахивает. - Я знаю лишь то, что успел прочитать, поэтому информация рваная и расплывчатая.
        - Знаешь, Олег, - неожиданно серьезным тоном сказал он, - а ты ведь без шуток действительно больной человек. У тебя параноя или как там эта шиза обзывается. Дурик в общем! Общественно опасный дурик!
        - Ну, зачем сразу такие поспешные выводы, - примирительно сказал шеф, поглядывая на меня свысока. Он уже поборол первоначальное негодование и теперь опять в привычном амплуа - спокойствие и уверенность.
        - Вы что ему верите? - задрала на него глаза Яна. - В эту глупость? Да он же чокнутый! Вы что не видели, как он на меня бросился? Ну, от вас, Евгений Семенович я такой наивности не ожидала. Этот, - она презрительно ткнула пальцем в мою сторону, даже не повернув головы, - наплел красивых сказочек, а вы и ушки развесили. Да что вы за мужики такие? При вас девушку чуть ли не избивают, а вы стоите спустя рукава и пытаетесь культурных из себя строить. А в морду дать ему слабо? А?
        - Спокойнее, Яночка, - бережно взял ее за плечи шеф, предотвращая неизбежную истерику. - Спокойнее. Не надо горячится. Перед тем как дать в морду, всегда полезно подумать…
        - Да о чем тут думать! - рванулась Яна в мою сторону, но вырваться из длинных рук шефа оказалось ей не по силам.
        - Думать нужно для того, чтобы потом не пришлось извиняться или жалеть за содеянное, - глубокомысленно изрек шеф и шмыгнул кровоточащим носом. - Вот, например мне он разбил нос, но я же не бегу немедля, как ты говоришь, бить морду. Я хочу сперва понять, чем был обоснован его поступок…
        - Идиотскими бреднями, - взвизгнула Яна и сделала еще одну безуспешную попытку вырваться. - Я ему всю морду раздеру.
        - Хорошо, - согласно кивнул Евгений Семенович, - может и так. Но если он верит в свои бредни, то он ни в коем случае не заслуживает ни разбитой, ни тем паче разодранной морды.
        - Это еще почему? - возмутился Серега. - Может ему еще и спасибо сказать?
        Яна дикими глазами глянула на шефа. Похоже, она усомнилась и в его умственном здоровье.
        - Конечно, - улыбнулся Евгений Семенович, промокнувшей ему носовым платком кровь с верхней губы Настене. - Если он верил, что лифт, собирался скушать нашу Яну, то его поступок можно назвать геройским. Веря в иллюзорную опасность, он рисковал своей жизнью, спасая другого человека. Была это опасность или нет, роли не играет. Главное то, что он в нее верил.
        - Ну, шеф, вы того… загнули, - сердито буркнул Серега. - Я теперь что, каждому придурку должен в пояс кланяться.
        - Да в морду ему, в морду! - заверещала Яна и рванулась ко мне. Евгений Семенович замешкался, и пятерня с длинными накрашенными ногтями импровизированным плугом пропахала мне щеку. Дернувшись назад от боли и неожиданного выпада, неловко падаю на пол.
        - Но ведь каблук… он же… - Я чувствую себя раздавленным грузом презрения и недоверия. Меня словно стегают кнутом у позорного столба на базарной площади. - Я же помочь вам хочу…это ведь…
        - А что каблук? Там могла быть трещина. Удар дверей лифта просто пришелся в нужную точку. Вот и все. И никто никого не собирался жрать, - крикнул Серега, оттаскивая разбушевавшуюся Яну.
        Перебирая руками и ногами, я на спине отползаю в сторону от светловолосой фурии. Хорошо хоть в глаз не попала. Ощупываю лицо.
        - Ох-х-х! - непроизвольно вырывается у меня возглас боли, когда пальцы натыкаются на глубокие кровоточащие царапины.
        - Я ему верю, - раздался отчего-то дрожащий голос Насти. Она стоит у ближайшего окна и, отодвинув полосу жалюзи, смотрит на улицу. Я и не заметил, когда она перестала оказывать первую помощь шефу и отделилась от коллектива.
        - Что ты сказала? - как ужаленный обернулся Серега. Он даже не обратил внимания, что Яна умудрилась его лягнуть в бедро, пытаясь освободиться.
        - Что? - взвизгнула Яна, извиваясь в руках двух мужчин. - Веришь? Дура!
        - Я ему верю, - повторила тем же дрожащим не то от восторга не то от леденящего страха голосом Настена и вытерла окровавленным носовым платком вспотевший лоб. - И вы тоже сейчас поверите. Сразу!
        Она резко дернула за веревочку, и жалюзи открылись. Как по команде Серега и шеф отпустили жаждущую возмездия девушку и сделали шаг назад.
        - Ох! - испуганно вздохнула Яна и прижала руки к груди, в один миг, забыв и об истерике и о желании дать мне в морду.
        - Что это? - прошептал Евгений Семенович побелевшими губами.
        Серега громко выматерился.
        За стеклом бурлит маслянистая чернота, поглядывая на нас плотоядными глазами. Струясь, переплетаются потоки, образуя хитрое сплетение похожее на ежесекундно изменяющуюся паутину. Она словно занавес, разделяющий нас - актеров выстроившихся на сцене перед выступлением и единую массу зрителей ожидающих развития событий. Они чавкают полными губами, потирают сальными ручонками в предвкушении крови которая вот-вот заструится по сцене и тоненькими ручейками, медленно перерастающими в реки потечет по проходам огибая ряды кресел, словно скальные выступы. Они будут жадно совать в кипящий поток пухлые ладошки и, жмурясь от удовольствия, слизывать розовыми язычками рубиновые капли, срывающиеся с пальцев.
        - Он сказал правду, - холодно звучит голос Насти. - К сожалению, правду.
        Яна еще раз охнула и опустилась в заботливо подставленные руки Евгения Семеновича. Он тот час же принялся махать у ее лица ладонью.
        Серега хмуро взглянул сперва на меня, потом на Настену, словно подозревая нас в сговоре, и быстро прошел к другому окну. Он успокоился лишь проверив все окна.
        - Олег, гм-м-м, - прокашлялся он, и протянул руку. - Я хочу сказать, что был не прав и вел себя конкретно голимо… Я это… козел в общем, и …
        Отталкиваю протянутую руку и рывком вскакиваю с пола. Не спеша отряхиваюсь, хотя пол был идеально чистый, заправляю рубаху в джинсы, расчесываю пятерней волосы. Серега, переминаясь с ноги на ногу, поглядывает на меня глазами побитой собаки ожидающей, что скажет хозяин. У меня на языке вертится немало слов нелестного содержания в его адрес, но, взглянув на происходящее его глазами, я давлю пробудившуюся злость и сменяю ее пониманием.
        - Серега, я думаю, что ближайшее время у нас будет намного больше забот, чем извинения друг перед другом.
        Он согласно кивнул и опустил глаза.
        - Что нам делать? - открыла полные страха глаза Яна, лежащая на руках шефа. Она старается даже не смотреть в сторону окна, за которым веселится "нечто" - Мы все умрем? Тут умрем? - В поисках поддержки она глянула на Евгения Семеновича, но тот лишь неопределенно пожал плечами и отвел взгляд. Даже его безукоризненный костюм как-то сник, потерял привычную уверенность и стал похожим на скомканную тряпку, съежившуюся в углу уборной.
        Серега развел руками:
        - Я пас. Никаких идей. В такой заднице я еще ни разу не был. Кресло-вампир, лифт-людоед, воскресающие школьницы это все чересчур. Я…Я… - Он замялся, не желая признавать свою беспомощность. - Я не знаю что делать. И ЭТО, - он кивнул в сторону окна, - меня чертовски пугает. Оно ТАК смотрит, хотя и без глаз. Может Олег… шанс … мы умрем…
        - Если будем делать все правильно, то еще поживем, - решительно вклинилась Настена в его бормотание. - Яна должна была погибнуть несколько минут назад в лифте, но благодаря Олегу, - она удостоила меня теплого взгляда и я не смотря на напряженность обстановки почувствовал себя куском сливочного масла под лучами жаркого солнца, - она жива. А это значит, что события, описанные в книге, не являются неисправимыми. То есть мы в состоянии влиять своими действиями на ход событий. Никакого рока. Никакой предначертанной судьбы. Все в наших руках.
        - А оружие? - спросил приободрившийся Серега. - Ты говорил, что в книге у тебя был револьвер, а у меня дробовик и которого я ну, кгм-м, - он странно глянул на шефа. - Где нам его взять?
        - Я знаю, что оно было, но откуда без понятия, - отвечаю я.
        Евгений Семенович помог подняться Яне и спросил:
        - И как долго все это будет длиться? Сколько мы будем сражаться с креслами, люстрами и прочей ожившей мебелью? День? Месяц? Год? Каков критерий окончания?
        - Мы будем жить до тех пор, пока интересны тем, кто за стеклом, - указал я рукой в сторону окна.
        - Значит, как бы мы не старались все равно результат один и тот же, - хмуро констатирует Серега. - Крутись, не крутись, а сдохнуть придется.
        - Это так? - осенними лужицами уставились в меня глаза Яны. - Мы все умрем?
        - Похоже, что да, - неохотно отвечаю в полголоса. - Возможно, выход из сложившейся ситуации существует, но я его пока не вижу.
        Поворачиваюсь к Настене и взглядом прошу поддержки. Как это не удивительно, но, похоже, что среди нас она самая сильная. Может, в ее очаровательной головке родиться умная мысль, способная пусть даже не спасти нас, хотя бы дать надежду. Если ее не будет, то любые дальнейшие действия бессмысленны - у меня на руках уже два потенциальных трупа: Яна и внешне кажущийся стойким Евгений Семенович. Мне хорошо видно, как он прячет в карманы дрожащие руки. Еле слышные высокие нотки паники в голосе обещают в будущем массу неприятностей. Пока он еще в состоянии подавить рвущийся наружу страх, когтями раздирающий хлипкое нутро, но толи еще будет.
        Настена разводит руками и качает головой. Плохо! Очень плохо. Наша маленькая импровизированная армия находится на грани паники переходящей в массовое бегство. Да и бежать, в общем-то, некуда. Знал бы куда, первым бы взял руки в ноги и вперед к обычной серой действительности подальше от этой хищной романтики. Лучше уж смотреть подобные события по телевизору.
        Решительным шагом выхожу в центр холла. Каждый шаг хохочущим эхом отражается от стен и потолка. Дом точно насмехается над тем, что я собираюсь сделать. Ну и черт с ним. Пофиг мне его улыбочки. Достал своим горбатым кладбищенским юмором.
        - Эй вы, зрители застеколья! - во весь голос кричу я. - Чего вы хотите от нас? Что вам нужно?
        В книге я, наверное, тоже так кричал, но так и не был удостоен ответа.
        - Ты чего задумал? - выпучил глаза Серега. - Нас же порвут как Тузик тряпку. И вякнуть не успеем.
        - Ой, не надо! - пискнула Яна и снова приготовилась рухнуть на нервно покусывающего губу Евгения Семеновича.
        - Неужели все это выступление и смерти лишь для того, чтобы потешить вас? - продолжаю я переполненным злостью и отчаяньем голосом. - Кем вы себя возомнили? Богами? Вершителями человеческих судеб? За что нам уготована судьба гладиаторов? - Я показываю в сторону окна неприличный жест, лишенный какой-либо двусмысленности. - Вот вам! Видели, сценаристы хреновы? Если вы ждете, что мы провозгласим "идущие на смерть приветствуют тебя" или что-то в этом роде и четко сыграем написанные роли, то глубоко ошибаетесь. Назло вам мы найдем выход и покажем…
        Неожиданно люстры погасли, и мы окунулись в темноту. Неровный ритм пяти испуганных сердец далекими там-тамами разгоняет тишину. У меня дрожат руки, а колени так и норовят подогнуться. Капельки пота дружными стайками потекли по спине, намереваясь побыстрее скрыться от возможной опасности в трусах. Злость, нахлынувшая во время импровизированной речи, быстро сменилась заячьими чувствами. Воображение рисует страшные картинки, заставляя частящий пульс тревожно молотить в виски.
        Раздаются еле слышимые шаги. Кто-то медленно приближается к нам. Наверняка крадется, чтобы напасть и растерзать… Растерзать и выпотрошить… Выпотрошить и сожрать урча от удовольствия и чувства собственного превосходства над жалкими людишками… Но это не по книге. Такого не должно быть! Может это кто-то из наших?
        - Это вы ходите? - сдерживая дрожь в голосе, спрашиваю я темноту.
        - Нет, - перепуганной мышкой пискнула Яна.
        - Я тут стою, - невнятно промямлил шеф.
        - Не-а, не я, - шепнул справа Серега. - Я думал это ты шатаешься… А если это не ты… - он еле слышно выматерился.
        - Что должно было напасть после лифта? - деловито поинтересовалась Настена вполголоса.
        - Не знаю.
        - Для Сереги еще рано, - спокойно анализирует Настена, - он после Евгения Семеновича. Оружия у нас пока нет, значит и не шеф. Яна отпадает, значит…
        - Значит ты, - пробормотал Евгений Семенович. Толи мне показалось, толи в его голосе действительно промелькнуло облегчение.
        - Значит я, - дрогнул голос Настены. - Или же Олег спасением Яны нарушил последовательность, и теперь события могут развиваться не по книге.
        - Ты так говоришь, потому, что умирать боишься, - как металлом по стеклу скрипнула Яна.
        - Боюсь, - согласилась Настена.
        Шаги все ближе и ближе. Без сомнения идут ко мне. Настена права, своим поступком я нарушил последовательность событий книги и теперь…
        Паника захватила мою душу. Я уже готов сорваться с места и бежать, забыв о спутниках, бежать до тех пор, пока не стихнет шорох шагов неизвестного.
        - Это не потеха, - раздался справа от меня тоненький голос, - а вы не гладиаторы.
        Ярко вспыхнули лампы. Зажмуриваюсь от нестерпно белого света.
        Медленно возвращается зрение. С ужасом жду, пока прекратится пляска цветных пятен перед глазами, и я увижу чудовище, пришедшее за нами. Удивительно, что никто из нас даже не подумал о бегстве. Все покорно стояли и ждали, пока оно подойдет и …
        Белоснежный передник поверх стандартной коричневой школьной робы. Стоптанные туфельки на тонких ножках. Топорщатся переплетенные шелковыми лентами тугие поросячьи хвостики. Не по-детски серьезные глаза изучающе смотрят на меня. Два серых камушка обрамленные пушистыми ресничками кажутся чужими на детском личике. В них холодный расчет и ни капли детской наивности.
        - ОЙ! - умиленно вскрикнула Яна. - Девочка! Я думала лифт подкрадывается.
        - Сам вижу что девка! - рыкнул на нее Серега. - Мы пока в состоянии отличить сопливую малолетку от лифта.
        Настена недоверчиво смотрит на девочку, словно ожидая от нее какой-то гадости.
        - Я тебя знаю, - тихо говорю я. - Ты Танечка.
        Девочка радостно улыбнулась и кивнула.
        - Я тебя убил дважды, - еле шевеля губами, продолжаю, не в силах оторвать глаз от носа-кнопочки на веснушчатом лице под рыжей челкой. - Первый раз в книге а второй на тенистой улочке… Или наоборот в книге это был второй раз. Впрочем, какая разница.
        - Кто она? - подходит ко мне Настена.
        Остальные застыли, переводя взгляд с меня на девочку и обратно.
        Опускаюсь на корточки, чтобы оказаться с девочкой наравне.
        - Расскажи мне, - прошу я. - Расскажи мне о тех за стеклом и о том, что будет с нами.
        - Ты забыл самое главное, - притворно нахмурились брови.
        У меня за спиной кто-то испуганно охнул.
        - Что я забыл?
        - Волшебное слово! - зловеще звучит под сводом детский голос. - Самое важное слово!
        - Пароль, - тихо произнес Серега. - Шифруются гаденыши, а еще детский труд используют и вообще…
        - Пасть прикрой, - не оборачиваясь, прошу я. - Она не о том.
        Девочка ждет, пристально, словно в первый раз рассматривая носки поношенных сандалий.
        - Расскажи мне все, что знаешь, - делаю паузу и добавляю волшебное слово, - пожалуйста.
        - Мы рабы, - серьезно сказала девочка, оторвав взгляд от сандалий.
        - Рабы?
        - Мы все рабы книги. Мы служим ей. Я, папа, те, кто за стеклом и даже дом всего лишь ее инструменты, существующие до тех пор, пока есть работа.
        Она говорит как взрослая. Даже не верится, что передо мной девочка лет восьми.
        - Какой книги? - спрашиваю, заранее зная ответ на вопрос.
        - Этой. - Девочка протянула мне возникшую из воздуха до боли знакомую книгу. Будь проклят тот миг, когда я взял ее в руки. Грубый переплет. Серая потрепанная по краям обложка лишена не только рисунка, но и названия и автора.
        - Объясни, пожалуйста, - попросила Настена.
        Остальные тоже начали подходить поближе. Страх на лицах сменился либо на удивление, либо на недоверие.
        - Книга ищет нужного человека. Давно ищет. И вот, наконец, нашла, - пояснила девочка. - Я всего лишь раб, заключенный в детское тело, - она как-то очень по-взрослому вздохнула, - и знаю очень мало. Я инструмент, завернутый в обманчивую на вид обертку. Она сама тебе все расскажет.
        - Книга? - с опаской глянул я на потрепанный томик.
        - Да. Возьми ее, - шагнула вперед с книгой в протянутой руке девочка. - Она все расскажет.
        - Не бери! - крикнул Серега и посмотрел на книгу как на гранату с выдернутой чекой. - Тебе мало проблем? И так в дерьме по самые уши.
        - Сергей, пожалуй, прав, - глубокомысленно заметил Евгений Семенович. - Нецелесообразно брать эту… предмет. Подобный поступок может всем нам доставить определенные неприятности. Надеюсь, что я высказываю общее мнение. Я конечно не настаиваю…
        Яна часто закивала, выражая полное одобрение словам шефа.
        - У тебя нет выбора, - тихо заметила Настена. Черные миндалины подбадривающе глянули на меня, укрепляя веру в правильности выбора. - От судьбы не убежишь, да и сломать ее нереально.
        Протягиваю руку навстречу. Пальцы касаются шероховатой обложки.
        - Он сломал, - посмотрела девочка на Настену. - Единственный кто сломал. И это самое главное.
        Стою, сжимая в руках книгу, не зная, что делать дальше. В меня уперлись пять пар глаз. В трех упрек, в одних поддержка, а в серых камушках спокойствие ожидания.
        - Открой, - подсказывает девочка.
        Медленно разворачиваю книгу. На меня смотрят чистые страницы. Не может быть! Здесь был текст. Я же читал…
        - Она пустая, - разочарованно показываю девочке гладкую белизну страниц. - Ни буковки.
        - Смотри, - глянула через плечо Настена. - На страницу смотри!
        Девочка улыбнулась и отошла в сторону.
        На белом листе появилась одна строка. Буквы одна за другой возникают на бумаге, вспыхивая крошечными огоньками. Взвиваются вверх струйки дыма, словно кто-то выжигает текст.
        - Здравствуй Олег, - вслух прочитал я.
        - Ух, ты! - восхищенно вскрикнул Серега, заглянув в книгу. Я был настолько увлечен разглядыванием рожденных пламенем букв, что даже не заметил, как он оказался у меня за плечом. - Она разговаривает.
        - Я рада, что ты смог, - потух огонь над второй строкой. На бумаге остался ряд аккуратных готических букв.
        - Ты и меня знаешь? - поинтересовался Серега у книги.
        - Знаю, - полыхнул ответ.
        - А?… - вошел в азарт Серега забыв о недавнем страхе.
        Настена пнула его кулачком под ребра, заставив заткнуться.
        - Ты сказала… то есть написала, что я смог. Что смог? - Я испытываю определенную неловкость, разговаривая с книгой. Со стороны, наверное, это выглядит странно.
        - Ты смог изменить свою судьбу, а заодно и судьбы других людей. Это великое деяние.
        - Судьбу? - недоверчиво глянул я на книгу. - Ты имеешь ввиду, что я спас Яну от лифта?
        При упоминании о лифте Яна вздрогнула и с благодарностью взглянула на меня. Ну что ж, будем считать это извинениями за шрам на щеке.
        - Да. Она должна была умереть. Ее судьба была предначертана мной. Ты оказался сильнее.
        - Значит крючки удерживавшие меня от броска к Яне… - начал я, но книга выбросила ответ, не дожидаясь конца вопроса.
        - Это было одно из проявлений сил Предначертания. До сих пор никто не смог их преодолеть.
        - Почему? - поинтересовался я.
        - Так устроен мир. Если каждому будет позволено управлять своей судьбой, мир обратится в хаос.
        - Почему слово предначертание с большой буквы? - спросила Настена. - Что в нем особенного?
        - Предначертание - это магическое заклинание огромнейшей силы. Требует изрядного мастерства и больших энергозатрат. Оно меняет судьбы людей. Собственно ради него все было и затеяно.
        Мы дружно переглянулись и пожали плечами, выражая непонимание.
        - А можно по порядку и подробнее? - попросила Настена. - Пожалуйста.
        - Можно. Я нанимаю тебя, Олег, для работы.
        - Какой еще работы? - недоуменно глянул я на последнюю строчку. - Никакая работа мне не нужна. Я уже нашел себе новую работу. Я работаю на него, - тыкаю пальцем в шефа. Он испуганно вздрагивает и пытается сделать вид, что никогда меня не видел.
        - Это в прошлом. С этого мгновения ты работаешь на меня.
        - Ты так категорична, - не могу удержаться от улыбки. - Меня не интересует другая работа.
        - Ты не понял, - сердито полыхнули буквы. - Я тебя не спрашиваю. Я констатирую факт. Ты работаешь на меня. Все ясно?
        - Ничего не ясно. - Меня здорово рассердила такая бесцеремонность. Кусок бумаги, а ведет себя как хам. - Или ты все по порядку объясняешь или же я тебя выбрасываю к чертовой бабушке.
        - Вот это правильно. Это по нашему, - показал мне большие пальцы Серега. - Так ее фигню макулатурную. - Он браво подтянул шорты и залихватски шмыгнул носом.
        - НЕ СОВЕТУЮ! У тебя два пути. Ты или идешь со мной или остаешься здесь. В первом случае ты будешь щедро вознагражден. Ты даже представить себе не можешь насколько щедро. Во втором случае…
        - Ну-ну, пугай дальше, - хмыкаю я.
        - Второй вариант был достаточно подробно описан во мне. Точное соответствие не гарантирую, но результат неизменен.
        - Ва-а-а-а!!! - завопила Яна не своим голосом и нырнула за спину шефа.
        Я проследил за направлением ее взгляда и окаменел от страха. По лестнице неторопливо перебирая десятками ног, спускается гигантская сколопендра. Шевелятся сегменты покрытого толстым волосом бурого, лишайного туловища. Безразлично поглядывают глаза размером с суповую тарелку на полированной голове. Изогнутые челюсти вполне способны конкурировать с парой острых зубчатых серпов. В каждом движении насекомого уверенность и неминуемая смерть. Ну что спрашивается можно сделать с такой тварюкой длиной метра три-четыре?
        Шеф икнул и сделал пару шагов назад, не спуская глаз с приближающейся твари. Серега и Настена как-то очень одинаково стали у меня по бокам исподлобья поглядывая на гостя. На их лицах страх борется с решительностью и последняя медленно, но побеждает.
        - И как тебе? Это лишь немногое из того, что будет тебя ожидать. У меня хорошая фантазия.
        - На испуг берешь? - зло прищурился я.
        - Можно и так сказать. Мне нужно чтобы ты добровольно пошел со мной. Способы убеждения роли не играют.
        - Хорошо, - поспешно отвечаю опасливо поглядывая на приближающуюся склопендру, - предположим я согласился… Уточняю - предположим! Что дальше?
        Словно по команде сколопендра остановилась и принялась с деловым видом очищать челюсти передними лапками. На пол с шуршанием посыпались кусочки чего-то. Мне даже думать не хочется о том, что это может быть.
        - Мы уходим делать то, что у тебя хорошо получается.
        - Мы?
        - Ты и я.
        - А как же они? - указываю на коллег. - Что будет с ними?
        - Мне они не нужны.
        - Значит, они могут идти домой? - уточняю я.
        - Мы можем идти? - встрепенулась Яна и оторвала перепуганный взгляд от прихорашивающейся зверюшки.
        - Они останутся здесь. Дом голоден. Слуг нужно вовремя кормить.
        Яна и Евгений Семенович стоят чуть в стороне и не видят, что ответила книга.
        - Она отпускает нас? - радостно спросил шеф. - Отпускает?
        - Ну-у-у, - я переглянулся с Настеной. Серега высморкался и почему-то вытер глаза. - Не совсем так…
        - Книге нужен только Олег, - сухо сказала Настена. - Мы останемся на прокорм дому.
        - Что!!! - Яна заверещала так, что вздрогнула даже сколопендра. Насекомое недоуменно посмотрело на источник шума и укоризненно покачало головой. - Эта скотина куда-то пойдет зарабатывать бабки, а нас сожрут. Это несправедливо!
        Она зло глянула на меня. Кажется, она сейчас к сколопендре испытывает больше теплых чувств чем ко мне. Короткие светлые волосы растрепались. Полное лицо пышет ненавистью. Пухлые кулачки сжаты донельзя. Куда и делись ее задорность и добродушие. Меняется человек перед лицом смерти, ох меняется.
        - Заткнись Янка, - окрысился Серега. - Не до твоего визга сейчас. Сама не видишь, от Олега ничего не зависит. Все равно его заставят идти куда нужно.
        - Предлагаю сделку, - поразмыслив под возмущенные вопли Яны и недовольное бурчание шефа, предлагаю книге. - Я без лишних уговоров иду с тобой куда скажешь, но при одном условии… - Делаю длинную паузу, проверяя терпение книги.
        Судя по легкой улыбке, Настена уже догадалась о сути сделки. Да чего тут гадать и так все ясно.
        - Каком условии? - не выдержала паузы книга.
        - Они идут со мной.
        В холле наступила тишина, нарушаемая лишь сухим постукиванием лапок о клешни - сколопендра продолжает моцион. Глаза присутствующих уставились на то место в книге, где должен появиться ответ.
        - Зачем?
        - Бесчеловечно оставить их здесь.
        - Они для тебя так много значат?
        - Не особо, - честно признаюсь я. - Для этого я их слишком мало знаю.
        Яна возмущенно фыркнула.
        - Хозяин ничего не говорил о таком повороте событий, - медленнее, чем обычно вспыхивают буквы. Книга словно раздумывает.
        - У тебя есть хозяин? - спросила Настена, удивленно подняв тонкую бровь.
        Книга проигнорировала вопрос:
        - Нам предстоит длинный путь. Они могут замедлить наше продвижение.
        Подбадривающе подмигиваю коллегам, и они в один голос начинают убеждать, что с ними проблем не будет. Серега клянется, что ходил на Эверест. Вот только не уточняет, что имеет ввиду гору или одноименный бар в центре города. Оказалось, что у Яны какой-то там разряд по бегу. Глядя на ее пухлую коротконогую фигуру, слова о длинных дистанциях воспринимаются, мягко говоря, как сильное искажение действительности. Шеф оказался хорошим стрелком, проводящим почти каждые выходные в тире за городом. Лишь Настена ничего не поведала о своих достижениях в мире спорта.
        - Почему молчит девушка по имени Настя? - поинтересовалась книга.
        - Я в хорошей физической форме, - сухо отрезала Настена.
        - Слышала? - радостно вскрикиваю я. - У меня тут целая сборная. О каком промедлении может идти речь? Да мы как ракеты…
        - Хватит! Хватит! Убедил.
        Радостный вопль в пять глоток заставил сколопендру испуганно подпрыгнуть и скрыться на лестнице.
        - Инструкции будете получать по мере продвижения. Сразу несколько предупреждений на будущее. Меня невозможно уничтожить физически. От меня невозможно убежать. В случае надобности я могу убивать. Не забывайте об этом.
        - Хорошо. - Не могу сказать, что я в восторге от этой короткой речи, но в любом случае это на данный момент лучшее решение проблемы.
        - Но… - открыла рот Настена.
        - Я ведь не первый к кому ты попадаешь? - бесцеремонно перебиваю девушку, обращаясь к книге.
        - Далеко не первый.
        - Я так понял, что они не прошли тест. Что с ними случилось?
        - То, что было написано. У каждого по-разному. Существует лишь один путь к жизни, и ты первый кто на него ступил.
        - Но ведь мне тебя передал ободранный человек и сказал, что у него был лес. Это противоречит твоим словам.
        - Пустышка.
        - Что?
        - Пустышка - это муляж человека, имеющий ограниченный набор функций. Он может ходить, говорить и так далее. Я его создала и определила поведение. Он должен был тебя заинтриговать. Если бы пустышка была менее экзотична, ты бы не взял меня или не начал читать.
        - Что такое дом? Это все реально или всего лишь иллюзия? А эта маленькая девочка, - я глянул на стоящую в стороне Танечку, - и ее отец, они люди?
        - Ты чрезмерно любопытен. Я и так была чересчур лояльна к тебе. То, что я, спустя десять лет поисков, наконец, таки нашла то, что нужно еще не повод садиться мне на шею.
        - Десять лет! - охнул Серега. - Ну, ты бумажка и вкалываешь. Чистый папа Карло.
        -
        Главное результат.
        -
        И сколько же ты за десять лет на тот свет народу спровадила? - хитро
        прищурился он.
        - Не твоего человечьего ума дело!!!!
        - А что ты там говорила о вознаграждении? - вкрадчиво поинтересовался Серега.
        - ОТВАЛИ!
        Передаю книгу Настене и иду к Танечке. Серые камушки пристально наблюдают за мной.
        - Я не хотел… Мне очень жаль, - неожиданно для самого себя начинаю бормотать я подойдя к девочке. - Ты так неожиданно появилась из-за кустов…
        - Я знаю. Это моя судьба. Точнее работа. - Маленькая девочка прощально помахала мне ручкой и улыбнулась. - Вам уже пора. Книга спешит.
        - Куда?
        Со звоном лопнули стекла, и в окна хлынула чернота, наполняя холл бурунами ночной пены, как в отсек корабля сквозь многочисленные пробоины врываются плотные потоки забортной воды, обрекая экипаж на смерть. Но это не смерть. Это что-то совершенно другое.
        Холод в одно мгновение сковал тело, превратив нас в творения неизвестного скульптора, проглядывающие сквозь водоворот черноты. Сознание тоже застывает. Так зимой замерзают реки. Постепенно быстрое течение поддается натиску холода и, замедляя свой бег, надевает ледяные оковы. Мысли ворочаются все медленнее и медленнее. И вот наступает миг, когда я понимаю, что тела больше не существует. Оно растворилось в черноте. Вернулось к своему первоисточнику. Есть лишь колышущийся в черноте чистый разум. Он словно дитя на руках заботливой матери. Становится так приятно и легко. Исчезают проблемы и заботы. Впереди лишь блаженство и покой. Где-то далеко-далеко рождается крохотная звездочка - мерцающий в темноте огонек - маяк, ведущий мореплавателя к новому дому. Свет все ближе и ближе. Если бы у меня была рука, я бы протянул ее чтобы коснуться гигантского светляка зависшего передо мной. Я точно захудалая планетка застывшая от восхищения при виде огнедышащего исполина - Солнце. Что же это? Новая обитель? Наверняка я выгляжу точно так же, только размером поменьше. Полыхнувший черным пламенем клинок рассекает
светляка. Разрубленная плоть выплескивает наружу переливающиеся радужным потроха. Полыхающий протуберанец жадно облизывает меня шершавым языком, словно пробуя на вкус. В образовавшийся разрез меня затягивает словно водоворотом. Мгновение и края сходятся за моей "спиной"
        Очаков.
        9 марта 2004.
        Уважаемый читатель, если ты видишь эти строки, значит, книга пройдена. Спасибо за то, что дал шанс моим персонажам пожить в твоем воображении.
        Перелистывая страницы, ты сражался вместе с ними плечом к плечу. Терял друзей. Любил. Наслаждался победой и скрипел зубами от поражений.
        Если это все так, значит, я сделал все правильно.
        Буду благодарен за оставленный отзыв. Всегда интересно услышать мысли тех, ради кого пишешь.
        Не откажусь и от материального спасибо. К сожалению, писателям тоже нужно кушать и пить пиво, без которого вообще ничего не пишется.
        Да и источник вдохновения - железный двухколесный конь-мотоцикл сеном не накормишь.
        Карта Приватбанка Украина 5168 7423 2671 9352
        WebMoney кошелек Z789399057701
        С уважением, Мурич Виктор
        [email protected]

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к