Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Меньшов Александр / Аллоды: " №03 Пряди О Боре Законнике " - читать онлайн

Сохранить .
Пряди о Боре Законнике Александр Владимирович Меньшов
        Аллоды #3
        И тьма и свет живут в сердце.(цикл «Аллоды», книга 3)
        Александр Меньшов
        Пряди о Боре Законнике
        Часть 1. Когда гибберлингам снится рыба…
        1
        «Повелел нам Старейшина Фродди Непоседа записать для потомков сей труд. Со смешанным чувством мы взялись за это дело… Воитель, прозываемый в нашем народе Бором Законником, а среди благородных эльфов Серебряным, совершил немалое число доблестных подвигов. В своём священном исступлении, людьми называемом «сверр», сей муж уподоблялся неуязвимому зверю… и в неистовстве кидался на врагов, вдохновлённый своими богами. Был он человеком не из покладистых, весьма крепкий телом и сильный. Свой тяжёлый нрав <дальше затёрлось>… Владел и мечом, и луком. И охотником он был отменным. К его совету прислушивались… и немало гибберлингов ходило к нему за тем… никому не отказывал, такой был муж… И мы расскажем лишь несколько историй о нём».
        Из «Прядей о Боре Законнике».
        До чего бывает порой пронзительным ветер! Вот уж у кого неистовый нрав, так это у него. Впору его прозывать «сверром», а не меня…
        Тоскливый сегодня денёк. Ох, и тоскливый… В последнее время всё видится в тёмных красках. А ещё это странное ощущение какой-то… обречённости… неотвратимости… неизбежности…
        Я долго-долго всматривался в джунский кристалл, переливающийся янтарными сполохами.
        Вот один из тех «шажков», о которых рассказывал Бернар. Сделаю его, и судьба вновь перевернётся…
        Она, конечно, итак претерпела немало изменений. Видно, кто-то из богов решил сыграть по-иному… А, может, это всё результат того самого закона воздаяния, о котором когда-то рассказывал Альфред ди Делис? Что ни говори, а все наши действия, и уж тем более бездействия, становятся снежным комом, со временем превращающегося в стремительную лавину. И нет сил ни выскочить из неё, ни отвернуть…
        Я окинул взглядом берег… До чего унылый пейзаж! Сиверия мне сейчас стала казаться неприветливой. Особенно в свете прошлых событий…
        Хотя, причём тут Сиверия? Мы сами во всём виноваты!..
        Вдали от берега виднелся чёрный силуэт корабля, на котором недавно прибыл Жуга Исаев. И только я это вспомнил, как сердце снова защемило…
        Рапорт получился путанным, но Исаев, кажется, всё понял. Он внимательно слушал и про Молотовых, и про «Валир», и про то, что Фрол, присланный сюда, уж больно загорелся золотом из Пирамиды. Ещё заинтересовался личностью первосвященника. А как услышал, что я его убил, недовольно забурчал.
        - Эх, опять… Он хоть успел что-то рассказать?
        Я отрицательно мотнул головой. Кстати, многое из своего повествования пришлось опустить, припрятать.
        - Молотовы… Молотовы… - бубнил себе под нос Жуга. - Ты знаешь, я беседовал с Касьяном. Он, между прочим, не последовал твоему совету и не остановился у Заи. Побежал до сестёр… А они-то, тут я уверен, тоже причастны и к его похищению, и к прочим делишкам этой семейки. Касьян, наивная душа, до сих пор в толк не возьмёт, кто его «продал».
        Мои губы тронула лёгкая улыбка.
        - Потому сам (что очень удивительно) обратился к нам в Приказ. Рассказал, что его похитили… Н-да, вот такая история… Некому доверять, - как-то грустно сказал Жуга. - Ну, с Молотовыми у нас будет отдельный разговор… Хотя… хотя…
        Жуга крепко задумался. Я аж заскучал, когда он вдруг спросил:
        - Говоришь, инициалы «БВ»? А что ещё было в бумагах Крюкова?
        - Какие-то рекомендации, что да как делать. К кому обращаться…
        - И к кому?
        - Да я толком не читал. Отдал Фролу, чтобы он ознакомился и доложил.
        - Н-да, дела… Когда мне сказали, что Фрол не вернулся, - пояснял Жуга, - я сразу же направился сюда… сам. Но… Нихаз всех дери!
        Я усмехнулся и хотел встать.
        - Постой, ты куда?
        - Что ещё?
        - У меня к тебе дело.
        - Дело? Опять? У меня свои… дела.
        - Какие такие дела?
        - Еду в Новоград. Тайно…
        - Что? Ты с дуба рухнул? - Жуга напрягся.
        - Я же сказал - тайно…
        - Тайно, не тайно - в столице тебе делать нечего. На кон поставлено столько, что рисковать твоей головой я себе не могу позволить! Схватят…
        - Пусть попробуют! Я им быстро…
        - Бор, это не шутки! - глаза Жуги стали пронзительными. - Ты разве не знаешь, что три года…
        - Да знаю, - отмахнулся я. - Но и вы поймите: у меня там жена… Войдите в положение.
        Исаев тяжело вздохнул.
        - Я-то понимаю… Уж поверь мне.
        - Ну, тогда помогите. Три дня… Ладно, хотя бы денёк.
        - Дело в том, - начал Жуга (он мялся, я видел, что ему не очень хочется об этом говорить), - что именно Избор не желает видеть тебя в Новограде. Он зол, как сто астральных демонов… Я много раз пытался его уговорить смягчиться. Сетовал на всякие обстоятельства, но те бумаги… Ох, Бор, Бор! Не уничтожь ты их…
        - Если помните, то за мной гнались. Попади те списки в другие руки…
        - Да я всё понимаю, а вот Избор - нет. Да ещё та стычка в башне. Честно скажу, что Иверский очень испугался, что ты подосланный убийца.
        - Испугался?
        - Да, у него на этот случай есть один «бздык». Да, кстати, кто-то шепнул ему, что ты отпустил в Орешке Ивана Иверского.
        - Кто шепнул? - побледнел я. Ведь об этом никто не знал.
        - Мне это не ведомо.
        - Но Иван же его родственник… Кузен, что ли?
        - Троюродный племянник, - улыбнулся Жуга. - Да хрен с ним, с этим Иваном. Главное - бумаги… списки… Гудимир Бельский тот ещё молодец! Попади его записи нам, мы бы столько раскрыли!
        - Послушайте, Жуга, - обратился я, - мне всё понятно. В столицу мне вход заказан, но ведь вы же можете… это в ваших силах…
        - Да что ты вокруг, да около. Говори прямо.
        - Вы в состоянии устроить… тайно устроить так, чтобы я хоть на денёк попал в Новоград. Мне бы Заю повидать и…
        - Я ни в чём, и ни в ком не уверен. Сыскной Приказ набит болтунами и доброхотами. Не на кого опереться.
        - Что? Смех-то, какой! Сыскной Приказ - хуже рыночной площади? Не верю… хоть убей, не верю!
        Исаев нахмурился и от досады стал покусывать нижнюю губу.
        - Чего не верить-то? Будь у меня в руках те списки из Орешка, то быстро вывел бы кого надо на чистую воду. А ты их… Не верит он!
        Жуга от досады стукнул кулаком по коленке.
        - Может, вы и мне не особо доверяете? - спросил я. - Как имперскому лазутчику…
        - Может… не может… Какой из тебя лазутчик? Рожа-то канийская!
        - Как знать. Может, я всё-таки подосланный. А вы так безоговорочно мне доверяете.
        Жуга нахмурился. С минуту он шамкал губами, а потом ответил:
        - Если это так, то пропала моя головушка… Да и твоя…
        Я глянул на Исаева: стареет уже… А какие-то полгода назад… Н-да, время никого не жалеет.
        - Вот что, братец, - Жуга перестал шамкать губами и заговорил серьёзным тоном, - у меня к тебе важное дело. Выполни его, а там кой какое время пройдёт, Избор поостынет, и я…
        - Какое ещё дело? - неохотно спросил я.
        - Поедешь в Темноводье.
        - В это паучье гнездо?
        - Вот именно… Меня особо интересует та загадочная личность «БВ». Есть кое-какие подозрения на этот счёт.
        Его интересует! А мне как-то положить на это всё. В конце концов, чего он кобенится? Не захочет помочь, так я сам никого не спрашивая, отправлюсь в Новоград.
        - И всё же я настойчиво прошу вас не отказывать в моей… - сердито сказал я.
        - Вот заладил! Ты действительно такой тугодум или притворяешься? Обстановка в столице такая, что появись ты хоть на мгновенье, и, не приведи Сарн, об этом прознают, то… пострадаешь не только ты. Слышишь?
        - Слышу.
        - Нет, ты не слышишь! Я не о себе говорю! Вернее, не только о себе.
        Жуга встал и заходил взад-вперёд.
        - Вот не хотел тебе говорить! - зло сказал он.
        - Говорить что?
        Жуга остановился, но так лицом ко мне и не повернулся. Предчувствуя нечто нехорошее, я встал.
        - Ты помнишь бортника Богдана Лютикова?
        - Это который у Белого озера живёт?
        - Да-да… В общем, дело такое… чувствую себя последним сплетником…
        - Да не томи!
        Жуга обернулся, уже совладав со своими эмоциями, и сказал:
        - Твоя Зая сейчас… с ним.
        - С кем?
        - Тьфу, ты! С Лютиковым.
        Сказать, что я потерял дар речи, значит, ничего не сказать. Гляжу прямо в глаза Жуги, пытаюсь понять, что он такое говорит, а не могу… никак не могу… Вижу, как шевелятся его губы, но не слышу ни одного слова.
        - По… по… почему…
        Во рту пересохло. И только сейчас я сообразил, что изо всех сил сжимаю горло Жуги. Его лицо уже начало синеть.
        Пальцы разжались, и Исаев свалился на колени.
        - Твою… твою… ты совсем уже…
        Он задыхался, и потому никак не мог точно сформулировать свои фразы.
        - Извини… извини… Что ты сказал про… Заю…. и этого?..
        - Твою мать!.. Что да что!
        Так грубо ругаться? На Исаева это не похоже.
        - Повтори! - прорычал я, снова поднимая руки.
        - Ты не маленький, уже итак понял.
        - Врёшь, сука! Да не могла Зая…
        - Говорю, как есть… Э-э, ты куда? В Новоград собрался? Пешком?
        - Да хоть пешком! Зая моя жена и потому…
        - Да стой ты!.. Не примет она тебя. Я уже ходил, говорил с твоей Заей.
        - И что?
        - Она знает про Руту.
        - Чего? Какую… Не понимаю.
        - Она полагает, что ты… что ты нарочно сбежал. Нашёл себе другую… что «одурачил», воспользовавшись тем, что она одинока…
        - Нарочно? Ты что говоришь? Да ты бредишь! Надо… я ей всё объясню…
        - Что ты её объяснишь? Что?
        Я снова сел.
        - Дурацкая история… И что… Зая… она… Почему медовар? Я… я…
        Жуга сел напротив, всё ещё потирая шею.
        - Ну, ты здоровый… бык…
        - Как она узнала? Кто сказал?
        Исаев пожал плечами. Его взгляд на какое-то мгновение опустился к полу и снова вверх.
        - Ты? - я аж наклонился. - Это сделал ты?
        Жуга сильно сжал губы.
        - Зачем? Зачем?.. Погубил… ты меня… ты её… нас… Я еду в Новоград! Всё расскажу, Зая поймёт… поймёт… должна понять…
        - Стой, дуралей! - Жуга схватил меня за руку. - Ты понимаешь, что тем погубишь её?
        - Что? Кого погублю?
        - Не слушал меня. Совсем не слушал! Зая - это твоё слабое место. Через это и тебя схватят, да и её погубят… Что глаза вытаращил? О себе не думаешь, так о своей Зае…
        - Слушай, Жуга, - я схватил Исаева за грудки. - Ты… ты… Что же ты за человек такой? Тебе насрать на всех, кроме себя!
        - Успокойся, Бор! Успокойся… Да, пусти же!
        Я разжал пальцы и с силой толкнул Исаева.
        - Сволочь!
        - Может быть и так… Ладно, сам потом поймёшь.
        - Что я пойму? Да вы все мне жизнь испортили!.. Зарезал… насмерть…
        - Зарезал!.. Скажешь же! Твоя ненаглядная жива-здорова, а не…
        Исаев сердито махнул головой в каком-то непонятном жесте.
        - Если бы ты знал… понимал… Я каждый день сталкиваюсь с таким… таким…
        Жуга зажмурил глаза и судорожно сглотнул.
        - Я тебе не всё сказал, - тихо проговорил он.
        Выдержав мой «волчий» взгляд, от которого любой другой бы человек струхнул и стушевался, Жуга тихо, но чётко проговорил:
        - Про Руту… Нет её. Совсем нет.
        - Объяснись, - потребовал я, ощущая приближение кровавых «шор», готовых утопить разум в неистовом исступлении.
        - Дело тёмное, запутанное. Её так и не нашли…
        - Точнее!
        - В избе повсюду была кровь. Я сам приезжал, всё видел. Ощущение такое, что её просто… просто… разорвали на части…
        - Так ты же сказал, что тела нет!
        - Я сказал, что не нашли. Но соседи накануне слышали крики… Кто, что - не известно.
        Жуга замолчал. А я вдруг начал задыхаться.
        Не может быть! Не может быть! - эту фразу мой разум твердил, будто заговорённый.
        - Вокруг избы видели следы водяников. Предполагаю, что кто-то их пропустил в Молотовку, и они…
        - Кто пропустил? - прохрипел я.
        - Не знаю, - тут Исаев сделал паузу и чуть погодя проговорил: - Нашим с тобой врагам стало известно об отношениях между тобой и Рутой.
        - Каких отношениях? Я лишь… - договорить не смог. Слова застряли в горле.
        От понимания того, что, возможно, именно я повинен в смерти девчушки, которую приняли за мою… ладу… от понимания этого захотелось завыть, закричать, разнести весь мир вокруг.
        О, Сарн! Что происходит? Как же так?
        Нет… нет… Жуга врёт… Врёт же!
        - Мне жаль, что так вышло… Это случилось, буквально через две недели после твоей отправки в Гравстейн к гибберлингам. Влад Стержнев пытался разобраться, но… но, как ты понимаешь…
        Я аж зарычал от накатившей боли. Глаза снова запекли… Было нестерпимо больно…
        Спокойно, Бор! Держись! Держись! Никто… Слышишь? Никто! Никто не увидит твоих слёз! Не увидит!
        - Ты пойми, Бор, ведь кругом одни… предатели. Не на кого положиться. Возьми Чарушу… да и Фрола… Вот ты знаешь, кто тебе друг, кто враг? А? Скажи? Проведают про Заю, что она дорога тебе… Хорошо, я твоё письмо перехватил и уничтожил… Да тот же Избор ловушку подготовит, заманит… А уничтожил ты списки, или припрятал до поры до времени - это всё слова. Иверскому они до одного места. Такой как ты, Бор, должен быть свободным волком. Я, между прочим, сделал благо, рассказав ей о ваших с Рутой отношениях.
        - Благо? Ещё одно слово и, клянусь Сарном, выпущу тебе кишки!
        Мы замолчали. Жуга всё ещё тёр шею, глядя в пол. А меня всего трусило, как только представлю, что в постели Заи лежит этот Лютиков…
        Поверила, что я бежал к другой… Как она могла? Да как же это? О, боги, что же вы делаете?
        - Ты мужчина, - приторным голосом заговорил Жуга. - Умей держать удар.
        Я не слушал его. Мозг жгла мысль, что меня предали. Все вокруг! Зая, Жуга… Бернар…
        Проникнуться же мыслью, что я тоже, в некотором роде, предал свою жену (Законную жену! Заметьте!), разум был не в состоянии.
        Ревность и обида застилали мне глаза. Лишь значительно позже я принял этот момент своей жизни, как наказание, за моё же предательство. Вот только Рута за него заплатила слишком высокую цену.
        - Отправляйся в Темноводье, - услышал я голос Жуги. - Во-первых…
        - Иди ты со своим Темноводьем знаешь куда?
        Я резко встал.
        - Ты куда? Не дури!
        - Я видеть тебя не могу! Ты мне… нож в спину. А я думал… я верил тебе… за друга считал…
        - Бор! - зло бросил Исаев. - Не отворачивайся от меня! Слышишь? Мы с тобой вдвоём в такое впутались… Стой же, говорю! Мы друг без друга пропадём!
        Я через плечо сухо бросил:
        - Нам с тобой совсем не по пути…
        2
        - Так и будешь тут стоять? - спросил один из стражников.
        Как и полагается вояке, вёл он себя нагловато и весьма уверенно. Такие слово через слово сыпали ругательствами, применяя их, и даже при этом не замечая.
        Я оторвался от воспоминаний и глянул на него.
        - Ждёшь чего? - подмигнул мне ратник, криво улыбаясь на одну сторону и обнажая жёлтые зубы. - Коли надо…
        - Сгинь с глаз! - отрезал я.
        Думаю, что стражник, простой парень, хотел лишь поболтать. Он нисколько не смутился - привыкший. Лишь сощурился и, всё так же ухмыляясь одной частью лица, отошёл к своим товарищам.
        С тех пор, как мы вернулись из Пирамиды, прошло дней пять. Всю дорогу до порта меня терзали сомнения по поводу доверия… и к своим друзьям… или тем, кого я считал друзьями… да и вообще.
        Мир вокруг, казалось, треснул, как старый кувшин. Из него вытекло столько… дерьма…
        Я запутался. Окончательно и бесповоротно.
        Стояна всю дорогу до порта молчала. Она вообще вела себя странно. У меня даже порой рождалось ощущение, что девушка не в себе. Такое бывает, коли попадёшь в самое месиво боя, что потом ни говорить, ни видеть ничего не можешь. Думаю, Стояна пережила в Пирамиде нечто подобное. Вот и сейчас, она сидела подле джунского портала, глядя вокруг отстраненным взглядом.
        Её тонкие ручки охватили коленки, голова упёрлась подбородком, а пустые глазами упираются в астральное море. По её личику блуждала то ли улыбка, то ли нечто похожее на неё.
        Точно не в себе, девка, - заключил я. - Что ж там приключилось?
        Стояна зябко поёжилась. Сейчас, как никогда, она казалась мне совсем-совсем одинокой.
        Ребёнок… в сущности-то, она ребёнок. Чего привязалась, будто собачка? Куда я, туда и она. Надумала лететь со мной на Новую Землю.
        Я снова мучительно пытался разобраться в происходящем.
        Начну с того, что к моему возвращению Бернара в порту уже не было. Выяснилось, что он спешно отбыл на Тенебру.
        Эх, жаль, что не успел. Вот бы с кем стоило разобраться. Вот, за кем бы приглядеть.
        В первые же минуты разум охватила некая горечь. Бернар - вот кто ведёт довольно загадочную игру, и в этом я был уверен. Но вот какова его цель? Каковы правила, которых он придерживается? А ведь он должен был чего-то придерживаться… И главное - зачем?
        Из-за этих мыслей и возникала горечь. Бернар мой друг, а тут…
        Конечно, я мог и ошибаться. Просто стечение обстоятельств… да и прямых доказательств не было… Скорее всего… Нет, определённо! Определённо я что-то недопонимаю! Или не вижу.
        А голова сейчас плохо соображает, особенно сейчас, после разговора с Жугой…
        Я, кстати, уже всё чётко решил для себя. Эти мятежи, культисты Тэпа, эти эльфийские разборки, которые они пафосно именуют Большой Игрой, вся Лига, Империя, лазутчики, разбойники - всё это… мусор! Грязь!
        Нет, надо уходить от этого всего. Начинать новую жизнь… на Новой Земле… Тем более гибберлинги меня звали.
        Точно! Улечу к ним… забудусь… подальше от этой… суеты… от всего-всего. Так и пролетят три года…
        И снова мысли откатывались к Зае. Чтобы я сам себе не говорил, а в глубине души верилось, что всё станет на свои места, будет, как прежде…
        Смешно! Ты, Бор, хоть сам в это веришь?
        Надо признаться, что Жуга был в чём-то прав, но ведь можно было сделать всё не так… не так грубо… Есть же иные способы.
        Я, как только вышел от Исаева, то хотел разнести вдребезги весь порт. И клянусь, сделал бы так… Не понятно, что меня остановило. Может, какое-то прозрение…
        Даже не знаю, но вдруг я в тот момент с некоторым удивлением обнаружил, что нахожусь вдали от порта, от его суеты. Причём совсем рядом с тем местом, куда приводил меня друид. Был глубокий вечер, с неба сыпал мелкий снежок… Тишина…
        Что меня тогда туда привело? Неужто рука богов?
        Я смахнул с глаз налипавший снег. Холодно мне не было, хотя погода вечером совсем не радовала.
        Ладно, Бор, успокойся. Сделанного не воротить… Это тебе будет «наградой».
        Я чуть посмеялся над самим собой и развёл костерок. Таинственный Астрал переливался загадочными сполохами. Глядя на него, даже не скажешь, что перед тобой одна из страшных стихий нашего мира.
        Пламя стало тише. Его языки напоминали клубок небольших змей, копошащихся в своём гнезде. Они, то успокаивались, то вновь вскакивали, озираясь по сторонам. Ветки тихо потрескивали, разбрасывая в стороны едва заметные искорки.
        Считаю ли я себя грешником?
        Да… Чувства очерствели, совесть стала глухой к мольбам страждущих, закостенела, покрылась бронёй… А внутри? Что внутри? Что с душой?
        А душа и Искра - это же разные понятия. Ведь так? Одно является неким отпечатком моего сознания, второе же - залогом бессмертия… Да! Именно залог! И там, в чистилище, оценивать будут не Искру, не её родимую, а именно душу! Значит, и спасать надо не Искру…
        А отчего зависит её спасение?.. И кстати, интересно, а она бессмертна, или как?
        Н-да, дела!
        Что-то моё сердце сегодня вечером потянуло к размышлениям, как бы сказали эльфы - на вечные темы. Это не к добру… или, напротив…
        Церковь требует принятия Света. Это один из залогов того, что на тебя снизойдёт его Сила… а с ней и благодать.
        Принять… принять… принять… Слово-то, какое! Н-да…
        Открыться и принять Силу, - слова того друида… Как его там зовут? В общем, ему легко говорить, а что мне-то надо делать?
        А надо ли мне это? Зачем спасать то, что прогнило, словно… словно… словно… Да какая сейчас разница с чем сравнивать! Просто «пропала»…
        Может, из-за этого Искры и не попадают в чистилище? И Тэп тут не причём.
        Эх! Устал… нет, не телом, а душой… Всё вокруг полно какого-то… какого-то… зла… Понимаю, что звучит эта фраза высокопарно. Может, даже напыщенно. И всё же…
        Сколько в Сарнауте всякого говна! Оно, безусловно, всё одно должно было тут, так или иначе, появляться, как результат «переваривания» благ нашего мира. Но всегда хочется, чтобы его было поменьше.
        Неужто Сарн во всей своей мудрости не мог продумать свой мир более… более… лучшим? Думаю, нет никакого бога Тьмы. Просто мы сами оправдываем свои неблаговидные поступки тем, что есть Некто, заставляющий нас поступать плохо. И назвали мы его, к примеру, Нихазом. А? Что, Бор, скажешь на это?
        Костерок, словно внемля мне, но при этом, не соглашаясь, зашипел и расплевался искорками.
        Я вытянул астральную пыль, переданную мне друидом (кстати, вспомнил его имя - Фёдор по прозвищу Ветер), и какое-то время посматривал на мешочек, не решаясь его развязать.
        Готов ли я? - спрашиваю и страшусь… Чего? Чего я боюсь?
        - Запомни ещё то, - вспомнились слова друида, - что некоторые из тех, кто пытался пройти обряд, погибали…
        Так значит, я испугался смерти? Вот глупость-то!.. Нет, я опасаюсь иного… иного… Истины! Откроется она и станет ясно, что Сила Света не для меня… И что моё тёмное драконье сердце жаждет совсем других целей.
        А даже если и сдохну вдруг, то так мне и надо!
        Но пальцы уже развязали тесёмки, и на ладонь высыпалась тяжёлая астральная пыль приятного голубоватого оттенка, завораживающе мерцающая в свете сполохов астрального моря. Как и когда-то, на том далёком острове Безымянного, кожа ощутила лёгкую пульсацию.
        - Я следую своему выбору, - вполне осознанно понимая, что говорю, произнёс тогда я.
        Как открыться этой самой Силе, мне было не известно. Просто представил себя, падающим в глубокое озеро. Чувствовал, как погружаюсь, как меня окутывает прохладная вода, как она проникает в тело сквозь кожу.
        Над головой тут же зажглась золотая звездочка. Её свет, поначалу был тусклый, слабый, даже можно сказать - неуверенный. Но вот она стала потихоньку расти, пока вдруг не вспыхнула ярче солнца. Я почувствовал знакомый толчок…
        - Эй, приятель! - шлёпнул кто-то по плечу. - Ты тут до вечера стоять будешь? Али кого ждёшь?
        Это был ещё один стражник. Судя по всему, он был старшим в группе.
        Суровый взгляд, сосредоточенное лицо. Стражник оскалился в недоброй ухмылке. Очевидно, я ему не очень нравился. Назревала стычка, это как пить дать. Ребяткам тут особо делать нечего, дай им повод и они основательно развлекутся.
        Оглядевшись вокруг, я всё ещё с трудом сообразил, что нахожусь подле джунского портала. Перед лицом в воздухе висел громадный кристалл янтарного цвета, закованный железным обручем. До моего уха долетало еле слышное потрескивание, схожее с потрескиванием горящего дерева.
        - Жду, - сердито бросил я через плечо.
        - Кого? - всё также нагловато ухмыляясь спросил стражник.
        - Вон того человека, - тут я кивнул на неспешно бредущую фигуру Михаила Мельникова, местного хранителя портала.
        Он вернулся в порт из столицы на том же корабле, что и Жуга Исаев. Я по случаю перекинулся с хранителем парочкой слов и чуть позже мы договорились, что он поможет мне с прибрежным порталом.
        - Тебе надо на Новую Землю? Зачем? - поинтересовался он несколько удивлённо.
        Я «вспыхнул», но сдержался и постарался ответить как можно дружелюбней:
        - В ссылку отправляюсь. Добровольную.
        Михаил, судя по всему, воспринял мои слова по-своему, и как-то сразу согласился помочь. И вот теперь он медленно шёл по берегу к нам. Одетый в странный колпак, издали хранитель был похож на цаплю.
        Стражник сощурился, пытаясь разглядеть идущего человека.
        - Кто он тебе? - нагловатым тоном спросил он.
        - Знакомый…
        Ратник недовольно фыркнул и отошёл. Он, как в прочем и остальные его товарищи, уже как-то нехорошо косились в нашу сторону.
        Минут через десять хранитель приблизился и, по-доброму улыбаясь, спросил:
        - Я не поздно? Задержали по кое-каким делам…
        - Мне не привыкать ждать.
        - Ясно, - Михаил приблизился к кристаллу и долго-долго оглядывал его со всех сторон. - Итак, - как-то сухо бросил он, - вы хотите отправиться на Новую Землю?
        - Хочу.
        - Не боитесь?
        - Почему вы спрашиваете?
        - Подобными… штуками, не все любят пользоваться.
        - Отчего?
        - Страх… из-за него. Сейчас поясню: ваше тело окажется внутри своеобразного «пузыря», и вы помчитесь сквозь Астрал. Поверьте, многих охватывает чувство неподдельного ужаса. Ещё бы! Вокруг, куда не кинь взгляд, лишь смертельное астральное море… А что если «пузырь» лопнет? Или демоны нападут?
        - Вы меня решили попугать напоследок? Я уже когда-то…. летал на подобной штуке.
        - Да? Где?
        - Далеко отсюда.
        - И как ощущения? Не испугались?
        - Нет.
        - Тогда, вы храбрый человек…
        Хранитель сощурился и уставился мне в глаза, словно пытаясь там найти хоть маленький намёк на ложь.
        - Девушка с вами? - спросил Михаил, чуть погодя.
        Стояна при этих словах встала и подошла ближе. Она как-то странно поглядела на меня, а потом, отвечая хранителю, закивала головой.
        - Вы тоже летали в «пузыре»? - спросил тот. - Ну, тогда приступим…
        Хранитель закрыл глаза, но потом друг резко их открыл и сказал:
        - Позвольте последнее напутствие. Ваш полёт будет долгим. Насколько мне известно, до Новой Земли около двух сотен вёрст. Это займёт где-то… полдня. Срок длинный, не все выдерживают. Я знавал таких, что сходили с ума…
        - А покороче?
        - Попытайтесь поспать в пути. Это хоть как-то сохранит ваш разум от излишних переживаний.
        - Понятно… Приступайте!
        - Может, всё-таки попробуете на судне добраться? Я слышал, что на следующей неделе прибудет…
        - Приступайте!
        - Ну, как знаете.
        Тут хранитель полез в походную сумку и вытянул два небольших холщовых мешочка. На вес в них лежало что-то тяжёленькое.
        - Метеоритное железо, - пояснил Михаил. - Будет вам дополнительной защитой от астрала. Держите, не бойтесь!
        Едва мы со Стояной приняли эти мешочки, как хранитель тут же вплотную приблизился к кристаллу. Несколько секунд он просто стоял с закрытыми глазами. Но вот кристалл стал ярче, а ещё через несколько мгновений меня обволокло прозрачной оболочкой. Все звуки разом стихли, стали далёкими, глухими, будто я очутился внутри бочки.
        «Пузырь» чуть дернулся, и моё тело стало отрываться от земли. Не прошло и минуты, как я медленно полетел в мерцающий Астрал. Берег отдалялся, мир становился темнее.
        Я видел, как смотрят вверх на «пузырь» испуганные лица стражников. Никто из них не рискнул бы последовать моему примеру. В их головах наверняка сейчас одна лишь мысль: «Вот же безумец!»
        Вскоре следом потянулся ещё один «пузырь», в котором я увидел Стояну.
        Решилась-таки! Ну да ладно, её дело…
        Сиверия постепенно отдалялась от нас, погружаясь в тёмно-фиолетовый туман. Аллод, как мне показалось, был тоже окружён чем-то похожим на «пузырь», только гораздо большего размера.
        Того страха, о котором рассказывал хранитель, я не ощущал.
        Улетаю… далеко-далеко… Сколько же тайн я хороню, сколько загадок! И что-то совсем не тянет их распутать… Пусть так себе и остаются тайнами. Нужны они мне триста лет!
        Мозг охватило странное оцепенение. Мне даже показалось, что он на несколько секунд провалился в сон.
        В нём я стоял на берегу, глядя в пучину астрального моря. Рука зачерпнула из мешочка, подаренного Ветром, астральной пыли, и щедро сыпанула её на макушку.
        - Я следую своему выбору, - четко произнесли мои губы…
        Глаза тут же открылись и мозг словно проснулся. В фиолетовой дымке слабо мерцали малюсенькие огоньки, похожие на звезды. Моё тело неспешно летело в джунском «пузыре» по невидимому человеческому глазу пути.
        Сиверия давным-давно пропала из поля видимости, а Новая Земля до сих пор не появилась. В голове на секунду мелькнула трусливая мысль о том, что, может, архипелаг так никогда и не появится, но я тут же отогнал её прочь.
        Мне показалось, что рядом кто-то вздохнул. Причём как-то грустно… Потом послышался тихий невзрачный шёпот.
        - Кто здесь? - сурово спросил я, оглядываясь.
        Но никого не было. Даже «пузырь» со Стояной летел далеко позади и я никак не мог бы услышать её голоса.
        Показалось… Такое бывает. Разум выдаёт нагора страхи, которые сам же принимает за чистую монету… Конечно, показалось.
        - Следуй за своим сердцем, - услышал я более чётко.
        - Что? - снова огляделся, но вокруг лишь мерцающие огоньки да тёмная дымка астрального моря.
        - Следуй за сердцем…
        - Кто здесь?
        Я облизал враз пересохшие губы, а рука сама собой потянулась к клинкам.
        - Не бойся-а-а… я-а-а тебя-а-а…
        А дальше лишь набор звуков. Снова шёпот, потом ещё чей-то голос, и ещё.
        - Не понимаю… Кто ты? Чего хочешь?
        И тут пришло понимание того, что этот загадочный «голос» находится прямо в моей голове. Я сразу (даже не знаю почему) представил себе высокого человека, одетого в длинный камзол холодного белого цвета.
        - Ты живёшь чужой жизнью, - сказал «голос». - Доверяй сердцу… оно приведёт тебя к…
        Куда оно приведёт, я не понял. Не ясно было и про «доверие». Как это понимать: «Доверяй сердцу»? Куда проще доверять здравому смыслу. Так ведь?
        - Проще, - соглашался я сам с собою.
        И тут снова ожил тот «голос»:
        - Здравый смысл… он ведёт к тому, что тебе приходится подстраиваться под других… И они-то заставляют тебя жить, как того сами желают…
        - Не понимаю.
        «Голос» замолчал… Мне снова показалось, что я услышал печальный вздох.
        - Поймёшь… всё поймёшь… Пусть новые дороги, новые пути тебя не страшат. Не стоит ничего бояться. Все сомнения, страхи - всё это дым… туман… И одолеть их тебе по силам…
        И тут стало ясно, что я сплю.
        Странно, правда? Обычно человек не понимает этого, принимая мир сна за реальность, а тут как не так.
        Может, я просто закрыл глаза и потому подумал, что сплю? Сейчас вот их открою… и…
        Костерок тихо потрескивал у ног. Языки пламени, словно маленькие змейки, поигрывали среди обугленных веток. В воздухе пахло сыростью… весенней сыростью…
        Я сидел на берегу. Вдалеке чернел покосившийся частокол, который огораживал порт от сиверийской тундры.
        Приснилось всё, что ли? И джунский портал, и «пузырь», и путешествие сквозь астрал.
        Я прислушался: нет, действительно нахожусь на берегу. Запахи, звуки… Неужто приснилось? Или привиделось…
        Но «голос» в голове снова зашептал:
        - Там, где говорит только разум, сердце всегда молчит… Отправляйся на Новую Землю… там ждут… тебя ждут…
        Кто ждёт? Явный бред…
        Я встрепенулся: перед глазами темная бездна Астрала… вокруг защитный кокон «пузыря»… а вдали завиднелось сероватое тело аллода.
        Новая Земля…
        3
        Снег громко похрустывал под ногами. Я как-то растерянно топтался на месте, не будучи в силах сообразить, что мне делать. И из-за этого внутренне злился сам на себя.
        Несмотря на сумерки, окрестности вокруг были достаточно хорошо различимы. «Пузырь» доставил меня до аллода аж к вечеру. Я дремал, когда он завис над небольшой низменностью, и через мгновение моё тело выпало в глубокий снег. Помню, как ещё сонно ругался последними словами, барахтаясь в сугробе.
        Встал, огляделся - вокруг ни души. Слышно было, как в голых ветвях низкорослых кустов одиноко завывает ветер.
        Вот не думал, что окажусь на берегу… просто на берегу. Ни тебе джунских кристаллов, ни иных намёков на порталы. Выбросило на землю, словно портового пьяницу из дверей трактира.
        Выбравшись из сугроба, я поднялся на небольшой пригорок и огляделся: и слева, и справа, докуда хватало глаз, были лесистые заснеженные холмы.
        Через несколько минут подлетел пузырь» со Стояной. Девушка тонко взвизгнула, когда падала вниз. Видно, тоже задремала.
        - Эй, ты! Стой, где стоишь! - услышал я глухой окрик.
        Справа из-за крутой кручи появились три маленькие фигурки гибберлингов. Укутанные в смешные обтягивающие зипуны с наголовниками, они были похожи на те раскрашенные деревянные фигурки, которые мне приходилось видеть в Гравстейне. Это не могло не вызвать улыбку, даже не смотря на серьёзность момента.
        Гибберлинги приблизились.
        - Кто такой? - сурово спросил один из них.
        - Меня зовут Бором… Серебряным.
        - Одет ты как-то странно… словно орк. Ты откуда?
        - Из Сиверии прилетел.
        Гибберлинги покосились на Стояну, выбирающуюся из снежного замета.
        - Прилетели, - поправился я.
        - На чём?
        - Воспользовались джунским порталом… прибрежным…
        Эта новость весьма удивила гибберлингов. Они некоторое время о чём-то переговаривались на своём наречии.
        - Как, говоришь, тебя кличут? - переспросил, судя по всему, старший из «ростка». Обычно тем выпадало быть зачинателями.
        - Ваше племя зовёт Бором Законником…
        - Как?
        Отношение тут же поменялось. Мне сразу надо было правильно представиться.
        Гибберлинги поначалу с некоторым сомнением глядели на меня. Но не найдя ничего особо подозрительного, кроме одежды орков, позвали следовать за ними.
        Мы вышли на берег и направились сначала на запад, а уж потом, свернув на едва заметную тропу, вьющейся змеёй среди холмов, на север. Ночной воздух изредка тревожило уханье сов. Густые занесённые снегом ели вздымались кверху плотными стенами, за которыми видно было только звездное небо.
        - Мы - семейка Храпунов, - рассказывали по дороге гибберлинги. - Дозорные этого края…
        - Дозорные?
        - А что тут удивительного?
        Впереди замаячила высокая черная громадина какой-то скалы. Тропа ещё пару раз вильнула из стороны в сторону и вскоре стала резко спускаться вниз. Я пригляделся: кажется, наш путь пролегал сквозь пещеру в этой скале.
        Гибберлинги продолжали что-то рассказывать, но я пропустил их мысли мимо ушей. Единственное, что запомнил, так это частое использование слова «воробушек».
        - Чуть пригнись, - посоветовали дозорные.
        И я тут же шмякнулся лбом о вход в пещеру. Рука попыталась найти границы прохода, пока перед глазами летали огненные сполохи.
        - Мы же предупреждали, - хихикнули гибберлинги.
        Стояна, идущая прямо за мной тоже ударилась головой.
        - Зачем так низко сделали? - сердито буркнул я. Не так было больно, как обидно из-за своей неловкости.
        - Кого сделали? - рассмеялись Храпуны. - Как стал, так и стоит.
        - Кто стал?
        - Не кто, а что, - поправили меня гибберлинги. - «Воробышек»…
        - Какой воробышек?
        - Ну, судно… «Воробышек»! Мы же говорили!
        И только теперь до меня дошло, что пещера - это проход меж холмами, на которых покоится огромный корабль. И мы проходили прямо под его днищем, покрытым ледяными наростами да снегом.
        - Что за..?
        Гибберлинги снова рассмеялись и поспешили вперёд.
        Через минуту, мы вышли наружу и оказались на вершине плоского холма. Здесь высилась совсем небольшая молельня. Чуть ниже раскинулся городок.
        - П-п-приветствую вас на Н-н-новой Земле! - к нам со Стояной подошёл сутулый гибберлинг, одетый, как и Храпуны в плотный зипун.
        У него была относительно короткая белая бородка, безусое круглое лицо, на котором самой примечательной частью были крупные глаза.
        - Я - Т-т-торн, - представился гибберлинг. - А вы, как мне сказали…
        - Бор Законник. Это моя… мой… друг… Стояна Молчанова.
        - Д-д-друид? - с первого взгляда определил Торн. - Я т-т-ут начальник над караулами… О! - тут гибберлинг резко повернулся к Храпунам и что-то прокричал на своём языке. Те тут же бросились в проход под судном.
        Я подошёл к краю возвышенности, разглядывая открывшуюся мне картину.
        - Хорош? - спросил подошедший Торн. - Вид хорош? И-и-и мне н-н-нравится, - он улыбнулся, оскаливая мелкие зубы.
        Надо сразу сказать, что Новая Земля, наверное, один из самых загадочных и самых противоречивых архипелагов Сарнаута. Наперёд скажу, что за все полтора года моего пребывания здесь, я не переставал удивляться всему, что тут увидел.
        Ещё по прибытии сюда, первое, что сразу бросилось в глаза - это странная темно-серая мгла в небе, которая периодически освещалась яркими зеленоватыми сполохами. Позже я узнал, что здесь на Новой Земле, имеется одна интересная особенность: зимой тут вечная ночь, летом - вечный день. Нигде, даже в Сиверии и на Ингосе, подобного не было.
        Сам архипелаг состоял из шести островов, природа каждого из которых отличалась друг от друга. Основной остров, где обосновались гибберлинги, носил название… Сразу признаюсь, что перевод с языка гибберлингов весьма приблизителен, поскольку не всё можно перевести в достаточно точной мере. Некоторые слова в наших (людских) наречиях вообще отсутствуют. Гибберлинги вообще были весьма интересным народцем. Поначалу их язык мне давался с некоторым трудом, но я старался. Вот, кстати, никак не думал, что слово «лог» в их языке может иметь такое большое количество «оттенков». Когда они говорили о нём, то учитывали множество факторов: глубину, наличие и характер растительного покрова, даже крутизну склона. И, между прочим, гибберлинги давали название, чуть ли не каждому холмику, овражку и даже тонюсенькому ручейку.
        Итак, главный остров носил название - Корабельный Столб. Скорее всего, таким образом, гибберлинги обозначали пристань, которая, кстати, находилась у юго-восточной оконечности аллода, совсем недалеко от того места, где меня выбросило из «пузыря».
        Имея сильно вытянутую с запада на восток форму, сей остров был единственным, который был пригоден для рыбной ловли. И, думаю, именно потому гибберлинги (будучи искони рыбаками) обосновались тут, а не в каком ином месте архипелага.
        А вообще-то, здесь было по-своему красиво и уютно. В особенности летом, когда появлялись первые цветы, такие нежные, красочные… Глядишь на них, и ещё на пронзительно синее небо, и ожидаешь какого-то чуда.
        Клянусь вам, что не вру! Корабельный Столб я исходил вдоль и поперёк, и в каждом его уголке находил нечто удивительное.
        Большей частью тут преобладали низкогорные возвышенности с довольно крутыми лесистыми склонами, узкими долинами, кое-где испещрённые ручейками, образующие неповторимой красоты водопады, покрывавшие темные скалы белоснежной ажурной вуалью. Все эти пологие распадки, теснины, невысокие сопочки, извилистые лога - всё это порой (а особенно после пейзажей унылой сиверийской тундры) вызывало восторг, а иногда (что тут таится) и умиление.
        А зимние сполохи в небе! Представьте себе пронзительную ночную тишину, белый снег под ногами, а вверху бледно-зеленая сверкающая дымка из сотен полосок света… А иногда она фиолетово-синяя, или алая… Эти полоски пляшут в странном танце, словно зовут к себе.
        Кое-кто из стариков гибберлингского племени утверждал, что это Искры павших драконов, которые хотят восстать из чистилища.
        - Придёт такой год, - говорили они, - и они возвратятся в наш мир.
        - Возвратятся?
        - Да-да, возвратятся, чтобы сразиться.
        - С кем сразиться? - не понял я.
        - С кем?.. С нами. Со всеми нами… Это будет последняя битва, после которой не останется от Сарнаута ничего.
        А мы глядели на сполохи и в душе дивились им. Красиво же, Нихаз его дери!..
        В восточной части острова находилось огромное горное озеро, которое гибберлинги назвали Седым. Это был основной источник рыболовецкого дела, да и в прочем, верно было бы сказать, что и сосредоточием всей их деятельности.
        Большая часть гибберлингских семей обосновалась в городке с трудно выговариваемым названием - Сккьёрфборх. Остальные же - на небольших хуторках по всему аллоду. Поселение находилось на относительно невысокой горке, между пятью холмами. За жилищами примерно в версте на юго-восточном побережье находилась Тихая Гавань и небольшая судоремонтная верфь. У южной стены на земле меж двух горок покоился легендарный корабль «Воробышек», на котором когда-то и прибыли первые поселенцы. Говорят, поначалу, что они жили именно в нём, а уж потом вокруг вырос местный городок.
        Дома гибберлингов мало чем отличались от тех, что мне приходилось видеть в Сиверии в Гравстейне. Да и выполнены они были в тех же древних традициях. Единственное, что бросалось в глаза - простота убранства. Здесь не было той богатой отделки и вычурности в оформлении. Даже сам великий Старейшина - Фродди Непоседа, казался простачком в отличие от старейшин Гравтсейна, семейки Задумчивых, и уж тем более новоградских послов.
        Великий Холл Сккьёрфборха тоже был значительно меньше гравстейнского. Но вот коли в нём гуляли, то не в пример иным. Впрочем, местная диаспора весьма ревностно блюла старые традиции, став их средоточием, своеобразной «святой землёй».
        В центре городка была большая торговая площадь, куда, в принципе, стекались все кривые улочки: Скорняжная, Рыбная, Купеческая да целая куча поменьше. У меня порой даже рождалось впечатление, что тут и днём и ночью продают, продают и продают… Меха, мясо, рыба, соленья, оружие, инструменты - всего не перечесть.
        Здесь же отбирались лучшие товары, которые уходили кораблями на иные аллоды Лиги, в том числе и в Новоград. Сюда же свозили всякую всячину и диковинку.
        Кстати говоря, я даже как-то надумал посчитать, сколько купцов и торговцев среди местных гибберлингов. Вышло около четырёх десятков: семейка Рыжих, Упрямых, Приветливых, Ворчуний да куча иных. В общем, не мало.
        Корабельный Столб, впрочем, имел ещё одно преимущество перед остальными островами архипелага - мягкие зимы. Не смотря на обилие снега, периодические бураны и заносы, этот период года был весьма сносным.
        Надо отметить, что кроме Корабельного Столба, в состав архипелага входили еще пять островов. Центральный гибберлинги на свой манер прозвали Мохнатым. Ну, или так, по крайней мере, перевёл я. Абсолютно весь покрытый хвойным лесом, он действительно издали напоминал шкуру какого-то зверя. Здесь лишь была парочка охотничьих времянок да горняцких домиков. Основным же населением острова, если так можно выразиться, были медведеобразные существа. Местные утверждали, что это оборотни, хотя сие было спорно.
        Западные острова кишели дикими племенами. Одних именовали ургами, вторых - арвами. Естественно их аллоды носили соответствующие названия: Ургов кряж и Арвовы предгорья. Но были и другие названия, однако мало употребляемые в разговоре.
        Восточнее Мохнатого острова расположился аллод Стылый. Ничего, кроме холодных скал да каких-то джунских развалин там не было. Но гибберлинги всё одно лазали по аллоду, не смотря на присутствие там горных троллей.
        Самой северной точкой архипелага являлся Нордхейм. На людской язык я перевести это слово так и не смог. Сразу надо отметить, что этот аллод вообще не пригоден для жизни. И кроме ледяных дрейков там не выживал никто. Холоднее места во всём Сарнауте днём с огнём не сыскать. Мало того, на Нордхейм почти никогда не заглядывало солнце. Даже летом оно появлялось на несколько дней, едва-едва приподнимаясь над горизонтом.
        Кстати говоря, теперь было понятно за какие такие «красоты» и эльфы, и люди, невзлюбили Новую Землю, считая её такой дырой, что и словами не описать. Я даже представляю себе их лица, когда они говорили: «Да зачем нам-то этот край? Более унылых мест во всём Кватохе и прилегающих аллодах просто не сыскать».
        А меж тем, большинству гибберлингов тут нравилось. Недаром они надавали столько названий чуть ли каждой пяди земли, что говорило о некоторой «любви» к новоявленной родине.
        - Вид хорош? - переспросил Торн. - И-и-и мне н-н-нравится, - и он широко улыбнулся.
        Ответить я не успел. Ко мне приблизилось около двух десятков разновозрастных гибберлингов, которые церемонно раскланялись и вызвались провести к Старейшине Фродди Непоседе.
        - Мы давно ожидаем вашего прибытия, - сообщили мне.
        Я хотел сказать что-то в ответ, но всё закрутилось, завертелось, и размеренное течение мыслей было нарушено общей суматохой. Меня смыкали, дёргали, о чём-то спрашивали, да и я что-то умудрялся отвечать. Потом, наконец, добрался до небольшой хижины принадлежащей Старейшине. Сопровождавшие гибберлинги остались снаружи, а мне предложили войти в дом.
        Собравшись духом (отчего-то вдруг стало несколько неловко), я переступил порог и сразу же увидел полненького гибберлинга, стоящего в центре хижины у открытого очага.
        - Приветствую тебя, Бор Законник, - несколько официально начал тот. - Вижу, что ты пришёл с вестями… недобрыми…
        Я удивился. Во-первых, мне не сразу стало понятно, о чём речь, и потому подобное заявление несколько ошарашило разум. Ну, а во-вторых, когда стало понятно, что Фродди (а это был именно он) почувствовал что-то неладное… В общем, дело такое: мы заговорили о семейке Глазастиков, погибших в плену у людоедов Сиверии.
        Но никто же (подчёркиваю - никто) не ведал о том, что мне стало известно со слов Варлама о последних минутах жизни Франка, о том, что он в бреду поведал пленённому человеку. Как тогда Фродди понял, что у меня есть вести, да ещё весьма «печальные»?
        - Говори, друг. Не бойся…
        - Да я, собственно…
        Старейшина предложил мне жестом присесть у огня. А сам отошёл в дальний угол и через некоторое время принёс две наполненные до краёв кружки.
        - Разговор, смотрю, будет долгим, - чуть улыбнулся он, но его глаза остались печальными…
        4
        «В ту весну 1013 года по людскому счислению, начавшемуся со дня, как раскололось небо, и в наш мир ворвался ледяной Волк, пожравший и солнце и луну, в третий день месячника Святого Рокоита прибыл в Сккьёрфборх, что на Корабельном Столбе, Бор Законник.
        И удивительное было то, что сей человек не убоялся пересечь астральное море посредством джунских порталов, пролетев из Сиверии на Новую Землю. Удача хранила Бора, и ему на пути не встретились ни астральные демоны, ни вражеские корабли, и даже Астрал его не поглотил.
        И был он представлен пред очи Старейшины Фроди Непоседы, и имел с ним долгий и печальный разговор.
        Утром Старейшина вышел к народу и держал слово, в котором рассказал об отважных разведчиках семьи Глазастиков - Франке, Асгерде и Сэме. И вышло так, что они нашли нашу Родину Ису, но Астрал поглотил её. И это была такая потеря, что гибберлинги несколько дней горевали.
        Печальная весть разлетелась по всем аллодам, всем местам, где обитали гибберлинги. И стал этот день для нас чёрным днём скорби…
        Бор же поселился на востоке в хижине за водопадом Три Сестры, у подножия Лысого взгорка, там, где из земли бил Горячий Ключ. И потому теперь место то так и прозывается - Бёрхвитурейкахус. И жил он там до следующей весны…»
        Из «Прядей о Боре Законнике».
        Меч Торна Заики (это прозвище сей гибберлинг страх как не любил, хотя и терпел) был, как ни странно, женского рода. Я чего это запомнил: как-то говорил с ним про то да про сё, и увидел интересного вида клинок у него на поясе. Вернее, видеть мне его приходилось и раньше, просто никак разговор не доходил до этой вещицы.
        - М-м-моя «жена», - улыбнулся гибберлинг, вытаскивая меч.
        - А имя у неё есть? - полушутя спросил я.
        Тут Торн что-то сказал на своём наречии. Мне отчего-то подумалось, что он говорит «полоз», но чуть позже гибберлинг пояснил, что слово женского рода. Вроде того, как «змей» и «змея». Особого различия на слух я не воспринял, но спорить не стал.
        Меч имел волнистую форму. Но больше всего меня заинтересовало клеймо, вернее, герб на «яблоке»: уже затёршийся со временем и волк, и крепостная стена.
        - Откуда это? - спросил я.
        - В-в-верзстлаун… (Н-н-награда…) за х-х-хорошую службу, - как мне показалось, с какой-то подоплёкой сказал Торн.
        А жестковатый на слух язык гибберлингов. Даже если отбросить тот факт, что Торн заикался, то всё одно слово «награда» он произнёс почти без гласных. Вышло что-то вроде: «Врзстлон».
        Позже я узнал, что на Паучьем склоне на Святой Земле остались лежать в земле оба брата Торна. А его самого, тяжело раннего, выходили в местном лазарете. С большим трудом выкарабкавшись из цепких лап смерти, этот гибберлинг вернулся в Сккьёрфборх, где на теперешний момент возглавил отряд дозорных.
        - Живу на-а-а зло в-в-врагам, - с некоторым вызовом сказал гибберлинг, гладя свой клинок.
        Его взгляд стал очень неприятным, каким-то колючим.
        - А-а-а что до ме-е-еча, так е-е-его п-п-подарил мне М-м-мстислав Яроцкий.
        Имя мне ничего не сказало. Даже после небольшого рассказа об этом человеке, и уточнении об его прозвище - Крамола.
        «Надо бы запомнить, - подумал я тогда. А сам тут же мысленно хлопнул себя по лбу: - А зачем мне это?»
        Я ведь не в Сыскном Приказе. И то что герб очень походил на тот, что был на скеггоксе того орка (Асыка, кажется его имя) - меня уже не должно было интересовать.
        Долго же я ещё буду «вливаться» в обычную жизнь.
        Отмахнувшись от нахлынувших размышлений, я продолжил свой путь к семейке Ватрушек. Нас со Стояной разместили на постой в их хижине, а в Гостевой дом, в котором останавливались и приезжие купцы, и путешественники с других аллодов, не пустили, обосновывая это тем, что я для гибберлингов не просто гость, а Великий Друг. Потому и жить должен среди них, а не в каком-то захудалом домике, где останавливаются всякие проходимцы. Его потому-то и вынесли за пределы городского «круга», чтобы не осквернять землю чужеземным присутствием.
        «Вот оно-то как, - подумал я, смущенно улыбаясь. - Не всяк человек, или эльф, для них, для гибберлингов, приятен. Недаром в Гравстейне выделили отдельный участок для чужеземцев. Дела делами, а как жить под одним кровом - так и до свидания».
        Пока семейка Ватрушек накрывала на стол, я снова подумал о Торне Заике. Почему же мне никак не даёт покоя тот нихазов герб? В чём подвох? Вовсе из головы не идёт этот клинок! Дался он мне!
        Запахло «кислой рыбой». Пока сестрички Ватрушки заворачивали её в лепёшки, их братец приволок бочонок с элем.
        У этого гибберлинга была коротенькая жиденькая бородка. Но и ту он умудрялся заплести в небольшие косички, концы которых зажимал бронзовыми кольцами. Со стороны его голова напоминало «солнце», которое так часто гибберлинги изображали в своих рисунках, причём с такой же вот топорщившейся бородкой.
        Я выглянул наружу и кинул взгляд в небо. Эти постоянные серые сумерки, сменяющиеся темнотой ночи, приводили к тому, что организм стал несколько теряться во времени. Вот что сейчас делать: ложиться спать или наоборот - пройтись по городку?
        - Мне поначалу думалось, что аллод называется Тихой Гаванью, - бросил я гибберлингам.
        - Так многие думают… даже среди нашего племени, - отвечал старший брат, который как раз выбивал дно у бочки. - Прошу вас отведать забористого эля. В этом году он такой душистый вышел…
        Тут гибберлинг смачно зацокал языком.
        Я кинул взгляд на Стояну, сидевшую у очага. И снова меня посетила мысль, в которой я сравнивал друидку с большой кошкой…
        Вот же загадочные создания! Я имею в виду кошек. Вроде, как и домашняя животинка, но в отличие от той же собаки, настолько своенравное и независимое, что порой кажется, будто это она хозяйка, а ты - эта самая животинка.
        Стояна смотрела на огонь немигающим взглядом. В её больших глазах отражались красноватые отблески пламени… Секунда, и сейчас девушка, словно заправская кошка, лениво потянется и начнёт лизать своим шершавым языком мнимую шёрстку. Потом замурлыкает и попросит молочка…
        Я мотнул головой, отгоняя это странное наваждение. Неужели Стояна всегда была такой… такой странной? Или это после посещения Пирамиды в Сиверии?
        Кстати, мне так до сих пор и не ясно, что она там делала. Или что там с ней делали. Как она туда попала? - Одни лишь вопросы, на которые друидка не торопилась отвечать.
        Приняв из мохнатых гибберлингских лапок кружку, я сделал большой глоток и смачно крякнул.
        Да, эль хорош! Даже лучше, чем у Старейшины…
        Снова вспомнились глаза Фродди Непоседы, едва я ему рассказал о Глазастиках.
        - Фас, Бёрр… фас эр ейнс ог ас хафа брезур мина… (Это, Бор… это как с моими братьями…) Я думал, что вскоре умру, как и положено гибберлингу, после того, как узнал, что они погибли.
        Старейшина тяжело вздохнул.
        - Открыть правду своему народу я… не готов… ещё не готов… Вы не представляете, что значит сообщить им о том… о том, что надежда вернуть Родину… нашу Ису… Не представляете, что значит узнать, что все эти скитания по астралу, все эти поиски…
        - Понимаю. Очень хорошо понимаю, - кивнул я головой, отставляя в сторону кружку.
        Пить вообще расхотелось, хотя в горле пересохло. Чувствовал себя так гадко, словно по горло провалился в отхожую яму.
        - Я не хотел никоим образом… эти горестные вести… Прошу прощения, если сказал что-то не так.
        Слова давались с трудом.
        Фродди Непоседа не слушал меня. Он подкурил трубку (кстати говоря, я впервые видел такое, чтобы гибберлинг занимался подобным делом) и присел у очага.
        - Однажды мы разговаривали с Айденусом, - заговорил Старейшина. - Он сказал нам… мне и братьям, что аллоды - застывшие во времени осколки прошлого мира. Фрист эейя…
        - Застывшие?
        - Да… как комары в янтаре. Отрезок времени, длиною в год, два… может пять. Он повторяется, и повторяется, и повторяется. Меняются только лишь живые существа, населяющие осколки прошлого мира. Они рождаются и умирают… А снаружи «янтаря» - лишь бескрайний Астрал… и прошлое…
        Фродди пустил вверх белёсую струю дыма. Глаза его затянуло поволокой, и он надолго замолчал.
        - У нас говорят, - заговорил он чуть позднее, вытряхивая пепел из трубки, - что нельзя мешать брагу со слезами. Ваше прибытие, Бор - великая честь. Безусловно, что те новости, которые…
        Тут Старейшина поперхнулся словами, а я вдруг понял, что он сдержал рвущийся из его нутра, из его души, вопль отчаяния и боли. Сдержал чисто по-мужски: отвернувшись в сторону, чтобы никто не смог увидеть выступивших на глаза слёз.
        - Я распоряжусь, чтобы вас приняли, как самого дорогого гостя… Даже нет! Как брата! - Фродди совладал с собой. Он уже чуть улыбался, однако его глаза по-прежнему выдавали жгущую изнутри боль. - Алт сем пфу фарфт эк-ки! (Вы ни в чём не будете нуждаться!)
        - Я прибыл не один.
        - Ваши друзья - наши друзья.
        Я кивнул головой и вышел наружу…
        - Пей до дна! - весело прокричал брат семейки Ватрушек, и при этом, сильно размахивая кружкой, отчего часть эля брызнула на пол. Он начал громко считать глотки: - Эйнэ! Твьейрэ! Трийрэ! Фьёрыр!
        В хижину меж тем уже успело наползти с десяток гибберлингов. Шум стоял такой, что я не слышал собственных мыслей.
        Они громко считали, глядя на то, как один толстяк пытался осушить громадную, даже по моим меркам, кружку.
        Эль лился, что говорится, рекой. Бежало по бороде, усам, капало на пол, оставляя там липкую лужу.
        - Гей! Гей! - орали захмелевшие гуляки, размахивая кружками. - Велт! Фин! Велт герт! (Хорошо! Молодец!)
        Такие фривольности мне сегодня отчего-то были не по душе, не забавляли. Может, из-за разговора со Старейшиной, а, может, из-за чего другого. Я пил, пьянел, и от того лишь мрачнел. Хорошо, что это мало кто замечал. Гибберлинги вовсю веселились.
        Моё лицо стянуло неким подобием маски, которую я не в силах был «снять». Мысли в голове путались, роились, словно растревоженные пчёлы.
        Было уже весьма поздний вечер. Вернее, даже глубокая ночь, когда мы всей разгулявшейся толпой поплелись в Великий Холл. Тут веселье разгорелось с новой силой, прибыло ещё несколько десятков гибберлингов.
        - Хей! - непременно здоровался каждый пришедший, при этом спеша хлопнуть меня по плечу, словно мы сто лет знакомы.
        - И вам доброй ночи! - улыбался, вернее, пытался улыбнуться.
        - Петта эт а Бёрр? (Это и есть Бор?) - кивали на меня гибберлинги, словно ожидая увидеть совсем иного Бора. А уже познакомившиеся, кивали бородами, заплетенными в тугие косы: - Йау! Йау! (Да, да!)
        Между прочим, отношения среди них по нашим, людским, меркам были весьма… фривольные. Это ещё я мягко сказал. Ну, думаю, вы догадались, о чём речь.
        Семей как таковых тут не было. Ни мужчинам, ни женщинам не возбранялось иметь плотских отношений с кем им угодно, но только, если полюбовно, если сговорились друг с другом. Но признаюсь честно, что не встретил у гибберлингов, ни одной супружеской пары, остающейся верной друг другу до конца своих дней. Да этого, наверное, им и не требовалось, поскольку на подобные утехи они не были столь «падки», как мы, или эльфы. Цель, скорее всего, ставилась одна - продолжение рода.
        А любовь? - Для них оно сродни безрассудству. Если она у них и была, то носила совсем иной характер.
        Уж слишком мы облагородили это чувства. Наверное, сказывается влияние эльфов. «Любовь», «влюблённость», «духовная связь» - это всё от них. А на самом деле существует лишь влечение, некоторая привязанность… временная…
        Да, вы скажите, что во мне сейчас говорит озлобленность. Это она толкает меня на подобные речи.
        Пусть так… Пусть! Но, разве это не правда? Разве за всю историю мира происходило как-то по-другому?
        Все эти эльфийские термины - лишь внешний блеск. Как бы сказать - облагороженный образ.
        Согласен, во все времена было то, что мы сейчас зовём «любовью». Но это лишь разновидность некой страсти. Только надо ей дать верную оценку, не надо её доводить до таких высот. А иначе, тогда следовало бы вплотную заняться и иными чувствами…
        А вот гибберлинги молодцы! Не мудрствовали, как эльфы.
        Рожденные в подобных «браках» дети оставались с матерями до своего совершеннолетия и носили её фамилию. К отцам особых требований не выдвигали. Бывало, что те, уже живя с иными «женами», не раз захаживали в гости к старым подругам, а там дело доходило и до новых «зачатий».
        Свобода нравов. Свобода выбора… Свобода во всём.
        Тут, на Новой Земле, гибберлинги чувствовали себя не хуже, чем на их утерянной родине Исе. Здесь царили древние традиции и законы. А Лига, с её «великодержавными» замашками, и уж не менее амбициозная Империя, казались какими-то далёкими, даже нереальными вещами.
        Наверное, потому гибберлинги и согласились на проживание на этом архипелаге. Его некоторая удалённость от государственных «благ», позволила им обрести новую жизнь…
        Я слушал сам себя и порой начинал удивляться. Ну, и бред порой несу! Списать бы всё на хмель да нынешнее состояние души, да так ли это на самом деле?
        И снова я пил. И пил нещадно, словно ожидая от этого каких-то изменений.
        Последнее, что помню точно, как присел у большущей бочки. Голова сильно кружилась, язык заплетался. А потом сознание кануло в темноту забытья.
        Так и прошёл мой первый день на Новой Земле…
        5
        И вот лечу я в джунском «пузыре». Слева Астрал. Справа… Впереди… впереди маячит берег.
        Сам себя спрашиваю: «Новая Земля?» И тут же понимаю, что верно - впереди Корабельный Столб. Несколько минут и меня выбросит на похрустывающий снег.
        Дорога из Сиверии была долгой. Я хорошо подремал… Правда, голова тяжёлая. Так бывает, когда переспишь. И ещё во рту пересохло.
        Берег всё ближе… Но я вдруг начинаю ощущать странное тревожное чувство, будто… будто… будто…
        Резко оглядываюсь: следом мчится астральный демон. Уродливый: голова, вроде, человеческая, а тело, как зелёный студень с отростками.
        Они пр-р-ротивно так шевелятся… Фу, аж оторопь берёт. И по коже мороз.
        Вот гадость-то!
        - Бу-бу-бу-бу-бу, - голос демона занудный, и ещё монотонный. Как у комара: зудит и зудит над ухом. Раздражает почище склочной тёщи.
        Я хотел отмахнуться и вдруг слышу - другой голос. Судя по интонации, он вёл спор с этим демоном. И тоже монотонно:
        - Бу! Бу-бу-бу… бу… барсы… кошки…
        - Женский трёп! - отмахивается зелёным «отростком» демон…
        Что за..?
        Веки резко распахнулись, и картинка перед глазами заходила ходуном.
        - Ой! Ну и погано же мне! - во рту такой привкус, словно в него нагадили. - Фух! - тяжко выдыхаю и пытаюсь подняться на ноги.
        Вокруг перевёрнутые скамьи, кое-где черепки пивных кружек, какие-то объедки. То тут, то там вповалку храпящие гибберлинги, а у костра сидят двое спорщиков. Это их занудные голоса пробудили меня от хмельного сна.
        - Разве можно бояться кошек? - говорил тот, чей голос я поначалу принял за неясное бормотание демона. Даже не вооружённым взглядом было видно, что сей гибберлинг пьян, как последний забулдыга. - Петта эр бера - вондур дырис! (Медведь - вот это зверь!) Ты, Вики, не права… Это женский трёп!
        Если бы эти гибберлинги не говорили на смеси обоих наречий (и людского, и своего), да еще, не будучи настолько пьяным, чтобы выговаривать слова с длинными паузами, достаточными, для обработки их моим нетрезвым мозгом, то хрен бы, что удалось разобрать в этом разговоре.
        - Что? - оппонент, которого в разговоре назвали Вики, и который, судя по всему, принадлежал к женскому полу, была не в лучшей форме. - Ег бист афсёкунар, Ерик, ен снокеттир… двергхагур… (Извини, Эрик, но барсы… они ловчее…) ик-к… быстрее…
        - Ха! Ловчее всех только блохи! И что ж… что ж… они тоже опасные… звери? Ха-ха-ха…
        Вики треснула собеседника в ухо.
        - Ты, ик-к… Эрик, явно напрашиваешься! - прошипел она. - Твой медведь пока лапу из пасти высунет… ик-к… высунет… Даже обидно за него!
        - За кого?
        - За медведя… ик-к… Ты от того так за него глотку дерёшь, что вчера завалил одного…
        - Ну, завалил! А ты его видела! Лапы - во! - тут Эрик попытался изобразить их размах. - А зубы?
        Я даже сам не знаю почему, до сих пор слушал этот пьяный разговор. Видно, на нетрезвую голову он мне показался каким-то важным, а теперь, чуть придя в себя…
        - Фух! - снова выдохнул я, стряхивая хмельную муть.
        Гибберлинги заметили моё пробуждение и предложили выпить. От одной только мысли об этом, к горлу подкатила тошнота.
        - Где я? - спросил у этой спорящей парочки, пытаясь встать.
        - В Великом Холле… ик-к…
        Не дожидаясь дальнейших приглашений продолжить гулять, я направился к выходу, задевая на своём пути всё, что можно. Один раз даже перецепился через протянутые ноги одного из храпящих гибберлингов.
        Снаружи было тихо. Утренние сумерки окрасили небо в серо-голубой оттенок.
        Мочился я долго. Потом не менее долго стряхивал «последние капли». Сразу наступило такое облегчение, будто с плеч свалилась неимоверная тяжесть. Даже голова несколько прояснилась.
        Втянув носом морозный воздух, я отошёл к большому сугробу, наклонился книзу и растёр снежной охапкой опухшее лицо. Пару горстей забросил в рот. Это хоть как-то помогло справиться с мучавшей меня жаждой.
        Надо было бы привести себя в порядок.
        - Я вас приветствую! - бодро гаркнул кто-то за спиной.
        От этого меня аж передёрнуло. Рука сама собой потянулась к мечам, но разум тут же подсказал, что я оставил их у Ватрушек в доме.
        - Какого… ты орёшь? - резко бросил в ответ незнакомцу.
        - Извините… не хотел напугать.
        Человек широко улыбнулся.
        - Вы - Бор?
        - Да… А что? Вы кто?
        - Хранитель порталов Новой Земли. Вернее, их смотритель, - человек рассмеялся.
        Его шутки я не понял. У меня вообще сейчас голова не о том болела.
        Имя у хранителя портала была весьма странным - Смык. Лишь значительно позже я выяснил, что это было прозвище. На самом деле его звали Сергий Нежинский.
        Это был несколько необычный человек. Таких прозывают «чуть пришибленными».
        Издали его можно было принять за профессионального ратника. Крепкое телосложение, высокий рост, выправка, присущая воинам… Конечно, легко спутать. Сам же Смык не раз утверждал, что никогда (он старательно подчёркивал это слово) не принимал участия ни в битвах, ни в стычках, ни в чём ещё подобном. Хотя при этом носил меч из отличной стали, да и владел он им тоже не плохо.
        У хранителя было круглое лицо, весьма крупные черты лица. Глубоко посаженые глаза придавали его взгляду серьёзность, и казалось, что сему человеку можно доверять. А волевой подбородок дополнял общую картину.
        Единственное, что как-то не соответствовало образу - были по-женски пухлые губы. Что-что, а они часто притягивали взгляд к себе, вызывая в душе некую неприязнь. Особенно, когда хранитель портала недовольно кривил их в явном недовольстве, и это придавало его мужественному виду детскую капризность.
        Смык, как я потом разобрался, всегда разговаривал так эмоционально. Это выражалось в весьма экспрессивной мимике, руки же он при этом держал сложенными на поясе и практически ими не жестикулировал.
        О джунских порталах он мог говорить часами.
        - Я-то родился в Темноводье, - не раз говаривал Смык. - А там о джунах мало слышали, мало говорили, да и их наследия - развалин и прочих штучек, раз-два и обчёлся. А меня всегда тянуло поглядеть на всякие диковинки. Спрашивал, разглядывал, путешествовал, да так и втянулся в это дело…
        Я ещё раз обтёр лицо снегом и выпрямился, в этот разу же более внимательно разглядывая Смыка.
        - Только прибыли, - продолжал тараторить тот, - а уже такая знаменитость! На каждом шагу только то и слышишь…
        - Слава всегда впереди человека бежит, - заметил я без лишней скромности. - Вот что, друг, подскажи-ка, а в каком направлении дом Ватрушек. А то я тут заплутал…
        - Ватрушек? Пойдёшь по Сухарной улочке, вдоль Гребешка - небольшой горки слева, где стоит…
        - Я не местный. Просто рукой покажи.
        Смык снова хохотнул и ткнул куда-то на восточную часть городка.
        - Может, провести?
        Характер у меня не очень лёгкий, это итак заметно, а после выпитого и подавно. В общем, я почти что послал хранителя, и поплёлся по заснеженной улочке мимо округлых жилищ гибберлингов.
        На всём пути ноздри щекотали запахи всевозможной снеди, что периодически вызывало порывы рвоты. Один раз я всё же не выдержал и разблевался у заснеженной стены какой-то хижины. Ощущение такое, что меня вывернули наизнанку. Но за то я снова ощутил необычайное облегчение, как после того случая, когда помочился.
        Сколько человеку для счастья-то надо? Сущие пустяки, - я улыбнулся собственной шутке и поплёлся дальше.
        Встреченные по дороге гибберлинги, не выглядели дружелюбно, скорее как-то… печально… А, может, мне просто показалось. Но они всё одно вежливо здоровались и проходили мимо.
        - Гойтдан дайгим! Гойтдан дайгим!
        - И вам доброе утро, - отвечал я на канийском. Намеренно, между прочим.
        Оно-то понятно, что я нахожусь у гибберлингов. Кто спорит-то? Но они, видя, что перед ними человек, могли бы из вежливости разговаривать на моём наречии. Да и, в конце концов, я же гость.
        Подобная ситуация меня немного рассердила. А ещё если учесть похмелье… В общем, к дому Ватрушек я добрался в не самом хорошем расположении духа.
        Здесь меня ждали. Это был Торн Заика. Он о чём-то тихо переговаривался с хозяевами дома, а едва завидел меня, тут же поднялся.
        - Петта эр с-с-сат? - судя по интонации, Торн что-то спрашивал.
        - А можно по-нашему? - недовольно бросил я, глядя при этом на мирно дремлющую Стояну.
        - Ауфт э лаиги. С-с-с-пирья эа к-к-кэнски риту. (Ладно. М-м-можно и п-п-по-канийски.) Это п-п-правда? - не понятно о чём спросил меня Торн.
        Я зачерпнул ковшом воды из кадки и сделал несколько глотков.
        - О чём разговор?
        Торн потупил взгляд и глухо ответил:
        - О Глазастиках… и Исе…
        - Откуда ты знаешь? - напрягся я. Неужто в пьяном угаре проболтался?
        - Сегодня у-у-утром эт-ту горькую весть нам о-о-объявил Старейшина. - Торн недовольно скривился. - Д-д-даже не верится! Всё п-п-прахом… п-п-пошло…
        Старейшина? Так, так, так!
        Отвечать мне не хотелось и, слава Сарну, не пришлось. Откуда-то появился один из дозорных, который что-то залопотал Торну, но, правда, так быстро, что я не смог ничего разобрать. Тот сосредоточенно почесал затылок и без слов вышел вон.
        Я присел у огня, чувствуя, как начинает лихорадить тело. Зачем столько пил? Нет, надо с этим прекращать… А то будет, как в Гравстейне.
        Итак, Старейшина, этот Фродди Непоседа, всё же рассказал про Глазастиков. И ещё про Ису.
        Всё верно, всё правильно. Рано или поздно, он всё одно должен был это сделать… Может, это и лучше, что рассказал сейчас…
        И только теперь до меня дошло, что семейка Ватрушек что-то спрашивает. Сосредоточившись, я понял: речь идёт о завтраке.
        - Спасибо, нет, - отмахнулся от еды.
        Так-с… Бор, надо что-то делать. Нельзя просто так прожигать свою жизнь. Эти пьянки до добра не доведут!
        Вот не думал, что меня вдруг потянет на какие-то «приключения». Хотя действительно, надо было чем-то заняться. Иначе я кончу весьма плачевно.
        И чем же заняться? Легко сказать «надо»!
        - Ваша подружка сегодня спала очень плохо, - сказала одна из сестричек.
        - Какая подружка? - похмельное тугодумство не давало мозгу нормально работать. - А-а, Стояна!
        - Она друидка?
        - Да… верно…
        - Видели на холме молельню? Подле неё тоже живёт друидка.
        - И кто?
        - Аксинья Вербова. Она справляет там кое-какие ваши обряды…
        - Стой! - я удивился. - Но ведь она друидка, вы же сами так сказали. Какие такие «наши» обряды?
        - А что? Разве друидам нельзя верить в силу Света?
        Кажется, мозг действительно отказывался работать.
        - Я передумал! Что там у вас на завтрак?
        - «Кислая рыба».
        - Давай! - особо церемониться я не стал.
        Пока ел, старательно обдумывал, план дальнейших действий. Пожалуй, стоило по этому поводу поговорить с Торном Заикой.
        6
        Рыбалка? Не скажу, что я любитель подобного занятия.
        Кажется, Торн это тоже понял, глядя на моё лицо.
        - А в-в-вы п-п-пробовал-л-ли? - спросил он.
        Он предлагал пойти к Седому озеру. Лёд там ещё стоял толстый, так, что можно было не бояться провалиться.
        - К-к-к… к-к-как раз через него б-б-будет проходить смена. Д-д-дозорные отправляются на мыс Б-б-белый Нос…
        - А мне с ними можно?
        - За-а-ачем?
        Я пожал плечами.
        - Просто… развеюсь, так сказать. Заскучал в вашем городке…
        Торн очень удивился и пробормотал что-то типа, как пожелаешь. Кажется, его сильно удивляла моя непоседливость. В представлении Торна, все люди сплошь лентяи и ханжи.
        А я по-другому не мог. Видно, внутри сидел какой-то маленький бесёнок, которые жаждал приключений.
        В общем, вот так я и нашёл себе занятие. И уже в обед влился в отряд, состоящий из четырёх «ростков».
        Наш путь лежал на северо-восток, где, как я выяснил, находилась небольшая застава. Несмотря на вчерашнюю гулянку, моё состояние, особенно после плотного завтрака, улучшилось, настроение немного приподнялось. Конечно, гложущее изнутри паскудное чувство, связанное с тем, что пришлось выступить в роли гонца с плохими новостями, осталось, но я уже не так переживал по этому поводу… А вот мысли насчет Заи, Руты обрастали всё большим числом «иголок».
        Заставить себя отвлечься - вот главная задача на сегодняшний момент. Иначе эти «иглы» разрастутся до размеров пик и вот тогда…
        Что «тогда» - даже не хотелось представлять. Потому, чтобы хоть как-то отгнать горестные мысли, я вёл разговоры с гибберлингами.
        Кстати, вести разнеслись среди них со скоростью ветра. Многие из гибберлингов, как стало понятно позже, по-прежнему верили, что где-то в Астрале их продолжает ждать Иса. А то, что обнаружили Глазастики, не их Родина, а просто обломок какой-то скалы.
        Сккьёрфборх гудел, как растревоженный улей. Дозорные с которыми я увязался, первое время тоже горячо обсуждали эту тему. Но уже через полчаса разговоры сами собой перетекли в иное русло.
        Вскоре мы достигли замёрзшего озера. Если бы не деревянные лодки, подвешенные на цепях под навесами, то я бы подумал, что передо мной небольшая равнина, огороженная со всех сторон лесистыми склонами.
        Один из гибберлингов приблизился ко мне и о чём-то быстро заговорил. Я напрягся, пытаясь сообразить суть вопросов. А меня именно спрашивали. Всё что как бы понял - последнее слово: Кания.
        - С Ингоса, - ответил гибберлингу, и тут же попросил не говорить на их языке. - Мне трудно понять… я по-вашему мало слов…
        Спрашивающий понимающе кивнул головой. Он на своих небольших лыжах ехал рядом, а не по проторенной дорожке, как остальные, потому ему приходилось больше напрягаться, чтобы держаться подле меня.
        - Это не такой уж и сложный язык, - слух резанул его сильнейший акцент. - Хотите, дам пару уроков?
        - За предложение спасибо, - говорить и одновременно ехать было сложновато, потому, чтобы не задохнуться, не сбить дыхание, я отвечал с небольшими паузами, - но, боюсь, не осилю. К языкам не очень склонен…
        - Пустое… то есть, пустяки. Я всё же хочу помочь.
        - А вы… родились тут? На Новой Земле? Я по говору слышу…
        Гибберлинг снова согласно кивнул головой.
        - Мы - Крепыши, - сказал он чуть погодя. - Я - Орм. Вон мои братья - Стейн и Вар. Мы заступаем в дозор уже в девятый раз.
        - И как… вообще? Как обстановка?
        - По-разному… А вообще-то, всё тихо. Вы с нами-то, зачем пошли? Так, или для дела?
        - Так…
        Гибберлинг оскалился в своеобразной улыбке.
        - Охоту любите?
        - Есть немного. А что?
        - Можем на днях сходить.
        - На кого?
        Орм не успел ответить.
        - А, может, - перебил нас Вар, ехавший впереди, - лучше гарпий погоняем? Вредные создания. Рыбаки постоянно на них жалуются.
        Я пожал плечами: можно и гарпий погонять. Один хрен.
        - Уже весна чувствуется, - продолжал Орм. - Снег рыхлый… теплее становится. Скоро грязи столько будет… и талой воды. Вон, видите рыбаков?
        Я повернулся в указанном направлении: действительно там виднелись черные точки гибберлингов.
        - На хариуса пришли, - пояснил Крепыш.
        - Так лёд же стоит!
        - А-а, видно, что вы не рыбак, - по-доброму рассмеялся Орм. - Они полыньи сделают, да на поплавочные удочки ловить и будут… А, кстати, вы ведь не пробовали эту рыбу?
        - Возможно…
        Честно говоря, в рыбе я разбирался меньше всего. И чем конкретно меня подкармливали Ватрушки - не понятно: карась ли, окунь, или этот самый хариус - рыба, она и есть рыба.
        Другое дело мясо. Во-первых, и вкуснее, да и сытнее. А во-вторых…
        Тут я понял, что Орм рассказывает о своём рыбацком опыте, и ещё хвастается тем, как ему самому удалось приготовить малосольного хариуса. Да такого, что «трещало аж за ушами».
        - Это… это… непередаваемо! - и акцент, и манера разговора стали ещё явственней. Орм не заметил, как снова стал тарахтеть на своём.
        Не знаю почему, но меня снова охватила раздражительность. Я, конечно, ничего против гибберлингов не имею, но всё одно… Ну, не нравится мне! Хоть убей, не нравится! А что - и сам не пойму.
        Тут же к рассказу подключился и ещё кое-кто из отряда. Они наперебой стали хвастаться да показывать размеры пойманных рыб. Говорили и на что ловить, как готовить, сколько добавлять соли, сколько времени держать в пряном соусе…
        Движение отряда чуть замедлилось, страсти накалялись, я уже и не знал, как реагировать. Можно сказать, что даже растерялся.
        Всё, что я понял, ловля хариуса - целое искусство. То же самое касалось и методов его приготовления.
        Клянусь, мне показалось, что ещё несколько минут, и гибберлинги передерутся между собой. Да и вообще видно, что всё их местное племя склонно к своему роду спорам и бахвальству.
        Уже начинало смеркаться. День тут, вестимо, короток, да ещё не следует забывать, что на Новой Земле, солнца не видно по полгода, и потому я стал смекать, что коли не доберёмся до зимовья, то придётся ночевать под открытым небом. А его уже, кстати, стало заволакивать тяжёлыми облаками.
        Спор между гибберлингами затягивался. Сейчас уже они доказывали друг другу, на что следует ловить эту нихазову рыбу - хариуса. Постороннему, то бишь мне, сей спор вообще казался пустым делом. Было бы из-за чего так галдеть!
        - Для «мушки» следует брать перья с шеи куропаток, - горланил Вар. - Но не зимней линьки…
        - Мех зверя, вот что надо брать! - возражал другой гибберлинг.
        - Э! Ребята! Вы своими криками сейчас всех в округе оглушите, - громко сказал я, пытаясь прекратить споры. - Ночь на носу, а вы тут о ерунде спорите!
        - Ерунде?
        - Где мы ночевать будем? До заставы далеко?
        Наступила тишина. Орм, будучи командиром дозорных, огляделся и приказал сойти с лыжни.
        - Пойдём на север к старым зимовьям. Там сейчас на ночь все рыбаки собираются.
        И мы пошли к чернеющему в сумерках лесу. Через час вышли к заснеженным хижинам, подле которых действительно виднелись копошащиеся фигуры гибберлингов.
        - Гойта квольдит! - прокричал Орм рыбакам. - Как улов?
        В ответ тоже поздоровались, и, судя по всему, пригласили на ужин и ночлег.
        - Говорят, что снова гарпии мешали… Прилетели и украли рыбу, - переводил Крепыш лично для меня.
        В воздухе запахло чем-то до одурения вкусным. Сразу видно, что я проголодался.
        Мы приблизились, и тут же началась процедура «братания». Так, конечно, назвал её я, а на самом деле гибберлинги крепко обнимались, похлопывая друг друга по спинам.
        - Блессадур! - обратились, скорее всего, ко мне. - Блессадур ог сатль!
        - Чего? - не понял я, но тут подоспел Орм.
        - Я обещал вам помочь с языком. Считайте это первым уроком. Вас приветствуют… благословляют… желают счастья. Такая наша традиция обращаться к уважаемому… человеку.
        Я не смог выговорить что-то в ответ и лишь напряжённо улыбнулся. Мы вошли внутрь и меня усадили у очага. Здесь было много гибберлингов. Весёлые, шустрые, они дружелюбно кивали головами, чем-то угощали. Я едва успевал благодарить их в ответ.
        И не смотря на всё это, в самом воздухе ощущалась некая… отчуждённость.
        Возможно, это всё-таки преувеличение, - рассуждал я, и тут же попытался разобраться, что меня так тревожит.
        - Чужой край, чужие традиции… Да это итак понятно. Так и должно быть. Ведь здесь - совершенно иной мир. Пусть эти земли формально и принадлежат Лиге, как та же Сиверия, Темноводье, Умойр. Но существа его населяющие…
        - Стоп! Ведь дело в них? Согласись, Бор, что это так. Дело в гибберлингах! Ты им просто завидуешь, - от подобного заявления, даже самому себе, бросило в жар.
        - Вот это сказал, так сказал! Завидую гибберлингам! Ха! В чём?
        Как бы я не посмеивался над собой, но в душе всё равно засела… то ли обида, то ли горечь. Вот гляжу сейчас на этих пушистых коротышек, и вроде бы они мне симпатичны (не орки же!)… и ещё эта детская непосредственность (с одной стороны это и как бы хорошо)… но до сих пор не понятно, что Я тут делаю? Зачем прилетел на Новую Землю?
        - Ну, не вижу я себя здесь. Не вижу! Называется, последовал велению сердца… Да, приняли меня тут хорошо. Но, видно дело во мне самом. Я, как тот колючий ёж, который никак не может ужиться с остальными своими лесными соседями, и всё время их колет, хотя старается лишь «прижаться».
        Настроения гибберлингов быстро сменялись одно за другим: они, то над чем-то хохотали, то тут же безутешно горевали, то снова смеялись, и снова печалились. Гляжу сейчас на них, и понимаю одно: вот кто… вот кто уж если и жил по велению сердца, так это они!.. Эдакая «вольница», предоставленная сама себе.
        - Вот! Вот! Вот, Бор! Слышишь? Вот же ответ! Может ты потому и направился сюда, чтобы научиться жить в ладу со своим сердцем, как живут местные кланы гибберлингов. Научиться этому у них, а?
        - Ты сам себя слышишь? Это какой-то бред… причём бред больного человека!
        - А я как погляжу, так тебе орки милее, нежели гибберлинги. Чего ты так на них взъелся? Сиверия тебя совсем изменила… Тяжело тебе тут будет. Ох, как тяжело! Небось, поджидаешь подлого удара в спину? Или чьего-то нападения? Никак не можешь оправиться от последних событий?
        Горько сознаваться, но это была правда. И дело ни в трудно выговариваемом языке (глупая причина), не в надуманной отговорке, типа, мы, то есть люди, и гибберлинги даже внешне мало похожи, как, к примеру, с эльфами, а дело, скорее всего, в том, что я внутренне не оказался готов к подобной жизни. Здесь же всё просто: вон враг в лице… э-э… гарпий… космачей с западной части Корабельного Столба…. или тех же ургов и арвов с соседних островов.
        И за грех принимается лишь отказ в помощи друзьям-приятелям, своим сородичам. Пусть гибберлинги и переругиваются друг с другом, но их природе противно само понятие предательства и удара в спину. Недаром сюда на Новую Землю приехал даже тот, кто остался один одинёшенек, как, например, Торн Заика. Потому что он чувствует поддержку, обретает новую «семью» в лице своих сородичей.
        А мы? Топим друг друга в этом… этом «болоте»… И оправдываемся, мол, такие обстоятельства жизни. Надо крутиться, иначе «утонешь».
        Тьфу, аж противно!
        А кстати, вот посмотри, Бор, ведь вся твоя жизнь сплошная цепь неких повторений. Но ты при этом ничему не учишься. Или не хочешь учиться, что тоже вероятно.
        А обстоятельства от этих… «уроков» становятся с каждым разом… больнее… Так ведь?
        Ты, конечно, можешь оправдать всё словами, мол, такова суть жизни вообще. А тем более жизни мужчины! Ему всё в этом мире достаётся лишь в сражении, а не просто так на расписной фарфоровой тарелочке. Покрытый пылью, потом и кровью он должен идти до конца, проявляя доблесть, отвагу… честь… А вокруг боль… страдания. И несёт их всё тот же мужчина… Он просто не способен ни на что иное!
        Посмотри на себя, Бор! Вокруг тебя лишь смерть, страдания, страх… А впереди? Что впереди-то? Победа?.. И, как следствие, награда?
        В чём она, эта твоя победа? И нужна ли она тебе вообще?
        А что же тогда лучше? Поражение? А за ним ещё один «бой»… и опять или победа, или… или…
        О, Сарн! Это же одни бесконечные мучения! Сражение за сражением… и удовлетворение ты получаешь только от самого действа! Тебе не важен результат! Вовсе не важен! Если он кому-то и нужен, так это лишь богам! Ты, как те легендарные джунские големы! Бездушные, тупые… выполняющие лишь свою работу, наказанную им их хозяевами…
        Вот в этом ты весь, Бор! Тебе та Зая не понятно зачем и нужна была! И Рута…
        - Так почему я здесь? От чего сбежал? Чего испугался?.. А ты ведь, Бор, испугался! Согласись же!
        - А если и испугался? Что тогда?
        - Тогда всё можно решить! Есть средство. От него сразу полегчает… не будет ничего: ни боли, ни страданий… ни Заи… Коли устал, так хотя бы найди смелость завершить дело одним махом.
        От подобных мыслей даже разболелась голова. Настроение стало мрачнее мрачного.
        Запутался что-то… как муха в паутине… И некому мне помочь, кроме меня же самого. Богам насрать на нас всех! Големом больше, големом меньше…
        Я незаметно выбрался наружу и отошёл за хижины.
        - Надо, Бор, на что-то решаться, - начал я уговаривать сам себя. - Давай же! Ну!
        Меч тихо зашелестел, выскальзывая из ножен. Завывание ветра нагоняло ещё большую, и без того уже ноющую в сердце, тоску.
        - Эх, знать бы наверняка, что ждёт меня… там… Лучше бы тьма и пустота.
        Меч тихо-тихо зазвенел, словно предвкушая кровавое действо.
        - Херра Бёрр! Хварт ерт пфу? Херра Бёрр!
        Я трусливо загнал меч назад в ножны. Руки затряслись, словно у пьяного.
        Из-за угла вышла тёмная фигурка какого-то гибберлинга.
        - Господин Бор! Где вы? Господи Бор… А-а! Мы подумали… а вы тут…
        - По нужде вышел, - сердитым голосом сказал я, тем самым прикрывая свой испуг.
        - Вы же с нами, господин Бор? Пойдёмте в дом.
        - Я?.. Ну, да, - во рту пересохло, слова запутались.
        Это что за наваждение на меня нашло? Что я удумал?..
        - Пойдёмте со мной, - звал молоденький гибберлинг. - Комда медт мер.
        Меня начало трусить. Но не от холода. И ноги стали, словно чужие. Каждый шаг давался с трудом.
        В доме меня радостно встретили и дозорные, и рыбаки.
        - Хей! Угостим-ка нашего друга «обжигающим элем»! - предложил кто-то.
        В руку запихнули какую-то кружку, из которой пахло неизвестными пряностями. Я глянул внутрь: темноватая жидкость, налитая на треть, может, чуть больше. Именно она и расточала странный аромат.
        - Пей до дна! Э-гей!
        Я поднял дрожащую руку, гибберлинги тут же затихли. Нёбо мгновенно «высохло», едва его коснулось содержимое кружки. Из нутра вырвался такой тяжёлый кашель, что я не мог оправиться несколько минут. Мозг затуманился, но на душе сразу стало легче. Тело тут же бросило в жар.
        - Хей! Хей! - дружно заорали гибберлинги и затянули какую-то песню.
        - Ну, как? - спрашивал Крепыш Орм.
        - Ядрёная… кх-х… вещ-кх-х… вещица-а… кх-х…
        - А то! Мы её в шутку зовём «обжигающим элем»… А вы куда запропастились? Только вижу, сидели рядом и бац! - нет. Я гонца послал на поиски. Испугался чего-то… видно, померещилось…
        - Испугался? - усмехнулся я.
        На глаза навернулись слёзы. Орм, наверное, подумал, что это из-за «эля». Знал бы он, уж как я испугался.
        Кто бы сказал, что подобное в голову взбредёт! Кто бы сказал, что я решусь на такой отчаянный шаг… кто бы сказал - не поверил. Меня явно оберегают. Судьба ли, боги… хрен его знает кто ещё, но оберегают.
        Что ж за наваждение на меня нашло?
        Фух! Аж в жар бросило от мысли, что сейчас я мог…
        - Ещё по одной? - спросил Крепыш Орм.
        Говорил он громко, поскольку в хижине гомон стоял такой, что аж уши закладывало.
        - Последнюю… Я не сильно люблю это дело.
        Орм понимающе кивнул.
        - Сегодня можно… Вот когда будем на заставе, тогда ни-ни, - говорил он. - Не передумали-то с нами идти?
        Я отрицательно мотнул головой. Язык потяжелел, не хотел ворочаться. Надо было на пустой желудок не пить.
        Кто-то из гибберлингов протянул мне глиняную миску с кусками рыбы.
        - Это малосольный хариус, - сказал Орм, пододвигая мне кружку с «элем». - Только тут его готовят правильно.
        Я улыбнулся подобному замечанию.
        - Пусть рыба нам не только снится! - задорно сказал Крепыш, вскидывая кверху свою ручку, крепко сжимающую кружку.
        - А я выпью за новую жизнь… Будем считать, что сегодня мне дали возможность начать её заново. За вас, за гибберлингов!
        И пищевод снова обжег сильно пряный самогон…
        7
        «Обжигающий эль» был настолько далёк от эля, как гибберлинг от горного тролля. И тот, и другой, имеют по две ноги, две руки, да голову на плечах, но коли вмажут в ухо, то разница будет заметна даже ребёнку.
        Утро было настолько тяжёлым… Думаю, всякий, кто пережил жестокое похмелье, меня поймёт.
        Первая мысль была: «Зачем я так напился?» Вторая: «Мне конец!»
        Ощущение, что голова вращалась сама по себе. К горлу подкатила тошнота, и я на четвереньках выполз на улицу.
        Было уже глубокое утро. Серое небо было затянуто тучами, из которых, медленно кружась, падали пушистые снежинки. Морозный воздух сделал своё доброе дело - мне значительно полегчало. Потом чуть позже кое-кто из «опытных» пьянчужек заставил меня плотно поесть и к заставе я двинулся уже во вменяемом состоянии.
        - Да, крепкая зараза! - соглашался со мной Крепыш Орм, говоря о местном самогоне. - Знаете, из чего его делают? Из кудрявого лишайника, что растёт в Арвовых предгорьях. Забористый выходит…
        - Угу, - кивнул я, чувствуя, что от воспоминаний о вкусе этого напитка, к горлу снова подкатывает ком. - Редкая гадость…
        На заставу мы прибыли во второй половине дня. Сменявшиеся гибберлинги довольно быстро направились в Сккьёрфборх, ворча под нос что-то насчёт Торна Заики. Я расслышал только слова о его забывчивости. Наверное, их должны были сменить куда раньше.
        И вот потянулись монотонные, похожие друг на друга дни службы. Я по этому поводу особо не переживал. Мне чем дальше от толпы, тем легче дышать.
        Вечером на заставе собирались все четыре «ростка». Мы дружно ужинали, болтали о том, о сём. Гибберлинги частенько просили рассказать о моих приключениях. В их понимании, я был эдаким героем из сказок да легенд.
        - А верно, - говорил как-то Орм, - что вы в одиночку сразились с целой армией водяников?
        Судя по всему, он слабо представлял, как из себя выглядят эти самые водяники. Наверное, видел их злобными речными великанами.
        - Было дело, - неохотно отвечал я.
        Воспоминания тех дней нахлынули, будто весенний потоп. Очевидно, что-то отразилось на моём лице. Орм как-то отстранился и потупил взор. Остальные гибберлинги враз замолчали.
        - Там была не армия, - сухо сказал я. - Да и вояки из них никакие…
        - А книга? Где вы нашли её?
        - Какая книга?
        - Правши, - уточнил другой Крепыш по имени Вар. - Книга Правши.
        - А-а! Вот вы о чём! Она, кажется, находилась в хижине вождя.
        - Вот что мне до сих пор не ясно, - заговорил один из дозорных, - как же она не испортилась от воды? Плот-то утонул!
        - Сам не знаю, - пожал я плечами. - Может, это одно из чудес. Всяко бывает в Сарнауте.
        Мне вспомнился Бернар ди При, который частенько говаривал, что в нашем мире чудес больше, чем в сказках. Просто мы не всё можем объяснить… не в состоянии…
        - А у вас, кстати, есть некая склонность к языкам, - заметил Орм. - Зря говорили, будто не сможете… А вы ведь с Ингоса? Там, наверное, чуть поднаторели…
        - Навряд ли, - усмехнулся я.
        - Да?.. У нас там троюродные братья живут… в Гарстрад-фьорде… Астральные разведчики, как… Глазастики.
        - А я не настолько рисковый, - признался Крепыш Стейн. - Надо быть отчаянной головой, чтобы бороздить Астрал, искать нашу Ису… А там, как рассказывают, в случае чего, и не убежишь. Погибаешь вместе с кораблём.
        - Бороться до последнего вздоха, - вставил Орм. - Таков девиз разведчиков…
        Гибберлиги закивали головами.
        - А я не верю в то, что Исы больше нет! - заявил старший из Крепышей. - Может, Глазастики, увидели нечто иное… Да и мало ли что в том Астрале привидится!
        - Между прочим, будь я разведчиком, как они, - заговорил Стейн, - и, найдя погубленной нашу Родину, то даже не знаю, смог бы сообщить всем об этом. Видно потому они никак не решались отправиться к Старейшине… Одно дело, коли обнаружишь Ису и Древо в целости и сохранности, а тут…
        - Да, да, да, - соглашались остальные гибберлинги.
        - Вот взять вас, людей. В некотором роде вы должны быть лишены этого «страха смерти»… Вера в Искры, в воскрешение из небытия - это… это… Вам есть в чём позавидовать.
        - Тянитесь к Свету тоже. Примите его…
        - Принять? Мы все живём в сумерках. И ни Свет, ни Тьма, ни Сарн, ни Нихаз, не…
        Договорить гибберлинг не успел: в резко распахнувшуюся дверь вошли две человеческие фигуры. Они струсили снег и приблизились к огню.
        - Доброго вечера!
        Голос был женский. Под меховой накидкой, в виде головы белого волка, было трудно разглядеть принадлежность к полу. Мой взгляд сам собой притягивался к звериной морде. Уж очень занимательная! И сделана таким образом, что казалось, будто передо мной человек с головой волка.
        Я сразу понял, что это Аксинья Вербова, местная друидка. А за её спиной была Стояна Молчанова.
        - Вот, привела, - не понятно о чём говорила Вербова.
        Гибберлинги переглянулись друг с другом, а потом всё разом повернулись ко мне.
        Аксинья приблизилась к огню и потянула к нему озябшие руки.
        - Далеко же ты забрался, - усмехнулась она, обращаясь ко мне.
        - А в чём дело?
        Друидка опять усмехнулась. Я понял: разговор не для всех ушей.
        Мы прошли вглубь хижины к моей нехитрой постели, сопровождаемые удивлёнными взглядами гибберлингов.
        - Ты от кого бежишь? - спросила тихо друидка, и как мне показалось с каким-то ехидством. - Не от себя ли?
        - Я не могу понять, чего ты от меня хочешь? Мы ведь не знакомы? Так?
        - Не знакомы, - согласилась Аксинья, странно поглядывая на меня. - Только это тут не причём! Ты притворяешься, или действительно ничего… не понимаешь?
        - Что я должен понимать? И вообще, я не люблю загадок… Они меня уже порядком…
        - Не любишь? Это потому, что твоя голова пустая, как ведро у колодца, - зло ответила друидка. - Вот не думала, что ты такой!
        Не понятно, что её так рассердило. Такое ощущение, что она ждала от меня явно иного. Но вот чего именно - не ясно.
        - Да хватит ёрничать! Говори по делу, - резко ответил я. - Чего хочешь?
        - Я привела к тебе Стояну.
        - И что?
        - Я привела Стояну, - глаза Аксинью недобро сверкнули.
        - Ты меня намеренно дразнишь? - стал выходить я из себя.
        - Успокойся!.. Ты действительно ничего не понимаешь? - мне показалось, что друидка даже обрадовалась. - Так… так… Наверное, это лучше, чем… да, лучше.
        - Что лучше? - прошипел я.
        Аксинья хотела встать, чтобы уйти, но я схватил её за руку.
        - Подожди! Ты куда?
        Друидка обернулась.
        - Мне был вещий сон, в котором голос потребовал, чтобы я привела к тебе Стояну. Ты оставил её в городке… саму… а делать этого был не должен…
        - Сон? Вещий? Не должен? - слышал всякое про друидов, но сегодняшний вечер явно превосходил всякие байки.
        - Я сделала, что от меня требовали. Если ты не знаешь, почему так надо, значит… так надо…
        - Кому надо? Что тут вообще происходит?
        Аксинья сжала губы и отвела взгляд.
        - Я прошу тебя ответить. Почему ты привела Стояну? Чего я не знаю? Чего не понимаю?
        - Я не гадалка и не провидица. Все мы лишь исполнители… воли…
        - Чьей?
        Друидка кинула взгляд назад в сторону гибберлингов и Стояны.
        - Её судьба - быть рядом с тобой, когда…
        Аксинья вдруг чего-то испугалась, потому и не закончила предложения. Она сделал вид, что поперхнулась слюной. Некоторое время откашливалась, а потом продолжила. Друидка понимала, что я жду ответа.
        - Ты не знаешь… себя… и не понимаешь себя! - громко зашептала она. Каждое своё слово Вербова словно забивала молотом. - Вот и весь ответ. Не уверена, что это плохо… для тебя же… но и хорошим это не назовёшь.
        - Опять загадки! Причём тут знаю я себя или нет? Говоришь, как эльфийка! Да…
        - Тс! - Аксинья прижала палец к губам. - Не возмущайся так громко, а то на нас уже коситься начинают.
        Я посмотрел на гибберлингов, сидевших возле огня. Они хоть и делали вид, что переговариваются друг с другом, но всё одно с интересом поглядывали в нашу сторону. Стояна расположилась слева у стены. Она словно и не собиралась вмешиваться в наш с Вербовой разговор.
        - Хорошо… хорошо… Ты слишком разгорячился. Тебе вещие сны бывают?
        - Не знаю… наверное…
        - Плохо, что ты себя не знаешь. И мало того - не слушаешь сердца. Вот ответь на три вопроса, - голос у Аксиньи стал низким, грудным. - Ответишь, и всё станет яснее ясного.
        - Ты опять за своё! Я тебе про небо, ты про землю, я про дождь, а ты про солнце…
        - Как хочешь! - Аксинья снова порывалась уйти.
        - Да постой же! Что за человек! Какие вопросы?
        - Каждому человеку следует знать самого себя, - отвечала друидка.
        - Ох! А можно без этих заумных речей?
        Вербова улыбнулась, и я вдруг понял, кого она мне напоминает - волчицу. От её оскала по спине пробежал мороз.
        - Кем ты себя считаешь? - стала загибать пальцы друидка. - Кем считают тебя другие? И третий вопрос…
        Тут она сделала паузу. Глаза Вербовой заблестели от огненных сполохов. На какую-то секунду мне показалось, что они по-звериному засветились.
        - Третий: «Кто ты на самом деле?»
        - Это всё? Причём тут Стояна?
        Аксинья вздохнула.
        - Я, как и ты - лишь орудие в руках судьбы. Мне думалось… казалось… что ты знаешь, зачем этого от меня потребовали… потребовали…
        - Кто? Боги? - мне аж смешно стало. Все эти сны, загадки, недомолвки - полный бред. Клянусь!
        - Да хоть бы и они! У тебя должен быть защитник. А ты, дурья башка, отказываешься от него. Такие… такие подарки, как Стояна… они не часто нам выпадают. Уж поверь!
        - Защитник? Ты о чём?
        - О ком, а не о чём…
        - Ты про Стояну?
        - Эх! Пустая голова! Молчанова должна быть рядом… и только рядом… одному нельзя… никак нельзя… За тобой некому приглядеть… ты пойми!.. некому…
        Аксинья слишком разволновалась, отчего её речь стала сумбурной, непонятной.
        - А ты кто? - задал я вопрос в лоб.
        Аксинья снова по-волчьи улыбнулась.
        - Я?.. Ну…скажу тебе так: я знаю, кем являюсь… И не думаю, что тебе это надо знать, - слова друидки прозвучали некой угрозой. - Лучше, разберись в себе! А то твоё «прозрение» что-то подзатянулось…
        «Прозрение»? Она сказала «прозрение»? Откуда Аксинья узнала про сей обряд? Неужели его в чём-то видно?
        Мы скрестили наши взгляды. Клянусь, ухо даже уловило тихий металлический скрип, словно от трущихся лезвий невидимых мечей.
        На плечо легла чья-то тёплая ладонь. Чужие пальцы нежно коснулась шеи, отчего я тут же напрягся. Аксинья же осклабилась и отвела глаза в сторону.
        Рука принадлежала Стояне. Она с некоторым осуждением поглядела на нас.
        - Так должно быть, - сухо сказала она. - Не нам судить.
        Девчушка жмурилась будто кошка, при этом смешно морща нос.
        - Не обижай её, - не понятно, зачем мне сказала Аксинья, рассеяно глядя вниз. - Такие, как она, не часто… являются… сюда… А насчет тех трёх вопросов - хорошенько поразмысли. И, можешь, обратиться к Держащим Нить, они в силах кое в чём тебе помочь.
        Разговор сам собой сошёл на нет. Аксинья тут же ушла в другой конец дома, при этом сообщив, что утром вернётся назад в Сккьёрфборх.
        - Больше ни о чём у меня не спрашивай. Всё одно ответов я не знаю. Раз голос мне приказал, знать так тому и быть. Скажу лишь одно: Стояна должна быть рядом. Всегда, пока ты здесь, на Новой Земле.
        А я ещё долго сидел, пытаясь разобраться, что сегодня за вечер такой вышел. Неужто он из разряда тех, которые не поддаются пониманию?
        Стояна не особо стремилась поговорить. Она вообще вела себя странно. Постоянно молчала, словно тем самым оправдывая свою фамилию.
        Чуть позже девчушка поела и тут же легла спать, как в прочем и дозорные, которые, думаю, то же не поняли, что тут сегодня происходило. О чём, думают, этот Бор шептался с друидкой? О чём спорил? Наверняка понимают, что это не их дело, потому особо не любопытствуют.
        Лёг я поздно, долго ворочался, прислушиваясь к завываниям ветра за стеной. Сон пришёл неожиданно. Вернее, сознание будто стало тонуть в серой туманной мгле. И тут снова, как когда-то в Сиверии в Молотовке, я увидел чью-то крылатую тень. Она мчалась ко мне, разевая зубатую пасть.
        Тело тут же покрылось липким потом. Из серой мглы на меня смотрели безумные горящие глаза.
        Это дрейк. Он резко рванулся вперёд, хватая чью-то до боли знакомую фигуру… Зая? Корчакова?
        - Стой! Стой! - но было поздно: чудовище унесло её во тьму ночи…
        8
        «В ту весну повадились космачи ходить к Тихой Гавани. Бывало, бродили даже у окраины Сккьёрфборха, нападали на дозорных, да рыбаков одиноких… Собрали отряд охотников, и вызвался к ним в помощь Бор Законник, к тому времени уже много троп, исходивший на Корабельном Столбе.
        Направились они к Лысому взгорку… А дорога пролегала мимо того места, что мы теперь зовём Бёрхвитурейкахус. И там… нашли стойбище диких <дальше неясно, много зачёркнуто>… кровожадные, страшные <скорее всего речь идёт о космачах>… И перебили их в той схватке числом одиннадцать, а Бор Законник четырёх. Остальных же прогнали аж за урочище Большая Яма. В день тот погибло два охотника: одного звали Гарр из семьи Белолобых, а второго Ферд из Суровых. Знатные были охотники, смелые…»
        «Речи Нурда Сутулого, сына достопочтенной Вёлль».
        Весеннее солнце после столь долгой северной ночи казалось неимоверно ослепительным. Первыми признаками уходящей восвояси зимы был золотистый горизонт с небольшими алыми разводами. Его всё чаще можно было наблюдать по утрам. После долгих сумеречных будней подобные краски казались какими-то нереальными, даже сказочными. За полгода настолько отвыкаешь от подобных расцветок, и особенно на сером небе, что даже перестаёшь верить в их существование.
        И вот настал такой день, когда золотая монета солнца едва-едва выглянула из-за горизонта, и то лишь на какие-то минуты, но потом с каждым следующим разом она поднималась всё выше и выше, и светило всё дольше и дольше. Глаза сами собой щурились, начинали слезиться, а иногда даже и болеть.
        Снег не спешил таять, но уже становился рыхлым, тяжёлым. Не было той морозной скрипучести, да и цвет его теперь виделся каким-то серовато-грязным, в общем - не белым. Гибберлинги даже прозвание дали весеннему снегу - «старый». В их понимании это было сродни «грязи».
        И вскоре потекли первые ручьи, захлюпала лужи под ногами. Трава тут же попёрла, как дурная. В воздухе разлилась целая тьма одуряющих запахов… Это весна-матушка.
        Смыку, хранителю портала на Корабельном Столбе, отчего-то вдруг на душе стало сразу как-то радостно. Конечно, на его родине и весна приходила раньше, и в лесах появлялись удивительной красы цветы - подснежники, радостно пели птички… Не то, что тут, на далёком северном архипелаге: тоска, слякоть… иные запахи… живность другая…
        Но всё одно за свои четыре с половиной года пребывания тут, Смык несколько попривык к подобным переменам в здешней природе, и сам собой научился им радоваться.
        Вот и сейчас хранитель сидел на завалинке, глядел на золотой пятак солнца, втягивал носом свежесть весеннего воздуха, и тихо сам себе подпевал под нос.
        «Глупо, конечно, звучит, - думалось ему, - но так сейчас хочется жить! Просто жить и радоваться сему мгновению! Как же хорошо!»
        Сейчас хранителю Новая Земля даже не казалось такой уж тоскливой и неприветливой… Нет, тут ему, безусловно, по-своему нравилось, но всё одно в глубине души он надеялся вернуться куда-то… поближе… к людям.
        «Закончу свои исследования, - не раз думал он, - и попрошусь, чтобы меня перевели… да хоть в любой самый захудалый конец Светолесья или Темноводья. Можно и на Умойр…»
        Жить на архипелаге было трудно. Морально трудно. Не хватало простого человеческого общения… даже правильнее было сказать - общения с себе подобными…
        «Вот бы никогда об этом не подумал! - не раз говаривал сам себе Смык. - Вроде, я и не бука какая, а всё одно не могу найти общий язык с местными. Странно… Отчего так выходит-то?»
        Видно, прав был вчерашний столичный глашатай, прибывший через главный портал для того, чтобы на рыночной площади Сккьёрфборха объявить о новом наборе матросов да ратников для службы на Святой Земле, и прав он был в том, утверждая, что Лига похожа на лоскутное одеяло.
        - Все аллоды… все они, чем дальше от столицы, тем жизнь на них сильнее отличается от общепринятой… Ощущение такое, будто и не в Лиге находишься, а на каких-то… каких-то диких землях!
        - Суть Лиги - сплочение свободных народов, - возразил Смык.
        - Настолько свободных, что этим народам, порой, глубоко наплевать на общее дело. Что там говорить, сегодня отправился к местному управителю… Фродди… забыл…
        - Непоседе, - подсказал Смык. - Он Старейшина…
        - Да, да, - махнул рукой глашатай. - Так вот, говорю ему, мол, надо собрать столько-то ратников, а он… эх-х! - снова махнул рукой столичный гость. - Да-а-а, это не Империя! Там в любом её краю следят за порядком, за целостностью… Выскажи своё недовольство и…
        - Откуда ты знаешь?
        - Знаю, - недовольно буркнул глашатай и замолчал.
        Вот и сейчас Смыку снова вспомнился тогдашний разговор. И глядя на маленьких галдящих гибберлингов, одетых в килты и беззаботно играющих у частокола в покорителей то ли арвов, то ли ургов, он вдруг понял, что глашатай был прав.
        «Вот возьми сей аллод, - рассуждал хранитель, - и ты тут же увидишь, что здесь живут своими проблемами. Что им до той далёкой и непонятной войны на Святой Земле, когда под боком есть более реальные враги? У меня даже порой складывается ощущение, что все эти «вольные» острова намеренно себя противопоставляют Лиге. А тут на этом архипелаге и подавно! Мало того, что местные, порой, не особо хотят разговаривать со мной на канийском (делают вид, что им не совсем понятно), так ещё даже и на нашу религию Света смотрят сквозь пальцы, как на некое… «заблуждение». Все их мысли о Великом Древе, из веток которого и было создано их племя… Варвары! Дикари! Вот откуда ноги растут! Теперь и дураку ясно, что им Святая Земля вообще без надобности. Все эти битвы за Храм Тенсеса, зачем они им?»
        И вот именно в этом Смык и видел всю трудность службы на Новой Земле. Ежедневная «треба» - переправа живых существ на иные аллоды, - всё это пустяки. Даже «кормление» Стража, даже это дело было, куда морально легче выполнить, нежели просто жить среди чуждой расы с чуждой верой и чуждым мировоззрением.
        «А, может, так и надо? Может, это выход? Сбежать от… от государства, от Лиги, от Церкви. Может, правы они, а не мы? - Смык задумчиво потёр подбородок. Маленькие шалопаи-гибберлинги шмыгнули на соседнюю улочку. - Государство… Что это вообще такое?»
        Щурясь на солнце, хранитель лениво потянулся, отметая при этом прочь все тягостные мысли.
        - Хорошо же как! - снова повторил он, но в этот раз уже вслух.
        Недалеко он заметил знакомую человеческую фигуру. Это был Бор. Рядом с ним тут же возникла его подружка, та странная молчаливая друидка.
        Смык не в первый раз её видел. Она и раньше ему казалась немного пришибленной. Не понятно, чего этот Бор так с ней возится. Кто она ему? Сестра? На жену не похожа… Да и смотрит он на неё эдаким отеческим глазом, как смотрит старший брат, или… или…
        Хранитель не смог подобрать подходящего слова. Он поднялся и замахал рукой, приветствуя Бора.
        Тот манерно кивнул в ответ, продолжая с кем-то говорить. Смык пригляделся: за сложенными в ряд брёвнами стоял гибберлинг. Скорее всего, то был Торн Заика.
        «Странный этот человек, Бор, - отметил про себя хранитель. - Однако личность интересная».
        Смык направился к нему, одновременно отмечая, что тот весьма сносно общается с Торном по-гибберлингски.
        Бритые по старой северной моде виски, укороченная бородка, волосы, стянутые в странный узел справа на макушке, сам одет в акетон эльфийского покроя - кто он вообще такой? Откуда явился?
        Гибберлинги на этот счет не особо распространялись. Ясно было только то, что сего человека они отчего-то весьма почитали, и мало того - даже советовались. Смык вспомнил, как был свидетелем одного спора на рыночной площади, где Бор рассудил двух купцов, и те, что удивительно, поступили по его слову.
        - Я вас приветствую! - улыбаясь, проговорил хранитель.
        - Блессадур ог сатль! - ответил Бор ему.
        Он уже успел закончить разговор с Торном и тот, попрощавшись со всеми кивком, ушёл прочь.
        - Хфертныг хефур дсу тсадз? - спросил Бор у хранителя.
        Тот приподнял брови в немом удивлении.
        - Я спросил: как у тебя дела?
        Смык покосился на Стояну. Она своими престранными повадками ему порой напоминала кошку. И взгляд такой же изучающе-любопытный, и идёт мягко, будто проверяет стопой наличие ловушек на дороге. А так… симпатичная… вернее, что-то в ней есть… приятное мужскому глазу…
        И всё же странная девчонка. Не будь друидкой, то можно было бы и приударить.
        А вообще, эти друиды - люди весьма загадочные и странные. Возьми хотя бы Аксинью Вербову - вот уж не менее любопытная личность. Носит свою шапку, сделанную из головы белой волчицы, и зимой, и летом. Постоянно бродит по окрестностям, что-то собирает, варит, колдует…
        «Н-да, Новая Земля, наверное, тянет к себе всех таких «убогих», - Смык внутренне улыбнулся своей шутке. - Может, и обо мне остальные подумывают, что я тоже пришибленный… Ношусь с джунскими порталами… Точно так думают!»
        Хранитель повернулся к Бору. Тот вперил в Смыка свой тяжёлый взгляд, который тот истолковал по своему: мол, девчушка не для тебя. Сунешься к ней - пожалеешь.
        «Да не собрался я её трогать! - нахмурился Смык. - Тоже мне…»
        Взгляд Бора был страшный. Хранитель поёжился: он не в первый раз отмечал огоньки безумия, сверкнувшие в глазах северянина.
        «Как будто и не человек вовсе!» - мелькнула мысль, и тут же испугавшись своей смелости, она спряталась в потаённых уголках разума.
        Смык давно пришёл к выводу, что Бора одолевает какая-то душевная болезнь. Она не всегда явно проявляется, разве что в каких-то едва уловимых деталях его поведения.
        Обычно, - рассуждал хранитель, - все мы страдаем от своих внутренних переживаний. Но ведь как-то умудряемся с этим справляться. Так ведь? А Бор?.. Он клубок противоречий! Видно, что ему с трудом удаётся удерживать себя на грани здравого смысла… Когда-нибудь его переживания вырвутся наружу и тогда…
        Смык хотел было представить, что будет, но не смог.
        - Язык проглотил? - недовольно спросил Бор.
        Он явно не отличался благородством манер.
        - Опять о джунах хотел поболтать? - усмехнулся северянин. Он будто прочитал мысли Смыка о «пришибленности», и это ещё больше испугало хранителя. - У меня, кстати, вопрос есть.
        - Какой? - приподнял брови Смык.
        Он уже втайне жалел, что подошёл поболтать.
        - Я видел у Острого гребня джунский портал наподобие такого, что был на берегу Сиверии. Он рабочий, как ты думаешь?
        - Безусловно. Только никто из гибберлингов не решается им воспользоваться. Им легче перебираться на соседние острова при помощи судёнышек… Между прочим, портал порталу рознь, - уже более уверенно заговорил Смык. - К примеру, как работает тот найденный тобой… кристалл… Он накапливает силу, и когда живое существо, скажем мы с вами, пытается использовать портал для перемещения, то она в некотором роде у него «отбирается» и происходит… «выстрел». Кристалл будто «всосал» в себя…
        - Всосал? - не понял Бор.
        - Вот, смотри, - тут Смык потянулся к луку северянина. - Вот он - портал. Ты - стрела. Тетива - накопитель… силы. Стреляешь, значит, соответственно перемещаешься из одного места в другое.
        - А целится кто? С такими рассуждениями выходит так, что стрелу, то бишь меня, может унести куда угодно. А следует-то попасть в определённую цель… место… Вот я и спрашиваю: целится кто?
        - Ну…мы это называем по своему…
        - Как?
        - Двигаться по следу, - глупо улыбнулся Смык. - И «пузырь»… будто притягивается на противоположную сторону, где обычно стоит второй кристалл. Но, бывает, что и отсутствует. Тогда «пузырь» лопается над землёй и ты выпадаешь из него.
        - Ничего себе накрутил! - почесал Бор затылок.
        Он явно с трудом понял принцип работы этих древних устройств.
        - С полноценными же порталами всё гораздо сложнее, - продолжал свой рассказ Смык. - Там…
        - Они меня пока мало интересуют, - Бор повернулся к Стояне, собираясь с ней уходить.
        - Мы хоть и разобрались с тем, как порталы работают, - добавил хранитель, - но воссоздать их заново не можем. Слишком сложно… да не понятно… Магия джунов не подвластна даже эльфам. А уж те помудрее нас будут.
        - Эльфы! - хмыкнул Бор. - Да уж! Насколько я знаю, они не сильно жаловали джунов. Говорят даже, что это эльфы их обучали всему, что знали сами. И было это прежде, чем их пути-дорожки разошлись. Так что зачем нашим эльфам разбираться в магии джунов? Как-то не по рангу!
        - В чём-то я с вами согласен… Особенно касательно наших товарищей по Лиге. - Смык не заметил, как перешёл на уважительное «вы». Сделал он это, скорее, из-за желания неким образом продемонстрировать различие между собой и этим глуповатым северянином. - Но вы посмотрите: везде следы этих джунов. Там какие-то руины, тут порталы… Кругом наследие этого народа! Не мы, не эльфы не замечаем, или не хотим замечать этого. А зря! Очень зря! Вот взять календарь.
        - Он-то тут причём? - удивился Бор. Он сделал знак Стояне оставаться на месте.
        - В году же двенадцать месяцев? Верно?
        - И что?
        - Это мы у джунов переняли. Не верите? Когда я был на Тенебре, то мне на глаза попалась книга «Сказания и обычаи народов, записанные со слов Хуана ди Близара во время его путешествий по Сарнауту»… Кажется, так она называлась. Так вот, там есть одна глава посвящённая в частности счёту времени, принятому у джунов. Год они разделяли на двенадцать частей - «паккех», то есть по-нашему понимайте, как месяцев. Меня поразило то, что тот эльф, который записывал рассказы Хуана ди Близара, говорил об этом с таким удивлением, словно в первый раз слышал о календаре вообще.
        - То есть, ты хочешь сказать, что у эльфов его не было? Неужели они не вели летописи, не отсчитывали…
        - Ну… дело в том, что некий прообраз у них был. Но десятимесячный, по количеству пальцев. Но тот счет времени, который вёлся в подобном календаре, был настолько не точным, что учёным из числа эльфов приходилось вводить дополнительные месяцы, прозванные «увядающими». Поясню: те, то появлялись, то пропадали, в зависимости от вычислений. Это требовало столько усилий, что в конечном итоге эльфы приняли систему годового счета джунов.
        - Хорошее предположение.
        - Это никакое не предположение. Просто эльфы всегда мнят себя выше всех новоявленных в Сарнауте рас. А себя они прозывают Древними. И им ли теперь признаваться, что календарь придумали какие-то джуны!
        Бор улыбнулся:
        - Знакомое дело… И что твой Хуан там ещё писал?
        - Говорил о названиях месяцев, - продолжал Смык. - К примеру, первый «паккех» назывался Красным солнцем… или драконом… там сложный перевод… Потом был месяц Белого ветра.
        - Про эльфов ты хорошо сказал, - перебил Бор. - Вот уж зануды… Значит, современный календарь - отголосок цивилизации джунов?
        - Да, только теперь названия месяцев соответствуют именам Великомучеников. Но чтобы мы сейчас не говорили, чтобы сейчас не рассказывали, а джуны были великим народом.
        - Я давно понял, что они тебе очень нравятся, - с ехидцей в голосе отвечал Бор.
        Взгляд его снова стал жёстким, колючим.
        - Ну, почему же сразу «нравятся»? - чуть обиженно проговорил Смык, опуская глаза к земле.
        - Уж больно часто ты ими восхищаешься.
        Хранитель смущённо улыбнулся и потупил взор.
        - Ладно, - примирительно начал Бор, - не обижайся. Ты, вижу, ещё хотел что-то рассказать.
        - Что именно?
        - Тебе виднее… Что-то про джунов.
        Смык почесал свой крупный нос и заговорил:
        - Не знаю отчего, но, к примеру, эльфы, при всём их любопытстве, не очень интересуются жизнью джунов. Как я уже говорил, будучи на Тенебре в их Большой библиотеке…
        - Большой «что»?
        - Библиотеке… А! Это такое место, где хранятся книги. У эльфов их такое множество, что просто уму непостижимо!
        - Ну, это я понял. И что?
        - А ведь странно, ты так не считаешь?
        - Слушай, Смык, изъясняйся как-то попроще.
        - Ну… ну… неужели, подумал тогда я, эльфам нисколечко не любопытно, что за народ эти джуны? Чем занимались? Как…
        - Народ и народ, что тут особенного. В Сарнауте проживает такое множество всяких народов… Вон, возьми местных арвов или ургов. Что в них такого интересного?
        - Причём тут они? Я о другом.
        - О другом? О «магии крови», что ли?
        Бор явно поддразнивал хранителя, но тот словно и не замечал этого, заглатывая «наживку» по-глупому жадно, словно хариус после голодной зимы.
        - Что? - Смык на некоторое время снова замолчал. - Да, - кивнул он головой, - кровь для джунов была очень важна. Особенно человеческая. Я думаю, что таким образом они могли продлевать себе жизнь. В ней они видели некую силу, способную к… к… И, между прочим, - вдруг, словно в чём-то оправдываясь, сказал Смык другим тоном, - порталы тоже работают посредством «магии крови». Нам приходится «питать» ею Стража, чтобы он «разрешал» перемещения между аллодами.
        - Питать?
        - Угу, - Смык кивнул головой. - Кровью жертв…
        Понимая, что сказал нечто невразумительное и пугающее, он пояснил:
        - Я периодически окропляю портал кровью…
        - Чьей? Людской?
        - Почему людской?.. А-а-а! Не пугайтесь, просто кровью… космачей, гарпий… Чем страшнее тварь, тем лучше.
        Последние свои слова хранитель портала никак не объяснил. Бор вдруг о чём-то крепко задумался. Его лоб испещрили несколько глубоких морщин.
        Он вдруг развернулся и без каких-либо слов пошёл восвояси.
        - Ну и тип! - рассерженно пробурчал Смык. Он только-только «разошёлся», а тут такое неуважение к собеседнику. - Дикарь!
        9
        Кровь? Смык сказал «кровь»… И раньше когда-то мне говорили об этом, но я, видно, стал подзабывать. И говорил то же хранитель… но из Молотовки… Лицо последнего я помнил, а вот имя никак не хотело всплывать из глубин памяти.
        Ну, конечно, же дело в этой самой «крови»! Только вот как? Как они умудряются это сделать?
        - Ты полагаешь, что при помощи жертвенной крови арвы перебираются на Корабельный Столп? - спросила Стояна.
        Она словно прочитала мои мысли. Мы переглянулись…
        Дело было несколько недель назад, после того, как к Крепышам прилетела почтовая сова.
        Между прочим, местные совы, как рассказывал кое-кто из гибберлингов, не были такими уж и местными. Их охотники ещё птенцами привозили с Мохнатого острова. И также как в Гравстейне, этих птиц приноравливали к переносу посланий.
        В общем, на заставу прямо в дом прилетела сова. Орм лихо снял с ноги птицы письмо и стал читать.
        - Что там? - спрашивали остальные гибберлинги.
        Я перелез через мирно сопящую Стояну и пошёл к ведёрку с водой. В горле за ночь пересохло, хотелось пить.
        Орм вдруг негромко выругался.
        - Торн пишет, - сказал он. - Недалеко, у Острого гребня, охотники заметили странные следы. И хоть ночью был буран, и много чего замело, но они утверждают, что следы принадлежат арвам.
        - Кому? - чуть ли не в один голос воскликнули дозорные.
        - Арвам, - повторил Орм, хмурясь.
        - Невозможно! Охотники что-то напутали, им привиделось…
        - Сам понимаю, что это… В общем, хоть Острый гребень и не нашей земле, но Торн приказывает, чтобы пару «ростков» сходило к нему и проверило всё ли там в порядке. Да и кто там может бродить: арвы ли, урги или космачи. Ясно?
        Идти надо было вдоль побережья на запад вёрст тридцать. Я допил воду и тут же вызвался в помощь - начал опять скучать. Неделю назад хоть поохотился, а сейчас такое затишье, что впору волком выть.
        Орм выслушал мою просьбу и лишь пожал плечами.
        Мы, конечно, сходили к указанному месту, облазили там всё вдоль и поперёк, но, кроме парочки медведей, никого не обнаружили. Лишь на обратном пути, когда проходили мимо джунского кристалла, увидели каменный топор.
        - Это вещица арвов, - уверенно заявил один из гибберлингов. - И как она тут очутилась?
        Все тогда посмотрели на мерцающий кристалл и почесали в затылке…
        Н-да! Безумная мысль! Чтобы дикари умели пользоваться порталами - невероятно! А ещё говорит, что арвы и урги не интересны! - усмехнулся я, вспоминая Смыка. - Конечно же, его больше тревожат дела прадавние, а не сегодняшние. А тут… Ой, ладно! Ну, его в болото!
        Я со Стояной вышел к дому Старейшины, куда меня приходил звать Торн Заика. Я успел увидеть, как внутрь скользнули несколько гибберлингов, среди которых успел различить только Ползунов.
        С этим «ростком» я был знаком лишь заочно. Дело в том, что недавно я увидел этих гибберлингов весьма эмоционально разговаривающих со Смыком. Тот всё пытался выяснить о каких-то джунских руинах на острове то ли арвов, то ли ургов. Тогда я этого не запомнил. Чуть позже спросил у хранителя, мол, с кем он так спорил.
        - Ползуны - местные летописцы. Вот тяжёлые в общении!.. Но надо отдать им должное, архипелаг знают, как свои пять пальцев. Вот только особо болтать не любят.
        Я усмехнулся в ответ. Смык - репейник ещё тот, не удивительно, что с ним не хотят разговаривать. Да и сам он человек трудный… и ещё странный… «пришибленный»…
        Не в пример ему, для которого до сих пор все гибберлинги «на одну морду», я сразу узнал летописцев.
        Отмечу, что к сему моменту мне посчастливилось завести немало знакомств среди местных кланов. Я уже знал всех дозорных Корабельного Столба, и при этом ни разу… ни разу не спутал имена и «фамилии» гибберлингов. Возможно, в отличие от хранителя портала, мой глаз был устроен несколько иначе, а, может, я просто приноровился. В общем, теперь даже было как-то удивительно, что среди кажущейся одинаковости гибберлингов, Смык не видит явных различий. К примеру, форма лица, цвет шерсти, рост, телосложение… да и много ещё иного. Это уже не безликая толпа (хотя когда-то в столице, будучи впервые в их квартале, и казалось обратное). И, думаю, если бы Смык приложил какие-то усилия, то смог бы тоже научиться различать гибберлингов меж собой.
        Отвлекусь для того, чтобы отметить ещё один момент, указывающий на мою «предрасположенность к распознаванию»: цвет шерсти у головного новоземельного клана Короткопалых (у большинства, конечно) заметно отличался от гравстейновского клана Вислоухих, хотя те и были в ближайшем родстве меж собой. У последних присутствует больше бурых и рыжеватых оттенков, а у местных он чуть с седоватым налётом. Или, как я позже его прозвал - «заиндевелый».
        Стояну в дом к Старейшине не пустили, ссылаясь на его личное распоряжение. Наткнувшись на мой хмурый взгляд, стражники пояснили:
        - Дело не для всех ушей. Вход только тем, кого пригласил Старейшина.
        - Ясно… Ладно, обожди тут, - бросил я друдке.
        Внутри стоял гомон. Видно о чём-то спорили.
        Старейшина как всегда сидел и курил трубку. Я вошёл и традиционно поздоровался:
        - Блессадур ог сатль!
        В доме тут же наступило затишье. Я глянул на присутствующих гибберлингов, среди которых узнал только Торна Заику и летописцев - семейку Ползунов. Тут находился ещё какой-то незнакомый мне «росток».
        Все они слегка поклонились на приветствие.
        - Вид у тебя какой-то уставший? Плохой сон? - чуть улыбнувшись, спросил Фродди.
        Он уже давно перешёл со мной на «ты», а вот я никак не смог себя сделать то же самое.
        - Нет, сон… нормальный, - соврали мои губы.
        В последние месяцы меня частенько посещали одни и те же видения. Снились они с некоторой периодичностью, и я сначала подумывал, что это просто результат «душевных терзаний». А чуть погодя пришёл к выводу, что дело в другом. А именно в том загадочном «обряде», на который я решился в Сиверии. Ветер называл его «Прозрением». Правда, отчего-то припомнилось, будто друид говорил о том, что этот обряд «кровавый», но ничего подобного в нём не наблюдалось. И это было странно.
        Сны начинали беспокоить. И однажды меня посетила такая мысль, что они потому и повторяются, чтобы мне удалось «усвоить» некий урок, смысл которого до сих пор оставался неясным.
        Мне тут же подумалось, что, пожалуй, стоило обратиться к друидам, чтобы кто-то из них смог разъяснить суть происходящего. Ясное дело, что Стояна отпадал сама собой, уж слишком молода и неопытна. Оставалась только Аксинья Вербова. Я не спешил «бежать» к ней, поскольку понимал, что придётся довериться незнакомому человеку. А это чревато…
        - Ты, я вижу, что-то хотел спросить? - задал странный вопрос Старейшина.
        Признаюсь, Фроди частенько меня удивлял. Порой даже рождалось такое ощущение, будто он видит мою сущность насквозь.
        Кто он такой? Провидец? Знахарь? Колдун?..
        В общем, понял я, личность он весьма интересная. Эдакий прозорливый старец. Недаром ведь гибберлинги считают его почти святым. Среди кланов ходит немало баек о «выдающихся» возможностях Фродди.
        - Ну… ну…
        Собраться мыслями мне было тяжело.
        Я, вообще-то, пришёл по приглашению этого самого Непоседы, а он обставляет дело так, будто это моё самоличное решение. Или же я что-то недопонимаю…
        Нет у меня, безусловно, был небольшой разговорчик к Старейшине. Но я его откладывал на более подходящий момент. Однако вот сейчас, да при том условии, что он сам намекает на это, стоило воспользоваться ситуацией.
        - Хотел бы испросить позволения поселиться в заброшенной хижине у Кипящего Ключа.
        - Горячего, - поправил меня Фродди. - Понравилось Голубое озеро? Да, вид там отменный… да и вообще… Ну, если сам того хочешь, то мы нисколько препятствовать не станем.
        Торн вдруг недовольно хмыкнул, видно считая подобное желание глупым.
        Надо сказать, что командир дозорных вообще-то не жаловал нас, людей, однако ко мне относился терпимо. Понятное дело, что его можно понять. Ведь после сражения на Паучьем склоне он потерял своих братьев, как и тот же Соти Вонючка, живший в Светолесье у Белого озера, и винил в том людей. Кстати, Торн помнил Соти и, весьма, тепло отзывался об этом гибберлинге. А когда я сообщил, что того нет в живых, сильно опечалился.
        - Если это все твои желания…
        - Все, - чуть улыбнулся я, решив, что пора уходить. Всё одно к общей беседе не приглашают.
        Кивнув в знак благодарности, я развернулся на месте, и тут услышал:
        - Постой! - Фродди поднял руку. - Не торопись… Я тебя позвал по делу. Ты, кстати, уже ведь знаком с Торном? Хорошо… А это, - тут Старейшина указал на остальных, - Ползуны и Сутулые.
        - Рад знакомству, - отвечал я.
        - Вот скажи нам, Бор, видел ли ты здесь башню Великого Мага?
        - Я вас не понимаю.
        - Кто, по-твоему, «держит» архипелаг?
        Глядя на моё растерянное лицо, Фродди рассмеялся.
        - Я спрашиваю тебя о том, видел ли ты тут на Новой Земле Великого Мага?
        - Какого?.. А! - наконец понял я суть разговора. Конечно, среди гибберлингов никогда не было Великих Магов, но мой язык вдруг сам собой ляпнул: - Мне казалось, что это вы «защищаете» аллод от Астрала.
        Тут рассмеялись все.
        - Ты мне льстишь, - ответил Старейшина. Он откашлялся, вытрусил из трубки пепел в очаг, и продолжил. - Мага здесь действительно нет… потому что нет…
        - А кто есть?
        - Нет мага, должно быть метеоритное железо, - сказал вместо Старейшины гибберлинг из «ростка» Сутулых.
        На эти слова возразили только Ползуны. У меня вдруг сложилось такое ощущение, будто они знали что-то такое, чего не знали остальные.
        - Должно быть! - упрямо повторились Сутулые.
        Тут и слепому ясно, что последние были «на ножах» с Ползунами.
        - Единственное место, где вы можете как-то доказать это утверждение, - с важным видом сообщили те Сутулым, - это Мохнатый остров. Там искать и надо…
        - Ерунда! Искать следует здесь, на Корабельном Столбе! Вот что, на Лысом взгорке недалеко от стойбища космачей есть старая копальня. Она уходит вглубь горы… Надо изучить тамошнюю руду. Уверены, мы найдём метеоритное железо…
        - Копальня? Вы о той старой заброшенной пещере? - Ползуны нахмурились и переглянулись друг с другом. - Да кто же туда в здравом уме сунется?
        - А чего там боятся? - отвечали Сутулые, подбоченясь.
        - Историй немало… Взять хотя бы про братьев Черноголовых.
        - Байки! - уверенно сказали Сутулые, но я увидел как в их глазах блеснул огонёк страха.
        Ползуны нахмурились и вновь попытались здраво всё прояснить:
        - Там ходов-выходов столько, что заблудиться - раз плюнуть. Если сами пойдёте - так ещё ничего, не велика потеря, - оскалились они. - А других подбивать начнёте - быть беде. Они могут и погибнуть!
        - Ерунда! - бахвалились Сутулые, не в силах остановиться. Авантюрная жилка всё же требовала своего. - Мы в пещерах бывали много раз. И в этой уж не заблудимся…
        - Вот и славно! - проговорил Старейшина, своим жестом прекращая дальнейшие споры. - Туда и отправитесь. А ты, Торн, надеюсь, помнишь, что два дня назад на рыбаков напали космачи? Заодно разрешишь этот вопрос. Сходи к Умницам, пусть дадут ратников, да пригласите охотников… Хотя бы Тростинок…
        - А мне что делать? - спросил я, вмешиваясь в разговор. Думаю, не зря ведь оставили тут.
        - Как же мы без тебя, Бор? - улыбнулся Фродди. - Ты ведь хотел поселиться у Голубого озера, так? А оно недалече от стойбища космачей. Коли не прогоните их, будут наведываться к тебе в гости.
        Глаза Старейшины хитро блеснули. Я снова подумал о том, что ему ведомо гораздо больше, нежели он говорит.
        Фродди словно понял ход моих мыслей и опустил взгляд книзу, будто пряча глаза, чтобы те его более не выдавали.
        - Ну, ребятки, приступайте, - бросил Старейшина напоследок.
        Едва мы все вышли от него, как у меня состоялся небольшой разговор с Ползунами, что говорится - с глазу на глаз.
        - Пустое это дело, - говорили они, явно о чём-то досадуя.
        - В чём ваши сомнения?
        - В чём? - я видел, что они вот-вот готовы сказать что-то важное, но неожиданно передумали. - Дело не в метеоритном железе… Я уверен, что не в нём! Ой, ладно! Пусть ищут.
        - Не в железе? - удивился я. - Разве вы только что не говорили о Мохнатом острове, мол, искать руду надо там…
        - Мало ли чего мы говорили! И вообще, ты не так понял наших слов! - и Ползуны тут же ушли прочь.
        Я вытянул эльфийскую флягу и промочил горло. Подошедшая Стояна поинтересовалась событиями в доме Старейшины.
        - Да так, болтали про всякое, - ответил я, не понимая, в чём тут была тайна. Зачем надо было обставлять дело так, будто мы у Фродди проводили военный совет по захвату имперского Игша. - Ладно, Стояна, пошли. Я нашёл нам новый дом. Пора на поселение…
        - То есть? - почему-то друидка вдруг напряглась.
        Я улыбнулся, но так ей и не ответил…
        10
        Вечерело. Я оставил друидку в доме Ватрушек, а сам решился пройти по вечернему городку.
        Было тихо… Между прочим, по первой гулять по городку в вечернюю пору было чуть жутковато.
        Нет, я не трус, ночи не боюсь. Просто дело в той непривычной человеческому уху тишине… Вот, скажем, в Светолесье или Сиверии - там все посёлки да городки наполнены знакомыми звуками: мычат коровы, где-то похрюкивают свиньи, гогочут гуси. Обязательно лают собаки… В той же Молотовке почти в каждом дворе была какая-никакая псина. И дело не в том, что люди друг другу не доверяли. Скорее, эти животные были нужны для отпугивания диких зверей, иногда забредающих к людям. Да ещё водяников…
        Я снова вспомнил рассказ Жуги Исаева про Руту. Жуткая смерть…
        По спине пробежал неприятный холодок. Свернув в проулок, я на мгновение остановился.
        Куда дальше? Да куда угодно! Лишь бы сиднем не сидеть!
        - У-у! У-у! - послышалось из ближайшей хижины.
        «Как в лесу, - мелькнула мысль. - Тут окромя сов никого не держат».
        Каждый «росток» предпочитал иметь у себя эту птицу. Разводили их для почтовых пересылок, не более. Говорят, что лучшие совы - с Мохнатого острова.
        Ну, может, так оно и есть. Я в этом не сильно кумекаю.
        Ноги, как те дикие мысли, что порой посещают мою буйную голову, принесли меня аж на Спину Медведя - один из пяти больших холмов, между которыми расположился уютненький Сккьёрфборх - почти что столица всех свободомыслящих гибберлингов, эдакий оплот их древних традиций и верований.
        Воздух становился прохладнее. Я решил пройтись к Тихой Гавани, там поболтать с матросами, узнать свежие новости. Относительно, конечно, свежие.
        Дорога пролегала между двух лесистых склонов. До пристани было около версты, которую я довольно быстро преодолел.
        В гавани не смотря на вечерние часы, жизнь кипела полным ходом. Тут у берега было пришвартовано с десяток различных судов. На одни что-то грузили, с других наоборот - выносили. То тут, то там суетились матросы, горланили капитаны и их помощники. Среди прочих я различил и нескольких знакомых торговцев.
        - Блессадур ог сатль! - с задором говорили гибберлинги.
        Видно, дела идут неплохо. Или на грудь здорово приняли. Вишь, радости сколько в глазах!
        - Что в мире творится? - поинтересовался я.
        - В мире - много чего, а вот у нас на Корабельном Столпе прямо-таки чудеса! - отвечали Храпуны. - Остров-то наш увеличивается! Слыхал?
        У меня был слишком красноречивый взгляд, отчего гибберлинги тут же обиженно проговорили:
        - Не надо так странно на нас глядеть! Сегодня ни капли браги во рту не было… Астрал отступает! Дозорные воткнули вешки на побережье, а через какое-то время пришли проверять. Глядь, а расстояние до края - выросло. Астральное море отодвинулось…
        Тут подошли ещё несколько «ростков» и завязался такой спор аж до драки, и я благоразумно решил ретироваться.
        Не успел отойти и десяти шагов, как меня окликнули.
        - Эй, паря!
        Обернулся: у небольшой рощицы стояло несколько человек.
        - Работёнка не нужна? - довольно-таки громко прогорланил незнакомец, стоявший ближе всех ко мне.
        Я, честно говоря, заприметил его еще, когда шёл к Тихой Гавани. Он тогда стоял рядом со Смыком, и мне ещё подумалось, что это один из тех «бедняг», которым назойливый хранитель рассказывает о джунской цивилизации.
        - Слышь? Говорю, деньжата нужны?
        Его выдавал акцент. Я сразу вспомнил Первосвета, наше с ним знакомство на острове Безымянного.
        Незнакомец явно был из Темноводья. Во-первых, слишком твёрдо произносил звук «р», отчего все последующие гласные превращались в свои противоположности. Например, слово «говорю» прозвучало, как «говору». А во-вторых, он слишком налегал на звук «о».
        Я окинул его оценивающим взглядом.
        Наёмник, как пить дать! Вон в стороне его товарищи. Один из них зуренец, это видно по характерной внешности. Остальные - или из Темноводья, или с Умойра. Одеты неплохо. Да и вооружены соответственно. Вон даже кольчужка выглядывает из-под рубахи.
        Их «хозяина» я заприметил стоящим в сторонке. Он делал вид, что совсем не интересуется происходящим. Но всё одно бросал косые взгляды и на меня, и на своих «псов».
        - Ну, что? - приблизился темноводец. «Что» из его уст прозвучало, как «ч-чы-то».
        Полный, нос крупный, кривой, глаза темные, левая бровь рассечена (шрам старый).
        Ну да, наёмник. Дракой не гнушается. Вишь, какие кулачищи! Среди своих товарищей, наверное, самый разговорчивый. Остальные явно двух слов не свяжут.
        - Ты сам кто таков? - щурясь, спросил я.
        Ветер дул в лицо, вызывая из глаз слезы.
        - А тебе не всё ли одно? - теперь точно ясно, что он из Темноводья.
        Первосвет, тоже поначалу слишком окал. А потом, видно, пообтёрся в Новограде, подцепил столичный говор, и теперь смахивает на жителя Светолесья.
        Я развернулся, собираясь уходить, но наёмник одёрнул за плечо:
        - Постой! Ты чего?
        - Руку убрал!
        Темноводец послушался.
        - Тебе деньги, что ли, не нужны?
        - Ты кто таков?
        - Я? Ну, допустим, Кочан.
        - Чего хочешь?
        Я хоть и спрашивал, но уже понял, за кого он меня принял.
        - Мы в Скреб… Скрыбст… Тьфу, ты, этот звериный язык! - дальше Кочан выматерился и высказался про гибберлингов в неподобающей форме.
        - Сккьёрфборх, - подсказал я.
        - Ну да, ну да. В общем, мы ищем кой кого в городе. Можешь провести? Ты, я вижу, и местных знаешь, в их городе не блукаешь.
        - В общих чертах. Кто нужен?
        - Семейка Путников, кажется…
        - Кажется?
        Темноводец напрягся, пытаясь вспомнить, кто ему нужен.
        - Путники, - уверенно проговорил он. - Или Странники… У них ещё суда есть. Одно, помню, называется «Филин». Такой небольшой куг…
        - Когг, - поправил я. - Это Вандереры, Странники. Они тут занимаются перевозками…
        - Вот-вот, - закивал головой темноводец.
        - Ну, есть такие. Живут на улице…
        - Ты вот что, друг, лучше проведи. Да по-тихому. Нам тут светиться нет смысла. Смекаешь?
        - Нет, - отвечал я.
        - Нам бы потолковать со Странниками с глазу на глаз. Честно скажу, - шёпотом заговорил Кочан: - они нам деньжат задолжали. Кумекаешь, что до чего?
        - Нет.
        - Тьфу ты! А хранитель портала… Как его там?
        - Смык? - снова сощурился я. Теперь мне стало ясно, о чём наёмник говорил с хранителем портала.
        Интересное дело, выходит. Значит, эти ребятки воспользовались не астральным кораблём, а джунским порталом. А это весьма дорогое удовольствие…
        Что отсюда следует? Да то, что их «хозяин» - парень небедный. Насколько я помню, подорожная за пользование порталом составляет то ли двадцать, то ли тридцать «орликов» с души.
        Наёмник недобро нахмурился, кидая взгляд через плечо на своих товарищей.
        - Ну, да, Смык, - закивал Кочан. - Он сказал, что ты парень смекалистый…
        Тут неспешно приблизились остальные наёмники, а с ними и их «хозяин».
        - Эй, уважаемый, как там тебя? - с некой надменностью в голосе спросил последний.
        - Бор.
        - Ты сам, откуда будешь?
        - Допустим, с Ингоса.
        - А! Охотник, значит? Вижу, что так, - «хозяин» усмехнулся. - Нынче добыча скудновата? Оно и заметно! Ты бы, паря, от денег не отказывался. Три «орлика» на дороге не валяются. Тебе, чтоб столько заработать, небось, неделю в лесу шастать надо, а?
        Он явно оценивал меня по внешнему виду. Оно и понятно: одежда латаная перелатаная… Да и вообще, человек с Ингоса у многих ассоциировался с голытьбой.
        - Сколько бы не «шастал», а деньги - честно добываю!
        - Да кто ж спорит-то! - «хозяин» потёр бороду. - Мы, понимаешь, проводника…. потеряли…
        Тут наёмники отчего-то рассмеялись. Очевидно, это была шутка, которая понятна только их узкой компании.
        - Парень он был ерепенистый… Ты, вижу, не такой! Северянин… честный северянин… да ещё охотник…
        Очевидно, «хозяин» пытался меня «уколоть». Я ещё не ухватывал смыслы сказанного, и незаметно сам для себя согласился.
        В конце концов, проведу, - рассуждал так. - А там видно будет. Уж лучше я, чем кто другой…
        - Хорошо, - согласно кивнул головой наёмникам. - Но деньги вперёд.
        Золото мне было без надобности. Но уж коли играть «роль» до конца, то играть верно.
        «Хозяин» довольно усмехнулся и кивнул кому-то из своих «псов». Мне протянули три монеты. Такие новёхонькие, что аж те горели жаром в лучах вечернего солнца.
        Мы прошли переулками, и вышли к круглому домику Странников.
        - Здесь? - уточнил «хозяин». - Ну, будь здоров, северянин. Дальше мы уж сами.
        Я завернул за угол и чуть обождал.
        Темнело нынче быстро. Стража ещё не успела обойти все столбы и зажечь на них масляные лампады. В сумеречном свете, я пытался разглядеть, что происходит в доме гибберлингов.
        Там было на удивление тихо. Вот это мне и не нравилось. Уж коли приходят к должнику, то разговор ведут строгий, часто громкий, а тут так тихо, что уж слишком подозрительно.
        Я подкрался к дверям и осторожно заглянул через полог внутрь хижины. Гибберлинги - два брата да младшая сестричка, лежали на полу, судя по всему связанные. Наёмники шарили по комнате, а «хозяин» недовольно смотрел по сторонам.
        Ну, пора вмешаться, - решил я.
        - И что бы это всё значило? - от моего вопроса все вздрогнули и потянулись к мечам.
        - Северянин? Какого ты тут делаешь? - воскликнул Кочан.
        Он повернулся к «хозяину», явно ожидая его приказа.
        - Ты зачем вернулся? - удивился последний. - Ну, да пёс с тобой. Зыря, Нос! Чего ждёте?
        Двое мордоворотов оскалились и, вытянув мечи, пошли ко мне.
        - Бор, уходи! - прохрипели гибберлинги. - Это наше дело, тебе незачем вмешиваться…
        - Нет уж, раз пришёл, то сам виноват! - гаркнул «хозяин».
        - Влад! Влад! - голос старшего из Странников, обращенный к «хозяину» дрогнул. - Винсамлегаст! (Пожалуйста!)
        - Хватит гавкать! Мы по-звериному не понимаем! - огрызнулся Кочан. - Ребята, хватай его!
        Я получил солидный удар в живот, отчего тут же задохнулся, свалившись на пол.
        Злобы не было. Этот удар я пропустил намеренно, поскольку хотел выяснить ситуацию до конца. Пусть нападавшие считают меня слабаком.
        С пояса живо стянули мечи, сдернули лук и колчан.
        Некоторое время я откашливался, пытаясь восстановить дыхание. Зарядили мне здорово! Видна сноровка.
        - Ты, Бор, зря сюда пришёл, - хмыкнул «хозяин», которого гибберлинги назвали Владом.
        - Раз пришёл, значит надо, - ответил я ему. - Чего тут забыли?
        Наёмники возмущённо заругались.
        - Вишь, какой! - огрызнулся Кочан. - Зыря, дай ему ещё.
        Наёмник, которому приказали отвесить мне ещё тумаков, пнул меня ногой в бедро. Удар хоть и получился слабым, но ощутимым.
        - Мне повторить вопрос? - подал я голос, выпрямляясь.
        - Ого! - Влад приподнял брови. - А ты парень дерзкий, как я погляжу… Видишь ли, нас послал один уважаемый человек. У него не принято бросать слова на ветер. А вот Странники… они своё слово не держат, так?
        Один из гибберлингов хотел ответить, но тут же получил удар сапогом в живот. Сестра Странников чуть вскрикнула и стала ругаться.
        - Закрой пасть! - рявкнул Кочан. - Развелось зверья всякого! Проходу нет…
        - Сами рты закрыли! - сердито бросил Влад. - Нечего тут шуметь… Эта семейка, Бор, обещает через пять дней вернуть должок. Лично я им верю. Слово они, конечно, сдержат… но надо было раньше думать.
        Наёмники вновь приглушённо загоготали, поглядывая то на Влада, то на гибберлингов, то на меня, скрючившегося у порога.
        - Но дело не в этом, - усмехнулся «хозяин». - Если наш уважаемый человек снова даст этим гибберлингам отсрочку, то остальные… должники тоже станут затягивать с оплатой. В его деле так не годится поступать. Сказал - сделай! Или умри.
        В этот раз рассмеялся только Кочан.
        - Ты, Бор, - усмехнулся Влад, - парень-то неплохой, я уже об этом говорил. Но, видно, слишком честный…. и любопытный. А и то, и другое, как известно, до добра не доводит.
        - Это точно, - усмехнулся я, поднимая взгляд на Влада. Тот тут же поёжился и перестал ухмыляться. - И что же ждёт этих гибберлингов?
        - Я уже говорил, - без балагурства отвечал «хозяин»: - Плати или умри!
        - Они же обещают отдать деньги через пять…
        - Платить надо сейчас, а не потом! - отрезал Влад.
        - Тогда следует обратиться к мировому судье…
        - Ха-ха! К судье! - загоготал Кочан, а за ним и его товарищи.
        Влад чуть улыбнулся и проговорил:
        - Нам судьи без надобности. Мы сами всё уладить можем.
        - Сами? Здесь так не принято решать дела… А как же законы приличия? В гостях следует вести себя достойно и уважать хозяев… даже если они тебе должны, - проговорил я. - Повторюсь: здесь так поступать не принято. Могу проследить за тем, чтобы своё слово гибберлинги сдержали…
        - Ты? - Влад рассердился. - Вот тебя-то я и забыл позвать! А тем более спросить, что тут принято, что нет!
        - Ты же говорил, - начал я, поднимаясь с пола, - что словам Странников про то, что они выплатят долг через пять дней, веришь? Так? Я тоже в том не сомневаюсь. И мой тебе совет: приходи в назначенный срок и…
        Влад осклабился:
        - Бор, Бор, Бор… Наивный ты парень.
        - Но это же глупо! Какой спрос с мертвецов? - я тайно ещё надеялся, что вопрос разрешиться мирно.
        - Нихаз с этими деньгами! - Влад махнул рукой. - Здесь дело принципа.
        - Если вы сейчас… здесь… совершите столь гнусный поступок… то тем самым навлечёте на свои головы… большой гнев… Гибберлинги так дела не делают.
        - Плевать! - рявкнул Кочан. - Пусть платят!
        - У меня отчего-то складывается впечатление, - продолжил я разговор, но по-прежнему обращаясь к Владу, - что вы всё одно были намерены убить Странников. Заплатили ли они долг, или нет, но…
        - А ты, как я погляжу, весьма проницательный парень! - Влад сделал какой-то знак своим наёмникам. - А если и так?
        - Ну, тогда буду вынужден вас огорчить: подобное тут я не допущу.
        - Ого! - рассмеялся Влад. - Какой слог! «Не допущу»… Для северянина аж слишком… А кто ты такой?
        - Это Бор Законник, - прохрипел старший из Странников.
        - Кто? - с усмешкой бросили одновременно и Влад, и Кочан. - Законник? Чей же? Уж не звериный? Гибберлингский?
        - А если и так? - оскалился я. Наёмники враз сникли, почуяв неладное. - И кто же вас послал?
        Влад замялся, говорить или нет. Он долго поглаживал бородку, а потом сказал:
        - Ты его всё одно не знаешь…
        - И всё же?
        - Ну… Зови его Белым Витязем.
        - Как? - я вспомнил это прозвище. Меня удивило, что довелось снова его услышать.
        - Ладно, хватит тары-бары разводить! Кочан, чего ждёте?
        Наёмники переглянулись. Я выпрямился, вытаскивая из-за сапога подарок старейшины Гравстейна - «котта» Законник.
        Замах меча, весьма профессиональный, но в ту же секунду лезвие моего ножа воткнулось чуть ниже кадыка Зыри. Второй наёмник, которого Влад назвал Носом, хотел отпрыгнуть назад, но от растерянности лишь неловко дёрнулся в сторону. Он тут же получил удар сапогом по колену и в ответ завыл, как дворовый пёс.
        Кочан, даже не смотря на свои размеры и выступающее брюшко, умело бросился в атаку, замахиваясь мечом. Он очень удивился, когда его рука вместо того, чтобы зарубить северянина, вдруг будто сама собой сменила траекторию, и размозжила череп Носу, достигая аж до нижней челюсти. В шею Кочану вонзился нож, и наёмник глухо рухнул на пол.
        Последний наёмник нервно заплясал на месте, не зная, что ему делать. Я увернулся от довольно глупого выпада, продиктованного, скорее всего, отчаянием, и нанёс точный удар «котта» в горло.
        Ноздри защекотал знакомый запах крови. Что-то в глубине моего естества ликующе «заплясало», шепча при этом на ухо сладостные слова об отточенном мастерстве.
        «Не разучился, Борушка, ножичком крутить-вертеть, - хвалило второе «я». - Ох, любо-дорого глядеть!»
        Влад забился среди корзин и ошарашено смотрел на происходящее.
        - Разве я тебе не говорил про правила приличия, принятые в этом краю? Вы находились в гостях, и при этом желали пролить кровь хозяев дома. Не в чести подобное… Это «муорд»! Позорное убийство! За такие злодеяния в среде гибберлингов полагается смерть…
        - Я не гибберлинг! - пискнул Влад, опустив руку на эфес меча.
        Вынимать он его не решался, понимая, что всё одно не сможет победить в схватке со мной.
        - Бёр! - послышался голос старшего из Странников. - Винсамлегаст, лата майг и фриды мадзур! (Оставь этого человека, пожалуйста!)
        - Ауфт э лаиги. Айнс ог пфу вилт, - бросил я. - Хорошо. Как пожелаете.
        Я быстро разрезал путы на руках и ногах гибберлингов.
        - Уходи прочь! - проговорили они Владу. - И скажи своему хозяину… своему Белому Витязю, что через пять дней мы отдадим долг.
        - Вы отпускаете его? - удивился я.
        - Да, Бор. Это наше решение, просим тебя не вмешиваться. Спасибо тебе за наше спасение, - последнее было сказано почти сквозь зубы.
        Я знал, что у гибберлингов не полагалось обсуждать свои проблемы. Сор из избы они выносить не торопились. И тот факт, что я спас им жизни, может, даже усугублял дело.
        Семейка Странников наверняка считала позором то, что они не сдержали своё слово и не смогли вовремя выплатить долг. Из-за этого пострадали своего рода «невиновные» (хотя я их таковыми не считал). Потому эта семейка гибберлингов была готова безропотно принять смерть, и тот, кто посылал наёмников, должен был это прекрасно осознавать, а тут вмешался я и…
        - Пять дней? - спросил Влад.
        Он подошёл к двери и, развернувшись, смотрел на тела павших наёмников.
        - Обман это одно из самых недостойных гибберлинга деяний, - отвечали Странники. - Если через пять дней не будет выплачен этот долг, мы прибудем в Темноводье в…
        - Я понял. Так и передам Белому Витязю.
        - Мы сами позаботимся о павших, - сказали напоследок Странники. - Они будут погребены, как воины…
        Влад отмахнулся. Ему было уже неинтересно, что сделают с наёмниками. Он ещё раз глянул на меня и вышел вон.
        - Это кто такой? - сухо спросил я у старшего брата.
        - Влад Резников. Все зовут его Мытарем, думаю, ты понимаешь отчего.
        - Как вас угораздило связаться с Белым Витязем?
        - Так вышло, - буркнул гибберлинг.
        Тут в разговор вмешалась сестра:
        - У нас был когг «Филин»…
        - Почему был?
        Сестра подняла руку, мол, сейчас всё объясню.
        - Мы несколько раз перевозили грузы для Белого Витязя. В последний раз (это было дней двадцать назад) мы согласились на ещё одну работёнку. Предложили доставить из Новограда на Умойр несколько небольших сундуков. Но наш «Филин», как в воду канул, и до порта прибытия так и не добрался… Нам неведомо, что с ним приключилось.
        - Никому не ведомо, - вставил один из братьев.
        - Дело в том, что в тех ларцах, по словам Мытаря, было золото, которое выдали столичные ростовщики. Около пяти тысяч «орликов»…
        Я аж присвистнул.
        - Белый Витязь полагает, что мы те деньги присвоили себе…
        - Н-да, дела… А кто он такой, этот Белый Витязь?
        - Не знаю… Мы работали только с его поверенными.
        - И именно они сказали, что вы должны вернуть эти пять тысяч?
        Гибберлинги понурили головы.
        - И «Филина» нет, и… Эх-эх-эх! - вздохнул старший брат. Он хмуро посмотрел на тела наёмников. - Мы и сами понимаем, как глупо попались. Но сделанного не воротишь…
        - А где же вы возьмёте такую громадную сумму?
        - Сейчас продаём последние два когга. Послезавтра получим деньги и на том… эх-эх-эх!
        Действительно глупо вышло.
        - Надо вызвать сюда Умниц да Торна Заику, - подал голос средний брат.
        - Надо, - недовольно проговорил старший из Странников. - Теперь придётся о наших проблемах рассказывать всем.
        Через некоторое время в дом пришли стражники во главе с Торном, а спустя несколько минут и «росток» Умниц. Они оглядели тела, внимательно выслушали Странников.
        - К-к-кто служил на «Филине»? - спросил Торн.
        - Сплошь люди… Мы обратились в Приказы, но когг так и не нашли.
        - Почему нам не сообщили о том? - сердито бросили Умницы.
        Странники не ответили.
        - Да, долг большой, что тут скажешь. Отдать его придётся, как не крути… Этот ваш Мытарь когда придёт?
        - Через пять дней… Но, боюсь, он не явится. Нам надо самим ехать и там…
        - Самих вас туда не отпустим, - категорично ответили Умницы. - Не хватало, чтобы вас зарезали, как… В общем, ратников мы выделим. Сопроводят и туда, и обратно.
        Гибберлинги ещё раз осмотрели тела наемников, и Торн вдруг заметил:
        - Хорошо, ч-ч-что их убил Б-б-бор, а не вы. И-и-иначе… и-и-иначе тот Б-б-белый Витязь под-д-думал бы… п-п-подумал б-б-бы, что вы не-е-е хотите п-п-платить…
        - Глупости ты говоришь, Торн, - рассержено отвечали Умницы. - В любом случае, Бора не в чем винить. Он защищался. Да и до последнего пытался решить вопрос мирно… Ладно, дело это тёмное. Надо подумать на досуге. И приказываю всем не болтать в городке. Ясно? Расходимся.
        Тела стали выносить, а я откланялся и пошёл к себе. В небе уже зажглись звёзды, в воздухе пахло влагой.
        Вот это развеялся вечерком, нечего сказать! Руки до сих пор трясутся, но не от испуга, или страха - от возбуждения. В сознании снова пробудилась та хищная частичка моего «я».
        Как говорится, сколько волка не корми… Надо успокоиться… успокоится… Не то быть беде.
        И с этими мыслями я отправился к Ватрушкам. Завтра, кстати, на космачей идти. Надо хорошенько выспаться…
        11
        И вот приснилось мне, что лечу я в джунском «пузыре». Впереди уже маячит берег. Несколько минут и меня сбросит на землю.
        И в это же самое время вижу, как следом мчится астральный демон. Уродливый такой: голова, вроде, человеческая, а тело, как зелёный студень с отростками. Они шевелятся…
        Фу, аж оторопь берёт. И мороз по коже.
        Но дело не в этом. Чувствую, что демон настигает. И тут же становится понятно, что мне никак не оторваться, хотя до берега уже рукой подать.
        Тянусь за луком, и тут же понимаю - нет его. И колчана нет… и мечей… ничего нет…
        «Пузырь» как назло начинает замедлять ход. А вскоре и вовсе остановился.
        Демон подошёл очень близко. Смотрит на меня своими неприятными глазищами. Отростки колышутся, будто рваные клочки ткани на ветру.
        Я гляжу и ясно понимаю, что это конец…
        А потом резко пробуждаюсь и вижу себя сидящим на берегу Сиверии подле костерка. Ночь, тихо блещут огни астрального моря, и чей-то голос мне нашёптывает на ухо: «Не страшись… ни новых дорог, ни новых путей… не страшись. Не стоит ничего бояться…»
        Из темноты астрала на меня движется всё тот же демон. И я неожиданно обнаруживаю, что это никакой не берег Сиверии, а тот таинственный остров Безымянного мага.
        В руках у меня лук. Я натягиваю тетиву, и шепчу заклинание…
        Вспышка!..
        - А дальше что? - затянувшаяся пауза заставила Аксинью решиться на вопрос.
        - Дальше? Дальше - я просыпаюсь…
        Друидка сняла шапку в виде головы «белого волка», обнажая волосы цвета выгоревшей соломы, стянутые сзади в тугой «хвост».
        - Не все сны имеют такую особенность: раз от раза повторятся, - сказала она.
        - Понимаю.
        - Думаю, ты что-то пропустил… что-то важное… Боги… а может и сама судьба, хотят, чтобы ты возвратился к тому событию, после которого твоя жизнь пошла по-иному пути.
        - Как мне растолковать сей сон? Помоги.
        Аксинья отрицательно замотала головой.
        - Такое под силу лишь тебе самому. Не верь никому, кто говорит, будто знает все ответы. Это не так…
        Я недовольно хмыкнул.
        - Жизнь даёт нам уроки, - продолжила говорить Аксинья. - Иногда весьма жестокие, но во всём этом есть смысл. Он становится понятен лишь тогда, когда мы оказываемся готовы его понять…
        Я встал: опять эти «эльфийские поучения». Неужели никто не умеет говорить ясным и доступным языком?
        Снаружи меня уже ждала Стояна.
        - Ну что? - усмехнулась она.
        Очевидно, недовольство было написано на моём лице.
        - Вы, друиды, бываете зануднее, чем… чем…
        Я сердито сплюнул на землю (сказывается сиверийская привычка) и пошёл к дому Торну Заики, где собирался отряд для похода на запад…
        Опять в дорогу, - несколько радостно трепетало моё естество, предвкушая неплохое приключеньице.
        Кстати говоря, я за последнее время многое повидал в восточной части Корабельного Столба. А когда судьба занесла меня чуть западнее, то я не мог не отметить его разительного отличия в ландшафте. Если восток был весьма пологим, лесистым, да ещё с громадным озером посередине, то противоположная часть аллода - сплошь крутобокие сопки, изрезанные глубокими овражками, логами, в которых частенько протекали небольшие ручейки-речушки.
        Будучи тут с охотниками, мне и довелось увидеть Голубое озеро. Мы тогда только миновали замерзший водопад Три Сестры, высота которого была не менее ста саженей… Вы бы только видели эти причудливо застывшие ледяные потоки! Такая красота, что глаз не оторвать. Вот уж точно три сестрички замершие, будто в диковинном танце.
        Так вот, едва мы миновали этот водопад, как за следующей скалой вошли в густой туман. И в его сумеречном свете моим глазам открылось…
        - Голубое озеро, - назвал кто-то из гибберлингов парящую водную гладь.
        По форме оно было почти идеально ровным кругом. А то, что я принял за туман, оказалось лишь горячим паром, густо вздымающимся кверху и обволакивающим притихший мир.
        - Оно никогда не замерзает, - пояснили мне позже. - А всё потому, что в южной части озера из-под земли бьёт Горячий Ключ.
        Я завороженно смотрел на это чудо, пока охотники чуть ли не силком потянули меня за собой. В общем, тогда наш отряд прошествовал мимо…
        Но в этот раз, - решил я, - будет всё по-иному.
        Дорога к Лысому взгорку заняла пару дней, и вот, едва отряд выбрался к Дымящейся долине, я упросил гибберлингов задержаться на ночлег у виднеющегося чуть вдали озера.
        - Там?
        - Да… именно там…
        - Как пожелаешь, - без особой охоты согласились они. Ведь озеро без рыбы их особо не очень прельщало. Про себя, небось, шепчутся: - Что же за водоём такой?
        Пожалуй, гибберлинги предпочли бы сему озеру любой едва приметный горный ручеёк, или даже лужу, в которых плавает, да хотя бы и малюсенькая, лягушка.
        Заброшенная хижина стояла недалеко от пологого берега. Именно её я заприметил ещё в тот первый раз, как проходил мимо.
        Стояна весьма восторженно отозвалась об этой местности.
        - Нравится? - улыбнулся я.
        - Про это озеро ты говорил? Здесь определённо… хорошо…
        Друидка ещё раз окинула округу своим зорким взглядом.
        Пока гибберлинги нехотя располагались на ночлег, я спустился к воде и потрогал её рукой - парное молоко! Давно же я не ходил в баню… Чем же мне её не сможет заменить Голубое озеро?
        Мигом разделся и зашёл в воду, чувствуя, как чуть пружинит под ногами глинистое дно. Блаженство такое, что не передать никакими словами.
        Здешние воды имели мутный голубоватый оттенок. Они была не то, чтобы горячими, а вполне терпимыми. Вокруг в воздухе чуть попахивало серой. Гибберлинги с удивлением столпились на берегу, глядя, как абсолютно голый человек лезет в эту парящую воду.
        - И т-т-ты действительно… решил т-т-тут п-п-поселиться? - услышал я за спиной голос Торна.
        - Мне тут нравиться… я же говорил… Это моё место. Моё… Я это чувствую.
        Гибберлинги пошептались и разошлись… Между прочим, думаю именно с этих пор сию местность так и стали именовать - Бёрхвитурейкахус. Я это слово смог перевести только, как «дом Бора, там, где всегда виден белый дым», то бишь, пар от горячего источника. Поэтично, в некотором роде…
        Я нашёл удобное местечко. Тут было не очень глубоко, да и от любопытных глаз скрыто.
        Присев и прислонившись спиной к гладким камням, мне вдруг захотелось просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Нега охватившая и тело, стала медленно проникать и в разум.
        Покой… умиротворение… Вот благодать-то! Я кожей чувствовал, как из меня «истекает» то, что в народе зовут «недобрым началом».
        Послышался какой-то всплеск. Звук исходил откуда-то рядом. Не смотря на вечерний сумрак, мне удалось различить невдалеке чью-то бледную фигуру.
        - Стояна?
        - Я… да это я…
        - Чего тебе не спится? Ладно, я человек привычный, брожу туда-сюда…
        - Не спится и всё, - нехотя ответила девчушка.
        Темнеть стало быстрее, и не смотря даже на клубы пара, было видно, как в небе зажглись яркие точечки звёзд… И тут я вдруг отметил, что ни разу ещё не видел на Новой Земле луны.
        Интересный факт. Чтобы это значило?
        - Говорят, - обратился я к друидке, - что на луне когда-то жили единороги.
        Стояна ничего не ответила. Она расположилась неподалёку.
        - Странно, что тут нет луны. На всех аллодах есть, а тут… Странно… Послушай, а тебе снятся сны? - спросил я молодую друидку.
        - Бывает…
        - Кошмары?
        - Почему? - по голосу я понял, что Стояна напряглась.
        - Ты часто стонешь во сне… Мне даже кажется, что плачешь.
        Друидка замолчала. Я слышал, как она тихо поплескивает ладонью по воде.
        И только я подумал, что разговора вновь не сложится, как девчушка мне ответила. Голос её был, как мне в тот момент подумалось, несколько печальным.
        - Вспомнить до мельчайших деталей мне этот сон трудно. Обрывки… и ещё чувство безысходности…
        Стояна снова замолчала. Разговаривала она уж слишком тихо и мне пришлось приблизиться.
        - Помню, что была ночь… Очень темно. Я сижу в небольшой хижине, в очаге горит слабенький огонёк. Правда, он странный… не жёлтый, а… зеленоватый… неприятный цвет, - голос девчушки стал хрипловатым, будто у неё пересохло в горле. - Дом, мне знаком, но вот вспомнить не могу…
        Мы сидели друг напротив друга. Вверх тихо вздымались клубы белёсого пара. Стояна закрыла глаза и вздохнула.
        - Я одна… Холодно. Тянусь к огоньку, но тепла не ощущаю… С каждой минутой становится всё холоднее. И вдруг… вдруг понимаю, что снаружи кто-то стоит. У него тяжёлое дыхание. Натужное…
        Я это точно знаю… И одновременно понимаю, что выходить нельзя, - голос Стояны задрожал. - Потому, лишь осторожно выглянула. Там… там… такая… такая громадная… темная фигура. У неё вместо глаз - чёрные провалы…
        - Я испугалась, - Стояна, как мне показалось, всхлипнула. - Выйти никак нельзя… никак… Только стоит это сделать, как оно… оно… схватит меня… и… и… и…
        Друидка уже явно всхлипнула. Вот не думал, что она такая… «трусишка».
        - Это лишь сон, - говорю уверенно, как бы со знанием дела. А сам про себя думаю, мол, зачем спросил? И тут же вслух добавляю: - Не стоит бояться…
        - Ты не понимаешь! Только сейчас мне ясно, что тот… та тёмная фигура это первосвященник из сиверийского Некрополя… Это он!
        - Его больше нет, и вообще…
        - Я не всё тебе сказала. Этот сон мне снился раньше…
        - Когда это «раньше»?
        - До Новой Земли…
        Я задумался.
        - То есть, ты хочешь сказать, что это… что это и не сон вовсе?
        - Я не знаю! - воскликнула Стояна. - Не знаю! Не помню! Просто не помню… не могу вспомнить… Я ждала, долго ждала…
        - Кого ждала? Меня?
        - Да… Голос… он говорил о тебе… ну там, в хижине… в той странной хижине… Он говорил о тебе. И ещё предупреждал, чтобы я не выходила, пока ты не позовёшь меня.
        - Голос? Меня? Странный сон… очень странный…
        Кажется, до меня начинало кое-что доходить. И, по-видимому, сейчас самое то время, когда можно попытаться разобраться с некоторыми неясностями, касательных событий в Сиверии.
        - Значит, ты почти ничего не помнишь? - начал я задумчиво. - Послушай… как ты вообще попала в ту Пирамиду?
        Стояна ответила не сразу.
        - Я ведь не такая уж ловкая в своём деле, как Вербова. Меня почти некому было «обучать»… Своих родителей почти не помню…
        Кажется, Стояна поняла, что ещё больше запутывает меня.
        - Поэтому я согласилась на просьбу Бернара, - постаралась объясниться девчушка.
        - Какую просьбу?
        - Надо было попробовать разыскать в Сиверии магистра из Дома ди Дусер. Взамен эльфы предложили мне одну… колдовскую штучку… Это шейная гривна с «кошачьими глазами». Я согласилась… это очень… очень хорошая «оплата». С такой штукой, можно многое (из того, чему я не обучена) возместить… уравновесить кое-что…
        - Ладно, ваши магические штучки меня мало интересуют.
        - В общем, в тундре мне пришлось пролазить около месяца, пока я попала… в Пирамиду к культистам.
        - Ди Дусера так и не нашла?
        - Нашла, - с некоторой паузой ответила Стояна. - Вот только сообщить никому не успела…
        - Что было в Проклятом Храме?
        Стояна отрицательно замотала головой.
        - Помню только тот странный голос. Он подсказывал мне, что делать… Требовал, чтобы ждала тебя, и что если выйду из хижины…
        - И чей голос?
        Снова отрицательный ответ. Друидка тяжело вздохнула.
        - Тогда мне всё казалось лишь сном… туманным, мутным… А теперь…
        - Кошмары?
        - Да. Мне всё кажется, будто я ещё там… в той хижине…
        Понятное дело, Стояне, как и многим иным людям, снились какие-то воспоминания из прошлого. Неприятные, конечно. Такие, которые оставляют глубокий след в душе. Скорее всего, хижина была не чем иным, как видоизменённым «саркофагом», подле которого стоял первосвященник… Что он, интересно, хотел от друидки?
        Кстати, а мои сны? Вернее тот, в котором я лечу в «пузыре», он ведь тоже в некотором роде воспоминание…
        Стоп! А что, если это не сон? Что если я сплю именно сейчас, именно в этот момент? Может, моё тело по-прежнему сидит на берегу Сиверии… Нет… нет… ерунда… бред… Уж слишком много деталей в нём… в обычном сне такого не бывает. Это точно.
        Голос… Стояна говорила про некий голос… И мне являлся он… или не он, но в общем-то голос был…
        Нихаз бы это всё побрал!
        Зачем я здесь? Почему улетел на Новую Землю? Сам ли захотел или обстоятельства заставили? - все эти вопросы в сотый раз прокручиваются в голове, а ответов всё нет и нет. - А, может, я не там ищу? Или не то спрашиваю? Хожу по кругу… заблудился в собственной голове…
        - …прячусь от того тёмного незнакомца, - послышались причитания Стояны. Она вдруг громко всхлипнула. - Он всё время зовёт меня, а я жмусь в уголке… и жду… жду…
        Я вдруг увидел её маленькой одинокой девочкой, брошенной судьбой в эту житейскую несладкую кашу. Всё время одна, и ни опоры… даже на тех же родителей, или иных родственников… да и вообще… вообще выходит так, как говорят ратники: «Некому прикрыть спину».
        Мы сидели друг подле друга. Моё колено касалось бедра Стояны… Я, кстати, только сейчас это заметил… ощутил… Вдруг сразу же подумалось, что в этом есть что-то символическое.
        И ещё подумалось, что, наверное, эта девчушка видит, и только во мне единственном, хоть какой-то намёк на защиту. Её натура жадно ищет ту стену, за которой можно было укрыться, спрятаться… Не знаю, может это влияние каких-то воспоминаний о наших совместных делах на острове Безымянного мага. Или, что тоже не исключается, она заметила во мне какие-то родственные её душе «нотки»…
        А ведь мне казалось, что Стояна меня недолюбливает.
        Ошибался? Что я вообще в женщинах понимаю?
        - Кого ждёшь? - снова спросил я у Стояны.
        Ответ не был неожиданным.
        - Кого?.. тебя… Я долго ждала тебя… Во сне ты всё не шёл, отнекивался… - с обидой в голосе сказала друидка. - Я думала, что и не придёшь.
        Мне отчего-то стало стыдно. Но не так, как это бывает, когда совершаешь какой-то нехороший поступок.
        Просто выходило, что меня где-то ждали, надеялись, а я… скажем так - не торопился. Не знал, не понимал, потому так и вышло. Вины особой нет, но всё равно на душе неприятный осадок.
        Но это же лишь сон, - пытаюсь убедить себя. Но что-то говорит обратное.
        Я принаклонился и неожиданно даже для себя обнял Стояну. Она вдруг громко зарыдала, уткнувшись лбом в мою грудь.
        Как и большинство мужчин в таких случаях, я, честно говоря, растерялся. Никаких слов утешения мне на ум не приходило.
        Женские слёзы… помню, кто-то говорил, что столь мощного оружия не придумал ещё никто. Да будь Стояна хоть тем же Первосветом, то мне нашлось бы что сказать. Или, что, скорее всего, мы бы с ним друг друга поняли и без слов.
        Девчушка чуть успокоилась. Я вдруг поймал себя на том, что инстинктивно глажу её по волосам… Они у неё были чуть жестковаты, у Заи другие, шелковистые и пахнут цветами… пьянят, зазывают…
        Чего это я вспомнил Заю?
        Стояна обняла меня и крепко прижалась к груди щекой. Какая она ещё юная, нежная… в чём-то непосредственная…
        Пальцы прошлись по её маленькому лицу, вытерли слёзы… Чем же пахнут твои волосы?
        Голова чуть закружилась, и я крепко обнял девчушку.
        - Ждала, - послышался её тихий шёпот.
        Приятно… приятно слышать, что тебя ждут. Это всегда значит, что ты нужен. А для мужчины, пожалуй, приятней мысли нет… Женщины же боятся одиночества.
        Я чувствовал, как росло возбуждение. Оно вмешивалось в мысли, сталкивая их лбами, заставляя замирать.
        От волос Стояны пахло чем-то знакомым. Я закрыл глаза и тут же почувствовал, как моих губ коснулись её худенькие пальчики. Потом был тонкий-тонкий поцелуй… один единственный.
        Я ещё крепче прижал к себе Стояну, но она неожиданно выскользнула и повернулась спиной, одновременно подаваясь назад и прижимаясь всем телом. Её маленькие ладошки вжались в мои бёдра, а ноготки зацарапали кожу…
        Не скажу, что это было неприятно. Даже напротив: я ощутил, как по спине пробежала дрожь… Это от предвкушения… ожидания…
        Стояна то казалась беззащитным маленьким зверьком, испуганно сжавшимся в комочек, словно опасаясь чего-то. То вдруг казалась раскрепощённой кошкой, играющей со своей «жертвой»… От неё пахло чем-то знакомым, нежным, эфемерным… я не мог пока определиться, но запах был до трогательного приятным, фруктовым… и ещё манящим… типично женским…
        Я одной рукой обхватил Стояну под грудь, второй коснулся её худенькой шейки, и тут же ощутил, как под пальцами трепетно запульсировала тоненькая жилка.
        Тук-тук, тук-тук, тук-тук… как у птички… маленькой такой, боязливой.
        И тут или мне показалось, или я действительно зарычал. Стояна вздрогнула и прогнулась.
        Моя правая ладонь нащупала её сосок, остро торчащий вперёд. Шершавые грубые пальцы постарались коснуться его, как можно нежнее.
        Стояна вздрогнула и испугано задышала. Она повернула голову назад, её руки потянулись к моим волосам и пальцы нервно вцепились в них. Я потянулся вперёд, желая впиться в девичьи губки. Но Стояна тут же отвернулась, отпустила волосы и прогнулась ещё сильнее.
        Я неспешно подался вперёд. Вошёл неглубоко… Девчушка вновь вздрогнула, почувствовав странные, доселе явно не испробованные, ощущения. Она тут же замерла, чуть дыша…
        Это с непривычки, - мелькнула мысль в моей голове. - Не надо, Бор, спешить…
        Я обхватил левой рукой Стояну за волосы, заметив, как она нервно сжала кулаки и закусила нижнюю губу.
        Такого ей ещё не доводилось испытывать. Странное, немного болезненное, наслаждение, которое с каждым толчком заставляло её тело трепетать… дрожать… А потом вдруг, где-то внутри, возникло приятное обволакивающее мягкое тепло, в несколько секунд докатившееся до разума, и топившее его в тонкой истоме.
        Стояна стала двигаться мне навстречу. Она вцепилась за мои бедра, пытаясь заставить их двигаться быстрее… а, может, и сильнее…
        Я стремительно набирал темп, чувствуя, что скоро перестану себя контролировать. Становилось жарко… в глазах поплыло… всё, что сейчас хотелось, так это «добежать» до той сладостной вершины, а там… а там… а там…
        Наши движения становились резкими, даже грубыми, а дыхание - прерывистым. Колени дрожали от напряжения, и в тот момент я почувствовал… да, именно почувствовал, как странно и резко дёрнулась подо мной девчушка. Тело её стало тяжёлым, расслабленным. Она тихо застонала, едва не свалившись в воду, что говорится - с головой. Мне с трудом удалось её удержать.
        И в этот момент мышцы будто свело судорогой, в глазах потемнело. Я глухо рыкнул и замер… Рука с силой сжала волосы Стояны, вторая прижала её тело к себе.
        А потом… потом просто смертельная усталость. Мы тяжело опустились на дно, благо здесь неглубоко, неподвижно замерев на какое-то время.
        Я слышал, как прерывисто дышала Стояна. Она изредка постанывала, а её тело периодически трусилось от нервной дрожи…
        Она ушла первой. А я еще некоторое время пытался придти в себя.
        Что это было? Наваждение?
        Я снова вспомнил Заю. А потом и Руту… С каждой было не так, как с предыдущей…
        Что же у меня со Стояной? Любовь? Навряд ли… И почему сразу «любовь»? Порыв страсти, с кем не бывает… Или всё-таки нет? Может, это мне страшно испытать чувство одиночества? Может, это я ищу того, кто прикроет мою спину, кто поддержит, будет рядом?
        Ладно, Бор, угомонись! Лучше иди спать. Утро, как говорится, вечера мудренее.
        12
        Следопыты из числа охотников долго изучали найденные следы. Стояна только лишь кинула косой взгляд и уже смело объявила, про то, что стадо космачей отправилось на восток.
        Охотники недовольно лущили свои носы.
        - Судя по всему, космачи тут проходили дня три назад, - важно сказал Эрик из «ростка» Тростинок.
        Рядом стояла его сестра - Вики. Именно этих двух гибберлингов я видел спорящими в Великом Холле.
        Они снова бросили уничижающий взгляд на Стояну, и та понимающе замолчала. Более она ничего не говорила и в их дела не встревала.
        Мне это всё сразу же не понравилось, но, как говорится, в чужом огороде… В общем. Мы с друидкой стали держаться чуть в стороне всей честной компании гибберлингов. Они тут главные, так что пусть и командуют.
        - Эх, - вдруг сказал кто-то за моей спиной, - вернуться бы до праздника.
        - Н-н-не… н-н-не успели выйти, а-а-а… а ты уже д-д-домой запросился, - сердито фыркнул Торн. - Углеед!
        Гибберлинг, которого назвали этим прозвищем, насупился, будто ребёнок. Углеедами тут называли тех лентяев, которые предпочитали всему прочему сидение в хижинах у огня.
        - Эрик, н-н-ну что там? - прохрипел Торн.
        - Они пошли дальше на восток, к Чёрному лесу, - всё так же важно отвечал охотник, при этом кинув косой взгляд на «выскочку» друидку.
        Потом скользнул по мне и надменно вздёрнул подбородок.
        - Уже давно надо показать, что на этом острове мы хозяева! - презрительным тоном заявил один из молодых гибберлингов.
        Это был Гарр, самый младший из семьи Белолобых. Всегда какой-то взбудораженный, он всю дорогу дорывался почти ко всем своим соплеменникам.
        - И не только на этом! - продолжал он, явно разгоряченный собственной значимостью. - И на остальных тоже. А то…
        - Т-т-тихо! - сердито бросил умудренный Торн. Он при этом отчего-то поглядел на меня. - Т-т-тебя забыли спросить, кто тут хозяин. Разошёлся зд-д-ды… здесь…
        Гар замолчал, ища взглядом поддержки у своих братьев.
        Торн, этот глупый, по его мнению «старик», безусловно, многое повидал на своем веку, но при этом растерял как храбрость, так и боевой задор. Ему вы сидеть в Великом Холле, да пить брагу, а не шастать по острову.
        - Эрик, в-в-веди… в-в-веди дальше, - приказал последний, при этом ворча что-то себе под нос.
        Наш отряд двинулся вверх по склону, там - через туманную лощину, и вскоре мы вышли к лесной кромке.
        Черный лес. Никогда бы не подумал, что лес действительно может иметь такой цвет. Я был склонен полагать, что это некое поэтическое преувеличение, ведь гибберлинги тем и славились. Их витиеватые выражения, которыми они награждали всё и вся, даже вошли в поговорку меж жителей Сарнаута: «У гибберлинга и корова - зубр благородный». (Хотя, я слышал и другой вариант: «Назвал собаку волком у порога».)
        Но тут - другое дело. Чёрная земля с чёрной завянувшей травой… чёрные лужи… чёрные стволы деревьев и чёрные голые ветки на них… Одним словом - чёрный лес.
        И ещё туман. Бесплотный, белый… Наверное, ещё и он придавал мрачности этому месту.
        Гибберлинги меж собой и до этого переговаривались не часто, а сейчас и вовсе голоса смолкли.
        Первыми по-прежнему шли Тростинки. Они подали знак всем остановиться, а сами ушли куда-то вперёд.
        Я присел на поваленное дерево. Взгляд коснулся Стояны. В памяти тут же возникли вчерашние события.
        Друидка поймала мой взгляд и, словно поняв, о чём я сейчас думаю, смущённо потупила взор и отвернулась.
        На её лице чётко прослеживались те чувства, которые заполонили сознание Стояны. Здесь был и девичий стыд, и тут же - презрение о том, что могут о ней подумать… и ещё скрываемое удовольствие… и страх… страх от того, что она сделала нечто греховное… А ещё - смущение. Ведь до того момента она никогда в жизни не испытывала ничего подобного… Всё вышло спонтанно. Поддалась чувствам, желанию.
        Вся эта смесь, будто кипящая в котле вода, бурлила в сознании друидки. Она никак не могла определиться, что ей теперь делать. Потому сегодня Стояна и сторонилась меня.
        Я тоже немного растерялся. Особых чувств к этой девчушки у меня не было… А говорить себе, типа, что на безрыбье и рак - рыба, было бы… не честно (даже подло) и по отношению к Стояне, да и вообще…
        В общем, произошло то, что произошло. Пожалуй, разумным будет просто отдаться «течению»… или, как бы сказали гибберлинги - велению судьбы. Как нить заплетётся, так тому и быть.
        Наш маленький привал окончился. Тростинки вернулись и сообщили, что космачи свернули на север.
        - Они сейчас находятся на опушке, - говорил Эрик. - Около двадцати голов.
        Торн тут же разделил отряд на две части.
        - О-о-о… обойдём их с-с-с… флангов, - сказал он. - А-а-ата… а-атакуем по м-м-моей к-к-команде. Одновременно. Ясно?
        - К чему такие военные сложности? - фыркнул Гарр. - Это же не отряд имперских…
        Торн резко развернулся на месте и быстро приблизился к гибберлингу. Тот испугано замолчал.
        - Вот из-за таких… таких… на Паучьем…
        Торн даже заикаться перестал. Гарр опустил голову, а братья тут же встали подле, словно заступаясь.
        - Живо… ра-а-асходимся!
        Мне выпало идти вместе с Белолобыми. На удивление Гарр до самой опушки не проронил больше ни слова. На «слабо» он больше никого не подбивал.
        Безусловно, одним из самых неприемлемых, но чисто для меня, недостатков у гибберлингов (благо оных было не так уж и много) являлось их своенравие. Уж если кто-то из них что-то задумал, то поступал по-своему и никак иначе… Нет, гибберлинги не страдали отсутствием благоразумия, просто вот эта их национальная черта - чрезмерная храбрость, доводящая порой до ослепления, да в купе с некоторой долей бравады - это всё порой приводило больше к проблемам, чем к их разрешению.
        Далеко ходить не надо. Вот возьмём гибберлингское понятие воина, ратника… Во-первых, это беспримерный герой, храбрец, не слишком ценящий свою жизнь.
        Мне кое-кто из бывалых солдат, кому приходилось бок-о-бок воевать с гибберлингами и на Святой Земле, и на прочих аллодах, не раз указывали на то, что эти, хоть и не большие ростом существа, готовы идти в атаку, не взирая ни на численное превосходство, ни на прочие аспекты. Это, конечно, большое преимущество, но отсутствие дисциплины могло в разы всё это уменьшить… умалить… И это - во-вторых.
        - Говоришь им, чтобы перестроились, или отступили, - рассказывали всё те же солдаты, - а они прут вперёд, что разъярённые кабаны… Типичные «сверры». Кстати, вот и на Паучьем-то склоне… коли бы слушались своих командиров, то среди их племени и потерь было бы меньше… а, может, коли б по уму, и судьба бы улыбнулась…
        Гарр, скорее всего, воплотил в себе все «сверрские» замашки. Куда там мне! Я хоть прислушиваюсь к голосу разума…
        Надо сказать, что во время боя (и это давно уж подмечено) моё сознание словно преображалось. Мысли становились чёткими, ясными… как команды… Раз, два, три и дело сделано!
        Возьми ту ситуацию в доме Странников. Щёлк - и враг повержен. Рассчитал весь ход боя почти до мелочей…
        Что не говори, но, надо согласиться, что у каждого свой талант: кто-то дрова таскает, а кто-то кровь пускает. И дарованного не отнимешь.
        Так и со мной.
        С этими мыслями я не заметил, как мы вышли на место. Лес, а с ним и туман, резко окончились, и впереди замаячил пологий склон, ведущий в извилистый овраг.
        Шагах в ста восточней я заметил серые фигуры космачей. Они были явно крупнее того экземпляра, что напал на нас с Кристиной ди Дазирэ в Сиверии. И гораздо крупнее.
        Быстро определив направление ветра, мы стали осторожно спускаться вниз, закрываясь по возможности кустарником.
        Внутри снова проснулось знакомое чувство. Это был будоражащий кровь азарт, предвкушение схватки.
        Я скинул лук и занял позицию у большого валуна. Космачи безмятежно «паслись» на склоне. Среди них наблюдался один довольно крепкий самец с седоватой шерстью на спине. Он сидел чуть в стороне, развалившись на солнышке. Остальные космачи - большие да маленькие - возились друг подле друга. Чуть в стороне я заметил двух дозорных, внимательно наблюдающих и за лесом, и за оврагом.
        Я ещё раз проверил направление ветра и вытянул зачарованную стрелу. Оставалось ждать сигнала Торна.
        В моём понимании вся схватка должна была свестись к тому, что лучники попытались бы перестрелять космачей. А там уже и добить в ближнем бою тех, кто останется. Но никто из гибберлингов за лук не взялся… Никто.
        Стояна присела в нескольких шагах от меня. Она мне снова напомнила хищную кошку, которая заметила птичек на полянке, и готова вот-вот на них броситься.
        Я вспомнил одно наше приключение на острове Безымянного. Тот момент, когда мы столкнулись с горным троллем. Стояна тогда здорово надавала тому чудищу.
        Я вдруг поймал себя на том, что стараюсь найти в друидке что-то… что-то близкое себе. Словно пытаюсь «сосвататься»…
        Нет, но согласись, Бор, есть в этой девчушке что-то… Конечно, это тебе не Зая (тут и сравнивать нечего), и даже не Рута. Но Стояна подкупала своей… своей… «невинностью». Она словно тот ребёнок, который только-только вступил на тропу взросления.
        Друидка вдруг резко повернулась ко мне, явно ощутив пристальный взгляд. Я чуть улыбнулся, но Стояна же в ответ нахмурилась и, как мне показалось, даже покраснела.
        Белолобые не выдержали и выдали своё присутствие. В этот раз провинился не Гарр, а его старший брат. Он зачем-то вылез из укрытия.
        Дозорные всполошились. Они, словно почуяв что-то неладное, громко закричали, но при этом в нашу сторону даже шага не сделали.
        Вожак резко подскочил и вот в этот момент Торн подал сигнал к атаке.
        Я встал, натянул тетиву и выстрелили. Молния с тихим шипением ушла вперёд, мгновенно сражая насмерть одного из самцов. Гибберлинги с громким улюлюканьем бросились с обеих сторон. Мне удалось произвести ещё один выстрел, а потом, уже опасаясь задеть кого-то из своих, я повесил лук на плечо и вытянул мечи. Стояна заняла позицию чуть позади меня, и мы неспешно двинулись вперёд.
        Гибберлинги в сравнении с космачами казались муравьями, напавшими на громадных жуков.
        Нас было в общей сложности около пятидесяти «ростков». Это не считая небольшого числа одиночек. Но космачи, хоть и дикие полузвери, но тоже не лыком шиты.
        Они сгрудились в кучу. Впереди стали самцы, закрывшие собой доступ к малышне да самкам. Вожак стоял у правого фланга. Он яро кидался на нападавших гибберлингов. Я заметил, что одного из них он умелым ударом отбросил саженей на десять в сторону.
        - Отсекай по одному! - послышался приказ Торна.
        Он снова перестал заикаться.
        Глупая битва! Почему никто, кроме меня, не стрелял? Опять бахвальство, мол, в рукопашной всех победим?
        Мы со Стояной приблизились. Стало ясно, что друидка не собирается показывать свои «умения». Видно, решила для себя, что раз гибберлингам не нужна её помощь, то пусть сами и выкручиваются.
        Раздвинув подпрыгивающих на месте от возбуждения гибберлингов, я пошёл в атаку на одного из самцов. Он пронзительно крикнул и замахал длинными ручищами, намереваясь ударить меня по голове. Сжав рукояти клинков покрепче, мне удалось нанести несколько небольших порезов по конечностям. Это раззадорило космача и он, набычившись, бросился вперёд, явно намереваясь меня затоптать, а то и хорошенько боднуть.
        Густая шерсть мешала мечам нанести достаточно хороший порез. Я чуть отпрыгнул назад, оттягивая нападавшего зверя от своих сородичей. И он «клюнул», начиная увязать в единоборстве со мной.
        Порез… укол… отскок назад… снова укол…
        Космач яростно ревел, продолжая наступать. Тут всё ж подключилась Стояна.
        - Всполох! - произнесла она, и космача огрело по башке молнией.
        Тот будто споткнулся и кубарем покатился по земле. Гибберлинги тут же облепили его, словно мухи, оглашая воздух радостными криками.
        Таким же образом мы со Стояной вытянули ещё одного самца.
        И вот тут подключился вожак. Он, не смотря на свои звериные мозги, явно сообразил, чем мы с друидкой занимаемся. Потому этот матёрый зверюга оттолкнул своих сородичей, и сам выступил вперёд.
        Он не отходил далеко от стада. Его ручища рассекали воздух, будто кузнечные молоты. Попади в тело хоть один кулак, и треснут мои ребра, что сухие ветки.
        Кроме того вожак был не один, а с двумя космачами, один из которых был женского пола. Они стояли на подхвате, отгоняя гибберлингов, пытающихся подключиться к схватке.
        Твою мать! - досадовал я. - Чего же Торн не приказал сначала поработать лучникам?
        - Сеть! - услышал я окрик.
        Моё тело само собой бросилось к земле, и в этот момент почти над самой головой просвистела серая тень. Я кувыркнулся в сторону, а когда встал, то увидел, что вожака свалили и запеленали прочной сетью.
        Он дико заревел, пытаясь освободиться. Несколько секунд и стадо пошло на прорыв. Космачи понеслись со всех ног вниз к оврагу, расталкивая гибберлингов. Я живо отбросил мечи, снял лук и выстрелил зачарованной стрелой им в спину.
        Взрыв разбросал стадо в стороны. На земле без движения остались, как мне показалось, четверо космачей. Остальные же довольно быстро очухались, и галопом помчались к кустарнику.
        - Стреляй! - проорал Торн. - Ну же!
        - Поздно, - недовольно бросил я ему.
        Эта «охота» мне не очень-то понравилась. Всё вышло глупо и сумбурно. Не по уму!
        Я вновь вспомнил слова Гарра про то, кто на архипелаге хозяин, и про себя хмыкнул.
        Торн досадно топнул ногой и пошёл к толпе гибберлингов, столпившихся у связанного вожака.
        - Что с ним намереваетесь делать? - спросил я, но ответа так и не получил.
        Тут выяснилось, что в ходе столкновения двум гибберлингам скрутили шеи. Среди погибших оказался Гарр Белолобый, а ещё около десятка получили тяжёлые увечья.
        - Твою мать! - вновь выругался я, поднимая и пряча свои клинки. - Вот дураки!
        Торн услышал мои слова и недовольно фыркнул. Он живо созвал совет. Гибберлинги пришли к выводу, что космачи в ближайшее время к городу не сунутся. Потому, решили они, основные силы возвращаются в Сккьёрфборх, уводя раненых и плененного вожака. А несколько «ростков» во главе с Сутулыми отправятся на северный склон Лысого взгорка к копальне.
        - За-а-а-а… за-аймитесь м-м-м… метеоритным железом, - приказал Торн.
        - Нам со Стояной хотелось бы пойти с ними, - сказал я.
        В общем-то, это была не просьба. И Торн понимающе кивнул головой:
        - К-к-как п-п-пожелаешь…
        Очевидно, я его всё же раздражал. В особенности после неудачного рейда на космачей.
        Странно, что такой опытный боец свёл всю битву к трактирной драке. Видно, и на старуху бывает проруха… А, может, Торн боялся, что его сочтут трусом? Бить по противнику издалека, а не встретится с ним лицом к лицу - это, пожалуй, поступок малодушного.
        Ну, Сарн им всем судья!
        Через полчаса основной отряд ушёл, а я со Стояной и Сутулыми направился на поиски руды…
        13
        - Бо-о-ор…
        Голос доносится издалека. Я бы даже не обратил на него внимания, если бы он не принадлежал Стояне.
        В голове же крутится одна мысль. Она, словно та верткая белка, которая скачет с ветки на ветку. И мысль эта сумбурная, нечёткая, но упрямая.
        - Надо омыться…
        Журчит, плещется вода. Я прямо чувствую, как из меня, словно из дырявого горшка вытекает что-то нечестивое… «грязное»…
        - Бо-о-ор…
        Утром небо заволокло обложными облаками, а чуть погодя пустился дождь.
        - Это на целый день, - недовольно заворчали Сутулые.
        - До копальни далеко? - поинтересовался я.
        - За этой сопкой. Там надо искать вход…
        - А откуда она? Что там добывали?
        Гибберлинги пожали плечами.
        Наш отряд медленно взбирался в гору. Бурая пожухлая редкая растительность вперемешку с чёрными валунами - какой-то не типичный пейзаж. Обычно склоны сопок сплошь укрыты буйной травой, особо в весеннюю пору. Видно, такой - Лысый взгорок… Опять гибберлинги нашли весьма уместное название. Местный склон были пустынным. Может быть, это единственное место на всём острове, где растительности особо и не было.
        - Запасы метеоритного железа нам нужны, - продолжали бурчать Сутулые. - Чтобы там Ползуны не бурчали, но они нам нужны, как… как… Представь, коли мы его найдём, то можно… можно вплотную заняться строительством астральных кораблей. Тут ведь и лес есть, так что верфь получилась бы на славу. А то мы кроме починки парусов да такелажа ничего толком сделать не можем, - досадовали гибберлинги. Они тяжко вздохнули и повторились: - Порт портом, а верфь никогда не помешает.
        Я хоть и согласился, но особо по этому поводу не переживал. Нет - и нет, а будет - так будет.
        - Мы давно на острове ищем это железо, - сетовали Сутулые. - Облазили всё вдоль и поперёк. Осталась лишь эта пещера…
        Наконец, тропа вывела нас к небольшой площадке.
        - Вон… левее того кустарника, - показывали мне Сутулые. - Это и есть вход в копальню.
        Как я не старался, но ничего толком различить не смог.
        Дождь то усиливался, то стихал. Ко входу мы добрались уже мокрые с ног до головы.
        Тёмный зев пещеры неприветливо встретил нас запахом сырости. Сутулые смело вошли внутрь и стали сердито звать остальных.
        - Чего мокнете, как курицы? Здесь разобьём лагерь.
        Внутри было огромная шарообразная зала. Я зажёг факелы-стрелы и раздал их гибберлингам.
        - Ничего себе! - воскликнул кто-то из них, оглядывая высоченный свод.
        - На копальню не очень-то и похоже, - заметил я.
        - Это естественная пещера, - отвечали Сутулые. - Но раньше в ней, говорят, добывали астральный топаз…
        - Кто добывал?
        В ответ гибберлинги лишь пожали плечами.
        В середине залы быстро развели костёр, все стали сушиться. В воздухе разлился приятный запах какой-то снеди, и мой живот жалобно заурчал.
        - Запомните все… раз и навсегда, - раздался громкий голос Сутулых. Они окинули взглядом отряд. - Повторяю: раз и навсегда! Никто не ходит в этих пещерах сам.
        - Почему? - задал кто-то вопрос.
        Сутулые не ответили. Они все втроём переглянулись друг с другом и как-то странно ухмыльнулись.
        Снаружи темнело. Я подошёл к выходу и долго вглядывался в серую мглу.
        Странно выходит. Есть пещера, есть копальня, где некто добывал топазы - одни из астральных камней, но больше ничего неизвестно… или Сутулые не хотят говорить. Пещера-то заброшена, а это что-то да значит.
        - А много тут… «рукавов»? - спросил я у старшего брата Сутулых. - Кто-то знает, куда идти, где искать?
        - Конечно… Мы и знаем.
        Видно было, что гибберлинг старательно подбирает слова, словно опасается обмолвиться.
        - Ползуны сказали, что мы тут лишь потеряем время…
        - Ползуны! - фыркнул старший брат. - В любом случае, лучше проверить копальню… даже если это не принесёт тех «плодов», что мы ожидаем… Обидным бывает другое: бьёшься над делом, бьёшься, и всё не там, а ответ-то лежит под самым носом. Я говорю о том, что вдруг всё же в этой пещере мы найдём метеоритное железо. А то послушаемся Ползунов, будем сразу лазить по иным островам, силы тратить, а на нашем - даже не подумаем!
        Я понимающе кивнул головой.
        Позвали к ужину. На нём не обошлось без «обжигающего эля». Каждый по очереди выпил по глотку. Меня снова пробрало до самых костей.
        - Бр-р! - затрусил я головой.
        - Ничего, хоть и крепкий, но согревает - будь здоров.
        Гибберлинги посмеялись и стали есть.
        После, Сутулые разбили «ростки» по часам дежурств и дали команду отдыхать.
        - Утром и начнём, - проворчали они.
        - В пещере? Утром? - загоготал кто-то из гибберлингов. - По-моему, без разницы когда мы начнём. Тут всегда ночь…
        - Всё! Спать!
        Мы со Стояной легли спина к спине, и через несколько минут я провалился в сон…
        - Бо-о-ор! Бо-о-ор! - тут же сквозь пелену дремоты в мой мозг пытались пробраться чьи-то окрики.
        Я согрелся и от того меня ещё больше разморило. Лень-матушка навалилась, лишая всех сил и желаний.
        Кричат? Зовут? Ну и хрен с ними!
        - Бо-о-ор!..
        Глаза сами собой резко открылись. Я сейчас не могу точно описать охватившее меня чувство… Какая-то… какая-то тревога… Это из-за тишины.
        Чмок… чмок…
        Сознание тут же скинуло сонную муть, будто покрывало.
        Что это было? Почему затихло? Неужто показалось?
        Огонёк костра едва-едва теплился. Я присел и огляделся: всё кажется спокойным.
        Дозорные гибберлинги сидели на своих местах, явно подрёмывая. Ничего подозрительного, чего же вдруг сердце так затрепетало?
        Я снова лёг на своё место и попытался заснуть. Но мозг уже пробудился и начал крутить мыслишками, как балаганный шут кольцами на площади.
        Астральные камни. Что это такое - мне доподлинно не известно. Ведаю только, что за таковые считают три вида камней - топаз, хризолит и, кажется, лазурит. И ещё помню, кто-то рассказывал, что найти их крайне сложно.
        Ладно, вопрос всё-таки в другом: если тут нашли залежи астрального топаза, то почему до сих пор никто не добывает? Дело, мне кажется, ведь прибыльное. Или…
        Стоп! - меня аж в пот бросило.
        А сколько гибберлингов было в дозоре? Четверо? А почему?
        Я вскочил и осмотрелся… Трое… один «росток»… Показалось, что ли?
        - Чего бродишь? - послышалось недовольное ворчание Сутулых, вернее старшего брата.
        Он приподнялся и сонным взглядом окинул пещеру.
        - Твоя смена уже? - зевая, спросил он. - Нет? Тогда спать ложись… а то бродишь… не даёшь…
        Дальше он что-то забурчал и снова засопел.
        Я ещё долго ворочался с боку на бок. И лишь под утро провалился в глубокий сон.
        - Бо-о-ор! Бо-о-ор!
        На каком-то неосознанном уровне я понимаю, что меня зовут… возможно, ищут… Но сейчас не было ни сил, ни желания ни откликаться, ни вставать.
        - Бу-бу-бу…
        Какого хрена? Кто там бубнит над ухом?
        Я присел, пытаясь стряхнуть остатки сна.
        - Бу-бу-бу-у… - а потом пошли уже более чёткие слова: - Ещё… и ещё…
        Говорила младшая сестричка Сутулых. Я огляделся: гибберлинги и Стояна уже повставали, кое-кто даже ел.
        В пещерном проёме виднелось сероватое небо. Сегодня, скорее всего, тоже будет пасмурно.
        - И ещё, - видно продолжала какой-то разговор сестра, - руками ни выступы из скалы, ни каменные сосульки, вообще ничего подозрительного не трогайте. Слышали о «замковых камнях»?
        - Если ничего не трогать, то что нам там вообще делать? - разумно поинтересовался кто-то из отряда.
        - Все нам там не нужны, - заметил старший брат, при этом неспешно собираясь в путь. - Кто-то останется здесь, кто-то двинется с нами…
        - Так что нам там делать?
        - Что прикажут, - сердито отрезал гибберлинг.
        Или мне показалось, или он действительно был несколько напряжён.
        После лёгкого завтрака часть отряда отправилась в один из «рукавов» пещеры. Я зажёг две зачарованные стрелы, одну отдал Стояне, и мы с ней двинулись следом за гибберлингами.
        Пещера петляла со стороны в сторону. Проход был достаточно просторным. В свете пламени влажные стены блестели, словно были намазаны маслом. Несколько раз нам попадались небольшие лужи, которые приходилось обходить вдоль холодных натёков, издали похожих на скопище гигантских бледных червей.
        В таких местах по спине пробегал странный холодок, вызванный неясной тревогой.
        Проход стал сужаться, потолок опускаться. На мой немой вопрос Сутулые уверенно ответили, что это временное неудобство.
        - Впереди глубокое озеро, а там до нужного места рукой подать.
        Уверенно они тут ориентируются. Неужто уже были здесь? Или…
        Другого объяснения моя голова что-то не придумала.
        Вскоре мы вышли в зал, имеющий просто исполинские размеры. Света «факелов» не хватало, чтобы достать до его потолка. Единственно, что я смог различить, так это свисающие книзу «пики» каменных сосулек.
        - Ого! - само собой вырвалось у меня. - Лишь бы на голову не рухнули.
        - Ты под ноги смотри, а то сам рухнешь и костей, потом не соберёшь, - пробурчали Сутулые.
        Гибберлинги махнули рукой куда-то вперёд. Я бросил свою стрелу в темноту. «Факел» высветил огромнейший провал, в центре которого разлилось подземное озеро.
        Через несколько секунд полёта, стрела свалилась в воду и погасла, шипя, как растревоженная змея. Я вытянул их колчана следующую стрелу и поджёг её заклинанием.
        Мы долго петляли среди камней, прежде чем приблизились к краю подземного озера. Дальше наш путь пролегал вдоль узкой полоски почти у самой стены залы. Чтобы достигнуть противоположного берега, пришлось изрядно попотеть.
        Но вот препятствие оказалось позади и мы снова двинулись по тоннелю.
        Втайне я опасался, что Сутулые могут сбиться, и мы будем плутать по пещерам до конца своих дней. Особенно мне стало не по себе, когда старший брат стал спорить с сестрой и средним братом о том, каким путём следует идти дальше.
        Мы со Стояной переглянулись, понимая друг друга без слов.
        Но наконец, гибберлинги пришли к какому-то соглашению, и наша группа пошла дальше.
        Не похоже, что в этой пещере вообще вели какие-то разработки. Хотя в этом деле я плохо соображаю… Но всё равно сомнение грызло сознание, будто жук-древоточец ствол дерева.
        Где, спрашивается, хоть чьи-то следы пребывания? Ведь кто-то тут добывал астральные камни!
        И тут случилось так, что один из гибберлингов отстал. Мы поняли это слишком поздно. Сутулые смачно выматерились и приказали идти назад.
        - Лишь бы тот не дурил, - бурчал старший брат: - не пошёл бродить по «рукавам» пещеры. Мы тогда его хрен найдём.
        Братья потерявшегося гибберлинга начали его звать, но Сутулые сердито шикнули.
        - А ну, прекратить! Не хватало, чтобы нас тут живьём похоронило.
        Понадобилось около получаса и мы наткнулись на отставшего. Гибберлинг с диким огоньком в глазах бросился на свет.
        - Испугался? - бурчали Сутулые. - Вот же дуралей! Мы же предупреждали, чтобы все держались вместе. В пещерах многие с ума сходят. И так быстро, что аж не верится. Ладно, потопали дальше.
        Было ощущение, что мы лазили уже целый день. Мне всё время думалось про то, что должен был ощущать потерявшийся гибберлинг. Я даже вдруг испытал некую жалость к нему.
        Когда мы его нашли, он стоял с выпученными глазами у стены и лишь спустя, может, минуту бросился к нам. Представляю, что показалось тому потерявшемуся гибберлингу… Некоторое время, паренёк даже не реагировал на попытки его растормошить. А чуть позднее признался, что когда остался один, да ещё в кромешной тьме, то настолько испугался, что его хватил ступор. А свет «факелов» он вообще принял, за марево своего испуганного разума.
        - Так бывает… мы же говорили, что в пещерах по одному нельзя ходить, - объясняли Сутулые, продолжая вести наш отряд вперёд.
        Через час мы дошли до искомого места. Оно было единственное хоть сколько-нибудь похожее на «выработку». И в доказательство тому - вросшая в камень кирка. Железо сильно поржавело и покрылось беловатыми наростами. Я попытался оторвать инструмент от валуна, но так и не смог этого сделать.
        Сутулые приказали всем оставаться на месте. Они долго возились у стен, что-то выстукивая да разглядывая, то чуть отходя от отряда, то прибдижаясь. Остальные гибберлинги устало сели в кучку, негромко переговариваясь друг с другом. Некоторые возмущались, правда так, чтобы не услышали Сутулые, о том, мол, зачем они все сюда заявились, коли не ищут железо. Мы со Стояной расположились недалеко от них.
        - Действительно, недоговаривают эти Сутулые, - шёпотом сказал я друидке. - Если никто из нас не нужен, чтобы работать, то зачем тянуть такую свору в пещеру?
        - Может, опасается «черных копателей»?
        - Это кто?
        - Говорят, что в заброшенных пещерах… из тех, где была добыча руды и прочего… говорят, что в них обитают некие «чёрные копатели». Эдакие злые духи.
        - Да ну! Ерунда! Такая же байка, наподобие той, что я слышал в Сиверии про «черную избу». Я, между прочим, и ночевал в такой.
        - И что?
        - А ты не помнишь?.. Ладно, в общем, ночью кто-то ходил вокруг дома, хотел даже залезть. Но, думаю, это один из Восставших, которые бродили в том краю в большом количестве.
        Стояна чуть улыбнулась. Она как-то странно посмотрела на меня. Такой взгляд бывает у матери, когда она слушает «серьёзные речи» подрастающего сына.
        Наше сидение на месте стало затягиваться. В пещере из-за отсутствия неба над головой трудно определиться со временем. Все уже начинали подрёмывать, одни Сутулые копошились по углам, будто мыши в амбаре.
        Незаметно и я стал проваливаться в сон. Глаза слипались, в эти моменты казалось, будто сознание проваливается в темноту. В редкие минуты пробуждения, мысли становились путанными, прерывистыми, и часто повторяющимися.
        Чмок… чмок…чмок…
        Я заворочался и резко встал.
        Показалось, что ли?
        - Ты куда? - услышал я голос дремлющей Стояны.
        - По нужде, - бросил в ответ и тихо отошёл в сторону.
        Сутулые по-прежнему возились с горной породой. Я помню, что даже бросил на них взгляд, а потом… потом будто провалился…Полёт длился от силы несколько мгновений, но при этом голова получила весьма звонкую «оплеуху». Мне показалось, будто что-то навалилось на плечи, придавливая к холодной сырой земле. Ни продохнуть, ни выдохнуть… Все, что смог различить - горящие огнём глаза, а потом снова тот странный звук: чмок… чмок… чмок…
        Кто-то уверенно приближался ко мне. Я потянулся к поясу за клинком, но разум вновь стремительно стал тонуть в темноте…
        14
        - Бо-о-ор! Бо-о-ор!
        Кажется, такое уже было… Я помню, что меня кто-то искал… раньше искал… Всё это на каком-то подсознательном уровне.
        И сейчас меня ищут, зовут. Но отчего-то я никак не могу ответить. Язык, словно чужой. Он не слушается, еле ворочается.
        - Бо-о-ор! - голос принадлежит Стояне.
        - Бё-о-ор! - а это гибберлинги. - Ег се пфад! Хан фор и ватнид! (Я его вижу! Он в озере!)
        От воды поднимается белый пар. А с ним из тела, из разума уходит что-то недоброе… Я это прямо-таки ощущаю.
        Плюх! Слышно, как кто-то запрыгнул в озеро и теперь пытается быстро добраться до меня.
        - Бор! Ты живой? - это Стояна. Она спешила со всех ног, даже один раз свалилась в воду с головой.
        И вот я вижу склонённое надо мной лицо с испугано распахнутыми глазами.
        - Фух! - облегченно выдохнула друидка, прижимая мою голову к себе и нервно поглаживая её по волосам. - Ты нас испугал! Как ты… чего ты… зачем…
        Я не сопротивлялся. А меж тем чувствовал, как разум начинает прояснятся.
        - Где мы? - глупый по своей банальности вопрос.
        - В Голубом озере, - с некоторым удивлением отвечала Стояна.
        - Откуда оно тут взялось?
        - Где тут? - не понимала друидка, наклоняясь и заглядывая мне в глаза.
        Я попытался подняться, и вдруг при этом обнаруживая, что нахожусь в воде голым.
        - Где пещера?
        По лицу Стояны стало ясно, что я говорю что-то не то.
        - Мы же… три дня как ушли оттуда…
        - Три? - вот тут уж в пору удивляться мне.
        Только что дремал возле «выработки», как вдруг очутился в Голубом озере.
        Уже чуть погодя, после того, как я, поддерживаемый Стояной под руку, добрался до берега, после того, как зашёл в хижину, оделся и поел, мне поведали о последних событиях.
        Рассказывал сначала старший брат Сутулых.
        - Пока мы изучали руду, а остальные дремали, ты каким-то образом… ушёл… да, ушёл из той залы. Никто и не увидел.
        Я глянул на Стояну. Та согласно кивнула головой.
        - Бросились тебя искать, - продолжил гибберлинг. - Думали, не найдём!
        - Но нашли же? - с какой-то надеждой спросил я, подспудно понимая, что вопрос глупый.
        - Конечно, - несколько испуганно ответил гибберлинг.
        Он часто заморгал и потёр ладонью высохший нос.
        - Ты сидел на камне. И сидел в полной темноте.
        Последним словам я удивился, но чуть позже вспомнил, что когда отходил в сторону, оставил подле Стояны и лук, и колчан.
        - Ты разве ничего не помнишь? - Сутулые переглянулись друг с другом.
        - Смутно, - соврал я.
        - Нам поначалу никак не удавалось тебя привести в чувство. Мы, было, подумали о самом плохом… тут в темноте свихнуться - плёвое дело… Ты разве ничего не помнишь? Ничего?
        Хорошо помню, что очень сильно пахло влагой. А ещё - что вокруг был лес… Сумрак окутал мир… Правда, странный какой-то сумрак. Я всё видел… Чётко видел.
        Лес. Деревья. Кусты… На полянку выскочил заяц. Он замер, с удивлением взирая на меня, сидящего на холодном валуне. Его уши смешно зашевелилось… Я мимо воли улыбнулся.
        Можно пойти по следам этого зайца, и тем самым можно выбраться из леса, - такая странная мысль посетила мою голову. Тогда она, конечно, не казалась странной, а вполне разумной…
        - Каким следам? Каких зверюшек? - сердито проворчал старший из братьев Сутулых.
        Я огляделся: и гибберлинги, и Стояна смотрели на меня с некоторым испугом.
        - Мы нашли тебя в пещере, в одном из «рукавов», - сказала сестра Сутулых. - Ты сказал, что хочешь вернуться к хижине у Голубого озера.
        - Очевидно, это то помутнение рассудка, - сделал вывод старший из Сутулых. - Зайцы, лес… Н-да! В этой пещере и не такое бывает…
        - Чёрные копатели? - поинтересовался я, вспоминая рассказ друидки.
        - Кто? - одновременно и удивлённо, и испугано переспросил гибберлинг. - Причём тут это?
        Остальные вдруг тоже напряглись и уставились на Сутулых.
        - Ты что-то видел? - спросили у меня. - Думаешь, некто или нечто завело тебя вглубь пещеры?
        - Не знаю… не уверен…
        Лес кончился. Я оказался у высокой горной гряды.
        Только вот было лето… Теперь же зима… и ещё вьюга… буран… Ветер завывает всё громче, громче… громче…
        - Мы пришли к Голубому озеру, и ты слёг, - продолжил рассказа один из Сутулых. - Прошло несколько суток, и вот… Вечером кинулись, а тебя и тут уже нет. Искали, искали…
        Я снова посмотрел на Стояну. Картина перед глазами поплыла и к горлу подкатила тошнота…
        Туман… Его тонкие полосы грязно жёлтого оттенка клубились над каменистой поверхностью. Чем дальше я двигался, тем плотнее оказывался в кольце этого странного неприятного тумана… Точно помню, что до этого вокруг бушевала снежная буря, а теперь… Теперь - туман…
        А ещё помню, что очень удивился столь разительной перемене.
        В воздухе неприятно пахло. Отчего начинала болеть голова и подкатывала тошнота.
        Туман бурлил… пенился… собирался в странные комки, образовывающие разнообразные фигуры… В каждой из них мне виделись какие-то безобразные чудища.
        Но я понимал, что на самом деле их нет. Просто мой разум превращает увиденное в какие-то более или менее понятные ему образы.
        Я по-прежнему взбирался по склону. Земля под ногами мелко дрожала…
        И вдруг фигуры из тумана, которые до этого момента некоторым образом «отвердели», начали трескаться и разваливаться на части. Со всех дыр повалил густой чёрный дым.
        Он бурлил, стараясь растворить в себе предметы. Казалось, что этот чёрный дым наваливается на меня со всех сторон. И вот в тот момент, когда я стал задыхаться, ноги вывели меня на вершину…
        - Нам надо вернуться!
        Гибберлинги и Стояна переглянулись друг с другом.
        - В пещере нет метеоритного железа, - пробормотали Сутулые в ответ на моё требование.
        - Я не про то! - одеваться было несколько трудновато. Пальцы не слушались, руки-ноги всё ещё казались чужими.
        - Ты что-то потерял? - решилась на вопрос Стояна.
        - Нет… Там что-то есть… или кто-то…
        Взгляд у всех говорил лишь об одном: Бор сошёл с ума.
        - Отведите меня туда, где нашли, - потребовал я, зашнуровывая акетон.
        - Сейчас ночь. Пойдём, как рассветет, - предложили Сутулые. - Э! Держите его! Он падает…
        Голова вновь закружилась. На какую-то долю мгновения мне показалось, будто я взлетаю вверх, а потом…
        Лёд… Кругом был лёд… Ветер пронизывал до мозга костей.
        Я скатился с вершины в какую-то яму, по дороге пару раз стукнувшись головой о камни. Все бока болели, будто по ним прошлись дубиной.
        - Кто ты, человек? - голос у спрашивающего, был подобен свисту ветра.
        Собравшись силами, я встал.
        Турз! Итить-колотить! Вот это я попал!
        В серой ночной мгле виднелось белёсое человекоподобное тело.
        - Зачем, пришелец, пожаловал в мой дом?
        Высокопарный слог! Ну, раз игра пошла так, то «поборемся».
        - Бор, моё имя, - перекрикивая гул ветра, бросил я, одновременно стараясь выискать в сумке рог Восставших. - Не очень ты гостеприимен…
        - В своём доме я хозяин! Чужаков не терплю… Но всё ж будь гостем, хоть из без приглашенья явился.
        В лицо дохнуло студеным ветром. Глаза от мороза слезились, я плохо видел ледовика, но понял, что он приблизился.
        Рука меж тем нащупала рог, и пальцы крепко его сжали. Сердце забилось чуть быстрее.
        - В пути утомился я. Мучим голодом, и жду приглашенья…
        - Ты дерзок, Бор! Но будь по-твоему. Однако сначала ответь на мои вопросы. Коли верно скажешь, то я проведу тебя, и угощу, но коли нет…
        - Ты сам кто таков?
        - Мы стражи. Уж много лет следим здесь…
        Вновь подул обжигающий ледяным холодом ветер. Слова турза растворились в общем вое.
        - Итак, ответь мне, Бор…
        - Не люблю загадок, турз. И отвечать не стану.
        В то же мгновение я вытянул рог и приложил его к губам.
        - Глупец! - виски сжало студёным обручем.
        Пора! Я дунул и в тот же момент подлетел вверх. Мир стремительно закружился и в в глаза ударил яркий свет.
        Меня трусило от холода. Значит успел-таки, этот турз, «тронуть» меня своим ледяным проклятым дыханием!
        Кто это тут? Сутулые? - сквозь яркий ослепительный свет, я смог различить гибберлингов.
        - Вот он! - воскликнул кто-то.
        Глаза слезились. А ещё меня мутило…
        - Эй! - кто-то тронул за плечо.
        - Отведите меня к Голубому озеру!
        - Куда?
        Я не стал повторять, а попытался подняться…
        - Мы же говорили, - бубнили над ухом Сутулые. - В этих пещерах сходят с ума… или прозревают… но всё одно сходят с ума.
        Наконец-то, глаза открылись и смогли хоть немного сфокусировать взгляд.
        - Где мы? - голос будто не мой.
        - В хижине, - еле пробормотала Стояна.
        Её лицо выглядело несколько измученным. Она попыталась улыбнуться.
        - Ты всю ночь бредил, - сухо проговорила она.
        Я сел и огляделся. Голова уже не закружилась. Правда затылок немного побаливал.
        Ощущение было такое, будто я долго и очень крепко спал. В этот момент живот жалобно проурчал, что он не против подкрепиться.
        Я встал и попросил у Стояны чего-нибудь перекусить. Завтрак вышел скорым.
        - Нам надо вернуться, - обращался я всем. - Не спрашивайте отчего так, мне не удастся объяснить…
        - Вернуться? В пещеру? - вяло поинтересовались Сутулые.
        - Да-да… туда… в то место, где вы меня нашли…
        Гибберлинги переглянулись и тяжко вздохнули.
        - Ты хоть что-то помнишь? - спросили они.
        - Отрывками… Отошёл в сторону по нужде, а потом…
        - А потом свалился в «колодец». Как только шею не свернул. Там высота саженей десять…
        Я присвистнул.
        - Как себя чувствуешь? - спросила Стояна.
        Выглядела она уставшей. Очевидно всю ночь не спала.
        - Не плохо, - бросил я.
        Мои мысли были все в копальне. Что-то тянуло меня туда, будто в пещере мёдом намазали.
        Наскоро перекусив и одевшись, я первым выскочил наружу и мы потопали к Лысому взгорку.
        Небо с утра уже было затянуто серыми тучами. На открытых площадках гулял неприятный холодный ветер. Сегодняшняя погода вообще походила на осеннюю.
        После завтрака, я стал чувствовать себя значительно лучше. Все прошлые события казались мне каким-то долгим неясным сном, полным кошмаров.
        Я не пытался анализировать. В голове крепко засела одна единственная мысль - надо вернуться в копальню. И ещё было такое ощущение, будто я там что-то потерял… или забыл.
        Ни гибберлинги, ни Стояна особо не проявляли желания снова побывать в пещере. Мне даже казалось, что они чего-то боятся.
        К обеду мы наконец добрались до копальни, где и сделали небольшой привал.
        - Значит, на Корабельном Столбе нет метеоритного железа? - спросил я у Сутулых.
        Гибберлинги пожали плечами.
        - Где же тогда его искать? На Мохнатом острове?
        - Может и там…
        Не похоже, что Сутулые хотели на эту тему говорить. Они кинули тоскливый взгляд на чёрный зев пещеры.
        - Что-то не так? - спросил я.
        - Кажется, нам тут не особо рады. Уже двое заблудились… Наверняка, нам намекают, что лучше тут не лазить… без нужды…
        - Кто намекает?
        Сутулые вновь пожали плечами. Они подняли взгляд на меня и вновь его опустили, словно опасались смотреть прямо в глаза.
        - Так что не так? - насупился я.
        Гибберлинги молчали. Они покосились на Стояну, но та тоже опустила голову.
        - Да говорите же, Нихаз вас всех дери!
        Старший из Сутулых откашлялся и негромко сказал:
        - Когда мы тебя нашли… ты сидел на валуне… Мы… мы…
        Гибберлинг вновь откашлялся.
        - У тебя было мертвенно бледное лицо… Я поначалу подумал, что ты умер. Но твои глаза блестели, словно новые монеты. Губы были искусаны в кровь… Признаюсь, что мы все испугались. Ты пошёл на свет, глядя на него немигающим взглядом, будто был слепцом… И вёл себя, словно одержимый…
        - Вы думаете… полагаете, что мой разум… что он… что я…
        - Ты видел себя в отражении? - спросил второй брат Сутулых.
        - А что не так? - я приподнялся и оглядел всех присутствующих.
        - Твои волосы тронула седина, - сказал Стояна. При этом она коснулась своей макушки.
        Я инстинктивно схватил себя за волосы.
        - В эту копальню почти никто не ходит. Здесь пропадают навеки, а тех, кого всё же находят, рассказывают невероятные вещи.
        - Отчего же вы тогда вызвались идти в эту пещеру? - сурово спросил я.
        - Дураками были, - едва слышно бросили Сутулые.
        Я хмыкнул, тут же вспоминая беседу у Непоседы. Ползуны же предупреждали.
        - А что здесь приключилось с «ростком» Черноголовых?
        - Откуда ты…
        Сутулые переглянулись. Остальные гибберлинги зашушукались и тоже потребовали рассказать.
        - Ладно… Ладно! - недовольство Сутулых было очевидно. - Сами пожелали знать.
        Последнее гибберлинги сказали с неким злорадством. Видно рассчитывали своим рассказом остудить пыл.
        - Давно это было. Очень давно. Жили тогда в Совином преулке Черноголовые. Было их три брата… Одного звали Халмар, второго - Холгер, а третий… хоть убей уже не помню. Ну да бес с этими именами! В общем, жили три брата. Говорят, смельчаки были ещё те! И вот как-то сказали им, что в старой копальне обитает некий злой дух, который губит всех, кто туда спускается. Они поспорили, что отправятся туда и пробудут там три дня и три ночи, и выйдут назад живыми-здоровыми.
        Сутулые замолчали.
        - Как мы понимаем, - несколько язвительно заявил я им, говоря за всех, - из пещеры они не выбрались. Так?
        - Верно понимаете…
        - А что за злой дух?
        - Есть поверье, что тут был похоронен какой-то древний шаман. Тем, кому «посчастливилось» его видеть и при этом выжить, рассказывают о темной фигуре, одетой в шкуру животного. В одной руке этот дух держит окровавленный череп волка, а во второй - длинный посох. Он зовёт одиноких путников за собой, и тот кто поддаётся искушению навсегда пропадает в темной бездне пещер.
        - Действительно, похоже на сказки, - усмехнулся я.
        - Не скажи! - Сутулые посмотрели куда-то поверх моей головы.
        Я снова вспомнил о седине. И ещё те слова об обезумевшем взгляде и искусанных в кровь губах.
        - Мы идём, или как? - сердито спросил я, поднимаясь.
        Гибберлинги, как впрочем и Стояна, молчали. Оно и понятно: и рассказ Сутулых, и моё поведение их пугало, хотя они все старательно делали безразличный вид.
        Небось думают, что я одержим духом этого древнего шаман и хочу затянуть их в глубины копальни.
        Интересно, а чего после того, как меня нашли в пещере, первым желанием было отправиться к Голубому озеру? Неужели его воды каким-то образом вернули мой разум в сей мир?
        - Так как? - повторил я вопрос.
        Отряд нехотя поднялся.
        Первыми двинулись Сутулые, за ними я, а уж потом остальные. В качестве факелов снова использовали зачарованные стрелы. Они, кстати говоря, имели особое преимущество - горели практически бесконечно долго. Правда свет от них был не жёлтый, а несколько голубоватый, но это нисколько не мешало.
        Дорога затянулась на пару часов. Сутулые были единственными, кто хоть как-то тут ориентировался.
        На мой повторный вопрос о причине таких знаний, старший из братьев буркнул о каких-то картах.
        Мы начали выходить из небольшой галереи. Шаги гулко отдавались от стен, а эхо уносило звуки прочь. В этот момент мне отчего-то вдруг стало не по себе. Снова вспомнилась пещера на острове Безымянного. Надеюсь, тут мертвецов всё же нет.
        Пламя «факелах» тихо приплясывало, освещая пространство вокруг.
        - Кажется… кажется, сюда, - неуверенно сказали Сутулые. - Вроде бы здесь мы тебя нашли.
        Они свернули в следующий «рукав».
        - Смотрите, - тихо прошептала Стояна.
        Эхо её голоса многократно отразилось от стен и унеслось в тёмные глубины. Друидка кивнула головой куда-то в сторону.
        Я сощурился, пытаясь разобраться с тем, на что она показывала.
        - Рисунки? - этот вопрос разом остановил весь отряд.
        Первыми приблизились Сутулые.
        - Что там у вас?
        То, что на стене какой-то рисунок, было понятно не сразу. Вырезанные в камне образы были окрашены охрой, что заметно выделяло на общем фоне. Понадобилось какое-то время, чтобы мозг смог воедино собрать увиденное, добавить недостающие детали, и выдать ответ.
        - Это… дрейк, что ли? - спросили Сутулые, не понятно к кому обращаясь.
        - Похоже, - соглашались все.
        - Думаете, коли у него крылья, так он сразу дрейк? - спросил я.
        Меня поддержала Стояна:
        - А мне кажется, что дрейки, это вот эти «птички», - девушка указывала на ряд полосок, которые при внимательном рассмотрении действительно напоминали летающих в небе дрейков. - А в центре кто-то другой… хоть и с крыльями… А посмотрите дальше: правее ещё одно изображение.
        Мы придвинулись чуть в сторону и увидели на стене рисунок не менее загадочного чудовища. Оно хоть и имело человеческое тело, но голова у него была звериная.
        - Ваш шаман? - спросил я у Сутулых.
        - Похож на оборотней с Мохнатого острова, - заметил кто-то из гибберлингов.
        - Они, кажется, сражаются друг с другом, - сказала сестра Сутулых. А потом уже уверенней повторилась: - Мне думается, что сражаются.
        - Он больше похож на друида в звериной шапке, - усмехнулся старший брат, при этом покосившись на Стояну. Но та зачаровано смотрела на выбитые рисунки. - Вон, даже рядом с ним что-то похожее на питомца-помощника.
        Я поднёс «факел» ближе. Действительно, за спиной у «оборотня» стоял человекоподобный истукан (по-другому не скажешь). Он был такой же маленький, как те полоски, которые Стояна приняла за дрейков.
        - Чтобы это всё значило? - хоть я и задал сей вслух вопрос, но ответа ни от кого не ждал.
        Мы все переглянулись.
        - И кто это тут намалевал? - снова поинтересовался я. - Дикари?
        - Какие дикари? - оскаился старший брат Сутулых. - Этот остров был необитаем… Арвы и урги? Так те до сих пор через астрал летать не научились. Разве только…
        Гибберлинг прикусил язык и почти мгновенно стал говорить про другое. Все остальные, кажется, этого не заметили, и ещё несколько минут разглядывали эти древние рисунки столь странной схватки между чудовищем с крыльями и чудовищем с головой зверя, пытаясь хоть в чём-то разобраться.
        - Ладно, подумаем на досуге, - отмахнулись Сутулые. - Будем выбираться отсюда.
        Все разом замахали головами.
        Я поёжился, вдруг ощущая на спине пристальный взгляд. Мне показалось, что он был направлен из глубины тоннеля.
        - Ты это хотел тут найти? - спросил меня старший брат Сутулых.
        Я пожал плечами. Торопиться уходить не спешил. Ещё раз попытался запечатлеть в памяти рисунки и тут откуда-то издалека послышалось: чмок, чмок, чмок…
        Тело тут же покрылось липким потом. Через несколько секунд я уже двигался в отряде среди гибберлингов, боясь при этом даже посмотреть назад…
        15
        «На Новой Земле живёт много народов. И вот каких: есть тут гибберлинги, из числа тех, кто придерживается их древней веры и взглядов… И во главе их всех стоит вождь, которого они зовут Фродди Непоседа. Весьма примечательный старец, много историй о нём ходит… Знахарь и прорицатель он крепкий…
        В горах на соседних островах живут дикарские народы. О них нам мало известно… Крепко злы, и ограбить путешественника или купца им дело не хитрое, а даже в их мерках благочестивое. Гибберлинги в силу мягкости своего нрава пытались наладить с дикарями отношения, но тщетно…
        Скворбург - город большой, но грязный и неухоженный, хуже даже Гравстона, что в Сиверии. Улицы тут мощёны деревянными брусьями, там где их нет - весной да осенью грязь непроходимая… Посреди города большая площадь, где ведут торг местные да все приезжие купцы… А народ тут больше ремесленный; выделывают и меха, и железные изделия для прочих нужд; возят лес для кораблей, в большом числе рыбу, мясо…
        Гибберлинги каждую весну справляют свой языческий праздник, прозываемый Воранги… значение которого я не понял. При этом поклоняются большому идолу рыбы, от коей много кормится… В день тот с утра ставят на земле столов до тысячи, скамьи сбивают воедино, и придаются утехам разным, обильно едят и распивают хмельные напитки. Много шума, песен и прочего мне довелось на том празднестве увидеть…
        В этот день гибберлинги не затевают никаких дел, не берут в руки оружия… им ведомы только веселье, мир и покой… Только сие им по душе, и так продолжается, до самого утра, а то и до следующего вечера».
        «Большой трактат о землях Лиги да разнообразии народов на них обитающих», Гийом ди Вевр
        - Хвазан ерту? - этот вопрос мне довелось услышать на Ворейнги раз сто, или двести.
        Столько гибберлингов, да и не только их, в одном месте мне ещё видеть не приходилось. Издали луг был похож на муравейник.
        - Хвазан ерту? Откуда ты? - спрашивают друг друга и гости, и хозяева, разодетые в клановые одежды.
        Этот вот четыре «ростка», как я вижу, из древнего рода Буроголовых. Это видно по серо-оранжевым нитям узоров на их килтах, да яркой желтой трехструнной косе. Эти гибберлинги только вчера приехали на Новую Землю из Гравстейна для участия в Большом Ворейнги. Рядом стоят гибберлинги из рода Криворотых… кстати, тоже из Гравстейна. У них запоминающиеся белые кольца разных диаметров, искусно переплетающиеся с серыми «змейками» на зеленом фоне. Они весело братаются представителями иных кланов, похлопывая друг друга по спинам и выкрикивая традиционные приветствия.
        Я улыбаюсь и в некотором роде милуюсь увиденной картине всеобщего единения…
        Сегодняшнее утро начиналось так. Едва взошло солнце, как на большом весеннем лугу, что на западе от стен Сккьёрфборха, уже начали мастерить длинные скамьи да столы. Погодка обещала быть пригожей. Золотой диск солнца ласково пригревал землю, молодая зеленая травка радовала глаз, в небе весело распевали птички. В общем - благодать!
        Старейшина вышел на пригорок и долго стоял там, в одиночестве, глядя куда-то на запад. За всё это время к нему не подошёл ни один из гибберлингов.
        Вскоре закончили сбивать скамьи и столы, натянули цветастые ленты, соорудили карусели и прочие увеселительные штуки, расставили масляные светильники. Судя по всему, празднество предполагало затянуться до глубокой ночи. Из ворот потянулись вереницы хозяек с огромными блюдами всевозможной снеди, а мужская часть покатила бочки. «Росток» Умниц вместе с Торном Заикой расставляли смотрителей за порядком. Слышно было, как тем наказывали быть «благочинными и мудрыми».
        - Драки усмирять, самим же не нарываться. И главное - ни капли в рот! Кого из вас заметят в том - с позором выгоним с Ворейнги!
        Стражи кивали головами, одновременно накидывая через плечо ярко-красную перевязь.
        Гости повалили на луг, когда на стенах заиграли в трубы, оглашая начало праздника единения.
        - Аллир фара тиль мик-киль Ворейнги-фры! Всем на празднество Великого Весеннего луга! - именно так дословно переводился этот призыв.
        Я оставлял оружие в доме Ватрушек. Как-никак, а его сегодня разрешалось иметь только стражникам.
        - Ты на них смотришь, словно на жену, - послышалось ехидное замечание одной из сестриц Ватрушек.
        Она застал меня в тот момент, когда я снял с пояса клинки. Честно признаюсь, без них себя представлял каким-то… «голым»… беззащитным.
        Я улыбнулся на замечание, и вдруг подумал, что обладаю не просто оружием, а оружием с магическими свойствами. И почему-то именно только сейчас мне стало это понятно.
        На лежанку легли Братья Вороны и их Сестрица. Железо тускло поблёскивало в свете чахлой лампадки.
        Чистое серебро, руны… Всё ли? Может в этих клинках ещё кое-что скрыто?
        Рядом лёг колчан с заговоренными стрелами - следующая магическая вещица. И, кстати, весьма действенная…
        Слушай, Бор, а чем ты ещё богат?
        Эльфийская кольчужка… Да-а-а, нужная штука. Если бы не она, то звался бы Бором Одноруким!
        Я про себя посмеялся этой грубоватой шутке и в тот же момент заныло плечо.
        Так, ладно! Намёк понятен… Что там следующее? - Небольшой мешочек с Крупицами Света - подарок служительницы культа из Гравстейна. Большую часть я уже использовал, но кое-что осталось. Авось пригодится.
        Вот кольцо огневолка. Я примерил его на палец…
        Слабое оно, «пустое». Что-то до сих пор не чувствуется в нём «сила». Смык бы сказал: «Разрядилось». Сколько же этому кольцу времени надо, чтобы я смог снова вызвать огневолка… Правда, он мне сейчас без надобности.
        Потом на лежанку лёг мешочек с метеоритным железом, тот, что я получил от хранителя сиверийского портала, перед тем, как отправиться на Новую Землю. Будем считать, что тоже вещица колдовская…
        Остался сиверийский лук, добрый мой приятель. Из всех луков, что у меня были, пожалуй, лучшее оружие.
        Был ещё металлический рог Восставших Зэм. Он, конечно. Не оружие, но если бы не его свойства…
        О, Сарн, сколькими же «подарками» я владею! Невероятно! Просто невероятно! Никогда не задумывался над этим, а вот пришёл случай… Действительно, невероятно. Здесь нет ни одной ненужной вещи!
        Всё? Или ещё что осталось?
        Ощупав себя с ног до головы, я вытянул «котта». Ну, это просто нож… Хотя и он мне не раз пригодился…
        - Пора, - послышался голос Стояны.
        Она была у входа в хижину и несколько удивлённо смотрела на мои действия.
        - Оставляю оружие, - словно извиняясь, проговорил я. - Таковы ведь правила.
        Друидка понимающе кивнула и вышла наружу. Я бросил взгляд на свои «сокровища», накинул сверху покрывало и пошёл следом.
        Мы со Стояной двинули по Рыбной улочке, змеёй петляющему среди круглых гибберлингских хижин. И тут же влившись в общий поток, медленно побрели к воротам из города.
        В глазах рябило от обилия разноцветных килтов. Сегодня каждый гибберлинг обязан был одеться подобающе.
        Наконец мы достигли места празднества. Наш поток влился в общий, тот в свою очередь потянулся к высокому пригорку, на вершине которого по-прежнему стоял Старейшина. Гул постепенно стихал и вот слово взял Фродди.
        Он откашлялся, несколько раз прошёлся взглядом по разношёрстной толпе.
        - Сегодня… сегодня один из знаменательных дней! - начал торжественно Фродди. Его громкий голос разом затушил последние очаги разговоров. - Прежде, хочу напомнить вам всем о нашей далёкой Родине, об Исе, о Великом Древе, растущем на ней.
        Конечно, уже давным-давно нет в живых тех, кто это всё видел своими глазами… Читая древние сказания, легко заметить, что условия на нашей родине, на Исе, были нелёгкими. Можно смело сказать - суровыми. Скалы, льды, тёмные дремучие леса… почва скудна, урожаи на ней мизерны… Иногда на нас нападали злобные орки. В общем, всяко было, историй тому немало. И трудно было прокормиться нашему племени. Припасов не хватало и в долгие зимние месяцы гибберлинги, затянув пояса, пытались выжить… Многим из них еда лишь снилась… И до весны дотягивали не все, - Старейшина замолчал. Он чуть склонил голову, будто вспоминал тех, кто уже покинул наш мир.
        Сегодняшний день, - чуть погодя продолжил Фродди, - это напоминание нам о той трудной жизни… Единение - вот что помогало выстоять во всех невзгодах и горестях. Один гибберлинг - не гибберлинг!
        - Листик, веточка… крона… ствол… Всё это одно целое! Это наше Древо! Оно наша жизнь… оно наша поддержка!
        Пока Фродди говорил, я огляделся по сторонам. Среди гибберлингов я был не единственным человеком. Сегодня сюда пришли практически все люди, что прибыли на Корабельный Столб по своим делам.
        Смык же даже успел мне пожаловаться, что портал скоро перестанет справляться с нахлынувшим потоком гостей.
        - Мне, - продолжал Старейшина, - не раз приходилось слышать, и не только от молодых гибберлингов, что всё… назовём это словом - наследие… Так вот, кое-кто полагает, что всё наше наследие, наши традиции - никому не нужный хлам. А я напомню вам, что Ворейнги не просто гульбище после тяжёлой и голодной зимы… Не-ет!.. Оно связывает наши поколения, объединяет кланы, делает нас не разрозненной толпой среди прочих рас Сарнаута… а единым народом! Ворейнги - корни нашего Древа, питающие всё до последнего листика, то мельчайшей веточки!
        К Старейшине неспешно направилась целая делегация, нёсшая на длинном шесте изображение огромной рыбы.
        - Правда, - продолжал Фродди, - всё же отмечу, что не знаю, чтобы делали мы, гибберлинги, коли не было у нас одного великого союзника - моря… Смелым оно покорялось, отдавая свои богатства, ну а слабых духом ждала гибель в его пучине. Там всегда в изобилии водилась рыба… Именно в сей день, отважные гибберлинги возвращались после своей первой весенней навигации, чтобы тем самым вернуть родным своим надежду… обеспечить и их, и свое существование.
        Делегация гибберлингов поднялась к Фродди и ему торжественно передали шест.
        - Так пусть же рыба, - громко прокричал Старейшина, - не только нам снится! Добудем её своим неустанным трудом и…
        Поднялся неимоверный гул. Я тут же оглох на оба уха.
        - А теперь… А теперь… - Фродди не смог перекричать гомон. Он поднял руку и, в помалу начинающих стихать криках, послышался его приказ: - А теперь объявляю всем о начале Ворейнги-фры!
        - А-а-а-а… У-у-у-у… Э-э-э-э…
        Крики стали ещё громче и гибберлинги дружно хлынули к столам со снедью. Конечно же, главным блюдом сегодняшнего праздника была рыба. И солёная, и вареная, и жареная, и в похлёбке, и в овощах…
        Нас со Стояной подхватило «течением» и унесло куда-то в центр луга. Мы присели на свободные места и понеслось.
        Сегодня гибберлинги гуляли так, как никогда в году. Объедались, напивались, горланили песни, так что пропадал голос… Но более всего мне понравилось нечто другое.
        Надо сказать, что язык гибберлингов я досконально не изучил. И если бы не помощь Крепыша Орма, то мне бы никогда не открылась ещё одна из столь интересных сторон этого народа.
        Каким-то чудом Орм нашёл меня в многотысячной толпе и потянул за собой:
        - Пойдёмте! Такого вы ещё не видели и не слышали!
        Несколько минут мы петляли, как зайцы, среди столов, скамеек, бочек и… подгулявших гибберлингов.
        - Сюда, - кивнул Орм.
        Впереди виднелось плотное кольцо. Благодаря тому, что ростом гибберлинги были не выше ребёнка, я смог без труда разглядеть, что происходило там, внутри него.
        Орм потянул меня дальше, говоря, что тут необходимо слушать, а не смотреть. Гибберлинги услужливо расступались и вот мы добрались до края кольца.
        - Это состязание скальдов, - громко прошептал Крепыш. - Сейчас начнётся.
        Один важный старец взмахнул клюкой и громко объявил о начале выступлений. Он представил собравшихся «певцов» (так, кажется, он их назвал), а разные сектора по очереди радостно загудели, поддерживая своих скальдов.
        На мой вопрос Крепыш Орм быстро проговорил:
        - Это поэты, мастера слова. Сейчас они начнут соревноваться друг с другом в сочинённых ими «песнях».
        Первыми выступили вперёд толстенькие гибберлинги, одетые в кожаные куртки. По узору на их килтах я отнёс «росток» к клану Вислоухих. Гибберлинги попросили (именно попросили) собравшихся заслушать хвалебную песнь, посвящённую какому-то Бьёрну… дальше я не услышал, поднялся неимоверный гул одобрения.
        Честно признаюсь, поначалу мне никак не удавалось воспринять слова «песни». Набор каких-то витиеватых фраз, явно не связанных друг с другом. Едва начав переводить для самого себя текст, я вообще запутался. Хорошо мне пришёл на помощь Орм.
        Сник лёд и снег сошёл,
        И славу воспоём тому
        Весной на длани изумрудной,
        Кто сёк серпом кровавым
        Врагов в их волчьих вотчинах…
        - Красиво, - согласился я, но Орм быстро раскусил моё недоумение.
        - У скальдов не принято называть своими именами описываемые… образы, - нашёл подходящее слово гибберлинг. - Мастерство поэтов в том и состоит, чтобы умело… искусно переложить… подменить слово иными понятиями.
        - То есть?
        - Смотрите, вот он сказал «длань изумрудная». Это значит, что скальды говорят о зелёном луге… этом зелёном луге. Улавливаете? Дома своих врагов, орков, они назвали «волчьими вотчинами». Понимаете?
        - А-а, так вот о чём речь! Мне-то сразу показалось, что они несют какую-то околесицу, а теперь ясно… ясно… «Серп кровавый» это - меч?
        - Да… А вот слушайте, что они дальше говорит.
        Троица поэтов весьма слаженно тянула хвалебную песнь. Они то вступали разом, то по очереди сменяли друг друга. В общем, выходило весьма завораживающе. По коже периодически пробегали «мурашки».
        Я сосредоточился, но снова не смог сообразить. Орм это понял и перевёл:
        За оградой рода статной
        Пышная крона тянется к небу веками.
        Прадедов корень,
        Землю вздымая волнами, вьётся.
        И секир боевых клыки затупятся
        О древо рода его вековое…
        - Они восхваляют род Бьёрна, говорят о его многочисленности - «пышности».
        Я понимающе кивнул Крепышу и в дальнейшем уже сам пытался разобраться в тексте. Выступило одиннадцать «ростков». Каждому из них гибберлинги выражали своё восхищение. А когда пришло время выбрать наилучших, начались такие ярые споры, что я думал, дойдёт до драки.
        В этот момент мы с Ормом решили выбираться прочь.
        - Ну, как? Понравилось?
        - Да… говорю честно, это было весьма увлекательно.
        Крепыш заулыбался, обнажая свои маленькие белые зубки.
        - Три года подряд победителем вышли Бородатые. Но в этот раз они не смогли приехать. Вот их бы вам услышать… Мастера ещё те!
        Тут нас с Ормом развело в стороны: хлынувший откуда-то сзади поток танцующих подхватил всех, кто стоял, или шёл, и унёс к свободной от столов да скамей поляне.
        Я закружился в общем хороводе, едва-едва найдя силы (да и такт), чтобы выкарабкаться из этого «моря» веселья.
        Разговоры, разговоры, разговоры… Я поначалу даже не знал, куда себя приткнуть. Вроде и весело, вроде и посмотреть да послушать кое-что можно, а всё одно чувствую себя лишним.
        А гибберлинги по-прежнему братались, знакомились, болтали о чём-то своём. Мне бы тоже хотелось примкнуть к какой-то компании, да что-то уж не очень получалось.
        Стояна сдымила судя по всему с Вербовой. Они ещё теми стали подругами!
        Я огляделся: куда же податься?
        Вдалеке виднелся одинокий шатёр Старейшины. Удивительно дело, но среди всего этого веселья, ему одному не дозволялось ни пить, ни есть. Гибберлинги сказали, что он сейчас молится.
        - Кому?
        - Он просит Судьбу быть благосклонной. Благодарит за оказанные ею добродетели.
        - Разве больше это делать некому?
        - Он - Старейшина нашего народа. Такова его доля…
        Я не стал больше ни о чём спрашивать, а просто решился пройтись, осмотреться. Чего действительно сиднем сидеть да брюхо напрасно набивать?
        И вновь вокруг веселые разговоры, хороводы, удалое бахвальство отдельных гибберлингов, музыка, песни, танцы (или их подобие)… драки, но не по злобе… снова разговоры…
        Были тут и люди. Не скажу, что они вели себя сдержанней, чем гибберлинги. Некоторые «клюнули» на дармовую выпивку и уже к обеду еле ворочали языками. Особо «старательных» тут же сносили и укладывали спать. Правда, смешно было видеть, как кучка малорослых гибберлингов пытается отволочь почти неподъёмную тушу какого-нибудь купчишки или матроса.
        До моего уха донёсся довольно громкий гул.
        - Кажется, начинается «рыбалка», - прояснили ситуацию кое-кто из гибберлингов.
        Я присмотрелся: в стороне, где виднелась весьма солидная разноцветная толпа, именно оттуда и доносился нестройный гул голосов.
        - Весьма занимательная забава, - продолжали рассказывать доброхот. - На прошлом праздновании победителями вышли Бусинки из клана Подземельных… Вы бы, господин Бор, сходили. Вам будет интересно!
        Сказано это было с какой-то явной подоплёкой. Хотя, может, я просто надумываю?
        Я смело развернулся и пошёл к толпе.
        - На «рыбалку»! Скорее на «рыбалку»! - покрикивали подвыпившие гибберлинги, торопясь к своеобразному ристалищу.
        Здесь собралась пару сотен «ростков». Но благо, что мой рост позволял более или менее сносно всё разглядеть. А тут ещё нашлась лазейка, и я пробрался к толстому столбу, врытому недалеко от ристалища.
        Гибберлинги бились трое на трое, «росток» на «росток». В качестве оружия использовали палки и деревянные круглые щиты, наподобие тех, которые вешали в жилищах.
        Гуп! Гуп! - гулко разносилось по округе.
        Зрители периодически восклицали, когда тот или иной боец наносил удачный удар. Я не мог не заметить, что «рыбаки» дрались всерьёз, выдавая друг другу весьма ощутимые тычки.
        Первый бой, который я наблюдал, закончился очень быстро. Побежденным помогли доковылять до границы площадки, где их подхватили расстроенные сородичи.
        Судья ристалища объявил о победе и начал представлять следующую пару «ростков». Троицы вышли на свои места и приготовились.
        - В чём суть? - спросил я у ближайшего ко мне гибберлинга.
        - В середину кладут «рыбу». Вон тот мешок с песком… Потом бойцы начинают сражение за неё, пытаясь отобрать «добычу» у противника. Кому удаётся донести её до корзины, та сторона и победила.
        Судья дал добро и гибберлинги сошлись.
        Гуп! Бух! Гуп! Бух!.. Маты, вскрики, отрывистые команды… Я не заметил, как сам «вжился» в роль, представляя себя на месте этих бойцов.
        А мешочек был тяжёлым. Это было видно невооружённым взглядом. Один из «ростков» живо заградил собой «рыбу». Ушлый гибберлинг бросил и щит, и палку, и подхватил мешок и айда к корзине. Братья как могли долго сдерживали натиск атакующих, но уже почти у самой корзины те одержали вверх. Последняя стычка вышла скоротечной, и мешок перекочевал к противникам. Два гибберлинга подхватили его и живо отволокли к себе.
        - А-а-а-а!
        Зрители от радости стали подпрыгивать. Те, кто импонировал проигравшей стороне, недовольно понурили головы.
        Я с удовольствием просмотрел ещё несколько боёв, когда вдруг ко мне пробрались Смык и Ползуны.
        - И ты здесь, - бросил я хранителю. - Портал бросил, как теперь им воспользоваться, коли кому надо улететь?
        - Сразу видно, что вы, Бор, далёкий от всего этого человек! - улыбнулся хранитель. (Уже поддатый, - мелькнула у меня мысль.) - По-вашему, мне там безвылазно сидеть? А Страж на что?
        - Страж? - я не совсем понял, но уточнять не стал. Просто не интересно. - Ну и ладно.
        Я вообще о портале сказал просто так, вроде как для завязки разговора. Как он там работает - пусть разбираются те, кому хочется знать, что да как.
        - А вы что ж одни? - спросил Смык.
        - Да так…
        Тут ко мне обратились Ползуны.
        - Вы ведь ходили с Сутулыми в копальню? - поинтересовались они. - Говорят, что там нашли странные… рисунки.
        - Да, было дело.
        - И что там на них?
        - А Сутулые не говорят?
        Гибберлинги сердито буркнули про этих самых Сутулых и это «что-то» было весьма не лестным.
        - Там была выбита в камне схватка между двумя… чудовищами.
        - А поподробней… пожалуйста.
        Я внимательно посмотрел на Ползунов, пытаясь понять, в чём их интерес. Простое любопытство? Если судить по блеску в глазах, то нет.
        - Может, присядем где-нибудь? - предложили они.
        Я вздохнул, но согласился. Мы отошли в сторону и расположились за одним из свободных столов.
        Не прошло и минуты, как пред нами возникли солидные кружки до краёв наполненные элем. Я сделал большой глоток, промочил, так сказать, горло, и стал рассказывать. Всё это заняло несколько минут.
        - А у вас есть какие-то предположения по этому поводу? - спросили гибберлинги.
        Уж чего-чего, а размышлениями я не страдал. Ползуны несколько надменно (как мне показалось) хмыкнули.
        - Кое-кто из ваших подумал, что там изображены друиды, - как бы невзначай заметил я.
        - Друиды? - Ползуны задумчиво зачесали в макушке, переглядываясь друг с другом. - Почему друиды?
        - Я почём знаю! - мне хотелось ответить резче, но всё же сдержался.
        Не знаю отчего, но Ползуны меня начинали раздражать. Что-то в них было… что-то агрессивное…
        Вот бывают такие личности. Говоришь с ними и каждую секунду думаешь, что они вот-вот кинуться на тебя и загрызут.
        - Друиды… Мы точно о них мало ведаем, - недовольно бурчали Ползуны. - Они не столь говорливы, чтобы трепаться о себе направо и налево.
        - Я много об этом думал, - вмешался в разговор Смык.
        Его осоловевший взгляд скользнул по нам всем и упёрся в пивную кружку. Сделав мощный глоток, хранитель продолжил:
        - Всё дело в их верованиях… в их магии…
        - А ты что-то об сём знаешь? - спросил я.
        Смык хихикнул и пробормотал о том, что, мол, я частенько якшаюсь с друидами, посему должен был и знать больше.
        - А вот ты уже который год живёшь среди гибберлингов, - заметил ему в ответ. - А до сих пор не знаешь, как правильно говорить на их языке…
        - Ясно, ясно! Не надо так горячиться, - замахал головой Смык.
        Я, вообще-то, даже не думал «горячиться». Может, чуть повысил голос, но не более. Очевидно, хмель начал действовать на ум хранителя. Через час, думаю, он вообще свалится под стол и захрапит со всеми теми, кто не рассчитал свои силы.
        - Вот что я вам скажу! - Смык ткнул пальцем вверх. - Друиды… это наследники джунов! Можно сказать - потомки!
        - Тьфу, на тебя! - я не сдержался и хлопнул ладонью по столу. - Опять?
        - Вот не хотел говорить… не хотел… знал, что не поймёте…
        - Ты продолжай, - подали голос Ползуны.
        - Я уверен… да, я уверен, что и они, и их магия - отголоски той прадавней цивилизации. Когда-то у эльфов… на Тенебре… да, там… точно… я читал в их книгах…
        - Что читал? - спросил я. - Что друиды и джуны, суть одно и то же?
        - Типа того. Была такая мысль…
        - А ты знаешь, что кожа джунов была красного цвета? Что они даже внешне отличались от обычных людей?
        - Так это… время же сколько минуло! Эльфы тоже не похожи на тех, что жили тысячи лет назад. Да и мало ли чего! Ну и я не имел в виду, что они прямые потомки… Мы говорим о магии… вере…
        - Ну, ты… выдумщик, Смык!
        - Даже сейчас, - хранитель отодвинул свою кружку в сторону и сосредоточенно уставился на нас. Во всех его жестах, во всей это его «сосредоточенности» явно проглядывалось то, что называют «трёпом пьяного человека», - вот даже сейчас рождаются и гибнут в нашем мире целые народы. И остаются после них… следы! Это как в лесу!
        Смык снова ткнул пальцем вверх.
        - Как в лесу: есть старые сильные могучие деревья, а есть едва приметные. А стоит такому великану свалиться, как его место тут же займут молодые ростки. Некотрые будут расти на его «теле»… Я поясняю вам свои слова о том, что после всех остаётся след. От джунов, к примеру, порталы! Вот что это за штука такая, а? Не знаете? Я вам скажу: это двери в другие миры! Вдруг тот Катаклизм, который расколол наш мир, на самом деле одна из таких «дверей»?
        - Чего? - мы с гибберлингами вскричали, чуть ли ни в один голос. Уже речь Смыка не понимал не только я, но и Ползуны.
        - А! - махнул рукой Смык, снова делая глоток из своей кружки. - Смейтесь, смейтесь… Говорю вам, что друиды - далёкие «потомки» джунов. И всё тут!
        - А чего гадать? Может, у них самих спросим?
        - Не думаю, что друиды это осос… осос… осознают, - хранитель сердито хмыкнул и затем замолчал.
        Тут мне на плечо легла чья-то ладонь. Я обернулся - позади была Стояна.
        Она мягко улыбалась, глядя прямо в мои глаза.
        - Ты где пропадала? - спросил я у неё.
        - Да так… Аксинья водила меня к Держащим Нить, - ещё более странновато улыбаясь, ответила друидка.
        - Что? - я весьма удивился. - Зачем?
        Друидка бросила взгляд на Смыка и Ползунов, как бы говоря, что разговор не для их ушей.
        Я встал и попрощался со своей компанией кивком. Мы со Стояной отошли в сторонку.
        - Я хотела знать о своей судьбе, - сказала друидка, при этом вдруг как-то смутившись и покраснев.
        - И как? - мой голос отчего-то дрогнул.
        Ответа не последовало. Я понял, что его и не будет.
        Мы со Стояной пошли через толпу, вдоль полупустых столов.
        - Хочешь танцевать? - вдруг спросила меня друидка.
        Сердце дрогнуло. В голову попёрли самые невероятные мысли. Не скажу, что они все были из разряда приятных. Вспомнились и кошмары, страхи и прочее. Но было и иное…
        - Танцевать? - сухо переспросил я, уже смутно догадываясь, что могли наговорить Стояне гибберлингские жрицы.
        - Мне хочется, - всё также странно улыбаясь сказала Стояна.
        Она взяла меня за руку. Я почувствовал, какая горячая у неё ладонь.
        Играла музыка. На небольшой площадке церемонно выплясывали гибберлинги.
        Вот не думал, что у них бывают такие целомудренные танцы. При всей их распущенности, они весьма деликатно вышагивали в своеобразных «па».
        Мы тоже закружились в общем потоке.
        От Стояны чем-то пахло. Девчушка подняла на меня свои влажные глаза и чуть покраснела.
        Я мимоходом вернулся к той ночи у Голубого озера. Надо признаться, что это была один из самых приятных вечеров за последнее время.
        Из головы вылетело всё, кроме тех волшебных минут.
        Но вот музыка кончилась. Во время небольшой паузы гибберлинги вернулись к столам. А мы со Стояной некоторое время стояли, глядя друг на друга.
        - Пойдём и мы? - спросил я.
        - Пошли…
        Неожиданно дорогу нам преградили смотрители порядка во главе с Торном Заикой.
        - У-у-уважаемый Бор, - кивнул последний. Его учтивость меня сразу насторожила. - Вас х-хы-хы… х-хотел бы… хотел бы у-у-увидеть Ста-а-а-арейшина.
        - Меня?
        Первая мысль была касательно пещеры на Лысом взгорке.
        - Зачем?
        Торн пожал плечами и хмуро улыбнулся.
        Я сказал Стояне, чтобы она дожидалась меня здесь, а сам со стражниками пошёл в тот отдельный большой шатёр, что стоял на холме чуть в стороне от луга.
        Чего Фродди от меня хочет? Неужто в такой праздник не с кем вместе посидеть?
        Через несколько минут мы добрались до шатра Старейшины. Торн распахнул полог и заскочил внутрь. Буквально через несколько секунд он выбрался назад и кивнул мне головой, мол, заходи.
        Внутри царил полумрак. Фродди сидел подле небольшого костерка, задумчиво глядя на языки пламени.
        - Сегодня мне был сон, - без предисловий начал Старейшина. Он переложил трубку, сделал глубокую затяжку, при этом блаженно щурясь, и продолжил: - Приснилась мне большая рыба. Очень большая.
        Я пока не особо понимал сути разговора. Если позвали лишь для того, чтобы поговорить о снах, то и мне есть что поведать.
        Кстати говоря, с момента тех странных событий в пещере, мне абсолютно перестали снится какие-либо сны.
        - То, что я тебе сейчас скажу, может показаться кощунственным, - продолжал Старейшина. - Порой мне думается… может… может, это и к лучшему, что надежда вернуть Ису… умерла…
        Я не посчитал эти слова какими-то ужасными. Но на лице изобразил некое удивление.
        - Думаю, нам хватит скитаться по развалинам Сарнаута. Надо набраться смелости и честно сказать, что пора обзаводиться новой Родиной. Новая Земля, кажется, не самое последнее место в Астрале. А?
        Я пожал плечами. Фродди выпустил новую завитушку дыма.
        - Сей архипелаг давно стал для нас домом. Конечно, до Исы ему далеко…
        - А как же Великое Древо? Выходит, что и оно сгинуло в Астрале.
        - Да-а… истина бывает порой так горька, что…
        Старейшина не закончил свою мысль. Он надолго замолчал, попыхивая трубкой.
        - Ты не гибберлинг… значит, и мыслишь совсем по-иному.
        - По-иному? То есть понимай, как «неверно»?
        - Почему же? - Старейшина выпустил очередную струйку. - Что ты скажешь о новой Исе?
        - Вы хотите посоветоваться со мной? - удивился я. - Вот уж не полагал… Неужели, нет никого, кто мог бы вас выслушать, поддержать словом?
        - Есть, - кивнул Фродди. - Но они гибберлинги.
        - И всё равно я не понимаю… Но, а на счёт новой Родины - это верная мысль. Вот только как её донести до всех?
        - Вот то-то и оно!
        Старейшина загадочно посмотрел на меня и снова сощурился.
        - И всё-таки рыба мне не зря снилась, - не понятно о чём проговорил Фродди. - Идём-ка, друг мой, к Ткачихам!
        16
        Это было возле Великого Холла. Оказывается, у гибберлингов есть такие места, где не только предаются пьянству.
        Хижина была средних размеров и имела небольшие сенцы, в которых стояли уже знакомые мне жерди со щитами. Внутрь я входить не решался, но Фродди потянул меня за собой.
        - Давай-ка, не страшись. Обождёшь тут, при входе! - Старейшина указал влево от себя. - Нечего стоять на дворе. Не надо, чтобы нас… тебя сейчас тут видели. Ну, жди…
        Он что-то ещё забормотал под нос, а потом вошёл вглубь, при этом умудряясь поклониться, чуть ли не до самого пола. Секунда-другая и Фродди стал кого-то звать.
        Я сощурился: в сумраке сеней было плохо видно, что находится дальше, в основной комнате. Там, кстати, тоже царил полумрак. Всё, что удалось разглядеть - странное деревянное сооружение посредине, в котором с трудом различался… ткацкий станок. Он был несколько необычной формы.
        - Сем сынд сиг хырн? (Кто там?) - перевёл я по-своему вопрос, прозвучавший из глубины комнаты.
        Голос был хриплый, глухой. Потом послышался старческий кашель и в светлую зону вышли три гибберлингские фигуры, закутанные в невообразимые мешковатые одежды.
        «Держащие Нить, - понял я. Никто другой здесь не должен был находиться. - Неужто мне будет дозволено войти в святая святых этого храма?»
        Фродди некоторое время переговаривался со жрицами, а потом, резко повернувшись ко мне, сказал:
        - Можешь проходить.
        Я сделал несколько шагов и остановился, разглядывая комнату изнутри.
        - Пет-та ер пфас! (Это он!) - прокряхтела одна из гибберлингских жриц, обращаясь к своим сёстрам. Потом махнула мне рукой со словами: - Кома хингадз, ек-ки вера хреддур. (Проходи, не бойся.)
        Фродди сделал жест, обращённый ко мне, мол, давай смелей.
        - Ты хотел поговорить с нами… с глазу на глаз? - задала вопрос вторая жрица.
        Говорила она с акцентом, чуть коверкая фразы и часто запинаясь, будто вспоминала каждое слово, как оно звучит на канийском.
        Старейшина кивнул в ответ. Он снова рассказал про сон, в котором ему привиделась большая рыба. Держащие Нить зацокали языком.
        - Разве на днях мы тебя не предупреждали? Разве ты не видел своими глазами двойной круг на Ткани? Вот снова мы скажем тебе: грядут дни тяжёлые… И многим рыба будет сниться в голодные зимы.
        - Какая зима? - не понимал Фродди. - Почти что лето…
        - Мы лишь трактуем Узоры.
        - Позволено ли будет говорить мне? - вступил в разговор я, обращаясь к Держащим Нить.
        Они кивнули, а Старейшина чуть отступил в сторону. Мне отчего-то подумалось, что он намеренно привёл меня сюда. Как будто хотел, чтобы именно я побеседовал со жрицами.
        - То, что говорят, будто вы можете растолковать правду… то есть, будущее по Узорам Судеб, возможно и правда. Но…
        Жрицы, услышав мои слова, недовольно фыркнули.
        - Мы видим будущее! - начала одна из гибберлингских прорицательниц. - Вернее, определяем его по сочетанию знаков.
        - Ну, да! Как вы там говорите? Судьба?
        - Судьба… или боги… У кого как. Но тебя ведь гложет другой вопрос.
        - И какой?
        - Кто из них играет твоей жизнью?
        - Я не совсем понимаю. Разве есть разница кто? Судьба и боги разве не взаимосвязаны?
        - Разница есть… и большая…
        - И в чём она?
        Жрицы переглянулись.
        - Судьба не подвластна богам, - сообщила одна из жриц.
        - Разве? - подобное заявление меня удивило. - Не они ли ткут Ткань Мира и определяют направление и суть Узоров?
        - Боги - такие же Нити, как и все мы… Считай их большими реками, в которые вливаются множество ручейков. Зигзаги, узлы, петли, кольца… Кто-то из нас стремится к свету, кто-то к тьме. Всё это и есть Ткань Мира… всё взаимосвязано и не бывает одного без другого. И мы сами по себе лишь просто «нити».
        - Нити! - я нахмурился. - Кто же Ткач?
        Жрицы загадочно заулыбались. Одна из них вдруг заметила: «Оуг хан ер-р ек-ки хеймскур мадзур. А он не глупый человек».
        - Наша цель - следить за тем, чтобы жизнь гибберлингов складывалась в благоприятный для них узор. Мы даём советы, указываем возможные вариации будущих событий. Мы лишь трактуем Узоры, - повторились жрицы.
        - И всё?
        Держащие Нить замолчали.
        - Ладно, допустим… Можно ли повлиять на Узор? Изменить его? Вот вы говорили о каких-то двойных кругах… Забыл, что они значат… Но суть не в этом. Возможно ли… «переткать» рисунок? Или чего быть, того не миновать?
        - Ты много спрашиваешь и ждёшь прямого ответа. Его нет… просто нет…
        - Или вы его не знаете?
        Держащие Нить нахмурились. Мне показалось, что своей напористостью я их смутил. Гибберлинги переглянулись друг с другом.
        - Ты сам того не понимаешь, - как-то непонятно ответили жрицы.
        Я про себя сослался на их плохой канийский, но тут же старшая начала пояснять:
        - Ты, Бор, обладаешь даром…
        - Одним из многих даров, - поправила свою сестру вторая жрица.
        - Да… Не понятно отчего, но ты избегаешь этого, - закивала головой Держащая Нить.
        - Я вас не совсем понимаю.
        - Судьба к тебе благосклонна. Она бережёт тебя… Ты одна из тех Нитей, что применяют для главного Узора.
        - В чём мой дар? - усмехнулся я.
        - Вербова говорила нам… но мы и сами то видим… Ты проходишь обряд Прозрения. Он может быть очень…
        - Болезненным, - подсказала сестра.
        - Да-да.
        - И что я пойму, когда его пройду?
        - Ты - орудие Судьбы.
        Я не сдержался и сердито рыкнул.
        - Опять! Да сколько же можно!
        Жрицы опять переглянулись.
        - На твоём поясе мы видим места, где ты носишь мечи, - тут старшая сестра указала пальцем на мой живот. - Они - орудия, подчинённые воле своего хозяина. То есть - твоей. И вот представь, что клинки говорят меж собой и один у другого спрашивает: «Доколе мы будем губить чьи-то жизни? Всё, что нам написано на роду - убийства и смерть. А возьми топор? Он рубит деревья, помогает строить избы. Нам бы так».
        - К чему вы это мне говорите?
        - Ты - меч. Ты орудие, созданное для определённой работы. Ты можешь желать другого, но своей сути изменить не в силах. Только хозяин волен вытягивать клинок из ножен и колоть им как врагов, так и прочих. И тут ни отнять, ни добавить.
        - Эта твоя Нить, - заговорила вторая сестра, - и хорошая ли, плохая ли, судить… Ткачу. Но раз она есть, раз она существует, то общего Узора ей не нарушить, а только дополнить, украсить.
        - Гляди на Ткань, и увидишь свою «дорогу», - вмешалась третья жрица. - Зигзаги, круги, кольца - и среди этого есть твоя Нить. Не спрашивай нас о том, можно ли «переткать» судьбу. Нам это не ведомо… Да и никому в сём мире это неведомо. Даже твоим богам: Сарну и… Нихазу.
        Дыхание сбилось. Я сжал челюсти до скрипа зубов.
        - Я не верю! Просто не верю! - меня начинала раздражать такая самоуверенность жриц.
        - Обычно никто не верит, - согласилась одна из держащих Нить. - Кому приятно знать, что он лишь орудие? Внутри любого разумного существа есть некие силы, которые говорят, что и как делать. Мы принимаем это за свои мысли, свои желания… Мы считаем, что сами управляем своей жизнью, ссылаемся в случае чего на стечение обстоятельств, происки врагов… да мало ли чего ещё!
        - Ты упрямый человек, - заговорила следующая жрица. - И от того тебе ещё труднее принять наши слова. Наверное, сейчас думаешь, мол, никто не может тебя заставить поступить по-иному. Так?
        - Думаю! - с вызовом отвечал я, готовясь защищать свои слова.
        - Это хорошо. Это даёт тебе чувство свободы.
        - А вы считаете, что мы все несвободны? Что наши Нити…. Как там?… предопределены?
        - Нити? - с задумчивостью переспросила жрица. - Они того цвета, какого и должны быть. И красная не станет зелёной, жёлтая - синей. А если постоянно «рвать» Ткань, путать Узоры - Ткач вытянет эту Нить из Станка, заменит на другую.
        - Гм! - снова сжал я челюсти. - По-вашему, я тут для какой-то цели? И какой? Бить космачей?
        - Ты там, где и должен быть! А любому делу, между прочим, предшествует зачин. Просто обожди и всё увидишь.
        Держащие Нить замолчали. Я никак не мог найти, что им ответить, что сказать.
        - Спасибо, - послышался голос Старейшина.
        Он, казалось, безучастно наблюдал за нами, мне думалось, что и не прислушивался к беседе. И вдруг взял и поблагодарил жриц. Зачем?
        - Спасибо, - повторил Фродди, делая мне знак, что пора уходить прочь.
        Я удивлённо глядел то на него, то на Ткачих.
        - Пойдём, мой друг. Праздники столь редки в этом мире, что глупо их пропускать, - Старейшина чуть улыбнулся.
        Мы поклонились жрицам, и вышли вон.
        - Вы что-то поняли из их слов? - чуть погодя спросил я у Фродди.
        Тот откашлялся и кивнул головой.
        - Эх, мой друг. Молод ты ещё… а я стар. Порой вижу скрытое от глаз. И сегодня увидел… услышал, - поправил себя Старейшина. Он чуть помолчал и добавил: - Я услышал ответы на свои вопросы, хоть при этом почти не спрашивал… Хорошо, что ты не гибберлинг.
        - И что вы поняли?
        - Что мир изменится не зависимо от того, чего хочу я, ты и другие существа. Не стоит этого боятся… Пусть там впереди и двойные круги, пусть по ночам снится рыба… пусть пала в Астрале и Иса, и Древо… Однако Узор будет неизменен. Мы можем полагать, что свободны, что наши нити крепки…
        - Прошу прощение за возможную неучтивость, но так, наверное, в своё время думали и джуны. А что стало с их цивилизацией?
        - Ты молод и горяч. Делаешь слишком поспешные выводы. Поверь, мой друг, во всяком Узоре есть свой смысл. Это касается и джунов…
        - Их время прошло давным давно!
        - Зато осталось их наследие. А не для этого ли они и были созданы?
        Я пожал плечами. Столь сложные размышления сегодня не по мне. Да и в конце концов, я человек, а не заумный эльф. Пусть они размышляют о бытие и прочем.
        Мы расстались у ворот. Старейшина пошел к своему шатру, мои же стопы направились на поиски Стояны.
        До слуха донеслось негромкое пение нескольких нестройных мужских басов. Я обернулся: то были подвыпившие гибберлинги, среди которых виднелся Крепыш Орм.
        Слова песни показались мне знакомыми. Я невольно прислушался:
        Сник лёд и снег сошёл,
        И славу воспоём тому
        Весной на длани изумрудной,
        Кто сёк серпом кровавым
        Врагов в их волчьих вотчинах…
        Недобрые мысли, которые будто дворовые собаки, терзающие кость, разом покинули голову, улетучиваясь, словно дым. Они оставили лишь небольшой налёт какой-то грусти…
        Правы жрицы, хоть и не хотелось с ними соглашаться. Я, как не крути, тот «меч» и «топором» мне не быть. Никогда не быть!
        И рок предрёк ему идти
        Туда, где камни спят веками,
        Где полчищ снежных не счесть великанов,
        Где тьма льдяная сковала небо тьмою
        И издревле сокрытый спит герой…
        Стояну я нашёл там же, где и оставлял. Она ничего не спрашивала, только пододвинула ко мне широкую миску.
        Есть особо не хотелось, хотя руки сами собой тянулись к снеди. Я вдруг получил небольшой тычок в левый бок.
        - Извините! - раздался голос. - Случайно вышло…
        Обернулся: рядом сидела младшая сестричка Упрямых. Я чуть улыбнулся в ответ. Она с кем-то разговаривала.
        - И какой интерес? - послышался вопрос.
        Собеседницей оказалась одна из сестриц Заботливых. Она жадно поглощала рыбу и одновременно при этом успевала говорить.
        - Да какой интерес там может быть? - отвечала Упрямая. Её килт был в крупную полоску нежно-голубого цвета. Я попытался разобраться в её родословной, но не смог - запутался. Видно действие хмеля сказывается. - Лёд да камень, вот и всё богатство.
        - Не скажи! А кудрявый лишайник для «обжигающего эля»? - с серьёзным видом отвечала сестрица Заботливых. Её косы напоминали дремлющих на плечах змей. - Его нигде больше нет: ни на Мохнатом острове, не на Стылом…
        Я не собирался подслушивать их разговор, но это вышло само собой.
        Сестрица Упрямая отпила из кружки, а потом несколько недовольно бросила:
        - Я порой вам удивляюсь…
        - Нам?
        - Хотела сказать тем, кто хочет с арвами наладить торговлю. Это же дикари! - Упрямая нахмурилась. - Неужели опыта других им не достаточно, чтобы вовсе отказаться даже от попыток…
        - Может, не достаточно, - отвечала Заботливая.
        - В торговле главное что? Размах! Отдача! А тут? Мы вот в прошлом году отправились на Арвовы предгорья. Брат говорит, мол, надо пробовать. Ну, хочешь - давай, перечить не станем. И вышла у нас какая-то странная торговля… Вернее - мена. Сначала чуть головы не потеряли… Тяжело договориться с этими арвами, но брат по-всякому с ними. В общем, договорился. Но что получили взамен - кишки, когти… ну ещё одну шкуру. Второй раз и того хуже: всё забрали, ничего не дали. Третий, четвёртый… Говорим брату, мол, да сколько же можно? Чистый убыток! А он упрямый…
        Собеседница вдруг рассмеялась:
        - Ну, так вы же и есть Упрямые! Чему удивляться?
        - Есть такое… А на счет лишайника ты верно подметила. Может, брату мысль подкинуть? Пусть арвы его собирают, а мы на него обмен вести и будем…
        И снова грянула музыка. Гибберлинги стали вылезать из-за столов. Стояна как-то «жадно» схватила меня за руку, словно боялась «уронить», при этом с кошачьей грацией прильнув ко мне.
        - Пойдём? - прочиталось в её глазах.
        Как тут откажешь? Я встал, и мы снова пустились в пляс…
        Было уже далеко за полночь. Голова отяжелела и от мыслей, и от хмеля. Веки так и норовили закрыться. Рядом на плече прикорнула Стояна. Я мимоходом глянул на её волосы, стянутые в тугой хвост. Они сложились в своеобразную «подушечку», на которой покоилась небольшая головка друидки.
        Сейчас Стояна казалась какой-то… хрупкой… А я мыслился для самого себя эдакой непреклонной могучей скалой, закрывающей девчушку от невзгоды.
        Гибберлинги всё ещё гуляли. Кое-кто даже был в состоянии петь песни, другие продолжали поглощать и еду, и выпивку. Такие небольшие, в сравнении с человеком, созданья, а умудряются наедаться за десятерых здоровенных мужиков.
        Мысли еле-еле таскались в голове, не зная, куда себя приткнуть.
        Пожалуй, пора и на боковую. А то так можно сидеть до бесконечности.
        Я осторожно тронул Стояна за щёку. Потом погладил своими шершавыми пальцами.
        - Что? - полусонно пробормотала она, приподнимая голову.
        Её веки с трудом разлепились, но во взгляде читалось непонимание.
        - Пойдём, - мягко сказал я, сам вставая и помогая сделать то же самое девчушке.
        - Куда?
        - К Ватрушкам… Пойдём.
        - А, - закивала головой друидка.
        И мы медленно побрели среди гульбища. До стены добрались минут через двадцать, столько же брели по кривым улочкам и вот, наконец, достигли нужного дома.
        Всю дорогу прошли молча. Разговаривать не хотелось.
        Ночь становилась всё холоднее. И мне вдруг на ум пришли слова одного из скальдов: «Сник лёд и снег сошёл…» А всё же забавное было состязание. Мне оно понравилось… Действительно понравилось.
        Кстати, теперь ясна и суть поговорки про корову и «зубра благородного».
        Ватрушек дома не было. Мы со Стояной пошли к своей лежанке и, скинув верхнюю одежду, полезли спать.
        - Холодно сегодня, - пробормотала друидка, сжавшись в комочек.
        Не смотря на то, что она укрылась медвежьей шкурой, её худенькое тельце продрогло. Я погасил лампу и прилёг рядом.
        Сон не шёл. Мои мыслишки вдруг замерли. А одна, особо взбалмошная и нагловатая, высказала общее мнение: «Как денег нет, так и на полати прёт»…
        Вот же бесстыжая! Как тот кот по весне!.. Это же вожделение!
        А чего бы и нет? - буркнула «мыслишка» в ответ и я приобнял Стояну, одновременно прижимаясь к её спине.
        Слышно было, как взволновано сбилось дыхание девчушки. Она лишь на секунду вздрогнула, но тут же постаралась расслабиться.
        От её волос пахло лугом… цветами… Я коснулся губами её тоненькой шейки.
        - А-а-а-а…
        Крик, донёсшийся с улицы, тут же оборвался.
        Почудилось, что ли? Я не стал на нём зацикливаться, весь мир сейчас начинал для меня пропадать… исчезать… Стены, потолок, чаша потухшего очага в котором еле-еле тлели головешки… корзины… звуки… всё таяло, будто и не было вовсе.
        Я плотнее прижался к Стояне. Рука прошлась по изгибу её бедра, потом переползла на живот… потом ниже…
        В этой девушке что-то есть. Скрытое от глаз… Какой-то… какой-то внутренний «свет»…
        Да-да, Бор, правильное слово! Ты нашёл правильное слово… понятие… Вот что тянет меня к ней.
        А вожделение? - Его на самом деле и нет! Это лишь чувства, рвущиеся на свободу… Именно так!
        Поцелуй. Ещё один… Какая нежная у неё кожа… аж мурашки побежали по спине… Чего вдруг?.. Ещё поцелуй… долгий-долгий…
        Хороша… как же она хороша… как хочется её прижать к себе, спрятать от других… никому не отдавать… Моя! Она моя!
        Стояна тихо застонала. Пальца скользнули к груди, к соскам… Тело девчушки охватила еле ощутимая дрожь. Она повернулась ко мне лицом и, схватив ладонями голову, жарко поцеловала в губы.
        Кажется, Стояна что-то зашептала. Но я уже начинал терять связь с реальностью, проваливаясь в колодец своей страсти.
        И тут:
        - А-а-а-а-а…
        Это был вопль! Страшный, громкий… Скорее всего, кричал человек. И где-то недалеко от дома.
        Стояна резко дёрнулась, переполошился и я. Мы с ней мигом сели.
        - Что это было? - шёпотом спросила друидка. Её трусило, я это чувствовал.
        Почему-то в голову пришло воспоминание про ночные страхи. О тех, что рассказывала Стояна.
        Мы старательно прислушались: к завыванию ветра, к шорохам, к скрипу, ко всему-всему. Крик не повторился. Но откуда-то издалека послышался непонятный гул, от которого начало закладывать уши.
        Я соскочил на пол, ощущая босыми стопами насколько он холоден. Быстро зажечь масляную лампу не получилось, но всё же мои старания не пошли прахом и чуть погодя комнату озарил слабенький свет.
        Попытался быстро одеться. Пальцы отчего-то не слушались, мне пришлось усилием воли побороть охватившую мышцы дрожь. Даже выругался в сердцах.
        - Ты куда? Ты чего? - сжалась в комок друидка.
        Её глаза округлились в испуге. Сейчас она была похожа на затаившуюся мышку.
        - Надо выяснить… У меня нехорошее предчувствие. Ты будь здесь! Слышишь?
        С этими словами я выскочил наружу.
        Куда бежать? Откуда кричали? - подобные мысли волчками закрутились в голове.
        На улице было холодно. Очень холодно. Ощущение такое, будто стояла поздняя осень. Изо рта валили клубы пара.
        - А-а-а… у-у-у…
        До уха донеслись далёкие вскрики. Это откуда-то с восточной стороны… с луга… Неужто, космачи напали? Твою-то мать!
        Я бросился по слабо освещенной фонарями улочке, вдруг вспоминая, что не прихватил с собой оружия.
        - Вот это крендель! - вырвалось само собой, но останавливаться не стал. Возвращаться и поздно и далеко.
        Чем дальше бежал, тем сильнее закладывало уши, и тем холоднее становилось. Виски сковало обручем, как когда-то на Вертыше. Я даже замедлил ход, готовясь отпрыгнуть в сторону от ледяных пик, если те вот-вот выскочат из-под земли.
        За воротами была страшная суматоха. В темноте ночи я с трудом что-то различал.
        Визг, вопли, крики, стоны…
        Дохнуло морозом. Тяжёлое ощущение. Будто стоишь зимой голым на снегу, и тебя окатывают студёной водой. Перехватывает дыхание, и поначалу не особо что чувствуешь, а потом…
        Меня кто-то толкнул в плечо, потом в бок. Я не сразу понял, что гибберлинги мчатся со всех ног к воротам, но прорывались отчего-то только единицы.
        Мне пришлось выйти из ворот, когда всё стало ясно: в темном небе замаячила гигантская белесоватая фигура, медленно и как-то лениво размахивавшая могучими крыльями…
        Что за хреновина?
        Я увидел длинную шею, на которой расположилась весьма впечатляющих размеров башка. Чудище раскрыло пасть и дохнуло вниз.
        И снова виски сковало ледяным обручем. На склоне в мгновение ока возникли серые «пики», в которых я смог различить замерзшие тела.
        Так вот в чём дело!
        Рука потянулась к луку… Мать его так! Забыл его в доме Ватрушек!
        Чудище махнуло крыльями, поднимая ветер. Тут же заложило уши. Толстенная туша подлетела кверху, на какое-то время пропадая с глаз.
        Я оставался на месте, не зная, что предпринять: то ли вернуться в хижину, то ли…
        Пока думал, белёсая фигура этого ледяного чудища замаячила саженях в ста левее прежнего места. Из раскрытой пасти вырвалось очередная струя, замораживавшая всё и вся на своём пути.
        Тихо ругаясь, я бросился со всех ног к хижине. На улочках тоже царила неразбериха. Те гибберлинги, что находились в городе, в растерянности ходили туда-сюда, не зная, что предпринимать.
        - Бор? Что там? - спрашивали некоторые. - Что происходит?
        - Нападение! Какое-то чудовище… дыхнёт и всех разом замораживает… Не высовывайтесь!
        Вскоре я оказался у Ватрушек. Стояна была одета и пыталась развести в очаге огонь.
        - Так! Где оно? - я ворвался внутрь хижины и принялся собирать оружие.
        - Что происходит? - испугано спросила друидка.
        - Нападение! Вот что… вот что, Стояна: будь здесь. И без всяких… Ясно?
        Снова выбежал наружу и помчался назад к воротам.
        Но было уже поздно… Слишком поздно!
        Когда я прибыл на место: чудовища уже не было. Зато кругом, куда не кинь взгляд, громоздились ледяные горки, острыми пиками вздымающимися к небу. И тела… множество тел, вмерзших в эти горки, и глядевших на живых остекленевшими глазами, полными ужаса и боли.
        И вот тут мне стало страшно… Так страшно, что не передать словами!
        Вот о чём предупреждали жрицы. Вот она «зима» среди лета…
        Часть 2. И придут они с земель дальних…
        1
        «Про сие празднество и поныне ходят немало историй. И дивят они слушателей, и обрастают слухами… Потому мы решились поведать правду про те события. Пусть всем про то будет известно.
        Было в день особый празднество, именуемое Ворейнги… И был оно пышности необычайной, такой не было давно. Не пожалели ни отборных яств, ни пития хмельного… Был каждый щедротами одарен, не было там ни одного печального лица.
        Но с севера, из-за Острого гребня, из Астрала мрачного… появилась туча тёмная. Ветер налетел студёный… а кто не укрылся - того заковало в ледяную броню…
        Было сие в конце весны, когда день шёл в рост. Прилетело ледяное чудовище, имя, которому дали Андкалт. Жилища вмиг опустели… многие гибберлинги гибли, и дети, и жёны, и старики…
        И вышли преславные воины с ним биться. И Хлод, и Торн, и Хейддал, и Одд, и многие иные. Сражались с тем чудовищем с утра до вечера, и ночь целую, но не смогли одолеть. И Бор-человек с ними был, но и он не нашёл слабого места…»
        «Прядь об ужасном Андкалте, прозванном Студёным Дыханием».
        Торн перестал заикаться. Видно было, что он был очень возбуждён и едва-едва сдерживал себя от того, чтобы вовсе разойтись на полную.
        Нас в доме было не так уж и много: все Крепыши, Торн, Вики и Эрик Тростинки, и ещё «росток» Краснощёких - «хозяев» Великого Холла. За моей спиной, укутавшись в шкуру, сидела Стояна.
        - О чём ты говоришь! - вспылил я, обращаясь к Торну.
        Таким, как тогда, мне уж давно быть не приходилось. Внутри, будто что-то клокотало, рвалось наружу.
        - Я - вахтмейстер Сккьёрфборха и…
        - И ничего! - резко перебил я, переставшего заикаться, Торна. - Ничего больше, кроме чина! Твои дозорные - «вахта» - сами по себе, и ты - сам по себе. Никто не выполняет приказы, никто не слушает начальства! Для вас, гибберлингов, главное только, чтобы не сочли трусом. И потому бежите вперёд, сломя голову… А, может, надо обождать? Может, обойти с флангов… - перечислять остальные «может» расхотелось. Я в сердцах добавил: - Стадо!
        - Бор! - резко оборвал мою речь старший брат Краснощёких. - Не забывайся!
        Я почувствовал, как забурлила кровь. Дышать стало трудно.
        Что значит «не забывайся»? Они просто не хотят видеть того, в чём сами виноваты…
        - В мои времена… у нас… у нас в отряде все подчинялись своему командиру, которого сами и выбирали, - сказал я, сжимая кулаки. - Никто ничего не делал без приказа… Никто не позволял себе лишнего, хотя право голоса имел каждый. Однако, поступали всегда так, как велел командир…
        - В твои времена? У вас? Это на Ингосе?
        - Хотя бы и там! - огрызнулся я.
        - Ну, про традиции северян нам прекрасно известно, - ехидно отвечал Краснощёкий. - И известно про то, что делали с теми, кто имел «наглость» поступить вразрез словам своего командира. Говорят, их пороли до потери сознания… Как же там оно называлось? «Волчьи стаи»? Верно?
        - Верно, - сквозь зубы процедил я.
        В старые времена на Ингосе был «иной» взгляд на дозорные отряды. Их действительно прозывали «волчьими стаями». В одной из таких и служил Сверр… одна из таких и не пропустила авангард имперских ратников на аллод.
        - Да, там царил жёсткий порядок! За его нарушение было не менее жёсткое наказание. Но все окупалось с лихвой! Как говорил мой командир, Гуннар: «Ведро пота завсегда лучше капли крови»… А у смерти нет приличий, и на чины она не смотрит. И в бою она забирает большей частью глупцов! Особенно тех, кто боится прослыть трусом… В бою всё должно быть чётко. И не бывает такого, мол, ну подумаешь, бросился в атаку без приказа… Нет! Значит, ты ослабил фланг. И даже если не было атаки противника, даже если ты не получил ранение, и тебя не убили, и даже если ты там одержал победу, то всё одно…
        - Разве это плохо - одержать победу?
        - Плохо? Запомните все: малое порождает большое… Непослушание будто горная лавина: не пресечёшь в начале, потом просто не удержишь… Помнишь, Торн, как было с космачами? Вот то и есть «малое непослушание». Сегодня ночью мне довелось увидеть, что натворили твои дозорные. И ты, Торн, как бы ни пытался исправить ситуацию, чтобы при этом не делал… но никто даже ухом не повёл, и не прислушался ни к твоим приказам… ни к чему… Ратники кидались на чудовище, даже не понимая того, что идут прямо в лапы смерти… А, если и понимали, тогда вдвойне виноваты в гибели тех своих соплеменников, которых они должны были защищать. И это наибольший позор…
        - Да как ты смеешь! Ты… ты… Нам известно, что ты за человек! Твоя душа насквозь пропитана… пропитана… кровью… Думаешь, этими словами оправдать собственное бессилие… Ты сам-то, где был? Сам что сделал?
        - Не передёргивай, Торн! Ты знаешь закон войны! Ведь воевал же, так?
        - Воевал… конечно, воевал… Там, на Святой Земле, мне приходилось видеть, подобных тебе. И тоже оправдывали всё войной… Да, у неё иная… «правда». Хорошая ли? Плохая ли? Не мне судить. Но…
        - Но эта «правда» более действенная, - перебил я Торна. - Следуешь ей - побеждаешь. И даже порой спасаешь чьи-то жизни. Отказываешься, тогда… тогда… результат можно видеть на поле за городом.
        Торн грубо выругался, причём используя весьма не лестные слова и выражения.
        - Что? - прохрипел я. Кровь снова ударила в виски, вызывая приступ злобы. - Как ты меня назвал?
        - Трус!
        - Ха! Да лучше прослыть трусом… в ваших глазах, - я обвёл взглядом гибберлингов. - Таких «храбрецов» ещё поискать надо! Сколько там, на поле, погибших? Я сейчас не говорю о ратниках…
        - Ещё бы! Они спасали своих сородичей, а ты невесть, чем занимался. А, может, поджал хвост…
        - Спасали? Торн, приди в себя! Ты забыл, как орал во всё горло своим солдатам, что и как им делать? Кто из них выполнил приказ? Кто подчинился своему командиру? Кто спас жизни тем, кто «ни в чём не виноват»! Да твои ратники, как глупое стадо… Даже у коров порой бывает жесткая дисциплина!
        - Ты смеешь нас обвинять в… в…
        Торн вскочил и рефлекторно опустил руку на гарду своего меча. Крепыши бросились между нами.
        - Вы глупцы! - отвечал я. - И это ещё мягко сказано…
        - Говори, как есть! Чего уж! - выкрикнул из-за гибберлингов Торн. - Ты же у нас смелый!
        - Каков командир, таковы и его солдаты!
        - Что?
        Послышался характерный звон меча, который вынимают из ножен.
        - Ты… ты… ты…
        Торн тяжело дышал. Его Змея тускло поблескивала в свете огней масляных светильников.
        Вызов сделан. Дело принимало «забавный» поворот. Я нисколько не испугался, а вдруг ощутил позабытый азарт схватки.
        Ну, значит, поборемся… Если драки не миновать, то и отступать не стоит.
        Торн смотрел на меня исподлобья. Конец его меча нервно приплясывал из стороны в сторону.
        Я понимал, что следующий ход за мной.
        В комнате повисла напряжённая тишина.
        - Торн! - глухо проговорили Краснощёкие. - Спрячь оружие!
        Откуда-то издалека послышались чьи-то голоса. Кажется, кто-то пел. Невнятность слов скрашивалась приятной печальной музыкой скрипок и флейт.
        - Торн! - тон Краснощёких стал мягче.
        Гибберлинг закусил губу и спрятал меч в ножнах.
        - Господин Бор, покиньте дом! - обратились ко мне хозяева Великого Холла.
        Мне хотелось сказать кое-что резкое, но вмешалась Стояна. Она встала передо мной и с таким просящим лицом стала заглядывать в глаза, что я неволей сдался и отступил.
        - Хорошо… уйду. Только что это изменит?
        - Подожди! - послышался окрик Торна.
        Краснощёкие попытались его остановить, но он сделал жест, мол, дайте закончить, и добавил:
        - Ты, Б-б-бор, многого н-н-не понимаешь. - Торн снова стал Заикой. - Т-т-ты… т-т-ты живёшь иными т-т-т… т-т-ценностями…
        - То же самое могу сказать и о тебе… и о вас всех, - поправился я. - Проснитесь! Иначе будет поздно…
        Торн покосился куда-то в сторону улицы, где продолжала играть музыка и несколько мужских голосов тянули негромкую песенку.
        Посчитав разговор законченным, мы со Стояной пошли к выходу. И тут вслед донеслись слова Тростинок, переговаривающихся друг с другом:
        - Даже слепцу видно, что его сердце не знает ни милосердия, ни пощады…
        Я резко остановился и, не оборачиваясь, громко сказал:
        - Если вам станет от этого легче, то скажу, что даже для себя я не ищу состраданья. Если виноват - значит виноват!
        С этими словами мы вышли наружу, намереваясь идти к дому Ватрушек.
        По улице двигалась длинная процессия каких-то гибберлингов. Некоторые из них несли нечто вроде носилок. Впереди же всех шли музыканты, за ними - с десяток певцов, одетые в темные килты.
        Почти из каждого дома выходили жители, которые выносили небольшие лепёшки с рыбой и глиняные чашки. Всё это осторожно помещалось на носилки.
        - Что это? - спросила Стояна у вышедших следом Тростинок.
        - Последняя еда и питьё… для ушедших от нас… Так мы… помним о мёртвых.
        - А они - о нас, - послышался глухой голос Торна. Он снова перестал заикаться.
        Мы встретились с ним глазами.
        Процессия растянулась, чуть ли не на всю улицу. Мы дождались со Стояной, когда нас минуют последние гибберлинги, и пошли прочь.
        Я досадовал… особенно на самого себя. Почему тогда ночью оставил оружие в доме? Расслабился? Забыл?
        Разве это оправдание? Эх, Бор, Бор…
        А эти нихазовы дозорные на пиру! Куда смотрели? А главное, что потом делали? Из-за их глупого стремление «достойно умереть в бою»… из-за него столько погибших… среди обычных гибберлингов. И не только их.
        А Торн? Тоже мне вахтмейстер! Не научил своих людей ни дисциплине, ни слаженности… А ещё ветеран войны!
        Взгляд сам собой натолкнулся на Стояну. Она хоть и шла рядом, но всё же поглядывала на меня. И причём с таким видом, будто в чём-то осуждала…
        Ну, что я сделал не так? Сказал правду?.. Ну, сказал! Это плохо?
        Твою-то мать! Что же за день такой!
        2
        Город гудел. Это был улей растревоженных пчёл, готовых в один момент броситься на врага, которого укажет им Совет.
        В Сккьёрфборх съехалось неисчислимое множество гибберлингов. Вот уж правду говорят об сих существах: для них и горе, и радость - суть одна для всех. Тут нет своих и чужих. Связанные в единый узел, объединенные единым горем, большой бедой, принимающейся как своей собственной. В их глазах я читал неподдельное сочувствие к своим сородичам, и ещё решимость. Да-да, решимость.
        Борьба до конца. Это тот девиз, что буквально ощущался в воздухе даже без слов и призывов, и, причём, ощущался на физическом уровне.
        Жаль, что гибберлинги не вынесли уроков из всего этого. Ну, да Сарн им судья! - думалось мне.
        В эти дни я старался как можно меньше с ними контактировать. Во мне ещё «кипела» та досада… и ещё, что греха таить, злобинка.
        - Глупцы! Дураки! - ругался я про себя.
        Справиться с нахлынувшими эмоциями было трудно. Я находил только одно оправдание: даже если все действовали слаженно и чётко, всё одно никто не смог одолеть то жуткое чудовище.
        Церемония похорон поразила меня и своей пышностью, и ещё масштабностью.
        Я смотрел со стороны, как в ладони мёртвых вкладывали камни, на глаза - монеты. Тела сносили на построенный за городом корабль. Он был невероятных размеров и делали его три дня.
        Поутру Старейшина неторопливо обошёл его, очерчивая посохом на земле магический защитный круг.
        Меж собой горожане шептались о том, что так следует поступать, чтобы защитить живых от страшной магии мёртвых, от колдовства, вследствие которого и пали гибберлинги. И пока погибшие не будут очищенными священным огнём, они будут приходить в сей мир в виде нежити, именуемой драугами.
        Я, конечно, не совсем верил этим байкам, вспоминая науку, полученную от Кристины ди Дазирэ. Но при этом посчитал, что будет мудрее оставить свои мысли при себе. Хватит уже столкновения с Торном и его ребятами.
        Погребальный костёр разжигали долго. Наконец, в небо рванули первые языки огня, и спустя минуту пламя охватило уже весь корабль. Гибберлинги плотным кольцом стояли вокруг, провожая в своё последнее плавание погибших сородичей.
        После похорон в Великом Холле начался Совет, который продлился до утра.
        Как я уже упоминал, в Сккьёрфборх прибыло немало гибберлингов, и среди них - все старейшины кланов, и даже послы Сивые из Новограда.
        Скорые на язык скальды уже успели окрестить напавшее чудовище Андкалтом. Но до сих пор никто не мог разобраться, откуда оно явилось, и что это был за зверь.
        - Андкалт явился из Астрала, - говорили Умницы, правая рука Непоседы. - Наши дозорные, что стояли у Острого гребня, видели, как чуть западнее их, из моря, вылетела эта громадина.
        - Неужто один из демонов? - воскликнул кто-то.
        - Не похоже, - отвечали иные. - Скорее дрейк. Очень огромный…
        - Ещё бы огромный!.. Но навряд ли это дрейк.
        Дальнейшие споры стали носить характер рыночного трёпа.
        Я присутствовал на Совете, внимательно слушал, о чём говорят, спорят, а сам меж тем пытался «переварить» произошедшие события.
        Так всё было неожиданно, внезапно… Вот это и пугало.
        - Надо обезопасить остров, - взяли слово Задумчивые - старейшины Гравстейна.
        Они остановили поток пустой болтовни, важно вышагивая в круг Холла.
        Вот же петухи напыщенные! Что ни слово, то истина, или мудрость великая. Складывается такое ощущение, что они метят на место Непоседы.
        - Если уж подобное произошло раз, - громко говорил старший из братьев, - то нет оснований думать, будто нападение не повторится.
        Раздался всеобщий гул одобрения.
        - Обратимся в Лигу. Они…
        - В Лигу? К канийцам, что ли? - послышались недовольные выкрики.
        Задумчивые быстро прервали болтовню.
        - Мы - гибберлинги. Мы дали этому миру астральные корабли, мы…
        Дальше пошло перечисление всевозможных «достижений», каждое из которых озарялось гулом одобрения. Вся дальнейшая речь свелась к тому, что гибберлинги решили сами разбираться со своими проблемами. По ходу разговора канийцам припомнили все грешки, в том числе и Ингос, который, так сказать, отдали скрипя сердцем.
        Я повернул голову к Фродди. Он несколько отстранёно сидел в стороне, глядя в пол.
        Простенькая одежонка, ничего примечательного. Так сразу и не скажешь, что перед тобой Великий Старейшина.
        Задумчивые меж тем не скрывали своего довольства. Даже слепцу было бы ясно, что им доставляет несказанную радость тот факт, что на Совете к ним уважительно прислушиваются. Мало того, поддерживают и соглашаются.
        Неужто действительно уже видят себя в ранге Великих Старейшин. Вон как подбоченились. И Непоседа на их фоне явно проигрывал. Он, как бы это грубо не звучало, выглядел эдаким бестолковым стариком, безучастным ко всему, что происходило сейчас на Совете.
        Кланы из Гравстейна особенно рьяно кивали головами на все слова Задумчивых. Те, безусловно, предлагали весьма дельный план. Во-первых, установить на побережье астральные пушки, и ещё усилить дозоры большим числом ратников.
        - А если и обратиться к кому за помощью, так уж лучше к эльфам, - продолжали они. - У нас, в Гравстейне, был некоторый опыт.
        Скорее всего, Задумчивые намекали на охранные стелы и Кристину ди Дазирэ, которая накладывала на них заклятия.
        - Тогда дело касалось единичных случаев столкновения с нежитью, - подал голос я. - А тут мы имеем дело… даже не знаю с чем сравнить. Кто из присутствующих когда-нибудь с подобным сталкивался? Никто? Так вот, нам… вам бы следовало сначала разобраться, что это за Андкалт, а уж потом…
        Закончить мне не удалось. Замечание вышло довольно обидным. Тут я сплоховал, надо было иные выражения подбирать.
        Гибберлинги недовольно загудели, а Фродди Непоседа перестал тупо разглядывать пол и выровнялся на своём кресле. Откуда-то вынырнул Торн Заика.
        Я сразу напрягся, едва он приблизился ко мне. Но гибберлинг ничем не выдавал того, что мы с ним в чём-то повздорили. Он чуть принаклонился и шепнул на ухо:
        - В-в-великий Старейшина п-п-п… п-п-п… п-просит тебя покинуть Со-а-а-авет.
        - Что?
        Кажется, Торн и сам смутился.
        Я кинул взгляд на Непоседу. Тот сурово насупившись, глядел на Задумчивых. А те снова оседлали умы собравшихся, и предлагали свой план по защите острова.
        - Ладно, - я встал и отправился вслед за Заикой.
        - И-извини, - пожал плечами глава дозорных, едва мы вышли наружу. - Э-э-это не от м-м-меня исходит…
        - Что происходит?
        - Н-н-не знаю… честно…
        Кажется, гибберлинг чуть испугался. Видно, не удалось полностью совладать с нахлынувшими эмоциями, и они весьма явно отразилось на моём лице.
        Торн поспешил ретироваться, а я неспешно направился к дому Ватрушек.
        Даже дураку очевидно, что моя помощь тут не нужна, - бурчала рассерженная частичка моего разума. - Никому не нужна! Глупцы! Дураки!
        Я пнул ногой камень, и вышел на Рыбную улочку.
        Ты, Бор, и сам глупец! Зачем лезешь со своей помощью? Кому она тут нужна?
        Под ногами, наконец, почувствовалась деревянная мостовая. Я обтёр подошвы сапог от налипшей грязи, и побрёл дальше.
        Ночи уже становились светлее и короче. Гибберлинги утверждали, что скоро солнце вообще перестанет садиться. Хотелось бы глянуть на такое чудо.
        В хижине меня ждала Стояна. Она снова варила свой «сбитень» и при этом тихо-тихо что-то напевала под нос.
        Я долго стоял при входе, глядя на друидку. И снова попытался определиться со своими чувствами. В голову пришли слова Аксиньи Вербовой, невзначай произнесённые ей не так давно:
        - А она у тебя расцвела.
        Расцвела… Сказано сие было с некой долей зависти. Так мне показалось.
        Я помню, как прищурился, разглядывая лицо Вербовой, и при этом, пытаясь понять, что друидка хочет сказать этими словами.
        - Бор? - тихий голос Стояны вывел меня из ступора.
        Я встрепенулся и покраснел, будто меня застукали на горячем.
        - Ты чего там стоишь?
        Запахло чем-то цветочным… сладким. Я ещё раз втянул носом воздух и вошёл.
        - Да, так… думал…
        Скинув пояс, я присел на лежанку и стал разуваться. В голову снова полезла горечь от понимания того, что от моей помощи отказались… Да хрен с этим! Пусть и отказались, но зачем так демонстративно «выгонять» с Совета?
        Что-то я не совсем пойму этого Непоседу. То к жрицам водит, то…
        - Завтра отправляемся к Голубому озеру, - сухо сообщил ей. - Загостились мы тут… Очень.
        - Что-то случилось? - нахмурилась Стояна.
        Я чисто рефлекторно покрутил на запястье браслет, подаренный мне друидкой.
        Отвечать на её вопрос не хотелось. Крепко зажмурив глаза, я постарался отогнать неприятные мысли. Шум в голове постепенно утихал, а на его место тихо прокрадывалась дремота. Уже проваливаясь в сон, вдруг осознанно понял, что, кажется, упустил что-то важное…
        - Эй! - кто-то тронул плечо.
        - Какого хрена!
        Голова с трудом приподнялась, а веки ну никак не хотели разлипаться. Я сощурился от бившего в глаза света масляной лампы и огляделся. У лежанки стоял Торн, а рядом с ним одна из растрёпанных сестриц Ватрушек. Видно, последние тоже были разбужены.
        - Чего тебе? - буркнул я главе дозорных.
        - П-п-пойдём. Неп-п-п-поседа те-э-э-бя хочет видеть.
        - Да вы со своим Непоседой вообще уже…
        Дальше я стал ругаться, при этом снова откидывая голову на упругую подушечку, набитую сеном. Стояна, дремавшая рядом, что-то забурчала и повернулась ко мне спиной.
        - В-в-вставай, - дёрнул меня Торн.
        Я опять сердито огрызнулся, но уже присел.
        - Дай проснуться… и одеться… То прогоняют, то зовут! Я же не собачка дворовая, в конце концов.
        Пробуждаться было тяжело. Руки-ноги будто чужие, да ещё никак не мог сообразить, где сложил свою одежду.
        Наконец, мне удалось собраться. Зачерпнув из небольшого котелка «сбитня», и сделав мощный глоток, я отряхнул остатки сна и поплёлся за Торном.
        Поначалу мне казалось, что Непоседа выглядел очень уставшим и каким-то рассеянным. Он даже не оглянулся, когда мы вошли. Мне подумалось, что он-то и общаться со мной особо не хочет.
        Чего тогда звал? Если объясниться, то чего нос воротит?
        Тут почему-то в голову сразу же пришли воспоминания, касающиеся той беседы у жриц. И опять почувствовал себя вляпавшимся в вонючее дерьмо. Такое ощущение, что для Непоседы, я стал чем-то вроде горевестника. То поведал об Исе и Древе, то…
        А, может, я себя просто накручиваю?
        Старейшина сидел у огня и крутил в руках свою старенькую трубку. Рядом лежали какие-то свитки, с виду старые, весьма потрёпанные. Очевидно, в ожидании моего прихода, он их читал.
        Фродди выглядел каким-то жалким, измученным… Я смотрел на него, ощущая, как внутри зарождается что-то похожее на лёгкое раздражение.
        Уныние - тяжкий грех. Так говорили служители Света. Но понимаешь это, только когда сам находишься в прекрасном расположении духа. Но, а когда дело вдруг касается тебя лично, тогда… тогда находится тысяча оправданий своему собственному состоянию. Обычно, начинаешь канючить, жаловаться. Говорить, типа, да вы не понимаете…
        А Старейшину можно понять. И нужно! Ты бы, Бор, не заводился попусту.
        Непоседа, наконец, поднял голову и глянул на меня.
        - Хочешь помочь? - вяло переспросил он.
        Я снова удивился. Ощущение такое, как в тот раз, когда он спросил об Исе. Неужели что-то чувствует?
        Удивительно! Непоседа иногда поражает своей проницательностью.
        Я был искренен в своих желаниях. Не могу понять, отчего никто не захотел даже выслушать меня. Может, виновата гордыня? Может, гибберлинги не привыкли просить о помощи?
        - Говори, не тушуйся, - всё так же вяло проговорил Непоседа.
        Он с некоторым удивлением посмотрел на свою трубку и резким движением отложил её в сторону.
        - Я не о чудовище пришёл говорить…
        - Знаю, - безучастно отвечал Непоседа.
        - Знаете? - его ответ сбил меня с толку. - Ну… ну… тут до меня дошли кое-какие сведения… касательные нападения арвов на дозорных…
        - Ты про Бурую сопку?
        - Ну, да, - быстро ответил я.
        Старейшина указал жестом на место рядом с собой и тут же при этом несколько поспешно пододвинул поближе к себе старые свитки. Мне даже показалось, что Фродди ведёт себя так, будто боится, что я начну их читать.
        - И что же тебе известно? - спрашивал он, отчего-то, как мне показалось, усмехаясь в усы.
        Я рассказал, что знал, все, что услышал от Крепышей.
        Дело было той же ночью, что и злополучные события во время Ворейнги-фры. На Бурой сопке, что на востоке острова, находилась застава. Со слов выживших гибберлингов, туда каким-то образом пробрались арвы, которые за считанные минуты перерезали дозорных, а чуть погодя напали ещё и на хуторок Хрархётс.
        - Сейчас все заняты… укрепляют, так сказать, оборону. А вопрос с арвами затерялся, будто его и не было…
        - Ошибаешься, мой друг, - печально улыбнулся Старейшина, бросая взгляд на свои свитки. - Этим опекаются Умницы.
        - Я могу чем-то помочь? - это не было вопросом. Больше просьбой.
        Непоседа уставился немигающим взглядом на огонь. Он некоторое время молчал, а потом, откашлявшись, проговорил:
        - Сил, как ты заметил, у нас действительно не хватает. Кланы с иных аллодов обещают со дня на день прислать в помощь ремесленных да ратных дел мастеров… Вот что, Бор, отправляйся к Умницам, скажешь, что я приказал. Пусть они введут тебя в курс сего дела, да подсобят. Надо бы отправиться в Арвовы предгорья, разведать, что да как… Может, ты и прав. С этим Андкалтом мы кое-что упускаем…
        И тут, словно соглашаясь со словами Старейшины, языки пламени стали ярче и активнее.
        - Да, да, мой друг, - не понятно к кому обращаясь, пробормотал Непоседа. Он закивал головой, по-прежнему глядя на костёр.
        Пауза продлилась с минуту, в течении которой я успел передумать кучу мыслей, и уже предполагая, что встреча окончена.
        - В гавань прибывают корабли, - сказал Непоседа, едва я только надумал прощаться. Он поднял свой взгляд к потолку. - Они будут курсировать вдоль берега, охранять, так сказать, наш покой. Ты, Бор, скажи Умницам, чтобы выделили какое-нибудь быстроходное судёнышко, подобрали команду…
        - Могу ли я сам собрать себе отряд?
        - Сам? - Непоседа опять «посоветовался» с огнём. Тот яростно пошипел, но тут же затих.
        Что это? Случай или магия?
        - Ну, как пожелаешь, - пожал плечами Старейшина, очевидно обращаясь ко мне.
        Я встал, а Непоседа вдруг как-то странно посмотрел на меня. Он попросил жестом присесть.
        - Торопливый какой! - Фродди погладил бороду, видно собираясь мыслями. - Хороший ты, Бор, человек, - рот Старейшины тронула слабая улыбка. - Правда, тебя кое-что портит…
        - Что же?
        - То, что ты не гибберлинг, - вполне серьёзно отвечал Непоседа.
        Странно, на днях это было преимуществом, - подумал я, вспоминая разговор у жриц.
        - Не всем же посчастливилось родиться среди вашего племени.
        - Не всем, - кивнул головой Непоседа. - Вот что, мой друг, твой пытливый ум ищет то, чего на самом деле нет. И беспокоится по пустякам…
        - Пустякам?
        Вот уж не полагал, что Старейшина считает нападение чудища пустяком! Да как он вообще может так думать? Дело касается его сородичей.
        - Нет дней печали, нет дней и радости, - неожиданно перебил ход моих мыслей Непоседа. - Во всём лишь одна суть… Когда ты, Бор, рассказал мне о Глазастиках и Исе, не думай, что тем принёс горе…
        - Но…
        - Мы пришли из темноты небытия, туда и отправимся в момент окончания последнего мгновения нашей жизни… Это единственная истина. А каков сегодня день - солнечный или дождливый, ветреный или тихий - на что оно повлияет? Слабые духом ищут в этом оправдание своим неудачам… или удачам. Но ведь небо и является небом, а земля - землёй… вода водой… и огонь… и воздух… тоже суть одно. Примешь это и тогда, наконец, сделаешь свой следующий шажок в «прозрении».
        Я встрепенулся, удивлённо уставившись на Старейшину.
        - Неведение себя самого… своей сути - вот то, что затмевает сознание. Ты занят «пустяками»… Мы не добрые, мы и не злые. Мы такие, какими родились. Кто-то метко стреляет, кто-то варит эль. И со временем мы совершенствуемся в своём… своём «ремесле». Тот, кто этого не принимает - страдает. А сильный духом продолжает идти. Он…
        - Счастлив?
        - Нет… одинок, - улыбнулся Старейшина. - Счастье… Оно ведь не награда. Как и горе - не наказание. Это лишь испытание… Чтобы железо было крепче: его калят в огне, остужают в воде. Где это железо, по-твоему, счастливо? Где обижено? В огне, или в воде?
        Костер, казалось, заворожено слушал Старейшину, и едва тот умолк, тут же ярко вспыхнул.
        - Придёт время - поймёшь, - встал Непоседа, чуть кряхтя. - Ладно, тебе пора.
        Я пристально глядел на гибберлинга, пытаясь хоть что-то понять. До чего загадочная личность, этот Фродди. И откуда ему знать про обряд «прозрения»?
        Пламя костра сердито зашипело, размахивая своими «руками», будто выгоняя меня из хижины. Я встал и несколько неуверенно направился к выходу. Уже там ещё раз бросил взгляд на Непоседу: Старейшина неспешно набивал свою трубку табаком, по-прежнему чуть улыбаясь в усы.
        - Иди, иди, мой друг, - закивал он головой.
        - Позволите ещё вопрос?
        Фродди, молча, кивнул.
        - Что это у вас? - я показал на свитки.
        Старейшина вздрогнул. Некоторое время он смотрел на огонь. Было видно, что Фродди раздумывает, будто взвешивает в голове все доводы. Наконец, он решился ответить. Взяв один из пожелтевших свитков, он неспешно его развернул и негромко зачитал: «И придут они с земель дальних, и будут злы. Увидев богатство края сего, захотят привести с собой других. И приведут их скоро. И над верой отцов наших поглумятся, свою же станут возносить. Тех же, кто воспротивится им, станут безжалостно убивать. И не будет никому спасения: ни женщинам, ни старикам, ни детям. И ответим мы, и месть эта станет ужасна. Пойдём мы в земли дальние со стягами боевыми. Потекут реки крови, обагрится земля…»
        - Что это? - спросил я у Старейшины.
        - Это «Речи Агны Полной». Им уже много сотен лет… Писано это об одной… одной старой войне… между орками и гибберлингами. Вот читаю я их… читаю и думаю.
        Мне хотел ещё кое-что спросить у Фродди. Но тот выглядел так, будто заснул с открытыми глазами.
        Я сухо попрощался и вышел наружу.
        3
        Не скажу, что Умницы были рады моим словам. На мордочках гибберлингов явно проглядывалось недовольство. Особенно не скрывала своих эмоций младшая сестричка.
        - Ты что вообще об арвах знаешь? - сухо спросил старший из «ростка». Его звали Лайдульф.
        - Не очень много, - честно признался я.
        Гибберлинг хмыкнул и негромко выругался.
        - Пойдём! - сердито сказал он, натягивая на голову шлем, украшенный по бокам искусно сделанными раскинутыми в стороны литыми железными крыльями.
        - То, что они дикари, думаю, ты итак понимаешь. Живут на Арвовых предгорьях. Это на северо-западе архипелага, - рассказывал старший брат. Его резкие несколько нервные движения выдавали в нём натуру экспрессивную, эмоциональную. Сколько помню, никогда не видел ни его, ни Умниц вообще, праздно шатающимися по городу. Всегда в деле, но мало того, постоянно кому-то дающие указания. Даже сейчас, пока мы шли, Лайдульф умудрялся успевать раздавать распоряжения практически всем, кто попадался на пути. - Да ещё на Урговом кряже…
        - То есть? - не совсем понял я.
        Лайдульф резко остановился и посмотрел на меня так, как смотрит строгий учитель на нерадивого ученика.
        - Что тут не понятно? Арвы и урги - суть одно и то же…
        - А-а, - кивнул я, делая вид, что сообразил. - Откуда же тогда напали на дозорных?
        - Скорее всего, с ближайшего острова.
        - Арвовых предгорий?
        Лайдульф на секунду задумался, а потом резко закивал головой.
        - Живут горняки в мерзлых полуземлянках, - торопливо говорил гибберлинг. - Из оружия - дубины, иногда копья с каменными наконечниками… Вру! Из каких-то кристаллов… такого… фиолетового оттенка. Края лезвий, сам щупал, острые. Помню, как-то провёл пальцем - порезался… Что ещё?
        Тут Лайдульф снова резко остановился.
        - Надо бы его свести с Эллой, - подсказала сестра.
        - Кем? А! Ну, да! Слушай, отведи его к ней сама, а нам с братом нужно ещё сходить к пристани.
        Кажется, Лайдульф обрадовался, что появилась возможность от меня отделаться.
        - Кто такая Элла? - спросил я, когда мы уже достигли рыночной площади.
        - Ну… Она почти единственная, кто осталась в живых, после нападения горняков… Кстати, так мы между собой прозываем этих самых арвов. И ещё ургов, - сестрица резко остановилась. Своим поведением она напоминала своеобразную копию её брата. - Скажу тебе, что здесь, на архипелаге, у нас много врагов: оборотни, горняки, тролли… Пошли! Нам сюда.
        Эллу Быстроногую нашли у Заботливых - местных знахарок.
        - Готта квольдит! - поздоровались мы, едва войдя в хижину.
        - И вам доброго дня, - пробормотала, не оборачиваясь, коротко стриженая знахарка.
        Такая совсем нетипичная причёска поставила меня в некоторый тупик. И я слишком открыто проявил интерес к сему, отчего знахарка сердито нахмурилась, выказывая недовольство. Она скользнула цепким взглядом по моей фигуре, явно намереваясь сказать что-то резкое, но в это время Умница попросила проводить нас к Элле.
        - Как она?
        - Лучше… Значительно лучше, - неспешно отвечала знахарка.
        Раненная дозорная лежала, укрытая медвежьей шкурой, и хрипло дышала, упёршись пустым взглядом в потолок.
        - Блессадур ог сатль! - сказал я, а Умница лишь махнула рукой в приветствующем жесте.
        - Расскажи нам… ему, - поправилась сестрица, кивая на мою персону, - что там произошло той ночью.
        Элла откашлялась и негромко ответила:
        - Было темно, мы только с братьями легли отдохнуть после дневной стражи. В ту ночь дежурили Гладкие… Откуда появились эти арвы - не знаю, - тут Элла зашлась в кашле. Это заняло несколько минут. - Всё произошло очень быстро. Очень… Я только успела увидеть, как Атли («Это её брат», - шепнула Умница) выкатился из сторожки в обнимку с одним из горняков. А потом… потом ничего…
        - Н-да, - проговорила Умница.
        - Это были именно арвы? - спросил я.
        - Конечно… Что же я, по-вашему, арвов никогда не встречала?
        - Её братья, Атли и Бйярни, пропали, - сказала Умница, едва мы вышли из дома знахарки.
        - Пропали?
        - Они единственные, чьи тела так и не нашли.
        Снаружи было шумно. Стайки гибберлингов деловито носились по улочкам. Эта суета меня начинала немного раздражать, но я вспомнил слова Старейшины про «терпение», и попытался взять себя в руки.
        Остальных Умниц мы нашли в порту.
        - Отряд? - Лайдульф сделал вид, что с первого раза не расслышал.
        Я резко кивнул головой, подтверждая свои слова.
        - Вот что, Бор, многие уже познакомились с тобой. Говорят, что ты весьма… требователен, и порой несдержан. Не думаю, что кто-то захочет идти с тобой в одной…
        - Требователен? Это да! Я наблюдал за вашими ратниками, даже ходил с ними в походы. Скажу что отсутствие порядка и слишком, на мой взгляд, панибратское отношение между командирами и солдатами, приводит к удручающим последствиям. Самоуверенность, разгильдяйство, непослушание - такого я не потерплю. Командир сказал - ты выполнил. И только так!
        - Н-да! Жёстко. И кого решил брать с собой? - щуря нос, спрашивал гибберлинг.
        Скорее всего, он уже был знаком с тем, что произошло между мной и Торном.
        Лайдульф снял с головы свой крылатый шлем, и разгладил взъерошившуюся шерсть на макушке.
        - Крепышей, - начал перечислять я. - Потом Упрямых…
        - Эти-то тебе зачем? Они же купцы!
        - Зачем? - я снова вспомнил случайно подслушанный разговор о попытках наладить торговлю с арвами, и, чуть улыбнувшись, ответил: - Они не раз сталкивались с горняками. Думаю, будут полезны как проводники, да и вообще.
        - Ну, смотри сам. Кто ещё?
        - Стояна. Это само собой. Она прекрасный следопыт и товарищ, - на это замечание Лайдульф лишь криво усмехнулся, типа, знаю-знаю, какой она тебе «товарищ». - Сутулые… Ползуны и Смык.
        - Ползуны с тобой не пойдут, коли узнают, что в отряде Сутулые. Эти две семейки друг друга не…
        - Уговорить их - моя забота.
        - Зачем тебе ещё и Смык?
        - Он хотел джунские руины поглядеть, - усмехнулся я.
        - Что?
        - Это шутка. Он мне нужен, потому что нужен.
        - Н-да! - Лайдульф почесал затылок. - Всё?
        - Ну, и парочку «ростков» из числа ратников.
        Старший брат ничего не ответил. Он запрокинул голову, глядя в небо.
        - Чем ты там, Бор, заниматься собираешься? - спросила сестрица.
        - Да тем, чем и просил меня заняться Непоседа… Судно даёте?
        - Судно? - Лайдульф нахлобучил на голову шлем. - А его я тебе, где найду? Вот что… отправляйся к Странникам. У них есть когг «Чёрная сипуха», вот на нём и пойдёте к Арвовым предгорьям. Скажешь - мой приказ. Попробуют ослушаться…
        - А разве они не все свои когги продали? - спросил я, вспоминая тот инцидент с Мытарем.
        - Значит не все, - недовольно и при этом очень резко отвечал Лайдульф. - Ступай… Припасы доставят в гавань сегодня вечером. Ратников мы тебе… подберём, а вот с остальными договаривайся сам. Ясно?
        Я кивнул и пошёл в Сккьёрфборх.
        Первыми, к кому заглянул, были местные летописцы - Ползуны. Казалось, что они слушали меня вполуха.
        - Нет! - резко заявил старший брат.
        Он как-то сердито глянул на своих сестёр и встал с лавки.
        - Отчего же? - искренне удивился я. Между прочим, я не произнёс ни слова о Сутулых, почему же тогда отказ?
        - У нас много иной… работы.
        Ползуны были непреклонны, и при этом не выдавали ответа о причине подобной категоричности. А вот Сутулые, как мне показалось, напротив, даже обрадовались моему предложению.
        - Отлично… отлично…
        Старший брат потёр нос.
        - Так вы согласны? - попросил уточнить я.
        - В некотором роде…
        - То есть?
        - С тобой поедет наша сестра.
        Дальше Сутулые довольно путано принялись объяснять, из чего я только и понял, что братья предполагали отправиться на Мохнатый остров, вроде как изучать тамошние образцы руды. Но раз тут подвернулся случай, то они решили выделить для дела свою сестрицу.
        - Пусть там пошустрит, да поглядит. Глядишь, может чего и найдёт…
        Я, конечно, звал с собой Сутулых не только для поиска метеоритного железа, о чём тут же сказал:
        - Наша цель будет несколько иной.
        - Но одно другому не мешает, - отмахнулись братья.
        Они тут же сослались на страшную занятость и снова повторились, что вместо себя приведут сестру.
        - Она будет в назначенный срок, - безапелляционно сказали гибберлинги и тут же расстались со мной.
        С Крепышами дело прошло гладко. Эти ребята быстро смекали, что к чему, и радостно вызвались в помощь. Даже пошли со мной к купцам Угрюмым.
        - Арвы? - недовольно заворчали последние, особенно выделялась сестрица.
        - А что здесь такого? - удивился Орм.
        - Нет… нет… Мы с ними уже не имеем никаких дел! Да и не такие уж мы и знатоки их нравов да обычаев…
        Я снова попытался объясниться, и уже когда собрался так ни с чем и уходить, голос подал старший брат. Он до этого угрюмо смотрел на нас всех, особо не вступая в разговор. И тут неожиданно даёт согласие, будто специально, лишь бы наперекор своим родным.
        Я не знал, как сразу и отреагировать.
        - Спасибо, - ответ был искренним, но гибберлинг отмахнулся от него, как от назойливой мухи.
        Мы с Ормом переглянулись, и последний, как бы извиняясь, развёл руками.
        Смыка мы нашли у портала. Он был, пожалуй, единственным, кто несказанно обрадовался походу. Едва я поделился с ним своими подозрениями, касательно джунских порталов, и того, что арвы научились ими пользоваться, как хранитель начал строить сотни догадок и предположений.
        - Пойдёшь со мной? - перебил его я.
        - Ещё бы! Такой случай… да и разобраться без меня вам всем будет очень трудно, - довольно улыбаясь, сказал Нежинский.
        - Вот и славно, - дальше мы с ним уговорились о времени и месте сбора. - Да, и оружие не забудь.
        - Что? - Смык рассеяно посмотрел то на меня, то на Крепышей, а потом так же рассеяно закивал головой.
        Отряд был почти собран. Оставалось последнее - корабль…
        4
        «Некоторые авторы, говоря о гениальных навигационных познаниях гибберлингов, во многом ошибаются… Безусловно, они являются прекрасными мореходами, о чём говорит немалое число походов их разведчиков в дальние глубины Астрала. Кроме того, гибберлинги по праву считаются отличными кораблестроителями… Но на этом их достижения и заканчиваются.
        Не вызывает сомнения тот факт, что плавание по астральному морю требует умения определять своё местоположение, а также направление пути. Без этого, ни о каком путешествии не может быть и речи… Плавать наобум - гиблое дело.
        Мы нисколько не принижаем мореходные навыки гибберлингов, но по праву настоящими навигаторами следует считать эльфов… Именно они ввели это понятие в ранг науки, даже - искусства.
        Не смотря на свои многочисленные исследования Астрала, гибберлингам поначалу было чуждо понятие «морской карты». Все свои походы они заносили в своеобразные «летописи», суть которых сводилась лишь к указанию мест посещения, характера астральных вод в регионе и тому подобных вещей. Кстати, отсюда и пошло традиция ведения, так называемого судового журнала…
        Первые карты, или портуланы, появились около двухсот лет назад… На них зачастую было немало ненужных пометок, которые особой помощи в навигации не оказывали, а носили всё больше познавательный характер. Лишь позже, взяв за основу тот принцип, что суть портулана в том, чтобы помогать штурманам в прокладке курса и ориентировании в астральном море, на этих картах стали наносить лишь необходимые в этом пометки и изображения… С ростом размера исследованных территорий, портуланы стали сводить в атласы».
        Александр ди Ардер, «Книга об Астрале, его исследовании и явлениях в нём происходящих»
        Капитана «Чёрной сипухи» мы нашли в Тихой Гавани. Это был немолодой толстенький мужичок с седоватой короткой бородкой. Он сидел на пустой бочке, скинув сапоги и устало глядел на копошащихся подле судна гибберлингов.
        - Игорь Востров? - мой голос вывел капитана из полусонного состояния.
        - Ну, я…
        Выслушав сообщение о том, что ему следует отправить корабль к Арвовым предгорьям, Востров грузно слез вниз, неспешно натянул сапоги, пристукивая пятками о землю, и лишь потом соизволил ответить.
        - Это приказ Странников? - голос у капитана был низкий, но приятный.
        - Конечно, - кивнул я головой, вспоминая разговор получасовой давности.
        «Росток» гибберлингов не был в восторге от того, что их когг будет использован в походе. Я не особо хотел давить, да ещё припоминать тот случай с Белым Витязем да пропавшим «Филином», но волей-неволей пришлось.
        - У нас намечается… - начал старший брат.
        Но я его резко перебил:
        - Я лишь передаю слова Умниц!
        Странники напряглись.
        - Ну… ладно… ладно… - подавив своё недовольство, гибберлинги дали разрешение и рассказали, где искать капитана.
        - Мне нужен лоцман, - заявил тот, глядя на меня прямо в упор.
        - Зачем?
        - Затем, что сей архипелаг мне не знаком…
        - И что?
        Этим вопросом я загнал Вострова в такое замешательство, что он долго не мог найти никаких слов.
        - Мне тоже много каких земель было не знакомо… Возьми ту же Сиверию, - начал приводить я доводы. - Но ничего - разобрался…
        - Ты кто таков? - капитан нахмурился.
        - Меня зовут Бором.
        - Ну, ты… Бор… ну, ты… Сразу видно - сухопутный салага. Ходить на судне - это тебе не в лесу дремучем грибы да ягоды собирать! Это целая наука!
        - Согласен, - кивнул я головой, сдерживая закипающую злобу.
        - Согласен? Так чего ж тут какую-то чушь мелешь!
        - Вот что, братец: я тебе сказал - ты выполнил. А каким образом - мне на это насрать! Ясно?
        Капитан сердито сверкнул глазами, но нарываться не стал.
        - Ищи себе карты, проводника… кого хочешь, - говорил я, чуть надвинувшись на Вострова.
        - Да ты, брат, видно, шутишь? - чуть спокойнее отвечал капитан.
        - А чего тут шутить? Гибберлинги как-то плавают меж островами? Да? И ты сможешь…
        - Не смогу. Тут надо знать…
        - Сможешь! Так я сказал.
        - Да местных… мореходов и мореходами-то не назовёшь! Так, баловство одно.
        - Баловство ли, мне то не ведомо. Однако сие есть непреложный факт…
        Капитан в сердцах махнул рукой, но спорить перестал.
        Уже позже, почти перед самым выходом, он попытался мне пояснить суть мореходного дела. И про прокладку курса, и про «течения» да «волнения» в Астрале, да прочие иные обстоятельства. Упомянул демонов, летающие обломки скал (по старинке прозываемые «рифами») и даже разбойников да контрабандистов.
        - Вишь, как с «Филином» вышло, - говорил Востров. - Эх-эх-эх… Всё это затрудняет навигацию. Астральное море коварно… непостоянно… Это не суша, уж поверь! Бывало такое, что шторма да бури меняли расположения аллодов. А проливы Новой Земли - это притча во языцех. Идти будем в видимости от берега, иначе можем сбиться и…
        Капитан резко махнул рукой. Тут он развернул нечто похожее на карту.
        - Достал у местных гибберлингов… Я, между прочим, к Новой Земле и не хожу. Всё больше перевожу грузы меж Светолесьем, Умойром да Фороксом. Там и пути под охраной, и море спокойней… А сюда вообще если и захожу, так только в Тихую Гавань.
        Я понимающе кивнул…
        И вот «Чёрная сипуха» медленно-медленно стала отходить от берега. Сразу же заложило уши. Мне уже приходилось испытывать подобные ощущения. Это напоминало тот момент, когда ныряешь в воду, и в сию же секунду все звуки тут же затухают.
        Я смотрел, как отдаляется земля, как она начинает тускнеть в сумеречном свете астрального моря.
        Судно начало делать поворот на правый борт, планируя обходить аллод вдоль линии берега. Капитан тут же приказал чуть изменить положение руля высоты, и мы стали неспешно подниматься кверху.
        - Впервые на корабле? - спросил кто-то за моей спиной.
        Я обернулся и наткнулся взглядом на Упрямого. Он держал в руке небольшую флягу, из которой, судя по скривившейся физиономии, хлебал «обжигающий эль».
        Этого гибберлинга, видно, ввело в заблуждение моё любопытство.
        - Нет, уже доводилось… ходить.
        Вспомнилось, что матросы применяли именно это слово, отмежевываясь от сухопутных салаг с их «плавали».
        Упрямый понимающе кивнул и заткнул флягу пробкой. Он поймал мой недовольный взгляд и хмыкнул, мол, привычка.
        - А вам, Бор, что до этих арвов? - ухмыляясь, спросил купец.
        Честно говоря, старший брат Упрямых не очень и походил на торговца. Я бы, скорее, поверил, что он бывалый матрос и вояка, чем кто другой на этом судне. Суровый взгляд, прямота, наплевательское отношение к судьбе - эти и многие иные моменты указывали на сложный характер.
        Думаю, что даже в своём «ростке» он не имел особой поддержки и понимания. Если вспомнить выражение мордочек его брата и сестры, когда Упрямый заявил о своём намерении участвовать в походе, то это могло служить ещё тем доказательством моих выводов.
        - Скука, - ответил я гибберлингу. - Всё дело в ней.
        - И всё? - удивился Упрямый.
        - Скорее всего…
        - Вы, небось, думаете, что поход выйдет эдаким увеселительным предприятием?
        - Пугаете?
        - Нисколько… Вы не из трусливых, это видно. Да и говорят то же самое… Однако ваше желание избавиться от скуки, да ещё тот факт, что вы старательно хотите подчеркнуть свою нужность и Непоседе, и Умницам, может кончиться весьма… «забавным» образом.
        Вот язва!
        - Ладно, - махнул гибберлинг, чуть осклабясь, - пойду, покемарю. До Арвовых предгорий почти сутки пути.
        Он развернулся почти на месте и поковылял прочь, что-то напевая под нос.
        Вот сукин сын!
        Хотя Упрямый в чём-то прав… Что же мне до этих арвов?
        Неужто дело в бездействии? Оно, конечно, сводит меня с ума! Я теряю хватку, становлюсь какой-то размазней! От этого злюсь почём зря! Кидаюсь на всех. Тебе нужно дело! И дело, которое по душе!.. Как там Старейшина его назвал? Ремеслом?
        Эх, Бор! Не обманывай сам себя. Ты не дворовая собачка. Ты - волк! И Бернар это видел… Ну, тогда, в трактире у Заи, помнишь?
        Ну, помню… А всё одно вопрос остаётся без ответа: это хорошо, или это плохо? Волк? Или собака? Кто же? Кто?
        Корабль уже довольно высоко приподнялся над уровнем земли, но по-прежнему двигался вдоль берега. Заложенность ушей, наконец, прошла и мир, вернее та его часть, что была ограничена палубами судна, наполнилась разнообразными звуками.
        Немногочисленные матросы действовали очень слаженно. И не смотря на это, капитан сердито ругал их. Но делал он это явно не по злобе, а, скорее, из-за привычки.
        Откуда-то появилась Стояна. Она издали улыбнулась и заспешила ко мне.
        Ну, кошка! Ей-ей! Ласковая… маленькая… худенькая, что тростинка… Трётся о щёку, мурлычет…
        Я не заметил, как и обнял её. Сделал это рефлекторно, по привычке.
        Стояне нравилось, когда мои руки её обнимали. Ей нравилось прижиматься ко мне… особенно по ночам.
        Мы стали у правого борта, глядя на проплывающий мимо берег.
        Слышишь, Бор, а кого ты «видишь» в Стояне? Кто она для тебя? Подруга-волчица?..
        А! Не знаешь… ничегошеньки ты не знаешь…
        - Всё хотел тебя спросить? - обратился к Стояне, обняв её за талию и прижав к себе. - Куда же пропала твоя Лада?
        Девчушка хитровато улыбнулась, смешно морща нос. Её глаза блестели эдаким озорством, отчего вдруг сладостно защемило в груди.
        - И дался я тебе, - посетила меня невесёлая мысль. - Нелюдимый… грубый… ещё, говорят, несдержанный, жестокий и кровожадный… Такому и довериться страшно.
        - Они не знают твоего сердца, - Стояна прижалась к груди. Я почувствовал, как крепко она держится за акетон, словно боится упасть.
        Она сказала «сердце». Знала бы Стояна, чьё оно у меня…
        А странные у нас с ней отношения. Ни я, ни она меж собой даже словом не обмолвились о них. Словно, боимся друг другу в чём-то признаться…
        А в чём? В чём признаться? Какие у нас вообще отношения?..
        К этим мыслям я вновь пришёл уже под утро. Корабельные склянки отбили четвёртую «стражу». Стояна тихо-тихо дышала, лёжа рядом…
        Кажется, мне что-то снилось. Я вдруг неожиданно понял, что мысли о нас со Стояной вернулись именно из-за сновидения.
        Память медленно-медленно, по крупицам, выдавало его на-гора.
        Мы тонули…
        Мы? - я напрягся, вдруг уверенный, что речь идёт не о двух, а большем числе человек. - Сколько же? Трое?.. Четверо… да-да, четверо. Я, Стояна… во сне она была моей женой… Это точно! - я даже внутренне улыбнулся этой мысли. На душе стало как-то тепло… приятно… жена… моя жена…
        А кто же ещё там был?.. Дети?.. двое детей… мальчик… и девочка… последняя была младше сына…
        Сын? - Ну, да! Точно! Это наши со Стояной дети…
        Глаза вновь закрылись, и сознание окунулось в тёплые волны воспоминаний.
        Никогда не задумывался над тем, хорошо ли это иметь семью. И ещё детей… Что-то в этом есть… что-то…
        Стоп! Мы тонули… Или нет?
        Я напрягся, пытаясь вновь вернуться к сновидению.
        Они тонули… Стояна… сын… дочь… А я нырял… и ещё нырял… и снова… Я искал их… хотел спасти…
        Помню, что тянусь из последних сил. Плыву всё глубже… ещё глубже… вот-вот ухвачусь, но не достаю буквально чуть-чуть… От напряжения начинает болеть голова.
        Я вдруг понимаю, что коли не вынырну, чтобы набрать воздуха, то и сам утону…
        А потом… потом вдруг чёткая мысль: а зачем всплывать? Зачем выныривать? Нет их… нет Стояны и детей - нет и жизни…
        Сердце испугано замерло… Это же сон! Бор, это сон! Чего ты напрягся?
        Кстати, странное у тебя сердце, даже не смотря, что драконье. Чего оно всё время боится? Чего порой трусливо бьётся, будто хочет вырваться? Неужто людские эмоции пугают его?
        Да, да… пугают… Другое дело бой! Все эти сражения… схватки… кровь… дым… Оно тогда «веселится», «поёт». И страха нет!
        А этот сон не был кошмаром! Слышишь, Бор? - я осторожно, чтобы не разбудить Стояну, встал с постели. В душе не было неприятного осадка, присущего в подобных случаях.
        Жена… дети… Сознание захлестнули тёплые чувства, и сам себя спросил: «Теперь ты, надеюсь, разобрался в своих отношениях со Стояной?»
        Нет? Не разобрался?.. Боишься «утонуть» в обычной жизни с её ценностями? Боишься стать домашним псом? Полагаешь, это не для тебя?
        Девичье лицо было таким безмятежным… особенным…
        Она моя, - соглашался я сам с собой. - Моя…
        Так наступило утро. А ответов найти не удалось…
        5
        Капитан склонился над ветхой самодельной картой.
        - Какая лоция? - сердито бурчал он, на мой вопрос. - Ни Арвовы предгорья, ни Ургов кряж особо не изучены. Кому вообще эти острова интересны? Гибберлингам? Так это только на словах!
        В разговор вмешался Упрямый. Он вытянул из своей сумки сложенную в несколько раз тряпицу.
        - У меня тут есть своя карта, - как бы смущаясь, начал он.
        Капитан быстро окинул взглядом разрисованный кусок ткани и хмыкнул:
        - Сухопутная хрень!.. Не лучше моей! Тут вообще ни у кого нет нормальной карты…
        Капитан злобно сплюнул и буркнул про то, что флоту Лиги на эти астральные воды, видно, глубоко насрать. Скоро, мол, придётся приглашать Хадаган, чтобы Империя обследовала окрестности.
        - Ладно, - в сердцах махнул рукой Востров, - за неимением иной карты… Итак, куда нам причаливать?
        Упрямый ткнул пальцем в юго-восточную часть нарисованного острова:
        - Здесь. Отсюда до джунского портала недалеко.
        Капитан скривился:
        - Ни береговой линии, ни румбов, ни вех, ни высот, ни «течений»… Хрень! Одним словом, хрень несусветная! Ладно, высадимся здесь, а там видно будет… А каков вообще план?
        Я наклонился над тряпицей Упрямого, при этом досадуя на самого себя: как же это мне в голову раньше не взбрела мысль о картах Новой Земли?
        - Жаль, что с нами не отправились Ползуны, - заметил Смык, стоявший чуть в сторонке. - Они архипелаг знают…
        - Да ни хрена тут никто не знает! - рассерженно бросил капитан. - Сухопутные салаги! Астральная карта - это вам не лубяные рисунки! Здесь особый подход нужен…
        - Но Ползуны сейчас этим и занимаются. Они отправили на Стылый остров отряд во главе с Папанами.
        - Причём тут Стылый остров? Мы говорим об Арвовых предгорьях!
        - А как же тут добывают лишайник для «обжигающего эля»? - снова в разговор вступил я. - Кто-то же сюда плавает?
        - Насколько я знаю, - недовольно прогнусавил Упрямый, - местные мореходы и без карт справляются. Всё в голове держат, да по наитию…
        Капитан сердито сверкнул глазами, испепеляя взглядом всех присутствующих.
        - Высаживаемся на южном берегу, - говорил я. - Находим портал, и пытаемся разобраться, каким образом арвы им воспользовались… Если, конечно, так оно и есть.
        - И всё? - задал вопрос капитан.
        Он покосился на своих матросов, будто ища ответ на вопрос именно у них.
        - Дальше будет видно… В зависимости от того, что найдём, - сообщил я.
        Арвовы предгорья появились ближе к вечеру. Из фиолетовой дымки сначала стали медленно выплывать серые контуры гор. Остров, окутанный едва видимым белесоватым «пузырём», всё явственней проступал из астрала.
        Капитан подправил курс, и «Чёрная сипуха» уверенно двинулась прямо к аллоду. Высаживаться на ночь глядя, было бессмысленно, потому приблизившись к берегу, судно некоторое время курсировало взад-вперёд.
        Ужин, вечерние разговоры, потом сон…
        И вот, едва наступившее утро обозначилось на аллоде, мы подошли вплотную к берегу. Потом был скорый завтрак, оглашаемый сердитым голосом капитана:
        - Держи ровнее! И ниже! - командовал он. - Я что сказал?.. Вот так… Ближе! Ещё!
        Когг очень нежно прижался к каменистому берегу. Один из матросов лихо перемахнул через борт, следом полетел канат.
        - Держи конец! - кричали ему. И матрос бросился к невысокому валуну, пытаясь обмотать канат вокруг него. - Вяжи крепче!.. Теперь держи кормовой! Не спи, твою мать!..
        И вот началась высадка.
        Мы осторожно спустились по трапу. Последним соскочил капитан. Он недовольно прошёлся вдоль борта когга, при этом усердно матерясь.
        - Ненавижу швартоваться у голых скал! - проревел он. - Так можно и пробоину получить!
        Я не стал его слушать дальше и приказал отряду собраться на небольшой каменистой площадке. Упрямый огляделся по сторонам и развернул свою карту.
        - Куда нам? - спросили у него.
        - Отсюда вдоль берега на северо-запад. Дойдём до Лапы Тролля, потом свернём на север. Верста-вторая и очутимся у портала…
        Распределив места в отряде, мы тронулись в путь, ведомые Упрямым.
        Серое промозглое утро да унылый пейзаж горных кряжей вызывал в сознании неясную тревогу. Я был, как никогда собран, полностью отдаваясь делу. От того поначалу сам не заметил, что снова стал несколько несдержанным и резким. Видно, сказывалось то душевное беспокойство, которое уже частенько стало терзать разум своими «ядовитыми соками».
        Шли мы по пологому увалу, сплошь поросшему мягким пружинистым лишайником тёмно-бурого цвета. За всё время нашего пребывания на аллоде, ни разу не видел тут ни дерева, даже низкорослого, как в сиверийской тундре, ни даже кустарничка. Лишь трава, лишайник да кое-где в слегка заболоченных местах - мох.
        Под ногами частенько сновали полёвки. Иногда попадались горные куропатки…
        Да, здесь тебе не Корабельный Столб, - не раз говорил я сам себе.
        Лапа Тролля оказалась длинным и толстым обломком скалы, сплошь поросшим мохнатым грязно-серым лишайником. Упрямый остановился и ещё раз огляделся по сторонам, замечая при этом, что нам пока везёт.
        - В чём? - не понял я.
        - Обычно, в летнее время на побережье немало арвов бродит. Очевидно, они сейчас на севере… в горах. Там мускусных быков навалом бродит…
        - Охотятся?
        - Полагаю, что да.
        Мы повернули на север, и пошли по извилистой теснине.
        - Скоро будут Кольца, - бросил через плечо Упрямый. Он явно обжился в роли проводника. - Их никак не миновать…
        Ясное дело, что слова торговца мне были не понятны, но я и так слишком много задавал вопросов. Потому, решил сам для себя, что стану простым наблюдателем. И если уж Упрямый захочет что-либо объяснить, тогда буду рад его выслушать. Если же не станет… то, как говорится, на нет и суда нет.
        Сооружение, прозванное торговцем Кольцами, весьма удивило меня своей необычностью.
        Из гладких валунов, величиной с лошадиную голову, иногда чуточку меньше, на ровной площадке были выложены извилистые узоры-тропки, сходящиеся спиралью в едином центре, в котором высился небольшой курган из всё тех же камней. В поперечнике это подковообразное сооружение имело около двадцати саженей. Перед «входом» были выложены в ряд четыре крупных валуна, а чуть в сторонке ещё один, но покрупней.
        Гибберлинги как раз остановились подле него и растерянно стали смотреть то Упрямого, то на Кольца. Было видно, что никто из них не решается переступить за умозрительную границу из валунов, а уж тем более пройтись по широким «лентам».
        - Куда дальше? - сухо спросил я.
        - Туда… на север, - усмехнулся Упрямый, вытаскивая фляжечку. - Если не боитесь…
        - Есть какая-то опасность?
        Гибберлинг пожал плечами и стал откупоривать пробку.
        - Может, вернёмся? - дрогнувшим голосом спросили Крепыши.
        Ответа не последовало. Мне казалось, что Упрямый намеренно нагнетал обстановку.
        Поначалу не было понятно, чего испугались гибберлинги. Мысли откатились к наличию возможных ловушек, иного варианта просто не наблюдалось.
        - Что это? - спросил я у торговца, кивая на Кольца, и при этом чувствуя нарастающее раздражение.
        - Почём я знаю, - Упрямый сделал глоток и крякнул от удовольствия.
        Я оттолкнул в сторону скопившихся подле валунов гибберлингов и перешагнул через мнимую стену.
        - Стой! - кинулась друидка, но так и не успела ухватить меня за акетон.
        - Твою мать! - выругался Упрямый. - Теперь, раз ты так грубо вошёл в Кольца, не воспользовавшись входом, то иди до конца… Иначе… иначе…
        Он не закончил своих слов, но было видно, что гибберлинг был обеспокоен.
        Я сердито хмыкнул и зашагал напрямую.
        Камни, как камни! Мало ли чего тут выложили! - бурчал под нос, старательно переступая через валуны.
        Гибберлинги испуганно глядели мне в спину. Меньше минуты, и вот я на противоположной стороне.
        - Ну что? - обернувшись, сердито бросил им. - Чего стоите?
        - Тут же «двойные круги», - всё так же испуганно проговорили Крепыши. - Плохой знак!
        Ага, так вот в чём дело! Гибберлингов испугала форма сооружения. Ох, уж эти их суеверия…
        Смык присел и внимательно стал разглядывать камни.
        - Это сделали не джуны, - проговорил он. - Точно…
        - А кто? - все повернулись к нему.
        Хранитель пожал плечами и резко встал. Он странно поглядел на меня и вдруг направился к входу.
        Смык сделал первый шаг внутрь Колец, огляделся и неспешно побрёл по «тропинке». Та долго-долго водила его кругами, петляя слева направо, пока, наконец, не привела к центру.
        На лице Нежинского распустилась довольная ухмылка. Он снова поднял голову и поглядел на меня, мол, погляди, каков молодец.
        Я хмуро уставился на хранителя, потом на ропщущих гибберлингов, всё ещё не зная, что предпринять. Чувствовал себя дураком.
        Смык ступил на параллельное кольцо и уже более уверено побрёл к выходу. И снова он петлял, как заяц, и вот выбрался назад.
        - Не думаю, - громко проговорил хранитель, обращаясь к гибберлингам, - что данный узор следует относить к знакам, сулящим смерть. Здесь иной смысл…
        Но его не слушали. Все гибберлинги отступили назад, не решаясь что-либо делать.
        На помощь пришла Стояна. Она схватила за руку Орма и потянула за собой, двигаясь в обход. Гибберлинг от неожиданности даже не сопротивлялся.
        Остальные же, чуть пошептавшись, несмело двинулись следом. Уже обойдя по краю Кольца, они все как один изобразили непонятный жест и дружно плюнули на землю. Наверное, отгораживали себя, таким образом, от «сглаза», или ему подобного «проклятия», исходящего от Колец.
        - Идемте поскорей отсюда, - сказал Крепыш Орм, и мы пошли дальше по теснине.
        За следующим поворотом, Упрямый подал знак остановиться.
        Даже не смотря на солидное расстояние, я легко опознал джунский портал, из разряда тех, что Смык называет «прибрежными». Его кристалл, закованный тяжёлой цепью, висел над землёй, поблескивая неровным желтоватым светом.
        Хранитель, который подошёл к нам со Стояной подтвердил мои догадки:
        - Это он! Да ещё и в рабочем состоянии… А кто это рядом стоит?
        Я тут же шикнул, заталкивая не в меру любопытного Смыка назад за скальный выступ:
        - Да тихо ты! Чего вылез?
        - Так кто там? - спокойно переспросил хранитель, будто и не было никакого нагоняя.
        - Арвы, - отвечал вместо меня Орм.
        Крепыши готовили оружие, но я сделал им знак обождать.
        - Почему? - удивился Стейн.
        - Торопыги, - бросил я, хмурясь. Вот оно отсутствие дисциплины. - Во-первых, я не давал команды к атаке. А во-вторых, вы гляньте, сколько их там! Обождём… осмотримся…
        Стояна достала флягу и уверенно пошла назад. Она выбрала место меж двух больших камней и, сбросив на землю свой походный мешок, села на колени.
        - Что происходит? - удивленно спрашивали у меня гибберлинги.
        Но я и сам не понимал, так же удивлённо поглядывая на друидку.
        Стояна сделала большой глоток и закрыла глаза. В такой позе она просидела довольно долго. Я даже подумал, что Молчанова заснула, и тут она глухо сказала:
        - Они скоро уйдут.
        - Кто?
        - Арвы.
        - Почему? Откуда знаешь?
        - Буря поднимается, - глаза Стояны открылись.
        - Какая буря?
        Я поднял с земли флягу и понюхал её содержимое… Не «сбитень». Пахнет чем-то иным.
        - Откуда буря? - снова переспросил у Стояны. - Почему так думаешь?
        - Они сказали…
        - Кто?
        - Скалы…
        - Уходят, - раздалось чье-то восклицание.
        Мы вернулись к выступу, поглядывая на скопление человекоподобных фигур у портала. Арвы, а их насчитывалось около сотни душ, явно собирались в дорогу.
        - А вон и буря, - заметил Упрямый, кивая на соседние скалы, над которыми появились тяжёлые громадины тёмных туч. - Здесь они частенько бывают. Да такие, что ой-ой-ой!
        - Ну, что ж, переждём, - предложил я.
        - Бор, скорее! - позвал кто-то из дозорных. - Там гибберлинги!
        - Где?
        Мы все бросились к выступу. Арвы длинной цепочкой направились вверх по склону. Между ними я увидел две невысокие фигурки, очень похожие на гибберлингов.
        - Кто эти бедняги? - спросил Упрямый.
        - Я их знаю, - ответил Крепыш Орм. - Это Быстроногие… Атли и Бйярни.
        Поднявшийся ветер с бешеной злобой ударил нам в лица, заставляя вновь отступить за скалы.
        - Бор, что же это? Идём следом? Отобьем?
        Опять они за старое! У нас другая цель… Да и число горняков гораздо больше нашего.
        Я задумчиво покусывал нижнюю губу.
        - Ну же!
        - У Колец вы что-то были не очень смелыми, а теперь…
        Гибберлинги потупили взор: и стыдно, и одновременно горько, что своих соплеменников бросают. Понять, конечно, можно, но…
        - Вот что: переждём бурю, а потом… потом отправимся за арвами.
        - Лишь бы не было поздно.
        - Если они хотели их убить, то сделали бы это ещё на Бурой сопке.
        Приходилось говорить громко. Ветер с каждой минутой становился всё яростней. Небо резко потемнело от спускающихся с горы туч.
        Мы стали искать укрытие и нашли его в небольшой скальной нише.
        Буря бушевала до глубокой ночи. Я отчего-то долго не мог заснуть, прислушиваясь к её завываниям. И ещё мне на ум приходили те странные Кольца, не понятно кем и зачем сооружённые.
        Я закрывал глаза. Перед внутренним взором начинали кружиться «ленты» спиралей, выложенные серыми валунами. Они уносили меня прочь от входа… неуклонно затягивали к центру, к кургану…
        И вот стою я подле него. Земля под ногами разверзается, а потом… потом моё тело начинает падать… глубже… ещё глубже… ещё… Я пытался ухватиться руками хоть за что-нибудь, но никак не мог этого сделать, продолжая проваливаться в темноту… в липкую темноту… такую липкую, как кровь…
        Стой! Это же и есть кровь! Густая… тёплая… я тонул в ней… тонул… И вот в какой-то момент, когда казалось, мне не удастся выбраться, в глаза ударил яркий сноп света и тихий «голос» прошептал на самое ухо:
        - Бор…
        6
        - Такой сон не к добру! - авторитетно сказала Стояна. - Не стоило идти через Кольца… А ты увидел того, кто тебя звал?
        Я отрицательно мотнул головой. Девчушка смешно поморщила нос. Она всегда так делала, когда пыталась быть серьёзной.
        Отряд приблизился к порталу. Смык первым делом кинулся к кристаллу, внимательнейшим образом разглядывая его со всех сторон.
        - Ну что? - спросил я у него, чуть обождав.
        - Пользовались, - уверенно кивнул головой хранитель. - Он почти «пустой», - Смык говорил об наполненности «силой». - Видно, арвы не до конца разобрались… научились пользоваться порталом. Теперь понадобится много времени, чтобы его вновь «наполнить»… О! - хранитель присел. - Они приносили жертвы… Вот тут видны следы крови. Теперь кое-что становится понятным…
        - Кормили Стража? - спросил я.
        - Нет… нет… здесь ничего подобного нет, это же «береговой» портал. Но всё одно, кровь необходима…
        Но тут Смыка перебили Крепыши:
        - Надо идти за арвами… спасать Быстроногих.
        Я подозвал Упрямого.
        - Куда горняки могли отправиться?
        - К себе в долину, - отвечал торговец. Он развернул карту и стал показывать пальцем. - Скорее всего, они пойдут через Сухое Горло…
        - Их можно как-то обогнать?
        - Ну… если только идти по восточному склону. Он довольно пологий… Тогда примерно полдня выиграем.
        - Надо пробовать, - решил я.
        Мои слова сильно обрадовали Крепышей. Те довольно закивали головами, а я меж тем стал прикидывать возможные варианты дальнейшей развязки дела.
        Пока думали-гадали, Смык продолжал старательно изучать, что да к чему. Меж тем несколько гибберлингов я отправил осмотреть окрестности. Через некоторое время они вернулись и поведали, что нашли невдалеке несколько убитых арвов.
        - Убитых?
        Вот это уже интересно. Мы все разом отправились за разведчиками.
        В небольшой яме, что была западней склона, лежало около десятка трупов, присыпанных камнями. Чуть раскидав те в стороны, мы увидели арвов, у каждого из которых было перерезано горло.
        - Вот вам и кровь для портала, - ухмыльнулся Смык.
        - Ты полагаешь, что они для этой цели убивали своих?
        - Скорее всего.
        Я наклонился и вытянул из руки ближайшего арва нож. Это был типичный гибберлингский «котта».
        - Горняки очень ценят такие вещички, - сказал Упрямый, стоящий у меня за спиной. - И ещё топоры…
        Дальше он поведал, что один плохонький нож можно обменять на пару шкур белых медведей или мускусных быков. А топор - считается целым состоянием. Его могут иметь только могучие воины да вождь.
        - Странно, что они бросили тут «котта», - сказал Упрямый.
        - Интересно другое: горняки его купили, или добыли в бою?
        - Чего тут интересного? Какая разница, как…
        - Разница в том, что этими ножами… этим гибберлингским оружием, возможно… повторюсь - возможно (тут я оскалился в недоброй ухмылке) резали дозорных на Бурой сопке, - от этого замечания Упрямый тут же напрягся и резко оборвал свой рассказ. - Меня бы, к примеру, совесть загрызла бы, будь это так.
        Сестрица Сутулая на это хмыкнула и несколько надменно глянула на своего соплеменника. Потом она взяла дубинку арва и с большим вниманием стала разглядывать тёмно-фиолетовые камни, искусно прикреплённые к её оголовью.
        - Думаешь, метеоритное железо? - спросил я, продолжая исследовать трупы.
        - Не похоже, но очень интересные камешки…
        Я это таковым не посчитал.
        Арвы был ростом, чуть меньше меня. Худощавые, нескладные с синеватой кожей, как у покойника. На яйцеобразной голове виднелись костяные наросты тёмно-лазуревого цвета, и у длинные уши, чем-то схожие с мышиными.
        Я дотронулся пальцем до впавшей щеки одного из арвов, ощущая, насколько она плотная и шершавая. Густая шерсть имелась только в трёх местах: вокруг шеи (что-то вроде воротника), на ногах ниже колен и на впалой груди. И ещё: от волос воняло чем-то резким.
        - Ты на них так смотришь, будто съесть хочешь, - буркнул Упрямый. - Арвы, как арвы.
        Я кинул косой взгляд на гибберлинга и тот тут же замолчал. Очевидно, его сильно обидело моё замечание насчёт «котта».
        В кожаной сумке хранилось мало ценного: небольшая верёвка, сделанная, судя по всему из звериных кишок; какая-то снедь - кажется, мясо, завёрнутое то ли в пузырь, то ли в кишки; и разделочный нож-скребок, где в качестве лезвия был использован всё тот же тёмно-фиолетовый кристалл.
        Упрямый поднял брезгливо отброшенное мясо и понюхал его. Глянув на мою скривившуюся физиономию, он, чуть ухмыляясь, проговорил:
        - Арвы едят всё больше сырое, или вяленое на ветру. Ещё мох да лишайник… Как им тут огонь разводить! Деревьев-то и нет!
        - Можно подумать, мы тут горяченькое хлебаем, - буркнул я в ответ.
        Гибберлинги ещё долго разглядывали убитых арвов, прищёлкивая языком и бормоча под нос:
        - Это же надо: своих порезали!
        Они сказали, и я только после этих слов осознал всю опасность ситуации.
        Это было ритуальное убийство. Не думаю, что те арвы, которые лежат сейчас передо мной, боялись умереть. Скорее, наоборот: для них это было честью…
        До слуха донёсся некоторый ропот, исходивший от гибберлингов. И хоть они говорили меж собой, я услышал, что речь идёт о Кольцах.
        - Дурной знак, - бурчал один из ратников. - А тут ещё эти мертвецы… Дурной знак! Ей-ей!
        Я встал и обтрусил колени.
        - Ладно, хватит терять время. Если мы хотим нагнать арвов, то следует уже сейчас выходить…
        Крепыши закивали головами, отделяясь от группки ропщущих.
        - Идём, конечно же, идём, - говорили они.
        Погода стояла относительно сухая, но весьма холодная. Особенно это ощущалось по ночам. Костров по понятной причине мы разводить не могли, потому грелись под звериными шкурами. Спасибо Упрямому - это он надоумил взять их в поход.
        Дорога стала резко вздыматься вверх. Мы перешли едва приметный ручеёк (здесь их встречалось не так уж и много), и вошли в полосу густой травы, доходящей мне до колена. Это были заросли каменной полыни.
        - И всё же, как тебе это удалось? - терзал я вопросами Упрямого по поводу того, как он расположил к себе горняков. - Арвы недружелюбны, это всем известно.
        Гибберлинг хмыкнул, глядя отчего-то на своих соплеменников.
        «Не хочет говорить при них», - понял я.
        Мы почти достигли вершины увала, как тут Стояна, шедшая впереди всех шагов на пятьдесят, подала сигнал затаиться.
        - Табак, - прошептал почти на ухо Угрюмый.
        - Арвы курят? - удивился я.
        - Нет. Они его жуют… и мужчины и женщины… Меня это тоже удивило. В этом краю табака отродясь не было.
        - И кто его завёз?
        Угрюмый пожал плечами:
        - Точно не мы. Кто-то ещё…
        Я удивлённо поглядел на гибберлинга. Он явно не шутил о табаке.
        «Интересное дело! Кому понадобилось учить арвов жевать табак? Неужто кто-то третий пытается с ними наладить отношения? Надо бы поразмыслить над этим… попозже».
        Скинув в сторону свой заплечный мешок, я стал подкрадываться к Стояне.
        - Что там?
        - Гарпии, - беззвучно отвечала друидка.
        Внизу на склоне среди поросли всё той же жесткой травы, виднелись несколько крупных «птиц» тёмно-серого окраса.
        Да, это действительно гарпии, - согласился я со словами друидки. Это было легко определить по ряду особых признаков: зверообразная голова, очень схожая издали с человеческой, крепкое приземистое тело с чудовищными по своему размаху крыльями, позади длинный змеевидный хвост, оканчивающийся плоской оперившейся пластиной. И ещё мощные когтистые лапы…
        Надо сказать, что в отличие от тех гарпий, что жили подле Седого озера на Корабельном Столбе, местные «птички» были раза в два крупнее.
        - Чувствуешь, какая от них вонь? - спросила меня друидка.
        Я втянул носом воздух и едва-едва уловил запах, похожий на тухлятину.
        - Падальщики… Видишь, что-то жрут, - подсказала друидка.
        К нам приблизился Упрямый. Он кинул взгляд вниз и тихо выругался.
        - Вот твари вредные! И здесь от них житья нет. Между прочим, даже тем же арвам, - пробурчал он. - У нас они только рыбу воруют, когда-никогда на одинокого путника могут напасть, а вообще - трусоватые. Рыбаки сообразили, что коли в рога дуть, так гарпии разлетаются, только их и видели. А вот местные «птички» - злобные, что псы! Их голыми руками не возьмёшь.
        Мы со Стояной с любопытством уставились на гибберлинга.
        - К этим лучше не соваться… Чуть тронешь, такой крик подымают, что аж голова раскалывается. И главное, будут тебя преследовать до последнего. Ты их отгоняешь, а они… Говорю - твари вредные и наглые.
        Дальше гибберлинг выругался.
        - Как назло, нам их не обойти, - сообщила Стояна. - Слева скала отвесная, а справа - обрыв. Что будем делать? Ведь шуметь особо нельзя…
        - Что делать? - переспросил я. - Подождём, а там видно будет.
        Наш отряд отступил чуть назад и расположился в небольшой яме. Я попросил Упрямого достать свою карту, и мы вдвоём склонились над ней.
        Скажу наперёд: столь отвратительно, даже похабно, выполненной карты мне ещё не попадалось. Жаль, что это я понял довольно поздно…
        Изображённая на ней местность лишь схематично соответствовала действительности. Лишь потом, намного позже, на моё замечание по поводу её достоверности, Упрямый рассерженно сказал, что изготавливал карту сам. А он не учёный, подобно эльфам или прочим, и потому рисовал, как мог.
        - Это Большой Серп - главная горная гряда этого острова, - снова рассказывал мне гибберлинг, а я внимательно запоминал, что да где тут находится. - Его вершины - сплошь ледники. Вот в этой долине арвы и обитают. Там и зимой погода потише, и теплее… Да и несколько маленьких озерец есть, куда талая вода сбегает.
        - Где, говоришь, видел джунские развалины?
        Тут откуда не возьмись, появился Смык. Видно услышал волшебное слово «джуны».
        - Да особо их не видел… Ну, гляди сюда, - Угрюмый стал водить своим маленьким волосатым пальцем, обозначая когтем, что и где. - Предположительно вот на этом месте северного склона. Там вообще места непроходимые… Мы туда и не ходили. Только от горняков слышали.
        Глаза хранителя портала сверкнули прямо-таки безумным огнем, и он жадно вцепился в карту.
        - Ясно. Говори далее, - сказал я.
        - Вот Сухое Горло - ущелье меж скалами. Оно тянется с юга на север и ведёт прямо в Арвову долину. Зимой - непролазное, снег заметает по самую макушку… да и вообще… Мы тут были прошлым летом. Там есть Медведь-камень - место, где мена происходила. Добирались до него, оставляли свои товары, а поутру забирали то, что не взяли, и то, что принесли взамен.
        Я вспомнил слова сестры Упрямого:
        - Кишки да когти?
        - И их тоже. У арвов сии предметы в большом ходу. Кишки особым образом обрабатывают и применяют вместо верёвок да пут. Когти, особенно медведей…
        - А что тут вообще за звери водятся? - спросил я.
        - Ну, смотри, - Упрямый закусил нижнюю губу и стал загибать пальцы. - Из крупных - белые медведи, да кое-где в горах - снежные кошки… правда, не крупные. Наши раза в полтора больше.
        - Барсы, что ли?
        - Да, - кивнул головой гибберлинг. - Ещё горные быки… мускусные, - поправился он.
        - Животные, это хорошо, - вмешался Смык. - А что насчет джунских развалин?
        Упрямый сбился с мысли и некоторое время молчал.
        - Про них ничего особого не ведаю, - пожал он плечами. - Не наш ведь аллод, особо не походишь… Про что мы до этого говорили? Ах, да! В общем, сейчас движемся по восточному на север. Вот тут пересекаем горную гряду и выходим в самое «устье» Сухого Горла. Если двигаться быстро, то сможем опередить отряд арвов, до того, как он доберётся к долине…
        - Улетают, - послышался приглушенный голос Крепыша Орма.
        Он сидел наверху, спрятавшись за камнем, и наблюдал за гарпиями. Мы выбрались из убежища и подкрались к дозорному.
        Гарпии лениво оторвались от земли, сделали небольшой круг, набирая высоту и, чуть покричав, улетели восвояси. Мы чуть обождали и тронулись в путь.
        Дорога по склону Большого Серпа не была такой уж и лёгкой. Три дня в пути по горной местности и мы волей-неволей стали замедлять ход. Тут сказывалась и усталость, и некоторая нервозность. Ведь, в конце концов, на чью-либо помощь надеяться не приходилось. Мы тут были предоставлены сами себе. Случись чего и на выручку никто не явится.
        На что мы вообще надеемся? - думал я всю дорогу. - Число арвов значительно больше нашего. Как думаем спасать Быстроногих? Пробовать идти на уговоры горняков? Или неожиданно напасть на них?
        Я не особо боялся схватки. В душе даже желал некоторой драки…
        Тут мой взгляд коснулся хрупкой фигурки Стояны, выступавшей в роли следопыта. Сердце предательски дрогнуло…
        А что если её… Нет! Бор, даже не думай! И вслух не произноси!
        Я тряхнул головой, пытаясь прекратить мысли по этому поводу. Признаюсь, что у меня порой рождается ощущение, что стоит только подумать о каких-то неприятностях, как они тут же сбываются.
        Тому, что произошло после этого, не сразу нашлось объяснение.
        Всё началось с «голоса». Невнятный, но очень настойчивый, он ни с того, ни с сего возник в моей голове без всяких на то предпосылок.
        Я с удивлением огляделся, не понимая, что происходит. Первым порывом было выругаться на… На кого?
        Обернулся - за спиной плетутся гибберлинги. До ближайшего из них около пяти саженей.
        Показалось… Наверное, принял шум ветра в траве за чей-то шёпот. А, может, виновата усталость. Бывает, что из-за неё разум начинает «баловать» и слух, и глаз всякой ерундой.
        И тут снова…
        Да кто там бузит? - снова оборачиваюсь и тут же понимаю, что уже явно слышу «голос».
        Он невнятно бормочет. Приходится сильно напрягаться, чтобы хоть что-то понять. Но всё тщетно - не различить ни одного слова.
        Шаг… спотыкаюсь… Тело гулко растянулось на твёрдых камнях. И тут же сразу родилось такое ощущение, сродни падению навзничь. Инстинктивно пытаюсь схватиться, чтобы удержаться, и одновременно понимаю, что падаю… падаю… падаю…
        Темнота. Нет даже какого-то намёка на свет.
        Обычно, когда просто закрываешь глаза, то какое-то время перед внутренним взором проносятся тусклые цветные сполохи. Они, то образуют какие-то круги, то линии, то распускаются, подобно полевым цветам.
        А тут темнота… и шёпот… Слова чужие, неясные… Напрягаю слух, пытаюсь понять, и вот уже выхватываю из общего потока монотонного шума, отдельные фразы…
        - О-о-о-о…
        Знакомый голос. Кто говорит-то? Я?
        Пытаюсь вырваться, как бы отойти в сторону, чтобы понять, кто же со мной разговаривает. Это хоть и с трудом, но удаётся: неимоверным усилием воли «вытягиваю» себя из темноты и вижу склонившегося Смыка.
        - Бор! Эй, Бор! - он дёрнул меня за плечо, вырывая из темного плена. - Ты чего, Бор? - удивился он. - Тебе плохо?
        Рядом стоят испуганные гибберлинги. И тут я понимаю, что никто из них не пытается даже ко мне приблизиться, будто перед ними прокажённый.
        Кажется, кто-то из ратников вновь пробормотал про Кольца и дурной знак.
        Стояна протянула мне свою флягу, настойчиво требуя, чтобы я сделал глоток.
        - Что случилось? - снова спросил Смык.
        - Споткнулся, - буркнул я, потирая ушибленный затылок.
        - Может, остановимся на привал?
        Я пожал плечами и сделал глоток.
        Что со мной произошло - мне и самому не понятно. Но, думаю, что делится с кем-либо россказнями о «голосе» было бы опрометчиво.
        - Споткнулся, - повторил я.
        Гибберлинги ещё с минуту глядели на меня, а потом расположились на отдых. Стояна оглядела «шишку» на затылке, вытянула из своей сумки какие-то банки и стала аккуратно втирать содержимое одной из них мне в голову.
        От выпитого из фляги друидки голова чуть прояснилась, а боль отступила. Стояна закончила свою процедуру.
        - Ляг, отдохни, - улыбнулась она, заставляя прилечь ей на колени. - Отдохни, - повторила она уже тише, поглаживая мои волосы и при этом глядя куда-то вдаль.
        Я закрыл глаза и тут же стал проваливаться в сон, подспудно ощущая, насколько устал за эти дни…
        7
        Идти по осыпи, даже не смотря на то, что она местами покрыта дёрном, было затруднительно. То нога проваливается в щели меж камней, то подвернётся, то соскользнёт…
        В общем, утомлённые переходом, мы сегодня решили разбить бивак чуть раньше. Благо впереди виднелась небольшая удобная площадка, поросшая жесткой травой.
        Ужин снова вышел скорым и безвкусным. Все молчали, сказывался дневной переход по каменистой долине.
        Стояна снова меня сторонилась. Я никак не мог понять причин такого её поведения.
        Утром убрала мою руку, едва та коснулась её плеча. При этом поморщилась, будто от зубной боли.
        Что за шутки? В чём уже провинился?
        В течение всего дня, Стояна продолжала вести себя несколько странно. Недовольство на её лице сменялось раздражительностью, а бывало, что она ворчала и чуть огрызалась, но теперь уже не только на меня. Потом снова успокаивалась.
        Сейчас друидка сидела в сторонке, пожёвывая кусок вяленого мяса. Её безучастный взгляд был направлен куда-то вдаль. Меня же она словно и не замечала.
        Ноги гудели. Я скинул обувь и обнаружил, как сильно протерлась подошва на левом торбазе. Ещё один такой переход по подобной местности, сплошь заполненной острыми камнями, и придётся дальше топать босиком.
        Некоторое время у меня заняла починка.
        Меж тем Крепыши быстро поделили гибберлингов на дозоры и те, что оказались сейчас свободны, незамедлительно занялись своими делами. Сестрица Сутулая вдруг подосадовала, что ей не везёт с метеоритным железом.
        - Ничто не указывает, что оно тут есть…
        Далее она стала говорить о каких-то «знаках», но видя, что мне это не интересно, замолчала, а вскоре вовсе легла спать.
        Упрямый достал флягу и сделал из неё небольшой глоток. Видно было, что он не очень был доволен сегодняшним переходом. Скорее всего, сказывалась малая сноровка, как-никак ему больше приходилось заниматься иными делами. А, может, дело в возрасте…
        - Будешь? - сухо спросил Упрямый у меня, протягивая флягу.
        - «Обжигающий эль»?
        - Он самый…
        Я отрицательно мотнул головой.
        - Не буду… И тебе не советую.
        Гибберлинг поднял глаза и тут же их отвёл, едва увидев мой неодобрительный взгляд.
        - Пока нам везёт, - сказал Упрямый, сделав последний глоточек и затем спрятав флягу. - Но только наткнёмся на арвов…
        - Чему быть, тому не миновать. Настанет такой день, будем что-то решать.
        - Верно… верно…
        Гибберлинг о чём-то задумался.
        - Летом они всё больше охотятся, - сказал Упрямый чуть погодя. - Ходят на мускусных быков… Делают запасы на зиму. А тех с каждым годом становится всё меньше.
        Упрямый снова потянулся к фляге, но вспомнив мой «совет», оставил эту попытку.
        - Я у них такое блюдо встречал, - чуть улыбаясь, проговорил он, - названия не помню… Готовят так: вычищают шкуру, потом начиняют её небольшими кусками мяса вперемешку с какими-то травами. Разрез сшивают, при этом всячески выталкивают воздух. Полученную тушу кладут под огромный камень и ждут до зимы.
        - А потом?
        - Потом едят.
        - А мясо, разве, не пропадает?
        Гибберлинг тихо рассмеялся.
        - Конечно, пропадает. Запах, помню, резкий, аж дух забивает. А им - ничего. Едят, аж причмокивают да пальцы облизывают.
        Если Упрямый думал меня этими словами смутить, то зря старался. Я про себя улыбнулся, думая об этой его проделке.
        А странная он всё-таки личность. Есть в нём нечто отличное от остальных гибберлингов.
        - У меня с братом и сестрой только мать общая, - ответил вдруг Упрямый, как будто услышал мои мысли.
        Я даже штопать перестал. Неужто и вправду услышал?
        Нет, если судить по выражению на его мордочке, он просто болтает от нечего делать.
        - Разве вы не из одного «ростка»? - спросил я.
        - Из одного.
        - Тогда, как такое может быть? Насколько я понял, у тебя один отец, у сестры и брата - другой, так?
        - Всё верно, - Упрямый всё же потянулся к фляге и, откупорив крышку, сделал маленький глоточек. - Жрицы сказали, что такое хоть изредка, но бывает…
        Я вдруг подумал, что теперь, в общем-то, понятны некоторые «разногласия» в его семейке.
        А Упрямый не всё рассказал. Всю жизнь его тянуло путешествовать. Еще, будучи ребёнком, он не раз представлял себя астральным разведчиком. Сколько же историй рассказывали о них! Сколько приключений те пережили на своём веку! Чего только не видели и не слышали! Всё это было настолько увлекательным, что Упрямый твёрдо решил податься в это дело.
        Что торговля? Купи, продай, снова купи, и снова продай… Другое дело Астрал, коварный, бурный, полный опасностей и неоткрытых аллодов.
        Но в своём стремлении Упрямый был одинок. Ни брат, ни сестра, ни даже матушки не разделяли его увлечений.
        - Да ты что! - в который раз возражали они. - Наш род славен тем, что из поколения в поколение занимался торговлей. Думаешь, легко продавать? На самом деле - это целое искусство! Договорится, доставить, выгодно преподнести…
        - И, кроме того, - вторили иные, - это прибыльное дело… Думай о своём будущем! Придёт время, и ты поймёшь, что в жизни есть иные ценности, чем твои «астральные походы». Они, безусловно, нужны, но…
        И вот это «но» перечёркивало всё. Упрямый замкнулся.
        Сверстники всячески сторонились его, меж собой прозывая чокнутым. Мальчишку часто видели одного, где-то на околице, играющим самодельными корабликами.
        - Тебе сколько лет? - ругались матушки. - Здоровый лоб, а всё маешься ерундой!
        А ему виделось, как его судёнышки достигают Исы.
        - Тьфу, ты! - в сердцах сердились матушки.
        Они не раз пытались доверить старшему сыну хоть какое-то дело в лавке. Младшие были и то смышлёней!
        - В конце концов, когда ты уже будешь слушаться? - ругались матушки, но Упрямый словно ничего не понимал. - Так! Сегодня у тебя задание…
        И начиналось: сделай то, сходи туда, принеси… подай… Да не спи ты! Тьфу, ты! Ну, что за олух!
        Упрямый постоянно подводил. То принесёт не всё, то пойдёт не туда…
        Матушки ругались, но, как и все матери, жалели непутёвого… До поры, до времени.
        Упрямый до сих пор помнит тот случай, когда заигрался в лавке и не заметил, что какой-то вор стянул у него из-под носа почти всю выручку за месяц, которую матушки хранили в небольшом ларце.
        И вот тогда ему досталось.
        - Да гори они пропадом, твои кораблики! - резко подхватив деревянные поделки, матушки швырнули их в огонь.
        Упрямый потупил взор, закусив от обиды и досады нижнюю губу. Он даже не заметил, как там выступила кровь.
        В тот момент в пламени костра горели не игрушки, а его мечты на будущее…
        - Убирайся с глаз! - донеслось до его сознания.
        Он с трудом поднял глаза, еле-еле сдерживая слезу. Так в этот момент хотелось сказать, что он не хотел, чтобы так вышло.
        Разве не говорил раньше, что не хочет быть торговцем? Разве не предупреждал? А его заставляли… требовали… Даже в гавань не пускали.
        А вот теперь…
        - Отправляйся к тёткам, - сердито наказали матушки…
        Упрямый снова вытянул флягу и сделал глоточек. Его глаза, затянутые поволокой, уставились вдаль.
        Как же давно это было! А до сих пор помню всё до мелочей, - гибберлинг даже не заметил, что сказал это вслух.
        - Что? - переспросил Бор, отрываясь от своих дел.
        - Да так… мысли вслух…
        Откуда-то налетел резкий порыв ветра.
        Лето в Арвовых предгорьях холодное. Воздух особо не прогревается.
        - А что говорят, будто арвы свою мочу пьют? - спросил я, не поднимая взгляда на Упрямого.
        Что-то уж больно длинная пауза у нас вышла.
        Гибберлинг скривился и тут же поперхнулся, при этом сильно закашлявшись. Вот не думал, что Упрямый такой брезгливый. Всё мне демонстрировал обратное, а тут только услышал про мочу…
        Ноздри гибберлинга раздулись до неимоверных размеров.
        - Ты… ты… Это тебе моя сестрица рассказала?
        - Нет… другие…
        - Твою мать! Скажи ещё, что весь Сккьёрфборх уже судачит.
        Я пожал плечами, вдруг начиная понимать, что мы говорим о разных вещах.
        - Было… не было… - сердито буркнул Упрямый, закрывая флягу. - Я не по своей воле…
        - Ты пробовал их мочу?
        Гибберлинг вскочил и кинул на меня испепеляющий взгляд.
        - Ещё раз скажешь об этом…
        Он резко развернулся и ушёл в сторону.
        Про мочу мне говорили Ползуны. Это было пару недель назад. Они как-то в разговоре обмолвились о том, что у арвов есть такой обычай. Таким образом, горняки вроде бы скрепляют дружбу промеж собой. А ещё, кажется, при этом у них есть обычай обмениваться жёнами…
        Интересно, а как это Упрямого угораздило «побрататься» с кем-то из арвов? Он, конечно, навряд ли расскажет… Слушай, Бор, а, может, он от того так часто и попивает «обжигающий эль», чтобы заглушить привкус «горняцкого напитка»…
        Я тихо рассмеялся своей шутке, поглядывая в сторону Упрямого. А потом быстро взял себя в руки и стал заканчивать с починкой обуви.
        Таинственного шёпота больше не было. Я снова был склонен думать, что в том случае виновата усталость. Тут же вспомнилась Сиверия. А именно видение умирающего города людей Зэм. Тогда мы тоже все были уставшими и напуганными…
        Хотя… хотя, причём тут усталость? Как будто я мало двигаюсь. Вон сколько дорог исхожено! И ничего… живой.
        Нет… дело в другом… В Сарнауте немало странных мест. Может, я чувствителен к ним, а? Как думаешь? Другие не ощущают этого, а я - напротив.
        Закончив с торбазами, я стал готовиться ко сну. Тут откуда не возьмись рядом очутилась Стояна.
        В её глазах были видны нотки извинений… Так, по крайней мере, мне казалось. Стояна смущённо улыбнулась и прижалась всем телом.
        Я ничего не говорил, лишь обнял девчушку.
        - Будем спать? - тихо спросила друидка.
        И мы с ней легли, укутавшись в широкую тёплую бычью шкуру. В качестве подушки Стояна использовала мою руку. Причём ту, на запястье которой был надет подаренный ею браслет. Крепко сжав в своих маленьких ладошками мою огрубевшую длань, она быстро прильнула спиной к моему телу, и тут же тихо-тихо засопела.
        Белые ночи уже начинали порядком надоедать. Привыкнуть к тому, что постоянно светло, было очень сложно. Думаю, поэтому-то сон не наступал так быстро, как раньше.
        Стояна заснула, как тот уставший за день ребёнок. Везёт ей…
        Я вдруг впервые осознал, что почти ничего не знаю об этой девчушке. Откуда? Что приключилось с родителями? Есть ли иные родственники? Да и вообще…
        К её странностям я уже начал понемногу привыкать. Большинство женщин ими обладают, правда, у каждой они свои. Главное, не принимать близко к сердцу… Иначе седые волосы появятся раньше положенного срока.
        Я улыбнулся этим мыслям, подспудно отмечая, что становлюсь каким-то язвительным… Особенно в последнее время. Наверное, сказывается нехватка острых ощущений. От того, между прочим, ко мне и уныние всё чаще приходит.
        Ну, ничего! Разберёмся с пленными гибберлингами, авось полегчает… Приключеньице может оказаться славным.
        С этими мыслями, я постепенно стал засыпать.
        С наступлением утра стало ясно, что землю сковали приморозки. На камнях, особенно там, где они были влажные, виднелись белёсые щёточки инея. Когда солнце приподнялось выше, стало теплее, однако в горных расщелинах ещё виднелся туман. Он будто прятался по распадкам, боясь дневного света.
        Мы долго взбирались по пологой круче. Растительности становилось меньше, да и живности тоже.
        Воздух был холодный, благо - стояло безветрие. Двигаться приходилось медленнее, иначе все начинали задыхаться и останавливаться, чтобы восстановить силы.
        Стояна, которая по-прежнему шла впереди отряда, первой достигла вершины очередной горной гряды. И вдруг она резко нырнула к земле. Мы тут же последовали её примеру. Я освободился от поклажи, и быстро подобрался к друидке.
        Она, молча, указала кивком вперёд. Сзади приблизились Крепыши и Упрямый.
        Внизу расположились арвы. Их было не так уж и много - около двадцати.
        - Это те же, или иные? - спросил кто-то.
        Мы все долго всматривались в лагерь внизу. Наконец, Стояна заметила кое-что:
        - Вон, за тем камнем, вижу связанного гибберлинга… одного…
        - Одного? - переспросил Орм, напрягая зрение. - Почему одного?
        - Спроси, что-нибудь полегче…
        Подул легкий ветерок и в нос ударил какой-то знакомый запах. Он был настолько мощным, что у меня стала кружиться голова.
        - Кудрявый лишайник, - бросил Упрямый. - Тут весь склон им усеян. Летом из-за солнца, у него случаются маслянистые выделения. От них и этот запах…
        - Аж дурно, - недовольно сказала Стояна, закрывая ладошкой нос.
        Мы опустились за насыпь. Видно было, как все обдумывают сложившуюся ситуацию.
        - Думаю, что отряд горняков разделился, - выдвинул я предположение. - Куда выходит ущелье?
        - В долину, - односложно ответил Упрямый.
        Если судить по его рассказам, и ещё по самодельной карте, долина была окружена полукольцом Большого Серпа. Ущелье, называемое Сухим Горлом, не давало сомкнуться этой горной цепи. Оно протянулось с севера на юг, и выводило к побережью острова.
        - Эти тоже будут уходить, - сообщила Стояна, продолжавшая вести наблюдение.
        Мы снова выглянули из-за камней: арвы неторопливо собирали лагерь. Минута-другая и вереница горняков зашагала по каменистому ущелью. Они двигались к узкому проходу, что виднелся среди отвесных черных скал примерно в версте от бивака.
        Ещё полчаса и арвы будут вне нашей зоны досягаемости. Это было понятно даже слепцу.
        - Не успели, - досадно проговорил Упрямый.
        - Куда они идут дальше? - задал я вопрос, обращаясь к нему.
        - Куда? В один из посёлков, - ответил гибберлинг.
        - А сколько их тут? Ты ни слова не сказал, что у арвов несколько…
        - Не сказал, - сердито бросил Упрямый. - Я знаю про самое крупное… главное поселение, что на северо-востоке долины. Думаю, что горняки пошли туда.
        - Что будем делать? - обеспокоенно спросили Крепыши.
        - Что? - переспросил я, оглядывая вереницу арвов, среди которых виднелась небольшая полуживая фигурка пленного гибберлинга.
        Далековато же они… неожиданно напасть не выйдет… да и пока ещё спустимся, нас сто раз заметят… Вот если бы их каким-то образом задержать…
        Арвы продолжали двигаться в сторону долины. Крутые отроги ущелья, спускающиеся книзу, были сплошь покрыты громадными обломками скал.
        Я проследил дальнейший путь горняков, и вдруг натолкнулся на неплохое решение.
        - Готовьтесь к атаке! - вскомандовал я, доставая лук.
        - Что нам делать?
        - Спускайтесь вон к той распадке. Там затаитесь, - закончил я, и тут же направился к утёсу слева.
        - А ты? - донеслось вслед.
        - Отрежу им путь! Они направятся к вам. Выждите момент и лишь тогда нападайте. Я ясно выразился?
        Все кивнули.
        Несколько минут и вот я на краю дальнего утёса, прикрываюсь скальными нагромождениями от глаз арвов.
        Дыхание ровное, не сбитое. Руки крепки, дрожи нет… Это хорошо! Это отлично!
        Зачарованная стрела заняла своё место, заскрипела тетива. Сладостный звук… Думаю, не все поймут, лишь тот кто испытывал азарт от предвкушения предстоящего сражения. Когда кровь «кипит», а разум холоден и отточен, как меч. Когда глаза горят, пожирая противника, что говориться «с потрохами».
        Ну, Бор, начали!
        Один… два… спокойней, Бор… дыши ровнее… три… целься… четыре… пять… точнее целься… шесть… замри… семь… пора!
        - Взрыв! - тетива тихо тенькнула, и стрела умчалась вперёд.
        Секунда… вторая… третья… Бах!
        Точно! Ай, да я!
        Взрыв увеличил раскол и тем самым как бы «оторвал» большущий обломок скалы. Он стал медленно наклоняться вниз, а потом плашмя хлопнулся на камни.
        Грохот заставил отряд арвов остановиться. Видно было, как они растерянно глядят на начинающий неспешно сползать обломок, не зная, как поступить.
        Один из горняков бросился назад. Это послужило сигналом для всех, и спустя несколько секунд арвы скопом мчались в сторону той распадки, где укрылись гибберлинги.
        Пора и мне…
        Спускаться с утёса было трудно. И пока я это делал, арвы и гибберлинги сошлись в схватке. Но на стороне последних была внезапность.
        Несколько минут, и горняки наголову разбиты.
        Вот, что значит не быть готовым к бою. Сколько раз сталкивался с одной и той же ситуацией: одни нападают, другим приходится защищаться, и в момент сражения побеждает тот, кто оказывается сильнее духом… Да, неожиданность, это значительное преимущество, но настоящий боец должен уметь собраться в критический момент.
        Если ты атакуешь, то представь себя в этот момент стремительной волной, сметающей всё на своём пути. Если же защищаешься, то будь скалой, о которую и разбивается волна…
        Судя по всему, арвы представляли себя трусливыми зайцами. Иметь преимущество в числе и так бездарно его растратить - это глупо… очень глупо.
        И только потому мне нисколько их не жаль. Не смогли совладать со своим страхом.
        А ведь кто-то говорил мне, что они уважают лишь силу… Будем считать, что убийством, мы оказали им неимоверную честь.
        Итак, горняки были разбиты. Из нашего отряда же, в принципе, никто не пострадал.
        Крепыши сгрудились у пленного гибберлинга. Я был ещё на подходе к ним, но уже видел, что тот или ранен, или находится в сильном потрясении. Пленного трусило, как осиновый лист.
        - Атли! Атли! - склонились ратники над распростёртым на земле телом своего товарища.
        Откуда-то появилась Стояна. Она присела возле гибберлинга.
        - Кажется… кажется, цел, - после внимательного осмотра, сказала друидка.
        Атли странно улыбнулся.
        - Да, он же пьян! - вырвалось у Орма.
        Я, наконец-то, приблизился и, грубо раздвинув сгрудившихся ратников, принюхался.
        - Не похоже…
        Но тут подоспел Упрямый.
        - Он не то, чтобы пьян, - сказал купец. - Просто… просто его опоили… Так легче управляться с пленными.
        - Чем опоили? - спросил я.
        Упрямые немного смутились. Мне отчего-то тут же вспомнился тот вечерний разговор про мочу.
        - Говори! - я схватил Атли и тряхнул его, что есть силы. - Да, говори же!
        Голова гибберлинга смешно дёрнулась, будто была пришита к плечам нитками.
        - Бор, - схватил меня за руку Орм. На его мордочке отразился испуг. - Бор, что ты?
        - Твою мать! - прохрипел я, снова схватив Атли за грудки.
        - Ты видишь, в каком он состоянии? - оправдывал Крепыш пленного.
        - Со мной… со мной… в порядке, - заплетающимся языком попытался сказать тот. - Всё в порядке…
        Он действительно походил на выпившего. Но характерного запашка не ощущалось.
        - Где Бйярни? Где твой брат? - тряхнул я Атли.
        Быстроногий никак не мог сфокусировать свой взгляд. Его голова по-прежнему болталась из стороны в сторону.
        - Они забрали его… забрали… - безэмоционально отвечал Атли.
        - Куда?
        - Туда, - неопределённо показал гибберлинг. - Или… туда…
        Я смачно выругался.
        - Они… они собираются принести его… принести его…
        - Куда принести?
        Атли отрицательно замотал головой:
        - Нет… нет… не «куда»… принести в жертву… этому…
        Мы все замерли, жадно вслушиваясь в речь Быстроногого.
        - Хотят побладррр… побладрр… - ить… своего бога, - глупо улыбнулся Атли.
        Его глаза, наконец, перестали блуждать с предмета на предмет и остановились на Орме.
        - Понял? - Быстроногий попытался изобразить серьёзность.
        - Кого поблагодарить?
        - Ну… ну… забыл…
        - Какого бога? - я затряс Атли. - Да соберись же!
        - Откуда мне знать… их… ледяного бога… так, кажется, он и сказал… Да хрен их поймёшь… лопочут на своём…
        - Кто сказал?
        - Какой-то арв…
        - Куда они пошли?
        - К алтарю.
        - Где это?
        Атли пожал плечами. Едва я отпустил его, как он смачно плюхнулся на землю.
        - Я понял, где это, - подал голос Упрямый.
        - Где?
        - Джунские развалины на севере… в горах…
        - Ты так думаешь? Или знаешь точно?
        - Уверен…
        Так… так… так… Что же выходит? Бйярни Быстроногого, дозорного с Бурой сопки, отволокут в горы… Там его принесут в жертву…
        Голова отказывалась работать. Я ходил кругами вокруг своих собственных мыслей, а те, будто прятались за высоким забором…
        Соберись, Бор! Соберись же!.. Что делать?
        Арвов мы не догоним… да и через долину идти опасно. Бросать же гибберлинга на произвол судьбы - тоже, как бы, не порядочно… не честно…
        Что же ты, Бор, выбираешь? Риск?
        Если так, то не исключен вариант, что весь отряд может тут погибнуть, а, значит, никто на Корабельном Столбе не узнает о том, что арвы научились пользоваться джунскими порталами… Это, конечно, самый худший вариант…
        Однако, Бор, не следует забывать, что на сей остров ты… мы прибыли для этой цели…
        Настоящий воин трезво бы оценил всю ситуацию, не руководствуясь эмоциями.
        А я? Как поступить мне?
        С другой ведь стороны хочется драки… Очень хочется!
        Глупо? - Не спорю, так оно, возможно, и есть… Но против своей природы не попрёшь.
        Что же делать?
        И тут, как назло, меня стали теребить Крепыши. Даже дураку стало бы понятно, чего они хотят.
        - Уходим! - приказал я, решаясь на более трезвый вариант.
        - Куда?
        - Назад на побережье…
        - А как же Бйярни?
        - Мы не успеем его спасти… да и сил не хватит, чтобы отбить…
        Крепыши, как в прочем и кое-кто из остальных гибберлингов, стали довольно громко возмущаться.
        - В чём дело? - рявкнул я так, что все разом притихли.
        Взгляд Орма был красноречивей любых слов. И я, дурак, сдался… Вот же «сверрская» натура! Только ведь Торну про дисциплину рассказывал, а тут…
        - Поступим так: Крепыши и я остаёмся. Остальные забирают Атли и уходят к кораблю.
        - Но…
        - Я всё сказал! - тут же почти мгновенно все затихли. - Разверни свою карту, - обратился я к Упрямому. - Пребудете на судно, после чего на нём обходите остров вдоль берега и ждите нас… ждите… примерно тут.
        Ткнув пальцем в северо-восточную оконечность острова, где у Упрямого был изображён небольшой мысок, я поднял глаза, глядя на сосредоточенные лица гибберлингов.
        - Сигналом к тому, что мы уже на месте и ждём корабля, будут выпущенные вверх две стрелы. Увидите вспышки от взрывов, подплывайте.
        - А вы продержитесь столько времени… здесь? - начал Упрямый, - Наше возвращение на когг займёт несколько дней. Да прибавь ещё сутки на обход вдоль острова… Кораблю придётся идти с запада.
        - Почему? Разве с востока не быстрее?
        - Буян-протока между Арвовыми предгорьями и Урговым кряжем одна из самых опасных. Там и течения, и бури…
        Упрямый попытался ещё что-то объяснить, но я его перебил:
        - Обходите, как будет удобней.
        - Если вы ввяжетесь в бой с арвами, они от вас не отстанут, пока не схватят… Я-то их знаю, как никто другой.
        - Думайте о том, чтобы самим вернуться без происшествий. А мы уж как-нибудь справимся… Однако если в течение недели так и не будет наших сигналов - возвращайтесь в Сккьёрфборх, и расскажите обо всём Умницам и Старейшине. Это ясно?
        Тут стала возражать Стояна.
        - Я с вами, - сердито проговорила она. - Даже не спорь!
        - Нет! - рявкнул в ответ, да так резко, что и сам удивился. - Ты будешь меня… меня задерживать… сковывать… И вообще…
        Глаза друидки стали большими. Кажется, в их уголках блеснуло что-то похожее на слезу.
        - Всё! Расходимся… нечего время терять.
        Я быстро развернулся и направился через ущелье на север. При этом старался не оборачиваться, чтобы не видеть лица Стояны… Моё сердце, в конце концов, каким бы оно «чёрным» не было, могло и дрогнуть.
        Было слышно, как следом идут Крепыши. Через полчаса, мы обошли обрушенный мною кусок скалы, а чуть погодя вышли из ущелья.
        8
        «…О северо-восточных островах архипелага Новой Земли, как я уже ранее писал, почти никто ничего определённого не знает. И мне не доводилось встречать ни человека, ни гибберлинга, который бы сказал, что ведает о землях этих, как очевидец. Впрочем… я расскажу как можно обстоятельнее всё, что, хотя и понаслышке, довелось узнать.
        На том острове, что именуется Арвовым, обитает племя горняков… Питаются они всем, что добудут на охоте, да ещё дикими травами и лишайниками, которые произрастают на склонах гор. Описывают этих дикарей весьма сухощавыми и крепкими. Роста они среднего… Таким образом, все нужные для жизни средства доступны сему племени…
        Что до их обычаев, то они таковы: ни алтарей, ни кумиров, ни прочего они не сооружают… Обряды свои проводят у джунских развалин, которые якобы находятся в горах. В числе жертв бывает немало их собственных соплеменников, коим перерезают горло, а стекающую кровь собирают и окропляют камни, принимаемые за образы богов… Особо чтут они <дальше кусок страницы оборван>…
        В некоторых местах острова расположены каменные сооружения, прозываемые Кольцами. Внешне они выглядят, как сплетённые в спирали «тропы», выложенные гладкими валунами. Арвы принимают их за дороги в мир мёртвых…
        Военные обычаи у горняков следующие: когда арв убивает первого своего врага, то отрезает ему голову и оную приносит вождю… После чего такой воин может считаться доблестным мужем.
        Раз в году, перед началом зимы, вождь горняков созывает всех мужчин и даёт им пить из особого сосуда, сделанного из кожи предыдущего вождя. Пьют только те, кто убил хоть одного врага… Иным следует сидеть в стороне… а для арва постыднее деяния нет».
        «Доклад Мигеля ди Вийона об островах архипелага Новая Земля, и народах там проживающих, а также их обычаях и верованиях».
        Долина имела яйцевидную форму. Её узкая часть упиралась в западный и восточный «рог» Большого Серпа, переходя в извилистую расселину Сухого Горла.
        Мы с Крепышами взобрались на небольшую возвышенность, чтобы внимательно оглядеть открывающиеся окрестности. Даже не смотря на солидное расстояние, было видно, что внутренние склоны горной цепи обрывались к долине крутыми утёсами.
        Нам следовало держаться северо-восточной части горной цепи, при этом стараться как можно реже выходить на открытую местность. Если верить словам Упрямого, то посёлок арвов находился в дне пути. И где-то подле него и нужно было искать тропу к джунским развалинам.
        Шли мы скрытно. При этом весьма внимательно осматриваясь по сторонам. Я по-прежнему возглавлял наш маленький отрядик.
        В голове же крутилось немало мыслишек. И одна из них о ледяном боге, о котором упоминал Атли. Признаюсь, что у меня были кое-какие догадки, но всё никак не удавалось ухватить их за хвост.
        Как бы мы не старались, но под вечер наткнулись на небольшой отряд арвов. Судя по всему, то были охотники. Они неспешно и несколько вальяжно плелись по узкой каменистой тропе, что пролегала на одном из склонов. А мы шли прямо навстречу им.
        Столкновение, да ещё лоб в лоб, было неожиданным для обоих отрядов. Хорошо, что мы соображали несколько быстрее.
        Я выхватил мечи и без особых разговоров бросился вперёд.
        Арвы, лично для меня, не были врагами. Но по негласным правилам войны, противнику нет пощады. А пленные в таких ситуациях тоже не нужны… как и свидетели…
        Я вытер клинки и посмотрел на Крепышей.
        - Вот так-то, ребятки.
        Гибберлинги, молча, улыбнулись. Оно и понятно: для них сейчас арвы, как для канийцев имперский Хадаган. И пока я выступаю на стороне Сккьёрфборха, мои действия в глазах гибберлингов будут всегда оправданы.
        Мы не стали ночевать, и после небольшого ужина продолжили путь. Через несколько часов нашим глазам предстал посёлок горняков.
        Внизу почти у самого подножия юго-западного склона широкой дуги Большого Серпа, виднелись странные сооружения, весьма смахивающие на землянки, крыши которым заменяли снопы высушенной травы.
        - Не многолюдно там, - заметил Крепыш Орм.
        - Упрямый говорил, что арвы в этот период на охоте, - отвечал Стейн.
        - А, может, спят, - предположил я. - Надо бы подобраться поближе. Попробовать найти Бйярни.
        Крепыши согласились с моими словами, и мы по-пластунски поползли к арвам.
        Сейчас мне думалось, что белые ночи, было бы неплохо заменить на «тёмные». Иначе мы рисковали тем, что свет выдаст нас, что говориться, с потрохами. Вся надежда, что дозорные горняков ленивы и невнимательны.
        Полчаса, а то и больше, и вот мы совсем недалеко от ближайшей землянки.
        Лежать было холодно. Я чувствовал, как замерзли пальцы.
        - Такое ощущение, - послышался шёпот Крепыша Стейна, - что тут никого нет. Или все спят.
        Мне удалось осторожно заглянув в небольшое отверстие в крыше землянки. Внутри было пусто. Тоже самое наблюдалось и в двух других жилищах.
        - Где они все? - прохрипел Вар.
        Мы обшарили ещё несколько землянок, прежде чем нас подозвал Орм. Он указывал куда-то на северо-восток горной цепи.
        Проследив направление, я увидел на одном из склонов каменную кладку в двух верстах отсюда.
        - Похоже на часть какого-то здания, - предположил кто-то из Крепышей.
        - А посмотрите чуть левее, - подсказал Орм.
        Напрягая зрение, мы разглядели множество человекоподобных фигур. Отсюда они казались вовсе крохотными комахами, копошащимися у своеобразного «муравейника».
        - Зря ползли, - сердито буркнул Вар.
        - Не зря, - осадил его я, кивая на невесть откуда вышедшего сутулого горняка.
        Он пока ещё нас не заметил. Шаркающей походкой арв подошёл к одной из землянок и долго пытался пролезть в небольшое отверстие входа. Судя по всему, перед это был глубокий старик… или старуха. (Нихаз этих горняков разберёт!)
        Мы тихо отошли назад и скрылись за холмом.
        - Думаете, Бйярни наверху? - спрашивал Стейн.
        - Не исключено… Тем более, если принять ту каменную кладку за руины джунов, - отвечал я. - Туда, кстати, будет трудно подобраться незамеченными.
        - Ничего, среди нас трусов нет, - начал хорохориться Вар, но тут его осадил Орм.
        Он сердито рыкнул, косясь на меня, и ожидая приказа.
        Быстро же учится. Молодец!
        - Поступим так: поднимемся с западной стороны. Там, как видно, и укрытий от глаз больше, да и тропа не очень удобная. Так что арвы навряд ли ею ходят… Подберёмся как можно ближе и уж на месте разберёмся, что дальше.
        Подъём по склону занял не менее часа. Идти было очень трудно: сказывалась и усталость, и отсутствие сноровки для путешествий в горной местности.
        Мы миновали несколько раскрашенных охрой каменных глыб, которые, скорее всего, были своеобразным разделом меж долиной и «священной землёй». Тут впереди послышался шорох шагов и невнятное бормотание. Мы с Крепышами едва успели запрятаться, как через несколько мгновений появились арвы, вооружённые длинными копьями.
        «Интересно, - мелькнуло в голове, - а где они дерево для древка берут?»
        Додумать свою мысль я не успел, пришлось нападать первыми, пока горняки не сообразили что к чему.
        Арвов было двенадцать. В первые же секунды мы с гибберлингами уложили пятерых. Остальные бросились врассыпную, так что пришлось повозиться, чтобы они не смогли больше никого предупредить.
        Последние два горняка достались мне. Они понимали бессмысленность побега и приняли бой.
        Одно из копий врезалось мне в грудь, заставив лицо скривиться от неприятной боли. Эльфийская кольчуга не подвела.
        Сакс описал широкую дугу и смачно вошёл в череп арва. Послышался хлопок, тихий вскрик и горняк упал навзничь. Второй горняк занял оборонительную позицию и несколько секунд мы приплясывали друг напротив друга.
        Выпад… Арв блокировался копьём… Снова взмах и удар… Противник отскочил, и лезвие сакса впустую рассекло воздух… Тут же контратака… в последнюю секунду успеваю увернуться и наношу «кривой» удар фальшионом… Чувствую, что зацепил горняка.
        Тут подоспели Крепыши и закончили бой.
        Мы огляделись, отдышались и стали кое-как прятать тела убитых.
        - Наконечники железные, - бросил Орм.
        - Ты о чём? - не понял я.
        - О копьях.
        Действительно… И чего я сразу этого не заметил?
        Но размышлять было некогда. И мы заспешили дальше.
        До самой вершине не приключилось ни одного эксцесса. Мы выбрались к широкому проходу между двух отвесных скал. Впереди виднелась та каменная кладка, которую мы видели из посёлка арвов.
        Характер сооружения выдавал в нём джунские корни. Это была невысокая площадка, сложенная из гладких валунов. Чтобы взобраться на неё, следовало пройти по ступеням.
        Наверху виднелось с пару десятков бородатых арвов, одетых в однообразные одежды из звериных шкур.
        - Жрецы, - тихо бросил мне Вар.
        - А остальные где? Неужто ушли?
        Гибберлинги пожали плечами.
        - Смотрите, там кто-то лежит, - вскрикнул Стейн.
        - Бйярни? Это он!
        Мы ещё раз огляделись и живо приблизились к развалинам. Несколько минут нас никто не замечал, а потом…
        Жрецы смотрели на нас так, как смотрит тигр на стадо оленей, пришедшее прямо в его логово. Вроде бы и удача - можно поохотиться. Но с другой стороны и боязно - откуда такое «счастье» свалилось?
        Надо было что-то предпринимать. Стоять друг напротив друга можно до бесконечности.
        Я резким движением скинул лук и выпустил заговорённую стрелу. Жрецы не были столь расторопными, и когда сообразили, что я уже начал атаку, было поздно.
        Взрывом в воздух разметало гору камней. Тела арвов отбросило в стороны на несколько саженей. Тут же, не дав опомниться, выстреливаю ещё раз, тем самым сея смуту и хаос среди жрецов. Те, кто остался в живых, бросились бежать кто куда, а мы с Крепышами поспешили к верхней площадке.
        Мне сразу стало ясно, что Бйярни умирал. В желобках, старательно прорезанных в каменных плитах, было полно его крови. Глаза гибберлинга были подёрнуты поволокой и глядели в холодное небо.
        Крепыши растерянно прыгали вокруг своего сородича, не зная, что предпринять. Я занял место у края «алтаря», ведя наблюдение за плато.
        Думаю, арвы отлучились ненадолго. Сейчас придут в себя, и кинуться в бой, и уже не в таком количестве. Надо уносить отсюда ноги, не то…
        - Что? - Крепыши были готовы взбунтоваться.
        - Бйярни всё одно конец. А нам…
        - Примем бой.
        - Со всем племенем?
        Бйярни вдруг очень громко вскрикнул и замолчал. Его голова медленно-медленно, стала падать на правую сторону.
        - Всё! - выдохнул Вар. - Не успели мы, брат… Уж прости.
        Орм сердито пнул ногой одно из мёртвых тел жрецов, а потом направился к двум стонущим чуть в стороне арвам. Первого горняка Крепыш быстро заколол, а вот второй вдруг живенько подскочил и отпрыгнул в сторону.
        - Твоя не убивать! Твоя не убивать! - запричитал арв на ломанном, и от того еле понятном, гибберлингском наречии, вздымая при этом руки кверху.
        Надо сказать, что те у него были связаны у запястья.
        - Ты кто такой? - разгорячённый схваткой, я сейчас не доверял никому.
        - Моя быть заложник…
        Дальше арв уже говорил по-своему, при этом отчаянно жестикулировал.
        - А ну тихо! - прикрикнул Крепыш Вар, подходя к арву. - Ничего не понять…
        - Моя заложник…
        - Это уже ясно. Как зовут? Откуда будешь?
        - Моя Гнилой… Гнилой Зуб… моя ург…
        Ург? Вот так дела!
        Орм тоже удивился и пристально уставился на горняка.
        Я не знал, как выглядел настоящий ург. Помнил только, как кто-то упоминал, что арвы с ними схожи.
        Этот дикарь был чуть приземистей местных горняков. Его шерсть на голенях, чахлой груди и шее, была гуще и темнее.
        - Ребята, хватаем его и уходим. Сейчас арвы оправятся и начнут преследовать.
        Гибберлинги потянули за собой перепуганного дикаря, и мы поспешили к горной расщелине, ведущей на север.
        9
        Преследователей не было видно уже несколько часов. Мы миновали расщелину и небольшую долину за ней. Потом был долгий и трудный подъём по склону, прерванный стычкой с небольшим отрядом арвов (очевидно, следопытов, идущих за нами). И снова подъём…
        Уставшие, голодные и злые мы решили немного отсидеться в укрытии.
        - Зачем его тянем с собой? - возмущённо ворчал Вар, кивая на урга.
        Он был последним, кому приходилось тянуть за собой пленного. А подъём и без того был тяжёлым.
        - А ты не задумывался над тем, откуда он на этом острове? - спросил я, прикрывая глаза.
        Хотелось пить, а фляга уже давно была пуста. И как назло не попадалось ни ручейка, ни озерца, ни лужи…
        - Чего тут думать! - буркнул Вар, хмурясь.
        Можно было кое-что ответить этому Крепышу, но не было, ни сил, ни желания.
        - Гнилой Зуб - это имя? - спросил я, обращаясь к ургу.
        Тот на какое-то время задумался.
        - Твоя понимать верно… Ий… Ий…
        - Что за «ий»?
        - Моя зовут Ий. Твоя назвать Гнилой Зуб.
        - Если ты ург, то, как тут очутился? Неужто ваше племя научилось строить корабли?
        - Корд… Моя не понимать слово.
        - Корабли, - повторил вместо меня Вар. - Тебя спрашивают, как ты астральное море преодолел.
        - Моя лететь прозрачное яйцо… Так все делать.
        - Портал, - сообразил я. - Он говорит о «пузыре».
        - Моя забрать как заложник.
        - Почему?
        - Вождь обещать старейшине.
        - То есть тебя «подарили»?
        - Долг… мена… Моя давно здесь. Моя не такой, как остальные. Моя много знать… и гибберлинг моя знать тоже…
        - И это вся твоя вина?
        - Моя - третий сын старого вождя. Его убить… много-много зим назад. Он не слушать… не верить… не почитать Ледяного бога. А жрецы вчера говорить - моя должна быть жертвой. Зачем зря моя кормить? Жрецы говорить, надо отдать Гнилой Зуб Ледяному богу.
        - Почему?
        - Арвы иметь хороший поход. Много получить оружия. Старейшина быть довольным. Надо благодарить Ледяного бога. Его помогать арвам…
        - С тобой был гибберлинг? - вступил в разговор Орм.
        - Да… твоя верно говорить. Гибберлинга тоже отдать Ледяному богу.
        Я про этого самого Ледяного бога, слышу в который раз, и, кажется, настало время кое-что прояснить насчёт него.
        - Твоя искать Ледяного бога? - Ий стал прямо-таки заглядывать мне в глаза.
        - А что тебя пугает?
        - Ледяной бог - страшный бог. Его приносить смерть. Его прилетать из астрала…
        - Давай поподробнее.
        - Моя не всё понимать… Жрецы знать всё.
        - Рассказывай, что знаешь.
        - Надо алая жизнь искать, - начал как бы перечислять ург, загибая свои кривые пальцы, - тогда бог прилетать. Брать жертва - есть алая жизнь. Нет жертва и алая жизнь нет.
        - Ну, это я понял.
        Ург о чем-то задумался.
        - Надо искать чужаков. Алая жизнь чужака лучше… Бог любить такую.
        - А если нет чужака?
        - Тогда вождь брать Великое Красное Сокровище… Резать горло урга, резать горло арва, чтобы алая жизнь кропить на Сокровище. И ещё брать… моя трудно сказать…
        - Уж как-нибудь постарайся.
        - Жрец говорить… Ий пустая голова, помнить не может… Вождь брать… - ург изобразил рукой что-то неясное. - Вождь брать «душу льда»… Моя не знать других слов.
        - Хорошо, и что дальше?
        - Тогда Ледяной бог слышать.
        - Что за Великое Красное Сокровище?
        - Моя не знать. Его быть давно… Когда моя дед, и дед моя дед быть во чреве матери - Сокровище быть тут. Вождь хранить Сокровище от всех… прятать… Другой брать нельзя. Бог сердиться.
        - Вы и раньше призывали Ледяного бога?
        - Нет… Его приходить сюда редко. Его убивать арвов, убивать ургов. Когда старейшина арвов быть молодым, его тогда пить Воду Прозрения. Много пить, чтобы узнать бога… Его уходить от арвов. Далеко уходить, в Край Мрака. Его учить другой… человек…
        - Человек?
        - Верно… Странный человек. Такой там много.
        - Где «там»?
        Ург махнул рукой в сторону:
        - Твоя сказать астрал… Там приходить странный люди. Их и говорить старейшине… И его научиться делать прозрачное яйцо. Потом летать астрал.
        - Куда?
        - На небо… Там ходить Тропой Смерти до самого конца. Его попадать в место, где жить боги.
        - Это где?
        - Моя не знать. Старейшина знать… Его уходить очень далеко. Его хотеть видеть Старый Владыка. Его хотеть говорить с ним, но Старый Владыка молчать.
        - Что за Владыка? Ледяной бог?
        Ий отрицательно замотал головой.
        - Старый Владыка давно умирать. Старейшина хотеть говорить с его духом. Но говорить получаться только Ледяной бог. И старейшина быть там долго. Очень долго. Когда старейшина возвращаться - его теперь быть сильным. Самым сильным арвом. Его желать убивать вождя ургов, и ещё убивать много ургов. Они не хотеть слушать старейшину. Его звать арвов, звать жрецов. Тогда быть большая битва… Много-много убивать. Арвы всегда быть злой. Их давно хотеть служить Ледяному богу. Их хотеть быть сильный. Они быть знать больше чем урги…
        Ий замолчал, что-то обдумывая.
        - Старейшина говорить, Ледяной бог убить всех.
        - Зачем?
        - Так приказать Старый Владыка. Так его хотеть… Мир раньше быть плохой. Потому Старый Владыка и хотеть его уничтожать. Но однажды приходить Одетый в платье зверя. Великий бог, великий колдун… Его биться со Старым Владыкой. Его беречь мир. Оба биться и погибать. Но Одетый в платье зверя успеть колдовать камень и камень ожить. Его теперь Страж на Тропе Смерти. Старейшина обмануть Стража…
        Ий вдруг улыбнулся. Видно ему доставлял радость тот факт, что Старейшина такой ловкий парень.
        - Когда арвы побеждать много ургов и убить моя старый отец, старейшина выбирать новый вождь. Потом старейшина сказать, что Ледяной бог часто приходить, чтобы разрушать мир. Чтобы спасать надо давать жертва… давать алая жизнь… Новый вождь слушать старейшина. Его очень хотеть быть сильным, как старейшина арвов. Вот как хотеть быть сильным. Его слушать жрецов… его желать приносить ургов в жертву, как делать арвы. Его говорить, что так хотеть Ледяной бог. Но алая жизнь ургов и арвов гнилая… нехорошая… Потому хотеть убивать чужаков. Бог говорить - алая жизнь чужаков лучше. Бог доволен…
        - То есть… вы ещё хотите нападать на аллод с гибберлингами?
        - Твоя говорить правда… Так вождь хотеть, так старейшина говорить. Жрецы быть довольны. Их тоже пить Воду Прозрения и Ледяной бог говорить с их. Говорить: много алая жизнь, много силы давать.
        - Откуда этот бог взялся? Из Астрала?
        - Нет… Его жить Край Мрака. Ваша знать бога.
        - Откуда мы его знаем? - спросил Вар.
        - А не то ли он чудовище, что напало на Сккьёрфборх? - предположил я. - Ведь появление Андкалта было в то же время, что и нападение арвов.
        - Неужели эти сволочи намеренно его призвали? - Стейн приблизился к ургу и схватил его за густую шерсть на груди.
        - Вот это нам и надо выяснить, - бросил я устало.
        - Ваша звать бога не так, - добавил ург. - Ваша звать дрейк.
        - Дрейк?
        Эта новость нас всех вела в оцепенение. Всё-таки он! Вот это новость!
        - Послушай, Ий, сделай одолжение, расскажи о арвах вообще.
        - Моя не понимать.
        - Ты давно живешь тут?
        - Твоя говорить верно. Очень давно…
        - Говорят, что у арвов много посёлков.
        - Четыре… четыре…
        Ург запнулся, видно не мог подобрать слово.
        - Четыре… племени… нет, неверно говорить…
        - Клана? Четыре рода?
        - Верно… верно… Арвы жить в долине. Большой род звать одбве. Ваша говорить «хранитель веры». Его жить рядом старый храм.
        - Это там, где мы тебя нашли?
        - Верно говорить…
        - А какие ещё кланы?
        - Второй звать одвот - «хранитель камня». Его собирать камень… делать оружие. Ещё быть одниет - «хранитель ремесла» и одшиаб - «хранитель охоты». Моя быть только один посёлок. Нигде не ходить… моя слышать…
        Договорить с ургом не удалось.
        - Вижу! - громко прокричал Орм, глядевший вниз на склон. - Снова появились… и много.
        Мы вскочили и бросились к гибберлингу.
        Арвов действительно было много. Они сплошной лавой двигались вверх, напоминая копошащихся муравьёв.
        - Твою мать! - вырвалось само собой. - Как гончие!
        - Моя видеть старейшину, - сообщил Ий, кивая на кого-то в толпе. - Его сердиться…
        - Моя тоже сердиться, - хмыкнул я в ответ.
        - Нам не оторваться от них, - запричитал Вар.
        - Что ты как старая бабка! - сказал с упрёком Орм.
        Тут мою голову посетила одна бесшабашная мыслишка.
        - Вот что, парни, хватайте этого урга и двигайтесь к перевалу.
        - А как же вы? - обеспокоился Орм.
        - Я? Да, ничего… и не из таких передряг выкручивался. Уж поверьте мне!
        - Мы остаёмся…
        - Орм! Не валяй дурака! Я вас догоню на перевале…
        Гибберлинги смотрели на меня с каким-то подозрением, будто ожидали какого-то подвоха.
        - Вперёд! - гаркнул я, сердито. - Хватит спать!
        Орм что-то обиженно пробурчал, и Крепыши ушли прочь.
        Дождавшись, чтобы мой отряд отошёл на приличное расстояние, я вытянул зачарованную стрелу и занял удобную позицию. Арвы по-прежнему поднимались вверх. До них уже было саженей двести, может, чуть больше. Прикинув силу и направление ветра, я натянул тетиву и выстрелил.
        - Взрыв!
        Тень! Тетива ещё пару секунд звенела и затихла. Стрела пошла по широкой дуге, прежде чем воткнуться в землю.
        Бахнуло примерно в двадцати саженях от первых рядов арвов. Надо было видеть их лица. Я не смог сдержать улыбки.
        Бах! - разорвалась вторая стрела. За ней и третья.
        Арвы замерли, глядя друг на друга. Ещё пару раз выстрелю, и они бросятся назад. Отступить, конечно, не отступят, а скорее всего, пойдут или в обход, или…
        Но горняки вдруг вопреки всему упрямо полезли на гору. Я сделал ещё несколько выстрелов, уже попадая в их ряды, но это ни на что не повлияло.
        - Нихаз их всех дери! - сердито буркнул я, решая продолжать вести обстрел.
        Грохотало так, что, казалось, сейчас горы расколются напополам. От арвов до моего укрытия было уже около полтораста саженей. В эту самую минуту, мне стало ясно, что нападающие больше боятся не взрывов, а вон того коренастого арва, стоящего в стороне от всех.
        Старейшина? Это должен был быть он…
        Арв остановился и посмотрел вверх. Даже не смотря на солидное расстояние, я понял, что он «видит» меня. Ощущение такое, будто некто «ощупывает» мозг. От понимания этого по спине пробежал неприятный холодок.
        Ого! Такого противника давно не встречал. Даже не знаю, с кем сравнить… Разум сам начал подыскивать варианты, и в конечном итоге остановился на Гудимире Бельском.
        Ну, да… Там, в Орешке, этот гад таких дел натворил… Только вспомню, как сразу же ощущаю запах горелого человеческого мяса… А в ушах до сих пор слышны безумные крики гибнущих в огне людей и эльфов.
        А этот странный арв тоже обладал какой-то «силой». Страшной… непонятной… недоброй… Был ли старейшина колдуном, или, может, знал какие-то древние джунские секреты - это было пока не ясно. Но противником он был опасным…
        Вскинув кверху руку, арв издал неприятный гортанный звук, который тут же подхватили остальные. Горняки ускорились и, горя безумием в своих огромных глазах, с удвоенной силой устремились ко мне.
        Не-человеки… Действительно, разве можно арвов сравнивать с людьми? Думаю, нет. Хоть внешне и похожи, но из разум чужд нам… Чужд во всём, даже в образе мыслей.
        Это, как встретиться с… хищником. Глядишь и пытаешься лихорадочно сообразить, что он предпримет сейчас. И, вообще, какие мысли витают в его голове?
        Но понимаешь, что ничего, собственно ты и не понимаешь! А почему? Да потому, что ты пытаешься найти в нём что-то «человеческое», близкое твоему духу… А ведь этого там нет!
        Мне вдруг подумалось, что арвы - это своеобразные разумные букашки… насекомые, вроде пчёл… или муравьёв. Навряд ли им ведом страх. Слепо следуют за приказами своей «царицы», бьются за свою землю, за свою добычу… за образ своей жизни, наконец! Смело приносят себя в жертву…
        Понятно теперь почему гибберлинги выходят для них врагами. Это ведь, как огонь и вода - совершенно противоположные стихии.
        Выпусти я сейчас тысячи своих колдовских стрел, истреби сотни горняков, но пока есть старейшина - арв будет идти вперёд. Будет вгрызаться в землю, но всё одно наступать…
        О, Сарн, отчего я это так поздно понял?
        Бах! Бах!.. Рука начинала уставать.
        Я снова увидел внизу старейшину. Он был достаточно далеко, и без труда избегал выстрелов зачарованными стрелами. Они просто не дотягивались до него. Арвы, руководимые им, неуклонно поднимались к моему убежищу, и как бы я не старался, но остановить такую навалу горняков не мог.
        - Да провались они пропадом!
        Сделав ещё несколько выстрелов, стараясь при этом обрушить на головы арвам обломки скал (что, надо сказать, мне удалось), я быстро собрался и устремился к перевалу, вслед за своим отрядом.
        10
        Итак, выходило, что арвы и урги уже давно научились пользоваться «прибрежными» порталами. В этом им помогли «странные астральные люди»… Интерестно кто это такие?
        Если судить из разговора с Гнилым Зубом, то горняки летали не только в гости друг к другу, а куда-то и подальше… Кстати говоря, Бор, вот тебе и ответ о том, кто нарисовал в копальне те сцены битвы меж чудовищами.
        Когда вернёмся на Корабельный Столб, надо обо всём поведать Фродди и Умницам. С горняками необходимо что-то решать. В конце концов, если на их стороне то астральное страшилище, и в планах новые набеги на земли гибберлингов, значит нужно досконально пересматривать всю, как говорят эльфы - «политик», касательно дикарей. Иначе, коли пустить дела на самотёк, то в конечном итоге на Новой Земле останутся лишь арвы и некогда подчинившиеся им урги.
        Кто же те «доброхоты», что научили дикарей летать через астрал? Может, хранители?
        Об этих (имперских в расчёт не беру, поскольку ничего про них не знаю) мне, как в прочем и иным, известно мало. Для всех они были неким подобием закрытого ордена… Кстати, говорят, что поначалу так и было, и они носили прозвище Стражей Врат, но со временем все изменилось.
        С того самого момента, когда удалось разобраться, как работают джунские порталы, появились и те, кто смог оценить выгоду от их использования. А уж оценив, и получить от этого «прибыль», в чём бы она не выражалась…
        Хотя хранители по-первой не рвались за мошной. Будучи искони лишь исследователями, они внимательнейшим образом изучали наследие джунов, пытаясь со временем научиться применять полученные знания для облегчения, так сказать, жизни.
        Аллоды ведь и без того долгое время были изолированы друг от друга. Однако же нашлись те, кто их «воссоединил» посредством порталов.
        Но в этом мире ничего не бывает просто так… За всё пришлось платить. За скорость, за безопасность… за надёжность. И все платили, куда деваться?
        Хранители порталов стали своего рода единоличниками, контролирующими перемещения между аллодами. А отсюда растут и те ноги корыстолюбия, жадности и жажды власти. Сколько было «копий поломано», сколько было всего постыдного сделано - всего за раз не расскажешь.
        Но пришёл такой день, когда Сарнаут узнал иной способ пересечения Астрала: гибберлинги научили всех летать сквозь него на кораблях. Единоличию хранителей пришёл конец. Пришёл конец и их мощи, уже начавшей пускать нездоровые корни.
        Вот вам и одна из причин, чтобы «отомстить» гибберлингам. Пускай посредством дикарей, не своими руками, но всё-таки. Ведь сейчас в Сарнауте существовало два способа перемещения меж аллодами: астральные корабли и джунские порталы. И оба этих способа имели как свои достоинства, так и недостатки. И спорить о них - дело неблагодарное и пустое.
        Правда, лично мне на сегодня в порталах виделись лишь нехорошие стороны…
        Крепышей с Гнилым Зубом я нагнал через час у выхода из ущелья.
        - Где арвы? - спрашивал Орм.
        - Точно не скажу, но, думаю, идут следом, - я махнул рукой назад. - Скоро выберемся на северное побережье… Надеюсь «Сипуха» уже успеет к тому времени добраться туда. А иначе…
        Останавливаться мы не стали и продолжили путь.
        Честно скажу, что устали все. Поход через горы, это вам не прогулка по улочкам Новограда, особенно по эльфийскому кварталу.
        Я часто обнаруживал, что в ткани реальности начали появляться «прорехи». Идёшь, идёшь, о чём-то думаешь, потом - бац, и словно отрезало. Через какое-то время приходишь в себя и глядь, а ты по-прежнему идёшь по склону…
        Крепыши, надо отдать им должное, не жаловались. Они упорно двигались вслед за мной, таща по очереди пленного урга.
        Арвов по-прежнему не было видно. Либо они безнадёжно отстали, либо пошли наперерез (если тут, конечно, есть иные пути-дороги к побережью).
        Через час я всё же приказал сделать привал. Ведь мог настать момент, когда мы просто без сил рухнем на камни, и тогда бери нас голыми руками.
        Только стоило присесть, как глаза сами собой стали слипаться.
        Не спать… Бор! - я тряхнул головой, но сонная муть не уходила. - Надо распорядиться и дозорного поставить…
        Рядом послышалось сопение Орма. Он некоторое время пытался примоститься у скалы, а потом, поймав мой ленивый взгляд, смущённо улыбнулся.
        Потом я, кажется, всё же провалился в забытьё, но ненадолго.
        Резкий порыв холодного ветра вывел меня из оцепенения. Он был подобен хлёсткому удару плетью по щекам. В величественном лиловом небе появились серые тучи.
        - Неужто буря? - сонно спросил кто-то из Крепышей, дремавших рядом. - Этого нам ещё не хватало…
        Гибберлинги зашевелились, оглядываясь по сторонам. Прошло, судя по всему, около часа. Ветер с каждой минутой только крепчал.
        - Надеюсь, непогода задержит арвов, - предположил Орм, отчего-то глядя на меня смущённым взглядом.
        Простой он парень. Вызывает симпатию… Даже не смотря на то, что гибберлинг.
        - Можно вам задать вопрос? - спросил он у меня.
        - Валяй, - бросил я в ответ, зябко потирая ладони.
        - Тогда… в посёлке водяников, - глупо улыбаясь, лепетал Орм, - вы много их перебили?
        - Ты уже спрашивал когда-то, - нахмурился я.
        Мне не особо хотелось вспоминать тот период. Чтобы там гибберлинги обо мне не думали, каким бы героем не мнили, а я сам понимаю, что тогда устроил настоящую… настоящую резню.
        Что таиться? Надо называть вещи своими именами.
        Твою же мать! Зачем Крепыш заговорил об этих водяниках?
        В глазах разом потемнело. И снова я увидел багровое пламя горящих хижин, разбегающихся в ужасе дикарей… я чувствовал запах их крови… и липкие руки… И снова желание вытереть их, а не могу… не выходит…
        - Бор! Бор! - Орм навалился на меня, не давая вытянуть меч из ножен. - Ты что? Ты зачем?
        - Пусти меня! Они идут… Слышишь? Они идут…
        - Кто? - Крепыш отпрянул в испуге. - Арвы?
        - Водяники…
        Я сказал и тут же понял, что полулежу на камнях. Рядом встревоженные фигурки гибберлингов, чуть в стороне полусонный Гнилой Зуб.
        - Водяники? - гибберлинги переглянулись.
        - Твоя пить Воду Прозрения? - прогнусавил ург.
        Я вскочил и огляделся. Все, кажется, спокойно, нет никаких водяников.
        - Твоя тоже ходить Тропою Смерти? - продолжил Ий. - Плохо быть. Смерть идти рядом…
        Голова гудела, будто после пьянки. Но я, кажется, понял, о чём говорит ург.
        - Ты о Кольцах, что ли? - запыхавшись, переспросил у него.
        - Твоя говорить не о том… Твоя ходить по Кольцам?
        - Ну, было. Проходил… Воду Прозрения, правда, не пил.
        Ург недоверчиво глянул на меня, будто пытался определить вру ему или нет.
        - Старейшина твоя искать, - Ий сделал явное ударение на слово «твоя».
        - Меня? Почему?
        Ург больше не сказал ни слова. Он по-прежнему заглядывал мне в глаза, словно верный пёс, и молчал.
        Что-то этот Гнилой Зуб недоговаривает. Непохож на «простую жертву».
        Ий поднял голову и окинул взглядом небо. Я последовал его примеру: тучи стремительно наползали на горы. Да такие тёмные, что прямо жди от них неприятностей.
        - Это старейшина сердиться! Его хотеть твоя пугать…
        Мы снова встретились глазами друг с другом. Гнилой Зуб выглядел каким-то печальным. А, может, обеспокоенным.
        - Я же говорил, что двойные круги - плохо знак, - послышалось недовольное бормотание Стейна. - Зачем мы вообще к тем Кольцам пошли? А уж тем более пошли через них…
        Тучи уже затянули всё небо. И начинал накрапывать холодный дождь вперемешку со снежной крупой.
        - Вот что, парни, - сурово начал я: - хватит сидеть, пора идти.
        - Так шквал-то какой… Выйдем на открытую местность - с ног собьёт.
        - Думается мне, что буря не зря поднялась. Кому-то надо нас попридержать…
        - Кому? Арвам? Зачем?
        - Хотя бы и им, - я снова глянул на урга. - Не поспеем на побережье к сроку, попадём в руки горняков. Уверен, что они пошли в обход, и будут нас подстерегать на противоположном склоне.
        Гибберлинги неохотно поднялись, поглядывая друг на друга, и с такой же неохотой пошли дальше. Я замыкал шествие.
        Следующие несколько часов можно смело назвать настоящим испытанием. Нас хорошо потрепало.
        Лишь спустившись вниз, мы смогли вздохнуть с облегчением.
        - Обделаться можно, - без стеснения говорил Вар, устало присаживаясь на землю. - Надеюсь этот переход того стоил.
        Я не стал отвечать, хотя внутри аж свербит съехидничать. Если бы не усталость, то, может, и сказал бы…
        Вся эта затея с освобождением Бйярни была изначально провальным делом. До сих пор не могу понять, как я, понимая это, согласился на подобную авантюру? Наверное, снова взыграла кровь, захотелось драки… Ну, и дурак! В конце концов, когда-нибудь доиграюсь…
        Вечерело. И хотя тучи ушли на юго-запад, а ветер поутих, но воздух по-прежнему был холодным. До астрального моря, если прикидывать на глаз, было верст пять. Дальнейшая дорога пролегала по горной равнине, местами поросшей невысокой жёсткой порослью какой-то травы.
        - Почему мы не идём к берегу? - устало спросил Орм. - Разве не будет разумным дожидаться «Сипухи» именно там?
        - Не будет, - буркнул я.
        Объяснять свои слова мне не хотелось. Но глянув на Крепыша Орма, на его глупенькую мордочку, я «сдался».
        - Во-первых, до прихода корабля… это при всех благоприятных моментах… до его прихода ещё сутки.
        - Ну, и подождали бы когг на берегу, - вмешался в разговор Вар.
        В отличие от своего брата, он, как и Стейн, был несколько не сдержан в эмоциях.
        - Во-вторых, - как ни в чём не бывало, продолжил я, - впереди мыс.
        Гибберлинги с некоторым удивлением посмотрели на береговую линию.
        - Оказавшись там, - я лениво махнул рукой, - мы окажемся запертыми и не сможем маневрировать, в случае нападения арвов.
        - Нападения? - в голосе Крепышей послышалось сомнение.
        - Его нам не избежать.
        - Откуда такая уверенность?
        - Предчувствие…
        У меня действительно было такое ощущение, что арвы готовят ловушку. И дело не только в той буре… кем бы она ни была наслана.
        Словно вторя моим мыслям, вдали показались чьи-то фигуры. Они двигались вдоль северного склона гор в направлении к мысу.
        Всё-таки пошли в обход, - проговорил я сам себе.
        Гибберлинги переглянулись и дружно выругались.
        - Сколько же их? - щурился Стейн, выглядывая из-за укрытия. - Три… семь… двенадцать…
        Он старательно считал арвов. Остальные Крепыши схватились за оружие и ждали команды.
        - Спокойней! - уверенно проговорил я. - Они пока нас не заметили.
        - Тридцать три… тридцать девять… сорок шесть… Их сорок шесть. Больше не вижу.
        - Чего так мало? - удивились остальные гибберлинги. - Неужто какие-то охотники на этих… быков?
        - Нет, это за нами. «Загонщики», - усмехнувшись, сказал я. - Остальные арвы, думаю, сейчас бредут через перевал… Надеюсь, что буря их немного задержала.
        - И что будем делать? Мы теперь, что говорится - между молотом и наковальней.
        Сорок шесть арвов. Наверняка, эти «загонщики» ребята не робкого десятка.
        Гибберлинги верно спрашивают о том, что делать? Либо бегать по побережью до прихода когга… Но долго ли мы сможем скрываться? Второй вариант: принять бой. Однако число врагов в разы больше, чем нас. И это даже при том, что у нас есть преимущество в эффекте внезапности.
        - Арвы приспособлены для жизни в горах, - начал вслух рассуждать я. - На открытой местности они будут нам проигрывать в скорости передвижения. Благо конницы у них нет, - тут я улыбнулся, но никто шутки не оценил. А, может, не понял. - Зато в выносливости - наши дела… похуже. Я вижу один выход: разделяемся, поочерёдно нанося внезапные удары, но при этом не идём на долгосрочное сближение. Действуем как бы исподтишка. Неожиданно напали и потом отступаем, но в разные стороны. Подобное мне приходилось делать когда-то на Ингосе…
        - И долго нам так бегать? - недовольно спросил Вар.
        - Есть другие предложения?
        Гибберлинг молчал.
        - Пока «загонщики» дойдут до нас, пройдёт час. Вы с ургом успеете отойти вон за ту насыпь. Я спущусь ниже и первым вступлю в бой. Потяну их за собой к расщелине. Когда увидите, что арвы увлекутся преследованием, попытайтесь осторожно напасть на отстающих, но снова напомню: ударили - убежали. Ясно?
        Крепыши согласно закивали головами.
        - Отступайте на северо-восток. Меня не ждите, я сам вас найду.
        Прозвучало всё, конечно, слишком высокопарно. Гибберлинги как-то недоверчиво посмотрели то друг на друга, то на меня, но, ничего не сказав в ответ, отправились к насыпи.
        Неспешно вытянув лук, я проверил силу натяжения тетивы. Потом оглядел свои мечи и осторожно направился вниз.
        Арвы шли гуськом. Эти горняки явно настроены на драку. Жаль, что отсюда плохо видно их вооружение… Точно различаю наличие копья почти у каждого воина, да что-то вроде овального щита… Последний, скорее всего, из сыромятной кожи.
        Эх, Бор, только бы всё удалось. Пора, пожалуй, моему Сверру просыпаться. Сейчас его время.
        В томительном ожидании прошло около получаса. Слава Тенсесу, что хоть сон прошёл. Конечно, переход через горы был очень утомительным, но сейчас об этом как-то позабылось.
        Чем ближе подходили дикари, тем медленнее они шли. Среди них обозначилась уже знакомая мне фигура старейшины.
        Не скажу, что сразу узнал его. Просто вдруг снова возникло то странное «прощупывание» сознания. Осторожное, едва заметное, будто с опаской, но это было оно.
        Так вот почему арвы перестали спешить. Не хватало, чтобы всё сорвалось! Надо постараться подпустить их как можно ближе, а уж там…
        Стрела с тихим шорохом вылезла из колчана.
        Вражеский отряд распался и арвы небольшими группками пошли в моём направлении.
        Итак, Сверр, начнём, - я натянул тетиву и выстрелил…
        11
        Удар… ещё удар… снова удар… Бум…
        Сознание как никогда ясное. Все мысли чёткие, ни одной посторонней…
        Выпад… тут же парирование копья. Бор, твою мать, быстрее! Снова выпад и затем отскок назад.
        Арвы умело прикрывались щитами, тут надо отдать им должное. Да ещё ко всему прочему у каждого был надет своеобразный нагрудник из костяных пластин. Но против железного оружия их амуниция оказывалась бессильна.
        Вот ещё трое лежат на земле. Сколько тут их ещё за мной увязалось?
        Снова выпад… Гу-у-ух! Арв согнулся пополам и рухнул на камни. Я перепрыгнул через него к ещё двоим.
        Вооружены копьями… древки длинные… Откуда такие взяли?..
        Выпад… парирование… финт… Гу-у-ух! Лезвие меча со смаком вошло в живую плоть. Рука арва, держащая щит, повисла на тонюсеньком лоскутке кожи. Густая темная кровь вырвалась наружу мерными толчками. Горняк несколько ошарашено смотрел на свой обрубок, однако при этом не издавал ни вопля, ни стона… Я глянул в его глаза и обомлел: да он не в себе! И даже с одной рукой собрался драться.
        Раненый арв продолжал наступать, размахивая дубинкой. Его лицо исказилось в страшной маске безумства. Товарищ заскочил за спину напарнику, и, прикрываясь его телом как щитом, приготовился к удару исподтишка.
        Ну, что ж! В эту игру можно и вдвоём потягаться…
        Мы закружились вокруг раненного. Тот начинал терять силы, но ещё не сдавался, не падал. Он даже попытался напасть, но чуть споткнувшись, остановился и зашатался.
        Пора!
        Гу-у-ух! Удар сверху… голова арва лопнула, будто перезрелый фрукт. Наружу вылезла серо-красная творожистая каша из мозгов, мышц и раздробленных костей. Второй арв тут же атаковал и… и попался: я уже был у него за спиной.
        Раз, два и… три! Готов!
        - А-а-а! - гаркнул кто-то справа.
        И в этот момент я получил резкий тычок в правый бок.
        - Твою мать! - было больно.
        Пропустил укол. Не заметил. Благо ещё, что копьё не смогло пробить эльфийскую кольчугу. Но всё одно было очень больно.
        Я резко развернулся и ударом «ножницы» снёс голову ещё одному нападающему. А дальше, будто в тумане. Помнится, что продолжаю бежать к расщелине. Тело гудит, болит, стонет… Рядом слышаться глухие удары - это бьются о камни, брошенные вслед копья.
        Давай, родной, прибавь ход! - уговариваю сам себя и несусь во весь опор.
        Уши заложило, дышать немного трудно. Кажется, я намного оторвался. Не останавливаясь, кидаю взгляд назад: арвы шагах в ста позади, перебирают своими мохнатыми ножками, пытаясь догнать «шустрого» человечка.
        - Взрыв! - стреляю больше наобум, чем точно.
        Тут вижу насколько растянулись арвы. Самое время подоспеть гибберлингам. Или они думают, что я сам со всеми справлюсь.
        - Взрыв! - второй выстрел уже сделан прицельно.
        Стрела пробила щит насквозь и вошла в грудь одного из дикарей, при этом тут же разрывая его на части. Руки, ноги, голова, туловище - они летят во все стороны света.
        Мои потуги не останавливали арвов, даже не снижали их боевой настрой. Вот уж точно одержимые! Это не те испуганные горняки, которых мы били у выхода из Сухого Горла.
        - Взрыв! Взрыв!
        Я снова бросился бежать к расщелине. А до неё саженей триста.
        Половину пробежал и снова стал отстреливаться. «Загонщиков» ещё было около половины отряда. Пара минут и их стало на семь меньше.
        Арвы быстро смекнули мою тактику, и сейчас бежали как можно дальше друг от друга. Старейшина был позади их всех. Каким-то образом он умудрялся оставаться вне зоны поражения.
        Рисунок боя, задуманный мной изначально, складывался не совсем благоприятно. Мы слишком быстро отходили от укрытия гибберлингов. И если те всё же решаться на атаку…
        И словно вторя моим мыслям, вдали замелькали небольшие фигурки Крепышей. Они торопливо мчались мне на выручку, смешно семеня своими короткими ножками.
        Ну, наконец-то! А то я уже заждался! Правда, пока гибберлинги зайдут с тыла, пройдёт сто лет с хвостиком.
        - Взрыв! - ещё одно попадание и я снова побежал к расщелине.
        Арвы растянулись широкой дугой. Не смотря на то, что они понимали всю опасность от моих заговорённых стрел, по прежнему продолжали прикрываться своими щитами.
        Вот упрямцы! С такими опасно иметь дело. Ошибись я хоть чуть-чуть, разорвут на части.
        Пока достиг края расщелины, гибберлинги зашли с левого фланга и завязали бой с арвами. Растянув свой строй, они оказались в меньшинстве против нападавших Крепышей. А те, будто дружная ватага крестьян на обмолоте пшеницы, что втроём кидалась на одинокий сноп, в считанные секунды изрубала ратника. Потом бросалась к следующему. Так они прошли через четверых.
        Арвы остановились, не понимая, что им предпринять: броситься на группу гибберлингов или продолжить преследование стрелка. Уставившись на старейшину и ожидая от него приказа, они теряли драгоценное время.
        Воспользовавшись замешательством, я стал более активно и уверенно расстреливать арвов из лука.
        - Вспышка! - голубая молния прошила насквозь ближайшего ратника.
        Со взрывами надо было повременить, не то я мог случайно зацепить Крепышей.
        Число горняков быстро сокращалось: с одной стороны старались гибберлинги, с другой их ряды косили мои стрелы.
        Старейшина что-то крикнул и арвы стали быстро отступать вниз к насыпи из гигантских валунов. Стало ясно, что если они там укроются, то мы не сможем их атаковать: камни станут своеобразной крепостью, а силы всё ещё не равны.
        Как бы мы не старались, но горнякам удалось это сделать.
        - Уходите! - гаркнул я Крепышам, продолжавшим преследование. - Твою мать! Уходите!
        Гибберлинги удивлённо уставились на меня, но всё-таки послушались и направились на северо-восток, как мы и договаривались. Я чуть обождал, а потом спустился в расщелину, где стал поджидать арвов.
        План был таков: горняки не будут долго отсиживаться в своей «крепости». Им придётся продолжить преследование, и, надеюсь, они пойдут за мной… А если и нет, то я буду идти за ними по пятам и стану расстреливать издалека.
        Прошло около получаса, прежде чем из укрытия появились первые арвы. В этот раз они были весьма осторожны. Разведчики неспешно двинулись к расщелине, а остальные даже носа не показывали.
        Я подпустил их поближе и, резко выскочив, выпустил зачарованную стрелу.
        - Взрыв!
        Арвы вскочили на ноги, но убежать не успели. Следом умчалась вторая стрела, заканчивающая дело.
        Я тут же спустился вниз и двинулся по дну расщелины в северном направлении. Пройдя около ста саженей, стал выбираться наверх.
        В «крепости» арвов было тихо. На их месте, я бы каким-то образом попробовал скрытно подкрасться ко мне. Это вполне возможно, если они будут использовать рельеф этой местности.
        Для них сейчас моя персона, как заноза в одном месте: и вытянуть трудно, а коли оставишь - начнёт нарывать. Старейшина, небось, пеной исходит: его сородичи тают на глазах, а враг до сих пор не повержен.
        Я отчего-то обрадовался подобным мыслям. Но тут же себя осадил: надо не тянуть с «загонщиками». Скоро могут подойти остальные арвы и вот тогда…
        Ползущих горняков я заметил правее валунов. До них было довольно далеко, стрелами не достанешь.
        Ну, давайте, давайте! Поборемся в расщелине. Тут вы не растянетесь цепью…
        И тут откуда не возьмись - Крепыши.
        - Вот же болваны! - вырвалось у меня. - Чего вылезли?
        Гибберлинги, судя по всему, решили зайти арвам в спину. Но они не учли того факта, что горняки уже не прятались среди валунов. А те их заметили и затаились.
        - Твою мать! Что ж за дураки! - мне ничего не оставалось, как «открыться».
        Арвы не выказывали своего месторасположения. Они лежали среди невысокой травы, поджидая когда и я, и гибберлинги подойдут как можно ближе.
        И я шёл. А сам лихорадочно обдумывал дальнейший ход боя.
        Крепыши заметили меня и даже помахали руками. Жаль, что они сейчас не могли видеть выражения моего лица. Вот бы… Как бы тут сказать помягче? - Удивились.
        Нет, ну не дураки ли они? Сказал же: напали и сразу же уходите прочь. А они взяли и вернулись! Тьфу ты!
        Когда до места, где скрывались арвы оставалось около пятидесяти шагов, я резко остановился и, развернувшись в сторону горняков, выпустил одну из своих стрел.
        - Взрыв! - стрелял наугад, надеясь поднять затаившихся дикарей. Принудить их к атаке.
        И они рванули ко мне, словно ополоумевшие.
        Четыре… семь… одиннадцать… пятнадцать… и старейшина позади…
        - Вспышка! Вспышка!
        Расстояние меж мной и арвами сокращалось. Гибберлинги сообразили, что горняки в другом месте и уже мчались ко мне на выручку.
        Я убрал лук и вытянул клинки.
        Парирование… отскок с линии атаки… и удар… Первый готов. За ним ещё двое…
        Я крутился, отпрыгивал, тут же кидался вперёд и снова уходил в сторону. Гибберлинги подоспели через минуту. За это время мне удалось зарубить троих.
        - Сзади! - крикнул кто-то из Крепышей.
        Копьё просвистело у самого уха. Я тут же подскочил к ближайшему противнику, стараясь использовать его в качестве прикрытия.
        Нельзя увеличивать дистанцию… Слышишь, Бор? Давай, шевелись!
        Удар… удар… финт и удар… Ещё двое лежат.
        Я схватил вывалившийся из рук арва щит и надо сказать вовремя. Снова копья: одно из них гулко стукнулось о кожаный панцирь, чудом не пробив его насквозь.
        Драться пришлось сразу с четырьмя воинами. Вооружённые дубинками, они попытались зайти с разных сторон, при этом ловко прикрываясь щитами.
        Атака слева… и тут же сзади… Я едва успеваю блокировать удары и нанести ответные. Кажется кого-то зацепил…
        - Взрыв! - выхватив из колчана одну из стрел, швыряю её вперёд.
        Гу-ух! Камни летят во все стороны, а с ними вперемешку комья земли. Я успел чуть присесть и прикрыть голову руками. Арвов отшвырнуло назад. Ещё полминуты и ещё четверо горняков мертвы.
        Оглядываюсь: остались трое с которыми уже заканчивали гибберлинги, и чуть в стороне виднелся старейшина.
        Мы встретились с ним взглядом и вновь мой мозг будто бы «ощупали». Это было очень неприятно. Из глубин сознания пополз липкий страх.
        Я тут же вспомнил встречу с провидцами на верфи в Светолесье. Тоже были неприятные ощущения… Словно кто-то лазает в твоих вещах.
        А тут ещё рассказы о том, что есть некие «личности», способные «завладеть» волей любого существа, заставить его делать им угодные вещи. Вплоть до самоубийства…
        И снова в душу заглянул страх… Мне от этого даже стало стыдно. Здоровый крепкий парень, а испугался. А ну-ка соберись!
        Старейшина смотрел на меня так, будто хотел одним только взглядом заколоть насмерть. И будь тот в действительности мечом, то меня сто раз бы уже убили.
        Пока мне удавалось блокировать попытки арва пролезть «внутрь головы». Но с этим затягивать не стоило.
        - Орм, Стейн - станьте справа, - бросил я гибберлингам. - Вар - слева… Атакуем только команде!
        Мне казалось, что моя речь была спокойна и уверена, но позже Крепыши признались, как вздрогнули от моего громкого голоса. Им казалось, что они словно засыпают на ходу, проваливаются в темноту. И тут истошный вскрик: «Атакуем по команде!»
        - Аж мороз по коже! - признался Вар. - Ты говоришь, а у меня шерсть дыбом встаёт… Ощущение, что выбираешься из трясины. Безволие, безразличие ко всему… Слышишь голос, как бы издалека, и тянешься к нему… тянешься… Такой власти надо мной никто ещё не имел!
        Старейшина держал в левой руке нечто похожее на булаву. На воина он не сильно смахивал… и, думаю, он таковым и не был. Колдун… точно…
        - Орм! Начал! - гибберлинг бросился в атаку, но вяло, будто неохотно.
        И тут же Крепыш как-то странно подпрыгнул. Его будто откинуло назад, но с другой стороны было видно, что он это сделал сам, без чьего-то вмешательства.
        А старейшина в этот момент всего лишь слега махнул дубинкой в направлении Орма.
        Гибберлинг яростно матерясь, свалился на землю и прокатился вниз по склону.
        - Теперь я! Всем стоять! - кажется, Крепыши и сами не спешили в бой.
        Посмотрим, насколько ловок этот арв… И насколько буду ловок я…
        Старейшина смотрел на меня, но при этом даже не шелохнулся. Он сейчас был похож на паука, ждущего, когда муха попадёт в его сети.
        Лишь бы ребята не подвели… лишь бы не сплоховали…
        До старейшины пятнадцать шагов… десять… Он стоит, не шевелится… ждёт… Семь шагов… Легкий, едва заметный взмах дубинки…
        Бор, держись! - лечу, кажется, вправо, одновременно ощущая, как огонёк разума едва не «тонет» в темноте беспамятства. - Твою мать! Держись! А-а-а-а…
        «Выныриваю» и успеваю отдать команду:
        - Вар! Стейн! В атаку…
        И вот в этот момент снова «проваливаюсь». Ощущение такое, будто дали под дых. Я начинаю захлёбываться словами… мыслями… Чувствую, как моё тело перестаёт слушаться, и начинает валиться на камни. А, главное, нет никаких сил совладать со всем этим. Мелькает мысль, будто всё это не со мной происходит.
        Больно… очень больно… И это позволяет мне балансировать на какой-то невидимой грани. Не знаю как, но я «выкарабкиваюсь», и тут же понимаю, что тело катится по склону, и мне не остаётся ничего, как просто яростно материться.
        Гуп! - это спина врезалась в один из валунов.
        Я огляделся: Вар и Стейн валялись в нескольких справа от старейшины.
        Сплоховали! Твою мать!
        - А-а-а-а! - на арва побежал Орм, замахнувшись своим мечом.
        Я собрался силами и встал на колени. Дрожащей рукой вытянул зачарованную стрелу, а второй снял лук.
        - Ну, вот тебе и конец! - прохрипел я, натягивая тетиву.
        Орм снова будто бы натолкнулся на невидимую преграду и, судя по всему, получил весьма болезненный «удар» по сознанию. Его тело рухнуло наземь и гибберлинг затих.
        Бор, пора!
        - Вспышка!..
        12
        «О Северной войне 1013-15 годов написано уже немало. Немало и сказано о тех последствиях в Лиге, к которым она и привела. Некоторые исследователи не считают события тех лет войной как таковой… и это одна из причин, почему я всё же взялся за их освещение. Читатель должен получить цельное представление и вынести своё суждение… Считаю необходимым постараться досконально разъяснить о всех предпосылках, о причинах возникновения этих, безусловно, знаковых событий…
        Параграф первый. На окраине цивилизации.
        В основе любого конфликта, безусловно, лежит столкновение интересов противоборствующих сторон. У племён арво-угров это, прежде всего, необходимость в новом жизненном пространстве… Резкий рост численности дикарей не мог не привести к тому, что острова, которые они населяли, перестали в полной мере снабжать их возросшую потребность в пище. Кроме того, охота и собирательство, которыми те занимались искони, никогда бы и не смогли подобного сделать. Но поначалу напряжение среди «горняков» (такое прозвище дикарям дали гибберлинги) удавалось удерживать за счет межплеменных войн. Это были небольшие стычки между кланами, а чуть позже и между самими арвами и ургами. Длились они годами… с переменным успехом.
        Однако, чуть позднее стало понятно, что удержать контроль над захваченными землями, и над кланами нет никакой возможности, поскольку «маленькие» клановые победы не решали основных проблем, а приводили лишь к ещё большей смуте среди дикарей. И вот именно в сей момент вторым этапом, или ступенью, ведущей к будущей большой войне на архипелаге, стало появление «новой религии»… О сём известно крайне мало. По скудным данным, которые ваш покорный слуга смог собрать, стало ясно, что эта именно она поспособствовала объединению арво-угров.
        Так наступил период межостровных войн… До лета 1013 года было известно только то, что победу в среде «горняков» одержали арвы - западная ветвь объединённых кланов дикарей… В результате мы можем видеть полное воцарение жёсткой дисциплины и появление строгой иерархии. Это немало способствовало росту их воинской мощи…»
        Жозеф ди Ардер, монография «О Северной войне 1013-1015 гг»
        «Чёрная сипуха» уверено шла на восток. До Ургова кряжа по расчётам капитана мы должны будем добраться часов через двенадцать.
        - Это если Астрал к нам будет благосклонен, - усмехнулся Востров.
        Он слегка улыбнулся и тут же посерьёзнел, едва натолкнулся на моё хмурое лицо.
        - Нам точно туда надо? - переспросил капитан. - Или же вернёмся на Корабельный Столб?
        - Вопрос уже решён.
        - Ну, ваше право…
        Востров недовольно поморщился и тут же заметил мне, что мы всё делаем наобум.
        - Понимаю, - соглашался я.
        - Понимаете? - капитан, казалось, удивился. - Вы не военный человек. В этом я убеждён…
        - Смотря, что под этим понимать.
        - Да что тут понимать! Ваш… ваш поход - чистая авантюра! Если про Арвовы предгорья вы хоть что-то знали, какие-то карты нашли, то теперь же… Ни подготовки, ни разведки.
        - Считай, что мы и есть разведка.
        - Считай! - недовольно фыркнул капитан и ушел на корму.
        Ох, и тяжёлый он на подъём. С таким трудно ужиться. Все кругом ему должны помогать, выполнять черновую работу, а он только командовать будет.
        Но всё же капитан был прав: Ургова кряжа мы не знали вообще.
        Кстати говоря, о новом курсе корабля пока ещё никто не ведал. И о целях дальнейшего похода я тоже не распространялся.
        Мне нужно было многое прояснить. И для этого требовался Гнилой Зуб.
        Эх, жаль, что сейчас со мной нет Бернара, - эта мысль уже в который раз пролетала в возбуждённом мозгу.
        Я уже не точил на него зуб, как тогда в порту в Сиверии. Без эльфа действительно было трудно… Его трезвость и рассудительность, его спокойствие, его проницательность - вот бы сейчас всё это, да в мою пустую башку. Что ни говори, а думать и планировать наперёд я ещё толком не научился. Всё больше по наитию, а это чревато появлению немалых проблемам.
        Но подобные рассуждения не должны были служить оправданием. Не маленький ребёнок, в конце-то концов! Старайся, пробуй… набивай шишки…
        В действительности, это было лукавство… лукавство перед самим собой. В голове уже потихоньку складывался план дальнейших действий. И думать о нём я начал ещё будучи на берегу, пока поджидали корабль.
        Когг Странников подошёл к Арвовым предгорьям лишь к утру следующего дня, после пятого по счёту выстрела заговорёнными стрелами. На поддержку погибших «загонщиков» и старейшины до сих пор никто не пришёл. Очевидно нам с Крепышами всё ещё сильно везло: арвы не успевали перебраться через перевал. Или, что тоже вероятно, вообще отказались от этой затеи.
        Как бы там ни было, но мы без проблем дождались прихода «Чёрной сипухи». Едва поднявшись на борт, я тотчас отдал команду капитану о новом курсе на Ургов кряж.
        И вот сейчас, стоя у борта корабля, и глядя на астральное море, и мой разум пытался сложить до кучи все свои мысли.
        Почему мы плывём туда, а не на Корабельный Столб? - спросит меня команда. - Всё выяснили, цель достигнута. Отчего же не возвращаемся?
        Конечно, можно было воспользоваться правом командира и настоять на своём, мол, я приказал, а вы выполнили. Плывём туда, значит так надо!
        Но прибавило бы мне это сторонников? Стали ли они в будущем отдаваться делу до конца или выполняли его спустя рукава?
        Но, а мне нужны сейчас помощники. Да ещё единомышленники…
        И тут перед глазами в который раз проносились воспоминания боя со старейшиной. (Кстати, только о нём подумаю, как тут же где-то внутри просыпается подленькая змея животного страха.) Лишь на какую-то долю секунды я увидел будущее архипелага. Старейшина проник в мой разум, и сам не заметил, как случайно показал ему свои тайные планы.
        И сейчас, вспоминая всё это, я думаю, чтобы с нами… (да, именно с нами… это не оговорка)… Чтобы с нами стало, не попади я молнией в того колдуна?
        Выстрел был сделан на тонкой грани. Ещё секунда и разум подчинился бы арву. Мозг уже начал захлёбываться в жгучих волнах непонятной боли… А потом, кажется, я на какое-то время потерял сознание.
        Когда же пришёл в себя, то обнаружил Крепышей в полуживом состоянии. Они распластались на камнях и ни на что не реагировали.
        Старейшина лежал лицом к небо. Пустота в его глазах явно указывала на то, что он уже мёртв.
        Ну, ещё бы! На груди меж костяных пластин, стянутых невообразимым образом в некое подобие кирасы, наблюдалась здоровенная дыра, сквозь которую можно было даже увидеть землю. Темная, почти чёрная кровь, густо залила камни вокруг.
        Моя голова чуть гудела, отчего постоянно подташнивало. Тут ещё эта назойливая мошкара, жужжащая над ухом. Кстати, тело старейшины, вернее его рану, она тоже облюбовала. Небось мухи уже и яйца свои отложили.
        Первым очухался Вар. На вопрос о том, где делся Гнилой Зуб, гибберлинг лишь непонятно махнул рукой. И уже чуть позже выяснилось, что Крепыши связали урга и оставили лежать в какой-то яме.
        - Приведите его сюда, - приказал я.
        Полчаса и Гнилой Зуб предстал передо мной.
        - Старейшина? - спросили у него, кивая на труп арва.
        - Твоя говорить верно. Твоя его убить?
        - Моя… моя…
        - Да, здорово ты его! - соглашался Орм, подходя к телу.
        - Твоя сильный шаман! Твоя теперь ходить на Небо?
        Я пожал плечами, не понимая сути вопроса.
        - Шаман уметь ходит к богам. Старейшина быть великий колдун… А твоя хотеть учиться?
        - Не знаю…
        Я присел и снял с пояса старейшины костяную фигурку.
        - На дрейка похож, - сказал гибберлинг.
        - Наверное, Ледяной бог… Так?
        Ург согласно кивнул.
        - Если твоя хотеть ходить к богам, надо пить Вода Прозрения. Старейшина часто пить… Его ходить на Небо. Его нравиться говорить с бог. Его получать сила.
        Гнилой Зуб указал на кожаный бурдючок, что был приторочен у старейшины справа.
        - Это и есть та самая Вода? - поинтересовались мы.
        - Верно… Вода - кровь бога. Много пить, много знать, много видеть.
        Я откупорил горлышко и понюхал жидкость. В нос ударил неприятный резкий запах, чуть не сваливший меня с ног.
        - Фу ты! Ну, и вонище… Что-то расхотелось пить. Ладно, уходим отсюда…
        На плечо легла чья-то рука и я словно очнулся от сна.
        Где я? - огляделся по сторонам.
        На корабле… Вокруг спокойное астральное море, лениво переливающееся тёмными сполохами.
        Рука принадлежала Стояне. Мой взгляд скользнул по серебряному браслету на её запястье. В груди защемило: точно такой же браслет она подарила мне накануне нашего похода.
        Это было вечером. Помню, что снова был не в настроении. В хижину бесшумно скользнула Стояна. Она подошла ко мне сзади и закрыла ладошками глаза.
        - Я услышал тебя ещё с улицы.
        Друидка тихо засмеялась. Она, в принципе, и не таилась, так что услышать, а тем более узнать её шаги было не трудно.
        - У меня кое-что есть, - тихо сказала она, обнимая меня за шею. - Вот…
        Стояна показала плетёную змейку серебряного обруча, что одевался на запястье.
        - Красиво, - бросил я.
        Хотя, если честно, украшения меня не очень прельщали.
        - Это браслеты… Мне их один канийский торговец продал.
        - Их?
        - Да… Это пара.
        Я обернулся и увидел на второй руке друидки подобный же обруч.
        - Зачем столько?
        - Один я хочу отдать тебе, чтобы…
        Стояна вдруг запнулась и густо покраснела. Я поднял взгляд на девчушку и вдруг почувствовал, как сильно защемило сердце.
        Глазки Стояны - ясные в день, а в ночи… в ночи - томные, манящие. И глянет на тебя так, что аж за душу цепляет.
        В Молчановой каким-то непонятным образом уживались сразу двое: девчушка-подросток, только начавшая познавать мир, и нежная хищница… уверенная… умная… верная… как рысь. Да, да, именно рысь.
        - Это тебе. Пообещай мне, что не снимешь браслет… никогда не снимешь…
        Я принял из её рук серебряную змейку обруча и твёрдо сказал:
        - Обещаю!..
        И сейчас Стояна внимательно глядела на моё запястье. Вид браслета её явно удовлетворил. Видно было, что она внутренне успокоилась.
        Я вдруг отметил, что нос девчушки весь был в игривых конопушках. Отчего этого раньше не замечал?
        Стояна смешно сморщила его, перевоплощаясь в милого сердцу, доброго человечка. Это безвинное личико… добродушное, в чём-то наивное…
        Ловлю себя на том, что еле слышно бормочу: «Моя… она вся моя… моя… не отдам… никому не отдам…»
        Неужто я определился? Неужто уже понял, кто для меня эта девчушка? Или это простая алчность, типа она должна быть моей, и больше ничьей?
        Я долго прижимал к себе Стояну. А в это время в голове варилась невообразимая каша из мыслей… эмоций… неопределённых чувств…
        О, Сарн! Да помоги же ты мне! У всего этого должно быть название… Должно! Дай же мне определиться, дай силы понять!
        Стояна внимательно разглядывала моё лицо, проводя пальчиками по затянувшимся царапинам. Так на меня когда-то смотрела Зая…
        «Отчего мне вдруг вспомнилась Корчакова? - промчалось в мозгу. - Бор, забудь… забудь… Слышишь? Прекрати думать о ней! Не надо жить прошлым…»
        Я принаклонился к Стояне и осторожно коснулся своими губами её шеи. Потом мы снова встретились глазами. На какое-то мгновение мне показалось, что она хочет что-то сказать… что-то важное… но тут подошёл один из матросов, и друидка потупила взор.
        - Господин Бор! Всё готово.
        Стояна тут же отпрянула в сторону, словно чего-то стесняясь. Я кивнул головой матросу и, бросив взгляд на отстранившуюся друидку, пошёл в трюм.
        На острове у меня не было времени досконально поговорить с ургом. А сделать это надо было… Ведь множество вопросов до сих пор были без ответов…. Множество…
        Поначалу Гнилой Зуб не сильно рвался к откровениям. Его речь была весьма расплывчата, но чуть разговорившись, он довольно много чего мне смог поведать.
        Окружающий мир арвы воспринимали весьма своеобразно. Я не сразу смог всё понять, и потому несколько раз просил урга объяснить.
        В представлении горняков их вселенная делилась на три части. Срединный мир состоял из четырех «земель», его верхний, соответственно, прозывался Небом, а нижний, конечно же, «преисподней».
        - Шесть миров? - на всякий случай переспросил я.
        Ий отрицательно мотнул головой:
        - Три… Юхээ-Дойт - Небо, Орхт-Дойт - Срединный мир, и Алара-а-Дойт - Нижний. Три!
        Гнилой Зуб чуть помолчал, как бы давая мне возможность подумать и понять смысл сказанного. И лишь после этого добавил, что в Срединном мире на одной из «земель» живут арвы, на другой - урги.
        Тут Ий вдруг тяжко вздохнул.
        - Наши стать злой. Так желать Ледяной бог. Его прилетать и забрать алая жизнь. Наши прятаться, но приходить старейшина арвов. Его говорить - надо быть сильным. Так хотеть бог… Урги не хотеть зло. Совсем не хотеть. Старейшина говорить, что Ледяной бог всегда прилетать на «земли», всегда убить ургов, и арвов, и иных…
        - И гибберлингов? - поинтересовался я.
        - Не верно! Их жить «преисподняя»… Ледяной бог там не летать.
        Ий показал большой палец руки.
        - Три части, - снова стал объяснять Ий.
        Я слушал его, полузакрыв глаза, пытаясь представить всю картину. И тут, как гром среди ясного неба: Кольца. Перед «входом» в них лежали четыре валуна, а в стороне ещё один…
        - Подожди-ка, а ну ещё раз.
        Гнилой Зуб запнулся.
        - Небо, Срединный мир… и…
        Стоп! Выходит… выходит… выходит, что «земли» - это острова архипелага! Но камней-то пять!
        - Ледяной бог жить Небо, - закачал головой ург.
        Эка удивил! Ну, конечно же! Где ему ещё жить?
        Ий долго кивал головой, как это делают старики, а потом стал пояснять, что на небе обитают и боги.
        - Добрый… злой… все боги жить. Все.
        Ург умолк ненадолго, видно вновь собираясь мыслями. И потом стал пояснять, что среди богов, безусловно, там некогда обитал уже известный мне Старый Владыка, или Унхуд.
        Пока он говорил, я хоть и медленно, но пытался во всём разобраться.
        Если представить, что «преисподняя» - Корабельный Столб, а «земли» это Арвовы предгорья, Ургов кряж, Стылый и Мохнатый острова, значит «небо»… значит… значит… Нордхейм. Кстати, ведь там, говорят, и обитают дрейки. А вот почему этот остров изображён Кольцами, было не ясно.
        А Ий продолжал что-то рассказывать. Я вновь включился в разговор с ним.
        По словам урга, Старый Владыка не создавал этот мир. Тот «быть всегда», - тут ург важно закивал головой.
        - И кто же создатель?
        - Моя не знать… Старейшина знать. Жрецы знать.
        Гнилой Зуб закатил глаза и чуть повыл. Думаю, это было своеобразное выражение сожаления по поводу того, что он не всё выяснил.
        - И что было потом? - поинтересовался я.
        Гнилой Зуб рассказал, что Старый Владыка, осознав, что наш мир несовершенен, принялся его разрушать. Всё живое испугалось и затаилось. И не было никого столь могучего, способного противостоять Унхуду.
        Но, как бывает в сказках и прочих легендах, нашёлся один великий колдун. Он-то и бросил вызов Старому Владыке. И звали того колдуна Одетым в звериные шкуры.
        - Ну, дальнейшую историю знаю, - остановил я урга. - Он победил, но и сам погиб.
        Гнилой Зуб кивнул, и тут к нам пришли Крепыши.
        - Вы просили всех в полдень собрать в каюте, - говорили они. - Так вот: все уже там.
        - Хорошо, иду.
        Ург как-то странно глянул на меня, а потом на гибберлингов. Он присел на солому в углу и там затих.
        Едва мы с Крепышами вышли вон, как Орм спросил:
        - Капитан сказал, что мы плывём на Ургов кряж.
        Я в ответ кивнул, стараясь сейчас избегать объяснений. И, кажется, Крепыши это поняли.
        В каюте было шумно. Думается мне, что уже все знали, что мы не возвращаемся домой.
        Я поднял руку в знак внимания и, дождавшись тишины, твёрдо начал, обращаясь сразу ко всем:
        - Война неизбежна, чтобы кто не говорил.
        Сначала повисла гробовая тишина.
        Члены отряда переглянулись друг с другом, и первым заговорил Упрямый:
        - Война! С кем?
        - С горняками.
        - Не громкое ли слово вы подобрали, господин Бор?
        - Думаю, что нет… После того, как нам с вами стало ясно, что дикари научились пользоваться порталами…
        Меня тут же возмущённо перебил Упрямый:
        - Война? Да ещё с кем? С какими-то… в какими-то…
        - Не с «какими-то»! - резко оборвал я эту болтовню.
        Стояна сделал мне знак быть сдержанней. Она сидела в дальнем углу, и казалось, будто вовсе не участвовала в нашем совете.
        Я ответил ей одними глазами, мол, спасибо, возьму себя в руки.
        - Бор, - мягко заговорил Крепыш Орм, - это простые дикари. Они…
        - Дикари! - хмыкнул я. - Эти дикари нам всем нос утёрли… Эй, Атли, чего молчишь?
        Спасённый нами дозорный несмело выступил вперёд.
        - А что говорить? - пожал он плечами.
        - Тьфу, ты! - сердито плюнул я. - У тебя брата убили, сестра ранена… Сколько твоих товарищей полегло? А он бормочет, что ему сказать. И кстати, - тут уж я обратился ко всем, - не забывайте, что Андкалт - тоже арвовых рук дело. Они летают на Корабельный Столб, как к себе домой…Ты, Орм, помнишь случай у Острого гребня? Охотники заприметили там арвов, а мы ещё посмеивались… Помнишь?
        - Ну…
        - Вот вам и «ну»! А копальня? Изображения на стенах пещеры, по-вашему, чьих рук дело?
        Последний аргумент ввёл гибберлингов в некий ступор. Тут стало ясно, что мне надо им кое-что прояснить.
        Начал я несколько напыщенно, чем вызвал легкую улыбку:
        - Давным-давно на этом архипелаге обитали иные силы. Сейчас я постараюсь как умею об этом рассказать. Итак, одним из главных… главных богов был некий Старый Владыка… Помните чудовище на рисунке в пещере? С крыльями…
        Андкалт? - неуверенно спросил Орм.
        - Не совсем… Наш Андкалт ведь дрейк. И думается мне, что он в действительности был слугой Старого Владыки. Гнилой Зуб отзывался о нём несколько… в общем, так, будто он был рангом поменьше. Так вот…
        Гибберлинги уже внимательно слушали мои слова, и никто больше не порывался вставить слово, видно всё же зацепила эта история. И лишь когда я закончил, некоторые из них попытались прояснить «тёмные» моменты.
        - «Преисподняя»? - удивлялся Упрямый. - Почему? Разве мы, гибберлинги, живём под землёй?
        - Я тоже поначалу удивился. Но когда Ий снова говорил о Корабельном Столбе, он вдруг показал мне большой палец.
        - И что?
        - Кольца… Вспомните, что было перед «входом» в них: четыре… четыре примерно одинаковых валуна и… ещё один побольше… пятый, что валялся в стороне. Вот вам: Арвовы предгорья, - стал я загибать пальцы, - Ургов кряж, Мохнатый остров и…Стылый. Большой же палец - Корабельный Столб.
        - Всё одно не понятно…Если камни это аллоды… Так ведь и пятый остров тоже обозначен камнем. Ни ямой, ни лужей… Камнем!
        - Вот именно! Каменем!.. Но лежащим в стороне. Правильнее было бы сказать не «преисподняя», а… «нижний мир». Или… или «окраина». Запас слов Ий ограничен, потому он так и обозвал ваш остров… Этот остров просто противопоставляют иным «землям». Ясно? Нет?
        - Срединным? - уточнил Упрямый. Остальные пока молчали.
        - Да. В их мире всё не так, как у нас.
        - В «их»? Это где?
        - В мире арвов. Они полагают себя «истинными» существами. А гибберлинги, как жители «окраины», или «нижнего мира» - своего рода дикари… отбросы. Вас не жалко отдать в жертву… Единственное, чему они, пожалуй, завидуют - оружие из металла. Вот одна из причин, почему надо захватить Корабельный Столб.
        - Слушаю тебя, и тут же понимаю, отчего арвы не очень-то стремились к торговле с нами. Лучше отобрать, чем купить.
        - Возможно… Ну, так как вам дикари? Нос утёрли?
        Последнее замечание пришлось не по душе гибберлингам.
        - Война неизбежна, - снова повторился я.
        - Допустим, что это так, - кивнула головой Сутулая. - Допустим, что арвы действительно научились летать через астрал… Но ведь старейшина убит! И некому…
        - Да, убийство старейшины арвов - это… это не плохо. Но всё одно ведь его нельзя считать победой над горняками вообще, - уверенно проговорил я.
        - Почему? Это победа. Да ещё какая! - горячо запричитал Орм.
        - Мы надолго их остановили! - горячо воскликнула Сутулая.
        - Да вы меня все не слышите!
        Наступила мёртвая тишина. Гибберлинги, Смык и Стояна смотрели на меня, как на чумного.
        - Арвы - это не просто какие-то дикари… Вот та ошибка, из-за которой многие пострадали! - я окинул взглядом всех присутствующих. - Вы думаете о них, так же, как они о вас!
        - Сравнил!
        - Да, сравнил, - отрезал я. - Арвы… будут желать отомстить. Это не просто слова - это факт! Вам придётся принять их вызов. Иначе - гибель.
        - Не понимаю. Мы лишили их старейшины, - неуверенно поддержал Упрямый Сутулую. - Лишили их опоры… их лидера… Кому теперь понадобиться на нас…
        - Нет! Нет… Мы тем самым укрепили горняков в правоте их собственных действий. Мы сплотили дикарей! Я думаю, что все уже давно поняли, что ничто так не объединяет, как общий враг… И далеко ходить не надо. Вспомните Андкалта.
        - Арвы слабы, - сказал Упрямый. Он явно доказывал, что не зря носит столь красноречивую фамилию.
        - Арвы сильны! И эта сила в многочисленности. Знаете ли вы, сколько их вообще? И…
        - А кто их поведёт? Не думаю, что найдётся…
        Я поднял руку, обрывая речь гибберлинга:
        - Это разговор слепого с глухим! - зло бросил в ответ.
        Да неужели только я понимаю всю ситуацию? Тенсес, дай мне силы вразумить этих… этих…
        Мне захотелось сейчас сказать что-то грубое, обидное для гибберлингов. Может, это принудило бы их мыслить. Хотя, может, привело бы к обратному.
        В какой-то момент я уже думал воспользоваться своим правом командира и просто отдать приказ, мол, идём к ургам и всё.
        - Что ты нам предлагаешь? - послышался негромкий голос Упрямого.
        Несколько секунд пришлось потратить на то, чтобы заставить себя успокоиться.
        - Я говорю о том, что война с арвами будет. Слышите? А вы, гибберлинги, мало того, что не готовы к ней морально… вы ко всему прочему отказываетесь от помощи Лиги. А у арвов есть соратники. Это урги!
        И опять все насупились и замолчали.
        - Я ни в чём никого не виню. Ваше право принимать помощь, или отказываться от неё. Но арвы не сегодня-завтра выберут нового старейшину, нового предводителя. А если убьют его - настанет черёд следующего. И каждый раз, пришедший на замену лидер, будет яростней предыдущего. И каждый раз арвы будут сильнее… Я говорю о их духе.
        - Мрачная картина, - буркнул кто-то из гибберлингов. - То есть нам сдаться? Не воевать?
        - Нужна иная победа! - я снова оглядел всех. - Сила горняков в их объединении. Даже если меж арвов есть такие, что враждуют друг с другом, то наличие одного врага - объединяет даже противников. Сейчас цель горняков - победа над гибберлингами. Полное их уничтожение… Хотя нет. Скорее всего - порабощение! Да… да… порабощение! Мало уничтожить врага, надо его унизить, превратить в грязь под ногами! И ещё раз напомню, что не надо забывать: на их стороне Андкалт.
        В памяти вдруг всплыли строки из «Речей», которые мне зачитал Старейшина: «И придут они с земель дальних…. И над верой отцов наших поглумятся, свою же станут возносить. Тех же, кто воспротивится им, станут безжалостно убивать».
        Писано сотни лет назад, а читаешь, будто сегодняшнюю хронику.
        - И что делать? - послышался голос Упрямого.
        - Что делать? - переспросил я.
        - Ну, говори уже! - недовольно бросил гибберлинг. - Чего гонор проявлять?
        - Да тут всё просто: или мы их, или они нас.
        Гибберлинги согласно закивали головами.
        - Гнилой Зуб, наш пленник, рассказывал о могучем оружии - о Великом Красном Сокровище, при помощи которого горняки вызывают Ледяного бога. И хранится оно на Урговом кряже у местного вождя…
        - То есть ты предлагаешь… отобрать его у ургов? Чтобы они не смогли больше вызывать Андкалта?
        - Ну, наконец-то мы дошли до самой сути дела! Конечно, я предлагаю вам, гибберлингам, завладеть этим Сокровищем, чтобы обезопасить собственный остров.
        - А если не выйдет? - как-то испуганно спросил Крепыш Орм. - Если мы не сможем выкрасть это Сокровище?
        - Коли так думать, то и дела нечего зачинать. Сразу домой и на палати спать. А если… а если… - перекривил я Крепыша.
        Упрямый хотел что-то сказать, но вдруг, словно чего-то испугавшись, стушевался.
        - Ий говорил, что и старейшина арвов, и вождь ургов, оба желали «быть сильными», - продолжал я убеждать гибберлингов. - Они недаром поклоняются Ледяному богу, приносят ему жертвы… Вы все по-прежнему сомневаетесь в возможностях горняков? А представьте, если я окажусь прав! И вот… подумайте… подумайте, что скажут о вас… о гибберлингах, потом. А скажут так: «Они получили поражение от дикарей»! Или: «Какие-то дикарские племена наголову разбили гибберлингов. Подумать только! Дикарские племена и… разбили».
        Каюта сотряслась от недовольного гула.
        - Вот за что, господин Бор, вас не очень жалуют в нашем Совете, - послышался голос Сутулой. - Вы слишком…
        - Не слишком!
        - Эти ваши нападки на ургов могут привести к тому, что племена горняков окончательно сплотятся для борьбы с нами.
        - А это уже произошло! Вы просто не замечаете… не хотите замечать! О, Сарн, да вразуми ты этих… этих…
        Мой взгляд снова упёрся в Стояну, неодобрительно мотающую головой.
        - Вот, что я вам скажу: арвы изначально мыслят себя выше «мирных» ургов. Эти племена иногда грызутся друг с другом, как кошка с собакой. Но авторитет их духовного лидера - старейшины - играет немаловажную роль.
        - Так его уже нет, - пробормотал Орм.
        - Вот именно! А добавь сюда то, что мы отберём у них то Великое Сокровище. Что выйдет? А выйдет ещё больший разлад…
        - Каким образом? - поинтересовался Упрямый.
        - После того, как выкрадем Сокровище, отправим к ургам Гнилого Зуба. Пусть он им байки рассказывает.
        - То есть?
        - Донесём до него мысль, что арвы теперь слабы. Хотя, я думаю, он и сам теперь это прекрасно понимает…
        - Нет старейшины, некому управлять племенем, - обрадовано бросил Крепыш Орм. - ты это хочешь «донести» до умов ургов?
        - Угу. Их вождь, коли не совсем дурак, быстро смекнёт свою выгоду. Думаю, что в головах местных горняков до сих пор жива идея реванша за прошлые поражения. Пусть меж собой и решают, кто главнее, да кто важнее… Без помощи Андкалта ни те, ни другие не будут иметь друг перед другом преимущества, а значит не станут и «заискивать»… вернее, опасаться говорить в полный голос.
        - Ну… это… - неуверенно забормотал Упрямый.
        - Это возможно. Может, всё будет не так уж и идеально, но вполне реально.
        Мои слова ещё больше ошарашили всех.
        В каюте сразу стало тихо. Я окинул взглядом всех, ожидая продолжения возражений, но ничего подобного не последовало.
        - Значит решено?
        Мой вопрос заставил многих очнуться от раздумий.
        - Ты толкаешь нас… нас на то, чтобы мы завязали войну первыми, - сощурился Упрямый. - Не спорь, но это так. Либо они, либо мы… По-моему, так ты сказал?
        - Сказал.
        - А позволь вопрос. Ну, с нами понятное дело: арвы напали - надо защищаться. А вот зачем это всё тебе? Почему вызываешься помочь?
        - Сразу видно, что ты из торговцев, - попытался ослабить я «хватку».
        - Отчего вдруг?
        - Ищешь выгоду… во всём…
        Гибберлинги нервно хихикнули.
        - Возможно, - оскалился Упрямый. - Но ты не ответил.
        Нихаз тебя дери! Упёртый парень!
        - У меня, можно сказать, личное…
        - И всё же.
        Некоторое время я собирался мыслями. Ох, и трудно их было сейчас приструнить!
        - Однажды мне повстречалась в Новограде предсказательница, - заговорил я. - Её звали Елизаветой Барышевой.
        - Знаем такую… Её сам Айденус жалует.
        Я кивнул головой, соглашаясь со словами Упрямого.
        - Она мне сказала, что если смогу помочь… э-э… помочь и гибберлингам тоже, то получу ответы на вопросы о своём… о своей прошлой жизни.
        Упрямый нахмурился, пытаясь понять смысл сказанного. Но я более ничего не добавлял, а он не стал уточнять. Остальным же, казалось, достаточно было этого объяснения.
        - Итак, - подвёл я итог. - Что скажете, гибберлинги?
        - Ургов кряж… Ургов кряж… - кивали один за одним члены отряда.
        - Вот и славно, - улыбнулся я.
        А сам внутренне себя похвалил: справился-таки. Бернар бы тоже был доволен переговорами…
        Итак, наш когг шёл к Ургову кряжу.
        13
        Опять неприятные сны… Не знаю почему так, но отчего-то вдруг подумалось, что их нарочно мне… «показывают». Да, да, пожалуй, это очень точное определение - «показывают».
        Но зачем? И кто?
        Сон был мутный, не чёткий. В нём я снова барахтался в чёрной жиже, которая вдруг превратилась в кровь арвов… Её было много, целое озеро. А над ним, куда не кинь взгляд, стояла непроглядная густая стена сизого тумана…. И мухи… жужжат… жужжат… ползают по вонючей жиже…
        Я барахтаюсь, чувствую как сдавливает грудь… Выбраться невозможно, ноги увязли, руки тяжелы… Мне хотел крикнуть, позвать на помощь, но в рот стремительно потекла эта солоноватая чёрная грязь… кровь… И когда стало ясно, что я вот-вот захлебнусь, наступило пробуждение…
        Ресницы распахнулись и взгляд упёрся в деревянный потолок каюты. Рядом тихо-тихо сопела Стояна, а чуть в стороне развалились Крепыши.
        Сон… это был сон, слава Тенсесу! Надо было вчера не пить ту Воду, взятую у старейшины. И кто меня дёрнул это сделать?
        Во рту стоял привкус той самой крови из моего сна… Или, может, Воды Прозрения. Вот гадость редкая!
        Честно скажу, в тайне я надеялся получить ответы на кое-какие вопросы, связанные с верованиями арвов. Думалось, что раз старейшина её пил и после этого каким-то образом посещал «небо», то и мне откроется «дверь» туда… А вместо этого - снова кровавые сны!
        Ха, ну и глупость! Бор, ты порой бываешь таким наивным! Откроется «дверь»… Ха! Дурак!
        - Берег! - раздался крик с палубы.
        Уже? Так быстро… Отчего-то вдруг стало страшно. Сердце ёкнуло и забилось быстрее.
        Я осторожно слез и стал собираться. Надо было определиться с местом высадки.
        Нельзя сказать, что разговоры с ургом прошли впустую Мне удалось набросать нечто вроде карты…
        Тут, кстати, вышел смешной случай. Ий увидел мой рисунок, выслушал объяснения, что на нём изображено, и неожиданно заявил:
        - Твоя великий колдун!
        Оказывается, горнякам вообще было неведомо само понятие карты.
        - А как же Кольца и камни-«земли»? - удивился я.
        - Не наша делать. Давно быть…
        На палубе уже были Упрямый и Смык. Они что-то горячо обсуждали, но едва завидели меня, тут же замолкли.
        - Неспокойный сегодня астрал, - послышалось замечание капитана.
        Я ничего не ответил. Глядел, как по правому борту проплывает скалистый берег Ургова кряжа. Если верить Гнилому Зубу, то практически вся западная оконечность острова щетинилась острыми горными пиками. Правда, невысокими, но всё одно это затрудняло швартовку. А если учесть и сильные «течения», направленные на север, то и вовсе стоило выбросить из головы даже саму мысль о высадке с этой стороны кряжа.
        С капитаном мы сговорились в том, что когг поплывёт вокруг острова… Кстати, судя по всему он был гораздо крупнее Арвовых предгорий.
        Широкий пролив, который разделял места обитания горняков, прозывали Буян-протокой. Со слов гибберлингских мореходов, тут частенько случались астральные бури.
        Я долго стоял у борта судна, всматриваясь вместе с капитаном в островную линию, в надежде увидеть хоть одну мало-мальски пригодную бухту. Но всё было тщетно.
        Востров ворчал, а мне уже стало ясно, что придётся потратить немало времени, чтобы найти место для швартовки.
        Но чтобы кто не говорил, а местные берега были по-своему красивы. Серые, местами белые, скалы, расчленённые неглубокими провалами, сильно контрастировали на фоне бледно-фиолетовых астральных разводов. Они то вздымались вверх, то резко обрывались, то выступали в море причудливыми фигурами.
        Мы шли вдоль берега почти пять часов, и вот наконец достигли северной части острова. Тут кряж сходил на нет и вскоре заменился пологим берегом.
        - Удобные места, - заметил капитан. - Может, тут причалим?
        - Нет, - отрезал я. - Стан ургов находится на юго-востоке. Отсюда мы будем топать до него практически через весь остров.
        - И что теперь? Так мы того и гляди зайдём в Змеиную протоку.
        Опасения капитана мне были понятны. Узкий пролив, что разделял Ургов кряж и Мохнатый остров, славился обилием скальных глыб, свободно парящих в астральном море. Неудачный манёвр и когг мог налететь на них и повредить корпус.
        Но нам надо было зайти как можно дальше на восточную окраину. А Востров уже начинал нервничать.
        - Голые скалы! - сердито бурчал капитан. - Одни голые скалы! Как тут вообще можно жить? И кто тут вообще живёт?.. Как их там? Урги, что ли?.. Дураки!.. Да и мы тоже! И что тут забыли?
        Капитан, конечно, не присутствовал на нашем маленьком совете. А мне не особенно хотелось распространяться среди его команды о целях перехода. О чём, кстати, предупредил своих гибберлингов.
        Я отошёл в сторону. Берег вновь становился холмистым, но в этот раз «голые скалы» (так ведь, кажется, их обозвал Востров) были не такими уж и голыми. Склоны поросли тёмно-зелёной порослью какой-то местной травы. А вот деревьев, как и на Арвовых предгорьях, тут не наблюдалось.
        - Подходи вон туда! - приказал я, указывая капитану на неглубокий залив.
        Сам же подошёл к своему отряду и дал команду собираться к высадке.
        - Ий тоже идёт? - сухо спросил Упрямый.
        - Безусловно. Нам ведь нужен проводник…
        - Слишком уж мы ему доверяем. А если…
        - У нас нет иного выхода! - оборвал я гибберлинга.
        Через час мы уже были на твёрдой земле. Решено было идти вдоль восточного побережья прямо на юго-запад. Со слов Гнилого Зуба: сюда урги заглядывают редко, поскольку сию местность облюбовали белые медведи.
        Во главе отряда пошла Стояна. А я с Ий замыкал шествие.
        - У вождя имя-то есть? - поинтересовался у урга.
        - Твоя говорить верно. Имя трудный… ваша звать… звать Лют… Вырви Сердце.
        - Ничего себе! - цокнул я языком. - Сколько по времени нам идти до поселения?
        Ург начал что-то путано объяснять. В итоге стало ясно, что дорога займёт около полутора дней.
        На Урговом кряже было значительно прохладнее, чем на острове арвов. А воздух тут имел необычайную прозрачность.
        Изредка нам попадались тоненькие ручейки, стекающие в небольшие расщелины. Со слов Гнилого Зуба стало ясно, что на этом острове лето очень короткое. И вода - результат таяния льда, что намерзает на горных вершинах.
        Хотя, горными вершинами это было назвать трудно. Вот в Сиверии - там действительно горы. А тут… одним словом - кряж.
        Мы успели сделали уже два привала, когда дорога стала вздыматься кверху.
        - Скоро ходить верх, - сообщил мне Ий. - Там быть осторожный… Медведь ходить, бык ходить.
        И тут, подтверждая слова урга, Стояна подала сигнал к остановке.
        - Что там? - приблизились мы к ней.
        - Здесь следы очень крупного зверя, - сообщила друидка, указывая пальцем на чёткий отпечаток лапы в земле. - Он прошёл тут около трех часов назад.
        - И кто это? Медведь?
        - Да.
        Я сразу отметил беспокойство в поведении Ий. Он заглянул через плечо друидки и тут же отпрянул назад.
        - Что такое? - ург вжал голову в плечи и отошёл в сторону.
        Стояна ещё долго осматривалась на местности, несколько раз возвращалась назад, потом снова шла вперёд, присаживалась, принюхивалась, приглядывалась.
        «Ну, кошка! - чуть не воскликнул я. - Рысь! Ей-ей, Бор! Рысь на охоте».
        Когда Стояна в очередной раз закопошилась у земли, Крепыш Орм не удержался (видно, тоже увидел странности в поведении друидки) и задал вопрос:
        - Что-то не так? След запутан?
        - Нет, - сухо отвечала Стояна, даже не поднимая головы. Она наклонилась и опять понюхала грунт. - С этим зверем, что-то не так.
        Я заметил огонёк страха в глазах девчушки. Она старалась не выдавать этого, но от меня ничего не укрылось. И её беспокойство передалось мне.
        - Не могу понять, куда он направился, - негромко сказала мне друидка. - Шёл, шёл и, словно, пропал. И это меня… пугает.
        - Ладно, Нихаз с ним. Давай двигаться дальше. Отсюда два пути: либо на юг наверх по склону, либо на запад через расщелину в скалах…
        - Наверх, - отрезала Стояна.
        Не найдя ничего по нашему мнению опасного, мы продолжили движение вдоль побережья. Чем выше поднимались по склону, тем сильнее задувал ветер. И вот когда отряд оказался на плоской вершине кряжа, начался мелкий противный дождь. А через полчаса он сменился мокрым снегом.
        Стало довольно холодно. Всё бы терпимо, не будь ветра.
        Небо потемнело от обилия тяжёлых туч свинцового оттенка. Шли они так низко, что казалось будто зацепятся за макушку. Видимость резко снизилась, а земля под ногами стала превращаться в непроходимую грязь. Снег таял, едва касался земли. Под ногами захлюпали тоненькие ручейки.
        - Нужен привал! - кричали мне сквозь порывы ветра Крепыши. - Так дела не выйдет!
        Я согласно кивнул, но как на зло, не было ни одного мало-мальски пригодного укрытия.
        Ветер усиливался. К всему прочему стало темнеть. Конечно, на Урговом кряже тоже были белые ночи, но в связи с непогодой, следовало ожидать своего рода сумерек.
        Мы ещё почти час брели по плоскогорью, пока не показались какие-то каменные нагромождения. Бивак разбили под громадным обломком скалы, нависшим над землёй, подобно крыше дома. Тут было и сухо, да и ветер не задувал.
        Я вытянул зачарованные стрелы и соорудил нечто вроде шалашика.
        - Огонь! - секунда и перед нами появился небольшой костёрчик.
        - Ничего себе! - присвистнули гибберлинги. - Вы, господин Бор, порой умеете удивлять.
        - А чего на арвовом острове такое не делали? - поинтересовалась Сутулая.
        Она, кстати, не переставал заниматься поиском метеоритного железа.
        - В голову как-то не приходило, - отвечал я, а сам тут же мысленно шлёпнул себя по затылку. Действительно, мог бы и там костёр развести.
        Ург с некоторым удивлением смотрел на огонь. Он даже потянулся к нему рукой, наверное, хотел пощупать, но тут же получив небольшой ожёг, отдёрнул её назад.
        - Твоя великий колдун! - не переставал восхвалять меня Ий. - Старейшина не зря хотеть твоя убить.
        Гнилой Зуб, между прочим, не знал о цели нашего похода. На удивление, он даже не пытался это выяснить. Безусловно, мои расспросы о Великом Сокровище должны были его насторожить, но если так и было, то внешне это никак не проявлялось.
        Ий не был похож на простофилю. У него были умные глаза. В чём-то он мне порой напоминал подростка, пытающегося произвести впечатление на взрослого человека. В его речах проскальзывала своеобразная детская мудрость, которую с годами перестаёшь воспринимать, принимая её за наивность, иногда даже глупость.
        Если Гнилой Зуб всё же не понимает, чего хотим мы… если это так…
        Мне дальше не хотелось развивать свою мысль. И стряхнув с себя навязчивое чувство вины, я заспешил вперёд.
        Темнело уже быстрее. Крепыши вызвались дежурить первыми, а остальные поужинали и легли отдыхать.
        Я почувствовал, как проголодался. Ел, как не в себя. Стояна, предварительно скинув меховую куртку и растянув её недалеко от костра для просушки, тоже присела рядом и жадно набросилась на еду.
        Мы не разговаривали. Просто ели и глядели на тонкие языки пламени.
        Казалось, что ненастье снаружи стало сходить на нет. Я убрался и присел в сторонке. Тут же приблизилась Стояна и снова мне показалось, что в её глазах мелькнул странный огонёк, уже видимый мною ранее. Будто она хотела сказать мне что-то важное, но никак не могла собраться духом.
        И тут же мне вспомнилось ещё кое-что из «кровавого» сна: я там… плакал. И так горько и безутешно, аж навзрыд… Слёзы медленно катились из глаз, превращаясь в маленькие красные камешки… в рубины. Они очень ярко блестели, но тут же тонули в той чёрной солоноватой жиже крови.
        А к чему мне это всё вдруг вспомнилось?
        Я задал сам себе этот вопрос, но ответа найти так и не смог.
        Дождь со снегом шёл всю ночь, а по утру небо посветлело и на нём выглянуло бледное солнце. Однако всё одно было холодно. И ещё до мерзостного сыро.
        Мы плотно поели. Это позволило телу согреться. И лишь потом двинулись в дальнейший путь.
        Земля под ногами неприятно чавкала, и ноги частенько увязали в ней. К обуви налипали жирные комья, затрудняющие передвижение. Так мы промучились около получаса, пока не вышли на каменистую поверхность.
        Уклон становился всё круче. Через пару часов мы достигли следующего уступа горного плато. Сутулая осмотрела местную породу и сообщила, что метеоритного железа по-прежнему не видно.
        - А оно тут вообще есть? - ухмыльнулся я. - Может, копать надо.
        Ответа не последовало.
        На соседнем склоне нами было замечено небольшое стадо мускусных быков. Судя по всему некоторые из них запаздывали с линькой, поскольку на большей части их тел виднелись безобразные лохмотья старой шерсти. Основу группы составляли коровы с ещё молоденькими телятами.
        Даже не смотря на приличное расстояние, мы посчитали разумным обойти стадо стороной, поскольку вожак во главе крупных бычков вдруг выступил вперёд, явно намереваясь оборонять своё потомство от невесть откуда появившихся пришельцев.
        Через несколько вёрст дорогу преградило неширокое ущелье. И понадобилось около часа, чтобы перебраться на другую сторону. Там мы разбили очередной бивак.
        - Сколько ещё до ургов? - спросил я у Ий.
        Тот огляделся, потом задумался на несколько минут, вроде как сложную загадку пытался разгадать, и невнятно пробурчал:
        - Когда ваша увидеть Каменный человек, значит ваша быть рядом с ург.
        Подошедший Смык с интересом выслушал слова Ий. Его глаза возбуждённо заблестели, едва были произнесены слова про Каменного человека.
        Я снова попросил Гнилого Зуба рассказать о месте хранения Сокровища. И тот несколько нехотя начал рассказывать.
        - И как мы его собираемся забрать? - вдруг послышался сзади чей-то голос.
        Спрашивал Упрямый. Он развалился на плоском камне, подставляя свою мордочку одиноким лучикам солнца, пробивающихся сквозь серую мглу ползущих по небу туч.
        - Выкрадем, - безапелляционно заявил я.
        Гибберлинг вдруг хмыкнул, но тут на мою, так сказать, защиту выступил Орм.
        - Бор прав: если ургам оставить возможность вызывать ледяного дрейка, то им ничего не стоит снова наслать его на наши дома. Надо постараться…
        - Постараться? - оскалился Упрямый. - Там, в посёлке горняков… их проживает… хренова куча! Вот сколько их! И как вы себе представляете возможность проникновения…
        - На месте и разберёмся, - отрезал я. - Ладно, хватит болтать! Пошли!
        И снова в путь. Через несколько часов далеко на юго-западе в сизой мгле проступила неясная тёмная тень. С виду она походила на причудливый тонковатый горный пик, но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось понятнее, что это громадная статуя.
        - Каменный человек, - услышал я голос Смыка.
        Он даже заспешил вперёд, так что пришлось его осадить.
        - Вернись!
        Хранитель смешно дёрнулся, и, с опущенной головой, занял своё место в веренице нашего отряда.
        За очередной каменной насыпью нас ждал неприятный сюрприз: ещё одно стадо мускусных быков, на которое охотились пара десятков ургов. Животные явно не замечали опасности, исходящей от горняков, и мирно паслись на плоскогорье.
        - Твою мать! - сердито сплюнул я, прячась от глаз дикарей за камнями.
        И что делать? Слева нас ограничивал резкий обрыв, да ещё в астральное море, а справа острые «зубы» скал. И не обойти!
        - Может, тоже поохотимся? - послышалось чьё-то предложение. - Если уж драки не избежать, то…
        Я молчал, внимательно осматривая окрестности.
        Ургов и нас разделяло стадо. Нам ещё повезло, что Стояна первой заметила горняков и мы вовремя спрятались.
        - Если хоть один ург сбежит, - говорил я гибберлингам, - то о внезапности можно забыть. Охотники достигнут своего поселения и за нами устремится целое войско.
        - Да это понятно! - отмахнулся Крепыш Вар.
        - Надеюсь…
        - Так что мы предпримем? - торопили меня с решением гибберлинги.
        Я ещё несколько секунд глядел на охотников внизу, на стадо, и потом предложил:
        - Дождёмся, когда урги набросятся на быков. Как только они увлекутся самой охотой, попробуем осторожно обойти их со спины и двинемся на юго-запад…
        - Но мы в таком случае, оставим их у себя в тылу, - возразил кто-то.
        - Они будут слишком заняты разделыванием туш. И, в случае чего, добычу не бросят.
        - Откуда такая уверенность?
        Я не ответил, продолжая наблюдать за ургами.
        Охотники медленно по-пластунски подбирались к животным. Они расположились широкой дугой и теперь без труда можно было сосчитать количество горняков.
        Их было восемнадцать. Немного… Действительно, не много. В случае схватки, численный перевес не будет заметен.
        Но интересовало меня сейчас другое - вооружение. Короткие дротики (скорее всего с железными наконечниками), небольшие круглые щиты из кожи. У некоторых были видны дубинки с острыми кристаллами, наподобие тех, что мы видели на Арвовых предгорьях.
        Горняки замерли, явно чего-то ожидая. Вот, очевидно старший из них, подал сигнал и охотники все одновременно вскочили на ноги. Они тут же подняли такой гвалт, что испуганные животные вмиг бросились бежать прочь на запад.
        - Вот дураки! - услышал я чьё-то замечание. - Быки смотались… Горняки их уж не догонят.
        Урги продолжали бежать на стадо, громко улюлюкая и барабаня дротиками по своим щитам… Животные довольно легко оторвались от преследователей, но тут произошло нечто, враз изменившее весь ход охоты: из-за небольшой гряды из засады выбежали ещё несколько десятков горняков. Они также громко орали и стучали по щитам, отчего испуганным животным пришлось резко сворачивать в сторону к… к обрыву.
        Я аж зацокал языком: вот это ловкачи! Животные даже не успели понять всей опасности, и тем самым погубили себя сами.
        Через несколько минут всё было кончено.
        Гибберлинги хмуро глядели на столь странную охоту. Увиденное им явно не нравилось.
        - Как только урги спустятся вниз за мясом, выбираемся из укрытия и уходим, - обратился я к отряду.
        Ждать пришлось не долго. Благоприятный момент наступил спустя несколько минут и мы живенько направились к далёкой статуе.
        Опасный участок миновали быстро. Урги спустились с обрыва, да так и не появлялись, очевидно занятые разделкой мускусных быков.
        Примитивные племена, - думалось мне. - Вроде тех же водяников… Наверное на каждом аллоде можно встретить кого-то подобного. Интересно, какие силы их создают? Какие силы вообще нас создают? Все говорят, что боги… А так ли это?
        Вдруг вспомнилась та странная игра, виденная мною в доме Жуги Исаева. Название уже позабылось, да ни в нём и суть. Просто сама идея сравнения нас всех с фигурками у каждой из которых своя роль - вот что сейчас беспокоило разум.
        Возьми наш отряд: чью волю мы исполняем? Казалось бы действуем по собственной инициативе… Вернее, с моей подачи. Гибберлинги, выслушав разумные доводы, прониклись той мыслью (я на это надеюсь), что они обязаны спасти своих соплеменников и отобрать Красное Сокровище… А отсюда и вопрос: было ли это именно моя подача? Что если я был своего рода передаточным звеном? Что если через меня и была «передана» воля… воля какого-то игрока? Или, Игрока?.. Бога, наконец…
        Наверняка… да так оно, пожалуй, и есть: и мы, и арвы, и урги считаем себя правыми во всех своих действиях. Никто искони не считает самого себя «злым». Цель уже сама по себе и есть оправдание. Вера - тоже…
        И всё же: кто на чьей стороне? Гибберлинги против горняков… Никто из них не верит ни в Сарна, ни в Нихаза. У них свои боги.
        Как же всё запутано! Какова моя роль во всём этом? Почему я на стороне гибберлингов, а не горняков? И, как не крути, прав был Упрямый: какова моя выгода? Елизавета Барышева, её слова о прошлом - всё это лишь своего рода скорлупа, скрывающая за собой истинное положение дел. Я бы даже сказал - приманка. Боги всегда делают так, что мы и не замечаем подмены. Они свою волю выдают как наши желания, не оставляют нам выбора, и прочее, прочее, прочее.
        Думая сейчас об этом, я вдруг неожиданно понимаю, что нас ждёт успех. Да-да, как бы это не звучало, но Сокровище ургов достанется нам. Скорее всего, второй Игрок, не заметил нас… Такое бывает, я уверен. Это, как с Андкалтом: гибберлинги не были готовы… Вернее, не был готов тот Игрок (или бог), на чьей стороне они выступали.
        А сколько этих Игроков? Больших, маленьких… разных… Сколько их? Почему нам всем приходиться исполнять чью-то волю, которую нам выдают за нашу собственную?
        Слушай, Бор, а что если этот весь поход приведёт не к тому, что мы сами себе надумали? Что, если потеря Сокровища действительно сплотит меж собой и арвов, и ургов? И они хлынут на Корабельный Столб в праведном гневе… И что, если, это и есть конечная цель того, кто послал на гибберлингов Андкалта?
        О, Тенсес! Ну я и накрутил! Как бы мне сейчас помогло присутствие Бернара!
        Эти размышления прервало чьё-то восклицание. Я оглянулся: голос принадлежал Смыку. Он восторженно глядел на каменную статую, вздымающую свои исполинские руки к небу.
        Да, действительно поражающее воображение зрелище. За своими мыслями, я не заметил, как мы подошли к высокому острому гребню, из-за которого и виднелся Каменный человек.
        Мы осторожно прокрались к уступу и посмотрели вниз, где раскинулась глубокая долина.
        По форме она напоминала круглую чашу, у которой оторвалась одна из сторон: а именно северо-восточная. Внизу чётко проглядывались полуземлянки ургов. Отсюда с плоскогорья казалось, что их несколько сотен.
        Но это всё было пустяком в сравнении с теми джунскими руинами, над которыми и развернулась громадная статуя. Всё это находилось у юго-западной оконечности долины.
        Некоторое время мы молча созерцали былую мощь древнего народа.
        И вдруг я понял, что именно резало глаз: правильность форм. Нет сомнения, что перед нами были руины некогда могучего города. И выполнены они были с филигранной чёткостью. Тут же вспомнился Новоград, а именно эльфийский квартал: даже не смотря на всё великолепие отделки тамошних зданий, они всё одно не были столь впечатляющими, как эти руины. Про канийскую Молотовку, гибберлингские городки Сккьёрфборх и Гравстейн вообще говорить не приходилось.
        Широкие каменные ступени, ведущие по пологому склону вверх к статуе, не смотря на нещадное время, до сих пор выглядели, как новые. Высота лестницы тоже поражала воображение - около двухсот саженей. Она визуально делилась на девять уступов-площадок, на каждой из которых, судя по всему, раньше стояли своеобразные ворота.
        Поселение ургов находилось на значительном расстоянии от джунских руин. Отсюда полуземлянки горняков казались жалкими постройками муравьёв, вырытыми возле человеческого жилища.
        А, в прочем, так оно и было. И это контраст ещё больше усиливал впечатление от увиденного.
        Статуя вздымалась до самого неба. Сделана она была в виде человека, который поднимал кверху обе руки, словно взывал к богам. Его лицо было необычным, и оттого… страшным. Глядя на него, вдруг ощущал себя букашкой.
        Смык, затаившийся недалеко от меня, смотрел на статую во все глаза. Вот уж кто, пожалуй, получал истинное удовольствие от нашего путешествия, так это он. Насколько помнится, он давно хотел побывать на островах горняков, чтобы ознакомиться с джунским наследием.
        - Как тебе? - подпрыгивал Смык, словно маленький ребёнок.
        Я отмахнулся, уже занятый другим вопросом: нам следовало хорошенько продумать свои дальнейшие действия. Лучшим бы вариантом была возможность проникновения в поселение ургов ночью, но… но ночи на Новой Земле, да ещё в летнее время, нельзя было назвать тёмными.
        - Всем спускаться вниз нет смысла, - разговаривал я с ратниками. - Даже при этом количестве мы можем оказаться заметными.
        - И что делать? Разделяться?
        - Со мной пойдут только Крепыши. Остальным приказываю пробраться к нижней гряде и затаиться.
        - Почему там?
        - Среди обломков скал численное превосходство горняков окажется минимальным. И если случится так, что они нападут, то на этих «каменных улочках» против одного нашего ратника будет не более двух-трёх ургов.
        Гибберлинги понимающе закивали головами.
        - Вот что ещё, - проговорил я, чуть глуше. - Чтобы не происходило в стане дикарей, никто из вас не выказывает даже носа. Незачем им знать о том, сколько нас сюда заявилось.
        - А если вас схватят?
        После этого вопроса, мне вдруг вспомнились рассказы ветеранов о Паучьем склоне на Святой Земле.
        - Не надо никого спасать! - твёрдо сказал я, глядя на Стояну. - Просто уходите к кораблю. Вернётесь домой и расскажите обо всём Старейшине… Кто-то должен выжить, чтобы гибберлинги узнали о их врагах.
        В другое время, подобные речи мне показались бы слишком наигранными. Но в такие серьёзные минуты, других слов просто не было. Думаю, все это понимали.
        Я ещё раз оглядел отряд и мы начали свой спуск.
        14
        Рост… Рост этих двух ургов-сторожей был поболее моего. Телосложение… весьма крепкое… сбитое… не сутулятся… По силе, пожалуй, мне не уступят… Вишь, как стоят, будто каменные истуканы… Лица скуластые, малоподвижные… глаза вперили в нашем направлении… только шевельнись, сразу заприметят…
        Не весело! Ох, и не весело!
        Я снова выглянул из-за валуна.
        Лежать на земле было холодно. Эта грязь, лужи…
        Что делать, Бор? Как проползти дальше? Всё ведь как на ладони… да ещё эти белые ночи! Тьфу! Твою мать!
        Может, выстрелить из лука?
        Ага! Из лежачего положения… да сразу в обоих… Ну, ты выдумщик! Или опять думаешь, что выйдет как в тот раз на Вертыше, когда ты свалил одновременно двоих водяников?
        Быстрее думай, Нихаз тебя дери! Решайся хоть на что-нибудь!
        Я глянул на затаившихся в нескольких саженях гибберлингов. Ближе всех ко мне был Вар. Он напряжённо полусидел в какой-то яме с ледяной водой, глядел в землю, даже не пытаясь пошевелиться. В этот момент у меня даже промчалась такая мысль, мол, ему же неудобно, холодно, а он терпит. Ну и сила воли!
        Стейн и Орм был чуть поодаль. Я жестом показал им, чтобы следили за стражниками и подали сигнал в случае чего. Сам же занялся луком.
        Снять его и натянуть тетиву (чего раньше это не сделал, дурак?) оказалось не таким уж и лёгким делом. На это пришлось потратить около десяти минут. Потом так же осторожно я вытянул две обычные стрелы и принялся цеплять наконечники. Выбрал широкие, длинные. Пальцем проверил остроту краёв.
        Всё… готово… Подаю знак гибберлингам, сам приноравливаю стрелы на тетиву… Взгляд уходит в себя… дыхание спокойное… ровное…
        Ты, Бор, не суетись. На твоей стороне внезапность… но и затягивать не стоит…
        Начали!
        Рывком поднимаю себя на колено. Сам одновременно разворачиваюсь всем корпусом к ургам и тут же натягиваю тетиву лука.
        Ох, как тот заскрипел… аж сердце защемило в истоме…
        Вжик! Стрелы рванули вперёд, словно собаки, спущенные с привязи.
        Надо было видеть то удивление, что отразилось на лице горняков. Это надо же: словно из-под земли выскочила странная фигура. А уже через несколько секунд в их тела впились острые наконечники стрел.
        Звук от попадания был глухой. Сторожа повалились наземь и мы с гибберлингами бросились со своих мест вперёд.
        Надо успеть добежать… Не дай, Арг, кто-то из дикарей поднимает крик… Или, случайный свидетель что-то заметит… На дай, Арг, такому произойти!
        Сакс ловко, я даже бы добавил - радостно, выскочил из ножен и, когда мне удалось добежать спустя несколько секунд до тел ургов, так же радостно впился в горло одному из них. Слышно было, как хлюпнула кровь, будто её кто-то жадно пил, а потом я вонзил клинок во второго сторожа.
        Ко мне подоспели Крепыши и мы стали торопливо оттягивать тела убитых за одну из землянок.
        Орм, хоть и шепотом, однако не преминул одобрительно высказаться по поводу моих действий.
        Я огляделся: с горных склонов медленно сползала туманная дымка. Кажется, кто-то из богов нам решил помочь… Эта мысль заставила меня чуть улыбнуться.
        Мы пошли дальше. Больше ни дозорных, ни сторожей не наблюдалось. Поселок спал.
        Землянка, в которой якобы хранилось Сокровище, находилась почти в центре. Она заметно выделялась среди прочих построек, но удивляло другое: никто не охранял вход.
        Через несколько минут нам удалось незаметно подобраться к нему. Я первый заглянул внутрь - пусто. Легко скользнув во входное отверстие, огляделся уже внимательнее. А следом тут же юркнули шустрые Крепыши.
        Тусклый свет, пробивавшийся через щели в крыше, невероятным образом сходился на каменном постаменте, где, собственно, и лежало искомое нами Сокровище.
        Я заворожено смотрел на него. Это был ярко красный кристалл размером с солидный мужской кулак. При внимательном осмотре можно было увидеть ряд тёмных прожилок внутри него, отчего сама собой приходила на ум ассоциация с окаменевшим сердцем.
        Руки потянулись к камню, но Крепыш Орм резко меня остановил.
        - Стой! - его окрик хоть и не был громким, но тут, в тиши полутёмного помещения, казался таковым. - Стой! Не трогай его!
        - Почему? - удивился я.
        - С ним что-то не так…
        Взволнованный гибберлинг посмотрел на своих братьев.
        - Ты чего? - спросил я и тут же взял кристалл.
        На ощупь он был холодным, скользким. И ещё тяжеловатым.
        Завернув камень в тряпицу и убрав его в сумку, я жестом указал, что пора выбираться вон.
        Первым наружу высунулся Вар. Он огляделся и потом подал нам знак идти за ним.
        До края посёлка мы добрались без происшествий. И вот начались неприятности: Стейн отчего-то поскользнулся и тут же рухнул на камни. По необычному сухому треску, мне стало ясно, что гибберлинг сломал кость.
        Братья подскочили к нему и помогли присесть. Стейн скривился от боли, прижимая к груди правую руку.
        - Дай глянуть, - проговорил Орм.
        После осмотра он выругался и вопрошающе уставился на меня.
        - Идти он может, - утвердительно ответил я. - Так что пусть соберёт волю в кулак и ходу отсюда!
        Вар недовольно поморщился, но никто вслух возражать не стал.
        Не успели мы отойти и двадцати шагов, как стало ясно, что нас обнаружили. Я остановился, поджидая бросившихся в погоню ургов. Схватка продлилась не больше полминуты. Тела нескольких горняков распластались на земле в неестественных позах.
        Ещё двое припоздавших ургов замерли на месте, и, быстро сообразив, что перевес не в их сторону, умчались назад за землянки. Несколько секунд и воздух огласился их истошными выкриками.
        Я бросился за гибберлингами, а сам поглядывал на спускающийся туман.
        Эх! Ну и медленно он тянется! - промчались сердитые мысли.
        Через минуту мы увидели, как из посёлка «потекли» серые ручейки горняков. Их небольшие отряды выбегали на окраину и тут, воссоединяясь в одно целое, стремительно бросились за нами.
        Не думаю, что ургам уже было известно о пропаже. Но когда сие станет ведомо, то и число и интенсивность преследования возрастёт. А до этого времени, нам надо успеть добраться до склона, а ещё лучше, до границы с туманом.
        Затаившаяся по моему указанию вторая часть нашего отряда, пока никак себя не обнаруживала. И это хорошо.
        Воины приближались. Я мог бы двигаться быстрее, но это значило бросить Крепышей.
        Можно уже было не таиться. В ход пошли зачарованные стрелы.
        Бух! Бух! Бух! То тут, то там, содрогалась земля, выбрасывая к небу грязь, камни и разрывая тела ургов.
        В отличие от арвов, те дрогнули и замедлили бег. Нам в спину понеслись дротики и злобное улюлюканье.
        Я снова остановился и сделал уже несколько прицельных выстрелов. Горняки хоть и попятились, но сдаваться пока не собирались. Они резко растянули фланги таким образом попытались пойти в наступление.
        Бух! Бух!
        Долго нам тут не продержаться, - я посмотрел на Крепышей, движущихся к подножию склона. Им надо ещё минут десять, а значит…
        - Орма ранили! - заорал, кажется, Стейн.
        Я видел, как гибберлинг свалился на землю, при этом пытаясь вытянуть из ноги дротик. Острое и довольно длинное лезвие выдавало это оружие с потрохами. Подобные наконечники делают имперские оружейники.
        Вот это да! Нечего и возразить! - я снова взялся за лук. Подумаю об оружие ургов позже. Сейчас немного не до этого.
        Бух! Бух! Бух! - я был спокоен, однако чувствовал, как радостно играет кровь в жилах. И хоть взрывы разрывали горняков на части, но, не смотря на это, они продолжали наступать.
        Надо честно себе признаться, что с таким количеством атакующих мы не продержимся в открытом бою и четверти часа.
        Я помчался со всех ног к Орму, и, схватив его за шкирку, попытался закинуть себе на спину. Тут же при этом успевая крикнуть остальным:
        - Уходим! Живо! Чего стоите, как истуканы?
        И мы побежали.
        Орм вцепился в меня, будто лесной клещ. Не смотря на свою комплекцию да невысокий рост, этот гибберлинг был весьма тяжёл.
        - Твою мать! Догоняют! - послышался хриплый голос Вара. - Куда бежать?
        - Наверх… к скалам…
        Нам надо было преодолеть около двухсот саженей, а потом начинался подъём на плоскогорье. Достигнуть бы первой границы валунов, где затаились остальные гибберлинги… Только бы достигнуть… только бы добежать… хватило бы сил…
        Я видел, как из укрытия выскочила Стояна. Она попыталась издали сдержать ургов, насылая на них свои молнии.
        Давай же, Бор! Давай! Дыши ровнее… ещё немного… давай…
        Руки Орма стали потихоньку разжиматься. Кажется, он терял силы. Я на несколько секунд остановился, перетаскивая его тело на руки.
        - Брось, - прошептал гибберлинг.
        - Да заткнись ты! - зло бросил я. - Тоже мне, герой!
        И без него тошно… а он ещё на жалость давит… Давай, Бор! Постарайся! Жми!
        К подножию я добрался уже измотанным. Следом подоспели остальные гибберлинги. Они запыхавшись подхватили из моих рук Крепыша Орма и поспешили наверх, к своим товарищам.
        Я снял лук и выпустил одну из стрел. Взрывом разбросало в стороны некоторых самых ярых ургов, торопящихся нагнать нас.
        Поднимался уже неспешно, выпуская в атакующих горняков зачарованные стрелы. И снова урги застопорились и стали дружно пятиться назад. За время этой нерешительности, мне удалось прилично проредить их ряды.
        Крепыши продолжали подниматься верх. Я ещё раз оглядел войско горняков и последовал за ними.
        Туман дошёл до середины склона. Полчаса и мы получим неплохое преимущество. Думаю, это поняли и урги. Однако они отчего-то так и не решились подниматься вверх.
        В голову вдруг пришла сцена вчерашней охоты на мускусных быков. И вспоминая её, мне становилось ясно, что от горняков следует ожидать какой-то каверзы. А уж когда они прознают про украденный камень… а они прознают, тут сомнений нет…
        - Давайте быстрее! - проговорил я, обращаясь к Крепышам. - Сейчас горняки очухаются и…
        До засады мы добрались минут за пять. Стояна тут же бросилась к раненным, а Смык принялся ей помогать.
        - Что делать с Гнилым Зубом? - спросил меня Упрямый.
        - Что? Отпускать… Вот поднимемся на плато и пусть чешет на все четыре стороны. Нам он него живого больше пользы будет. Пусть возвращается к своим да попугает их до дрожи в коленках. Авось преследовать не будут… «Моя великий колдун».
        Мой юмор Упрямый не оценил. Он как-то мрачно хмыкнул и нерешительно пошёл к Ий.
        - Удалось? - негромко спросил хранитель портала, поворачиваясь ко мне. - Сокровище нашли?
        - Ещё бы!
        Я вытянул из сумки сверток и живо размотал тряпки.
        - Это… это… это рубин, - еле-еле выговорила сестрица Сутулая. - О таких размерах этого камня, мне даже слышать не приходилось… Но это точно рубин! Необработанный… чистый… Какая красота!
        Сутулая было потянулась к кристаллу, но тут же отдёрнула руки. Она, как и Крепыш Орм чего-то испугалась.
        - Убери его! - серьёзным тоном проговорила Сутулая. - Спрячь от глаз!
        - Почему? - удивился я.
        - Многие говорят, что рубины - застывшие капли крови древних драконов. С ними не надо баловать!.. Не к добру сие.
        Сутулая это говорила, а сама заворожено глядела на камень.
        Я всё же спрятал рубин от греха подальше.
        Урги внизу по-прежнему не двигались. Выглядело это как-то зловеще.
        Я повернулся к приближающейся стене тумана, словно ожидая что-то увидеть за ней. Секунда… другая… Или мне кажется, или там действительно было какое-то движение.
        Туман был необычайно густой. И ещё… и ещё - живой.
        От этой мысли вдруг стало не по себе. Мне вспомнился давешний сон… или то было видение… у Голубого озера, после того как я заплутал в копальне. Там тоже был туман. Он бурлил, складывался в диковинные фигуры.
        Я зажмурился. Это всё моё воображение… и ещё усталость… вон сколько не спал… Спокойней, Бор. Это всего лишь обычный туман…
        И всё же: почему урги не идут следом? Почему стоят и смотрят на нас?
        По спине пробежал неприятный холодок.
        А туман по-прежнему продолжал наползать на нас.
        15
        Шли мы очень плотно. Туман стоял густой пеленой. Казалось, что всё вокруг утонуло в своеобразном «молоке». Дальше, чем на десяток шагов, толком ничего нельзя было разглядеть. Даже не понимаю, каким образом Стояна умудрялась тут ориентироваться.
        Тяжелее всех идти было хромающему Орму, хотя он никому не жаловался.
        Друидке удалось, так сказать, «поколдовать» над его раной, но полностью заживить её не вышло. Я видел, как она накрыла ладошкой порез и долго-долго сидела с закрытыми глазами. И потом, едва она отняла руку, всем стало видно под жёсткой шерстью затянувшуюся красную полосу свежего шрама.
        Крепышу Стейну с его поломанной рукой Стояна сделала «вытяжение членов» - так она назвала свои действия. Чуть позже друидка пояснила, что нужно было постараться придать поврежденным костям прежнее положение и сделать тугую повязку.
        - Кости заживают, как и раны, - скромно улыбаясь, говорила девушка. - Главное, чтобы они стали на свои места… Так меня Пименов учил.
        Я вспомнил этого друида, лечившего работников лесопилки. Вспомнил ещё, как он ухаживал и за мной. Хороший был лекарь, добрый.
        Стейн хоть и морщился от боли, но при «вытяжении» из его уст, ни вылетело ни звука. Стояна закончила с раненными, и лишь тогда мы двинулись в путь.
        Ещё на склоне я раздал всем по зачарованной стреле, которые мы стали использовать, как факелы. Светлее от этого не было, но на душе было легче от самой мысли, что есть огонь… Он чем-то напоминал нам домашний очаг. И ещё родных, друзей… Ведь на островах горняков об огне вообще пришлось забыть.
        Мы шли уже несколько часов. За всё время нам не попалось ни одного урга. Не было и ясности в том, преследуют ли они нас, или остались в долине.
        Стояла гробовая тишина. Казалось, что это сам туман не пропускает звуков.
        Гнилой Зуб двигался чуть в сторонке от нас, хотя мы отпустили его ещё час назад.
        - Уходи. Ты свободен, - сказал я, глядя на него с некоторым удивлением.
        - Моя ходить твой… Твоя сильный колдун. Моя бояться…
        - Кого?
        - Эя. Его всегда приходить с туманом.
        Мы продолжали идти за Стояной. Ий ускорил шаг и вскоре нагнал меня.
        - Твоя забирать Сокровище. Эя знать это. Его захотеть забрать Сокровище.
        - Если так твой Эя хочет камень, чего не забрал его у ургов.
        - Его охранять Сокровище. Эя нельзя ходить в долину. Дом Эя - горные склоны.
        Слова Гнилого Зуба вызвали среди отряда тревогу.
        - Кто он, этот твой Эя? - задал вопрос Упрямый.
        - Страшный дух. Иччи.
        Теперь я, кажется, понял, почему урги прекратили преследование. Они думали, что мы попадём в руки этого самого Эя. Он-то, небось, и отберёт у нас рубин.
        И, кстати, теперь понятно, почему и арвы не забрали себе Сокровище у ургов. Они тоже боялись иччи - злого духа.
        Сдаётся мне, что он, скорее всего, Страж. На острове Безымянного тоже такие были: гигантский краб, рысь и, кажется, горный тролль.
        Интересно, а кто тут на Урговом кряже создал Эя? И почему нельзя выносить рубин из долины? Чем это грозит?
        Я чисто рефлекторно засунул руку в сумку, нащупывая пальцами свёрток.
        Может, выбросить его в астральное море? Вот подойдём к краю острова, и тогда взять, и зашвырнуть его подальше. Кто знает, что этот рубин в себе хранит. Может, какое-нибудь древнее зло?
        То, что с его помощью вызывают дрейков - ничего, собственно, не объясняет. Это лишь следствие… А что считать за «причину»?
        Нет, этот камешек не прост. Ох, как не прост! Мало, что драгоценный. Тут другое… что-то другое… Надо бы понять.
        Туман стал потихоньку развеиваться. А с ним уходила и тревога.
        Наш путь пролегал наискось по увалу. Бивак решили пока не разбивать, хотя все уже порядком устали.
        Мысли в голове стали поспокойнее. Я кинул взгляд на Крепыша Орма, которого поддерживал Вар.
        И снова в памяти всплыли странные дротики ургов.
        - Мне тоже они бросились в глаза, - согласился Орм. - Хоть я особо и не присматривался…
        - Как думаешь? Имперские?
        - Похоже, - кивнул гибберлинг, а с ним и его брат Вар.
        - А откуда они тут? Кто привёз?
        И тут вдруг послышался какой-то треск, а затем книзу посыпались небольшие камни. Из-за поросшего мхом огромного гранитного валуна вышла сероватая фигура какого-то зверя. Походка его была мерная, тяжёлая. Кажется, зверь нас не заметил, продолжая своё движение прямо наперерез. Тут ещё надо отдать должное туману.
        Это был белый медведь. Матёрый, крепкий… При каждом шаге, его голова плавно покачивалась из стороны в сторону.
        Медведь остановился, громко втягивая носом холодный воздух.
        Отряд замер, глядя на гигантского зверя. А тот действительно был невероятных размеров.
        Гнилой Зуб испугано схватил меня за руку и что-то невнятно забормотал. С трудом, напрягая слух, мне всё же удалось различить пару слов: «Эя» и «иччи».
        - Твою мать! - прошипел я сквозь зубы. - Этого ещё не хватало!
        - Медведь, - послышался хриплый шепот Стояны. - Это его следы мы видели, когда шли к ургам…
        Оттолкнув в сторону горняка, я живо скинул лямки заплечного мешка. Потом схватил лук и торопливо накинул тетиву. Всё это происходило с невероятной скоростью и чёткостью. Руки не дрожали, голова работала ясно.
        Раз… два… три… и четыре… Готово!
        Из колчана с тихим шелестом выползла первая стрела.
        Остальные члены отряда всё ещё заворожено глядели на медведя. Я уже понял, что они просто оцепенели от ужаса. Было видно, как исказились лица гибберлингов, округлились их глаза, как побледнел Смык, и попятилась Стояна.
        Зверь перестал нюхать воздух и лениво посмотрел, сначала направо, а потом и в нашу сторону. Безразличие разом слетело с его толстой морды. Он замер, внимательно разглядывая невесть откуда появившихся гибберлингов и людей.
        - Молния! - это восклицание почти мгновенно подействовала на всех.
        Они живо последовали моему примеру и сбросили наземь мешки, хватаясь за оружие.
        Стрела завиляла хвостом, в мгновение ока, достигая матёрого зверя. Шипение сменилось сухим треском, и тело медведя как-то необычно дёрнулось. Выстрел хоть и вышел смазанным - сказывалась спешка, но оказался весьма болезненным.
        Воздух огласился таким рёвом, что клянусь, чуть не обделался. Внизу живота что-то предательски сжалось, а сердце ёкнуло от страха и, со скоростью улепётывающего со всех ног зайца, забарабанило о грудную клетку. Думаю, что если кто-то в сей момент посмотрел бы на меня, то сразу понял, что я вот-вот дам дёру.
        Медведь ещё раз рявкнул, и во весь опор бросился вперёд. Видно было, как из раны на его левом предплечье, вытекает густая кровь, которая с каждой секундой меняла цвет шерсти с желтовато-белого на темно-бордовый.
        - Молния! - вторая стрела попала точно в голову.
        Со стороны могло показаться, что зверь со всего разбега стукнулся в невидимую преграду, разбивая в кровь свой мощный лоб. Его тело неуклюже кувыркнулось вперед, и он недвижимо распластался на камнях.
        - Охренеть! - сказал за всех Крепыш Орм.
        Он несмело заковылял к медведю, держа в дрожащей руке меч. Остальные тоже двинулись к убитому зверю.
        - Да он огромный! - промямлил Упрямый. - Невероятно огромный!
        Гибберлинги против туши животного выглядели испуганными мышками, сидящими возле мешка зерна.
        - У вас тут все такие медведи? - спросил кто-то у урга.
        Тот, казалось, не слышал вопроса. Его прямо-таки трусило.
        - Ия… Ия… Твоя убить Ия…
        Да, медведь был мёртв. Кости его головы треснули, словно скорлупа ореха.
        Кто-то из гибберлингов вдруг весело заметил, что даже Тростинки (отличные охотники), не могли бы похвастаться такой добычей.
        Чуть повернувшись в сторону, я заметил, насколько бледной сейчас выглядит Стояна. Судя по всему, ей было плохо. Она тупо уставилась на развороченный череп, прикрывая ладошкой рот.
        Вот не думал, что она настолько чувствительна!
        Ещё несколько секунд Стояна боролась с порывами рвоты. Я резко развернул её спиной к мёртвой туше, и, обращаясь ко всем, сердито бросил:
        - Хрен с эти медведем! Уходим.
        - Твоя сильный колдун…
        Гнилой Зуб крепко схватил меня за руку.
        - Что тебе? - отмахнулся я.
        Было видно, что ург силится что-то сказать, но, то ли не решается, то ли не может подобрать слов.
        Мы заспешили дальше. Ий нехотя поплёлся следом, но вскоре отстал и затем вовсе пропал в серых клубах тающего тумана. Мы не стали ни возвращаться, ни поджидать его. Всё одно ведь хотели отпустить… вернее даже - отпустили.
        Отряд шёл молча. Факелы мы уже затушили за ненадобностью. Даже не смотря на то, что поднявшийся ветер развеял последние клочья странного тумана, и было хорошо видно окрестности, все шли плотным строем.
        Я поравнялся со Стояной. Она по-прежнему была нашей ведомой.
        - Что-то ты неважно выглядишь, - бросил я ей. - Случилось чего?
        Девчушка вдруг плотно сжала губы, а её глаза нервно забегали из стороны в сторону.
        - Не сейчас, - хмуро ответила Стояна. - Поговорим, когда доберёмся до корабля.
        - Хорошо… Как пожелаешь.
        Меня это насторожило побольше столкновения с медведем. Я давно заметил, что Стояну что-то тревожит. Даже сказал бы - гложет изнутри. Были моменты, когда она хотела мне об этом рассказать, но этого так и не происходило.
        Привал сделали поздним вечером. Я заставил себя поесть. Надо было подкрепить выдохшийся организм.
        Еда сегодня не приносила ни радости, ни иного удовлетворения. Едва желудок наполнился, на веки навалились тяжёлые «горы», а разум тут же стал проваливаться в сон. И не было никаких сил, да и желания, с этим бороться.
        Уже сквозь дремоту я почувствовал знакомое тепло, исходившее от прижавшейся сбоку Стояны.
        Мне ничего не снилось. Сознание окунулось во тьму усталости и отключилось.
        Утренний ветерок заставил меня пробудиться. Я оглядел лагерь: все мирно спали, даже часовой.
        Небо очистилось от туч, но солнца всё ещё не было видно. Осторожно встав, чтобы не разбудит Стояну, я отошёл в сторонку помочиться.
        Потом, всё также стараясь не шуметь, соорудил костерок из зачарованных стрел. Нет, я не собирался готовить еду, просто знобило от утренней свежести. Ургов кряж был вообще довольно прохладным местом.
        Зябко протягиваясь, я протянул руки к огню. Языки пламени потянулись к моим ладоням, словно зверёк, что хочет ласки, и тут же дёрнулись назад.
        Хозяин… это хозяин. Нельзя его кусать, - «прочитал» я мысли зачарованного огня.
        Да, хозяин. Твой хозяин… Помни это.
        Первыми встали Крепыши. Вар толкнул в плечо дремлющего часового, а потом отпустил ему хорошую оплеуху.
        Расслабились мы. Часовой спит, а я, вместо того чтобы дать ему нагоняй, сижу в стороне и зеваю… Расслабились. Думаем, коли возвращаемся на корабль, так можно не сторожиться.
        Вскоре уже поднялись все.
        Мы дружно поели, выпили воды, и пошли дальше. Настроение было неплохим: сказывался отдых и отсутствие опасности. Урги. Скорее всего, если и пошли за нами, то догонят не скоро.
        Вчерашнее приключение с Эя почти никто не вспоминал.
        Дорога пролегала через ряд нешироких ущелий, и после обеда мы вышли на последний склон.
        Меня же вновь стали тяготить мысли о похищенном рубине. Я попытался поговорить с сестрицей Сутулой.
        - Ну, тут тебе нужен алхимик, - отмахнулась она. - Мне кое-что приходилось слышать. Но немного… Говорят, что рубины дают силу тому, кто ими обладает. Это камень испытаний. Малодушный человек под его влиянием становится храбрее и увереннее. А те, кого считают жестоким и не в меру гневливым - тому надо сторониться рубинов. Они только усилят эти качества.
        - Добрый станет ещё добрее, - услышал я голос Крепыша Орма. - Злой же…
        Гибберлинг цокнул языком, как бы подводя неутешительный итог.
        - Ты что-то упоминала про драконов, - снова обратился я к Сутулой.
        - Мы верим, что они - застывшие капли их крови…
        Тут мы поднялись на гребень и увидели вдали пришвартованный когг.
        - Дошли! - обрадовано зашумели гибберлинги.
        Вниз мы спустились довольно быстро и вскоре взобрались на борт корабля.
        Востров с командой, казалось, очень обрадовались нашему возвращению.
        - Ну, наконец-то! - ухмыльнулся капитан. - Какие распоряжения?
        - Домой, - устало бросил я и подмигнул. - Теперь уж, домой.
        Когг отшвартовался и начал медленно отходить от берега. Можно было спокойно вздохнуть.
        Мы повернули на северо-восток и поплыли вдоль побережья. Востров не хотел продолжать движение по Змеиной протоке, опасаясь, что течениями нас может отбросить на астральные «рифы» - громадные куски скал, парящие в море.
        Дальнейший наш путь должен был пролегать практически вокруг всего острова. А уж только тогда, как мы обошли бы его по периметру, судно преспокойно устремлялось к Корабельному Столбу.
        Через несколько часов когг достиг выхода из Змеиной протоки.
        - Фух! Дальше уж полегче, - Востров облегчённо вздохнул. Но тут же не преминул мне заметить, что море сегодня какое-то беспокойное. - Лишь бы бури не было.
        На это я пожал плечами, а сам огляделся, намереваясь поговорить со Стояной. Но на палубе её не было.
        - В каюту спустилась, - ответил кое-кто из матросов.
        Узкая лестница привела меня к запертым дверям.
        Чего вдруг закрыто? Я прислушался: внутри в каюте кто-то был.
        - Стояна. Ты там? Открой!
        Некоторое время за дверями слышалась возня, потом раздался щелчок замка и дверь открылась.
        Даже в полумраке каюты от меня не скрылся то факт, что друидка выглядела расстроенной.
        - Что происходит?
        Стояна густо покраснела и опустила голову. Девчушка отвернулась и присела на лавку. Или мне показалось, или она действительно… заплакала.
        - Ты чего? - испугался я.
        Стояна судорожно всхлипнула и попыталась вытереть рукавом слёзы. Я присел рядом с ней и обнял за плечи.
        - Да ты чего?
        - Я… я… я…
        И тут Стояна вовсе разрыдалась. Да так горько, что я аж оторопел.
        - Да скажи ты… в конце-то концов!
        - Я… будет… я… жду ребёнка-а-а-а…
        И снова слёзы и рыдание навзрыд.
        Что за..? Бор, что происходит? - у меня было такое ощущение, что по башке зарядили дубиной. - Ждёт ребёнка? Стояна ждёт ребёнка… Почему? Как это? Что делать?
        - А-а-а…
        - Тихо! Спокойно! - я встал и тут же снова сел.
        Стояна всхлипнула и подняла на меня красные заплаканные глаза.
        - Тихо, я сказал! Кто ждёт ребёнка? Какого ребёнка? Ничего не пойму… Ты что, беременна?
        - Да, - тихо прошептала Стояна.
        Она испугано глядела на меня. Может, действительно в этот момент моё лицо выражало что-то несуразное. Но оно и понятно: в голове полный кавардак.
        - Ребёнок… мой? - осторожно спросил я.
        - Да…
        И тут меня «стукнуло» по башке во второй раз: «О, Сарн! Тенсес! Арг! Да все! Слышите? Все! У меня будет ребёнок! Ха!»
        - Бор? - тронула меня рукой Стояна.
        Я бросился к ней и с такой силой сжал в объятьях, что она тут же сдавленно пискнула.
        - Ой-ой-ой! Задушишь!
        - И чего ты, дурёха, рыдала? - захохотал я. - Боялась сказать?
        Стояна пожала плечами и потупила взор. Из её глаз снова потекли слёзы.
        - Да перестань ты! Это же прекрасно! Великолепно! А кто будет? Мальчик или девочка?
        - Не знаю-ю-ю… - заревела девчушка.
        Дверь каюты распахнулась, и внутрь заглянул Вар и Упрямый.
        - Капитан зовёт наверх! - пробасил Крепыш.
        Гибберлинги с удивлением посмотрели на заплаканную Стояну.
        - Что там? - недовольно спросил я.
        - Да… какой-то корабль кружит в астрале меж обломков скал. Вроде как прячется, - сказал Упрямый.
        - Сейчас иду.
        Гибберлинги вышли вон, а я вновь обнял Стояну.
        - Дурёха, ты, дурёха! Это же прекрасно. Вернёмся на Корабельный Столб и… и…
        Я не знал, как закончить предложение.
        - Ладно… ты это… посиди пока тут. Я поднимусь, гляну, что к чему.
        Стояна кивнула головой и снова стала вытирать рукавом водопад своих слёз.
        Поднявшись на палубу, я подошёл к Вострову.
        - Что тут случилось?
        Капитан напряжённо вглядывался куда-то вдаль. Наше судно продолжало держаться береговой линии.
        - Видишь, - ткнул пальцем капитан. - Вон там… правее…
        - И что?
        - Судно… когг…
        - И что?
        - Что да что! Прячется оно!
        - Чего ты так решил?
        - От того! - сплюнул Востров. - Вон оно! Сейчас выйдет.
        И точно: я увидел сначала характерный киль, а затем и само судно. Это действительно был когг.
        - Туда его в… Да это «Филин»! - удивлённо сказал Востров. - Ну, да! Он!
        - «Филин»? - название показалось знакомым.
        - Ну, да! Пропавший когг Странников.
        - А, точно! - вспомнил я эту историю. - А что это он тут делает?
        «Филин» полностью вышел из-за каменной глыбы. Между нами было не более двухсот саженей.
        - Право руля! - дал команду капитан. - Идём на сближение.
        И в эту секунду от борта «Филина» отделился яркий слепящий шар. Он стремительно полетел в нашу сторону.
        - Бля-я-я..! - услышал я сдавленный вскрик Вострова. - Что он творит!
        В его глазах прочиталась одна только мысль: «Это конец!» От выстрела астральной пушки нас ничего не могло спасти. Уже ничего: ни манёвр, ни парящие обломки скал. Мы были, как на ладони.
        Последнее, что помню, как вцепился пальцами в деревянный борт, не в силах оторвать взгляда стремительно мчавшегося ослепительного шара.
        И ещё была мысль. Одна единственная мысль: «Стояна же осталась внизу…»
        А потом ужасающий треск и в то же мгновение мир окутала темнота…
        «Между Канией и Исахеймом (то бишь, гибберлингами) за много предшествующих лет сложились отношения, в силу которых люди в некотором роде занимают наступательное положение, а гибберлинги - оборонительное. Более того, отсюда становится ясно, отчего у последних возникает столь явное стремление к «отделению», обозначаемое поиском их прародины - легендарной Исы. Здесь надо искать корни разлада меж этими расами, и тем пользоваться для блага нашей Империи…
        Новоград в силу своих древних патриархальных устоев, восходящих ещё к великой династии Валиров, не может и не хочет допускать даже мысли о существовании, да ещё и рядом с собой, так сказать, под одной крышей, такого явления, как вольный град Сккьёрфборх. Уж слишком там широки и живучи «народные» начала, что в сознании канийца само по себе уже «дерзко»… выше его понимания… Надо признать, что у местной общины гибберлингов действительно немало «непозволительной» вольности, а это само по себе неслыханно для существования такого понятия, как «государство».
        Ко всему выше сказанному, нельзя не добавить и тот факт, что Сккьёрфборх и гибберлингские диаспоры на Ингосе, в Сиверии, в Светолесье (в самой канийской столице) и прочих местах - то же сами по себе являются противоположностями. У последних под давлением Кании, эдакого строгого отца, или старшего брата, наблюдается стремительное развитие идеи государственности… Но, а на Новой Земле лучшей формой для «сохранения индивидуальности гибберлингского народа» (это цитата из переписки эльфийских послов), является всяческое стремление, я даже скажу - поощрение, к удержанию вековечных прав и вольностей… От того канийцы зорко следят за каждым шагом гибберлингов, особенно это касается проявления их «самостоятельности».
        В понимании Новограда - не должно существовать силы самой по себе, а только «в сплочении под одним крылом». То есть в Лиге трёх наций. По мнению самой Кании на то, чтобы сохранить гибберлингов, как союзников, тратится немало сил и средств, а в политическом же контексте - им идут на многие уступки, как то: снижение торговых пошлин, выделение свободных земель для создания поселений и прочее…
        Но вместе с тем канийцы несколько надменно смотрят на гибберлингскую расу, пытаясь «загнать» её рамки собственных устоев. Эльфы никак не вмешиваются в это, поскольку сейчас заняты приближающимся Балом и борьбой с остатками Дома ди Дусер. И сие необходимо продолжать постоянно учитывать в дальнейших наших планах, добиваясь ещё большего раскола…
        Сккьёрфборх безусловно прекрасно понимает истинное отношение к ним со стороны Новограда, и насколько это возможно силится отстоять право… на существование своих «вольностей»…
        Явного прогресса нам удалось добиться весной прошлого года, в самом начале войны Сккьёрфборха с арво-ургами. Не смотря на все уверения со стороны Новограда о «братской дружбе и любви», гибберлинги оказались один на один со своими проблемами. Лишь их диаспоры предлагали всяческую помощь, Новоград же слал «уведомительные листы»… В этих событиях, как в зеркале, отразились те самые, так старательно скрываемые от обывателей, «дружественные» отношения внутри самой Лиги, когда одна из наций вдруг начинает считать себя «старше»… нежели остальные. И парадокс в том, что никто при этом не собирается уступать…
        Виноваты, конечно, и сами гибберлинги, которые не хотели считать себя в чём-то обязанными канийцам. Ведь начавшаяся война поначалу носила характер некой мести, справедливого возмездия, за учинённые арво-ургами обиды. И помощи как таковой не требовала из «этических» соображений. Мол, напали на нас, следовательно, и воевать нам, и к тому есть повод. И повод крепкий: горняки «по-воровски» набросились на дозорные посты, а мало того - призвали в помощь себе дрейка, который множество гибберлингов побил…
        В результате сего вышло так, что теперь канийцы (хоть, конечно, и в купе с эльфами) оказались без поддержки гибберлингов. И где? На Святой Земле. Добавьте к этому усилившуюся в Темноводье деятельность «Державы» - тайного союза нескольких дворянских родов стремящихся к возрождению дома Валиров…
        Так что, считаю, что на сегодняшний момент следует сосредоточить наши действия по следующим направлениям.
        Первое: продолжение снабжения коренного населения архипелага оружием (ножами, копьями, дротиками и прочим), посредством всё тех же канийских контрабандистов. Для этой цели рекомендую снова использовать людей, входящих в «Державу». Но считаю необходимым отметить тот факт, что поступающее арво-уграм оружие никоим образом не должно быть связано с Империей. Полагаю это немаловажной деталью, ведущей к росту межрасового неприятия внутри Лиги.
        Второе…»
        Из закрытого выступления перед главами ведомств действительного статс-секретаря хадаганского комитета имперской безопасности Мансура Сафина «О состоянии дел в землях Лиги на начало 1014 года, а также перспективах и направлениях дальнейшей деятельности комитета…»
        Часть 3. О тех, кто ветром встречным пьян
        1
        «Плавание в проливе Широком, или Буян-протоке, как его прозывают тамошние гибберлинги, затруднительно и требует вящей остороги и сноровки. Астральные бури в сём месте вельми часты и сильны… Переход от малых «течений» к вящим сильным бывает резким, паче для опытного лоцмана. Потому… при плавании след сторониться берегов.
        Сам пролив делит промеж собою Арвов да Ургов острова. Ширина сего пролива не более сто сорока астральных вёрст. В длину же он… сто девяносто…
        Тамошние «течения» идут так: вдоль западного арвова берега на полудень. А далее, как бы ударяясь о гибберлингский остров, они делятся наполы: одна [часть] уходит в Тихую протоку, что меж Мохнатым островом и Корабельным Столбом. Другая же… вельми яра, вихри творит, да уходит взад на полуночь вдоль высокого ургова берега… При свежих «ветрах» сноса к скалам не миновать. Убо малым судам ходящим проливом… след стеречься опасностей, быть брошенными на камни… и паче ходить под проводкой лоцмана.
        А берега острова арвов да острова ургов, а также Стылого и Дальнего (Нохем, как зовут его гибберлинги) вельми каменисты… круты и к якорным местам не пригодны. Овогда они [отвесно] обрываются к астральному морю.
        Бывали случаи, внегда суда носило в Змей-протоку, что промеж островами Мохнатым да Урговым. Сей пролив сплошь [наполнен] глыбами каменными… парящими в Астрале. Корабли Змей-протокой не ходят, занеже велика [тут, скорее всего - «вероятность натолкнуться на них»] и сильно бить [корпус] судна… а сие зело погибель несёт…»
        «Описание проливов да прочих мест астрального моря кругом Земли Новой, зело потребное штурманам и лоцмейстерам, писанная Григорием Пшеновым».
        Глаза застилал багровый туман. Мне казалось, что я нахожусь в какой-то бочке: все звуки были глухими, далёкими, будто они с трудом пробивались через её толстые стены.
        Но через несколько секунд всё стало проясняться.
        Я видел капитана. Он стоял, опираясь спиной о мачту. Его рот беззвучно открывался. Судя по напряжённому горлу, было понятно, что он криком отдавал команды. Только вот я ничего не слышал… или не мог услышать.
        Рядом бегали матросы. И ещё кое-кто из ратников.
        Глаза перестали блуждать с предмета на предмет и уткнулись в странно сидящую человеческую фигуру… в Смыка… Судя по его неестественной позе, он был мёртв.
        Мысли путались, обрывались. Дышать было довольно тяжело. И ещё эта тошнота.
        Очевидно, взрыв в результате выстрела астральной пушки произошёл в непосредственной близости от меня. Но это стало понятно гораздо позднее. Каким-то чудом меня особо не задело, лишь оглушило.
        Сознание часто отключалось. Всё происходящее вокруг казалось каким-то подобием сна. И в нём я оказывался лишь сторонним наблюдателем, не больше.
        Краем глаза я видел, как к нашей «Сипухе» быстро подплывает «Филин». Кажется, он ещё раз выстрелил… По крайней мере, мне удалось различить нечто похожее на огненный шар, стремительно отлетавший от вражеского борта. Потом наш когг снова тряхнуло. Кое-кто свалился на палубу и тут связность реальности снова оборвалась.
        В следующий раз я очнулся уже, когда начался абордаж. С «Филина» живо перебросили трап. Он гулко стукнулся о перила. Железные крюки, непонятным образом прикрученные к нему снизу, жадно вцепились в дерево перил, не давая «мосту» свалиться в астрал.
        Длина трапа была небольшой. От силы две сажени. С десяток ратников лихо запрыгнули на него и заспешили к нам, яростно размахивая палашами и кинжалами. Обряженные в коротенькие кольчуги, они в считанные секунды перебежали на палубу «Сипухи», круша всех, кто попадался на пути.
        Мною овладело совершенное безразличие… Оно заполнило всё, словно стремительный поток воды, который затекает во все щели, дыры, мало-мальски свободные места.
        В голове до сих пор гудело. Я хотел встать хотя бы на колени, но тело совершенно не слушалось. Едва только удалось приподняться на локтях, как тут же мне врезали ногой в лицо. Картинка перед глазами закружилась, и в следующее мгновение я распластался на спине.
        Эффект «бочки» мгновенно пропал, и в мозг хлынули сотни звуков. Это была ужасная какофония, которая разом вывела меня из ступора. Кто-то истошно кричал, другие воинственно улюлюкали, слышался звон скрещивающихся клинков, стоны…
        Во рту ощущался характерный солоноватый привкус. Я поднял руку и ощупал лицо. Пальцы тут же наткнулись на что-то липкое.
        - Не-е-ет! - раздалось над самым ухом.
        Рядом гулко свалилось небольшое тело. Судя по всему, это был гибберлинг.
        - Нет, - повторил слабеющий голос, и в то же мгновение в грудь упавшему вошло длинное лезвие палаша.
        Сквозь багровую муть я различил силуэт нападавшего. Ратник медленно вытянул свой клинок, небрежно и даже как-то брезгливо струсил с него кровь, и затем, недобро ухмыляясь, наклонился надо мной.
        - Ты глянь! Живой, - послышался нагловатый голос. - Какого хрена ты с этими зверями связался?
        Здоровенная лапища схватила меня за грудки, и её владелец, громко и как-то даже весело пробасил:
        - Вяжи, ребята, этого засранца!
        - А на хера он нам? За борт и дело с концом?
        Меня резко толкнули, чьи-то руки сняли ремень с клинками. Потом мне дали под дых и начали азартно пинать ногами.
        - Стой! - донёсся знакомый бас. - Вяжи, сказал! Вы что тоже зверьё? Не хрен человека трогать. Вот, лучше, с «мешками» разберитесь…
        Меня тут же бросили. Под «мешками», думаю, амбал понимал гибберлингов.
        Тут кто-то навалился на спину, начиная вязать мне руки. Притом грубо, не обращая внимания на вырывающийся помимо воли стон.
        - Капитана сюда! - послышался чей-то другой весьма властный голос. - Обыскать каюту и трюм. Это кто у вас?
        Спрашивали, судя по всему, обо мне.
        - Да вот… - тут же несколько рук резко подняли моё вялое тело. - Валялся тут… на палубе.
        К горлу резко подкатил ком, в глазах разом потемнело и, кажется, после этого меня вырвало.
        - Твою мать! На сапоги! Уберите эту вонючку с моих глаз!
        Из-за крови, застилавшей глаза, я вообще плохо, что видел. Но если судить по голосу, то человек, которому я облевал сапожки, был относительно молодого возраста.
        - Вот и капитан, - послышался чей-то довольный крик.
        - А-а-а! Востров!..
        - Да уберите, сказал же, этого ублюдка! - тут меня кто-то пнул в бок.
        Несколько рук схватили и тут же отволокли моё безвольное тело к борту судна. От полученного следом тычка, я со всего размаху стукнулся плечом о перила.
        - Кто ещё остался в живых? - послышался всё тот же молодой голос. Слишком приятный, как для истого ратника. Больше схожий на голос утончённой изнеженной натуры, вроде дворянского сынка.
        - Что со зверями делать? - пробасил один из нападавших.
        Кажется, это опять был тот ратник, что заколол палашом матроса гибберлинга.
        - Всех в трюм, - отвечал «благородный» (именно так я про себя его стал именовать).
        Кровь по-прежнему застилала глаза, и картинка перед глазами оставалась нечёткой.
        - Может, отвезём их на Эльджун в Такалик. Там за зверьё неплохо можно выручить, - предлагал ратник, похохатывая.
        - Если только из-за этого туда плыть, - недовольно заговорил «благородный», - то больше потеряем, чем выиграем…
        - Да я шучу.
        - Ты, Невзор, лучше Вострова тяни сюда.
        В этот момент я услышал знакомый женский голос.
        Стояна! Сердце ёкнуло. Я мгновенно очнулся.
        Как не старался, но толком ничего различить не мог. А руками глаза не протрёшь - связаны. Я злобно рыкнул, задыхаясь от собственного бессилия.
        - Кусается! - проревел один из нападавших.
        Послышался глухой удар, и сквозь багровую муть я увидел, как двое волокут по палубе чьё-то небольшое тело.
        Стояна! Девочка моя!
        И без того тусклая картинка перед глазами вовсе поплыла. Меня охватила паника… страх…
        Раньше, это чувство было совсем другим. Оно заставляло действовать… крутиться, как рыба на горячей сковороде… Но не сейчас!
        Я просто не знал что делать. Не мог заставить себя взять в руки… Меня всего трусило. Где-то внутри живота всё сжалось в комок… дыхание участилось…
        Стояна… Стояна…
        Хочу к ней подползти… и боюсь… боюсь той мысли, что она мертва…
        - Всех связать и в трюм! - скомандовал «благородный».
        Это был относительно невысокий толстенький человечек. Рядом с ним виднелась крепкая фигура какого-то ратника, которого, судя по всему, и звали Невзором.
        Перед ними на коленях стоял Востров. Ему сзади двое из нападавших крутили руки.
        Я даже не знаю, что мне стоило заставить себя хоть немного успокоиться.
        - Ну, здравствуй, Игорь! - пробасил Невзор. - Давненько не виделись…
        Проскользнувшие нотки в говоре выдали в здоровяке уроженца Темноводья.
        Капитан что-то сердито буркнул в ответ.
        Дальнейшие события развивались ещё стремительней. Меня рывком подняли на ноги и стали толкать к трапу на соседнее судно.
        - Давай, шевелись! - тут же в спину ворвался весьма ощутимый пинок. - Тютя, мать твою!
        С завязанными руками я с трудом взобрался на трап.
        - Шагай!
        То легко сказать. А когда знаешь, что в любую секунду можешь свалиться в астральное море, сделать хоть одно движение ногой трудно. Но я пересилил себя, и, не смотря на муторное состояние, добрался до «Филина».
        Следом двинулись несколько гибберлингов, среди которых я различил и Крепышей. А потом перетянули тело Стояны. Она была без сознания, и, глянув на её бледное лицо, я снова ощутил волну дикой ярости.
        - Вы их обыскали? - гаркнул кто-то почти над самым ухом. - Живо, раззявы!
        Вывернули всё, даже торбазы стянули.
        - Ничего себе! - филинцы нашли рубин ургов. - Ты глянь, каких размеров!
        Камень стал кочевать с одних рук в другие.
        - А ну дайте сюда! - зычно прогорланил Невзор. - Ни хрена себе! Надо показать капитану.
        Гигант подбросил в ладони камень и тут вдруг недовольно гаркнул на своих подчинённых:
        - Чего спите, тюти? Всех гоните в трюм! И это… Вахтенный! - громко крикнул Невзор.
        Откуда-то прибежал длинноногий человек.
        - Живо займитесь перегрузкой! Тела убитых за борт.
        - Что с «Сипухой» будем делать? - прохрипел матрос.
        - Что… что…
        Невзор почему-то уставился на меня. В его серых колючих глазах промелькнула недобрая искринка.
        - На скалы пустим…
        Гигант усмехнулся и пошёл прочь.
        Тут меня, как в прочем и остальных, стали толкать к лестнице, а потом и в трюм.
        Надо сказать, что от всей нашей команды осталось не так уж и много народу: я, Стояна, капитан Востров с перебитым носом, Крепыши, Упрямый, отчего-то уже волочивший левую ногу, Сутулая и парочка матросов гибберлингов. Все выглядели ужасно.
        Нас затолкали в невысокую каютку, без окон, без дверей, пол которой был застлан гнилой соломой. В воздухе стоял крепкий запах табака.
        Всех живо привязали за руки к железным кольцам, при этом, не упустив возможность снова помять бока. Вволю нахохотавшись над нами, филинцы вышли вон, громко брякнув засовом.
        В комнате воцарилась кромешная темнота. Мысли в голове стали ещё тревожнее.
        - Востров! Капитан! - позвал я.
        Во рту пересохло и сильно хотелось пить. Откашлявшись, снова позвал капитана.
        Справа что-то глухо стукнулось, и потом послышался хриплый голос Игоря:
        - Да-а…
        - Как ты там?
        - Терпимо.
        - Ты знаешь, кто они такие?
        После этого вопроса все вокруг разом затихли, превращаясь в слух.
        Востров тяжело вздохнул и, как мне показалось, нехотя бросил:
        - Контрабандисты… Некоторых я помню по старой службе.
        - Невзора?
        - Гм-м! Эта гнида когда-то мне немало крови попортила…
        - А их капитан?
        - Это Брячислав… Яроцкий… Я хорошо его батю знал.
        Фамилия мне показалась знакомой.
        - Он из Темноводья?
        - Угу, - ответил капитан.
        - Как они на «Филине» оказались?
        - Нихаз их знает! - Востров вдруг тяжело вздохнул и закашлялся.
        - Какие же они контрабандисты? - услышал я ворчание Крепыша Стейна. - Напали на когг… Разбойники, ни дать, ни взять!
        Гибберлинги одобрительно загалдели.
        - Стояна! - попытался я дозваться друидку, но она не реагировала.
        - Она жива, - подала голос сестрица Сутулая. - Я слышу её дыхание…
        - Жива… жива…
        От этих слов не полегчало. Я сильно закусил нижнюю губу, стараясь сдержать рвущиеся изнутри рыдания.
        Только бы никто не услышал… Одинокая горячая слеза медленно скатилась по щеке.
        Бор, крепись! Не время раскисать! Слышишь?
        И снова пред внутренним взором промчались все события этого дикого нападения. Смык, гибберлинги-матросы, неподвижное тело Стояны…
        Послышался глухой удар, и корабль чуть содрогнулся.
        - Отходят, - прохрипел Востров. - Конец нашей «Сипухе»… Подхватит её течением и выбросит на камни. Если потом и найдут остатки когга, решат, что мы погибли, столкнувшись со скалами. Вот суки!
        И он снова застонал.
        - Кто-то смог посчитать нападавших? - глухо спросил я.
        - Их было немного, - кажется, это сказал Орм.
        - На таких судах обычно ходит около двух десятков человек, - сообщил Востров. - Может, чуть больше…
        Разговор постепенно сошёл на нет. Темнота трюма уже не казалась абсолютно чёрной. Глаза постепенно привыкли и уже могли чуток рассмотреть обстановку.
        В душе по-прежнему клокотала ярость. Конечно, уже не так сильно, как поначалу.
        А ещё была досада. Так глупо попасться! Не суметь вовремя распознать ловушку, и отбить атаку…
        Конечно, на нашей «Сипухе» не было астральных пушек, как на «Филине», но всё же… Эх! Как же глупо вышло!
        Запутавшись во всех этих мыслях, уставший мозг начинал подводить, заставляя разум проваливаться в сон. Руки уже начинали затекать от веревок. И, судя по всему, никто из контрабандистов не собирался ослаблять путы.
        Ещё раз подосадовав на собственное бессилие, я успокоил себя той мыслью, что когда немного посплю, смогу рассуждать более здраво и хладнокровно. Да и нужно верить в свою удачу. Шанс ведь выпадает почти постоянно, главное уметь правильно им воспользоваться.
        От подобных размышлений сразу же полегчало. И я опёрся спиной о переборку корабля, закрыл глаза и через минуту засопел.
        А последнее, промелькнувшее в голове, касалось Колец: «Всё же они принесли несчастье. Может мне и не стоило так пренебрежительно к ним относиться. Кто знает теперь…»
        2
        Разбудил меня сильный пинок по бедру. Открыв глаза, я тут же зажмурился от ослепительного света факелов.
        Сон сделал своё дело: тело и разум, хоть ещё не в полной мере, но уже восстановили свои силы.
        Подле меня стояло несколько ратников, внимательно оглядывавших пленных. Среди контрабандистов я узнал Невзора и его капитана Яроцкого. Последний скорчил недовольную мину, оглядывая всех нас. Его взгляд остановился на Вострове.
        - Пожелания есть? - сухо спросил он.
        Игорь поднял тяжёлую голову и мрачно уставился на Брячислава.
        - Ну, ты и гнида! - проговорил он спёкшимися губами.
        - Ну, это понятно… И всё же о пожеланиях.
        - Пить охота, - заявил я.
        Капитан «Филина» удивлённо поглядел на меня, а потом на своего помощника Невзора. На круглом лице последнего сейчас в свете факелов очень хорошо просматривалось несколько глубоких старых шрамов. Жирный затылок, волосы на котором были бриты наголо, исполосовали несколько мощных складок.
        И хоть Невзор выглядел весьма устрашающе, но опытный глаз легко отметил некоторое ребячество в его поведении. О таких гибберлинги частенько говорили, что у них в заднице ветер свищет.
        - Это тот парень, у которого нашли рубин, - пояснил Невзор своему капитану.
        - Кто таков? - спросил тот у меня.
        - Да так… мастер на все руки…
        Яроцкий сощурился, а потом, молча, дал добро на то, чтобы дали воды.
        Верёвки не развязали, и пить пришлось из рук ратников. Жидкость в фляге была с тухлым болотным запахом.
        После меня, напоили ещё Вострова и полуживую Стояну. Гибберлингов же просто проигнорировали.
        Всё это время Яроцкий не сводил с меня своих глаз. А Невзор стал чуть в сторонке, отпуская сальные шутки. Некоторые из них коснулись и Стояны.
        Я хоть и смог сдержаться, но для себя точно уже решил, что убью этого гиганта первым.
        - Как тебя зовут? - задал вопрос Яроцкий.
        - Бор.
        Судя по реакции, моё имя ему ничего не сказало. Это, думаю, и хорошо.
        - Неплохой ты камешек нашёл.
        - Да на него можно остров купить! - бросил кто-то из филинцев.
        - Ну, остров - не остров, а денег он стоит немало, - ухмыльнулся Яроцкий. - Так, значит, ты его у местных дикарей «одолжил»… И много там такого добра?
        - Немерено, - сквозь зубы процедил я.
        - Может, проводишь нас?
        - Чего вдруг?
        - В обмен на свою жизнь, а? - Яроцкий недобро усмехнулся.
        - На свою жизнь? - рассмеялся я.
        Капитан мгновенно помрачнел и подал какой-то знак своим людям. Через мгновение в живот ворвался чей-то сапог. Я захлебнулся кашлем, подспудно получая по ребрам ещё пару раз.
        - Не передумал? - донёсся надменный голос Яроцкого.
        Ответить что-то едкое не получилось. В этот момент в дверном проёме появилась чья-то фигура.
        - Капитан! Поднимитесь на палубу.
        - Что там? - недовольно бросил через плечо Яроцкий.
        - Буря начинается… мы…
        - Тьфу! Обосрались, что ли? Первый раз бурю видите?
        Несмотря на своё недовольство, капитан собрался уходить.
        - Что с этим делать? - спросил его Невзор.
        Яроцкий сердито оглядел меня, но ничего не ответил. Чуть погодя, гигант наклонился надо мной и, эдаким приятельским тоном, заявил:
        - Ты зря кобенишься, паря. Получил бы от того свою долю.
        - Долю? - я поднял голову и уставился в глаза Невзора. - Вы мало того, что напали на судно и перебили почти всю команду, да ещё отобрали рубин…
        - Ну-у, не надо так ерепениться. Будь спокойней…
        Судно стало заметно покачивать.
        - Проверьте верёвки, - дал команду Невзор.
        Ратники обошли всех и доложили о том, что всё в порядке.
        - Ладно, парни, пошли наверх, - пробасил гигант.
        Но в этот момент я подал голос, обращаясь к Крепышам… И вот тут ход дальнейших событий несколько изменился.
        Я, кстати, потом пытался понять, чего хотел от меня именно Невзор, и пришёл к мысли, что он, просто, искал поддержки своей правоте. Ему нужен был кто-то, способный понять и даже поддержать… Он был до самого мозга костей одурманен теми странными идеями о том, что людская раса превосходит практически все остальные.
        Слушая его разговоры, я с большим усилием пересиливал душевные порывы, яростно клокочущие внутри. Что-то противилось всем его словам, хоть они внешне и выглядели вполне логичными, и с первого взгляда даже верными. Но принять мировоззрение Невзора я не мог.
        А, может, меня удерживала от гнева мысль о Стояне? Мы ведь были в некотором роде разлучены, а воспалённый мозг начинал рисовать ужасные картины её мучений. Их, безусловно, и не было, но червь сомнений плотно вгрызся в разум, отравляя его соками опасений за её жизнь. Да ещё те сальные шуточки Невзора…
        План дальнейших действий родился почти мгновенно. Я просто воспользовался симпатией гиганта к своей личности.
        А началось всё с языка гибберлингов.
        - Ты по-ихнему кумекаешь? - очень удивился гигант, когда я обратился к Крепышам, в некотором роде пытаясь их поддержать и успокоить.
        Помню, что в тот момент смерил Невзора недобрым взглядом. Но тут же, потупив взор и чуть ухмыляясь, я ответил ему:
        - Сказал им, что от них воняет. Рыбой…
        Орм недоуменно поглядел на меня. Невзор же довольно улыбнулся.
        - Вставай! - снисходительным тоном сказал он.
        Махнув рукой двоим своим подчинённым, Невзор показал жестом, чтобы я следовал за ним. Чужие руки тут же подхватили меня подмышки и перетянули совсем в другое место.
        Это было в противоположной части трюма. Небольшая каютка, но с более свежим сеном на полу и крохотным окошком, через который можно было разглядеть астральное море.
        Там меня оставили совсем одного.
        Корабль хорошо трясло. Очевидно, снаружи разошлась так называемая астральная буря. Я попытался заставить себя заснуть, но тут опять заявился Невзор.
        - А что ты вообще на этом острове делал? - сухо спросил он.
        - То, что меня заинтересовало, теперь у вашего капитана.
        - Ты про рубин? Да, знатная вещица.
        Невзор громко хохотнул.
        - И как вы её делить будете? - спросил я. - Распилите? Или капитан всё себе заберёт?
        - А ты язва ещё та! - Невзор ухмыльнулся, но так и не ответил.
        Он чуть поджал губы, глядя в моё лицо. Чуть погодя, он негромко спросил:
        - А чего с собой взял этих… зверей?
        - А кого тут ещё брать?
        - И то верно… А ты, вижу, неплохо их язык понимаешь.
        - Нахватался… слов…
        Невзор вдруг снова громко захохотал:
        - Нахватался! Ха-ха… Знаешь, мне вообще непонятно, как твои гибберлинги научились говорить.
        - Знамо как, - отвечал я, придавая своему голосу говор жителей Темноводья. - Мы научились, и они…
        - Что ты мелешь! Если зверь лопочет… и даже по-нашему, как он станет человеком? Джуны, эльфы, мы - это одно… И даже, Нихаз их дери - народ Зэм сойдёт! Тоже люди… И это я могу понять. И потому приемлю.
        - Почему это «потому»? - спокойно спросил я.
        Качка судна чуть усилилась. Лампадка принесённая Невзором и повешенная у потолка, жалобно поскрипывала, болтаясь из стороны в сторону.
        Невзор сердито сплюнул и серьёзным тоном заявил:
        - Да они хоть на нас внешне похожи! Даже вонючие наглые орки… Хотя, нет! Тут я палку перегнул. Орки, гоблины… водяники… гибберлинги…
        Невзор оскалился и рыкнул.
        - Гибберлинги, - чуть тише повторился он, глядя в окошко. - Они кто? Ошибка Сарна?
        Я пожал плечами.
        - Вот что тебе скажу, паря: лошадь, собака, даже кошка - служат нам, людям. Место гибберлингов там же. Выполнять поручения… работу - вот их удел! И не больше! Рыбоглоты вонючие! Это ты про них верно заметил! А что до речи звериной: я тут говорил с умными людьми, и они мне поведали, что корни гибберлингского говора берут начало от наших древних языков. Но с веками они его испоганили… Тьфу!
        Гигант снова сплюнул на пол.
        Он мне сейчас напомнил Чарушу Солодова, который за просто так убил Соти Вонючку. Надо бы повнимательней присмотреться к Невзору. Откуда такое неприятие гибберлингов? Чем они его обидели? Для канийца такие речи мало характерны. Житель Империи - это другое дело, тут я согласен… Уж не там ли Невзор подхватил сию «заразу»? Хотя… хотя нет! Империя более благосклонна ко всем своим жителям. Орки, люди, Зэм, гоблины… все же как-то уживаются друг с другом. Это «эльфийская зараза». Точно! Всё от их страсти к Красоте!
        - Это мы их научили разговаривать, - продолжал гигант. - Мы…
        - Да ну! - «удивился» я.
        - Вот тебе и «да ну»! - Невзор резко обернулся и приблизился.
        - А астральные корабли? Их ведь придумали гибберлинги.
        - Ха! - Невзор подбоченился, выставив одну ногу вперёд.
        В такой позе он сейчас напоминал мне хвастливого позёра, которому, якобы, известно гораздо больше, чем собеседникам. И сейчас пришло время поразить тех своими глубочайшими познаниями.
        - Нас всегда заставляют так думать! А знаешь ли ты, паря, что когда наш мир, наш Сарнаут, был ещё цел, то на нём существовали огромные водные глади, именуемые морями и океанами? Знаешь ли ты, кто был первым матросом? Кому удалось придумать корабли и на них преодолеть эти моря?
        - И кто? - «с интересом» спросил я.
        - Джуны… ну, и эльфы, конечно, но те в малой мере.
        - Джуны? А… а… а мы, люди, тут каким боком?
        - Хороший ты парень! Глупый только… Причём тут мы? А кто такие джуны, ты это знаешь?
        - Ну… так… в общем…
        - Джунская раса - одна из самых могучих людских рас древности. Даже эльфы, эти изнеженные слабаки, учились у них. И мы - наследники, прямые потомки этой великой цивилизации. Когда джуны пали в борьбе с драконами, именно мы и подобрали их стяг. И сейчас должны с честью и гордостью водрузить его над всеми аллодами.
        Невзор сделал пару шагов ко мне.
        - Твои гибберлинги - лишь слабые подражатели. Случай - вот в чём весь фокус! Не напейся тот Свен-рыбак, не прихвати с собой кусок метеоритного железа - хрен бы они плавали в астральном море. Случай! И твои рыбоглоты…
        - Чего сразу «мои»? - я придал своему тону нотки горечи.
        - Ну, не я же с ними вожусь! Да ты, паря, не обижайся!
        Невзор скорчил менторскую мину.
        - Нравишься ты мне, Бор! - снова повторил он, при этом дружелюбно шлёпая меня по плечу. - Одно тебя портит: водишься со зверьём.
        Невзор снова хохотнул.
        - Вижу, простак ты… Сам-то откуда будешь?
        - С Ингоса.
        - С Ингоса, - повторил, задумавшись Невзор. - Далековато… Ну, ничего, там тоже люди живут. Жаль, что аллод отдали на разграбление этим зверям… этим любителям сырой рыбёшки.
        Тут гигант встал и недовольно поморщился.
        - Сколько можно своих земель просто так раздавать? Не те у власти стоят… совсем не те!
        Невзор с силой стукнул кулаком по стене.
        - Выпить хочешь? - вдруг спросил он, поворачиваясь ко мне.
        Я пожал плечами.
        - Не тушуйся.
        Гигант откуда-то вытянул небольшой зелёный штоф, ловким движением откупорил крышку и наклонился ко мне. Я попытался сделать глоток, но поперхнулся. Рот обожгло и меня сложило напополам в долгом надрывном кашле.
        Невзор вытянул нож и, не задумываясь, разрезал верёвки на руках.
        Кисти давно уже онемели. Хлынувшая к ним кровь, заколола кожу сотнями мелких иголочек.
        - Держи! - Невзор протянул мне штоф и выровнялся. - Такой настойки нигде не найдешь, хоть весь Сарнаут обойди…
        Я взял бутылку своими непослушными пальцами и сделал ещё один глоток.
        - Что до зверей… или гибберлингов… вот что я тебе скажу, паря: они скоро нами всеми начнут командовать. В Новограде от их рати нигде не скрыться. Аллоды захватывают, плодятся как мухи… А люди бедствуют! Эх!.. Тьфу! Противно!.. И обидно… Кстати, знаешь, кто виноват в битве на Паучьем склоне?
        - Это когда армия Лиги потерпело сокрушительное поражение?
        - Сокрушительное! Нас почти наголову разбили! Если бы не это нихазово племя, вонючее зверьё, мы бы выстояли. Удержали бы склон…
        - Ты воевал?
        - Не на Святой Земле…
        Невзор нахмурился, глядя в сторону.
        - Эх, если бы эльфы им не потакали, не навязывали нам «дружбу» с этим зверьём…
        Закончить он не успел. Я резко выпрямился, нанося удар горлышком штофа ему в кадык.
        Невзор «квакнул», тут же валясь на пол. Нож выпал из его руки и через пару секунд перекочевал ко мне. Навалившись на гиганта сверху, я вогнал лезвие ему подмышку слева, при этом одновременно пытаясь удержать Невзора от желания подняться.
        Так мы, молча, барахтались с минуту. И вот гигант затих. Его зрачки медленно-медленно закатились кверху.
        Для верности решил снова провернуть нож, но ратник уже не шевелился.
        Вот я и выполнил данное себе обещание: убил Невзора первым из всех филинцев…
        3
        - Мне сразу твой взгляд не понравился, - вытирая рукавом окровавленные губы, проговорил Яроцкий. - Таких как ты у нас прозывают: «С драконом в глазах».
        - Где рубин?
        Капитан не ответил. Одной рукой он сжимал клинок, второй держался за правый бок.
        Мы стояли один против другого. На полу валялись четыре трупа, ещё двое на лестнице, ведущей на верхнюю палубу.
        Яроцкий не выглядел испуганным. Он сейчас просто тянул время, надеясь на то, что кто-то ещё из его людей соизволит заглянуть в каюту, и вот тогда…
        Но к его неудаче, матросы, занятые борьбой с яростной астральной бурей, совсем не торопились спускаться.
        Однако мне всё же не стоило медлить. Удача могла и отвернуться.
        - Где рубин? - повторил я, неспешно приближаясь к Яроцкому.
        Тот глубоко вздохнул и бросился в атаку. Все его действия были аж до смешного предсказуемы.
        Блокировка, финт, уход под руку и… лезвие клинка туго вошло в левый бок нападавшего капитана. Он судорожно всхлипнул, ощущая, как медленно заползает под рёбра холодная сталь. Его зрачки тут же расширились.
        Я додавливал меч ладонью второй руки, загоняя его наполовину своей длины. Потом разжал пальцы и отступил назад.
        Яроцкий расставил ноги, пытаясь удержаться, но бешеная качка, да ещё стремительно покидающие его силы, сделали своё дело, и капитан упал навзничь.
        И этот готов. Я тут же обшарил его карманы и узелки, висевшие на поясе.
        Камень обнаружился на груди в бархатном зелёном мешочке, перетянутом тонкой бечевкой. То, как капитан его бережно припрятал, весьма недвусмысленно говорило о планах Яроцкого.
        Этот рубин был огромным богатством… Я, конечно, до конца не понимаю насколько огромным, а, может, и не хочу понять. Ведь и золото, и серебро, и всякие драгоценные камни - это, безусловно, вещи нужные, но мой разум… моё сознание не в силах ощутить ту власть, которую они могут дать.
        Честно говоря, меня больше тянет к иным вещам… К оружию, например. Отличный меч, порой, предпочтительнее золотой гривны.
        Кстати говоря, мне бы следовало поблагодарить рубин за то, что он отвлёк всё внимание филинцев к себе. Ни подарка Стояны - серебряного обруча, ни кольца огневолка они не тронули.
        Жаль только, что отобрали семейку Воронов - фальшион, сакс и кошкодёр. Да и эльфийский колчан с заговорёнными стрелами… Надо будет их обязательно найти.
        Я живо срезал мешочек, потом подобрал кое-что из оружия и направился в трюм к остаткам своего отряда.
        Ещё не свыкшегося с качкой, меня трепало из стороны в сторону, как последний листок на ветру на осеннем дереве. Пока дошёл до двери, за которой были заперты мои товарищи, пару раз падал на пол. Непослушные пальцы никак не могли всунуть ключ в скважину замка, и это всё это уже злило не на шутку. Я сердито выругался на самого себя, советуя быть более собранным.
        Клац! Клац! - лязгнул затвор, и дверь туго отворилась.
        - Бор? - удивлённо воскликнули гибберлинги.
        - Он самый.
        Я стал старательно перерезать путы. Последняя была Стояна.
        - Живой! - радостно залепетала она.
        Едва её руки стали свободны, друидка тут же повисла на шее.
        - Живой, - хрипло повторила она, жадно зацеловывая моё лицо.
        Я тоже обнял девчушку. Но вышло как-то неумело… неловко и торопливо.
        - Что там наверху? - задал вопрос Востров.
        - Нихаз его ведает… Но, думаю, драки нам не избежать. Ну, ничего… ничего-ничего… Пусть знают, что это ещё не конец!
        Только мы все вышли из комнатки, как по ступеням стали торопливо спускаться трое филинцев. Так получилось, что впереди всех на тот момент оказался я. Потому и принял основной удар на себя.
        Скажу сразу, что Крепыши Орм и Стейн были всё ещё не особо дееспособны: у одного была повреждена рука, у второго нога. Сейчас в основном приходилось надеяться только на себя.
        Низкий потолок не давал возможности для полного замаха. Но это всё одно не повлияло на исход боя: не больше минуты и на корабле стало на три мертвеца больше.
        Члены моего маленького отряда сгрудились у лестницы.
        - Ну, парни… и девчонки… Кто не тля, айда за мной!
        Лица и мордочки не выражали особого энтузиазма. А я его и не ждал.
        Настрой у меня был боевой. Ясно ощущалось, как играет кровь, как она буйствует в венах, как довольно стучит сердце… Сознание окутывала знакомая уже эйфория.
        Вдох… выдох… снова вдох… В бой!
        Первым поднялся я. И едва выбрался на палубу, стало ясно, что дела тут хреновые и без нас…
        Что такое астральная буря, я знал только понаслышке.
        Судно швыряло из стороны в сторону. Это очень затрудняло и движение, и возможность сражаться, но я решился взяться за дело по серьёзному.
        Удивлённые филинцы, хоть и были заняты делом, но тут же, не мешкая, набросились на нас. У них ещё не было времени, разобраться, что к чему. И надо было этим пользоваться.
        Я приказал гибберлингам стоять рядом, но при этом не делать ни одного лишнего шага в сторону. Уподобившись огромному кулаку, мы стремительно ворвались в ряды ближайших ратников. И в голове вдруг разом пропали какие-то ни было мысли о жалости к врагу.
        Признаюсь, что такой ярости я не испытывал уже давно. Или она внутри, в душе, накопилась, или просто это отголоски «драконьего сердца», в общем, на меня снизошло то состояние, которое до сих пор называют сверровским.
        Руки, вооружённые клинками, были будто сами по себе. Они рубили, кололи. В стороны летели головы, падали окровавленные тела… На всё это я смотрел, словно со стороны, словно происходящее было каким-то сном.
        Даже гибберлинги вдруг отступили назад. На их мордочках застыли маски одновременно и ужаса, и удивления.
        Я видел Вострова, Стояну. Они тоже застыли, будто статуи. Их бледные лица, округлившиеся глаза говорили о полном смятении чувств.
        Весь мой оставшийся отряд попятился назад к лестнице. А филинцы хоть и продолжали наступать, но видно было по глазам, что люди Яроцкого дрогнули и практически мне не сопротивлялись.
        Раз… два… три… финт… блок… замах и удар… Раз… два… укол… Ещё один замах и чья-то голова покатилась по деревянной палубе…
        Пленить кого-либо я не собирался. Это была месть. Не знаю, принесла ли она гибберлингам чувство удовлетворения за их павших на «Сипухе» товарищей, но я остался доволен. Поработал, что говорится, на славу. Отвёл душу.
        Испачканный в чужой крови, несколько притомленный сражением, я огляделся по сторонам: все филинцы мертвы.
        А внутри всё ещё клокотало. Пожалуй, боевого запала хватило бы на такое же количество ратников. Так что мне практически силой пришлось самого себя успокаивать.
        Корабль снова швырнуло в сторону. Тут пришёл в себя Востров. Он отдал какую-то команду оставшимся своим матросам.
        Крепыши медленно приблизились ко мне.
        - Все тела за борт, - сухо сказал я, вытирая тыльной частью ладони рот.
        И тут выяснилось, что у когга был повреждён руль поворота и ещё движитель. Очевидно, корабль успел натолкнуться на скальные обломки, парящие в астрале, и теперь он был, практически, не управляем. Подхваченный бурей, когг неуклонно приближался к далёкому незнакомому берегу.
        Теперь стало ясно, отчего филинцы так долго не спускались к своему капитану. Они были заняты спасением судна. А мы…
        От дальнейших мыслей внутри всё похолодело.
        - Рули высоты хотя бы исправны! - как-то неестественно весело бросил Востров.
        Не знаю, чем это могло нам помочь. Мы все сгрудились у правого борта когга. Приходилось крепко держаться за канаты и перила, чтобы не вылететь в астрал.
        И тут корабль застонал. Это никакое не преувеличение… Какая-то секунда, и я услышал, как из самого его нутра вырвался утробный тугой звук… будто сдавленный стон израненного громадного зверя.
        То, как мигом побледнел Востров, сразу же указало мне на то, что наши дела плохи. Капитан хмуро улыбнулся… Так это делает тот, кто понимает, что наступили последние мгновения его существования. Ещё чуть-чуть и придёт неизбежный конец.
        И вот ты стоишь на самом пороге, на разделе меж прошлым, насыщенным яркими красками твоей жизни, и… шаг, а за ним лишь чистилище… и никаких чувств, никаких событий…
        Я это настолько явно ощутил, что разом успокоился… Ну, Бор, тебе ведь не впервой идти туда, где ожидают своей участи Искры. Там покой… мирно горят свечи, царит полумрак… тишина… Бледные тени, бледные копии тех, кто когда-то назывался человеком, эльфом, орком… да кем угодно… Теперь они лишь туманные дымки, неясные образы…
        Корабль вновь застонал. Потом послышался тихий треск рвущегося дерева.
        Мы с Востровым поняли друг друга без слов. Я кивнул капитану и обернулся к Стояне.
        Девчушка смотрела на меня, вытаращив глаза. Конопатый носик, темные бровки, по-детски сморщенный лобик. Такая маленькая, хрупкая, как бельчонок.
        Я судорожно сглотнул.
        Нет, себя мне не жаль. И жизни своей не жаль. А вот Стояну… У меня вдруг к горлу подступил комок…
        Девчушка бросилась ко мне и крепко обхватила руками.
        Востров взобрался наверх на мостик и, кажется, попытался заставить наше судно подняться вверх. Очевидно, он хотел пролететь над островом, но расстояние слишком быстро сокращалось, и мы едва-едва смогли приподняться над его берегом саженей на пять.
        - Держитесь крепче! - заорал Востров.
        Корабль снова дёрнулся и начал заваливаться на левый борт. Я опять услышал легкий треск дерева.
        Стояна закрыла глаза и уткнулась лицом в мою грудь. Мне почти что силой пришлось заставить её опуститься на палубу и схватиться за канаты.
        Судно стремительно неслось к берегу. Я уже прекрасно видел синеющие скалы, острыми пиками вздымающиеся к небу.
        - Сейчас рухнем! - проорал Востров, всё ещё возившийся у рулей высоты.
        Мы ворвались в границы острова, словно выпущенная из лука стрела. Несколько мгновений корабль по инерции парил над землёй, а потом рухнул на землю.
        Удар был такой силы, что нас подбросило кверху сажени на три. Помню, как закрутился мир перед глазами. Меня несколько раз перевернуло в воздухе, а потом я плашмя свалился на проломленную палубу.
        Каким-то чудом удалось сохранить в ясности своё сознание. Правда, вот тело… У меня было такое ощущение, будто все мышцы, все кости попали под цепы крестьян. Будто я был снопом пшеницы, из которого пытались выбить зрелые зёрна.
        - О-ох! - стон вырвался сам собой.
        Попытка встать закончилась неудачей. Я снова шлёпнулся на палубу, при этом сильно ударяясь затылком. Боль отдала прямо в зубы, чем вызвала сильнейший набор ругательств.
        Через некоторое время мне всё же удалось встать.
        Мачта когга угрожающе нависла влево, готовясь вот-вот рухнуть вниз. То тут, то там, виднелись треснувшие доски, концы которых торчали вверх, словно иглы взбешённого ежа.
        - Стояна! - позвал я, корчась от боли.
        Стон слева, стон справа. Пытаюсь оглядеться, прикрывая рукой слезящиеся от утреннего солнца глаза.
        - Стояна! - сердито прокричал я, поднимаясь на ноги.
        Голова вновь закружилась, но мне удалось устоять. Друидка лежала в десятке шагов у правого борта когга. На ней валялось куча канатов, какая-то сломанная корзина, куски досок.
        - Стояна!
        Я бросился к ней. Сердце испугано сжалось в одной только мысли: «Лишь бы жива… лишь бы жива…»
        Девчушка тихо-тихо застонала. Я лихорадочно принялся разбрасывать в сторону навалившийся на неё такелаж.
        - Бо-о-ор… - еле слышно проговорила друидка. - Что случилось? Где мы?
        - А хрен его знает… На острове.
        Стояна попыталась открыть глаза. Тоненькая капелька крови застыла в её ноздре.
        - Мы живы? - несколько удивлённо спросила друидка.
        - Живы… Пошевелись! Что-то болит?
        Стояна попыталась присесть. Кровь из разбитого носа стремительно заструилась к её губам.
        - Спина болит… и бок…
        Я оглядел друидку: внешне ничего подозрительного.
        - Ты ляг… давай, давай…
        Вытерев рукавом акетона кровь, я помог Стояне.
        - Бор! - донеслось откуда-то сверху.
        Из-под деревянных обломков показался грязный оборванный Востров.
        - Помоги, Бор! - чуть тише прокричал капитан.
        И тут мне бросилось в глаза, что в его левом бедре торчит громадный кусок доски. Да и с лицом у него что-то не так… Подложив под голову Стояны сломанную корзину, я заспешил к Игорю.
        На меня смотрело какое-то «чудовище». Между лопаток пробежал неприятный холодок… Но не от страха. Просто, картина, представшая моим глазам, была несколько… непривычна: в щеку Вострову вонзились несколько крупных щепок, разорвавших кожу, что бумагу. Правого уха у капитана вообще не было. На его месте висели несколько лоскутов окровавленной кожи. Из всей этой каши явным контрастом были… глаза. Игорь был внешне спокоен, смотрел на меня и обстановку вокруг, словно ничего не произошло. Скорее всего, он просто не понимал реальности. Боль ещё не хлынула в его разум своей ужасающей массой.
        Я не лекарь, надо смотреть правде в лицо. Что делать, даже ума не приложу.
        Некоторое время мы сидели друг против друга. Попытки найти в голове хоть одну здравую мысль, ничем хорошим не увенчались. Если бы в тот момент не помощь Упрямого…
        Гибберлинг появился откуда-то сзади. Он быстро приблизился к нам и присел подле Вострова.
        - Так! - деловито проговорил торговец. - Дела у нас… хреновые…
        - У нас? - криво улыбнувшись, спросил Востров. - Или у меня?
        - У всех.
        - Ха! - лицо капитана стало бледнеть, хотя он ещё держался молодцом. - Судно посадили… и то ладно… Могло и хуже всё закончиться.
        - Могло, - согласился гибберлинг.
        Упрямый осмотрел раны и заявил мне следующее:
        - Сними ремень и передави ему ногу… Вот тут: повыше раны. Затяни покрепче! Чего ты боишься?
        Я не то, чтобы боялся, просто вдруг испытал непонятную оторопь. Мне не раз приходилось видеть и раны, и смерть, но сейчас… сейчас мозг затуманился, руки не хотели слушаться. Да и общее состояние было не ахти. Мысли раз от разу возвращались к Стояне. Был момент, когда я вдруг ясно представил, что передо мной не Востров, а друидка. Что это в её бедре торчит доска… А потом всё разом прошло. Голос Упрямого вывел меня к «свету», а с ним возвратилась и уверенность.
        Гибберлинг как-то странно посмотрел на меня, при этом нервно покусывая губы.
        - Затянул? - спросил он, щурясь.
        - Дальше что? - сухо бросил я.
        Упрямый чуть похлопал Вострова по плечу.
        - Крепкий ты, мужичок!
        - Есть немного… Вот мой дед, говорят, мог на спине телегу удерживать, пока в поле ей колесо меняли.
        - Значит, в него пошёл, - улыбнулся торговец. - Слушай, сейчас я постараюсь вытянуть бревно… Предупреждаю сразу: кровь хлынет рекой.
        - Эка удивил! Можно подумать я крови никогда не видал! - Игорь хоть и бравадился, но в его голосе проскользнули нотки страха и неуверенности.
        - Это правильно… Ты ведь не собрался с деревом в ноге жить? Я как-то был на лесопилке… Там видел…
        Упрямый говорил, а сам вдруг резко выдернул доску из бедра капитана. Востров от неожиданности всхлипнул и завалился, громко ударяясь спиной о палубу. Его лицо настолько побледнело, что стало похоже на кусок отбеленного льна.
        - Зажимай! - заорал гибберлинг.
        Кровь резкой струёй рванула вверх. Её горячий поток больно ударил в глаза, ослепляя их на какое-то время. От неожиданности мой рот сам собой стал изрыгать ругательства:
        - Да твою-то… Нихаз его дери!
        Я рефлекторно попытался протереть глаза. А Упрямый дико заорал почти на самое ухо:
        - Жми! Крепче! Ещё!
        И хоть руки не слушались, но поток крови стал меньше. Я навалился почти что всем телом, закручивая ремень до характерного треска напрягшейся кожи.
        Востров лежал плашмя, жадно хватая ртом воздух. Он сейчас походил на старого усатого сома, выброшенного на берег реки.
        Откуда-то появилась шатающаяся фигура Стояны. Она пьяной походкой добралась до нас и присела рядом. Несколько глубоких вдохов, и друидка наложила на рану руки.
        - Слава Сарну, - зашептала она, - что мы сейчас на берегу. Иначе мне неоткуда было черпать силы…
        Я не совсем понял, о чём она говорит. Скорее всего, Стояна намекала на «помощь» природы. Ведь в Астрале на неё особо полагаться не стоит, там другие стихии. Отсюда, кстати, ясно, почему друидка не смогла дать отпор нападавшим филинцам: своих собственных сил мало, а «черпать» (так ведь выразилась девчушка) их действительно неоткуда.
        Глаза Стояны открылись, и она расстроено поглядела сначала на Вострова, потом на нас с Упрямым. Голова друидки слабо качнулась в отрицательном жесте.
        - Совсем? - не понятно о чём спросил её гибберлинг.
        - Совсем…
        Капитан «Сипухи» резко напрягся и тут же обмяк.
        Упрямый встал и странно похлопал меня по плечу. Я поднял голову и услышал в ответ:
        - Всё… отпускай… не надо уже так жать…
        4
        В живых нас осталось только восьмеро: Крепыши, Упрямый, сестрица Сутулая, один из матросов с «Сипухи», да мы со Стояной. Капитана и ещё одного гибберлинга мы осторожно снесли на землю и уложили возле небольшой насыпи.
        На острове было очень холодно. И хоть на небе вовсю светило солнце, и не наблюдалось ни тучки, ни облачка, однако пронзительный студёный ветер гулял здесь вовсю.
        Дно «Филина» практически расплющилось после падения на скалистый берег. Нам пришлось долго пытаться пробраться в его нутро, чтобы найти хоть мало-мальски пригодные целые вещи: оружие, припасы, воду и прочее.
        Не смотря на всю трагичность ситуации, лично меня радовало то, что большинство из нас всё же остались живы. И хоть очутились на незнакомом берегу, изрядно побитые и раненные, однако не с пустыми руками и целой головой.
        Я к своему великому ликованию смог обнаружить Братьев Воронов и Лютую в одном из разбитых сундуков. Там же был уцелевший сиверийский лук и колчан с зачарованными стрелами.
        И как это могло не радовать? Нахлынуло такое облегчение… Ведь, в конце концов, после обнаружения своих вещей, вмиг пропало то чувство, сравнимое разве что с тем, будто я голым стою посреди толпы. Нет той беззащитности… нет смущения…
        Клинки радостно заблистали в свете дня, будто собаки, признавшие своего хозяина. Ветер заставил их тихо… еле слышно зазвенеть… И эта «песня» (по-другому не скажешь) наполнила моё сердце странной эйфорией.
        И снова я сижу у вечернего костра в окружении своих боевых друзей. Среди них мой учитель - Гуннар…
        - Это Стылый остров, - уверенно сказала Сутулая.
        Занятый собственными воспоминаниями, я не сразу услышал её слова. И только после того, как Крепыши выразили вслух своё согласие с выводами Сутулой, мой разум вернулся, так сказать, к действительности.
        - Где-где мы? - переспросил я.
        - Это Стылый остров, - повторила Сутулая.
        - Эка нас занесло.
        - Да, - согласно закивали гибберлинги.
        Пришло время собрать нам совет. Об этом я и объявил команде, и мы сгрудились в сторонке под черной пикой небольшой отвесной скалы.
        - Корабля у нас нет. А если и был бы, то навряд ли мы смогли с ним управиться.
        - Верно, - глухо проговорил матрос с «Сипухи».
        - Мы живы… это хорошо… Согласны? Не стоит отчаиваться. Пойдём вдоль берега, авось куда-то да придём…
        - Куда-то? - хмыкнул Упрямый.
        - Здесь должны были высадиться Папаны с целым отрядом наших соплеменников, - вставила своё слово Сутулая. - Они прибыли сюда для… изучения острова… его берегов…
        - И куда они высадились? - поинтересовался я.
        - На южной оконечности. Насколько мне припоминается - у Морозной горы. Вопрос в другом: где очутились мы?
        - Судя по расположению солнца, - вступила в разговор Стояна, - мы где-то на северо-западе.
        Друидка выглядела плоховато. Перед этим я всё пытал её о самочувствии, но она лишь отговаривалась и отмахивалась. При этом постоянно избегая глядеть мне в глаза.
        - Послушай, - нетерпеливо бросил я. - Не надо со мной так. Мы не чужие друг другу люди. Это ты, надеюсь, понимаешь.
        Стояна остановилась и виновато опустила голову.
        Меня вновь посетили мысли об её прошлом. Но и опять же, посчитав, что сейчас не то время, чтобы об этом говорить, я отогнал вопросы прочь.
        - На северо-западе? - переспросил кто-то из гибберлингов.
        Мы все, не сговариваясь, стали оглядываться.
        Что не говори, а места тут унылые. Если внизу наблюдалась хоть что-то похожее на растительность - тот же мох, лишайник, то уже саженей через двести по склону - сплошные гольцы, множество каменных россыпей, а ещё выше ледники и снежники. Разбавь всё это студёным ветром, гудящим среди скал - и в целом поймешь, о чём речь.
        Густое синее небо над головой было, пожалуй, единственным, что хоть как-то успокаивало взволнованное сознание.
        Стылый остров один из древних краёв Новой Земли. На Корабельном Столбе мало что говорили об этом куске Сарнаута. Но если и говорили, то были преисполнены странного благоговейного трепета.
        - Вот что, - подал я голос, - сейчас отдохнём немого, перекусим и двинемся в путь.
        После этих слов, мой взгляд мимоходом коснулся Крепышей.
        - Не знаю, какая выпадет нам дорога - длинная ли, короткая, но идти надо.
        - Да это понятно, - понимающе кивали гибберлинги.
        Потом мы похоронили мёртвых, в том числе тех филинцев, которых смогли достать. Снесли всех в яму и засыпали камнями.
        Всё это время меня не покидали мысли о Яроцком и его людях. Кто такие? Как очутились на «Филине», который, если верить Странникам, пропал без вести? Что эти люди делали у Ургова кряжа?
        Одни вопросы. А ответов…
        Можно было бы предположить, что Яроцкий возил дикарям табак. Ведь в трюме стоял весьма характерный его запах. Но тогда было не понятно, отчего ратники напали на нас? Может, табак тут и не причём? Неужто есть что-то?
        И спросить уже не у кого. Да ещё и Востров погиб… А мог ведь немало поведать. Вот же незадача!
        Стоп, Бор! Ты уже совсем… Говоришь о Вострове, как… как… Человек погиб! Твой товарищ, можно сказать.
        Я смутился. Проклятая совесть, эта язва, старуха с клюкой, нудящая над самым ухом… И обидное то, что она права.
        С трудом подавив в себе нарастающее раздражение, я меж тем обратился к членам отряда с требованием ускориться в сборах.
        Все устали, это, безусловно, но каждый понимал, что промедление неприемлемо. И вот мы вышли в путь.
        Ветер крепчал. В некоторых местах, что были уж очень открыты, приходилось идти, сгорбившись в три погибели. Местность, кстати, тоже нельзя было назвать удобной для похода. Навалы каменей, крутые подъёмы, не менее крутые спуски, череда провалов и мелких ущелий - всё это весьма затрудняло движение.
        Солнце скрылось за скалами. Наступали сизые сумерки северной летней ночи. Воздух значительно похолодел, и мы были вынуждены остановиться на отдых. Я вновь, как когда-то на Урговом кряже, соорудил из зачарованных стрел шалашик, и поджёг его заклинанием.
        Скромно поужинав, мы стали устраиваться на ночлег.
        - Вернёмся на Корабельный Столб, - шёпотом говорил я, прижавшейся спиной Стояне, - ты отправишься в наш дом в Бёрхвитурейкахусе.
        - А ты?
        - Будет видно…
        - Нет, я не согласна. Почему ты меня отправляешь подальше от себя?
        - Почему? Со мной, как видишь, очень опасно находиться… Даже рядом. Постоянно… постоянно… какие-то… какие-то приключения…
        В этот момент я хотел сказать про смерть, но сдержался и заменил слова.
        - Меня это не пугает.
        - За то меня… пугает! Всё, я так решил и больше не хочу слушать никаких возражений! Не забывай, что ты вынашиваешь нашего ребёнка.
        Стояна приподнялась на локте и полуобернулась ко мне.
        - У нас… в моё время, - начал я, - женщин… беременных женщин отправляли в тихие деревушки. Там они должны были жить до самого рождения чада. И ещё год сверх того.
        - Где это «у вас»? На Ингосе?
        - Да, - чуть подумав, отвечал я, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь.
        И тут мне стало ясно, что Стояна вот-вот готова разреветься. Её милое личико по-детски скривилось, глазки округлились и в них заблестели крупные слезинки, готовые в любую секунду вырваться наружу подобно бурному потоку.
        Я тут же смягчился, но это касалось только моего тона.
        - Послушай… послушай меня… Не надо слёз!
        И вот тут Стояна, конечно же, заплакала, как и полагается девушкам в подобные моменты. Стоит только сказать: «Не плачь», - и они делают наоборот.
        - Да что ж ты будешь делать! Думай сейчас не о себе, или мне… Слышишь?
        Девчушка кивнула и тут же громко всхлипнула, чем вызвала к нам излишнее внимание Крепышей. Я сделал им знак, что всё в порядке, а сам продолжил шептать Стояне:
        - Успокойся… Давай спать.
        Девчушка снова всхлипнула и покорно легла на бок, тут же скрутившись калачиком. Я обнял её и прижал к себе.
        Подлая память снова выдала на-гора боль воспоминаний. И как бы там ни было, но я был несказанно счастлив, что Стояна жива.
        Зубы впились в нижнюю губу, прокусывая её до крови. Я ощутил, как в рот попало несколько солоноватых капель.
        По щекам побежали безвольные слезинки…
        Она жива! Жива… Спасибо тебе, Сарн! Я даже не знаю, как бы пережил… даже просто мысль о том… о том…
        В горле встал противный комок. Каких усилий мне стоило сдержать рыдания, так и рвавшиеся наружу.
        Стояна продолжала тихо всхлипывать, но, вскоре, утомлённая своими переживаниями, она заснула.
        Хоть лежать на камнях было неудобно, но моё уставшее от сегодняшних событий тело, да и разум, всё одно требовали отдыха. Незаметно для себя я провалился в глубокий сон, правда, совсем без сновидений. И пробудился только под утро.
        Солнце сделало свой почётный круг и выглянуло из-за тёмных скал. Утреннее небо окрасилось багряными красками. Затихший на ночь ветер, стряхнул себя сонную муть, и принялся за вчерашнее.
        Все последующие три дня мы шли вдоль берега. За всё время ни пейзаж, ни погода не менялись. Несмотря на все трудности, наш небольшой отряд уже пришёл в себя. События на «Чёрной сипухе» и «Филине» казались уже давними и не так сильно беспокоили нас. Хотя, признаюсь, что гибберлинги весьма болезненно отреагировали на нападение канийцев. Был момент, когда я услышал нелестные высказывания о людях вообще. Они исходили большей частью от Упрямого.
        Согласен, что действия людей Яроцкого меня и самого сильно огорчали. Тем более, что до сих пор были неясны мотивы, побудившие их к нападению.
        То, что филинцы промышляли контрабандой, итак понятно. Эти их разговоры про Эльджун и порт Такалик, где собирались свободные торговцы - те личности, которым было плевать и на Империю, и на Лигу. Они вели дела с теми, кто больше платил.
        Про сию часть аллода ходило немало рассказов, как, в прочем, и про жителей там обитавших. Всему, конечно, верить не стоило, но тот факт, что есть такие места, в которых никто не спрашивает о происхождении груза, где не интересуются прошлым прибывших в порт «искателей счастья» - наводило на недобрые размышления.
        В Лиге ходило немало баек о богатейших рынках Эльджуна, о прилавках свободных торговцев, которые ломились от обилия драгоценностей, табака, всевозможного оружия и прочего товара. Сюда стекались почти все контрабандисты Сарнаута, спешившие облегчить трюмы своих кораблей, жаждущих невероятных развлечений в многочисленных кабачках, притонах, и тавернах.
        Вот уж верно говорят в Кании: «Зло живёт красиво и роскошно».
        Я ничего не помнил из тех событий, которые произошли со Сверром, пока он был в Такалике вместе с Северскими.
        Что там делал? Чем занимался? Как жил? Как попал? - все эти вопросы до сих пор оставались тайной за тремя печатями.
        Но одно я точно понимал, что весь заговор, который поставил Лигу на грань раскола, начался там. И мне выпала роль быть одной из важных… ключевых фигур той «игры». Вот только обвалившийся на голову потолок (такой, казалось, пустячок) сорвал немало неприятельских планов.
        А почему «неприятельских»? Неужто я действовал по принуждению?
        Эх, и сколько ещё тайн хранится в моей башке! И кто поможет мне их разгадать?
        О, Сарн… Арг… кто-нибудь! Помогите мне разобраться во всём! Неужто, это так сложно? А?
        Молчите… нечего сказать…
        Да ты, Бор, и сам хорош! Вот не убей на «Филине» Яроцкого, да заставь его рассказать, что он знает, тогда, может, стал бы на пару шагов ближе к ответам…
        А, может, и нет. Почему, по-твоему, Яроцкий должен был что-то знать про тебя лично, Бор? Он - обычный контрабандист… правда, из благородных…
        Все эти мысли крутились в моём мозгу, как назойливые мухи. И каждый день я снова и снова к ним возвращался.
        Такалик… Такалик… Такалик…
        И Лиге, и Империи сей порт был очень необходим. Это место, где они могли хоть как-то взаимодействовать друг с другом. Ведь не только же им воевать! Надо и торговать… обмениваться знаниями… засылать шпионов… да много ещё чего! И всё это осуществимо, коли есть такое место, как Такалик.
        Когда-нибудь мне придётся туда отправиться. И до этого времени желательно хоть что-то прознать про своё прошлое… Весьма желательно!
        - Лагерь! - раздался громкий крик.
        Я остановился и проследил направление: впереди, на небольшой площадке среди серых скал, виднелись несколько шатров. У одного из костров сидели невысокие фигурки, явно похожие на гибберлингов.
        Кажется, нас заметили. В лагере оживились, и вскоре нам на встречу вышла небольшая делегация.
        - Те, что идут первыми, - негромко сообщила мне Сутулая, - и есть Папаны. Старшего зовут Эйвинд.
        Минут через пять мы подошли друг к другу. Гибберлинги из чужой группы с интересом смотрели на нас. Судя по всему, они признали Сутулую и Упрямого, потому на их мордочках появилось некоторое облегчение.
        - Гойта квольдит! (Добрый день!) - подал я голос.
        Старший из Папанов - одноглазый плотный гибберлинг с разорванным надвое ухом, кивнул в знак приветствия, и хриплым почти простуженным голосом произнёс:
        - Блессадур ог сатль, херра Бёрр Легмадзур! Хвазан пфу кхер? (Приветствую вас, господин Бор Законник! Откуда вы тут взялись?)
        Я улыбнулся: узнали-таки меня.
        - Пфас лангур фрасегн. (Это долгая история.) Может, пригласите к себе в гости? Там и обсудим.
        Эйвинд снова кивнул и пригласил нас следовать за ними.
        5
        Приятно сидеть у костра с набитым урчащим, будто домашний кот, животом… да ещё в доброй компании весёлых гибберлингов… В правой руке крепко зажата кружка с душистым пивом из Гравстейна. Того самого с еловым привкусом… в голове лёгкий хмель… под боком, укутавшись в шкуру, пригрелась Стояна, которая немигающим взглядом уставилась на огонь…
        Это умиротворение. Редкое в наше время чувство…
        Напротив сидел Эйвинд, старший из Папанов. Уже не молодой, но и не то, чтобы старый, этот гибберлинг с седоватой шерстью, излучал необычайное радушие. Даже внешний вид этакого старого вояки, потрёпанного жизненными перипетиями, не смог скрыть всего великодушия, хранившегося в нём.
        - Такое ощущение, - говорил он, потягивая из своей кружки, - что я говорю с гибберлингом, а не с человеком. У вас, господин Бор, напрочь отсутствует акцент… речь чистая… правильная… Откуда такие познания?
        Я улыбнулся и бросил взгляд на Орма. Тот тоже улыбнулся в ответ, чуть при этом смущаясь.
        - Учителя… хорошие…
        Эйвинд приподнял кружку в своеобразном приветствии, а потом сделал мощный глоток.
        Молчание затянулось. Все кругом уже готовились ко сну. А стража заступила на свои посты.
        Не смотря на кажущуюся стороннему наблюдателю «мирность», мы с Папанами говорили не о совсем приятных вещах.
        - Ваш рассказ о «Филине» меня сильно расстроил, - продолжил прерванный разговор Эйвинд. - До меня не раз доходили слухи о контрабандистах, шныряющих в наших проливах. Честно скажу, что я в это не верил… Не хотел! Ведь с кем тут торговать? Что добывать? Голые камни? Лёд? А вот сейчас… Жаль всех ваших соратников… и команду «Сипухи»…
        Эйвинд понурил голову. Я не стал рассказывать ему обо всех наших приключениях. Не упомянул и о рубине. Но это не из-за недоверия.
        - Так суда не называют, - угрюмо заметил брат Эйвинда. - Я говорил Странникам, а они… Эх-эх-эх!
        На мой немой вопрос о названии когга, ответила сестра Папанов:
        - Черная сипуха всегда указывает на… на… - она недовольно скривилась, будто была не в силах произнести то «заветное слово». - Отгадайте загадку, господин Бор: «Сидит сипуха на суку. Не накормить её ни пиром, и не миром, ни младостью, ни старостью».
        Я устало потёр виски. Загадки разгадывать не хотелось. Мозг после еды чуть отупел и плохо соображал.
        - Смерть, что ли? - грустно усмехнулась Стояна.
        Она подняла голову и, сощурившись, недовольно поглядела на Папанов. Снова у моей друидки нет настроения. Ох уж эти беременные…
        - Она самая, - согласно кивнула сестриц. - К кому чёрная сипуха прилетает - тот скоро умрёт.
        Опять суеверия. Гибберлинги везде видят недобрые знаки. Это одна из тех черт сего народа, которую я никак не могу принять.
        - Подлость в нашем мире стала столь обыденной, - заговорил Эйвинд, печально тряся бородой, - что теперь воспринимается, как нечто самое заурядное.
        Эти слова меня несколько удивили. Признаюсь, я просто не ожидал от гибберлинга таких «возвышенных» речей. Чувствуется эльфийское влияние. Неужто Эйвинд в свою бытность у них прислуживал?
        Мне пока было не совсем ясно, к чему клонится дальнейший разговор. Но торопить события я не стал.
        - За выгодой, порой, теперь идут даже к врагам, - продолжил Папан-старший.
        - Бывает, - я осторожно согласился с ним.
        - Жалею, что прошли те времена, когда и люди, и эльфы, да и мы - гибберлинги, стремились к… к благородным вершинам… Ха! Понимаю, что говорю, как глубокий старик… Правы те из нас, кто утверждает, что не стоит ожидать помощи от друзей. Следует полагаться только на свои силы. Помощи не будет… Теперь можно зарезать кого-нибудь тёмной ночью, при этом напав исподтишка… да целой ватагой… И главное, что никто… никто не скажет… и даже не подумает, что сие действие омерзительно. Его воспримут, как должное. Даже могут в ответ сделать тоже самое. Ведь зачем ныне вызывать на бой равного себе? Сочтут глупцом.
        Не думал, что Эйвинд близко к сердцу воспримет мой рассказ о «Филине» и контрабандистах.
        - Даже такое понятие, как «сверр», - горько продолжал гибберлинг, - стало нарицательным, сродни «убийце», а не отчаянному «храбрецу», отстаивающему свободу своей родины… В Новограде мне не раз говорили о том, что время контрабандистов уходит в прошлое. Их вытесняют пираты из вольных портов…
        - Пираты?
        - Да, этакие разбойники, нападающие на торговые суда… Да и не только на них, но и на небольшие поселения… Я полагаю, что на «Филине» как раз были такие люди. Это изгои, идущие наперекор существующей власти… нынешним устоям. Они не брезгуют ничем… Что им Лига? Что Империя? Кто больше платит, с тем и водятся.
        - Капитана «Филина» звали Брячеславом Яроцким, - сообщил я.
        - Яроцкий… Яроцкий… Очевидно, из благородных зуреньцев.
        - Ого! У вас, Эйвинд, обширные познания.
        Гибберлинг вновь улыбнулся.
        - Учителя были хорошие, - парировал он, подмигивая.
        - Мне думается, что филинцы не только возили дикарям табак, но и занимались работорговлей.
        - Да?.. Хотя, это вполне возможно. Что ургам или арвам стоит отдать кого-то из своих в обмен на товар? Одним голодным ртом меньше… Н-да! История занятная… Есть над чем поразмыслить.
        Наступило молчание. Каждый из нас обдумывал услышанное, делал выводы.
        Мне лично вдруг стало несколько обидно по поводу того, что касалось «сверра».
        Это несправедливо… Почему надо моим именем прозывать каких-то уродов? Тем самым подменяя значение этого слова.
        А с другой стороны: кто я сам, как не убийца? А? Не хочется верить в это, Бор? Знаю, что не хочется… На душе приятней, когда все принимают жертву Сверра, принимая её за подвиг.
        Жаль, что события тех дней истёрлись со временем из памяти, как надписи на стенах джунских построек. Всё кажется полузабытым сном… Что же меня заставило тогда поступить именно так?
        А если всё произошло случайно? Или, как говорят в такие моменты гибберлинги: «Так переплелись Нити Судеб».
        Проснулась ли совесть… или чувство долга… мести за павших товарищей… А? Что же повлияло на Сверра… на меня?
        Вся эта крутосваренная «каша» из эмоций, случайностей и прочего, сделала своё дело, а простой люд подхватил сию историю, как упавший на землю стяг: одиночка, отразивший нападение на свой родной аллод ценой жизни. И понеслось… и осталось в истории моё имя, как символ яростного стремления к свободе.
        А что в Империи? Думаю, они принимают меня совсем за другого… Для них «сверр» - фанатик, не останавливающийся ни перед чем. Которому просто наплевать на свою жизнь… И ни на что иное, кроме как беспощадного уничтожения, он просто не способен. Этакий злобный человечек, которым пугают обывателей, мол, у них, в Лиге, там каждый второй такой.
        А сейчас уже и у нас так начинают думать. «Сверр» - безжалостный убийца… Тьфу, противно!
        Пиво в кружке кончилось. Я привстал, снова зачерпнул его из открытой бочки и опустился на место. Эйвинд сделал тоже самое.
        В лагере бодрствовали только мы, да ещё стража.
        - В сущности, мы все весьма наивны, - негромко заговорил Папан, - если полагаем, что сможем сами… да ещё самостоятельно управлять своей судьбой!
        Мы встретились с гибберлингом глазами. Он не отвёл взгляда, как остальные.
        Судя по всему, из него сейчас рвались наружу те страсти, что бушуют внутри… в душе. Он не мог остановить этот процесс. Да и не хотел. Желание выговориться, «освободиться» от накипевшего, было неудержимым.
        - Только сила имеет вес в этом мире, - уверенным тоном заявил гибберлинг. - И она не у одиночек! Это, как мощный поток - сотни струй, текущих в одном порыве, в одном направлении… Ручейки впадают в речушки, те вливаются в общее русло… и потом всё дальше… и дальше… Так было всегда, так всегда будет.
        - Но есть же тот, кто направляет все эти ручейки да речушки, все эти ваши струи, потоки? Есть? - и, не дождавшись ответа, я добавил: - Должен быть!
        - А если нет? - сухо спросил Эйвинд.
        - Тогда это никакая ни сила, а лишь случайность. Ваши потоки могут мешать один другому. Первому хочется течь на север. Второму на юг. Происходят водовороты и…
        - Ха-ха-ха! Вы, Бор, всё же наивны. Северный поток, южный… Мы часть общей реки. И хоть это весьма тяжело понять… весьма… Однако когда придёт время - настанет прозрение.
        - Прозрение? - хмель в голове развязал мой язык, хотя на каком-то другом уровне разум оставался трезвым и рассудительным. - Я уже давно прозрел. Мне в жизни приходилось столько видеть, что теперь… теперь… теперь я знаю…
        - Ничего вы не знаете, господин Бор! Ничего-то вы не поняли! Белое потому называют белым, что так решило большинство. А на самом деле…
        - На самом деле оно чёрное? - усмехнулся я недоверчиво. - Вы это хотели сказать?
        - В этом мире только сила определяет «цвет». У кого её больше, тот и даёт название… Мы с вами говорили о подлости. Так?
        - Говорили.
        - А почему она существует в этом мире? Я скажу: потому что никто… повторю: никто… не верит в то, что её можно одолеть. Легче примириться… согласиться на её существование… Но не бороться. Да и зачем? Легче ответить тем же - подлостью… Ведь как при этом думают: «Им, значит, можно, а мне отчего воспрещается?»
        - К чему эти громкие слова?
        - К чему? - Эйвинд оставил в сторону кружку. - Я говорю о Лиге. А ещё о месте в ней для нас… гибберлингов…
        - Месте? - переспросил я. - А что с ним не так?
        Папан сразу не ответил. Он сделал большой глоток из своей кружки, потом долго потирал бороду и, наконец, собрался духом:
        - Мне порой кажется, что Лига… это какое-то ярмо, которое навесили нам… Хотя, может, мы сами его себе навесили.
        Ярмо? - вслух я не высказал своего удивления. И тем более недовольства. Но после этих слов Папана-старшего, мне вдруг снова вспомнился Невзор с «Филина». Ему Лига тоже казалась ярмом. Этот здоровяк считал, что людям навязывают некие условия сосуществования с иными расами, типа, гибберлингов. И при этом место человека в них сводится к самой низшей ступени.
        Кто из этих двух прав? Эйвинд или Невзор?
        Судя по всему, Папан уже несколько охмелел. Его речь стала слишком уж фривольной.
        Гибберлинг отставил кружку в сторону, и неожиданно стал что-то декламировать. Я не сразу понял происходящего. Но, кажется, Папан вещал на эльфийском языке.
        Остановившись, Эйвинд хитровато улыбнулся, мол, не ожидал от меня такого!
        - Это из древней эльфийской поэмы «О скитаниях Уара Багряноносного».
        - Кого?
        - Святого Великомученика Уара, - пояснил Эйвинд. - Великого Мага Сарнаута… Поистине великого! Недаром его символом является солнце. И ещё золото…
        После упоминания о золоте, я невольно скривился.
        - Может, поведаете, что вы сейчас продекламировали?
        Эйвинд вновь потёр бороду, а потом, согласно кивнув головой, произнёс несколько нескладно (видно, пытался художественно перевести текст):
        О тех, чьей крови бурный нрав
        Кипит, клокочет, пламенея;
        О тех, кто ветром встречным пьян
        Поют в веках, не смея
        Назвать трусливым их устав.
        И тайною в душе своей имея
        Желание свободы дар постичь, но страхов
        Черных рой лишь кружится сильнее.
        Они родят чудовищ…
        Папан вздохнул и смущённо улыбнулся. Думаю, он чуть испугался, что так разоткровенничался.
        - Вы хотите вернуться на Корабельный Столб в Сккьёрфборх? - сменил он тему разговора. - Корабль с припасами сюда приходит раз в десять дней. Только вот одна незадача: позавчера он ушёл назад… Сами понимаете, придётся обождать. Правда… правда, есть джунский портал у берега. Но мы не умеем им пользоваться.
        - Да и работает ли он? - подала голос сестра Эйвинда.
        Оказывается, она не спала, а просто лежала.
        - Тоже верно, - согласно кивнул старший брат.
        - А чем вы тут занимаетесь? - поинтересовался я. - Слышал: изучаете линию берега этого острова… для будущих лоций.
        - Это тоже…
        Эйвинд хитровато улыбнулся и я понял, что он не станет сейчас откровенничать о своих делах. Но тут Папан-старший неожиданно заявил:
        - Завтра, господин Бор, мы отправимся с вами «изучать линию берега», - гибберлинг довольно улыбнулся.
        - Тайны? - улыбнулся и я в ответ.
        - Почти…
        Едва небо посветлело, лагерь гибберлингов ожил и загудел, словно пчелиный рой. Я умылся, плотно поел со всеми. Лагерь свернули и вскоре мы все двинулись за Папанами.
        - Я давно это предлагал Совету и Фродди лично, - говорил Эйвинд. - Умницы сомневались в успехе… даже противились моим стараниям. А оно возьми и получись!
        Пока мне было не ясно, что он подразумевает под словом «оно», но когда мы обошли скалу, всё стало на свои места.
        На длинном пологом берегу саженях в пятистах от поворота виднелось несколько недостроенных каменных сооружений, подле которых суетилось немалое число гибберлингов. Думаю, около двух сотен. Среди их разношёрстной братии, я увидел и небольшое число людей, скорее всего мастеровых. У берега был сооружён широкий деревянный помост, уходящий в астральное море шагов на двадцать - этакий пирс, для кораблей.
        - Что это? - удивлённо спросил я.
        - А на что оно похоже? - подмигнул брат Эйвинда.
        - Вы строите тут порт?
        - Да… вернее, укреплённый форт. Мы его назвали Остурбюгд!
        Эффект от увиденного был ошеломляющим. Я замер с открытым ртом, даже не зная, что сказать.
        - Три года я уговаривал Фродди на эту «авантюру». И вот едва на Корабельном Столбе сошёл снег, мы отправились сюда, к старой заимке. Тут раньше всегда гибберлинги разбивали летний лагерь, - говорил Эйвинд, приглашая жестом следовать дальше. - Лето, сами понимаете, короткое. Дел тут много… Где-то только не искал мастеров, согласных приехать в такую даль. Всю зиму их увещевал прибыть сюда.
        - А зачем на Стылом острове форт? - удивлённо спросил я. - Тут одни лишь голые безлюдные скалы!
        - Зачем? - мне показалось, что Папан раздумывал, отвечать мне или нет. - Ну… тут есть лазурит…
        - Что?
        - На острове большие залежи лазурита, - повторил Эйвинд. - Эльфийские мастера весьма его ценят…
        - Прошу прощения, но… но…
        Папаны остановились и очень удивлённо посмотрели на меня.
        - Вы не слышали о лазурите?
        Я смущённо потупил взор, чувству, как краснеют уши.
        - Это прекрасный поделочный камень… А ещё из него эльфы умудряются изготавливать синюю краску. Вы были когда-нибудь на Тенебре?
        - Нет.
        - А, может, в Голубом дворце Клемента ди Дазирэ, до того, как астрал поглотил его аллод?
        Эйвинд не дождался ответа и принялся расхваливать какие-то вазы, колоннады, картины… Я рассеяно слушал, а сам глядел на вырисовывающиеся очертания будущей крепости. Работы здесь был не початый край. Но меня больше всего удивляло то, что гибберлингам удалось всё это делать в полной тайне. Никто и нигде ни словом, ни полусловом не обмолвился об этом.
        Уверен, что Сутулая знала об этом. Это она ведь подсказала нам путь к стану гибберлингов.
        Форт Остурбюгд… Пожалуй, это будет первое в истории гибберлингов поселение, созданное из камня.
        - Местный лазурит - небесно-синего шелковистого оттенка с золотыми вкраплениями. Когда первые образцы показали на Тенебре… О! Вы бы видели, как загорелись глаза эльфов. Такой красоты… да-да, они так и сказали, что сей камень просто невероятной красоты! Само совершенство. Сейчас пока добыча лазурита идёт малыми объёмами. Но после того, как мы тут развернёмся, закончим строительство форта, дороги… улучшим копальни… Кстати, вон там мы планируем построить маяк. Море тут неспокойное. Кораблям надо будет на что-то ориентироваться в бурю.
        - Хочу сказать, - подала голос сестра Эйвинда, - что залежи лазурита есть и на Нордхейме. Но там их добывать ещё труднее… просто невероятно труднее… Качество тамошнего камня тоже превосходно. И, может, даже превосходит…
        - Стылый остров для нас такая удача, что просто не вообразить, - перебил сестру средний брат.
        - Это верно! - довольно заулыбался Эйвинд. - Уже сейчас, можно сказать, мы одними только первыми поставками лазурита обеспечили… окупили начало строительство. Даже наняли каменщиков. А из Сиверии привезли яков… Вот я вам скажу: какие же эти звери выносливые! Из каменоломни, что на севере… в паре вёрст отсюда… возят оттуда такие глыбы… такие… А лазурит! На себе его сильно не поносишь. В общем, думаем ещё привезти с десяток-другой этих животных. Они и к местным условиям терпимы.
        Гибберлинг вдруг остановился и стал куда-то указывать рукой:
        - Вон там мы хотим вырыть несколько громадных колодцев, куда будет стекать вода.
        - Какая вода?
        - А! Забыл… В горах есть озёра. Из них в будущем будут проложены каменные тоннели, по которым пресная вода будет поступать в форт.
        - Это же сколько строить! У вас не хватит рабочих рук.
        - Ну да! Это верно… Но всё же форт - только начало, - улыбнулся Эйвинд. - Неверно думать, что коли земли тут бесплодные, то и делать здесь нечего. Лазурит - это не всё. Мне верится в то, что именно в местных горах находятся залежи метеоритного железа. Сейчас Сутулые, конечно, заняты изучением руды Мохнатого острова, но, насколько мне известно, пока всё тщетно. Зову их сюда… а они… Ну да ладно! Вот засадим всё деревьями, и вы остров просто не узнаете.
        Мы приблизились к строителям, и Эйвинд позвал мастеров из числа людей. Один из них показался мне до боли знакомым. Он тоже напряжённо уставился на меня.
        - Господин Бор? - вырвалось из его уст.
        - Василий? Лыков?
        Я вспомнил этого человека. Год назад в Новограде мне довелось помочь ему…
        Пожилой мастер бросился мне на шею. Он горячо обнял меня, при этом что-то невнятно причитая.
        И люди, и гибберлинги удивлённо смотрели на нас.
        - О! Я не думал, что снова вас встречу! - Лыков, наконец, отпустил меня и чуть отступил назад. - Вы… вы… столько сделали… для меня… вы…
        - Да бросьте…
        - Нет-нет! Друзья, это такой человек… такой человек…
        И Лыков принялся горячо и живо описывать свои злоключения в Новограде. Рассказал, как я помог вернуть инструмент и возвратиться домой.
        - Спаситель! Чистейшей души человек…
        От такого потока похвалы, я снова засмущался. Все вокруг довольно улыбались, а некоторые похлопывали по плечу, или там, куда могли достать.
        - Василий… оставьте это… Прошу.
        Лыков кивнул, вытирая рукавом навернувшиеся слёзы.
        Чуть позже Василий поведал, как вернулся на свой аллод.
        - Работы не было, - жалелся он. - Еле-еле с женой перебились этой осенью с хлеба на воду. А тут как-то повстречался с одной семейкой гибберлингов в нашем городке. Они говорили, что ищут каменщиков для работ на Новой Земле. Обещали хорошую оплату. В общем, мне удалось взять взаймы денег у кое-кого из знакомых, чтобы протянуть зиму. А сейчас, как видишь, я здесь. И… платят действительно неплохо. Так что верну не только долги. Даже и останется!
        Лыков широко улыбнулся.
        Мы с Эйвиндом обошли будущий форт. Гибберлинг делился своими планами и всё сетовал, что в этом году они ещё многого не успеют сделать.
        - Лето короткое, осень ранняя… Но будем находиться тут до последнего.
        - Для обороны форта нужны и корабли, - заметил я.
        - Будут…
        - Неплохо было бы вам, гибберлингам, заняться ещё одним островом.
        - Каким?
        - Мохнатым. Там тоже следует заложить крепость. И ещё верфь. Благо, говорят, что чего-чего, а леса там хватает… Паучью слюну можно заменить смолой. В общем, если соберётесь… что-то да выйдет.
        - Да там не так уж и просто!
        - Н-да? За чем же дело стоит?
        - Медвеухие.
        - Это что? Или кто?
        - На острове живут медведеподобные существа. Вы их прозываете обёртышами…
        Тут к Эйвинду подошли несколько ратников. Папан-старший отвлёкся от своего рассказа и сообщил:
        - Хочу отправить небольшой отряд к месту падения «Филина». Если пушки целы, надо их перетянуть сюда. Надеюсь, вы не против?
        Я пожал плечами, углублённый в свои мысли.
        Папаны отошли в сторону, при этом отдавая какие-то команды. Ко мне же снова приблизился Лыков. Он стал протягивать какие-то монеты, но я недовольно поморщился, и отвёл его руку в сторону.
        - Не надо меня этим обижать. Останемся друзьями, - проговорил ему и похлопал по плечу.
        Какое-то время я в одиночестве бродил по берегу, а потом направился назад в лагерь к Стояне и Крепышам.
        6
        Несколько дней у восточных берегов Стылого острова бушевали астральные бури. Небольшой отряд гибберлингов, нёсший дозор в той стороне, вернулся с нехорошими известиями.
        - Мы крайне неудачно разбили лагерь, - сетовал их командир. - Когда началась буря… как-то не думалось, что это может коснуться… коснуться нас. Земля ведь, как-никак, а не Астрал…
        Эйвинд, молча, слушал гибберлинга. Также молча, он проглотил все эти «сопли» про «не знал», «не думал», «так вышло». Единственное, что как-то выдавало внутреннее напряжение старшего из «ростка» Папанов, было периодическое подёргивание разрубленного уха.
        Одинокий глаз Эйвинда перестал сверлить землю под ногами и с силой вперился в оппонента. Командир отряда тут же попятился, оглядываясь на своих товарищей, ища в их потупленных взорах поддержку.
        - Что случилось? - сухо спросил Эйвинд.
        Каждое своё слово он будто выдавливал из нутра.
        - Это… это… это были они… астральные демоны… Их выбросило на берег… а ещё выбросило куски скал… громадные куски…
        Эйвинд молчал. Его сестра, стоявшая позади, положила на плечо руку, словно тем самым желая успокоить брата.
        - Астральные демоны… демоны… - ропот волной побежал среди гибберлингов.
        - Кто там был? - хмурясь, переспросил Эйвинд. - Вы пили, что ли?
        Разведчик отпрянул назад. Его мордочка приобрела глупое выражение, которое указывало на то, что Папан-старший был прав.
        - Нам не примерещилось… но… но…
        - Какие демоны? Ты их хоть раз в жизни видал?
        Разведчик втянул голову в плечи и отрицательно ей замотал. Эйвинд гыркнул и, чеканя каждое своё слово, спросил:
        - Сколько ты потерял?
        - Четверых… только четверых… Мы успели убежать…
        Уже в который раз я убедился, что сам для себя сравниваю Эйвинда с лесным ежом. Вот только что по травке бегал любопытный добродушный зверёк, собирающий яблочки да грибочки. И тут же, почти в одно мгновение, он превращается в ощетинившегося острыми иголками, сердито фыркающего на ядовитую змею хищника, готового смело броситься в атаку на противника.
        И всё же, я не мог не заметить, что фраза: «астральные демоны», погасила начавший разгораться внутри Папана пожар недовольства. Многие гибберлинги оставили работы и стали стекаться к месту разговора.
        - Вы бросили лагерь? - спросил Эйвинд у командира.
        Тот вжал голову в плечи и нехотя кивнул.
        Папан-старший недовольно хмыкнул и отошёл в сторону. Стало ясно, что он обдумывает дальнейшие свои действия. И скорее всего, решит возвратиться к месту столкновения с демонами.
        Кстати, а что представляется обычно, когда кто-либо слышит фразу «астральный демон»? Невероятное ужасное чудовище, встреча с которым приводит только к гибели? Думаю, что так оно и есть.
        Мне хорошо помнится выражение лиц тех людей, которым «посчастливилось» встретить подобного монстра: глаза мигом стекленеют, кровь отходит прочь и кожа приобретает мертвенно-бледный оттенок, мышцы сводит, отчего физиономия перекашивается в маске неподдельного страха.
        Ещё бы! Демоны… От одного этого слова разум теряет свой рассудок, заполняясь, будто пустой сосуд, всеми возможными страхами. И тут же видишь ужасные картины разрушений и погибели…
        Впервые демонов я увидел на аллоде Клемента ди Дазирэ. Насчёт иных картин своего прошлого приходится молчать, поскольку память начинает тут же давать сбой.
        Итак, то была зеленоватая копошащаяся масса, набрасывавшаяся на убегающих прочь людей, эльфов, гибберлингов - всех, кто так или иначе не успевал спастись с гибнущего острова… В общей сумятице я тогда просто не успел испугаться. Ведь до сих пор не всё чётко помню.
        Потом был таинственный аллод Безымянного мага. На астральном берегу в свете мерцающей луны мне привиделось, как из моря выплыло непонятное «нечто». Я выстрелил из лука, впервые воспользовавшись заговорёнными стрелами… И всё одно не испытал никакого ужаса.
        Так чего же боятся остальные? Почему даже храбрые воины Лиги пятятся назад, едва речь заходит об сих существах?
        Неясность… да-да, именно она… Ведь одно дело, когда знаешь, с кем сражаешься. А тут…
        Я глянул на Эйвинда. Будучи заложником своего положения, он, как лидер, просто обязан был обезопасить своих соплеменников. Хочешь, или не хочешь, но ему следовало быть храбрым, даже если внутри, в душе, всё было не так.
        Итак, он решился идти на демонов… И мало того, думает сам возглавить отряд. При этом ни словом, ни жестом не выказывал своего страха. Тут я его мысленно похлопывал по плечу. Ведь хоть бы и внешнее спокойствие да уверенность, но они очень сильно повлияют на настрой его сотоварищей.
        Так и вышло: едва Эйвинд спросил о добровольцах, вперёд выступило около четырёх десятков ратников. Папан довольно кивнул, но всё же взял не всех.
        Чуть помолчав, он обратился ко всем присутствующим, и сказал о том, что отряд обнаружит и уничтожит демонов. А были они, или не были - это второй вопрос. Сказал и про то, что волноваться незачем, и пора всем снова приступать к работе.
        Н-да, - подумалось мне тогда. - Это дело не для тех, кто робкого десятка.
        Однако никто из выбранных для похода гибберлингов не выказывал ни страха, ни какой-то неуверенности, хотя и храбрецами они тоже не слыли… Они ещё либо не до конца понимали сути их похода, либо считали себя весьма отчаянными ребятами.
        Честно скажу, что я уже чувствовал себя отдохнувшим, после всех перипетий, а просто сидеть и ждать прихода корабля, мне было скучно.
        Эйвинд понял, чего мне от него надо, хотя старался внешне изобразить удивление.
        - Чего вы думаете, что… что справитесь? - недовольно спрашивал он.
        По идее мне полагалось обидеться. Но вместо этого, я ответил:
        - Чутьё подсказывает.
        Эйвинд тяжело вздохнул и согласился на моё присутствие.
        - Прошу только подчинятся всем приказам… Не люблю выскочек.
        Я кивнул. Папан тут же вдруг пожалился, что до сих пор не вернулся другой отряд, посланный к «Филину». Хотя, если они волокли пушку, то вполне могли и задержаться.
        - Сестра с братом останутся тут. Они будут присматривать за ходом строительства форта. А вы, Бор, кого-нибудь из своих берёте?
        Я отрицательно мотнул головой.
        Но не тут-то было. Едва мне удалось сложиться в дорогу, как за спиной выросла хрупкая фигурка друидки.
        - Я с тобой! - резво заявила Стояна.
        - Нет!
        Молчанова словно налетела на невидимую стену.
        - Почему?
        - Мы уже говорили про это…
        - Но… но… ты… мы…
        - Боги дали мне убедиться в том, что не стоит быть слишком самоуверенным… В следующий раз удача может и отвернуться. Я говорю о событиях на «Сипухе». Ты не представляешь, что моей душе пришлось пережить. И повторно испытывать судьбу я… мы не будем!
        Признаюсь честно, что тогда, на корабле, мне довелось испытать такое… незнакомое чувство жуткой ненависти, которого не было, наверное, никогда… И я просто не хочу…. не желаю знать… и просто даже иметь нечто общее с этим чувством.
        Именно оно заставило меня истребить без жалости всех филинцев. Возможно, это всё живущий в сердце дракон. Дай я ему шанс в будущем, то даже не знаю, что ещё в результате может приключиться.
        Стояна смотрела на меня так, будто у неё нечто только что отобрали нечто необычайно ценное.
        - Да как ты смеешь! Ты… ты…
        - Смею.
        Я резко развернулся и отошёл прочь.
        - Дурак! - донеслось сзади.
        Стояна буквально ломала себе руки. А ещё этот нехороший сон… если бы не он… Может, надо было рассказать?
        Вот же дура! Сарн, что же это? - друидка сердито пнула ногой один из камней.
        Вдалеке послышалось нечто похожее на карканье ворон. И Стояна резко обернувшись, испугано посмотрела вслед Бору: «О, Сарн… Великий Сарн, храни его… дурака».
        Наш отряд вышел в дорогу. Мы миновали форт и через час достигли крутого склона. Здесь берег резко поднимался вверх и переходил в своеобразный каменный сад.
        Погода как всегда была ясной, но холодной. Эйвинд вновь пожаловался на то, что скоро нагрянет осень, и строительство придётся прекратить.
        - На днях прибудет новая партия лазурита, - продолжал он. - Сутулая обещала помочь в сортировке камня… Вот умница! Головастая, ни мне чета!
        - Как я понимаю, место добычи этого самого лазурита держится в тайне.
        - Да, - нахмурился Папан-старший. Его явно насторожили мои слова.
        - То есть про Стылый остров мало кто знает?
        - О ком вы конкретно спрашиваете, господин Бор?
        - Об эльфах, например.
        - Пока местонахождение рудников под великим секретом. Я понимаю, что долго его хранить не удастся, но, надеюсь, когда обо всем станет известно, мы уже успеем тут укрепиться.
        Мы немного помолчали. Чуть погодя Эйвинд вновь заговорил:
        - Скажу без лишней скромности: разработки лазурита - моя подсказка.
        - Я уже понял, что вы хорошо знакомы с культурой эльфов.
        - Да-да, - согласно закивал головой гибберлинг. - Приходилось у них служить… Как-то раз Сутулые рассказали мне о своих изысканиях на Стылом острове и показали образцы пород, и среди прочего я заметил голубые камешки. Мне сразу стало ясно, что это такое. Мы с сестрой и братом отправились в Новоград к моим знакомым в эльфийском квартале. Показали образцы… ну, а дальше, думаю, вы уже поняли.
        - Какая вам в том выгода?
        - Может, мои слова будут слишком высокопарны, но мне не нравится положение нашей расы среди народов Лиги.
        - Какое положение?
        - Всё вы поняли, господин Бор. Не все относятся к нам, как… как вы.
        - Это как?
        - На равных.
        Я хмыкнул. Эйвинд опять нахмурился.
        - Мы вам всё тут показали, - проговорил он. - Ничего не утаили…
        - Если думаете, что я сейчас побегу кому-то трепаться про рудники…
        - Я не о том. О вашей порядочности нам известно.
        Эйвинд вздохнул.
        - Мне просто обидно, что наш народ… что мы… потеряв Родину, Ису… не имея собственных земель, ютимся, где попало. Гибберлинги не настолько богаты, не сильны в магии… нам приходиться немало трудиться, чтобы выжить на осколках Сарнаута… А тут такой шанс. Упускать его - преступление! Вот и вся моя выгода.
        Гибберлинг замолчал и пошёл чуть в стороне.
        В принципе, я понял его состояние, и, если он не лукавил, то мысленно хлопал Эйвинда по плечу.
        Молодец! Таких, как он в этом мире мало. Обычно все ищут выгоду…
        А я? Чего хочу? Что ищу?
        Мысли вдруг сами собой вернулись к событиям в башне Айденуса. Давненько же мне не приходилось об этом вспоминать.
        Избор Иверский… стражники… Великий Маг Айденус…
        Как же он тогда сказал? Кюр-ди дрюгон - сердце дракона…
        Может, Айденус говорил это в неком переносном смысле?
        И действительно: как в моей груди смогло уместиться сердце легендарных драконов? Да оно, думаю, размером с голову быка! Или даже с самого быка!
        Нет… невозможно… Что-то тут не так!
        Кто я? В прошлом - Сверр, ратник с Ингоса, о котором сложены и песни, и былины. Его тело так и не было найдено… А кто же тогда рассказал о подвиге? Кто его видел? Вопрос!
        Ладно… а кто я сейчас? - Порядочный человек? Честнейшая личность? - Тебе самому не смешно?
        Итак: кровь единорога, сердце дракона, тело человека… ратника… Это всё не просто так… Ох, как не просто!
        Я был личинкой… Да-да, личинкой… которая росла в своей «скорлупе» под присмотром людей племени Зэм. Меня хранили, берегли… Пришло время - пробудили… наверняка, потом учили… вложили немало сил и средств…
        А кто? Империя… А причастна ли она? Разве что косвенно…
        Тут должен быть кто-то ещё… Так-так-так… В общем-то, «они» - назовём их так, явно торопились со мной в своём желании создать совершенного… совершенного воина. Прошли годы, и все полагали, что эта цель уже достигнута.
        Главной мишенью был Клемент. В этом я уверен. И Тень, напавшая на него, была тем самым тайным оружием, сокрытым во мне.
        Правда, не ясно, чья Тень? Дракона? Единорога? Что это вообще за понятие «Тень»?
        Вполне возможно, что Империя о ней и не знала. Думаю, что падение аллода Клемента для них самих было полной неожиданностью.
        Так-так-так… Что же выходит? «Скорлупа» треснула при пробуждении из саркофага… Вернее, так думали люди Зэм. Но… но они ошибались.
        Моё перерождение началось с исходом Тени. Падение потолка в башне лишь ускорило сей процесс… Вот когда я перестал быть личинкой. Вот когда и появился Бор… Настоящий Бор, а не та выдуманная личность, которую навязала мне Империя, подделав документы…
        Так-так-так… Постой-ка! А если всё-таки это не Империя? Что, если она действительно сама была этаким инструментом? Вполне реально… Ведь ты, Бор, верно заметил: зачем ей губить целый аллод? Захватить - это да… А тут нашествие астральных демонов… Думаю, никто этого не ожидал.
        Да… да… Империя и Лига - лишь части чего-то большего. Это как пить дать! Они сражаются друг с другом, а некто более хитрый и коварный стравливает их меж собой, преследуя свои цели.
        Итак, в башне я освободился. И что дальше? Мир по-прежнему мне видится таким же, как во время пребывания внутри «скорлупы»… Неясно, что изменилось… Помнится, Ветров говорил о Прозрении, но оно так и не наступает. Тут два вывода: либо слова друида пустышка, либо я по своей природе просто не способен пройти этот обряд.
        Ну и бред! О, Святой Арг, я запутался! Помоги мне разобраться, в конце-то концов!
        Что я? Кто я?
        - Вы о чём, господин Бор? - голос Эйвинда вывел меня из раздумий.
        Видно, из-за собственной рассеянности, последние мысли, были произнесены вслух.
        - Далеко ещё? - вместо ответа, спросил я.
        - Несколько часов…
        - А что… на этом острове вообще никакой живности нет?
        - Живности? Отчего же… В горах обитают небольшие стада снежных коз. Охотится на них трудно… Кстати, если есть желание…
        Тут к нам подбежал гибберлинг и быстро-быстро затараторил что-то несуразное. Из всего мне удалось различить только одно слово: тролль.
        Мы все заспешили к каменной гряде, у которой замер один из разведчиков. Когда нам удалось достигнуть его, глазам открылся пологий кусок берега, огороженный справа полукруглой скалой. Шагов через триста по прямой, виднелась громадная серая туша горного тролля, ковыряющаяся у небольшой насыпи.
        - Что за…
        Эйвинд изобразил удивление.
        - Так далеко они не забредали, - бросил Папану-старшему разведчик. - Сколько помню, всё время у развалин крутятся.
        - У каких развалин? - решил уточнить я.
        - Да в центре острова есть джунские постройки… Там тролли и обитают.
        - Ну да, ну да, - почесал затылок Эйвинд.
        - Могу его отогнать отсюда, - предложил я, снимая лук. - Парочка взрывов, и он будет улепётывать отсюда, только пятки засверкают.
        Папан-старший чуть задумался, а потом кивнул, давая мне разрешение.
        Тролль действительно испугался, когда невдалеке от него, ни с того ни с сего, стали яростно взрываться камни. Он свалился на свою толстую задницу, широко распахнул глаза, таращась по сторонам, а потом затрусил прочь. Я пустил последнюю стрелу, и она бабахнула позади него всего где-то в паре шагов. Отчего тролль снова сел, при этом на землю вывалилось что-то бурое.
        Гибберлинги дружно засмеялись.
        - Усрался! - горланил кто-то рядом. - Так ему, говнюку!
        Мы дождались, когда тролль скроется в расщелине, и тронулись дальше. Эйвинд по-прежнему выглядел обеспокоенным. Он снова вслух повторил, что появление этого монстра на берегу кажется ему недобрым сигналом.
        - Вот что, - остановился он и подозвал какой-то «росток». - Проследите за троллем. Выясните, откуда он… как сюда попал… что заставило…
        - Хорошо, - кивнул старший из гибберлингов, и они втроём пошли к ущелью.
        Эйвинд подождал, пока наблюдатели скроются среди валунов, а потом приказал идти дальше.
        На ночёвку решили стать в небольшой бухте, практически со всех сторон закрытой чёрными громадинами скал. Эйвинд приказал выставить караулы и дал команду на приготовление ужина.
        Несколько весёлых гибберлингов с какой-то даже радостью бросились стряпать, а мы нашли место потише, и стали разбираться на отдых, при этом болтая о том, да о сём.
        Ветки в костерке, разведённом подле нас, громко затрещали, будто делая нам знак говорить тише.
        - Много ли вы знаете о троллях? - спросил Эйвинд.
        Его одинокий глаз выпучился так, словно готов был выскочить вон.
        - Встречал, и не раз, а так, чтобы ведать нечто определённое - нет, - мягко отвечал я.
        - Если, Бор, вам интересно…
        Папан не закончил предложение, и уставился на меня немигающим взглядом. Я кивнул в ответ.
        - Говорят, что троллей создали маги древности.
        - Джуны?
        - Не исключено… Вы неплохо владеете нашим языком. Думаю, обратили внимание, что у нас под словом «тролл» понимают колдовство.
        - Есть такое.
        - Верно было бы называть этих существ рисе. Да так, собственно, раньше и было. Но у вас людей, как в прочем и у остальных рас, отчего-то прижилось слово «тролль». Наверное, это связано с тем, что сии существа результат колдовства.
        - Я заметил, что эти… рисе… часто обитают там, где есть нужда в сокрытии от чужих глаз такого, чего не всем следует знать… Они своего рода стражи.
        - Это действительно так.
        - И что тогда тут оберегают местные тролли? Развалины джунов?
        - А вот мы с вами и пришли… к тому, на что ответов у меня нет. Ведь до сих пор не понятно, как тролли вообще тут выживают, особенно в зиму. А она тут ранняя и такая суровая, что…
        Дальнейший разговор свёлся к воспоминаниям. Тут как раз приволокли ужин, и Эйвинд стал весело рассказывать, как в молодости служил на разных островах. А ещё поведал о том, где ему больше всего нравилось. Я слушал невнимательно, изредка улыбаясь в тех местах его повествования, когда остальные начинали посмеиваться.
        Глаза начинали слипаться. Не выдержав, я встал и отошёл в сторонку, и едва только прилёг, как тут же провалился в глубокий крепкий сон.
        7
        «Надо ясно понимать, что Астрал - стихия абсолютно противоположная всем классическим стихиям, которые выступают как первоэлементы нашего мира Сарнаута. На это чётко указывал ещё Клемент ди Дазирэ - легендарный Великий Маг и учёный, автор множества работ… Как всякая стихия, Астрал обладает своими силами, и кроме того населён собственными существами…
        Известно, что элементали состоят лишь из одной стихии. Обычно из той, которая и является средой их обитания. Это и влияет на срок их «жизни», если её так можно назвать. Он значительно дольше, нежели у нас с вами. Бывает, что достигает и тысячи лет… Но из-за отсутствия у элементалей бессмертной Искры… они в конечном итоге гибнут… безвозвратно…
        Клемент ди Дазирэ в своих исследованиях пишет, что элементали духовно развиваться не могут… И после своей «смерти» распадаются на составляющий их элемент. Как бы сливаются со своей стихией.
        Далее Клемент подводит нас к аналогии, касательной сущности астральных демонов. Он предлагает смотреть на них, как на тех же элементалей… В своём «Истинном гримуаре» - работе весьма значимой среди магов и алхимиков, он старательно расписывает все доводы, доказывая правоту собственной мысли.
        Астральных демонов он видит разделёнными на множество видов и групп, которые различаются по своему могуществу, специализации, местам обитания и размерам… Нельзя чётко сказать, что они изначально злы по отношению к нам, к Сарнауту. Просто уже сама их принадлежность к антагонистической стихии, не даёт им возможности действовать иначе. Клемент ди Дазирэ так и отмечает: «Тут или мы, или они… вода или огонь, камень или воздух, свет или тьма».
        И как мы стремимся проникнуть в Астрал, так и существа его населяющие, стремятся попасть в наш мир… Какую цель преследуют они? На этот вопрос пока не в состоянии ответить ни один маг, ни один алхимик, ни один учёный ни в Лиге, ни в Империи».
        Александр ди Ардер, «Книга об Астрале, его исследовании и явлениях в нём происходящих»
        На берегу среди разномастных камней на тоненьких ножках прыгало штук пять ядовито-зелёных студенистых слизняков. Правда, при внимательном осмотре мы стали больше склонятся к тому, что данные демоны скорее похожи на жаб-переростков, спины которых были усеяны кристалловидными иглами.
        Омерзительное зрелище… Я, конечно, не столь утонченная натура, подобно эльфам, но всё одно испытывал неприязнь. Хоть это происходило на каком-то подсознательном уровне, но всё равно не могло не рождать в глубине души отравляющие разум соки страха…
        - Демоны, - оскалился Эйвинд. - Разведчики… На вашем языке - скрытни.
        Я не стал спрашивать, откуда такие познания, и лишь продолжил наблюдение.
        - Мне сегодня ночью чёрная сипуха привиделась, - послышался за спиной шёпот одного из ратников.
        Эйвинд сердито цыкнул на болтуна.
        - А что? - как-то обиженно бросил тот. - Это тот ещё знак…
        - Каков план? - поинтересовался я.
        Папан сощурился и как-то странно поглядел на меня.
        - Мы справимся, - словно в чём-то оправдываясь, заявил он.
        Тут же разделив отряд на три части, Эйвинд приказал каждой из них занять определённое место на берегу.
        - Наступать будем одновременно, - сообщил он. - И только по моему сигналу.
        И хоть Папан говорил всё это уверенным голосом, но я интуитивно понял, что он не знает, как сражаться с жителями Астрала. А, возможно, просто чуть растерялся.
        - Скрытни… это ничего… это хорошо… - Эйвинд нервно покусывал верхнюю губу, глядя на прыгающих «жаб». - У них слабый… разум… слабый…
        Мне стало понятно, что под этими словами скрывается не простое желание пояснить происходящее, а таким образом Папан в некотором роде успокаивал сам себя. Можно даже добавить - подбадривал.
        Я полагал, что настало время действовать. Нерешительность - хуже атаки. Это подмечено не только мной.
        Да, согласен, что в видах демонов я особо не разбирался. Согласен и с тем, что, даже не смотря на свои небольшие размеры, эти скрытни наверняка были опасны.
        Но были и другие моменты. Во-первых, пока врагов мало, надо их атаковать. Не следовало этих разведчиков отпускать. Они сообщат остальным и вскоре побережье «закипит» от обилия демонов. А во-вторых…
        - Вроде, берег чист, - пробормотал Эйвинд, сбивая ход моих мыслей.
        Он всё ещё не решался на схватку.
        - Есть предложение, - подал я голос. - Можно начать обстреливать этих разведчиков издали. Так мы уменьшим их число, а затем атакуем.
        - Угу, - рассеяно кивнул Папан.
        Две другие группы уже достигли своих мест и теперь ожидали отмашки.
        Я меж тем прокрался влево и занял удобное место у большого валуна. Отсюда берег был виден, как на ладони. Скрытни невозмутимо шастали туда-сюда, даже не подозревая об опасности.
        Пока всё складывалось благоприятно. Я вдруг вспомнил слова одного из гибберлингов про чёрную сипуху, которая явилась ему ночью, и вновь про себя поругал этот народец. Ну, кругом им знаки, куда не плюнь! Так и свою удачу недолго отогнать.
        Эйвинд всё ещё глядел на берег. Мне было не понятно, чего он мешкает, но настаивать я не стал. Просто вытянул из колчана заговорённую стрелу и занял позицию.
        - Берег чистый, - донесся до моего уха уже более уверенный голос Эйвинда. Этим он явно давал мне команду к началу обстрела.
        - Ляэн-Блит! - и тут же голубоватая молния в считанные мгновения достигла ближайшего из скрытней.
        В-в-вух! - просвистело в воздухе. Небольшая ослепительная вспышка и зеленоватый студень на жабьих ножках отбросило в сторону.
        Скрытня не разорвало на части… в его теле я не увидел даже прожжённой дыры от зачарованной молнии… Ощущение такое, что демону ничего не сделалось. Он несколько раз перекувырнулся на земле и тут же вскочил на ноги. Его товарищи с удивлением смотрели на происходящее, явно недопонимая ситуацию.
        - Ляэн-Блит! - повторил я.
        Ещё одна молния и «жаба» снова несколько раз кувыркнулась.
        Твою мать! - я сердито сплюнул наземь.
        Взрыв! Взрыв! Взрыв! - следующие стрелы одна за другой навесом падали на берег, оглашая окрестности громоподобными раскатами, многократно отразившимися от суровых скал этого острова.
        Эйвинд подал сигнал, и гибберлинги с дикими криками выскочили из своих засад. Эффект неожиданности возымел своё действие: скрытни тут же попятились назад. Ещё бы: со всех сторон громыхает, земля рвётся в небо, тут ещё хлынули вооружённые до зубов гибберлинги… Обделаться можно!
        Демоны бросились к обрыву и вскоре скрылись в астральном море. Мы добежали до прибрежной линии и увидели, как их зеленоватые тельца стремительно «уплывают» вдаль.
        - Уже не вернутся, - уверенно заявил Эйвинд.
        Он с явным облегчением в глазах посмотрел на меня. Очевидно, Папан-старший всё же боялся сразиться со скрытнями.
        Они, безусловно, были не так уж и «слабы», как он убеждал… Да это и видно было. Ведь мои молнии даже не навредили им.
        Эйвинд вдруг посерьёзнел и сказал, что надо бы ещё пройтись вдоль берега.
        - Может ещё кого выбросило, - хмыкнул он.
        Гибберлинги быстро собрались, и мы тронулись дальше. Я скоро нагнал Эйвинда, шедшего следом за дозорными, и отозвал его для разговора.
        - Чего вы добиваетесь, господин Бор? - наигранно удивленно спросил Папан.
        - Я ведь не из ваших ребят… Меня ведь не надо увещевать для схватки. К доброй драке я отношусь… с охотой… с большой охотой…
        - И что?
        - Вы ведь сейчас рисковали?.. Мы рисковали? Или что это было? Думаю, вы поняли, о чём я говорю.
        Эйвинд потупил взор и поджал губы. Послышалось его недовольное сопение.
        Я окончательно разочаровался в Эйвинде. Если до сего момента мне хотелось думать, что он просто растерялся на поле брани, то сейчас…
        Н-да! Передо мной очередной болтун. Как хотелось бы ошибаться, но…
        Интересно, а зачем же он всё же вызвался идти во главе отряда? Может, я просто тороплюсь с выводами? Может, просто моё мировосприятие так сильно отличается от его… от их, гибберлингского?
        Да, я не такой, как многие… в том числе и из людей. Это факт. Потому, Бор, надо стараться быть помягче.
        - Кто эти ваши скрытни? - задал я вопрос, потупившему взор Папану-старшему. - Чего вы испугались? Почему мои стрелы… зачарованные, прошу заметить… почему даже они не убили демона?
        Папан чуть сдвинулся в сторону. И хоть я старался говорить довольно-таки тихо, чтобы не услышали другие, Эйвинд явно считал, что дальнейший разговор не для всех ушей.
        - Знаете ли вы, откуда пошло само слово «демон»?
        - Нет, - честно признался я.
        - Когда люди и эльфы впервые столкнулись с существами, населяющими Астрал, они по своей недалёкости… или наивности посчитали их богами. Вернее, полубогами. Поначалу считалось, что они занимаю промежуточное положение между… между… нами и высшими силами. На одном из древних языков, слово «демон» означало «божество»…
        Эйвинд замолчал. Стало понятно, что он явно ждёт ответного хода от меня.
        - Но ведь это не так? - подыграл я ему.
        - Да… это не так… совсем не так… В своё время, мне доводилось прислуживать у Клемента ди Дазирэ.
        - В Голубом дворце? - усмехнулся я, демонстрируя тот факт, что всегда очень внимательно слушал гибберлинга, даже если со стороны это выглядело не так.
        Эйвинд улыбнулся в ответ.
        - Нет… В Голубом дворце я… ознакомился с некоторыми книгами… эльфийскими книгами… Тогда у меня ещё были два глаза. И целое ухо. Но мы отошли от разговора.
        - Да… да…
        - Так вот, Великий Маг, с которым я имел честь вести кое-какие беседы… утверждал, что Астрал, как и всякая стихия, населён существами… иными существами, то есть такими, что совершенно отличаются от нас всех! Понимаете? Как, к примеру, реки - рыбой, небо - птицей… Но в отличие от них, астральные демоны всё же не свободны.
        - То есть? Последние слова мне не понятны.
        - Их разум… если таковой вообще у них есть… настроен так, чтобы служить. Это как у пчел… или муравьёв… Да-да, Клемент ди Дазирэ так и говорил. Но вот кому они служат? Кто управляет всеми ними?
        - И кто? Вы знаете ответ?
        Эйвинд потёр нос и усмехнулся в свою жёсткую топорщащуюся бороду.
        - Вы всё же их боитесь, - бросил я.
        - Страх… он приходит он незнания. А мы ничего не ведаем об астральном мире. Ничего!
        Тут наш разговор закончился. Говорить действительно было уже не о чем. Эйвинд рассказал всё, что знал… Хотя, думается, этот хитрец кое-что и утаил. Но подозреваю, что лишь небольшую толику…
        Отряд протопал ещё несколько вёрст, но более мы никого не нашли, и Папан приказал возвращаться.
        Всю дорогу назад я испытывал саднящее чувство разочарования… Не вышло доброй драки. Даже тролль от испуга сбежал в горы.
        А руки прямо-таки чесались… Я с досадой обругал себя за подобную кровожадность.
        - Бор, это уже какая-то… какая-то болезнь… Неужели ты и дня не можешь выдержать, чтобы с кем-нибудь не подраться? Мало на тебе чужой крови?
        - Скажешь тоже! Просто… просто меня начинает раздражать эта вялость… Это, как похмелье! Точно… похмелье… надоело!
        Подобные споры с самим собой приводили лишь к тому, что я становился раздражительным. Кажется, это заметили уже все. Но никто не решался возразить, никто не бросал вызов… А мне (и в этом стыдно признаться даже самому себе) хотелось.
        Когда мы вернулись к тому месту, где мы видели тролля, Эйвинд дал команду разбить лагерь.
        - Дождёмся наших дозорных, - сообщил он.
        Это ещё больше меня рассердило. Лучше бы я отправился с ними. Авось унял бы этот зуд в ладонях, жадных до рукоятей мечей.
        Просто сидеть становилось утомительным. Чтобы как-то развеяться, я бродил по берегу. Но мрачные мысли преследовали меня буквально по пятам.
        Неужто это и есть так называемая чёрная меланхолия? Не хватало мне такого подарка! Надо как-то отвлечься… развеяться…
        Я пытался строить планы на будущее. Размышлял, чем заняться дальше… Ну, скажем, вернусь на Корабельный Столб. Отправлюсь в хижину у Голубого озера. (Со Стояной, безусловно.) И… и всё!
        Тьфу ты! Ну, надо же! От бездействия моя кровь просто остынет… а мозг съест самого себя…
        Вспомнились события на островах дикарей.
        Вот скажи, Бор, но только честно… конечно, уже прошло время… и тело успело отдохнуть… В общем, согласился ли бы ты ещё раз пережить те приключения?
        Безусловно, да! И даже… пусть это звучит сейчас дико… в общем, я даже согласился бы на ещё одну встречу с филинцами. Правда, удалил бы из неё Стояну (нечего ей там делать, да меня только расстраивать).
        Схватка… противника в разы больше, нас меньше… Вжик и удар… финт… снова удар…
        Я закрыл глаза и втянул носом воздух. В нём явно ощущался запах крови… и ещё крепкого пота… Слышу крики, лязг скрещивающихся мечей… Да… да… Вжик!
        Н-да… Теперь это лишь воспоминания. И что остаётся? Хижина у Голубого озера? Хозяйство? Детишки?
        Стоп! А чем тебе это не нравится? Что тебя пугает? Перемены? Разве не этого хотела твоя душа? Разве не этого хотят все?.. Мир… спокойствие… череда одинаковых дней…
        Н-да! Хороша картина!
        А, может, ты, Бор, не искажал бы ситуации… А то тебе аж жмёт, как хочется драки! Смотри, дело может кончиться плохо… Не надо подменять одни жизненные ценности на другие. Не иди на поводу у своих драконьих страстей… Выбери «кровь единорога».
        Я резко остановился. Неужто это всё мои мысли?
        Оглянулся - никого. Никто на ухо не шепчет…
        Да, Бор. Это твои мысли… это другое твоё «я», которое говорит разумные вещи… правильные вещи… общепринятые…
        Стояна - это «награда»… Награда Сарна. Или судьбы, если хочешь. (Вот поживёшь среди гибберлингов, и начинаешь мыслить, как они.) Возможно, тебе, Бор, дают шанс измениться…
        Пожалуй, вот о чём мне тогда говорила Аксинья Вербова, когда мы были на мысе Белый Нос. Теперь понятны слова: «У тебя должен быть защитник». Друидка говорила о том, что Стояна защищала меня… от меня же самого…
        С этим стоило согласиться. Я был сейчас на символическом перепутье. Но не знал что выбрать? Спокойствие и размеренную жизнь, которую мне предлагали то ли боги, то ли судьба? Или позволить себе продолжить искать «приключения» на собственную задницу?
        Действительно, а что выбрать? Не кажется ли тебе, Бор, что сейчас ты будто бы всё против тебя? Будто идёшь по ветру? А делать это хоть и легко…. Но как-то «неверно»… нет борьбы, и это смущает разум…
        Верен ли этот путь? Или какой вообще путь верен? Продолжать ли мне идти против «ветра»? А это значит «убежать» от тех чувств, что связывают меня и Стояну. Да и остального… Выйдет, как с Заей. Или Снеговой. Побыл чуть-чуть с ними… и свалил.
        Что же тогда? Развернуться спиной к «ветру» и… и…
        Проблема в том, что я не вижу иного будущего. Не представлю себя занятым хозяйством, как тот же Богдан Лютиков, бортник из Светолесья. Как Соти Вонючка, некогда рыбачащий на Белом озере…
        Но всё же, не кажется ли тебе, что боги указывают именно на эту дорогу? Хотя бы и посредством нападения на «Черную сипуху»? Мол, угомонись, Бор! Иначе пеняй на себя!
        Н-да… как я тогда испугался за Стояну! Хорошо, что страх меня подстегнул к дальнейшим действиям, а не ввел в ступор.
        О, Сарн! Или Нихаз! Подскажите мне, как поступить? Подскажите! Не молчите, прошу вас!
        Я не заметил, как вновь вернулся в лагерь. Гибберлинги были заняты обычными делами: кто-то починял одежду, кто-то обувку, третьи ели, иные спали.
        Папан-старший задумчиво поглаживал бороду, глядя в сторону астрального моря.
        - Ждём ещё день, - объявил он всем, - и потом уходим…
        Но тут дозорные радостно прокричали: «Идут!»
        На склоне появились три невысокие фигурки. Они дали отмашку условным сигналом, и, дождавшись ответа, продолжили спуск. Через полчаса разведчики добрались до нашего лагеря.
        Отдышавшись несколько минут, при этом успев сполоснуть пересохшее горло, старший из «ростка» уставшим голосом поведал о целых «толпах» троллей.
        - Ощущение было такое, - говорил он, - будто эти твари чего-то испугались и сбежали с насиженных мест.
        - И? - торопил рассказчика Эйвинд.
        - Ну, мы пошли в сторону джунских построек… туда, где тролли и обитали.
        Выдержав паузу, гибберлинг громким шёпотом продолжил:
        - Судя по всему, там обосновались ледяные элементали. Они-то и согнали троллей с их вотчины.
        - Продолжай.
        - А что продолжать? К руинам и не подступиться. Там, кстати, всё замёрзло. Снега по колено…
        - По пояс, - поправил своего брата второй разведчик.
        - Так-с! - Эйвинд недовольно поморщился. - Этого нам ещё не хватало. Сейчас тролли начнут лазить по острову… доберутся до берега… а там и до форта недолго… Тьфу ты! Что за невезение!
        А я вдруг неожиданно сам для себя понял, что рассказ разведчиков и есть ответ Сарна (или Нихаза) о том, как мне следует поступить. Вернее, мне очень хотелось, чтобы это и был ответ богов.
        Стало понятно, что в душе я склонялся к пути «против ветра». И пусть он будет тем испытанием, в котором мне откроются столь долгожданные ответы!
        Нет, это не побег… и не потакание самому себе… Так нельзя думать. Нельзя! Это судьба!.. И так должно быть!
        Отозвав в сторону Папана-старшего, я изложил ему свой план, который мгновенно появился в моей голове. (Вот тут снова сказывается страстная «жажда подвигов».)
        - Исследовать джунские развалины? - переспросил Эйвинд.
        Он нахмурился, глядя на меня, как на какого-то безумца.
        - Даже не буду… не хочу спрашивать зачем… Мне кажется, господин Бор, вы не услышали о элементалях. И том, что тролли разбрелись по острову…
        - Я всё прекрасно услышал, - сухо отвечал ему. Мне уже было ясно, что Папан не поддержит идею похода. (Снова разочарование.) - А вы задайте себе вопрос: почему элементали заявились к троллям и, как сказали разведчики - выгнали тех из джунских руин?
        - Почему? - спросил Эйвинд.
        - Ну, так это и надо выяснить. Разве не ясно?
        - Гм! - гибберлинг вновь теребил бородку. - Сейчас важнее другое: надо вернуться в форт и организовать его оборону. Да ещё послать гонцов в каменоломни… Сроки строительства могут затянуться. Вот что меня сейчас беспокоит. А с элементалями разберёмся позднее…
        Испугался. Снова эта растерянность в его взгляде… Эйвинд закусил верхнюю губу.
        - Как знаете! - решительно сказал я ему. - Тогда мне придётся самому.
        - Что самому?
        - Отправиться к руинам.
        Эйвинд снова глянул на меня, как на душевно больного.
        - Вы в своём уме?
        - Более чем!
        - Вы даже острова не знаете!
        - Разберусь как-нибудь…
        Не дожидаясь иных аргументов, я отправился к разведчикам и досконально их обо всём расспросил. Эйвинд не стал меня дальше отговаривать. Он остался в стороне и оттуда с печальной миной на лице, глядел на происходящее.
        Выяснив, что да к чему, а также взяв запасы продовольствия, через полчаса я ушёл в горы.
        8
        Сидеть в засаде было трудно.
        Во-первых, холодно, а я одет совсем не по погоде. Глубокий снег, местами лёд - и всё это не смотря на то, что сейчас царит лето. Хоть остров и носил название Стылого, но подобные явления всё одно были из ряда вон выходящие.
        Во-вторых, сильно хотелось пойти помочиться. Такое частенько бывает, когда начинаешь подмерзать. Однако кое-что заставляло меня продолжать сидеть среди камней. Это «кое-что» было громадной ослепительной ледяной глыбой, торчащей из расщелины, шагах в ста чуть севернее моего местоположения. Какое-то неясное чувство тревоги заставляло быть внимательнее, и именно по отношению к этому куску льда.
        Руки уже нащупали резонатор. В любой момент я был готов приложить его к губам, но втайне надеялся на то, что применять его не придётся. Мне ещё помнилась та встреча в Сиверии, когда на наш небольшой отряд набросились местные элементали.
        Живые они, неживые - это пусть гадают умники из числа учёных-алхимиков, магов и знахарей. Сейчас главное другое: не превратиться в замёрзший кусок мяса.
        На краю плато виднелись заиндевевшие развалины, характерные для архитектуры джунов. До них было, по крайней мере, полверсты. И идти приходилось по открытой местности, потому-то я особо не торопился.
        Вчера ночью, когда решил остановиться на ночлег в уютном каменном мешке, мне привиделся уже знакомый сон. Правда, он был несколько видоизменён.
        И вот вижу я, что взбираюсь по крутому голому склону. Под ногами мелко-мелко подрагивает земля. Из отверстий вырывается густой чёрный дым.
        Каким-то образом мне удаётся краем глаза заглянуть в одно из таких отверстий, и там я замечаю ярко-алый расплавленный поток лавы. В воздухе начинает сильно пахнють серой… От этого голова просто раскалывается.
        Потом… потом вдруг понимаю, что уже нахожусь на самой вершине горы. Кругом снег и лёд… Кстати, пейзаж чем-то похож на тот, что сейчас в долине.
        Откуда-то возникает человекоподобная гигантская фигура. И мне становится ясно, что передо мной древний турз.
        Но в этот раз он не спрашивает: «Кто ты, человек? Зачем пожаловал в мой дом?» И не задаёт загадок. Он просто смотрит на меня. И молчит.
        И вот как бы издали доносится еле слышный шёпот. И мне непонятно, кому он принадлежит: турзу, или иному существу… И идёт этот шёпот откуда-то… откуда-то из серой холодной мглы, что клубиться за спиною элементаля…
        Потом я пробудился от того, что очень сильно замёрз. Солнце едва-едва выглянуло над вершинами гор, но тепла от него ещё не было…
        Дорога сюда не была трудной. И вот именно это меня и настораживало. Где тролли? Где элементали? Пусто…
        Выйдя из-за скалы, я, наконец, увидел то, к чему так торопился - джунские развалины. До них было около версты.
        Внимательно оглядевшись и не найдя опасности, я двинулся дальше. Но вдруг одна из ледяных глыб чуть шевельнулась.
        Первой мыслью было, что мне просто показалось. Пришлось протереть уже подуставшие глаза, и вот теперь замерев и превратившись в готового к охоте хищника, я сидел и наблюдал за подозрительной глыбой. Так проходила минута… вторая… полчаса…
        Что же это? Элементаль? Он же ледовик… турз… Может, он, сволочь такая, просто выжидает? А вон на юго-востоке его «товарищи». Кажется, трое…
        Ожидание было томительным. Так могло продолжаться очень долго… Элементаль ведь не живое существо, ему время не так уж и важно.
        Демонстративно поднявшись и так же демонстративно помочившись, я оправился вперёд, сжимая покрепче рог Восставших.
        Идти по снегу было трудно. Ноги увязали по колено. Тут ещё поднялся ветер, который, как назло, дул прямо в лицо.
        Я не старался идти к ледовику. Разумнее было бы обойти его, как можно дальше… Да и, в конце концов, моей целью были джунские развалины.
        Даже не знаю, что именно там могло быть. В голову приходили разные предположения: от возможной находки очередных сокровищ, вроде рубина ургов, до самых нереальных. Например, саркофаг с живым джуном.
        Тьфу, ты! Ну, Бор, ты и сказочник! Взрослый мужик, а всё туда же…
        Мне удалось пройти около половины всего пути. Дорога стала вздыматься кверху. И вот, когда я добрался до небольшой площадке, где бы мог чуть передохнуть, турз ожил.
        Громадная ледяная скала стала довольно-таки быстро подниматься, постепенно превращаясь в человекоподобную фигуру.
        - Твою мать! - прорычал я сквозь зубы и ускорился. - Турз-таки!
        Но, как бы ни старался, стало ясно, что элементаль уже меня заметил. И мало того: ему, скорее всего, не составит труда догнать «ничтожного человечишку».
        Остановившись и приложив ко рту рог, я выждал, пока между мной и турзом останется с пару десятков шагов, и что есть мочи дунул.
        Казалось, что воздух загустел… замёрз… Тяжёлый утробный звук проник в самое сердце. Картинка перед глазами «поплыла» и уже через несколько секунд турз стал покрываться сеткой глубоких трещин. Ещё мгновение и он с грохотом развалился на тысячи мелких льдинок, которые мощным потоком устремились к земле.
        В небо взмыла снежная туча, а когда она осела, я увидел лишь невысокую горку.
        - Ну, что? Съел?
        Ясное дело, что турз ответить не мог… Его просто не стало. Навал из льдинок это всё, что напоминало об элементале.
        Н-да, сколько в нашем мире всякого колдовства. Хотя, почему я так этому удивляюсь? Говорят, что в прежние времена магом был, чуть ли не каждый второй. Одни специализировались на рунах, другие повелевали стихиями, третьи поднимали мёртвых… Это всё и сейчас присутствует на осколках Сарнаута. Однако же после Катаклизма множество знаний было утеряно. Кое-что ещё напоминает о прошлом могуществе древних магов… Вот, кстати, вроде этих самых ледовиков.
        Хотя, если верить седым легендам, элементали появились даже раньше нас, людей.
        Ладно, Бор, оставь эти измышления. Всё одно ведь не осилишь всю глубину Сарнаута. Лучезарный бог Света, создатель нашего мира, многие столетия корпел над ним, продумывая даже самую мало-мальскую безделицу… Он «выковал» настолько редкую красоту, что даже первые расы разумных существ - джуны и эльфы, по праву считающиеся весьма могучими и мудрыми народами, ставшими в последствии учениками Сарна, были не в силах всего постигнуть… и даже просто осознать.
        Вот так-то, Бор!
        Я вернулся к горке и пнул ногой ближайший кусок льда. Он глухо стукнулся о соседние, и покатился в сторону.
        Один из склонов пополз вниз, обнажая на солнце необычный голубоватый кристалл. Это был аккуратный многогранник, размером с детский кулачок. Он заскользил книзу, и чуть было не нырнул в сугроб. Я едва-едва успел его подхватить.
        Столь холодной штуки мне ещё не приходилось держать в руках. Я даже ойкнул от неожиданности. Мне показалось, что мою ладонь что-то обожгло.
        Пришлось живо положить камешек на одну из плоских глыб.
        Что же это за хрень такая? Сердце турза? Его душа?
        Мутные разводы внутри многогранника казались туманом, запертым в прозрачном сосуде. Он лениво клубился… Всё выглядело несколько неестественно, отчего само собой родилось предположение, будто сей странный туман живой.
        Я ещё раз коснулся пальцем холодной поверхности кристалла и вновь отдернул руку. Кожа мгновенно покраснела, и чуть было не прилипла.
        Оставлять многогранник было жалко. Поэтому я старательно обмотал его в тряпицу, и спрятал в походной котомке. Не знаю, зачем сей кристалл мне, но подумалось, что авось он в хозяйстве пригодится.
        Дальнейший путь к джунским развалинам прошёл без приключений. Мне не попались остальные турзы, не выскочили из засады и тролли. В общем, через какое-то время я спокойно добрался до каменных ступеней.
        Странно, но тут снег начинал подтаивать. Кое-где наблюдались неглубокие лужицы, в которых плавали одинокие льдинки. Чем выше я поднимался, тем явственнее ощущалось тепло. И оно исходило откуда-то… сверху… Вернее, из самого нутра руин.
        Поднявшись наверх и очутившись на плоской площадке, я прошёл сквозь полуразрушенную арку, и тут в лицо вновь пахнуло волной жара. Мне даже в этот момент подумалось, что где-то пылает немалый костёр.
        Лишь после того, как я огляделся, стало понятно, что этот странный жар исходил от размещающегося в центре руин постамента. И чем ближе к нему подходил, тем увереннее становился в своих предположениях.
        Идти среди засохших, но всё ещё попахивающих, экскрементов троллей, навалов камней, раньше бывших стенами, было несколько затруднительно. Ещё я опасался ловушек, но, слава Сарну, всё обошлось.
        Постамент оказался совсем неглубоким колодцем, внутри которого виднелась нечто непонятное… блестящее… желеобразное…
        Я старательно пригляделся, даже наклонился и протянул руку, стараясь коснуться этой странной «капли». Из колодца вновь потянуло жаром, и в эту же секунду «студень» заблестел. В лицо пахнуло теплом… вполне терпимым. Оно своеобразными волнами вздымалось кверху и расходилось по каменной площадке.
        Наконец мне удалось указательным пальцем тронуть «студень». Он тут же заколыхался, но не растекся. И к пальцу не прилип.
        Н-да! Чего только на этом Стылом острове нет?
        Я вновь коснулся поверхности: терпимо… тепло хоть и идёт, но кожу не обжигает.
        Вытянуть эту вещицу было трудно. Мне думалось, что едва я возьму её в руки, как она тут же развалится на части. Но этого не произошло. Однако, едва «капля» покинула пределы колодца, как тут же стала остывать. Минута-другая и в моих руках остался затвердевшая блестящая, как астральная пыль, льдинка почти идеально круглой формы.
        Гм! Интересно… Я попытался опустить её в колодец, тут же ощущая, как снова изнутри «студня» повеяло теплом, и он ярко блеснул в солнечных лучах.
        Так! И что же это такое?
        Додумать свои мысли не удалось. Резкий треск слева заставил меня обернуться.
        У степеней высилась сразу две фигуры турзов. И хоть у них не было глаз, но я сразу сообразил, что они прекрасно знают, где я нахожусь.
        Элементали не пытались подняться. Не знаю… может от того, что тут был этот «студень»… Очевидно, именно исходящие из него волны тепла не давали возможности турзам пройти вглубь руин.
        Движение справа… Я обернулся: в той стороне виднелось ещё три элементаля.
        Обложили, суки! И что делать? Сразу со всеми мне не справиться.
        «Капля», можно сказать, пришла в себя, волны жара становились мощнее и интенсивнее.
        Не знаю, чем я руководствовался… может, чутьём… В общем, вытянув мешочек с астральной пылью, и взяв щепотку оной, я другой рукой поднял «студень» и обильно его осыпал. Сразу же его внутреннее свечение стало ярче.
        Прошла минута, «капля» не застывала. Я тут же сделал шаг в сторону… потом второй… Все было без изменений.
        Для верности вновь достал щепотку астральной пыли и опять посыпал на «слезу джунов» (так я назвал сию странную вещицу). Мне на какое-то время показалось, что жар стал чуть сильнее.
        Элементали попятились. Чем ближе я подходил к ступеням, тем дальше они отступали.
        Но тут стало понятно, что и со мной не всё в порядке. Разум работает чётко, руки-ноги шевелятся, и даже слушаются, но…
        Мне не сразу стало понятно, что именно изменилось. Занятый распугиванием элементалей, я продолжал идти к скалам, периодически посыпая «слезу джунов» пылью. И вот в какой-то момент стало ясно, что кто-то со мной разговаривает.
        Я даже огляделся, но никого, кроме турзов, стоявших на почтительном расстоянии, рядом не было. Шёпот исходил из… «студня». Его голос был тихим, но очень необычным… странным… и ещё не понятным… а ещё, он был очень похож на тот шёпот из моего сна.
        Что за ерунда? Кто это? - но ответа не последовало.
        Таинственный голос продолжал свой монолог, то ли не слыша меня, то ли не понимая.
        - Будь осторожен, хозяин? - прорычал чей-то незнакомый голос.
        - Да-да, - вторил ему кто-то ещё. - От этих турзов всего можно ждать.
        Я даже остановился на мгновение. Уж не послышалось ли мне?
        - Кто здесь?
        - Это же мы - Вороны.
        - Кто?
        - Братья Вороны… и Лютая, сестрица наша.
        Я свихнулся! Гляжу на клинки, висящие на поясе, и понимаю, что сошёл с ума.
        - Нет, - прорычал первый голос. - Ты просто нас раньше не слышал…
        - А теперь-то что изменилось?
        - «Слеза джунов»… спасибо ей.
        Тут раздался явно женский смешок. Неужто Лютая?
        - Я… это я, - прошептала она. - Торопись, хозяин. Когда-нибудь астральная пыль кончится… Желательно, чтобы ты был подальше отсюда.
        - Почему?
        - Разве не догадываешься, что тут делают турзы?
        - Что?
        - Стерегут «слезу».
        - Зачем?
        - Мы не знаем…
        Тут я снова услышал тот тихий неясный шёпот. Он по-прежнему вещал на незнакомом языке. И, судя по интонации, что-то просил.
        - Когда «слеза» остынет, вы умолкните? - спросил я у Воронов.
        - Как знать.
        Добраться до скал оказалось не таким уж и трудным делом. Ледовики какое-то время двигались следом, но потом отчего-то стали отставать и вскоре совсем пропали с глаз.
        Я продолжал идти вперёд к побережью, даже не намереваясь останавливаться на ночлег. Не хватало ещё, чтобы турзы застигли меня спящим. Тогда уж мне точно конец. Да и троллей следовало бы опасаться.
        Так с небольшими передышками примерно через полтора дня я вышел к форту.
        9
        Стояна совсем не сердилась. Она долго висела на моей шее, жадно расцеловывая лицо.
        А я думал, что она всё ещё будет дуться. Хорошо, что ошибался…
        - Да будет тебе…
        - Живой, - прошептала друидка. - А мне такое во снах видится…
        - Скажешь тоже! Да и что со мной станется?
        Врал, конечно. Но расстраивать Стояну не хотелось, иначе в следующий раз «отлучиться» не выйдет.
        Братья Вороны замолчали несколько часов назад. «Студень» не остыл, но свой «запал» снизил.
        Голова была тяжёлой, мысли некоторое время путались, но едва я освободился от ноши, как стало отпускать. Мне уже даже начиналось думаться, что все «беседы» с клинками - плод воображения. И вполне возможно не последней во всём этом была роль «слезы джунов».
        - Ай! Как вы её только в руках держали? - отдёрнул ладонь один из любопытствующих гибберлингов.
        Крепыши, кружившие вокруг меня, тоже приблизились к «слезе». Почти все собравшиеся стали поочерёдно касаться её. Но тут торопливо приблизились Папаны, и толпа разом отступила.
        Эйвинд, молча, кивнул головой в знак приветствия и его семейка сгрудилась около принесённого мною «студня».
        - Что это? - спросила сестрица.
        Я пожал плечами.
        - Сарн его знает! Но именно эту штуку охраняли турзы… элементали.
        - Горячая, - Эйвинд тронул пальцем, лежащий на валуне, «студень». - Действительно, а как вы, господин Бор, приволокли её сюда?
        Я удивлённо коснулся «слезы джунов»: теплая, не более.
        - Как? Руками…
        - Древняя вещица, - заметил кто-то из толпы.
        - Угу, - буркнул Эйвинд. - Где, говорите, вы её нашли?
        - В развалинах. Она лежала в неглубоком каменном колодце. Только из-за того, что оттуда исходили волны жара, я и её нашёл… эту «слезу джунов».
        - Это вы так вы её прозвали? - улыбаясь, спросила сестрица.
        - Что с ней делать? - скорчив серьёзную мину, проговорил средний брат Папанов.
        - Здесь у нас нет тех, кто сможет разгадать секрет… «слезы», - заявил Эйвинд, обращаясь одновременно и ко мне, и ко всем гибберлингам. - Доставим сию штуку в Сккьёрфборх. Старейшина разберётся… Ладно, хватит толпиться. Расходимся.
        Я снял с валуна «студень» и, завернув его в любезно предложенный плащ, понёс в шатёр Папанов. Стояна и Крепыши пошли следом.
        Кстати говоря, не знаю, что сотворила друидка, но и Орм, и Стейн активно шли на поправку. А, может, дело в природе Крепышей? Ведь недаром же говорят, что заживает, как на гибберлинге?
        Стояна накормила меня сытным ужином, и мы с ней уселись у вечернего костра. Довольный (вернее, удовлетворённый) собой, я уставился на друидку, вдруг понимая, что всё же люблю её… По своему, не так, как остальных своих женщин, но всё же люблю.
        Кажется, Стояна заметила, как я смотрю на неё. В её глазах заблестел уже знакомый мне огонёк.
        Милая девчушка… С ней мне хорошо, с этим надо согласиться.
        А вот все те тяжелые мысли, терзающие душу… тогда, на побережье… после того, как мы прогнали астральных демонов… все эти мысли казались нереальными… не пойму, отчего меня порой буквально «скрючивает» от переполняющей желчности? Откуда она? Откуда это угнетённое состояние? Что же гложет душу? Неужто это результат обряда Прозрения? Или же приступы черной меланхолии?
        Правда, сейчас такое ощущение, будто ничего и не было. Будто всё, что там думалось, это лишь мрачный сон.
        Вечернее солнце уже зашло за скалы. Небо окрасилось в густые золотые цвета.
        Я отвёл взгляд от горных вершин, и поглядел на Стояну.
        Она замерла, глядя вверх… на эту красоту. Её тоненькие пальчики поигрывали с взлохмаченным кончиком косы… Вокруг стояла нереальная, прямо-таки звенящая тишина. На какую-то секунду друидке показалось, что мир просто замер… остановился… А с ним остановилось и время.
        Перед внутренним взором одна за другой сменялись картинки старых воспоминаний.
        Вон стоит небольшая лачужка на берегу лесного озера. На северо-западе виднеются синие вершины древних гор… Как же они назывались?
        Стояна закрыла глаза, но это ничем ей не помогло. Единственное, что вспомнилось, так это предутренние часы, когда острые пики белоснежных вершин начинали окрашиваться в ярко-алый цвет. Будучи ещё маленькой девчонкой, Стояна заворожено глядела на них… как вот сейчас…
        А ещё вдруг вспомнилось, что у матери была толстая длинная коса… и волосы цвета вороньего крыла. Они переливались под лучами солнца, порой создавая эффект некого свечения.
        Мать была красивой женщиной. Высокой… стройной… Про таких говорят: «Кровь с молоком». Звали её Ладой… Ладой Молчановой. Было у неё ещё и прозвище - Рыся.
        Стояна вдруг обрадовалась. Ей вспомнились те далёкие… очень далёкие чувства безмятежности и глубокой любви, которые переполняли душу… охватывали всё её естество. Она помнила мягкие руки, гладившие её маленькую головку… тихий мелодичный голос, напевавший грустные песенки… И Стояна, будто маленький котёнок, ластилась и обнимала большую мать-кошку.
        Сердце тоскливо защемило… Бор опять будет думать, что я ворчу из-за своего положения. И никто не знает… и никогда не узнает… что у меня на душе…
        Бор… от него тоже веяло если не спокойствием, то… то неким его подобием. Он был словно стеной, за которой можно было укрыться от житейских невзгод… и ещё от одиночества.
        Потерять его, своего Бора… От столь страшной мысли Стояну охватил дикий животный ужас.
        Нет… нет… этого не будет… Не должно быть! Сарн, ты слышишь? Не должно!
        Неожиданно для себя, Стояна вдруг поняла, что увлёкшись собственными мыслями, она пропустила тот факт, что у костра примостились Папаны. Друидка перестала созерцать горы и увидела сидящими друг против друга Бора и Эйвинда. Позади последнего виднелись остальные члены его «ростка».
        Северянин несколько хмуро глядел на гибберлингов.
        - Завтра-послезавтра ожидается прибытие судна, - говорил старший брат. - И вы сможете отправиться на Корабельный Столб. Если пожелаете…
        - Пожелаем, - кивнул Бор.
        На дружественную беседу он особо настроен не был. Честно говоря, ему сейчас просто хотелось спать. Кивнув головой Эйвинду, и всё ещё не понимая цели разговора, Бор сказал:
        - Вы отчего-то напряжены. Что-то случилось?
        - Мы относимся к вам со всем уважением, - начал Эйвинд. - Думаем, что и вы весьма благосклонны к нам… к гибберлингам.
        - Я так понимаю, у вас какая-то просьба.
        - Совершенно верно. Во-первых, мы бы попросили вас сохранить в тайне то, что здесь видели.
        - Вы про строительство форта?
        - Да… про него. И про лазурит. Мы переговорили с Крепышами и остальными членами вашего отряда. Они всё поняли…
        - Не утруждайтесь, я тоже всё понимаю.
        Эйвинд чуть улыбнулся и в благодарность кивнул головой.
        - А что, во-вторых?
        - «Слеза джунов». Кроме вас её доставить на Корабельный Столб некому…
        - Вы не опасаетесь, что сюда за ней могут заявиться турзы?
        - Опасаемся, но, думаю, что этого не произойдёт. Если «слеза» пропадёт с острова, то ледовики просто потеряют её след в астрале.
        - А тролли? Кажется, они тоже стерегли эту штуку.
        - Наши дозорные не спят… Будем полагаться, что всё будет хорошо.
        - Хорошо, «слезу» я тоже доставлю Старейшине.
        Эйвинд кивнул и хотел подняться, чтобы уйти, но в последний момент вдруг передумал.
        - Разрешите кое-что прояснить, - сказал он, оглядываясь на своих сестру и брата. - В Лиге началось брожение… К этому всё и шло: уж слишком много тех, кто тянул одеяло на себя. А коль согласия нет…
        - К чему это вы говорите?
        - Я объясняю о причинах секретности. Боюсь, что для Лиги гибберлинги стали тем встречным ветром, который противился усилиям и людей, и эльфов.
        Бору вдруг отчего-то вспомнился Невзор с «Филина» с его высказываниями об ущербности гибберлингов.
        - Если эльфийский народ хоть с каким-то пониманием относится к Исахейму, то внутри Кании много зёрен недовольства, - продолжил Эйвинд. - Часто слышатся разговоры о том, что, мол, люди дали нам свою землю (да хотя бы и тот же Ингос), а вместо благодарности… И вот тут начинаются перечисления всех наших «грешков».
        - Ну, не все люди так полагают, - возразил северянин. Слушать эти речи ему было неприятно.
        - Не все… Но сейчас таких становится все больше. К вам, господин Бор, мы не имеем претензий. Даже более того: весьма благодарны… И это не раболепие.
        Северянин про себя улыбнулся: речь Эйвинда была слишком явно насыщена эльфийским стилем.
        Кроме того, ему вдруг вспомнился вечер той первой встречи с Папанами. Тогда он умудрился порассказать немало философских речей и о подлости, и о… прочем. Такая видно его натура. А Бор… он лишь благодарный оппонент, с которым можно… да и хочется беседовать.
        Так что на вопрос: «К чему весь этот разговор?» ответ напрашивался только один - простое желание выговориться.
        - Я долго жил среди иных рас и племён, - спокойным тоном говорил Эйвинд. - Многие желали навязать мне… нам своё мировоззрение.
        - Веру в силу Света? - уточнил северянин.
        - Её тоже.
        - И что же?
        - Ну… я понял одно: не надо настаивать на том, что не приемлемо для других. Как там говорят в Кании: «Насильно мил не будешь»?
        - Чем плоха вера в Дар Тенсеса? Разве магия Света показала свою несостоятельность?
        - Несостоятельность… Ха! Смотрю на вас, господин Бор, и снова удивляюсь. У вас хорошо подвешен язык. Такие выражения, бывает, и от благородного мужа не часто выслушаешь. А насчет Дара Тенсеса: лично я в него верю. Но признаю силу Света. Однако не более…
        - Отчего же?
        - Забывать традиции предков - последнее дело. Гибберлингов собирает воедино мысли об Исе, Великом Древе…
        - Но его уже нет.
        - Возможно… Но вера осталась. Фродди прав, говоря, что Ису можно воссоздать заново… например, тут, на Новой Земле.
        - В чём же задержка?
        - Я же уже говорил: в людях… в эльфах… У них иные планы насчёт нас. А в головах только лишь война на Святой Земле. Извините, господин Бор, но теперь мы не считаем это чем-то первоочередным. Наши товарищи отдали немало жизней, пролили немало крови за чужую веру, и взамен мы желали бы такого же отношения и к себе. Но этого не происходит… Я не говорю о вас лично. Таких… людей… да и эльфов очень мало. Быть на равных - вот к чему должна призывать Лига. И это справедливо.
        - Трудно не согласиться…
        Явно довольный своей речью, Эйвинд мягко улыбнулся.
        - Многие годы мне… приходилось быть причастным к вашим делам, - Папан-старший сделал сильное ударение на слове «вашим». - Многие годы думал… беседовал с разными… племенами. И понял одно: люди тщеславны… и слишком горды, заносчивы. Они ищут отличия даже друг от друга, не понимая самого важного.
        - Чего именно?
        - Что вы, по сути, одинаковы. И вот тот факт, который не принимаем мы, гибберлинги. Необходимость быть одним целым - наше призвание… наша цель…
        - Это может быть спорным, - нахмурился Бор, глядя на Стояну.
        Казалось, что друидка не очень внимательно слушала эти разговоры. Трудно было понять с кем сейчас её мысли.
        - Нисколько! - Эйвинд сердито мотнул головой. - Взять хотя бы Канию и Хадаган.
        - И что?
        - И тут ведь люди, и там… Согласны? Ну, пусть у хадаганцев… к примеру, кожа смуглая, волосы всё больше тёмные… ну… язык иной. Сильно отличается от вашего. Это потому, что они - южане. Их предки обитали в пустынях и степях.
        - И что? Зачем эти описания?
        - Зачем? - хмыкнул Эйвинд. Его явно расстроило то, что Бор не уловил сути сказанного. - Разве так важно, какого цвета кожа? На что это влияет? Вы, люди, даже здесь умудряетесь найти повод к войне… Что уж говорить о религии Света. Великий Тенсес дал вам всем такой Дар… И что взамен? Вы умудрились расколоть даже церковь.
        Эйвинд судя по всему говорил об имперской ереси. Бор не считал себя великим знатоком во всех нюансах религии Света, потому особо возразить не мог.
        - На Святой Земле кровью полит чуть ли не каждый её клочок. И ради чего?
        - Кто захватит Храм Тенсеса, тот сможет и управлять миром, - сказал северянин, но как-то неуверенно.
        - Глупости! Тенсес желал не этого! И в этом я уверен, как никто другой…
        - Кто и что желал - вопрос открытый. Решать только богам.
        - Богам? - вздохнул Папан. - Коли взять этих ваших богов, - гибберлинг сощурился, глядя на языки огня, - так выйдет, что они обыкновенные счетоводы. И все вы: люди, эльфы - как запись в книге расчётов… убыло-прибыло…
        - Хорошо, что эти слова слышу только я, - усмехнулся Бор.
        Он мог бы согласиться со сказанным, но отчего-то сейчас ему этого не захотелось. Возможно, потому северянин решил ещё чуть поспорить, побороться:
        - А Нити Судьбы? Чем они лучше? Хочу, возьму красную, передумаю - обрежу синюю… И кто это всё решает?
        Эйвинд в ответ усмехнулся.
        - У вас, господин Бор, острый ум… И острый язык.
        - Как для кого? - парировал тот.
        Папан пожал плечами, явно не желаю отвечать.
        - Вы сказали, что отрицаете Дар Тенсеса. Но отчего? Ведь даже друиды приняли сей факт, - заметил Бор.
        - Они - люди.
        - Думаете, им было легче? - тут все говорящие вместе глянули на Стояну. - Думаете, их верования были чем-то хуже ваших, гибберлингских?
        - Мне трудно судить… Может, правы вы, может - мы.
        - Правы или неправы - всё будет зависеть, откуда посмотреть. Иногда ваша «правда» столь неприятна, что приходиться отворачиваться.
        - Приходиться… А знаете что, Бор? Когда я был очень молод, и впервые повстречал эльфов, то они мне показались эдакими героями из древних прядей. Мало того, что красавцы, все без исключения… Вернее, я тогда недопонимал, что значит «красота». И тут, будто откровение… воплощение всего доброго… светлого… Они казались тем видом «правды», к которому нас приучали с младых годов. Были идеалом… Но потом, когда я познакомился с ними ближе…
        Эйвинд тяжело вздохнул. Сидевшая позади него сестра, поднялась и подошла к Папану-старшему. Она положила ему на плечо руку и дала знак к тому, что пора уходить.
        - Да-да, - рассеяно кивнул, поднимаясь. - Вот что, господин Бор: Новая Земля для меня… нас - это будущее. Это шанс получить родину… Ису.
        - Зачем вы мне это говорите? - нахмурился Бор.
        - Мы хотим, чтобы нас понимали… Мы этого хотим. И от помощи не отказываемся…
        10
        Эльфы. Добрые… нереальные… сказочные… спешащие на помощь… Стояна тоже отчего-то запомнила их именно такими. Чтобы ей потом не говорили о коварстве, их хитрости, изворотливости, надменности - а всё одно та первая встреча навсегда отпечатал в душе светлый образ этой расы.
        Если бы не эльфы, то кто знает, где сейчас была бы маленькая девочка, имя которой было… Стояна. Возможно, навсегда бы пропала в том лесу…
        Навсегда, - друидка тихо-тихо произнесла это слово, будто пытаясь определить его вкус. И оно имело горьковатый оттенок…
        Чтобы со мной стало? - спросила сама себя Стояна.
        Тихая безветренная ночь. Сизый небосвод, по которому медленно плывут тёмно-серые облака. На побережье сползал туман, под клубами которого таяли все предметы вокруг.
        - Верю ли я в Дар Тенсеса? - спросила себя Стояна. - Бор сказал, что даже друиды в него верят… Может, я не настоящий друид?
        Мысли девчушки закрутились в голове, будто осенние листья на ветру.
        Здесь был полнейший кавардак. Перед внутренним взором пролетали картины прошлого, настоящего… В них была и мать, и Бор, и эльфы, и люди… даже гибберлинги…
        Неожиданно память выдала подслушанный раннее разговор между Папанами. Дело было в то время, когда Бор ходил к джунским руинам за загадочной «слезой».
        - Что ему смерть? Закадычная подруга, видно, - сердито бормотала сестрица.
        «Почему она так сказала? - испугалась Стояна, тут же превращаясь в слух. - Почему она упоминает о смерти?»
        - А знаков-то сколько! - продолжала сестрица. - Не счесть!.. Крепыши говорят о том, что он Кольца перешёл… Просто так взял и… А Кольца, тем более двойные - это самый первый знак смерти.
        - И судно какое себе взял? - подключился средний брат. - «Чёрная сипуха»… Чем не знак?
        Эйвинд тогда усмехнулся, но промолчал.
        - Да этого Бора сам Фродди Непоседа в своём письме прозывает «впереди смерти шагающим», - возмущалась сестрица. - Вы оба понимаете, что он… просто-таки мастер в этом деле. Да и сверх того…
        - Он ловкий, хитрый… коварный, - добавил средний брат - Может, и не человек вовсе. В нём присутствует «иная» сила. Сестра права…
        - Присутствует, - резко проговорил Эйвинд. Его слова разом отрезали все перешёптывания. Он тяжело вздохнул. - Конечно, присутствует. Я вам не говорил… не хотел… Он могучий человек. А, может, и шаман… Вернее - Посвященный. Я о таких слышал от знающих эльфов из Дома ди Дазирэ.
        - И что же он? Опасен?
        Эйвинд пожал плечами и не сразу ответил. Он подбросил в костёр несколько веток.
        - Мы с вами будем считаться глупцами… а, в прочем, таковые и есть.
        - Почему? - спросила сестра.
        - Мы, гибберлинги, наивно считаем, что во всём разберёмся сами. И решать всё будем сами… Бор - великий человек. Он тут не для того, чтобы выполнять ежеденную требу.
        - Опять ты за своё! - сердито буркнула сестрица. - Опять будешь говорить о ветре…
        - Да… за своё. Бор это ветер… встречный ветер. Никакая из сил не может полагаться на него, как на своего. С ним никому не по пути… И он сам этого не желает. Бор пришёл менять сей мир. Слышите? Менять… Не будет всё, как прежде. И лишь тот, кто сможет воспользоваться силой ветра… пусть и встречного… вот тот и… В общем, нам, гибберлингам, Бор необходим! И без всяких «но»!
        Эйвинд резко встал, явно собираясь уйти. Он уже почти развернулся, и тут бросил через плечо:
        - Задумайтесь над тем, кто мы? Куда идём? Чего хотим? Кто наши друзья? А кто враги?
        - Ты говоришь, как Фродди Непоседа, - посетовал средний брат. - Вот скажи: зачем таким, как Бор, судьба позволяет жить среди нас? В чём его… нужность? Так ли необходима его Нить?
        Эйвинд кивнул головой и вздохнул.
        - Как вы не понимаете! Бор… что бы про него не говорили, чтобы не думали…
        Гибберлинг устало потёр лоб. Его одинокий глаз сверкнул холодным огнём недовольства.
        - Есть те, кто рождены иными. Абсолютно иными, - последовала пауза. Эйвинд некоторое время подбирал слова. - Мы все смотрим на небо, но одни лишь определяют погоду… а вот другие…
        - И что другие?
        - Другие видят красоту.
        Сестра и брат Эйвинда сокрушёно закачали головами.
        - Не хочется это говорить, тебе, - начали они, - но лучше ему быть одному…
        Эйвинд сердито сплюнул наземь, бормоча под нос, что-то вроде: «Ни хрена вы не поняли». И отошёл прочь…
        Стояна открыла глаза. Воспоминание тут же волной отхлынуло назад и спряталось в глубинах памяти.
        Как же всё «сходится» на моём Боре? - подумала девчушка. Она повернула голову и увидела в сизой мгле милое дремлющее лицо. - Неужто он действительно опасен для окружающих? Почему же я этого не вижу? Странно как-то… Я вообще уже давно не вижу будущего…
        Стояна вздохнула, вновь закрывая глаза.
        Что со мной? Кто же я?
        - Кто? - переспросила мать. Она даже перестала расчёсывать волосы своей дочки. - Ну… ты… мы - друиды. За кого только нас не принимают: чародеев, колдунов… магов…
        - А кто мы? - тихим голосом спрашивала Стояна, играющая с соломенной куколкой.
        - Ведуны, - мать улыбнулась одними кончиками губ. - И силы мы черпаем в природе… растениях, травах, деревьях… в земле, озерах, ручейках.
        Она сейчас чем-то походила на гигантскую кошку… на ту рысь, которая на днях приходила из лесной чащи.
        - В природе? - девчушка удивлённо распахнула ресницы.
        Спрашивала она не у матери, а отчего-то у своей соломенной куколки.
        - Да. - мягко проговорила Рыся. - В ней…
        - Почему? И кто такая природа?
        - Ну… сложный вопрос ты задала… Могу сказать лишь то, кем природа не является.
        Тут мать задумалась: «А поймёт ли её дочурка?» Взрослому человеку, порой, трудно охватить всю мощь древних знаний.
        - Это ни зло, и ни добро, - скупым голосом стала перечислять Рыся, - она ни свет, и не тьма… ни порядок, ни его противоположность - великий хаос… она не стихия… Друид сам ищет тот её аспект, тёмный ли, светлый ли, но который помогает ему выразить собственный путь… И он обязан выбрать именно его, погрузившись целиком… полностью… А добрый сей путь, или нет - решать не нам.
        - Поэтому нас так люди не любят?
        Вопрос поставил Рысю в тупик.
        - Отчего ты думаешь, что нас не любят?
        - Не знаю… Скажи, мама, а все ли верно выбирают верный путь? - спросила Стояна. - Нет ли тех, кто ошибается?
        Лада по-кошачьи чуть принаклонила голову и внимательно посмотрела на свою доченьку. Ей уже давно приходило в голову, что та, возможно, обладала тем редким даром, которым в этом мире мало кто может похвастаться: даром провидицы.
        Видно, всё же верно говорят, будто предком рода была Валла Старая, - подумала Рыся. - Может, Стояна пошла в неё.
        Обучение дочки всем премудростям друидов шло с большим трудом. Казалось, будто Стояна внутренне противилась ему, хотя нельзя было не отметить явную склонность к ведовству, а в особенности к власти над духами животных.
        Однако чувствовалось, что успеха ждать долго… невероятно долго… Стояна упорно сторонилась уроков. Всё плела соломенных куколок, играла с ними. И ничего при этом не замечала.
        «Надо было бы всё же сводить её к Томице, - мелькнула в голове матери мысль. И она крепко задумалась. - Что я теряю? Что мы теряем? А Томица - друидка сильная… опытная… Поглядит на девчонку. Может, и подскажет что-то толковое… подсобит».
        Стояна встрепенулась, едва только Лада упомянула о дальней дороге.
        - Можно я посмотрю на горы? - тихо спросила девочка.
        - Посмотри, - мать безразлично пожала плечами.
        - Спасибо… А то когда ещё на них погляжу!
        Мать открыла рот, намереваясь что-то ответить и…
        Тут бабахнуло так, что Стояна мимо воли дёрнулась и вскочила.
        Солнце уже давно взобралось на небосклон, и его ослепительное сияние заставило друидку сильно зажмуриться. Недалеко виднелись повозки, при помощи которых гибберлинги доставляли камни для строительства форта. Как раз шла разгрузка новой партии. Поднялся сильный грохот, который многократно отражался эхом от серых скал. Именно его Стояна и приняла за взрыв.
        У причала виднелся средних размеров кнорр. Как позже пояснили гибберлинги, на этом судне привозили строевой лес.
        - На днях придёт иное судно, - рассказывал Эйвинд. - Оно возит лазурит на Тенебру, и при этом доставляет нам припасы из Тихой Гавани. Именно на нём вы и сможете вернуться в Сккьёрфборх. А пока… прошу по-прежнему погостить у нас.
        Папан-старший сегодня выглядел относительно дружелюбным. Но от Стояны не ушёл незамеченным тот факт, что Бор отчего-то охладел к Эйвинду. Навряд ли это было связано со вчерашними откровениями у костра. И всё же отношения между этими двумя перешли к разряду деловых.
        Бор понимающе кивнул на замечание Папана-старшего, и вернулся к прерванному с Крепышами разговору.
        - Не знаю, как у вас, у людей, - вальяжно рассевшись на солнышке, говорил Орм, - но некоторые древние гибберлинги, тоже могли превращаться, но в рыбу. В щуку или налима.
        Судя по всему, речь шла об оборотничестве.
        - Зачем? - спросил Бор, зевая.
        - Для промысла. Плавали там да сям, места искали, где рыба хорониться. Да потом там и ловили её…
        - А сейчас что же?
        - Так нет уже таких… Вывелись.
        Бор повернулся к Стояне и улыбнулся.
        - Доброе утро! Долго же ты спишь… Скажи-ка нам, Стояна, а верно говорят, что и друиды могут оборачиваться в зверя?
        - Есть такие… Правда, смотря ещё в какого.
        - А что, можно не во всякого? - удивился Орм.
        - У нас на Ингосе сказка есть одна, - продолжил Бор, - про то, что некий воин заблудился в дремучем лесу. Шёл да шёл, и вот выпало ему пробираться сквозь завал. Тужился воин, старался, через стволы замшелые переползал, и вот когда достиг другой стороны, то обнаружил, что мох-то прирос к нему, а сам он превратился в медведя. Так, говорят, и остался лесным зверем.
        Крепыши заулыбались и закачали головами.
        - Сказки! - бросил Стейн.
        - А я это вам и говорил, - добро рассмеялся Бор. - А быль… вон… Стояна ведает.
        - Мне сия магия мало знакома, - нехотя ответила друидка. - Слышала как-то, что для этого нужно иметь кусок кожи того зверя, в которого требуется обернуться. Его кладут на пень, а потом прямо с разбегу и кувыркаются. Коли хочешь снова человеком стать, кувыркаешься взад. А чего это вы об обёртышах заговорили?
        - Да вот… обмолвился кто-то об Мохнатом острове. А там, говорят, племя медвеухих обитает. Стало интересно, откуда такие твари появились. А ты, Стояна, чего так скривилась?
        Друидка поймала себя на том, что действительно скорчила недовольную мину.
        - Не люблю… медведей…
        Кусты раздвинулись, и на поляну вышел лохматый зверь невероятно больших размеров. В нос тут же ударил неприятный запах падали, смешанный отчего-то с тухлой рыбой.
        Медведь! Да не простой - шатун.
        Зверь поднял свою громадную башку. Злые заплывшие жиром глазки буквально буравили Ладу и Стояну. Медведь некоторое время переминался с ноги на ногу, будто не зная, что ему делать.
        - Нихаз его дери! - про себя прошептала Рыся. - Вот этого ещё и не хватало.
        Медведь, казалось, споткнулся и тут же кувыркнулся вперёд. Стояна спряталась за мать, а когда в следующий раз выглянула, то на поляне было никакого зверя. Там стоял плотный бородатый человек, одетый в полушубок из медвежьей шкуры.
        - Привиделось, что ли? - подумалось малышке.
        Лада чуть попятилась назад, закрывая собой дочку.
        Появившегося из чащи человека звали Миронег. Этот нелюдимый отщепенец из рядов тёмных друидов имел весьма дурную славу. Недаром его прозвище было Раздорник. Говорили, что пару месяцев назад крепко повздорил со старым Олегом, а потом того нашли в болоте… без головы… Вроде зверь какой-то отгрыз.
        - А, Ладушка… А это твоё хадаганское отродье? - грубым голосом проревел Миронег.
        Недобрый взгляд из-под косматых бровей буквально прошил Молчановых насквозь.
        - Почему он так сказал? - тихо спросила Стояна.
        Её так ещё никто и никогда не называл. Действительно, отчего «хадаганское отродье»?
        Мать хмурилась, но молчала. Стояна тут же вспомнила, что она ни разу в жизни не обмолвилась об отце. Кто он? Откуда?
        Лада судорожно сглотнула. Видно было, как заходили ходуном её скулы. А глаза сверкнули холодной хищной яростью.
        - Ага, - продолжал скалиться друид. - Не дурна… Говорю, дочка у тебя не дурна. Даже не смотря на то, что отец её…
        - Чего тебе надо, Миронег? - сухо спросила Рыся, пряча Стояну за спину.
        Друид осёкся и тут же оскалился, демонстрируя грязно-жёлтые зубы. Точь-в-точь, как у того медведя.
        - Куда путь держите? - спросил Миронег.
        - К Томице… в Сухой дол.
        Лада понимала, что от Раздорника просто так не избавиться. Она судорожно соображала, что же предпринять.
        - Далековато, - закряхтел Миронег.
        - Ничего, как-нибудь дойдём, - отвечала Рыся.
        Зрачки в её кошачьих глазах на какое-то мгновение расширились, и в глазах отразился зеленоватый огонёк.
        Раздорник облизал полные губы, и чуть придвинулся.
        - А ты после того… Ну, понимаешь? Да? В общем, всё сама да сама?
        - И что?
        - Сторонятся нас с тобой… Не такие мы, как они.
        - Все люди разные. Чего тут удивляться?
        - Все, - согласно закивал друид. - Но мы-то с тобой… схожи…
        - Это вряд ли.
        Взгляд Миронега стал неприятным, колючим. Он снова нервно облизал губы и ещё чуть приблизился.
        - Послушай, - примирительным тоном начала мать, - иди-ка своей дорогой. А мы своей…
        - Зачем ты так? Знаешь же, что люба мне… Чего сторонишься?
        Раздорник рванулся вперёд и сжал Ладу в крепких медвежьих объятьях. Та вскрикнула от неожиданности и попыталась вырваться.
        - Не трогай! - пискнула Стояна и кинулась на друида.
        - Уйди, хадаганская тварь! - прохрипел тот, пытаясь лягнуть девчонку.
        Стояна ловко увернулась и снова кинулась с кулаками. Раздорнику пришлось освободить вторую руку. Замах и девчушка увидела, как к ней стремительно мчится громадная медвежья лапища.
        - Не смей! - Лада закрыла глаза, и в тот же миг на Миронега набросился невидимый осиный рой.
        Друид дико взревел и стал носиться по поляне, как угорелый. Рыся бухнулась на землю, при этом сильно ударяясь затылком.
        - А-а-а! - вопил Миронег, что есть мочи.
        Он нанёс хлёсткий удар наотмашь, в результате чего Стояна отлетела в сторону, будто мешок с соломой.
        Лада ловко вскочила и бросилась на друида. Совершив невообразимо длинный прыжок, она впилась зубами в его сизый крупный нос. Раздался неприятный хруст разрывающихся хрящей.
        - Ах, ты ж сука! - Миронег вновь нанёс хлёсткий удар и Рыся опять свалилась вниз. - Подстилка хадаганская! Да как ты… да ты…
        Раздорник пытался вытереть кровь, но тщетно: та густым темным потоком вырывалась из рваной раны, некогда служившей ему носом.
        - Не бей маму! - прошептала Стояне, медленно проваливаясь в беспамятство.
        Миронег не смотря на рану, живо пришёл в себя, и набросился на Ладу, нанося ей могучие удары ногами. А потом завалился сверху и попытался разорвать платье.
        Рыся отчаянно сопротивлялась. Несколько минут она с Раздорником, молча, каталась по траве…
        Когда Стояне удалось придти в себя, то прежде она увидела распластавшуюся на земле фигуру матери. Смущало то, что она лежала в какой-то странной противоестественной позе… и смотрела на дочку остекленевшими глазами. Разорванная одежда обнажила нереально белую кожу, на которой виднелись жуткие кровоподтёки и черные пятна грязи.
        - Мама, - позвала Стояна, пытаясь встать.
        - О! Очнулась…
        Откуда-то возникла довольная физиономия Миронега. Он вытер тыльной стороной ладони свои полные губы и оскалился. Обезображенное отсутствием носа лицо, делало друида похожим на измочаленное воронами чучело.
        Раздорник выпрямился, демонстративно подвязывая штаны.
        - Пойдёшь со мной! - безапелляционно заявил он Стояне.
        - Мама! - снова позвала девчушка. Но Лада по-прежнему недвижимо лежала на траве…
        Она не дышала.
        - Ха! А хороша твоя мамка… сладкая… Недаром хадагацы её приметили.
        Друид ухмыльнулся и повернулся спиной.
        Разум Стояны мигом наполнился доселе неведомым чувством гнева. Оно заслонило собой все остальные чувства. И вот откуда-то изнутри наружу вырвалось нечто странное… и страшное… Воздух сотрясся от раската грома и в ту же секунду в голову Миронега врезался ослепительный разряд молнии. Тело друида буквально разорвало на части…
        11
        «Не может не вызывать беспокойство ситуация с гибберлингами… Во-первых, следует отметить, что их народ обладает достаточной силой, чтобы с ним можно было считаться. Канийцы наивно полагают их землячества на Ингосе, Фороксе, и Сиверии, и прочих местах, как некие временные поселения, а Новую Землю, просто… как самый северный форпост Лиги. Но отчего-то предоставляют его самому себе, не оказывая, ни помощи, ни поддержки… И думается, что Исахейм, в свою очередь, считает людей (а в том числе и нас, эльфов), как подобные же форпосты, но на южных и западных границах с Империей… А отсюда и вполне закономерны те требования гибберлингов о «незамедлительной помощи» (если её так можно назвать), которые вам, господин Пьер, передали в Новограде послы Сивые. И о чём вы с удивлением сообщали нам.
        Не остался без внимания и тот факт (и мы упорно не хотим замечать его), что гибберлинги почти повсеместно отрицают нашу религию Света. А отсюда и «во-вторых»! То есть: ни эльфы, ни канийцы, не пытаются завоевать даже обычную симпатию гибберлингского населения… Это видно даже в том, как наша Церковь смотрит на них, считая религию гибберлингов варварскими суевериями. И при этом, требуя отстаивать собственные интересы на Святой Земле… в особенности это касается ситуации с Храмом Тенсеса.
        Признавать ли нам их «кумиров»… или пытаться установить отношения типа «владычества-подданства» - одни из самых важных задач, который следует решать совместно со всеми сторонами, в том числе с привлечением Церкви Света и паладинов… Уже сейчас требуется незамедлительное устранение существующих проблем, что по всеобщему мнению приведёт не только к укреплению существующей власти Совета… и удержании её в «стольном граде», но и снимет внутренние напряжения в самой Лиге. А те уже достигают своего предела… что может привести к ужасающим последствиям».
        Из послания эльфийского Анклава к послу в Новограде Пьеру ди Ардеру
        Необычайно длинный зеленобортый двухпалубный красавец кнорр, нос которого увенчивала голова какой-то птицы, плавно приблизился к деревянному причалу. Матросы лихо закрепили концы канатов, не давая возможности своему кораблю даже случайно отойти в сторону. Затем был переброшен широкий трап, и вот вниз неспешно спустился капитан.
        Эйвинд крепко обнял гибберлинга, бормоча при этом какие-то приветствия. Тот тоже весьма радушно улыбался и говорил ответные слова.
        Была дана команда на выгрузку и матросы в купе с помощниками из форта принялись сносить груз: припасы, оружие, одежду и прочее.
        - Как добрались? - поинтересовался Папан-старший.
        - Астрал нынче был спокоен…
        - Чужих кораблей не наблюдалось?
        Капитан, которого, как я позже узнал, звали Барди Окунь, удивлённо поглядел на Эйвинда.
        - Слухи ходят всякие, - отвечал тот.
        - Н-да… Ничего не встречали. Кстати, мы привезли ещё пять яков, - сообщил капитан.
        - Великолепно! - Эйвинд аж засветился от радости. - Как дела в Сккьёрфборхе? Что доброго слышно?
        Окунь нехорошо усмехнулся и поглядел отчего-то на меня.
        - Это Бор Законник, - торопливо проговорил Папан-старший. - Можешь его не сторониться.
        Барди пожал плечами, мол, как хочешь, и вытянул из кармана запечатанное письмо.
        - От Фродди Непоседы, - сообщил капитан. - Ознакомься, мой друг.
        Эйвинд покрутил в руках письмо и жестом пригласил следовать в его шатёр.
        - А я гляжу, работа у вас не сильно спорится, - заметил Окунь, когда мы проходили мимо каменных построек.
        - Да вот… К сожалению, как мне и думалось, до осени мы успеем сделать лишь вот эти два здания. Так что будет, где перезимовать. А крепостную стену ещё даже не начинали…
        - До осени не так уж и далеко.
        - Не тереби душу, Барди! Сам вижу, что медленно выходит… Но за то основательно. Увидишь, что будет, когда закончим. О-го-го!
        Капитан улыбнулся и вновь посмотрел на меня. На встречу вышла сестра Эйвинда. Она кивком поздоровалась с Барди, и, обращаясь к брату, проговорила:
        - Дозорные докладывают, что каравана до сих пор нет.
        - Какого каравана? - спросил капитан.
        - Да… что-то поставка лазурита задерживается. Позавчера сову прислали с посланием, что караван уже вышел. Ждали вечером, но… Тут, понимаешь, тролли расшалились. Правда, на северо-западе их пока не видели, но… - Эйвинд развёл руками. И уже обращаясь к сестре, дал указания выслать разведчиков.
        Мы вошли в шатер, и присели вокруг очага.
        - Извини, Барди, с погрузкой я тебя немного подвожу. Надеюсь, что сегодня всё же караван прибудет, и ты завтра отправишься в путь. Кстати, у меня будет личная просьба.
        - Какая?
        - Ты ведь зайдёшь в Тихую Гавань?
        - Конечно, а что?
        - Господин Бор со своим отрядом желает вернуться в Сккьёрфборх. Не мог бы ты ему в этом помочь?
        - О чём речь! Забросим куда надо. А уж потом с лазуритом отправимся на Тенебру.
        Папан-старший улыбнулся и вскрыл письмо. Читал он долго. Было видно, что послание Фродди его сильно огорчило. Рассечённое ухо нервно подергивалось, привлекая к себе внимание.
        - Что там? - решился я на вопрос.
        Вместо того, чтобы ответить мне, Эйвинд уперся своим выпученным глазом в Окуня.
        - И много погибло? - сухо спросил он у капитана.
        - Точно не скажу…
        - Твою… Н-да, Бор! - тут Папан уже уставился на меня. - Не успели вы всё же добраться до Старейшины.
        - Что случилось?
        - Ваши новости о дикарях - уже вчерашний день. На Корабельный Столб напали!
        - Кто?
        И Эйвинд протянул мне послание. Признаюсь честно, что по-гибберлингски читал лишь бегло. Но всё я же смог осилить текст этого письма.
        Если быть кратким, то его суть сводилась к тому, что шесть дней назад дикари, воспользовавшись порталом, добрались до Острого гребня. Их было около двух тысяч. Жаркий бой произошёл в нескольких верстах от стен Сккьёрфборха.
        - Неужто наши дозорные суда не заметили перемещение такого громадного числа арвов? - прорычал Эйвинд.
        - Ничего конкретного не скажу, - отвечал Барди. - Знаю только, дикарей погибло около трёх сотен. Они хлынули, будто лавина. А потом этой же ночью беспрепятственно вернулись назад. Все удивлены тем фактом, что арвы умеют пользоваться джунскими порталами…
        - Эх! Господин Бор! - досадовал Эйвинд. - Видите, как вышло! Н-да…
        Я понимающе кивнул.
        - Была ли помощь извне? - поинтересовался Папан.
        - Нет… насколько это мне известно. Когда мы уходили из порта, то в городе снова собирался Совет.
        Эйвинд досадно шлёпнул себя по колену.
        Слухи о событиях на Корабельном Столбе вскоре достигли ушей и остальных гибберлингов. Позабросив свои дела, все они собрались у шатра Папана и стали просить разрешения вернуться.
        - Да вы что! - грозно рявкнул Эйвинд, злобно выпучивая свой глаз. - Какого ляда?
        - Дикари нападают на наших братьев и сестёр! Что мы забыли на этом острове? Нам войну объявили, а мы…
        - Что забыли? - хриплость в голосе Папана мигом прошла. - Да от того, создадим мы тут форт или нет, зависит будущее нашего народа! Будущее Исы, можно сказать!
        - Как это?
        - Буду говорить, как есть: гибберлинги в Лиге одни из самых бедных народов. Своих земель у нас нет, только те, что нам… «одалживают».
        После этих слов послышался недовольный гул. Гибберлинги зароились, будто пчёлы.
        - Да, так и есть! - продолжал Эйвинд. - Мы здесь с вами для того, чтобы обеспечить защиту добычи лазурита!
        - На хрена нам эти камни? Не уголь же! И не железная руда!
        - За этот, как вы сказали «камень», эльфы платят золотом! А мы на это золото сможем купить… да хотя бы оружие! Сможем построить боевые корабли, астральные пушки… создать крепости… Чтобы никакой враг… никогда… не смог больше нас грабить… убивать…
        Наступила тишина. Гибберлинги хмуро глядели на своего предводителя, и никто из них больше не пытался возразить на его аргументы.
        - Я скорблю вместе с вами, - проложил Эйвинд. - Моя душа тоже рвётся туда… в Сккьёрфборх. Но я знаю, что наша «битва» сейчас тут. Бросим сей остров - навредим так, что… что даже представить трудно. Я получил письмо от Старейшины. Он выражает свою признательность, и говорит, что очень горд нашими успехами здесь… на Стылом острове! Он верит, что мы не струсим, и не бросим свой пост…
        Я тоже читал письмо. Там не было ничего подобного. Напротив, Фродди говорил, что теперь поставки припасов станут производиться реже. Что дополнительных сил на остров не вышлют и Папанам, как и остальным находящимся здесь гибберлингам, придётся пока справляться самим.
        - Ну, так что мы с вами: соберёмся и бросим дело на самотёк? Или приложим все усилия, чтобы привести Исахейм к процветанию?
        Понятное дело, что после таких речей, гибберлинги выбрали последнее.
        - За работу, друзья. Мы с вами теряем драгоценное время. Не за горами зима, а нам ещё о-го-го сколько надо успеть сделать.
        Не знаю, что было бы дальше, может, кто-то всё же захотел бы вернуться на Корабельный Столб, но из ущелья появились повозки с лазуритом.
        Эйвинд тут же воспользовался моментом и приказал подготовиться к перегрузке камня.
        Напряжение в среде гибберлинов тут же начало спадать. Всё же привычные дела сыграли роль своего рода подушки.
        Я вернулся к Стояне, которая уже, молча, складывала наши пожитки.
        - Скоро отплывём в Тихую Гавань, - проговорила она. - Признаюсь, что мне отчего-то боязно снова взбираться на борт корабля.
        - Ты не хочешь возвращаться?
        - Я говорю об другом… Скажи, что будет после?
        - После чего?
        - Что будет, когда мы окажемся на Корабельном Столбе?
        - Пойду к Старейшине. Расскажу о рубине, о дрейке…
        - Ты же понял, о чём именно я спрашиваю?
        Конечно, мне было понятна цель вопроса Стояны. И вновь, как тогда на берегу, я испытал страх… Вернее, робость. Отчего-то разум отгонял от себя мысли о дальнейших планах.
        Бёрхвитурейкахус… дом Бора, там, где всегда виден белый дым… где царит покой и умиротворение…
        Ведь раньше я думал поселиться в небольшой хижине подле Голубого озера… со Стояной… Что же сейчас изменилось? Неужто меня пугает та мысль, что сделав это, я выберу не ту дорогу?
        Сколько раз у меня такое было… да хотя бы с той же Заей? С Рутой? И ничего… как-то же жил…
        Неужели я боюсь отцовства? Признайся, Бор, дело в нём?
        А признаваться не хотелось… Но, надо было честно посмотреть самуму себе в глаза. И сделав это, меня осенило: корни страха не в Стояне, не в будущем отцовстве… а в банальном страхе «мести».
        Ведь боги никогда не прощают поражений. Они понимают, что я, в общем-то, не страшусь смерти, и меня этим не запугать… И тут у них появляется возможность «надавить» на больное место: на жизнь Стояны и моего ребёнка… Тем самым как бы «отомстить» за свои разбитые планы. Или того хуже: заставить плясать под свою дудку.
        Так что же это всё: награда или наказание? Кто знает? Кто ведает?
        Я не заметил, как остался в шатре один. Откинулся полог и внутрь вошёл Эйвинд.
        - Собираетесь? - деловито спросил он.
        Глаз Папана остановился на моей фигуре. Думаю, в этот момент от него не ускользнуло то, что я находился в некоторой растерянности.
        - Собираюсь, - как можно непринуждённей ответил ему.
        - Бор… вы… вы…
        Эйвинд вдруг запнулся и сжал губы.
        - Что? - уже почти спокойным голосом спросил я.
        - Многие из нас… равняются… хотят равняться на вас, господин Бор… Законник.
        - Это плохо?
        - Это… не правильно… Мы… они ведь никогда… никогда не станут такими… Да им никому это и не нужно.
        - А что нужно мне? Как вы думаете, Эйвинд?
        Папан-старший замер, глядя куда-то вдаль. Мне вдруг подумалось, что гибберлингам очень повезло с ним: он как раз на своём месте, свершает свой собственный «великий подвиг», на который, думается, и был рождён.
        А вот взять меня: на том ли месте нахожусь? За то ли дело взялся? Кто знает истину?..
        12
        В небольшой каютке, в которой разместили меня со Стояной, пахло смолой. Не смотря на царившую вокруг тишину и спокойствие, сон никак не наступал. Мозг «работал», как заведённый.
        Я лежал на спине, уставившись в мерно покачивающуюся у потолка масляную лампадку. Её слабый огонёк отбрасывал таинственные неровные тени.
        В котомке у изголовья лежала остывшая «слеза джунов». Мне уже не слышался исходящий из неё тихий шёпот. Пропали и волны жара. Теперь «слеза» больше напоминала застывший на морозе кристалл льда.
        Сколько же я «подарков» навезу Непоседе! Обрадуется, аж подпрыгивать будет!
        Легкий смешок чуть не разбудил Стояну. Она во сне нахмурила лобик и чуть застонала.
        Ладно, Бор, шутки шутками, а особо тут радоваться нечему. Опять я для Фродди стану горевестником. И никакие «подарки» не смягчат сложившейся ситуации.
        Надо ставить вопрос по-другому: чего ждут от меня гибберлинги? Правды? А она ох как нелицеприятна.
        А врать - нет уж. У меня свои правила, их нарушать не годиться…
        Надо согласиться, что у всех есть личные правила. К примеру, тот же вор может брезговать кражей у бедняка… Правила, это, пожалуй, единственный порядок в таком деле, как наша жизнь. Если у тебя их нет, значит, всё катится в пропасть.
        И что же ты решил, Бор?
        Эх, и не с кем посоветоваться! На днях, Братья Вороны да их сестрица Лютая хоть что-то болтали, а теперь…
        И чем ближе я был к Корабельному Столбу, тем тягостнее мне становилось.
        Утром встал в самом скверном расположении духа. Всё раздражало, тут ещё эти путаные мысли в башке…
        Стояна сразу определила, что меня лучше не донимать. Сама она, кстати, тоже выглядела несколько рассеянной.
        Мы поднялись на верхнюю палубу, где позавтракали и потом стали праздно слоняться по кораблю.
        - Что тебя гложет? - спросил я у друидки.
        Она нехотя пожала плечами, но потом всё-таки ответила:
        - Опять этот сон… Тягостный какой-то.
        - Опять?
        - Помнишь, когда ты ушёл вместе с Эймондом на демонов?
        - Ну, было…
        - Тогда мне тоже был этот сон. Правда, чуть иной… в нём ты собрался сорвать вторую печать.
        - Вторую? Ты о чём?
        Стояна скривилась.
        - Ладно… пустое это дело, - попытался успокоить я её. - В твоём положении так бывает. В голову лезут страхи…
        - Как знать… Эльфы говорили мне, что сны помогают нам общаться с этим миром.
        Я осторожно усмехнулся, чтобы тем не обидеть Стояну.
        - Давно хотел спросить: тебя воспитывали эльфы?
        - Почему ты так решил? - друидка приподняла бровки и от этого её лобик смешно сморщился.
        Н-да, ещё не научилась хитрить.
        - Не знаю… показалось. Так как, я прав?
        - Чуть-чуть.
        - А родители? Где они?
        - Я помню только мать, - печально проговорила девчушка. - После её… смерти, какое-то время жила в лесу.
        - Сама?
        - Да… Потом меня и нашли… эльфы, - Стояна слегка улыбнулась. На её личике отразилось некоторое умиротворение. - Мне не помнится, на каком аллоде это было. Знаю, что там были горы… и леса… Затем мы переехали к Клементу ди Дазирэ. Не лично к нему, но я жила у Багряной рощи, совсем недалеко от его Голубого дворца.
        - И что потом?
        - Как-то вечером ко мне пришла Лада.
        - Твоя рысь?
        - Ну, да… и мы ушли с ней в лес. Лада обещала заботиться обо мне, и всячески помогать. Она сказала, что это будет продолжаться до тех пор, пока единорог не разобьёт крышку гроба.
        - Кто?
        - Единорог… А что?
        - Но ведь Лады уже нет? Верно? И где тот единорог?
        Стояна опустила голову и испугано пожала плечиками.
        - Так она сказала… Лада много мне помогала. Накануне того, как пал аллод Клемента ди Дазирэ, она потребовала, чтобы я незамедлительно направилась к нему в башню. А потом… ну, ты же знаешь, что там произошло.
        Я не стал проводить никаких сравнений, хотя подумал, что Лада в чём-то была права. Может, единорог - это я? А крышка гроба - саркофаг в Некрополе Зэм?
        - Кстати, и что тебе сегодня привиделось во сне?
        Стояна вновь помрачнела. Она обернулась ко мне и заглянула прямо в глаза.
        - Помнишь, на Арвовых предгорьях мы нашли те странные Кольца?
        Я кивнул головой.
        - Мне приснилось, что ты вновь решил пройтись по ним. Долго петлял по тропкам и вскоре очутился в самом центре. Потом я помню, как ты сидел на камне и при этом держал в руках какое-то письмо. И сегодня… сегодня снял уже две печати… оставалась третья… И вдруг подул ветер, и это письмо вырвалось из твоих рук. Оно взмыло вверх и вскоре превратилось во что-то громадное… с крыльями… В дрейка! Точно, в дрейка. Я теперь только это поняла… а там, на Стылом острове, мне отчего-то… эта тень… а сейчас…
        Стояна даже обрадовалась, что вспомнила этот эпизодик.
        - Мне точно известно, что у тебя во сне не было глаз, - вдруг заявила она.
        - То есть, я был слепой?
        - Не совсем… просто у тебя не было глаз. А рядом сидела стая ворон. Эти птицы тебе помогали.
        - Всё?
        - Ну… кажется…
        Стояна пожала плечами.
        - И чем мне вороны помогали?
        - Они кричали, когда кто-то приближался.
        - Кто именно?
        Тут Стояна нахмурилась, пытаясь вспомнить. Но она так и не смогла этого сделать.
        - Были разные… звери… Кажется, волки… или нет…
        - Н-да, интересный сон. Необычный…
        Больше на эту тему мы не разговаривали.
        К вечеру следующего дня наше судно достигло Белого Носа - северо-восточной оконечности острова. Откуда-то вынырнул сторожевой корабль, и наш капитан приказал развесить на сигнальных фалах приветствие.
        До Тихой Гавани доползли за несколько часов. Даже не смотря на столь поздний час, жизнь тут кипела вовсю. Чтобы подойти к причалу, пришлось даже обождать своей очереди. Теперь, пожалуй, Тихую Гавань имело бы смысл переименовать во что-то более подобающее. Например - Неспящий порт.
        Я тихо рассмеялся собственной шутке и присел на один из пустых бочонков в ожидании, когда мы, наконец, причалим.
        Вот уж не думал, что испытаю настолько радостные чувства, ощутив под ногами твёрдую землю. Хорошо, что я не матрос. Не смог бы свыкнуться с тем, что очень долго нахожусь в этом нелюдимом Астрале. Больше суток плавания и мне уже не по себе.
        В Сккьёрфборх мы отправились на повозке. Благо из порта как раз выезжали какие-то торговцы, и мы напросились к ним в попутчики.
        Полусонные ночные стражники лениво окинули взглядом въезжающие повозки, даже не проверив при этом ни нас, ни груз. И вскоре не смазанные как надо колёса заскрипели по деревянной мостовой.
        Городок спал. На уличных столбах висели медные тазы, в которых горело масло. Я снова вспомнил, что в Сккьёрфборхе нет собак, от того так тихо и непривычно.
        На площади мы соскочили с повозок, поблагодарили их хозяев и стали расходиться по домам.
        У Ватрушек было тихо. В очаге горел тихий огонёк.
        - Эй, живые есть? - негромко окликнул я.
        Откинулся полог, и с полатей спустилась одна из сестёр. Остальные недовольно ворчали.
        - Вернулись? - взмахнули они руками. - Ох! Нежданно…
        Потом мы обнимались, весело балагурили. Сестрицы ловко накрыли стол, приглашая к позднему ужину.
        Все эти «ну, как» да «что там» решили перенести на утро. Если честно, то мы со Стояной очень измотались. Потому наскоро перекусив стали располагаться на нижней лавке.
        Сон сморил нас почти мгновенно. Последнее, что помню, как закрыл глаза, и липкая тьма ночи окутала сознание.
        А утром, по уже сложившейся в некотором роде традиции, нас разбудил Торн Заика. По его внешнему виду трудно было сказать, рад он нас видеть, или нет.
        - Старейшина зовёт? - улыбнулся я, предугадывая слова Торна.
        - Н-н-нет. Он п-п-просил вас за-а-айти к вечеру.
        - Когда? - мне не верилось тому, что я услышал.
        - В-в-вечером.
        - Почему? Он не рад нас видеть?
        - М-м-мне сие не в-в-ведомо.
        Заика откланялся и ушёл прочь.
        Вот это да! Я-то, наивный, полагал, что Старейшина потребует моего незамедлительного прибытия к нему. А тут… Что за ерунда!
        Мы со Стояной переглянулись.
        - Что ты думаешь обо всём этом? - спросил я у неё.
        - Нас не рады видеть.
        - Мне тоже так показалось… Хотя Фродди весьма странная личность. Ты не находишь?
        Стояна соскочила с полатей и стала одеваться. Я отметил про себя тот факт, что её фигурка становится всё более женственной. И от этого не менее желанной.
        - Когда ты на меня так смотришь, - не оборачиваясь, проговорила друидка, - у меня появляется «гусиная кожа».
        - Почему? Неужто я такой страшный?
        Стояна слегка обернулась. На её лице мелькнула лукавая улыбка.
        - Чем будешь заниматься? - спросил у неё.
        - Не знаю… Может, навещу Вербову? А ты?
        - Пока поем, а там… пройдусь по городу. Посмотрю, что да как.
        На том мы и расстались.
        Ватрушки с их щедростью и хлебосольством прямо-таки хотели меня закормить. Насилу отбившись, я заторопился выбраться наружу.
        Сегодняшнее утро было каким-то сырым. На траве лежала обильная роса, тихий ветерок погуливал среди кривых улочек.
        Я не успел пройти и сотни саженей, как вдруг чётко ощутил странный дискомфорт.
        - Хозяин, за тобой следят, - услышал я тихий шёпот прямо в своей голове.
        - Лютая? Это ты?
        - Да, хозяин, - женский голосок стал отчётливее.
        Завернув за следующий поворот, я живо нырнул в небольшую нишу меж домов и затаился. Не прошло и минуты, как следом появился невысокий худощавый человечек, закутанный в видавший виды плащ. Он удивлённо посмотрел перед собой, явно недоумевая, куда я подевался.
        Сделав пару неуверенных шагов, сей человек оказался практически напротив меня. Прыжок и уже через пару секунд незнакомец оказался поваленным на землю. Сакс неслышно выскользнул из ножен, и его лезвие сладостно прижалось к человеческой шее. Я услышал, как братец Неистовый радостно шепчет, в предвкушении глотка крови.
        - Давай, хозяин! Давай… пусти ему красненькой…
        - Ты кто такой? - схватив незнакомца за волосы на макушке, спросил я.
        - Э… э… я друг…
        - Друг? Чего ж тогда за спиной моей крадёшься?
        - Меня… послали…
        - Кто? - сакс прижался ещё ближе.
        - Друзья…
        - Слышишь, друг! Или говори прямо, как есть, или сейчас отправишься в чистилище.
        - Кое-кто хочет с вами встретиться… и поговорить. Приходите в Меннесфольге, людскую слободку, в гостевой дом.
        - Мне это не интересно.
        - Зря… вы зря так говорите.
        Братья Вороны жарко зашептали мне, что им хотелось бы сейчас «поесть». Лишь их здравомыслящая сестрица сообщила, что незнакомец не опасен.
        Его глаза выражали испуг. Я отвёл сакс в сторону и рывком заставил человека встать на ноги.
        - Что такого интересного ожидает меня в гостевом доме?
        - Мне велено передать только это. Более мне ничего не известно.
        - И кого же там искать? Кто пославший тебя?
        - Алексей Головнин, повытчик Посольского Приказа.
        Этого человека я не знал. Но то, что именно он ищет встречи со мной, немного настораживало.
        Незнакомец, заметив мою растерянность, попятился назад и уже через несколько секунд скорым шагом скрылся за углом.
        - Ушёл, - недовольно просипел Неистовый. - Совсем ушёл…
        - А ну тихо! - рассерженно рявкнул я. - Чего раскаркались?
        - Есть хочется, хозяин, - вставил своё слово фальшион.
        - Потерпите! Кстати, отчего вдруг вы «проснулись»? Молчали ведь с той самой минуты, как я доставил «слезу джунов» в лагерь к Папанам.
        - Ты, хозяин, с каждым днём становишься сильнее, - сообщила Лютая. - Потому снова смог нас услышать. И уже без всяких магических штучек.
        Сразу скажу, что весь этот разговор происходил лишь внутри моей головы. Вслух я не произнёс ни слова, продолжая стоять с обнажённым саксом посреди улочки.
        - Знаешь, хозяин, - начал последний, - мы будем с тобой до тех пор, пока ты поишь и кормишь нас.
        - Это угроза?
        - Нет… Печально то, что наше Гнездо не полное…
        - Ты говоришь о вашем старшем брате? Как там его звали?
        - Да, о нём, о Яростном, - ответила Лютая. - Но он вернётся.
        Прозвучало это тоже, как угроза.
        - А когда это произойдёт, - подхватил сакс Неистовый, - настанут перемены.
        - Перемены? Для кого? - но клинки вдруг молчали. - Я не пойму, что будет потом?
        - Придёт другой хозяин…
        Больше Вороны ничего не сказали.
        Я убрал клинок в ножны и отправился в Меннесфольге.
        13
        На небольшом участке Сккьёрфборха, в котором разрешалось проживание людей и эльфов, находился гостевой дом, и небольшой трактир под названием «Тихая Гавань».
        К слову говоря, живя среди гибберлингов уже немало времени, мне, наконец-то, стало понятна «вина» Первосвета. Когда мы с ним прибыли в Новоград, то на следующий день я нашёл его полупьяным в чужом квартале. И причём это был квартал гибберлингов. А для них ночевать в своём, так сказать, доме с представителем чужой расы - худшего оскорбления нет. Мне думается, что все остальные кварталы столичные гибберлинги считали своеобразным Меннесфольге. Потому-то они и глядели на рослого гиганта с таким недовольством.
        В этой части города я никогда не был. Во-первых, мне дозволялось жить среди гибберлингов. А, во-вторых, занятый их делами, я всё больше времени проводил вне города.
        Пару раз, конечно, проходил мимо слободки. Но при этом меня сюда даже не тянуло.
        У дверей гостиного дома толпилось несколько человек, явно из разряда купцов. Я проследовал мимо них и зашёл в комнату с низким грязным потолком. Откуда-то появилась женщина средних лет и несколько грубо заявила, что свободных мест нет.
        - Совсем? - усмехнулся я.
        - Совсем… Но если хотите, могу замолвить словечко перед хозяином, и вам разрешат переночевать в сарае.
        - В сарае?
        - Угу… если хотите.
        - И что для этого надо?
        Но ответить женщине не дали. Из глубины дома появилась плотная фигура какого-то человека.
        Он властным жестом приказал следовать за ним. Мы поднялись наверх и приблизились к одной из дверей.
        - Прошу, - пробасил незнакомец. - Вас ждут.
        Тут он широко распахнул дверь, за которой я увидел средних размеров комнату. Внутри за небольшим столом сидел чернобородый человечек, одетый в длинный стёганный камзол тёмно-зелёного цвета. Он деловито водил пером по бумаге, и при этом даже не поднимал на меня глаз.
        Я вошёл и услышал, как захлопнулась позади дверь. В голове тут же мелькнула мысль о том, что я зря с собой таскаю в походной котомке и рубин, и «слезу джунов». А тут ещё Вороны подозрительно зашептались.
        - Присаживайтесь, господин Бор Головорез, - сухо сказал человек за столом.
        Судя по всему, он и был тем самым повытчиком Алексеем Головниным.
        - Хозяин, - промурлыкала Лютая, - там кто-то прячется.
        Кошкодёр указывала на маленькую дверку слева. Выходило так, что если бы я присел напротив Головнина, то обнажил бы свой тыл. Хороший мастер ножа, смог бы без проблем подкрасться сзади и перерезать мне горло.
        - Пусть он выйдет! - проговорил я, укладывая руку на эфес фальшиона, на что то, радостно мурлыкнул.
        - Он? - повытчик отложил перо и кинул косой взгляд на дверку. - Чего вы решили, что там кто-то есть?
        Я молчал, пристально глядя на Головнина.
        - Хорошо… пусть он выходит, - тут повытчик отчего-то улыбнулся.
        Дверка тихо-тихо скрипнула, и в комнату вошёл невысокий человек, закутанный в белый плащ. Секунда-другая, и я понял, что это женщина.
        Коротенькая косичка… Из-за неё я сразу и не понял пол входящего человека. Тёмные глаза, широкие скулы, полные губы… да ещё и другие черты указывали на то, что она была из зуреньцев. Несмотря на все ухищрения, мне в глаза всё же бросились символы Церкви Света на её одежде.
        Паладин… да-да, она была паладином.
        - Может, вы все присядете? - спросил Головнин.
        Мы почти одновременно с незнакомкой подошли к столу и сели. Женщина выбрала такое место, чтобы быть лицом к нам обоим. Я кинул взгляд книзу и заметил на её поясе каргаллаский клинок.
        - Я вас слушаю.
        Мой голос вывел из некоторого оцепенения женщину. Она сощурилась и поглядела на повытчика.
        - Думаю, вы догадываетесь, кто я такой, - начал тот. И не дожидаясь ответа, продолжил: - Мы же знаем и о вас немало интересного.
        - Не уверен, что вы знаете всё, - усмехнулся я, пытаясь понять цель приглашения. - Давайте перейдём к делу. Мне не по душе пустозвонство.
        - Хорошо…
        - Итак, чего вы хотите?
        - На моём веку не было никого, кто мог бы похвастаться такой… дружбой с гибберлингами, - продолжил Головнин. - Как вам удалось этого добиться? Может, есть какой-то секрет?
        Я молчал. Мой взгляд снова уткнулся в женщину напротив. У неё были довольно правильные черты лица, которые и заставляли помимо воли любоваться её холодной тщательно подавляемой красотой.
        Не дождавшись от меня никакого ответа, повытчик продолжил свою речь:
        - Нас интересует, чем, так сказать, сейчас дышат гибберлинги.
        - Нас? Кого именно?
        - Ну… меня… и вот госпожу Чернаву.
        - Она - паладин?
        Женщина вспыхнула. Судя по всему, ей не понравилось, что мы о ней говорим в третьем лице.
        - Да, а что? - насупилась она.
        У госпожи Чернавы был приятный голос. Даже не смотря на то малое количество слов, произнесённых ей, стало ясно, что она благородного рода. Ни говора, ни акцента… добавь к этому горделивый взгляд, прямую спину… манеру общения…
        Кто же она такая? И зачем сюда заявилась?
        - Дышат гибберлинги воздухом… как и мы с вами, - медленно проговорил я, выдерживая суровый взгляд Чернавы.
        Головнин нахмурился.
        - Ну, вы же понимаете, о чём я вас спросил?
        - А если и так, то вам это по какой надобности? Неужто не можете пройтись по городку, побеседовать с гибберлингскими семьями? Или навестить Фродди Непоседу…
        - Разрешите вопрос, господин Бор, - заговорила Чернава. Судя по всему называть меня «господином» ей было трудно. - Верите ли вы в Дар Тенсеса?
        - Что? - такой поворот ввел меня в некоторый ступор.
        Церковная тематика меня сильно напрягала. Не то, что я был против нашей религии, но всё же… всё же основные постулаты мне соблюдать не доводилось. Грешен… уж какой есть, а грешен.
        - Вы долго и часто общались с гибберлингами… Поэтому у меня и возник вопрос о том, как вы относитесь к религии Света. Вдруг вы отреклись от неё?
        Моя кислая физиономия их несколько рассмешила. Видно, они посчитали, что я смутился из-за всего сказанного.
        - В силу обстоятельств, вы оказались далеко от дома. Ко всему прочему тут нет наших священников…
        - Я же просил без пустозвонства. Давайте ближе к делу, - моё недовольство касательно разговоров на подобную тему остудило Чернаву от проповедей.
        - Куда уж ближе! - бросил Головнин. - Нас интересуют планы гибберлингов. Что у них происходит? Чем живут? Чего хотят?
        Отчего-то сразу подумалось о Стылом острове и лазурите. Неужели этим двоим, стало что-то известно, и они теперь пытаются разговорить меня.
        - К вашему сожалению, я прибыл в Тихую Гавань только вчера вечером. Мне ничего не известно…
        - Но вы узнаете? - наклонилась Чернава.
        Её холодные чистые серые глаза, лишенные всяких желтоватых вкраплений, хотели проникнуть в моё нутро.
        - Возможно. Если будет на то моё желание.
        - Если вы нам поможете, то двери Новограда откроются для вас быстрее, чем вы думаете. И Лига вновь с радостью примет… заблудшее дитя.
        - Что? Вы чего сюсюкаете со мной? Какое я вам заблудшее дитя?
        - Извините, господин Бор, я оговорился… привычка…
        Я резко встал. Разговор мне не нравился, и продолжать его не было смысла. Мне стало понятно, чего хочет повытчик… но вот, что тут делала Чернава? Паладин?
        - Лига… ваша Лига это…
        Тут мне захотелось сказать какую-то гадость, но я силой заставил себя замолчать. Не хватало мне ещё дополнительных неприятностей.
        - А, может, вы предпочитаете Империю? - это сказал Чернава. - Она любит всех покупать…
        Мы снова столкнулись с ней взглядами. Я выдержал взгляд этих стальных глаз и уже собирался уходить.
        - Золото меня не интересует, даже если бы его предлагали и вы, госпожа паладин.
        - В нашем мире кроме материальных ценностей, есть и нечто иное, - серьёзным тоном заявила Чернава.
        Я снова отметил, что она красива… по-своему красива… Хотя некоторая резкость в общении делает её немного отталкивающей.
        - Лига тем сильнее, чем явственнее в ней духовные начала. И тогда… и только тогда все её народы смогут доверять как власти, так и её законам. Конечно, вы, господин Бор, не читали книги Воисвета Железного - паладина первого Круга.
        - Вы говорите о Козьме Беловом?
        Мне вспомнилась Сиверия и разговоры с летописцем Гомоновым в Молотовке.
        - Да, раньше Воисвета так и звали. Но всё изменилось. Он обратился к учению Церкви Света…
        - Изменилось? Он образумился? - улыбнулся я, подначивая Чернаву.
        Та проигнорировала укол и продолжила:
        - Наша религия - духовная основа Лиги, как в самых верхах власти, так и в быту. На ней основывается всё. Как вы понимаете, недостаточно удовлетворять только материальное. Такая однобокость заведёт нас к пропасти.
        - И что? Я пока не могу понять, к чему вы ведёте.
        - Я говорю вам о сути «державности». Сейчас Лига похожа на искалеченное существо. Нет прочной связи между её народами. А нет потому, что не все её члены излечились от «личных дел». Эльфы и люди стали как бы «противниками» гибберлингов… Само понятие власть означает умение различать правду и кривду, добро и зло. И не просто различать, а разграничивать. А гибберлинги с их отрицательным отношением к «державности», и провозглашением личного… частного впереди всего… впереди самого понятия Лиги… Со всем этим гибберлинги будто отрываются от нас: от людей, от эльфов.
        - Согласен… конечно, в чём-то я согласен.
        Чернава мягко улыбнулась. Наверное, ей сейчас подумалось, что она меня убедила выступить на их с повытчиком стороне.
        - Вот вы с Головниным хотели у меня узнать, чем дышат гибберлинги, так? Я послушал вас обоих и потому сейчас всё же решил ответить. Разница в том, что их народ привык считать, что у всех в Лиге равные права. А мы же… вернее, вы… так вот вы полагаете, что правильнее воздать каждому должное ему по праву.
        Тут я сделал паузу, оглядывая лица Головнина и Чернавы. Они выражали некоторое недоумение.
        - Может, на слух это тяжело воспринимается, но в этих двух понятиях - огромнейшая разница. И потому религия Света ставится среди гибберлингов на одинаковый уровень с их мировоззрением. И они к ней относятся с уважением. А вы же давите на то, что вера Исахейма - варварские предрассудки. Не надо вешать на шею народам Лиги ваше ярмо - единую религию. Мы не в Империи!
        - Ярмо? - Чернава даже привстала. - Вы называете нашу религию «ярмом»? Теперь мне ясно, отчего вас изгнали с наших земель…
        - Всего лишь из столицы, госпожа паладин. И не за взгляды на религию… Ну, да ладно об этом. Советую вам, господа, пораздумать на досуге об иных моих словах. Может, тогда найдёте себе друзей среди гибберлингов. А теперь, всего вам доброго.
        Я опять направился к двери.
        - У вас сегодня вечером будет встреча с Фродди Непоседой, - заметил Головнин.
        Ишь оно как! И это ведает.
        - Мы будем говорить о… ценах на рыбу на рынке, - бросил я повытчику.
        - Нам даже такая малость, как цены на рыбу, тоже будут интересны. Надеюсь, вас увидеть тут…
        Повытчик улыбнулся и вновь напомнил мне о том, что срок моей «ссылки» может быть уменьшен. Стоит только «помочь» ему.
        - Буду иметь в виду, - и я вышел, громко хлопнув дверью.
        Проводник (или телохранитель), стоявший снаружи, смерил меня взглядом, но более ничего не сделал. Видно, не было приказа…
        Внизу на улице меня ждал ещё один сюрприз.
        Начнём с того, что я натолкнулся на целую делегацию священников разных мастей. Они стояли у входа и о чём-то серьёзно разговаривали.
        Но один из них сразу обратил на себя внимание. И не потому, что он был эльфом…
        - Бернар?
        Священнослужители замолчали и удивлённо уставились на меня. Ди При, а это был он, сощурился и долго-долго разглядывал мою персону, словно обдумывая, как отреагировать.
        Мы стали друг напротив друга, клипая глазами. Понятное дело, что и он, да и я, просто не ожидали подобной встречи.
        Бернар улыбнулся, как ни в чём не бывало. Я ответил тем же. Хотя, если честно, мне сейчас было не до любезностей… Вопросов к нему была целая куча. Но все мысли в голове спутались… встреча, как-никак была незапланированной.
        Он стоял среди своих товарищей по верослужению, ничем особо не выделяясь. Здесь были как люди, так и эльфы.
        Бернар учтиво кивнул и приблизился.
        - Здравствуй, Бор. Я знал, что ты на Новой Земле… слышал от Первосвета. Но мне говорили, что ты обитаешь на западе острова.
        - В некотором роде. Я, кстати, тоже не думал тут с тобой встретиться. Какими судьбами на Корабельном Столбе?
        - Да вот, друг, видишь, - эльф кивнул на своих товарищей, - прибыли сюда для встречи со Старейшиной.
        - Фродди Непоседой? - на всякий случай уточнил я.
        - Да-да… У нас благая миссия, - продолжал Бернар, и мне вдруг ясно стало, что передо мной совершенно другая личность. Мой друг явно вёл себя странно. Будто напоказ. - Будем договариваться с Непоседой о строительстве храма.
        - Какого храма?
        - Что значит какого? Церкви Света, естественно.
        Представляю, какое было у меня в этот момент лицо. Бернар вновь улыбнулся, но уже как-то грустно.
        Стоявшие чуть в сторонке служители, стали снова мирно переговариваться, а потом неторопливо вошли внутрь гостевого дома. Во дворе остались только мы с эльфом, да парочка каких-то людей, явно торговцев. Они находились у крайнего угла здания и на нас внимания не обращали.
        Бернар вдруг развернулся и проследовал в сторону ворот. Я понял это как знак идти с ним рядом.
        - Раньше…. Раньше, после тех дел в Сиверии, клянусь Сарном, мне хотелось по прибытии в строящийся порт на мысе Доброй Надежды схватить тебя за грудки… и потребовать объяснений, - проговорил я эльфу.
        - Понимаю, - бросил он, останавливаясь. - Если есть желание, то можешь это сделать сейчас.
        - Желание?.. Приберегу для следующего раза.
        Бернар сделал жест, мол, как знаешь.
        - Ладно, давай на чистоту, - предложил я. - Что ты тут делаешь?
        - Мы действительно прибыли для того, чтобы строить храм. Создавать общину.
        - Зачем? Кого здесь наставлять?
        - Сначала… да хотя бы и торговцев, путешественников… матросов из числа людей. Со временем надеемся, и привлечь и гибберлингов.
        - Это шутка?
        - Нисколько, - серьёзно отвечал Бернар.
        - Это глупость. Гибберлинги никогда…
        - Бор, ты наивный человек. У вас, у канийцев, даже есть поговорка: «Вода камень точит». А уж сила веры…
        Я недовольно хмыкнул.
        - Ну, знаешь… От тебя такого не ожидал. Теперь мне понятно, что тут делают паладины.
        - Паладины? - немного удивился Бернар. - Где ты их видел?
        - Только что встречался с повытчиком Головниным. А у него сидела какая-то женщина, явно из…
        - Головнин? Н-да… Это парень зубатый. Его в Новограде весьма ценят.
        - Ты с ним знаком?
        - Нет, но наслышан немало. Его полгода назад сюда прислали.
        - Послушай, Бернар, что происходит?
        - В смысле?
        - Что в Лиге твориться?
        Бернар огляделся по сторонам и нехотя стал отвечать:
        - Наш корабль… который называется Лига… плывёт нынче в ином направлении. Ветра меняются, и чтобы не погибнуть, приходится им подчиняться.
        - То есть? Давай без вашего эльфийского словоблудия.
        - Старое отмирает, а на смену приходит новое. Раньше мы исходили из того, что в Лиге есть три силы: эльфы, люди и гибберлинги.
        - А теперь?
        - Теперь же власть переходит к тем, кто её может удержать. Защитники Лиги, Церковь Света, Свободные торговцы с их кредитными товариществами в столице…
        - А ваши эльфийские Дома? Неужто они тоже теряют свою власть?
        - Если бы не грызлись меж собой… Эх, Бор, ты много себе сейчас не представляешь.
        Ох, уж эти эльфийские преувеличения.
        - А паладины?
        - А что с ними?
        - Тоже какая-то сила, а? - я усмехнулся.
        - О, это отдельная история. Можно было бы их назвать щитом и мечом Церкви, если бы не эти… несколько иные взгляды и методы распространения религии Тенсеса.
        После этих слов я моментально вспомнил ненароком прочитанные записи Стержнева из Молотовки. Если там хотя бы половина правды… тогда понятно, что так пугает церковников в паладинах. Это фанатизм… не прикрытый фанатизм… до исступления. Инаковерию не было ни места, ни шанса на хоть какую-нибудь поблажку.
        - Может, и Великие маги отходят в прошлое?
        - Они заложники своего положения… своего аллода. Не более… Хотя, кто мы с тобой, чтобы судить о том, что могут или не могут Великие маги. В общем, друг мой, Лига сейчас на перепутье. Видеть в прежней её форме многим не очень-то и хочется. Всем уже надоела эта бесконечная война с Империей. Необходимы новые… методы.
        - Ясно… В общем, вы желаете поработить гибберлингов.
        - Зачем так сурово?
        - А как по-другому? Сколько лет они вместе с людьми и эльфами бьются с общим врагом! И за это, место благодарности, начнёте преследовать их веру… традиции… может, и язык.
        Я сразу вспомнил Невзора с его россказнями про наследников джунов, про «звериный язык».
        - Мы никого силком тянуть не станем, - насупился эльф.
        - Так ли?
        Бернар чуть скривился.
        - Лига должна выжить… Иначе нам всем придёт конец. Ты не глупый человек, Бор. И понимаешь, что бороться против общепринятых понятий - так же глупо, как лить воду в песок. В этом мире мы лишь песчинки…
        - Странно!
        - Что именно?
        - Ты очень странно стал говорить. Раньше ты был иной… совсем иной.
        - Да и ты, Бор, поумнел. Стал довольно здраво рассуждать.
        - Учителя были хорошие.
        - Ладно, мой друг. Мне пора. Сам понимаешь, сейчас не стоит нарываться на излишние расспросы, мол, кто это, да чего он хотел… Я итак немало лишнего взболтнул. А тебя, Бор, кое-кто хотел бы видеть в яме, а не тут.
        - А ты?
        - Я, наверное, поторопился с выводами на счёт твоего ума! - эльф, казалось, обиделся. - Нас с тобой связывает многое из прошлого… Неужто ты подзабыл?
        - Извини, если обидел… Так вы сейчас отправляетесь к Фродди?
        - Ну, да.
        Тут на порог вышла всё та же делегация священников, которых сопровождал повытчик Алексей Головнин. Он тут же упёрся взглядом в меня, а потом и в Бернара ди При.
        - И этот с вами? - сухо спросил я.
        - Конечно.
        - Ты не говорил.
        - Я много чего ещё не говорил. Ладно, бывай. Вечером я уплываю. Авось ещё свидимся.
        Бернар подошёл к своим товарищам, и они все вместе ушли в город.
        14
        За всё время моего рассказа, Фродди сидел у огня, хмуро поглядывая, как пританцовывают его язычки. Интереса к рубину он практически не проявил. Только Умницы взяли эту вещичку в руки и с любопытством стали разглядывать.
        Я пришёл, как и было назначено - вечером. У порога в дом Старейшины стояла многочисленная стража - явное нововведение со времени моего отсутствия на Корабельном Столбе.
        - Всё? - как-то суховато спросил Фродди, едва окончился мой рассказ.
        - Пожалуй, что да, - единственное, что я пока упускал, так это встреча с повытчиком Головниным.
        - Н-да… - Непоседа достал трубку и стал неспешно набивать её табаком. - Ледяной дрейк… он же бог арвов… ургов… Н-да! Много же ты интересного нам поведал… Есть над чем поразмыслить.
        Я всё ещё чего-то ждал. Ощущение было неприятным: мне казалось, что Фродди недоволен… мною же. Может, он ожидал от нашего похода чего-то иного?
        Я не стал торопиться уходить. Поглядим, что будет дальше.
        - Жаль, что многие не вернулись, - продолжил Старейшина.
        Он подкурил и выпустил густую струю дыма.
        - Но всё равно… мы должны быть вам всем благодарны, - проговорил Фродди. И, перехватив удивлённые взгляды Умниц, пояснил: - Если бы в последней битве с дикарями на их стороне был дрейк, то вряд ли бы мы сейчас беседовали.
        Фродди кинул взгляд рубин, да так и застыл в некоторой задумчивости. А Умницы зацокали языком, выражая своё восхищение.
        - Какое сокровище… Что же вы хотите за него, господин Бор? - спрашивал старший брат Лайдульф.
        Вопрос мне показался странным… и неожиданным. Я заметил, как усмехнулся в усы Старейшина. Его явно порадовало моё смущение.
        Дело в том, что мне даже не думалось о награде. Сей добытый у дикарей рубин я считал главной целью поручения.
        - Ничего. Мне ничего не надо, - ответил я с некоторым вызовом.
        - Ничего? - кажется, Лайдульф чуть испугался.
        Он оглядел всех присутствующих, и пространно заметил:
        - Вы, господин Бор, опасный человек.
        - Это почему?
        - Вам не нужно золото. А раз так, то вас и купить нельзя. Верно?
        - А если мне просто нравится подобная «работа»?
        - Всякая работа имеет свою цену… Неужели, вам ничего не нужно?
        Я снова смутился и от того промолчал. Старейшина сделал небрежный знак, и младшая сестра Умниц положила передо мной тяжёлый кошель, в котором, судя по металлическому звону, были деньги.
        - Хорош, красавец! - проговорила она, возвращаясь к рубину. - За такое сокровище эльфийские Дома выложат…
        - Мы не будем его продавать, - недовольно заявил Фродди. - Мне примерно понятна настоящая ценность этого камешка… но не следует забывать его истинного предназначения.
        - Вы о том, что при помощи рубина можно вызвать дрейка? - Лайдульф нахмурился, словно сомневаясь в моих рассказах.
        - Это сильное оружие… да-да, оружие. И отдавать его в чужие руки нам не следует. Даже за гору золота.
        Настал черёд «слезы джунов». Тут Фродди уже был более внимателен. Он тщательно оглядел замёрзший «студень».
        - Какое ваше мнение, господин Бор? - спросил он, чуть погодя.
        Я заметил, что Старейшина периодически обращается ко мне, то по уважительному на «вы», называя «господином», то переходит на панибратское «ты». Пока было не ясно, по каким критериям происходит выбор этого обращения.
        - Вы спрашиваете вообще, или о чём-то конкретно?
        Непоседа усмехнулся.
        - Хотелось бы знать ваше видение, - проговорил он.
        - Но я ведь не гибберлинг. Помните? И моё видение происходящих событий, может сильно разниться с вашим.
        - Но мы готовы выслушать и его. Сейчас любой совет будет приемлем.
        - Хорошо… Я уже от многих гибберлингов слышал, что архипелаг видится им Новой Исой. Вы, Фродди, тоже не раз говорили об этом. Отступать отсюда… бежать с этих земель мало кто хочет. А значит за новую Родину вам, гибберлингам, следует хорошенько побороться. Мои слова касаются не только Корабельного Столба.
        - То есть? - подал голос Лайдульф.
        Надо отметить, что «росток» Умниц являлся главой местной сюслы - земель данного острова, от Белого Носа на востоке, до Бурой сопки на западе. И они пользовались огромнейшим уважением. Делами общины же Сккьёрфборха заведовала семейка Краснощёких - хозяев Холла.
        Фродди Непоседа в своё время был избран Советом и уже много-много лет носил тяжёлое бремя Великого Старейшины. Насколько я знаю, назначение прошло помимо его желания. Время шло, и до сих пор никто из гибберлингов не видел в этой роли никого иного, кроме Фродди. Каким-то невероятным образом он умудрялся устраивать все кланы гибберлингов.
        - Я говорю о том, что нельзя рассматривать Корабельный Столб отдельно от остальных островов архипелага. Судьба даёт вам сказочный шанс… И такого больше не будет. Вы уже начали работы на Стылом острове. Папаны молодцы! Строят крепость, организовали добычу лазурита… Почему же вы медлите с остальными островами?
        Я сразу отметил изменения в поведении Старейшины. Он чуть улыбнулся, и закряхтел. Густые струи из его рта стали более частыми. Глазки блеснули лукавым светом, но при этом гибберлинг молчал, давая возможность выговориться Умницам.
        - Почему?.. А как быть с их местными жителями? - поинтересовался средний брат.
        - С арвами? Ургами? Троллями? С какими именно? А, может, кто-то не замечает, что сейчас тут, на Новой Земле, идёт самая что ни на есть настоящая война?
        Умницы недовольно заворчали.
        - Замечает… не замечает… сказали бы лучше, что-то более весомое.
        - Весомое? Чем мои слова вам не угодили? Да, сейчас война! - продолжил я, чувствуя, что начинаю распаляться. - А раз так, то и жить вам следует по её законам. Ведь это к вам, к гибберлингам… можно сказать, что прямо в дом… полторы недели назад ворвались дикари. Это они же причастны с гибели сотен ваших соплеменников на праздновании Ворейнги-фры, когда из Астрала прилетел ледяной дрейк. И такое будет ещё не раз! Пока вы будете думать, что делать… пока будете драться только под стенами города, боясь высунуть из-за них нос…
        - Бор! - вспыхнул Лайдульф. - Не забывайся!
        - Вы просили рассказать моё видение. Я предупреждал, что оно может быть…
        - Не стоит кипятиться, - миролюбиво проговорил Фродди. - Насчёт соседних островов… Да, мысль о создании на них наших поселений весьма заманчива, - кивнул Старейшина. - Весьма… Кстати, Эйвинд передал послание с капитаном Барди Окунем. В нём он лестно отзывается о вас, господин Бор. И ещё советовал внимательно прислушаться к вашим словам… Он полагает, что гибберлингам не стоит отказываться и от помощи нашего друга, Бора Законника.
        - А вы что же думаете по этому поводу? - нахмурился я.
        - Ткань Мира бывает порой такой непрочной…
        Старейшина миролюбиво улыбнулся.
        - Скажите, мой друг, а это все «подарки», которые вы хотели нам показать? - негромко спросил он.
        - Кажется… все, - недоумевал я. - А что?
        - Холодно стало… как-то. Не находите?
        - Холодно?
        Старейшина уставился своим цепким взглядом на мою походную котомку. Я медленно раскрыл её и всунул внутрь руку. Через несколько секунд на свет была извлечена завёрнутая в тряпицу «душа турза» - ледяной кристаллик, добытый мной в схватке с элементалем.
        - Вы про это говорили? - сухо спросил я.
        Старейшина живо приблизился и как-то зачаровано встал вглядываться в мутный туман, круживший внутри кристалла.
        Умницы по-прежнему сидели в стороне и о чём-то недовольно переговаривались. Их совсем не интересовала эта холодная магическая штука.
        Они вновь хотели споров со мной. Видно, такова их натура: желать доказать любой ценой, что они правы.
        - Для того, чтобы лезть на другие острова…. нужны рабочие руки, ратники, корабли для перевозки…
        - Обратитесь за помощью к Лиге. Зачем вставать в позу и отказываться от неё?
        - Да мы не отказываемся от помощи, - насупился Лайдульф. - Просто то, что Лига называет «помощью» - просто смешной бред!
        - Не надо ждать того, чего вам давать не хотят. Возьмите его сами.
        - К чему вы призываете?
        - Воспользуйтесь опытом Папанов. Киньте клич по аллодам, пригласите ратников, мастеровых людей… Превратите ваш остров в ту же крепость.
        - Мы не настолько богаты, как эльфы, или люди. Чем рассчитываться? Рыбой?
        - Землями.
        - Что? - Умницы тут же вскочили.
        Даже Фродди, всё ещё зачарованно глядящий на «душу турза», повернулся ко мне.
        - Вы же все сами жалуетесь, - стал я пояснять, - что остальные члены Лиги считают этот архипелаг, чуть ли не самой захудалой дырой во всём Сарнауте. Кто тогда, по-вашему, станет её защищать, кроме вас же самих? Разве она тоже чья-то родина?
        - Вы предлагаете поселить на Корабельном Столбе людей? - неуверенно спросил Лайдульф. - Так, что ли?
        - А что вас так пугает? Одна из проблем людей - отсутствие свободных земель. Вернее, она есть, но тому, кто хотел бы и мог её обрабатывать, этого никогда не сделать. Суды Кании, насколько мне известно, не успевают рассматривать дела, в которых одни соседи требуют от других ничтожных клочков земли, мол, незаконно отобранных у их предков ещё во времена Валиров. Да что там соседи, тут родственники друг другу готовы глотки перегрызть.
        - Община Сккьёрфборха никогда не согласиться на то, чтобы в городе поселились чужаки. Сегодня к нам уже приходили… из Церкви Света.
        - И вы отказали?
        - Мы решили подумать, - нейтрально ответил Старейшина.
        - Ну… зачем дело стало? Дайте им небольшие наделы не в городе, а за Лысым взгорком… Я говорю о южных холмах.
        - Там же дикие пустоши.
        - Тем более. Что вы теряете? - я попытался рассуждать спокойно. - В Кании полно мастеров, для которых сейчас даже в строящемся Новограде нет работы. И без мзды её не получить… Тоже касается и ратников.
        - Наёмников?
        - Хотя бы и их.
        - Да чтобы мы их призвали… да не быть такому!
        - А чего вы тогда хотите? Чего жалуетесь?
        Умницы замолчали. Фродди выстучал из трубки пепел и присел у огня.
        - Я полагаю, - негромко начал он, - что вы, мой друг, правы в кое-чём: тут, на Новой Земле началась война. Не стычки с местными народами, как представляют в столице это дело канийцы, а именно война. После вашего доклада об невесть откуда взявшемся имперском оружии у арвов и ургов, да ещё том похищенном судне…
        - «Филине»?
        - Да, - кивнул головой Старейшина. - Тут без Империи не обошлось.
        Он сделал знак, и Умницы дружно встали и вышли вон.
        - Поговорим без свидетелей, - пояснил Фродди. - Мы на самом отшибе Лиге. Помощи, как говорит Лайдульф, действительно нет. Но мы… я это итак понимал.
        - Вы знали, что Новоград не вышлет помощи?
        - Не сможет выслать, - поправил меня Старейшина. - Бунт в Орешке заставил сильно ослабить силы Лиги на Святой Земле. В результате, войска Империи в который раз овладели многострадальным Паучьим склоном. А земля там и без того полита кровью, да так обильно, что на ней ничего не растёт. Избор Иверский просил… вернее, он требовал… резервов. К нам на Корабельный Столб всю зиму приезжали посыльные, вели переговоры о том, чтобы мы собрали войско. За это сулили убрать пошлины за торговлю в столице. Да ещё кое-что.
        - И вы отправили войско?
        - Ты разве не помнишь?
        - Я почти половину весны провёл на Белом Носу.
        - Ах, да… Мне удалось убедить старейшин гибберлингских кланов Сккьёрфборха, сиверийского Гравстейна, ингоских Свальвилла и Хеллудира выставить почти три тысячи ратников. Все они отправились прямиком на Святую Землю. И вот… ты сам видишь, как ответила нам Империя.
        - Вы думаете, что во всех этих заварушках её рука?
        Фродди промолчал. Он протянул ладонь к огню и тот, будто ласковый щеночек, радостно задёргался под пальцами.
        - Мы здесь боремся не только с варварскими племенами.
        - Значит… вы уверены. Это война с Империей? - подвёл я итог.
        - Да, она самая, хоть и в иной ипостаси. Хорошо, что силы Хадагана тоже не безграничны, потому-то, как говорится, Империя и прибегает к хитрости: травит на нас дикарей. И главное при этом пользуется услугами контрабандистов… из канийской среды. По крайней мере, такой вывод напрашивается… Но обидное ещё и то, что и люди, и эльфы понимают ситуацию, но делают вид, будто тут не война, а всего лишь местные стычки на границах. Вот отчего так сердятся Умницы. Ведь нам дают вежливый отказ на предоставление военных сил. Потому приходится опираться на собственные. Формировать новые отряды, хотя могли бы, и отозвать своих ратников со Святой Земли…
        - Но тем самым вы бы ослабили там силы Лиги.
        - Ослабили бы, - согласился Непоседа. - Но посмотри иначе: не сделай мы этого, и скоро просто потеряем сии земли.
        - Я понимаю вас. Очень хорошо понимаю… Что вы думаете предпринять?
        - А что тут предпримешь? На Ингосе в Свальвилле и Хеллудире, самых крупных наших поселениях, пока что собрали около двух тысяч ратников. Но проблема в том, что их необходимо вооружить и доставить сюда. А ещё надо кормить, где-то расположить… Сейчас в Новоград отбыли представители кое-каких купеческих семей, - рассказывал Фродди. - Они попробуют договориться со столичными ростовщиками о займе.
        - О займе?
        - Да. Речь идёт о большом займе.
        - А потом? Как вы будете отдавать долги?
        - С трудом, - грустно улыбнулся Старейшина. - Понимаешь теперь, почему так важен форт на Стылом острове?
        - Это и дураку ясно. Но ведь его строительство задумано раньше, чем начались нападения арвов.
        - Стечение обстоятельств.
        - А хватит ли вам средств от добычи лазурита, чтобы покрыть все расходы?
        - Не уверен… Мы кинули клич, и сейчас все гибберлингские семьи собирают средства на наше благое дело. Кроме того я всё ещё полагаюсь на одно дельце.
        - Если это не секрет, то, какое?
        - Сутулые пытаются найти метеоритную руду.
        - А… вот в чём дело. Они сейчас на Мохнатом острове?
        - Да, именно там. Правда, пока особых успехов нет.
        - Так можно ведь там начать вырубку леса. Сей островок на него богат!
        Мои слова прозвучали для Фродди явным откровением.
        - Верно… верно… А ведь верно. У нас есть некоторая договорённость с сиверийцами. Они, как ты знаешь, строят порт на мысе Доброй Надежды. Ближе всего им выходит поставлять строевой лес отсюда, с Новой Земли. На востоке за Седым озером мы уже начали вырубку… А ты предлагаешь Мохнатый? Так… так…
        Тут Непоседа нахмурился.
        - Мысль неплохая. Но… трудноосуществимая.
        - И в чём загвоздка?
        - В обёртышах. Мохнатый остров - это их вотчина. И договориться, с ними не удастся.
        - Вы так категоричны. Договориться можно со всяким. Была бы правильная цена.
        - А кто договорится? Ты просто не знаешь этих дикарей… Начинать же ещё и с ними войну мы не можем… Сам понимаешь, отчего.
        Я промолчал на эти слова. Старейшина крепко задумался, всё ещё поглаживая огонь.
        - Н-да… И вот, мой друг, выходит, что вроде бы Судьба нас не обижает, как ты говорил ранее. Подбрасывает такие возможности… Тут лишь бы силёнок хватило… Честно скажу, мысли об Новой Исе давно роятся в наших головах. Как бы там ни было, чтобы сейчас не происходило, но нам дан шанс возродить Исахейм в своей былой мощи.
        От этих слов глаза Непоседы прямо-таки засветились. Уверен, что перед его внутренним взором живо проносились картины грядущего возрождения гибберлингского народа.
        Некоторое время мы молчали. Старейшина вновь вытянул трубку и стал набивать её табаком.
        - Да… прав был Эйвинд, - вдруг подал голос Фродди. - Беседа с вами, мой друг, успокоила стариковскую душу. Снова благодарю за «подарки»… Извините, что мы не можем предложить вам достойной оплаты.
        - Я же говорил, что не в деньгах-то счастье.
        - Не в деньгах, - согласился Старейшина. - У вас беспокойный нрав, господин Бор. Но вы честный человек…
        - Ох, рассмешили меня. Честный!
        - В своём понимании честный, - мягко улыбнулся Фродди. - Есть такие личности, которые хоть и ведут благоприятный образ жизни, но изнутри черны, как этот уголь в очаге. А вы не такой. Не подлый… И это подкупает. Признаюсь, что многим не нравится ваш нрав. Кое-кто считает, что вам тут не место. Но я вижу больше…
        Старейшина подкурил и стал опять поглаживать огонёк в очаге.
        - Приятно слышать такие слова, - кивнул я, понимая, что сегодняшняя встреча закончена. - Такк фирр! (Большое спасибо!)
        - Ейнхвер спьял пфас ек-ки клезаст покаур. (Болтать, это не мешки таскать.) - улыбнулся Фродди. - Гойта нохт! (Доброй ночи!)
        - Такк! Ег вил оска пфу гота драумюр енниг. Э лата пфас пфа мун сьая Исахейм. (Спасибо! Я желаю вам тоже приятных сновидений. И пусть в них будет видеться Иса.)
        - О! Вы недурно освоили наш язык, - бросил на прощанье довольный Старейшина.
        15
        Прошло четыре дня с моего разговора с Фродди и Умницами. Мы со Стояной уже готовились отправиться к Голубому озеру. Для этого как раз закупили кое-каких припасов по рыночной площади, как то: вяленую рыбу, муку, соль да прочее.
        А с восходом солнца мы тронулись в путь. Тянуть на себе поклажу была трудно, но я не жаловался.
        Под вечер мы остановились в одной из ореховых рощ. Стояна отошла за водой, а я остался у костра в одиночестве. Признаюсь, что вдруг ощутил некоторый странный душевный подъём. Как в таких случаях говорят: аж в заднице свербит. Источником подобных ощущений послужило кольцо, найденное под камнем на вершине у Великанов, когда я гостил у орков в Сиверии. Тут даже бы глупцу стало ясно, что оно восстановило свою былую силу.
        Решение на применение магического ритуала пришло мгновенно. Вытянув из ножен сакс, и сделав небольшой надрез на ладони, я приложил к нему кольцо и чётко проговорил:
        - Хфитнир, выйди ко мне!
        Тут же вскинул руку в определённом жесте и бросил на траву тлеющий уголёк.
      &n