Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Песнь жизни Александра Лисина
        Время вызова #2 Всегда нелегко делать выбор. Особенно, когда на весах находится слишком много, а малейшая ошибка может стоить не только настоящего, но и будущего. И особенно, если на кону стоит жизнь не только одного Темного эльфа. Время выбора неизменно наступает для каждого из нас, не спрашивая, хотим мы этого или нет. Оно просто приходит и неумолимо требует твоего решения. Вот и для Темного Леса настала пора неопределенности, а Владыке эльфов приходится отправить Зов в Серые Пределы, чтобы избежать нового проклятия Изиара и не оставить свой народ без твердой руки правителя.
        Александра Лисина
        Песнь жизни
        Пролог
        Говорят, когда на Лиаре умирает Светлый эльф, над Светлым Лесом целый месяц висят свинцовые серые тучи, исторгающие горькие слезы, а солнце печально заходит за горизонт и навешивает на весь остальной мир невесомую вуаль скорби. Когда приходит время Темного, над местом его гибели неделю плачет безутешное небо и рвутся от молний горестно кричащие небеса. Ночи становятся вдвое длиннее, а в молчаливой тишине, от которой мороз продирает по коже, долгое время слышится чей-то безнадежный плач. Если случается погибнуть гному, безутешно стонет мать-земля, а пещера его Рода содрогается от рыданий и позволяет рассыпаться в прах хранящему его душу сталактиту. Старые горы дрожат от горя, а подземные водопады неизменно теряют свой неповторимый вкус, становясь горькими и едкими, как невыразимая боль всего маленького народа.
        И только смертные умирают незаметно. Беззвучно исчезают в безвременье, ничего не оставляя после себя: ни знака, ни вечной памяти, ни даже следа. Неслышно приходят в эту жизнь, незаметно живут и, чаще всего, так же легко из нее уходят. Никто не узнает, где и когда сложил голову твой отец, брат или муж. Ни весточки не пошлет с неба, ни дождем не прольется на землю. Никто не обозначит безымянную могилу, певчие птицы никогда не пропоют над скорбным местом последнего упокоения, а спустя всего несколько лет даже звери забудут, что где-то поблизости был невысокий молчаливый холмик.
        Неизвестно, кто из Перворожденных первым открыл великую Песнь Прощания - древние Хроники не сохранили имени смельчака. Не знали, что за сила таится в ее древних строках. Какую власть она обретала над отчаявшимся безумцем, рискнувшем раньше времени призывать суровую женщину в белом плаще. Но каждый живущий на Лиаре четко знал, что стоило кому-то из эльфов закончить ее вслух, как Незваная Гостья непременно забирала его душу. Легко, быстро и безболезненно. Милосердно давала отпить из своей костяной чаши холодный напиток скорби и ласково манила за собой, будто питала к вечным оппонентам какую-то тайную слабость. А потому никогда не задерживалась, если непокорный бессмертный в кои-то веки вдруг сам просил ее об огромной услуге.
        Песнь Прощания так же стара, как сама жизнь. Но, вместе с тем, она смиренна и размеренна, как неумолимо приближающаяся смерть. Бесконечно древняя и всегда неповторимая. Недолгая, но способная звучать почти бесконечно. Зовущая, мягкая, нежная. Просто красивая Песня для той, чья поступь легче воздуха, которым дышит в последние мгновения жизни обреченный.
        Ничто не способно противостоять этой древней магии. Ни одна сила, ни одна воля, пусть и самая несгибаемая. Никому неподвластно остановить неумолимый приход Смерти, если слова Песни закончены полностью. Даже Владыкам не удержать отлетающую душу, даже великим магам не дано бороться с богами. И лишь в одном Перворожденные сумели поставить для них препятствие. Только один способ нашли противостоять чарам увядания и тлена. Слово на слово. Песнь на Песнь. Сила на силу. И лишь тогда, когда не спеты последние, роковые строки Прощания. Только другой Зов может остановить умирающего - не менее сильный и важный, чем стремление к смерти. Песнь Возрождения, чьи слова до упора напитаны древней эльфийской магией.
        Но вот беда: мало осталось на свете умельцев, знающих эти тайные строки, и еще меньше безумцев, рискнувших бы поспорить на равных с самой Смертью - за чужую, Темную эльфийскую душу, которая уже увидела отблески другой стороны.
        Глава 1
        Встань, о сраженный под сенью звезды.
        Встань и стряхни белой смерти оковы.
        Встань, павший воин, со мной и иди
        Туда, где рассвет занимается новый.
        Ступай лишь вперед, о идущий во тьме.
        Сумей различить в этом мраке мой шепот.
        Поверь, он разгонит все тени на дне
        И заглушит их призрачный хохот.
        Дорога длинна, но ей есть свой предел.
        Ты снова устал, но теперь это - радость,
        Ведь тем, кто не чувствует боли от ран,
        Мой зов не подарит покой или благость.
        Ты жив. Это - правда, и помни о ней,
        Пока ищешь выход из темного плена.
        Ты жив. Ты способен вернуться, поверь,
        И вновь возродиться из серого тлена.
        Спеши на мой голос, пока я сильней
        Сомнений твоих, твоей боли и страха.
        Спеши, возвращайся, надейся, сумей!
        Найди эту дверь из кромешного мрака!
        Я жду тебя, павший, на той стороне,
        Где солнце ласкает холмы и дороги,
        Где ветер шумит в зеленой листве
        И где тебя встретят родные пороги…
        В теплый летний вечер просторный задний двор постоялого двора, что стоит в самом центре Борревы, кажется непривычно многолюдным. Точнее, людей-то здесь как раз нет, зато всякого другого народа - не протолкнуться. И с двумя, и с четырьмя ногами, с хвостами, лапами, с длинными ушами и даже без оных.
        По периметру с бледными от волнения лицами стоят пятеро Темных эльфов, судорожно сжимающие рукояти своих парных клинков и тщательно следящие, чтобы никто из любопытных зевак не вздумал совать сюда свой длинный нос. Рядом с ними - невозмутимый Воевода Левой Заставы, в чьих темных радужках мечется пламя неуверенности и затаенной надежды. Внутри относительно спокойного пространства молчаливыми глыбами лежат в неестественных для скакунов позах два громадных мимикра, хищным блеском глаз красноречиво подтверждающие готовность защищать крохотный, огороженный их телами пятачок до последнего вздоха. Карраш тесно прильнул к напряженному плечу Таррэна, Ирташ осторожно подпирал низко склонившуюся Белку, а между ними тяжело дышал умирающий Хранитель, которому оставалось жить считанные минуты.
        Линнувиэль был невероятно бледен. Изможден, будто намедни его забрали с каменоломен, где он пробыл в каторге не менее пары десятилетий. Черты безупречно красивого лица заострились, скулы подозрительно выпирали, зеленые глаза потускнели и казались двумя темными провалами, в которых истаивали последние искры. Белоснежная рубаха давно и безжалостно распорота на длинные лоскуты, беззастенчиво обнажая сильное тело и наглядно демонстрируя собравшимся причину столь быстрого угасания - безобразная рана на левом плече была слишком свежа, чтобы Перворожденные успели о ней забыть. Некрасиво вспухшие и почерневшие края кожи красноречиво говорили: все, не жилец. И это было бы совершеннейшей правдой, если бы не одно "но" - над умирающим эльфом, дрожа и переливаясь драгоценностями слов, непрерывно лилась тихая, мягкая, неповторимая и чарующая мелодия древней Песни, умеющей тронуть даже самые закостеневшие души. Исполненная на чистейшем эльфийском наречии - древнем, как сама жизнь, а потому способная противостоять даже почти законченной Песни Смерти.
        Песнь Возрождения…
        Белка, сидя на земле и положив голову Темного эльфа себе на колени, бережно держала его обеими руками за заострившийся подбородок. Низко наклонившись, тихо пела для него, заставляя замерших неподалеку эльфов цепенеть от осознания происходящего и лихорадочно искать ответы на нескончаемую череду вопросов. Она не смотрела по сторонам - прикрыв глаза, Гончая старательно вспоминала переданные ей много лет назад знания другого Темного мага, чей разум не мог не содержать нужных ей подсказок. А Ирташ исправно вбирал в себя излишки этой древней силы, чтобы ненароком не всполошить всю округу творящимся здесь таинством. Точно так же, как Карраш незаметно вбирал в себя магию Таррэна, вливавшуюся в изможденное тело Линнувиэля широкой рекой.
        - Плохо, - беззвучно оборонил в тишину Шранк, и Сартас немедленно повернулся.
        - У него не получается?
        - Нет, - Воевода покачал головой. - Вашего Хранителя укусила самка мимикра… помнишь ту странную гиену, чей прикус так не понравился Белику? Так вот, они смертельно ядовиты, их слюна растворяет даже гномью сталь. А уж если попала в кровь, да еще и мага - пиши-пропало. Таррэн пытается обезвредить заразу, но, боюсь, даже его сил может не хватить: прошло слишком много времени. За трое суток там все насквозь должно разъесть - сердце, кишки, печенку… удавлю этого дурного молчуна, если выживет!! гордость ему, видите ли, не позволила сказать!.. но сейчас только родовой перстень удерживает его на грани. Да еще Белик, хотя не могу сказать, насколько его хватит. Такие раны опасны даже для вашего племени.
        - Откуда Белик знает Песнь Возрождения?! - пораженно откликнулся Корвин. - Этой магией в полной мере владеют только Хранители! Как такое может быть?!! Кто ему передал наши знания?!
        - Сам у него спроси.
        - Н-нет, спасибо, - внутренне содрогнулся Темный эльф, и Шранк понимающе усмехнулся. - Пожалуй, обожду до следующей жизни. Скажи лучше, зачем мы тащили Линнувиэля сюда? Почему нужно было делать это во дворе, на голой земле, а не наверху, где тепло, сухо и нет посторонних глаз?
        - Потому что Карраш не пролезет в окно.
        - При чем тут Карраш? - опасливо покосился на мимикра Маликон.
        - При том, что в его присутствии любая магия практически сходит на нет, - спокойно пояснил Шранк. - Это - особенность всех жителей Серых Пределов. Как и способность безошибочно чуять вашу силу. Она есть у него, Ирташа, у любой хмеры и даже у нас, Стражей. Появляется не сразу, конечно, но лет через пять в Пределах даже вы сможете научиться.
        Перворожденные странно переглянулись.
        - А…
        - Все, - устало выдохнула Белка, неожиданно поднимая голову. - Больше слова не помогут: он жив, но с раной не сумеет справиться сам - резерв почти истощен. Даже с нашей помощью ему не хватит сил на борьбу. Никакая Песнь тут не сработает. Надо что-то иное.
        - Он вернется? - напряженно спросил Таррэн, крепко держа изувеченную руку Хранителя и неотрывно следя за мощной волной магии, благодаря которой все еще мог держать собрата по эту сторону реальности.
        Гончая отрицательно качнула головой.
        - Сам не видишь? У тебя резерв наполовину пуст, я от него руки вообще не убираю, а яд даже не начал выходить. Придется резать по живому.
        Темный эльф заметно помрачнел.
        - Это убьет его.
        - Ты знаешь другой выход? Он почти допел Песнь Смерти, и теперь даже я не сумею его вернуть. По крайней мере, так… - она вдруг прикусила губу и быстро покосилась на благоверного. Тот аж вздрогнул, прочитав в ее расширенных глазах отчаянную решимость. А еще - дикую боль от ощущения единственной правильности задуманного.
        - Я не могу просить тебя об этом, - с мукой прошептал Таррэн.
        - Знаю. Но если ничего не сделать сейчас, он скоро умрет. Рана слишком велика, а яда попало внутрь слишком много. Он сгниет заживо за считанные минуты, и ты ничего не сможешь сделать. И я тоже не смогу. Надо пробовать.
        - Малыш…
        - Нет, - посуровела Белка. - Моя Песнь немного замедлила процесс, но не остановила его - Линнувиэль слишком стремится на ТУ сторону. Он ХОТЕЛ уйти, понимаешь? Иначе не решился бы на Зов. Не знаю, как он вытерпел эту боль, как справился и три дня держался на одной силе воли, но вполне понимаю, почему он решил прекратить это вот ТАК. Твой брат еще недалеко, качается на грани, его еще можно попытаться вернуть, но его разум пуст и темен. У него нет семьи, нет любви и детей, к которым он мог бы тянуться. Нет нормального дома и того, кто ждал бы его там. Нет ничего, что могло бы нам помочь. Конечно, ты можешь попробовать приказать, но, боюсь, сейчас он просто не услышит. И я знаю лишь одно средство, как заставить его забыть о Смерти.
        Таррэн горестно замер, прекрасно зная, как страшно ей будет обращаться к своей жутковатой силе. Как страшно задеть гибнущего эльфа слишком глубоко. Страшно промахнуться, не рассчитать силы и ввернуть его в пучину нового отчаяния, из которой потом будет лишь один выход.
        - Бел, ты уверен, что это - хорошая идея? - обеспокоился Шранк.
        - Нет, - вздохнула Белка, пряча в глазах тоскливое понимание, но тут же встряхнулась и властно кивнула. - Все, времени нет. Идите сюда и держите его, чтобы не вырвался. Корвин, Маликон, берите вторую руку. Атталис, Аззар - навалитесь сверху, когда рванется. Не дайте ему меня коснуться! Таррэн, когда я скажу - режь, да поглубже. Так, чтобы яд выходил, иначе мы его не спасем. Когда кровь пойдет чистая, закроешь магией и перебинтуешь. Ирташ постережет периметр и проследит, чтобы твоя магия не утекала в никуда. Готовы?
        Эльфы без лишних слов отложили клинки и стремительно заняли положенные места. Сразу четыре пары рук вцепились в едва дышащего сородича, а глаза сами собой повернулись в сторону побледневшей от понимания предстоящего Гончей. Они еще не знали, что задумал странно побледневший мальчишка, не догадывались, на что соглашаются, но сейчас это было не столь важно. Главное, он дал им надежду.
        - Ладно, - сглотнула она. - Но если у меня не получится, не обессудьте.
        - Делай, - неожиданно кивнул Сартас. - У него все равно нет другого шанса. Так что делай, что задумал, и не оглядывайся - мы не станем мешать. Ни в чем. Слово воина.
        - Признание, однако, - невесело улыбнулась Белка. После чего сорвала неизменные перчатки и обхватила голову умирающего эльфа руками - так, чтобы левая легла на затылок, а правая коснулась влажного лба. Затем склонилась к его бескровным губам, на мгновение замерла, будто перед прыжком в холодную воду и, наконец, очень тихо, едва слышно и совсем иным голосом, чем всегда, выдохнула:
        - Ли-и-н-ну-у-ви-и-эль…
        Перворожденные дружно вздрогнули.
        - Лин-ну-у-ви-э-эль… - шепнула она чуть погромче - долго, протяжно, будто звала домой припозднившегося, горячо любимого мужчину. Звала ласково, настойчиво, трепетно, с искренней заботой и радостным ожиданием. Так, как будят по утрам дорогого человека. Как притягивают к себе невидимым магнитом. Проникновенно, на одном дыхании. Настолько бережно, будто она боялась потревожить сгустившуюся над чужой душой вечность. Звала так, что невозможно не откликнуться, но… ничего не случилось - только слышалось в тишине чужое дыхание, да смотрели с надеждой сразу восемь пар глаз. Хранитель же даже не пошевелился, хотя дышать стал чуть почаще, а на бледных щеках появился слабый румянец.
        Гончая немного осмелела и снова заговорила. Очень тихо, но при этом настолько завораживающе и бархатисто-нежно, таким мягким вибрирующим голосом, что у Перворожденных невольно дрогнули руки и нервно стукнули потревоженные сердца.
        - Линнувиэль, ты меня слышишь?
        Затем - короткая пауза, еще более нежный тембр, в котором уже будто мед растекается.
        - Линнувиэль, вернись…
        С изящных пальчиков Белки сорвалось несколько крохотных искорок, чувствительно кольнув прохладную кожу эльфа, впитались внутрь, на мгновение осветив полупрозрачную сетку тонких вен. Проникли в самое сердце. И молодой Хранитель, наконец, неуверенно дрогнул. Точно так же, как неверяще дрогнули Перворожденные, которых тоже зацепило этой странной магией. На что Гончая слабо улыбнулась и, найдя нужный оттенок, позвала еще раз, но уже требовательнее и настойчивее.
        - Линнувиэль, вернись. Ты слышишь?
        Тишина.
        - Вернись, эльф, еще не время. Ты нам нужен, Хранитель. МНЕ нужен, веришь? Всем нам…
        И снова - гнетущее молчание.
        - Услышь меня, остроухий… узнай… возвращайся к свету. Ты помнишь его? Помнишь, как светит солнце? Как шелестит трава поутру и поет ивовая лурска? Помнишь рассвет над Священной Рощей Мира? Неужели ты не хочешь встретить его снова? Линнувиэль?..
        С губ Хранителя сорвался короткий вздох, больше похожий на стон, длинные ресницы затрепетали, пальцы непроизвольно сжались, а ноздри шумно раздулись, старательно ища источник обворожительного запаха, от которого быстрее бежала по венам кровь и само собой учащалось сердцебиение. К нему хотелось идти, хотелось стремиться за этим чудом, хотелось дышать еще и еще, наслаждаясь каждым мгновением.
        И он неуверенно качнулся навстречу.
        "Где я? И что происходит? Откуда этот запах?"
        - Он мой. Я жду тебя, Линнувиэль, - шепнула Белка, почти касаясь его губ.
        "Зачем?" - снова откликнулась чужая мысль, неуверенно придвигаясь ближе.
        - Потому что я так хочу.
        "Кто ты?"
        - Приди и узнаешь. Ты же хочешь понять? Чувствуешь, как сильно колотится твое сердце? Оно не хочет умирать, у него еще есть шанс. Слышишь меня, Линнувиэль? Тогда поверь: сейчас не твое время. Ты должен вернуться.
        "Белик?!! Так это ТЫ зовешь меня?!"
        - О да. А теперь дыши. Глубоко дыши, вспоминай и возвращайся туда, где тебя ждут. Ты все еще жив, эльф, и я не отдам тебя на ту сторону. Еще не твое время. Слышишь? Тебе слишком рано туда. Ты должен отказаться от Нее. Иди ко мне. Возвращайся…
        Она говорила и говорила, по крупицам вытаскивая чужое сознание из мрака. Краешком глаза отмечала каждый лишний вздох, каждую напряженно застывшую мышцу, каждый трепет ресниц и движение сомкнутых губ. Линнувиэль будто просыпался от долгого сна, инстинктивно тянулся навстречу и все быстрее шел назад, на свет и самый восхитительный аромат, который только знал в своей жизни - нежный запах эльфийского меда, приправленный легким привкусом смертельной опасности.
        Корвин замер, тщетно пытаясь вытравить из своей головы этот вкрадчивый голос, от которого неожиданно задрожали пальцы и что-то пугливо затрепетало в груди. По коже волнами гуляли миллионы мурашек, опасно щекоча нервы; исчезая и вновь появляясь; вынуждая то и дело ежиться от нехороших ассоциаций и дурных предчувствий. От вида двусмысленно прильнувшей к собрату Гончей что-то пугливо сжалось внутри, но это быстро прошло, и теперь Темный эльф со все возрастающим беспокойством следил за тем, как жадно дышит молодой Хранитель и настойчиво тянется навстречу, ища в пустоте… что? Или кого?
        Корвин боялся даже подумать.
        У Маликона тоже закаменело лицо и судорожно сжались кулаки от этой картины. Но отвращения к двуликому пацану, как ни странно, больше не было, потому что едва слышимый Зов неожиданно больно ударил и по его истерзанным нервам. Бездна знает, отчего, но он неожиданно поймал себя на том, что сам едва не качнулся навстречу. Что тоже, подобно беспамятному собрату, ХОЧЕТ этого. Желает подойти ближе, коснуться и выяснить, каким образом у Белика получается разжигать чужую кровь, заставлять ее вспыхивать жарким огнем и вызывать весьма нескромные мысли. Странные, необъяснимые, пугающие, смешанные с искренним непониманием, растерянностью и каким-то ревнивым беспокойством.
        Что это? Что с нами? Почему я не могу отвести от него глаз? Что за магия в этом лице, в этом голосе? Что за сила, если на каждое слово сердце словно сходит с ума и рвется наружу? Мальчишка… всего лишь жалкий человеческий мальчишка. Нет, полукровка! Презренный и дерзкий, которого в другое время убили бы на месте! Но его глаза… эти удивительно крупные голубые глаза… Торк! Я больше НЕ МОГУ от них отвернуться!!!
        Аззар и Атталис, которых тоже пробрало до самых печенок, намертво сжали зубы, вцепившись в собрата, как в единственную опору в этом мире, и тщетно пытались устоять перед неимоверно мощным Зовом. Но, как ни старались, не могли отвести странно изменившихся взглядов от склонившегося над самым лицом сородича пацана. Так и застыли - напряженные, взмокшие от непривычных усилий, смятенные и полностью растерянные, но уже стремительно поддающиеся внутреннему очарованию Гончей.
        А Белка медленно выдыхала насыщенный магией воздух в чужое лицо, заставляя постепенно приходящего в себя Темного жадно вбирать этот щедрый дар.
        - Линнувиэль лерре Л'аэртэ! - вдруг властно произнесла Гончая, одновременно отстраняясь, и в этот момент эльф широко распахнул глаза. Он непонимающе моргнул, еще не до конца осознав случившееся. Но почти сразу безошибочно нашел источник чудного голоса, за которым послушно шел из кромешного мрака, и закономерно уперся в два бездонных голубых колодца. На мгновение замер, смутно узнавая, но уже не в силах устоять перед магией древних рун. Затрепетал, словно попавший в сеть мотылек, жадно вдохнул изумительный аромат эльфийского меда, который стал совершенно реальным. И, едва в глубине ее глаз загорелись призывные изумрудные огни, вдруг потерял голову - неожиданно рванулся навстречу всем телом, жестоко выворачивая суставы и грозя разметать неуклюжие препятствия по разные стороны света.
        - Держите!! - рявкнул Таррэн, наваливаясь сбоку.
        Перворожденные дружно прижали бьющегося в судорогах собрата, но тот словно не заметил - все рвался и рвался на волю. Туда, на умопомрачительный запах и нежный зовущий голос, которому невозможно было противиться. На знакомый голос, на который невозможно не откликнуться. Он еще не совсем понимал, кто он и где находится, но страшная магия рун Подчинения вынуждала стремиться навстречу, позабыв обо всем остальном. Темным эльфам пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать сильное тело на месте и не позволить ему коснуться Гончей, но Хранитель не собирался сдаваться - ее зов был сильнее чужих потуг, сильнее боли в истерзанных суставах, сильнее судорог в сведенных мышцах, сильнее страха смерти. И гораздо сильнее самой смерти, потому что противиться этим чарам Ледяная Богиня никак не могла - зеленые глаза странного существа, в котором так мало осталось от человека, хорошо умели гасить ее холод. Ведь именно для этого они когда-то и создавались.
        И Линнувиэль, чувствуя в этот момент, что только в них его единственное спасение, ни за что в жизни не оторвал бы от них взгляда.
        - Держите!!
        - Он… слишком силен… - выдавил Корвин, изо всех сил наваливаясь на мечущегося собрата. - Аззар, Атталис… вместе!
        - Держу!! Маликон, еще!!
        - Сейчас… только бы магией не шарахнул!
        - Не должен - он ослаб.
        - Ослаб?!!
        Но тут Белка опомнилась и бережно провела кончиками пальцев по щеке взбунтовавшегося Хранителя.
        - Тихо, друг мой, тихо. Все хорошо, успокойся.
        Она снова наклонилась, позволив ненадолго заглянуть себе в душу, и Линнувиэль послушно затих. Замер, тяжело дыша, широко раздувая красиво вылепленные ноздри, но прекратив всякое сопротивление. Лежал на земле, заваленный телами друзей и обоих немаленьких мимикров, видел лишь ее ярко зеленые глаза и понимал, что не забудет их до конца своих дней. Но все равно смотрел, смотрел…
        - Белик…
        - Вот и славно, - печально улыбнулась Белка, и одурманенный эльф открыто улыбнулся в ответ. - Он - мой. Таррэн, давай, пока есть время.
        Таррэн до боли прикусил губу, но послушно вспорол податливую кожу на изуродованном плече и чуть сдвинулся, когда неприятно черная кровь широким потоком хлынула на землю. Линнувиэль дернулся от жестокой боли, едва не захлестнувшей его с головой, но тут же снова замер, потому что на мокрый лоб легла прохладная рука и милосердно забрала эту муку из истерзанного сомнениями разума. А вместо нее пришло странное умиротворение, необъяснимый покой, которого он никогда прежде не знал. От ее тонких пальчиков будто дополнительные силы вливались, от аромата каштановых волос кружилась голова, от звуков тихого голоса неровно стучало сердце и сами собой отступали печали. Все остальное потеряло сейчас значение - и боль, и сомнения, и прежние страхи. Широкая рана на левом плече, покрытый алыми разводами нож в руке молодого лорда, опасная близость голодных зверей со странно желтыми глазами хищников. Даже ошарашено взирающие сверху собратья, надежно приковывающие его тело к холодной земле и неотрывно следящие за каждым движением.
        Кажется, только сейчас - лежа в луже собственной крови, истерзанный и ослабленный, Темный эльф неожиданно понял, для чего жил все это время. Для чего дышал, к чему стремился, за что боролся. О чем мечтал. Потому что никогда прежде он не чувствовал себя таким свободным и поразительно цельным. Никогда не знал, что такое вообще бывает. И вдруг со всей ясностью, наконец, осознал, почему лорд Торриэль так трепетно бережет своего удивительного мальчишку. Этого странного полукровку, сопливого наглеца, которого порой хотелось жестоко удавить. Линнувиэль неожиданно увидел его нечеловеческие глаза, полные изумрудных искр, точеные скулы, мягкие губы, безупречный овал лица и вдруг понял, что больше никогда не поднимет на него руку, никогда не накричит. Позволит творить все, что душе угодно, даже безнаказанно звать себя гадким именем "Линни", лишь бы когда-нибудь, хоть один раз в жизни, иметь возможность почувствовать то, что открылось ему сейчас.
        - Белик…
        - Все хорошо, - неслышно вздохнула Гончая, осторожно отстраняясь и отводя горящий взгляд. Хватит с него, пожалуй, а то потом в себя не придет. - Я не дам тебе умереть. Ты слышишь? Веришь мне?
        - Не уходи, - хрипло шепнул эльф, неожиданно испугавшись, что это чудо безвозвратно исчезнет.
        - Не уйду, если ты справишься.
        - Справлюсь.
        - Тогда закрой глаза, - велела Белка, и он послушно опустил веки. - Тебя это больше не касается, Младший Хранитель Знаний. Твой долг исполнен, а трудный день уже завершен. Да, ты сильно пострадал, но боль не потревожит тебя. Ты забудешь о ней, как забудешь о своей ране и том, что сейчас в твоей крови бушует чужой яд. Его больше нет, мой друг. Ты слышишь? ЕЕ тоже нет, и ты снова свободен. Ты жив, Линнувиэль, и сейчас быстро уснешь. Ты ведь сделаешь это, мой ушастый друг?
        - Да.
        - Не разочаруешь меня? Не помрешь опять, как собирался?
        - Нет. Не стану.
        - Хорошо, - смягчившись, шепнула Белка в остроконечное ухо. - А теперь спи, Темный эльф, и помни, что я тоже - всего лишь сон. Просто красивый сон, которого ты больше никогда не увидишь. Спи.
        Линнувиэль слабо улыбнулся и моментально провалился в темноту, а потому не увидел, как поспешно она убрала руку с его лба. Как стремительно отодвинулась, наблюдая за быстро светлеющими потоками крови из очищающейся раны. Как тщательно Таррэн следит за каждым новым ручейком, щедро раскрасившим пыльную землю, а потом торопливо вливает в безвольно обмякшее тело могучий поток силы - под бдительными взглядами мимикров и слегка ошалевших сородичей, на глазах у которых только что совершили самое настоящее чудо. Он не видел того, как спешно готовятся для него чистые тряпицы. Как умелые руки сноровисто закрывают широкую резаную рану на плече, смазывают чем-то тягучим и желтым, до боли напоминающим свежесобранный мед. А в скором времени ее края сами собой начинают сползаться и спаиваться в одно целое… Линнувиэль ничего не видел: он уже крепко спал. И снился ему какой-то странный сон, в котором он стоял на знакомой с детства поляне, с благоговением смотрел на внезапно открывшуюся картину, как на настоящее откровение. После чего вдруг сглотнул набежавшие слезы и медленно опустился на колени перед Родовым
Ясенем, который впервые в своей долгой жизни расцвел удивительно белым цветом.
        Он знал, что так не бывает, что Родовое дерево эльфов никогда не давало цветков, но во сне вдруг показалось, что это правильно. Что именно ТАК - правильно. ТАК - верно и так должно было быть. А когда Линнувиэль, наконец, это осознал и смиренно склонил гордую голову, признавая прежние ошибки, то каменное изваяние Великого Дракона, обвивающее могучий ствол тугими кольцами, вдруг открыло тяжелые веки и до самого дна пронзило его душу пронзительным взглядом бездонных, удивительных, неправильных, но таких знакомых голубых глаз…
        Белка торопливо отползла от жадно впитывающего магию эльфа и пробралась к забору, где забилась в какой-то угол, сжалась в комок, боясь даже предположить, как потом отзовется ее настойчивость. Обняла себя руками и так застыла - бледная, испуганная и неподвижная, будто мраморная статуя. Только глаза стали совсем огромными, да в уголке рта запеклась крохотная капелька крови - так сильно она ее прикусила, а побелевшие от напряжения пальцы до боли впились друг в друга, чтобы предательски не задрожать.
        Она вдруг содрогнулась всем телом.
        - Малыш? - обеспокоенно поднял голову Таррэн.
        - Делай, - прошептала Гончая, быстро пряча лицо в коленях. - Пусть будет не напрасно. Пожалуйста, делай. Спаси его. Я справлюсь.
        - Карраш, присмотри.
        Мимикр черной молнией сместился в сторону, в мгновение ока закрыв хозяйку бронированным боком, и настороженно застыл, грозно посверкивая глазами и выискивая возможных безумцев, рискнувших бы потревожить его сокровище. Но таковых вокруг не оказалось - Перворожденные благоразумно отвернулись и сделали вид, что вовсе не причем. А смотрели сейчас жадными глазами вовсе не на нее, а на старый, плохо покрашенный, слегка покосившийся забор. Правда, почему-то одновременно и очень внимательно.
        Она благодарно обвила руками мощную шею Карраша, тихонько вздохнула и снова замерла, страшась витающего вокруг насыщенного запаха крови. Тщетно отстраняясь от видений прошлого и старательно не думая о том, во что может превратиться лежащий неподалеку мужчина, если она хоть на волосок сегодня ошиблась.
        - Малыш… - мягкие руки мужа бережно подхватили ее, прижимая к широкой груди, и ласково убаюкали, позволяя по-прежнему прятать подозрительно блестящие глаза от любопытных взглядов. - Ты у меня молодец - Линнувиэль теперь обязательно выживет. Ему больше ничто не угрожает. Поспит побольше, пополнит резерв, а когда через пару дней придет в себя, то даже не заметит разницы. Рука будет действовать так же, как раньше. С ним все будет хорошо.
        Она только кивнула.
        - Я знаю. Просто здесь кровью очень пахнет, а я (ты же знаешь!) терпеть ее не могу - вспоминается сразу… то, что не надо. Так что, пожалуй, заканчивайте без меня. Потом втащите его через окно, чтобы хозяин не заметил подвоха, да проследите, чтобы Огонь не полыхнул ненароком. Не то спалим таверну, и тогда прощай, инкогнито. А я пойду, посплю немного, ладно?
        Таррэн обеспокоенно заглянул в ее потускневшие глаза, но снова не увидел там прежней ненависти. Только знакомую горечь вернувшихся воспоминаний, бесконечную усталость и искреннюю тревогу за жизнь одного неразумного Темного эльфа, которого только что чудом вырвала с того света. Да, она действительно изменилась. Простила и отпустила прошлое. Действительно выбрала и теперь многое бы отдала, чтобы сохранить своему любимому мужчине его кровного брата. Одного из немногих, которого он и сам, как ни странно, был готов признать достойным.
        - Спасибо, малыш, - шепнул эльф, бережно касаясь губами ее виска.
        - Да ладно… присмотри, чтобы этот дурачок не сорвался. Маг все-таки, хоть и недоучка. Но чело… в смысле, эльф из него получился неплохой. Гордец, конечно, каких мало, молчун и моралист, страстно любящий блюсти свои дурацкие правила, но шанс измениться у него есть. По крайней мере, он пытается это сделать, что для Хранителя приравнивается к настоящему подвигу. Так что, наверное, ты был прав.
        - В чем?
        Белка слабо улыбнулась.
        - Что вы не все… одинаковые.
        Таррэн с нежностью посмотрел на свою удивительную пару. Боги… какая же она чудесная! До чего же сильно любит, раз соглашается простить и пытается понять даже его высокомерный народ. Пусть она не привыкла выставлять это напоказ, пусть не любит говорить вслух прописные истины, пусть редко показывает себя, настоящую. Но то, что она сделала сегодня, говорит лучше всяких слов. Любимая, родная, прекрасная, единственная его половинка… он мог бы любоваться ее точеным профилем целую вечность. Дышать ею. Наслаждаться простой близостью, как величайшей драгоценностью и благом, которого, возможно, не очень-то заслуживал. Но снова подметил в голубых глазах бесконечную усталость и, вместо того, чтобы подхватить ее сейчас на руки и крепко поцеловать, неохотно отстранился.
        - Конечно, иди. Я скоро.
        Белка, не оборачиваясь, кивнула и покинула двор в сопровождении верного Карраша.
        Таррэн неслышно вздохнул.
        - Так, берите его с двух сторон и готовьтесь поднимать. Корвин, Шранк - вы снизу. Аззар, Маликон, примете наверху. Атталис - на тебе двор. Сартас…
        - Я позову Мирену, - кивнул советник Владыки, не дожидаясь продолжения.
        - Да, ее помощь скоро понадобится. Ирташ, вы с Каррашем стережете здесь и даете знать, если что не так. Местных не пугать, собак с ходу не есть, посторонних не сразу топтать насмерть, а сперва вежливо интересоваться: какого Торка они тут забыли. Будут излишне шуметь, успокоишь. Не получится - позовешь нас. Все понял?
        Мимикр понятливо рыкнул и с готовностью сдвинулся под нужное окно, всем видом демонстрируя, что с этой стороны в комнату Хранителя никто не только не проникнет, но даже близко не подойдет. А если надумает упрямиться или настаивать, грозя разбудить уставшую хозяйку, то ему же хуже. Он внушительно надулся, замер массивной тенью у бревенчатой стены и выразительно оскалился, продемонстрировав великолепный набор клыков, которому позавидовал бы даже пещерный медведь.
        - Прекрасно. Тогда на раз-два…
        Перворожденные резко заторопились.
        Глава 2
        - Вал? - тихонько позвала Мелисса, склоняясь над бледным лицом опекуна. - Вал, ты меня слышишь?
        Страж неслышно вздохнул, но не пошевелился. Только ресницы слегка дрогнули на знакомый голос, да чуть громче стукнуло сердце, показывая, что какая-то часть души все-таки услышала и откликнулась на настойчивый зов. Он по-прежнему был очень бледен, казался худым, ослабленным и каким-то беспомощным, однако глубокой раны на груди уже не было. Теперь там красовался лишь белесый рубец, вокруг которого исчезала некрасивая припухлость. Правая рука постепенно подживала, покрываясь вместо жутковатой черной массы сгоревшей плоти нежной розовой кожей, следы страшного ожога медленно сходили на нет. Лицо перестало быть застывшей восковой маской, похожей на посмертный слепок, черты его смягчились, утратили неестественную остроту и позволяли надеяться, что могучая Гончая вскоре оправится от предательского удара. Однако, не смотря на все старания Хранителей, в себя Вал так и не пришел.
        Мелисса тяжело вздохнула и поднялась с колен.
        - Когда он очнется?
        - Не могу сказать, - покачал головой Аттарис, быстро проведя изящной ладонью над головой смертного. - Он выживет, это уже не вызывает сомнений: аура чиста и не требует постоянного наблюдения. Раны закроются полностью, его разум тоже не пострадал, но момент пробуждения все еще скрыт от меня. Боюсь, магический удар оказался для твоего друга слишком силен, чтобы надеяться на скорое выздоровление, однако опасности для жизни нет.
        - Сколько еще ждать?
        - Не знаю. День, неделю, месяц… может быть, больше. Будь он одним из нас, я мог бы сказать точнее, но со смертными мы обычно дела не имеем. Магия Темного Леса не предназначена для людей, она может ранить не хуже меча или погрузить сознание в долгий сон, поэтому трудно предположить, как на нем отразятся наши заклятия. Но, как только ваш друг очнется, мы сразу почувствуем.
        - Спасибо, - шепнула Мелисса, пряча повлажневшие глаза. - Можно, я еще приду?
        - Конечно, дитя, - тепло улыбнулся немолодой Хранитель. - Ему больше нет нужды пребывать в Роще Мира, а в Чертогах для тебя нет опасности. Приходи, когда пожелаешь.
        - Спасибо, - ее личико немного посветлело, а на губах мелькнула слабая тень ответной улыбки. После чего Милле снова вздохнула и торопливо вышла из комнаты.
        Аттарис проводил ее долгим взглядом и мысленно покачал головой. Поразительная девочка. Удивительно много знает для простой смертной - о Лесе, о наших травах, о магии Темных и даже о ранах. Перевязала сегодня руку смертному так ловко и умело, будто каждый день своей недолгой жизни только и делала, что помогала раненым бойцам неизвестной армии. Знала о целебных корешках, многие из которых вообще нигде, кроме Священной Рощи, не росли. Умела отличить одну травку от другой, была прекрасно осведомлена о том, что, когда и в какую очередь следует собирать, как заваривать, вымачивать и истирать в сложные порошки, а что нельзя сочетать друг с другом ни в коем случае. Даже спорила, если он вдруг не соглашался, и, как ни странно, пока ни разу не ошиблась. Такого просто не бывает! Однако она не только откуда-то это знала (чувствовала, что ли?), но и грамотно использовала свои знания. Причем так, что семисотлетний Хранитель просто диву давался. Более того: наблюдая за ней уже который день, все чаще ловил себя на мысли, что хотел бы ее увидеть снова. Радоваться ее мимолетным улыбкам, лелеять установившееся между
ними робкое доверие, как настоящую драгоценность, и найти какой-нибудь способ заглянуть ей прямо в глаза, будто именно в них был скрыт готовый ответ на бесконечное множество его вопросов.
        - До завтра, Аттарис, - прозвенел снаружи чистый голосок девушки, и Хранитель против воли улыбнулся.
        - До завтра, Милле.
        Он немного помедлил, качаясь между сумбурным порывом догнать ее, чтобы самолично проводить до выхода из Чертогов, и желанием убедиться еще в одной своей догадке. Секунду поколебался, попеременно косясь на дверь и на своего упрямого подопечного, что упорно не желал приходить в себя, но затем все-таки отказался от первой мысли. Незачем делать двойную работу - подругу молодого лорда найдется, кому проводить: большинство офицеров дворцовой стражи и так каждый раз отчаянно спорят, кто следующим заступит в караул. Причем, с каждым днем эти перебранки становятся все яростнее. Они никому не уступят этой чести, даже Хранителю из Равных: маленькая Милле уже прочно обосновалась в их мыслях, но мало найдется тех, кто согласится открыто в этом признаться. Да и незачем питать пустые надежды: юный лорд давно и красноречиво дал понять, что случится с неразумными сородичами, которые посмеют коснуться его избранницы. Как все потомки Изиара, он был горяч, несомненно ревнив и смертельно опасен. А заступать дорогу наследнику трона будет плохим решением. Особенно тогда, когда Владыка Тирриниэль стал стремительно терять
свою силу.
        Аттарис неслышно вздохнул, окончательно стряхивая с себя неуместные романтические порывы, и снова повернулся к широкому ложу.
        - Что с тобой не так? - пробормотал он, склоняясь над неподвижным телом Стража. - В чем дело? Почему у меня не получается?
        Рыжеволосый ланниец угрюмо промолчал. Но за прикрытыми веками, будто услышав задумчивый голос Перворожденного, тревожно дернулись глазные яблоки. Так, словно Вал понимал его колебания, но упорно не желал поддаваться сложной магии исцеления.
        Эльф оказался внимательным: заметил, а потому неуловимо нахмурился и склонился еще ниже, одновременно проводя ладонью над лицом и грудью смертного. Странно, сканирующее заклятие снова не выявило признаков возвращения сознания, не сумело коснуться уснувшего разума человека даже краем, хотя кое-какие отличия в ауре все же нашло - сегодня у смертного она чуть ярче горела алым в области сердца. Точно так же, как случилось вчера и позавчера. Однако сегодняшним утром, до прихода красивой девушки Тира, этого еще не было. Затем вдруг появилось, как намек на легкую радость от встречи, помноженную на искреннее облегчение от того, что с ней все в порядке, а теперь снова медленно истаивало, уступая место прежнему ровному серому цвету подозрительности и недоверия. Что это такое? Как расценивать эти изменения? Как понимать?
        Торк! Этот смертный реагировал на вмешательство извне, будто сам был магом! Сперва стремительно шел на поправку, набираясь и напитываясь чужой силой, почти открыл глаза, но потом как отрезало - стал холоден и безответен, остановив всякое продвижение. Складывается впечатление, что даже сопротивляться начал чужим усилиям, будто не желал этого! От опасной грани отошел, вернулся с ТОЙ стороны, а теперь осознанно отдвигался от настойчиво предлагаемой помощи! Оставался во мраке, когда его упорно старались вернуть! Только изредка, рядом с Милле, немного оттаивал и слегка поддавался ее нежным рукам, тянулся навстречу, заращивал раны и неохотно исцелялся. Каждый день по капельке, совсем по чуть-чуть, но все же шел за ней к свету. Однако стоило ей уйти, как он снова холодел и впадал в небытие, покрываясь почти ощутимой броней безразличия и отторжения.
        - Кто же ты такой? - непонимающе отодвинулся Хранитель, внимательно всматриваясь в суровое лицо человека. - Маг? Воин? Ведьмак? Аура обычная, амулетов совсем нет, никакой силы от тебя не исходит, а ты все равно как-то сопротивляешься. Не понимаю…
        Вал, как и прежде, промолчал.
        - Сдвигов нет? - тихо спросил от дверей знакомый вкрадчивый голос, и Аттарис, вздрогнув от неожиданности, почтительно склонил голову.
        - Иттираэль…
        Старший Хранитель, неслышно зайдя внутрь, небрежно кивнул.
        - Так что там со смертным? Живой?
        - Без изменений.
        - Все еще сопротивляется?
        - Да. Но в себя не приходил ни разу.
        - Плохо. А девчонка?
        Аттарис внутренне напрягся, почувствовав холодный интерес собрата к своей необычной посетительнице и заметно встревожившись. Не нравилось ему это. Очень не нравилось: Иттираэль крайне редко проявлял интерес к смертным, а о Милле за последнюю неделю спросил уже трижды. И все время - таким же делано-отстраненным тоном, который появлялся у Старшего, когда он задумывал нечто неприятное. Но вставать у него на пути - смертельно опасное занятие. Перечить вслух - еще опаснее, а противостоять в открытую мог только полный безумец, потому что Старший Хранитель лишь немногим уступал в силе Темному Владыке. А нрав имел такой, что даже непосвященным становилось понятно: Изиар мог по праву гордиться таким потомком.
        - Приходила сегодня, - осторожно ответил лекарь, чувствуя, что ступает по тонкому льду недомолвок.
        Иттираэль, обернувшись, внимательно посмотрел на собрата, будто что-то подозревал, и тот напрягся еще больше: тяжелый взгляд почти тысячелетнего мага пронзал насквозь не хуже иного меча. Мог сломать волю, парализовать и выпотрошить, как травяной мешок - быстро, умело и абсолютно безжалостно.
        - Ты заметил разницу? Аура изменились? Он хоть как-то отреагировал?
        Аттарис склонил голову в жесте уважения, старательно пряча за длинной челкой яростный блеск глаз.
        - Взгляни сам.
        - Я спрашиваю у тебя, Равный! Что с ранами? Ты добрался до его разума?
        - На данный момент я не вижу разницы, - бесстрастно ответил Аттарис, с неподдельным удовольствием подметив нешуточное раздражение в глазах опасного собеседника. Небольшая месть за это презрительное "Равный" - вполне осуществимая задача для немолодого, но неглупого целителя, которому никогда не подняться выше достигнутого сто лет назад потолка. О нет, никакой лжи - одна только сущая правда, ведь на ДАННЫЙ момент отличий в ауре действительно не было. Она стала такой же серой и размытой, как вчера, позавчера и много-много дней до этого. Выглядела слабой, нетронутой и безжизненной. Никаких всплесков нет и в помине, хотя парой минут раньше… но Старший ведь не спрашивал конкретно. А значит, у меня есть полное право не распространяться об этом незначительном отклонении.
        Пусть-ка поломает голову, ллер высокородный сноб!
        Иттираэль поджал губы и, на пару мгновений склонившись над смертным, знакомым жестом провел рукой по воздуху, стремительно считывая чужую ауру и то, что скрыто под ней. Быстро убедился в том, что она ничуть не изменилась за последние дни. После чего выпрямился, ожег смиренно сложившего руки собрата огненным взором и быстро вышел.
        Аттарис незаметно перевел дух.
        Опасно играть в эти игры, не имея на руках достаточного количества козырей: Иттираэль сомнет и не заметит, если только почует малейшее неповиновение. Для него имеет значение лишь одно - безоговорочное подчинение Роду Изиара, к которому вели его собственные корни, и Великому Дракону, осеняющему этот мир широкими черными крыльями, а на все остальное он мог просто наплевать. Даже на жизнь сородича. Потому-то и носил за глаза меткое прозвище Нетопыря. И он, как все остальные, ОЧЕНЬ сильно жаждал узнать, откуда на этом свете взялся столь непредвиденный фактор, как юный Тир, сумевший всего в долю мгновения смешать мудрые умы Совета Старейшин и перечеркнуть далеко идущие планы Владыки Тирриниэля. Как своим неожиданным появлением в Лесу, так и необычными спутниками, из которых только на смертного не распространялась защита эльфийского правителя.
        Хранитель покосился на ровно дышащего человека и неожиданно порадовался тому, что высокомерный сородич пока сумел не до него добраться - глубокий сон надежно ограждал человеческий разум от чужих посягательств. Подобно мощной броне оберегал уязвимое для магии эльфов сознание. А значит, это странное упорство только к лучшему: чем глубже незнакомый воин погружен в беспамятство, тем дольше молодой наследник может быть спокоен за смертного друга. А маленькая Милле может быть уверена: ему не грозит неожиданная кончина до тех пор, пока Иттираэль не найдет способ вытянуть из него необходимые сведения.
        - Не советую тебе воскресать, - неожиданно посоветовал Аттарис раненому, пристально всматриваясь в спокойное мерцание серой ауры. - По крайней мере, пока Тир не войдет в полную силу. Впрочем, если ты не дурак, сам постараешься этого избежать. А если я в тебе все же ошибся, то будь уверен: Иттираэль не даст тебе ни единого шанса, кем бы ты ни был.
        Хранитель остро взглянул на недрогнувшее лицо Стража и, убедившись, что тот по-прежнему находится в глубоком сне, с досадой поджал губы. Он бы не хотел огорчать будущего повелителя и его прекрасную избранницу известием о непредвиденной гибели их смертного друга. А то, что Иттираэль не отступится, пока не выяснит правду, было очевидным: Старший Хранитель очень не любил недоговоренностей. И, значит, едва появится такая возможность, сумеет побеседовать с хрупким человеческим разумом так, чтобы никто не узнал и не понял. А исход подобной беседы нетрудно предугадать: смертные слишком слабы, чтобы долго сопротивляться ломающей волю магии Темных. Но спрятать человека в Лесу невозможно, оградить от внимания искусного мага - тем более. Остается только поддерживать в нем подобие жизни и надеяться, что он сумеет уцелеть в этом переплетении чужих планов, намерений и хитроумных интриг.
        Аттарис снова поймал себя на мысли, что делает это только ради Милле, и резко отвернулся, не желая признавать, что в кои-то веки не устоял против женских чар. Он быстро вышел, дав двум стражам у дверей четкое указание извещать его о любых посетителях этой комнаты, после чего запахнулся в белоснежный плащ и исчез среди бесконечных зеленых коридоров Чертогов. А потому не увидел, как невзрачная сероватая аура Стража дрогнула, заметно уплотнилась и подтянула края, будто почуяла угрозу, затем ненадолго расширилась, осторожно пробуя воздух на вкус, и, наконец, холодно мигнула. - Почему вы называете своих Хранителей Равными? - спросил Тир, устало прислонившись к замшелому валуну и смахнув со лба выступивший пот.
        Владыка Л'аэртэ развеял скопившийся в воздухе запах гари и присел рядом.
        - Потому что они не относятся к прямым потомкам Изиара. Это второстепенная ветвь, представители которой не утратили силы, но всегда будут слабее, чем прямые наследники. Их традиционно немного: всего пять замкнутых и преданных моему Роду семей, из которых и делается выбор в пользу Хранителей. Нынешних Равных ты уже видел - Аттарис, Брегарис, Барронис, Тарринис и Лавванис. Окончание "ис", как ты понимаешь, не случайно, и указывает на близость к правящему Дому. Они - законные наследники своих семей и единственные среди них, кто владеет Огнем Жизни. В меньшей мере, чем мы с тобой, разумеется, но все же достаточно, чтобы иметь неплохой в этом мире вес. Остальные - так, мелкие фокусники, не представляющие для Леса большой ценности.
        - Почему все так сложно?
        - Трудно сказать, - отряхнул ладони правитель. - Наверное, потому, что заклятие Изиара позволяет проявиться силе только в одном (максимум, в двух) наследниках Дома. И это касается всех уцелевших ветвей Рода. Без исключения.
        - Хочешь сказать, что только по этой причине среди Л'аэртэ принято иметь лишь двух наследников мужского пола? - заинтересовался Тир.
        - В том числе.
        - А Иттираэль?
        - Гм, - задумался Тирриниэль. - Должность Старшего Хранителя была утверждена еще во времена Изиара, и ее всегда занимали наиболее опытные, сильные и сведущие в Искусстве маги, хорошо умеющие владеть Огнем Жизни. Да, не удивляйся, что он так силен: в свое время Изиар оставил после себя несколько сыновей, от которых и пошли потом разные ветви Рода. По этой же причине окончание имени Старшего совпадает с моим, а Огонь лишь немногим уступает твоему.
        - Сравнил! - неприязненно буркнул юноша, сверкнув неуловимо покрасневшими глазами.
        - Вижу, Иттираэль тебе не очень нравится, - усмехнулся Владыка, и Тир насупился еще больше, подтверждая очевидное. - А зря. Именно его усилиями мне удалось отправить Зов и помочь вам найти сюда дорогу. С его же помощью поддерживается защита вокруг всего Леса и моих Чертогов, а также порядок в Роще Мира.
        - Вот как? Тогда он опаснее, чем я думал, - в голосе Тира проскользнула странная задумчивость. - А почему Хранителей всегда семеро? Почему именно так: пятеро Равных, Младший и Старший? Я думал, ваше священное число - девять, а не семь.
        - Гм, верно. Но ты забыл посчитать меня и моего сына.
        - У тебя два сына, - хмуро поправил юноша, и Владыка немедленно помрачнел.
        - Да. Их всегда двое… было. Но продолжает Род только один, как в любой ветви. В том числе и в той, к которой принадлежит Иттираэль. Кстати, его младший брат наверняка понравился бы тебе больше. Даже жаль, что всего две луны назад я отправил его в Серые Пределы.
        - Куда?! - неподдельно изумился юный маг, невольно отвлекшись от магии цифр. - Ты с ума сошел! Темного мага - в Проклятый Лес!! Его же прибьют еще на подходе!
        - Что поделаешь? Такова цена, но я должен увидеть сына. И как можно быстрее.
        - Так он сюда и вернулся! Думаешь, он простит тебе прошлое?!
        - Нет, - вздохнул Тирриниэль. - Ничего не думаю, но тогда у меня просто не было выбора. Тогда я не знал о тебе и был уверен, что иного пути нет. А теперь… что ж, если он не согласится, придется полагаться на вас с Милле.
        Тир моментально вскинулся.
        - Нет.
        - Ты даже не знаешь, о чем пойдет речь, - мягко сказал Владыка.
        - Нет, - упрямо набычился юноша, гневно сверкнув глазами. - Как только будет возможность, мы уйдем.
        - Тир…
        - Я сказал, нет! Ты не смеешь настаивать! Ты дал мне слово! Ты поклялся!
        - Я не отказываюсь от слова, - осторожно напомнил Тирриниэль, надеясь, что успел достаточно натаскать вспыльчивого отпрыска и тот не вспыхнет тут живым факелом. - Если помнишь, я пообещал учить тебя так, как учил бы собственного сына. Дал слово, что помогу твоему другу и не стану мешать, если вы с Милле решите уйти. Но это вовсе не значит, что меня это не огорчает.
        Юноша на мгновение замер и вдруг резко повернулся, неожиданно поняв, о чем нечаянно проговорился Владыка.
        Торриэль, он сказал? Должен сюда прийти? Скоро?! И Зов этот, который он заведомо не смог бы услышать! Для чего тогда вообще посылали Хранителя, если заранее знали, что Зов не сработает?! Зачем был нужен посол в Серые Пределы? Только чтобы привести сюда последнего потомка этой проклятой ветви древнего Рода… боги! Как же я раньше не подумал!! Да эта встреча станет последним днем моей жизни!!
        - Что ты задумал? - сухо и холодно спросил Тир, сверля собеседника зелеными глазами, в которых все быстрее разгоралось бешеное пламя.
        Владыка Л'аэртэ, в глубокой задумчивости не почувствовав опасных перемен, только вздохнул.
        - Все еще мне не веришь?
        - Нет.
        - Разве я обманул тебя хоть в чем-то? - покачал головой Тирриниэль. - Разве дал повод усомниться? Сделал что-то плохое? Причинил вам вред? Обидел?
        - Для этого повод не нужен. Достаточно одного желания.
        - Тир…
        - Что. Ты. Задумал?! - раздельно повторил юноша, хищно сузив глаза и буквально вламываясь в чужой разум, стремясь во что бы то ни стало добраться до правды. - Зачем ты собираешь сюда ВСЕХ потомков Изиара? Для чего это нужно? Что ты ищешь в нашей крови? Зачем тебе понадобился сын, которого ты два с половиной века назад собственноручно отлучил от Рода? Зачем МЫ тебе нужны?! Оба?!
        Но в этот раз Темный был настороже - мысленно охнув, вовремя усилил защиту, скрыл мысли за плотной пеленой тумана и искусно уклонился от властного напора извне. После чего умело выдворил нахрапистого лазутчика вон, накрепко закрыл дверь и несколько самодовольно усмехнулся.
        - Не стоит тратить силы, мальчик. Я не совершаю ошибок дважды.
        - Боюсь, ты все-таки ошибся. Причем не дважды, а трижды, - процедил Тир, неожиданно став холодным и отстраненным, как при первой встрече. Просто заледенел от неприятной мысли, напрягся и насторожился. После чего стремительным движением поднялся на ноги и быстро направился прочь.
        - Тир! - запоздало спохватился Владыка.
        Юный маг даже не обернулся.
        - Тир, постой!
        Нет ответа. Ни гневного слова, ни громкого обвинения навстречу, ни-че-го. Только сухое молчание, свидетельствующее о совершенной оплошности. Быстрый взгляд за спину, готовый полыхнуть Огнем при малейших признаках опасности. И холод. Снова этот холод подозрительности, от которого уже мурашки по коже бегут. А вместе с ним и новое потрясение: вместо лучистой ауры Перворожденного перед внутренним взором Владыки вдруг возникла вязкая серая хмарь, за которой пряталось недоверие и предупреждающее рычание изготовившейся к броску хмеры. Просто возникла из ниоткуда, захлопнулась вокруг юного эльфа подобно громадному капкану, заключила в непроницаемый кокон и надежно укрыла от чужого любопытства. Ни лучика, ни проблеска… словно призрачный туман застлал мысли Тирриниэля, когда тот попытался коснуться чужого сознания. И это произошло столь внезапно, что царственный эльф не сразу сообразил: именно таким образом молодой маг сумел столь долго оставаться неузнанным для Совета.
        - Тир!! Да что на тебя нашло?!!
        - Ничего.
        - Вернись!
        - Спасибо, не стоит, - донеслось холодное в ответ. - Кажется, я сыт такой учебой по горло. Благодарю за науку, но я не люблю играть вслепую.
        - Я не обязан выкладывать перед тобой всю подноготную! - возмущенно выдохнул Тирриниэль ему в спину. - И не обязан отчитываться о своих планах!
        - Конечно, нет. Ты вообще никому и ничего не обязан. Ты же у нас Владыка! Правитель, как-никак, великий и могучий. Зачем тебе кто-то еще? Зачем кому-то доверять и рисковать своим положением? Пытаться что-то сохранить, если его можно просто использовать? Удобно, не спорю. Умно, ловко и, как всегда, очень изящно. Ты же у нас не любишь лишние трудности? Предпочитаешь сделать все быстро и надежно, не считаясь с чужим мнением? Конечно, зачем узнавать мнение кролика перед тем, как бросить его в котел? Жалкая бессловесная тварь… но я не желаю в этом участвовать. И быть твоим кроликом тоже не хочу.
        - Проклятье! - процедил Тирриниэль. - Не считай себя самым умным, мальчик!
        - Да что ты? Куда мне с тобой тягаться! - язвительно отозвался Тир, исчезая среди деревьев. - Не приучен, знаешь ли, плести интриги и искусно предавать. Не смог научиться, представь себе! А еще - не смог бы целенаправленно собирать вокруг себя кровных родственников, чтобы потом спокойно воспользоваться их силой! Достойно потомка Изиара, не правда ли?!
        - Что? - искренне оторопел Владыка Л'аэртэ, а потом вспомнил про Девять Кругов Жизни, ради которых его древний прародитель пошел на сущее безумие, и вдруг резко спал с лица.
        Неужели Тир считает, что я способен на такое изуверство?!! Могу по капле выцеживать жизнь из родной крови, чтобы прожить на несколько лет или десятилетий больше, чем отпущено?! Что только ради этого умолял вернуться единственного сына?!
        И без всякой надежды звал его самого - чудом уцелевшего внука, которого не чаял даже увидеть?!! Неужели он полагает, что я опустился до Проклятого и решил забрать чужую жизнь в обмен на свою?! Неужели думает, что я - такое же кровожадное чудовище, способное бестрепетно распять на алтаре самое дорогое, что только осталось?! Неужели посчитал, что я уподоблюсь Изиару?!!!
        Тирриниэль моментально вспомнил все, о чем сумел рассказать ему перстень старшего сына; как наяву, увидел все, что было написано на стенах древнего Лабиринта… кровью написано! живой кровью умирающего Торриэля!!.. сполна ощутил боль от пронзавших чужие тела ритуальных копий; затем вспомнил, как почти умер в день их последней встречи (восемь раз подряд!); как его глазами увидел искаженное безумием лицо Проклятого Владыки и услышал потусторонний шепот умерших предков, до сих пор взывающих к отмщению. А потом снова ожил, взмокший от пережитого и тщетно пытающийся преодолеть нервную дрожь в руках.
        Неужели Тир ненавидит нас настолько, что подумал, будто я на ЭТО способен?!!
        Побледнев, как полотно, эльф покачнулся от накатившего ужаса, устало прикрыл веки и в тот же миг почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. Да так сильно, что в глазах стремительно потемнело, а из горла сам собой вырвался странный звук, больше похожий на горестный стон.
        Мальчик, кем же тогда ты считаешь меня, если решил высказать свои предположения?! За что так люто ненавидишь?! За что уподобил Проклятому Безумцу?! Разве я заслужил такую оценку?!..
        Тирриниэль судорожно сглотнул, не в силах справиться с новыми для себя ощущениями. Оглушенный, ошеломленный и почти сломленный, он потеряно замер посреди белоснежной Рощи, тщетно пытаясь избавиться от нарастающего гула в ушах. Нет, не обида это была и не злость. Не горечь от неправедного обвинения. Не предательство, не боль и даже не ярость от обрушившегося на него обвинения. Нет. У него будто сердце безжалостно вырезали на живую, душу вырвали и, скомкав, небрежно бросили под ноги. Сожгли изнутри, испепелили все, что было когда-то. А вместо живой плоти внутри осталась лишь странная пустота, в которой глумилась и плескалась, не зная границ, вездесущая тоска. И на мгновение даже показалось, что смерть будет гораздо милосерднее, чем это царство пустоты и неподвижности вокруг. Гораздо милосерднее такой жизни, в которой ты только и сумел, что заработать себе славу кровожадного, готового идти по трупам родичей монстра.
        Тирриниэль потеряно опустился на колени.
        "Что ж, мальчик… может, ты прав: мне действительно пора Уходить? Действительно настал черед Последней Песни? Пришло мое время Прощания? Я не смог убедить тебя в самом простом. Не сумел вызвать даже толики доверия. Не справился с этим, и ты все равно ненавидишь меня, как прежде. Ты никогда не войдешь в мой Род и не примешь мой Дом, как свой. Не станешь под сенью Родового Ясеня и не дашь ему новой жизни. Мой народ погибнет в неверии и сомнениях, в отчаянии и непонимании. Проклиная меня за ошибки. Ненавидя, как ты сейчас. Наверное, это и есть тот знак, после которого нет больше смысла надеяться и верить? Наверное, я не заслужил большего? Не достоин иного? Тогда ты действительно прав: мне стало незачем жить…"
        Вокруг него плотно сомкнулась темнота, отсекая посторонние звуки, мысли, печали. В глазах померкли последние отблески света. Куда-то пропали прежние чувства, а вместо них пришло странное безразличие и непонятная, но спасительная апатия. Его будто вынули из тела и бросили умирать на пустом полу, забыли и покинули. Даже те, на кого он мог когда-то надеяться. И только тяжкий ком в груди стал гораздо больше, да сердце дало непредвиденный сбой.
        Что ж, наверное, пора?
        Пора… - шепнуло подсознание, и свет вокруг Темного эльфа медленно померк, увлекая его в какую-то странную бездну, из которой не было возврата.
        Но вот рядом раздался странный звук, нарушивший воцарившуюся гнетущую тишину. Владыка Л'аэртэ поднял остановившийся взгляд и мертво посмотрел в нахмуренное, смутно знакомое лицо, в котором только спустя несколько секунд признал юного эльфа, зачем-то решившего вернуться. Для чего? Неужто мерещится? Но выцветшие от отчаяния глаза не подвели: Тир действительно никуда не ушел. Почему-то в последний момент все-таки вернулся, а теперь пристально изучал разом поседевшего родича, будто только что увидел. Внимательно оценивал. Сравнивал. Пытался понять и почувствовать, что творится у него на душе. Отчего так изменилось его лицо и буквально оцепенело некогда сильное тело. Почему потухли глаза и мучительно искривился красиво очерченный рот.
        Тирриниэль даже не сопротивлялся, когда чужая мысль осторожно коснулась его смятенного разума. Просто открылся навстречу и равнодушно следил за тем, как молодой маг неуверенно ворошит его воспоминания, как медленно читает покорно предоставленные мысли и как с досадой прикусывает тонкую губу, понимая свою оплошность. Он только об одном постарался умолчать, одно единственное событие постарался скрыть от пытливого взгляда и сделать все, чтобы Тир никогда не узнал, насколько сильно он укоротил жизнь одного глупого эльфа, когда рискнул провести свое первое полноценное Единение.
        Но, кажется, и с этим справился не очень хорошо.
        - Извини, - наконец, глухо уронил Тир, отстраняясь и отводя глаза. - Я не знал, что все так плохо.
        Владыка Л'аэртэ молча кивнул, с холодным безразличием глядя на свою последнюю надежду, которой отдал так много и от которой недавно добровольно отказался. Вот теперь ему действительно нечего стало скрывать. Все было открыто. Все сказано и даже больше. Он больше ни на что не претендовал. Не надеялся и уже не требовал понимания. Ничего больше не требовал. Просто ждал неизбежного со смирением тысячелетнего старца. И реши Тир сейчас покинуть Темный Лес, не стал бы даже пытаться его останавливать. Не ответил бы ни на одно обвинение и принял бы его с такой же несвойственной покорностью. Он бы просто умер, не сходя с этого места, и не пожелал бы иного.
        Однако Тир не стал ничего говорить. Недолго поколебавшись, он неожиданно бережно обнял родича за плечи, ненавязчиво подтолкнув в сторону печально шумящих ясеней. А затем, не видя ответной реакции, сам довел до плоского камня, осторожно усадил, принес откуда-то свежую воду, озабоченно проследил, как бессильно упали некогда сильные руки, отказываясь принимать живительную влагу, и, наконец, тяжело вздохнул.
        - Торкова лысина! Кажется, я перестарался… эй, эй! Не спи, кому сказал! Если ты тут помрешь, думаешь, мне легче станет? Открой глаза, остроухий! - он торопливо потряс усталого эльфа за плечи, но тот только вяло мотнул головой и едва не упал, все больше впадая в какое-то странное оцепенение. - Ну нет, так дело не пойдет! Я тебе что, нанимался на этот дурацкий трон?! Думаешь, мечтаю заменить твою бренную задницу на свою собственную?! А вот хрена! Не выйдет!
        Память Тирриниэля услужливо раскрылась перед обеспокоенным Тиром, тихонько подсказывая, насколько опасны для готовящегося к Уходу сильные эмоциональные потрясения. Затем коварно подсчитала, сколько этих потрясений пришлось на голову сильно сдавшего Владыки. Вежливо сообщила, что накануне гибели потомки Изиара становятся гораздо чувствительнее к подобным вещам и нередко утрачивают присущие им по жизни жесткость и непримиримость взглядов. Становятся мягче и податливее, будто сама природа давала им крохотный шанс переосмыслить заново прошедшие годы. Затем деликатно кашлянула, умолчав о последнем инциденте, почти приведшего Тирриниэля на грань, и, наконец, смущенно сообщила, что бессмертный повелитель, оставшийся накануне полностью без магических резервов, способен умереть прямо тут, в Священной Роще, на руках своего чересчур вспыльчивого потомка, если тот немедленно что-нибудь не предпримет. Более того, даже если получится вернуть его к жизни, то оставшееся время вряд ли превысит две-три недели полноценной жизни - Уход нельзя отменить. И даже Старший Хранитель, несколько лет назад создавший
крохотный, воткнутый в левое ухо Владыки амулет-накопитель, призванный продлить агонию, не сумеет этому помешать.
        Тир раздраженно хлопнул раскрытой ладонью по колену и до боли прикусил губу, лихорадочно ища выход. Но быстро почувствовал, как у Владыки, истощенного морально, магически и физически, просто нет желания сопротивляться, и, именно в этом увидев свой единственный шанс, шумно выдохнул сквозь сомкнутые зубы.
        - А вот хрена вам, повелитель! - зло прошептал он, неожиданно решившись. - Не получится сбежать на тот свет раньше времени! Хоть на три недели, но ты у меня оживешь, скрытный мерзавец! Я тебя на это толкнул, я и вытолкну! Вал меня, правда, убьет, когда узнает, но это будет потом. А сейчас я намереваюсь не дать тебе помереть. Причем, сделаю это самым примитивным способом.
        Тир рывком разодрал роскошную шелковую тунику на груди ненормально вялого эльфа. Так же безжалостно испортил свою последнюю целую рубаху. Тряхнул буйной головой, отгоняя сомнения в исходе, заранее сжал зубы и властно приложил стремительно нагревающуюся ладонь напротив сердца Владыки.
        Тирриниэль не сопротивлялся.
        Юноша сосредоточенно прикрыл глаза, мысленно взывая к своей непокорной силе. Мигом почувствовал знакомый жар в груди, свирепый огненный вихрь, пронесшийся по венам. Увидел перед внутренним взором искрящееся пламя Огня Жизни и требовательно направил его вперед - в умирающее без этой живительной силы тело древнего эльфа, который недавно сделал для него точно такой же широкий жест. Без сомнений, колебаний и даже ни на миг не задумавшись. Просто отдал, желая всем сердцем жизни своему единственному внуку. Любой ценой, какую бы ни запросила от него судьба.
        "Держись, дед. Сейчас тут будет очень жарко!"
        От бешеного пламени, полыхнувшего на притихшей поляне, по стволам ближайших ясеней пробежала болезненная судорога. Тонкие ветки неслышно застонали, раскачиваясь от невидимого ветра. Острые листья почернели, ссохлись и мгновенно скрутились в опаленные трубочки. Трава просто испарилась в радиусе нескольких сотен шагов. Земля прогрелась до состояния лавы. Камни сперва покраснели от жара, а потом начали медленно плавиться, пытаясь слиться с почвой и подземными водами. Стена лютого Огня, вырывавшись из груди застонавшего от боли юноши, всей своей мощью ударила в белоснежные стволы величественных деревьев. Шарахнула невиданной мощью, пронеслась ураганом, срывая старые законы, но не тронула больше ничего из живого. Пощадила деревья. В последний момент обошла их стороной, чтобы разнестись далеко по Роще Мира, полыхнуть в небе алой дугой, а затем вернуться слегка успокоенной, покоренной и почти послушной. Чтобы плавно войти в тело умирающего эльфа, тем самым подарив ему еще немного времени.
        И, узнав об этом, услышав странное, никогда не виданное здесь прежде, но твердое желание, Роща Мира, в которой так любили тренироваться потомки Изиара, впервые за много тысячелетий прерывисто вздохнула, открыла глаза и… тихо заплакала. Потому что это было желание подарить, а не отнять чужую жизнь.
        Желание исцелять, а не убивать.
        Неистовое стремление жить в этом мире в гармонии.
        Быть рядом с теми, кто дорог, чтобы хранить их от тех, кому нечего больше беречь и кто пожелал бы отнять у счастливых это бесценное сокровище. И чувство это было столь сильно, что белоснежные великаны почтительно склонили пушистые верхушки, отдавая дань первому избранному, кто рискнул идти новой для Темного мага дорогой. Роща умиротворенно вздохнула и, не обращая внимания на бушующий внутри Огонь, ласково взъерошила трепаную гриву своего непокорного сына прохладным ветерком.
        Здравствуй, мой мальчик…
        Тир вздрогнул и непонимающе поднял голову, невольно отрываясь от Огня, но ощущение мягкого объятия, будто ласковых рук любимой матери, никуда не исчезло. Напротив, стало даже сильнее, будто она стояла совсем рядом и с нескрываемой гордостью смотрела на возмужавшего сына своими прекрасными глазами. Мелькала серым призраком сквозь белую листву, проглядывала сквозь еще бушующее алое пламя, смотрела сквозь пространство и время. Непонятно, как и когда, но она все же была здесь и, хорошо видя воцарившийся хаос, мягко улыбалась.
        - Мама? - неуверенно позвал юноша, невольно разрывая призрачное марево полусна-полуяви, непонимающе моргнул. - Мама?!
        Ты молодец, малыш… ты все правильно сделал…
        Он слабо улыбнулся, и… в этот момент все закончилось. Так же стремительно, как и началось: бешено ревущее пламя смирно улеглось, послушно втянувшись в его тонкие пальцы; мутная пелена перед глазами разошлась, открывая пораженному взгляду абсолютно невредимую Рощу, в которой последние сгоревшие листики спешно заменялись новыми; стремительно пробивающийся под ногами свежий травяной ковер; нетронутые ясени на границе безупречно круглой поляны. И, наконец, ошалело оглядывающегося по сторонам повелителя, у которого седая шевелюра прямо на глазах набирала правильный черный цвет, а на лицо с огромной скоростью возвращался здоровый румянец.
        Тир с надеждой уставился на то место, где только что видел хрупкий силуэт, но с разочарованием убедился: показалось. Поляна была девственно пуста, если не считать, конечно, его самого и внезапно очнувшегося от летаргии правителя.
        - Что ты… сделал?!! - пораженно прошептал Тирриниэль, со странным чувством ощупывая собственное, заметно посвежевшее лицо и засиявший зелеными искрами изумруд на обруче. - ТИР!! КАК ты это сотворил?!! Что это было?!!!
        Юноша пожал плечами и уселся прямо на землю, ласково ероша руками послушно льнущую травку.
        - Я же говорил, что в нашем Огне заложена не только ненависть. Теперь можешь сам убедиться: так оно и есть. Я не хотел тебя убивать, и он никого не тронул. Рощу тоже восстановил, а то твои Хранители меня потом насмерть бы загрызли, если бы увидели. Резерв можно три дня не восполнять, пара недель спокойной жизни у тебя есть, но потом - извини. Я все-таки не бог. Просто вернул то, что ты мне отдал, когда спасал от Единения, и малость помог на переходе. Считай, что спасибо сказал. Ответная вежливость, не больше, так что не обольщайся.
        - ТИР!!!
        - А? - вяло отозвался юноша, неожиданно почувствовав резко навалившуюся усталость.
        Владыка эльфов, смутно подивившись собственной прыти, буквально слетел с насиженного места и порывисто обнял юного мага, только что сотворившего настоящее чудо. Сам. Без подсказок и помощи, но как-то сумел обратить свою силу на созидание, а не на разрушение, как всегда случалось. Сменил полюса, развернул на сто восемьдесят градусов эту невероятную мощь. Сдержал первый порыв. И, тем самым, только что перевернул новую страницу в жизни своего Рода, Дома и всего Темного Леса. Потому что никто, нигде и никогда прежде не делал ничего подобного. Даже не догадывался, что Огонь может не только сжигать, отнимая всякую надежду, а способен быть чем-то гораздо, гораздо большим. Способен нести с собой жизнь, быть мягким и послушным, как преданный пес возле ног сильного хозяина. Что он умеет дарить жизнь и приносить не только боль и разочарования. Что он - цельный. Живой. Почти разумный, иначе не сумел бы сделать то, что сделал сегодня: не вернул бы пострадавшую Рощу в первозданный вид и не позволил бы двум до смерти уставшим эльфам мирно сидеть друг напротив друга, одновременно гордясь и смущаясь        Один - сконфуженно отводил глаза, в которых гасли последние отголоски недавнего буйства; слегка побледневший и подозрительно сонный. А второй с восторгом и жадным обожанием изучал талантливого ученика, сумевшего снова поразить его в самое сердце. Как? Как это стало возможно?! Как вышло, что разрушительный Огонь сумел вернуть ему жизнь? Как не поранил, не убил? А, наоборот, выдернул из небытия, бережно восстановил истощенный резерв и вернул утраченные силы, о которых он уже начал забывать? Торк! Давно не чувствовал себя настолько хорошо! А Тир… боги, неужели он ЗНАЛ?! Каким-то чудом увидел истинную суть своего дара? Познал его так, как никто и никогда раньше?! Неужели в прошлые разы именно об этом пытался рассказать, не ведая, как донести глупому сородичу эту простую истину?!! А я, дурак, так и не понял!
        Тирриниэль с несвойственной себе нежностью вспомнил случайно вырвавшееся у Тира рассерженное "дед" и ласково погладил трепаную черную макушку. Мальчик… чудесный мальчик, оказавшийся в сотни раз мудрее меня самого… долгожданный, истинный наследник, ради которого я действительно теперь готов на все. Мое спасение, моя единственная надежда. МОЙ внук, который, наконец-то, решил хоть немного довериться.
        - Тир, как ты себя чувствуешь?
        - Ага, чувствую, - пробормотал юный гений, вдруг опасно покачнувшись и закатив глаза. - Но как-то слабо. Ты только не говори Милле, ладно?
        Тирриниэль успел вовремя подхватить безвольно осевшее тело и, испытав кратковременный приступ дикого ужаса, с запоздалым облегчением вздохнул: ничего страшного. Просто обморок.
        - Темная Бездна! - почти простонал он в пустоту, с благоговейным ужасом осознавая масштабы случившегося и торопливо осматривая измученного внука, чтобы убедиться, что тот ничуть не пострадал. - Какой дар!! Какой невероятный дар!! Едва ли наполовину резерв истратил! Немного поспать, и снова сможет творить… просто поразительная стойкость! Боги, боги, боги!! Ну, почему он - не мой сын?!!..
        Глава 3
        Линнувиэль пришел в себя на рассвете.
        Некоторое время он просто лежал с закрытыми глазами, силясь сообразить, каким образом оказался в чистой постели, если сам ее не разбирал, и вообще - рухнул в беспамятстве где-то у противоположной стены. Как раз после того, как в окно ворвался кто-то злой и шипящий проклятия не хуже разъяренного демона Черных Земель, да еще и врезал по лбу так, что все остальные события помнятся лишь чередой каких-то смутно знакомых картин.
        Он помнил высокий потолок, куда с пронзительным жужжанием взвилась потревоженная на подоконнике муха… медленно расползающуюся лужу на дощатом полу… порванную на груди рубаху, под которой чьи-то удивительно сильные пальцы ловко ощупывают рану. Затем - короткая вспышка боли и дикий жар во всем теле, от которого просто некуда убежать. Чьи-то голоса - сперва недовольные, а потом встревоженные. Бесконечное звездное небо над головой, в которой кто-то услужливо включил круглый светильник с неровными темными пятнами. Холод… сильный холод, не дающий двинуться с места. Последние слова Песни Прощания, эхом отдающиеся в вышине ночного неба. И другие слова - мерные, тягучие, как смола, которые опутывают готовую отлететь душу и упорно тянут обратно, на землю, в темноту постоялого двора, на котором кто-то безвольно распластал его безжизненное тело… а вокруг него творилось что-то странное. Какие-то непонятные тени, чутким стражами хранящие покой этого смутно знакомого места. Рядом - жутковато изломанные силуэты обоих гаррканцев, в темноте неприятно напоминающие двух припавших на передние лапы гигантских котов.
Вокруг них - едва заметные ручейки утекающей в бесконечность силы, которая быстро втягивается в их мускулистые тела. А над всем этим - чей-то тихий голос, полный мольбы и властного зова. И запах… удивительно сильный, приятный, манящий, сводящий с ума, терпкий запах эльфийского меда, ради которого он почему-то решил вернуться.
        Линнувиэль вдруг вспомнил все до последнего мига и, широко распахнув глаза, подхватился с широкого ложа. В голове тут же помутилось, в ушах опасно зазвенело, зашумело и загудело, будто кто-то ударил в громадный басовитый колокол. А в левом плече вспыхнула дикая боль, заставившая его сдавленно охнуть и измученно повалиться обратно.
        - Тихо, спокойнее. Тебе рано вставать, - с укором произнес чей-то мелодичный голос, и на взмокший от усилий лоб эльфа легла прохладная ладошка.
        Хранитель жадно вдохнул запах тонкого запястья, оказавшегося у него перед лицом, и непонимающе замер: оно пахло солнцем, летним ветром и зеленой листвой. Нет, не то! ! Совсем не тот запах!! Он снова приподнялся, шаря по сторонам настороженным взором, недоуменно вдохнул снова и почти с разочарованием понял, что ошибся в своих предположениях.
        - Доброе утро, - улыбнулась присевшая на краешек кровати Мирена и сверкнула в полутьме белозубой улыбкой. - Лежи, тебе действительно рано подниматься. Рана еще слишком свежа.
        Эльфийка осторожно уложила сородича обратно, прикрыла до середины груди покрывалом и заботливо подоткнула, чтобы не спадало. Спокойная, облегченно улыбающаяся, поразительно красивая в своем алом платье, придающем ей какое-то неповторимое очарование.
        - Где я? - хрипло спросил Линнувиэль, силясь разглядеть за ее плечом кого-то еще. Но не вышло: она слишком близко наклонилась, снова обдав его ароматом хвои и летнего ветра.
        - В своей комнате, конечно. Корвин и Маликон перенесли тебя сюда, чтобы выздоравливал поскорее. Повязка свежая, не беспокойся. Рана почти закрылась, но тревожить ее пока нельзя, хотя Таррэн нас заверил, что рука будет действовать, как прежде.
        - Сколько я…?
        Мирена обернулась и внимательно посмотрела.
        - Сегодня третий день. Ты что-нибудь помнишь из того, что случилось?
        - Все, - устало прикрыл веки эльф, тщетно пытаясь избавиться от видения совсем других глаз, пронзающих его душу до самого дна. - Я помню абсолютно все.
        - Почему ты никому не сказал, что ранен так сильно? - вдруг построжал ее голос. - Почему не воспользовался магией? Зачем тянул столько времени? Ты мог погибнуть!
        - Мне нельзя пользоваться магией, миледи.
        - Почему? - нахмурилась Мирена.
        - Мы не должны привлекать чужого внимания, - равнодушно отвернулся он, уставившись на занимающийся рассвет за окном. Внезапно постороннее присутствие стало его сильно тяготить. Особенно такое шумное.
        - Какое внимание?! С ума сошел?! Да кто тебя видит? Кто узнает?! Люди? Гномы? - вспылила эльфийка, видя его необъяснимое безразличие. - Думаешь, им есть дело до кого-то из нас?!!
        - Нет, - устало отозвался Линнувиэль, снова прикрывая глаза. - Просто я слишком тесно связан с Владыкой Тирриниэлем и тем Зовом, который он отправил своему сыну. Если рядом со мной (а значит, и с ним) будет твориться наша магия, Зов станет слышным не только для нас, но и для… Светлых. А Владыка не хотел бы, чтобы о его плачевном состоянии прознали раньше времени. Темный трон должен быть занят снова. ДО того, как Светлые ощутят нашу слабость, поэтому мне запрещено пользоваться магией в пути. За исключением тех случаев, когда этого потребовала бы безопасность. Ваша и лорда Торриэля.
        - Таррэн! Его зовут Таррэн! - прошипела Мирена, резко поднявшись с постели раненого. - Почему ты не сказал хотя бы ему?! Почему промолчал, когда была возможность все исправить?!
        Хранитель неопределенно пожал плечами.
        - Я маг, миледи, и хорошо знаю, когда попавший яд можно обезвредить, а когда не стоит даже пытаться. Та гиена не была обычной. А ее яд заведомо смертелен, поэтому и не стоил лишнего беспокойства.
        - Нет, стоил! Таррэн спас тебе жизнь, и…!
        - Это не он спас мне жизнь, - тихо отозвался эльф, остро жалея, что не может забыть случившееся и странную тоску, грызущую нутро не хуже иной гиены. Не может забыть Песнь Возвращения, а затем вернуться обратно, на двое суток назад, когда эти мерные слова звучали во тьме только для него одного. Единственного. Тем изумительным голосом, от звуков которого хотелось смеяться и плакать одновременно, жить и умирать, кричать и рваться навстречу, страстно надеясь на какое-то чудо. Стремительно мчаться на этот Зов жадно урчащим зверем, чтобы найти, наконец, его источник и потом блаженно улечься рядом, вбирая всем существом. Наслаждаться мягким запахом меда, от которого все сильнее кружилась бы голова. Мурлыкать от удовольствия, не желая большего, и неотрывно смотреть в два бездонных океана, на дне которых буйными вихрями свернулись две бесконечных спирали - небесно голубая и изумрудно зеленая, которые и вытащили его недавно к свету.
        - Не Таррэн?! А кто же тогда, позволь спросить?!!
        - Белик… - невольно сорвалось с губ.
        - Дурак! - вспыхнула девушка и, стремительно развернувшись, выбежала прочь, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.
        Линнувиэль тоскливо оглядел пустую комнату, прислушался к своему измученному телу и упрямо приподнялся на локтях. В плече немедленно стрельнуло, но, впрочем, не настолько, чтобы он отказался от настойчивого желания самостоятельно встать. Эльф тихо скрипнул зубами и с усилием принял вертикальное положение. Некоторое время выжидал, пока успокоится знакомое головокружение, а в глазах перестанут метаться испуганные мушки, терпеливо восстанавливал сбившееся дыхание, но затем подтянул кем-то заботливо выстиранные и выглаженные штаны, неловко оделся и, покачиваясь, неуверенно поднялся.
        На какое-то мгновение комната ощутимо поплыла, звон в ушах стал просто оглушительным, но Линнувиэль не зря считал себя выносливым и упорным - спустя всего пару минут он упрямо сжал зубы и, тряхнув головой, сделал первый шаг к заветным дверям. Не забыв, правда, вовремя ухватится за стенку. И так, некрасиво шаркая и царапая голыми пятками пол, но с каждым шагом обретая былую уверенность, понемногу добрался до спасительного выхода.
        - Ты что тут делаешь?! - несказанно изумился Шранк, когда у него перед носом в коридор выбрался смертельно бледный эльф, одетый в одни лишь штаны.
        - Линнувиэль?! - обеспокоенно донеслось снизу, и по лестнице торопливо загрохотали чужие сапоги. Слишком громко для его нещадно звенящей головы, о чем последняя не преминула сообщить. - Ты зачем встал?! Тебе еще рано! Немедленно вернись! Слышишь?
        - Линнувиэль!! - ахнула из-за спины подбежавшего Корвина Мирена. - Да ты совсем с ума сошел?!! Как ты сумел подняться?!!
        Младший Хранитель Знаний измученно прижался лбом к косяку. Торк его знает, как и, главное, зачем! Точнее, он-то знал, но признаваться не хотелось даже себе, что делает сейчас форменную глупость лишь с одной целью - увидеть то единственное существо, кроме которого больше ни о ком думать не мог, и наглядно убедиться, что не сошел с ума. Что все это действительно БЫЛО. Что он воочию видел странные зеленые отсветы в чужих глазах и слышал чудный голос, к которому хотелось вернуться. Чувствовал легкое прикосновение и знал в тот момент, что сильно ошибался, считая наглую Гончую обычным пацаном-полукровкой, способным лишь на отменные гадости и подставы. Нет, что-то в нем было еще, и вот это "что-то" как раз не давало покоя.
        - В чем дело? - раздалось возле соседней двери властное, и Хранитель, узнав молодого повелителя, поспешно потряс головой, прогоняя противную слабость. Там, где Таррэн, наверняка найдется и Белик. А значит, есть шанс прямо сейчас успокоить расшатанные нервы. Он торопливо зашарил глазами по сторонам, но, сколько он ни пытался, так и не смог найти поблизости знакомую низкорослую фигурку, и это неожиданно встревожило.
        Молодой лорд хмуро оглядел шатающегося собрата.
        - Линнувиэль? Ты что тут делаешь? Почему встал? Тебе еще сутки пластом лежать, пока силы не восстановятся хотя бы наполовину.
        - Где… Белик? - вместо ответа прошептал Линнувиэль, почти не в силах бороться с нарастающим звоном в пустой голове. - С ним все хорошо? Мой лорд… что с ним?
        Шранк и Таррэн быстро переглянулись и моментально помрачнели, хорошо понимая причину, по которой непримиримый, едва дышащий Хранитель вдруг выполз из постели и теперь настойчиво озирается, высматривая, вынюхивая и всеми силами выискивая прежнего нагловатого сорванца. Кажется, Белка задела его сильнее, чем хотела, иначе не поднялся бы этот лебедь ни свет ни заря и не поперся на ее поиски в столь невменяемом состоянии. Помер бы просто на полпути, сдулся и рухнул неподвижной колодой. А под ее магией как-то держался. С трудом конечно, едва соображая, что делает, заметно дрожа от слабости, но все еще каким-то чудом стоял на ногах (сам, что удивительно!) и даже имел наглость перебивать своего лорда. Однако Таррэн слишком хорошо помнил, как оно бывает, и не мог не узнать знакомого возбуждения, на высоте которого сам когда-то чудом выкарабкался с того света. А потому, вместо того, чтобы разозлиться, только сочувственно покачал головой.
        - Тебе нужно отдохнуть.
        - Где… Белик?
        - Он спит, - торопливо пробормотала Мирена, подхватывая под руку беспокойно заозиравшегося сородича. - С ним все в порядке. Всего лишь отдыхает.
        - Третьи сутки?!
        - Малыш иногда много спит, - напряженно добавил Шранк, чувствуя, что так просто этот помирающий эльф от них не отстанет. Сам издохнет, но выяснит, что почем. Ногтями вцепится в доски, зубами прогрызет дорогу, а все равно добьется своего, потому что магия Белки была сильнее. - И тебе пора, кстати. Еле стоишь уже, ушастый. Еще минута, и нам придется волочь тебя на себе. Так что будь добр - соверши еще один подвиг и вернись в комнату, пока живой, а то второй раз помощь Белика может уже не понадобится. Ты же не хочешь заставить его надрываться, таща твою толстую тушу через всю таверну?
        Он угадал: знакомое имя произвело нужный эффект. Не обратив никакого внимания на "ушастого", Линнувиэль вяло мотнул головой и, неожиданно успокоившись, послушно качнулся в сторону дверного проема. Но тут силы очень не вовремя закончились, и он едва не рухнул лицом вниз, да заботливые руки не позволили: перехватили, легко приподняли и слаженно втащили на измятую постель, где обескровленный эльф измученно обмяк и потерял, наконец, сознание.
        Таррэн проследил, как суетится над ним Мирена, как озабочено хмурят брови Корвин с Маликоном, как задумчиво глядит в сторону Хранителя Сартас, и тяжело вздохнул:
        - Только этого нам не хватало.
        Шранк поджал губы и, предчувствуя грядущие проблемы, мрачно кивнул.
        - Согласен: хуже некуда. Может, прибьем его сразу, чтоб не мучился?
        Темный эльф надолго замолчал.
        Второе пробуждение оказалось гораздо легче и приятнее: ласковое солнце весело стучалось в распахнутое окно, лицо обдувал прохладный ветерок, в хорошо проветренной комнате не поджидало никаких посетителей, в теле поселилась восхитительная легкость, не имеющая ничего общего с недавней позорной слабостью, а картины прошлого заметно потеряли свою значимость. Поблекли, превратив недавние переживания в красочный, удивительный и весьма подробный, но все-таки сон. И больше не тревожили смятенными мыслями сознание очнувшегося эльфа.
        Линнувиэль озадаченно повертел головой и довольно уверенно сел, одновременно пробуя левую руку. Сперва осторожно, а затем все смелее, с радостным удивлением ощущая, что плечо вполне послушно. А если и отдает иногда ноющей болью в кисти, то недолго и вполне терпимо. Похоже, через пару дней о ране можно будет вовсе забыть.
        Эльф облегченно вздохнул, стремительно оделся, по привычке уделив внешнему виду максимум внимания, опоясался, обул услужливо поставленные рядом с постелью сапоги. Подхватил свои парные клинки и твердым шагом вышел, мысленно гадая, каким словами обложат его спутники за дурацкую идею так не вовремя испустить дух. То, что сглупил, уже понял - надо было не играть в героя древних сказок, а сразу спросить знающего человека о яде. Может, и не пришлось бы потом пачкать чистые полы собственной кровью.
        События последних часов помнились ему довольно смутно, странные видение будто проходили сквозь грязное стекло, искажаясь и меняя знакомые очертания. Ничего конкретного, кроме обрывков какой-то песни, бесконечно нарастающей боли в изорванном плече, череды испуганных лиц и…
        Он сильно вздрогнул, замерев на середине движения и едва не выронив родовые клинки, когда перед внутренним взором, как сквозь бесконечность, медленно проступили знакомые голубые глаза - невероятно крупные, зовущие, манящие… Линнувиэль ошалело потряс головой, и видение неохотно исчезло, оставив после себя горький привкус сожаления, огорчения и необъяснимой тоски. Настолько явной, что он даже растерялся, не зная, как понимать собственное, дрожащее от напряжения тело, вздумавшее волноваться на то, на что ему реагировать вовсе не положено. Какой-то дурной пацан! Проклятая Гончая, подло прокравшаяся в его мысли! Хватит и того, что молодой лорд к нему неровно дышит!
        Наконец, он сумел взять себя в руки и быстро спустился в обеденный зал.
        - Доброе утро!
        - Здравствуй, Линнувиэль, - настороженно отозвался привставший из-за стола Сартас, внимательно ища на лице сородича следы вчерашнего безумия.
        - Как себя чувствуешь? - не менее напряженно поинтересовался Корвин. Аззар и Атталис вопросительно подняли брови, а Маликон лишь приветственно кивнул. Но все смотрели на заметно посвежевшего сородича одинаково цепко, остро, готовые даже к тому, что тот опять начнет нести форменный бред.
        Линнувиэль, приблизившись к столу, бодро кивнул.
        - Благодарю, неплохо. Рука работает, боли почти нет. Что у нас на завтрак? Пироги, мясо, горячая каша… я голоден, как дикая хмера! Скоро на людей бросаться начну!
        Симпатичная служанка, как раз пробегавшая мимо, споткнулась и едва не выронила поднос с чистой посудой. После чего испуганно вспикнула, подхватила пошатнувший ворох мисок и стремглав упорхнула на кухню, откуда немедленно донесся трагический шепот.
        Эльф негромко кашлянул, чувствуя, что нечаянно породил еще одну страшную сказку про "злобных остроухих монстров", и поспешил занять пустующее место. После чего жадно оглядел накрытый стол и с голодным блеском в глазах вцепился в первую попавшуюся под руку дичь. Он ел быстро, почти позабыв о манерах и том, что уважающему себя Перворожденному нужно приступать к еде не сразу, а немного погодя, вести за столом неторопливую беседу, вяло и словно неохотно отщипывая крохотные кусочки мяса. Даже тогда, когда хочется с рычанием вонзить в него зубы и рвать, пока не опустеет тарелка. Надо хранить достоинство, а не уподобляться диким смертным, готовым драться за каждый проглоченный кусок и убивать ради черствой горбушки хлеба.
        Линнувиэль не сразу обратил внимание, что вокруг воцарилось тяжелое молчание. Не сразу заметил обращенные в его сторону, полные неодобрения и неприятного удивления взгляды, а когда сообразил, что действительно готов рычать и грызть стол от голода, который неожиданно стал совсем зверским, смущенно шевельнул ушами.
        - Прошу прощения. Забылся.
        Перворожденные снова смолчали, явно выбитые из колеи поведением собрата, но затем милосердно кивнули, прощая истощенному магу некоторое пренебрежение правилами этикета.
        - Жив, ушастый? - окончательно разрушил вдумчивую атмосферу насмешливый голос Воеводы, вошедшего в этот момент с увесистым мешком на плечах.
        Линнувиэль, не отрываясь от куриной ножки, согласно кивнул.
        - Надо же… и правда, жив. Вон, как за ушами трещит. Скоро кроля перегонишь по хрусту. Капустки не желаешь? А морковки? Говорят, здорово стачивает слишком длинные зубы.
        - От кроля слышу, - невозмутимо отозвался эльф, сосредоточенно жуя. - А морковку сам грызи, если хочешь. Что же касается зубов, то я знаю более простой способ избавить тебя от неудобства - всего один удар, и на десяток сразу станет меньше. Оказать услугу?
        Шранк тихо присвистнул от двери.
        - Ого! Что-то ты больно наглый сегодня, как я погляжу! Никак выспался? Кошмары больше не тревожили?
        - Нет.
        - Видать, крепко по башке приложило… совсем на себя не похож, - покачал головой Страж и вопросительно взглянул на спустившегося на голос друга. - Таррэн, ты что с ним сделал?! Погляди только! Жрет, как клювохвост в период нереста, куски глотает почти не жуя, а уж хамит не хуже нашего Белика!
        Темный эльф предупреждающе покосился, молча веля болтуну заткнуться, пока не накликал неприятностей, но слегка опоздал: Хранитель уже отвлекся и неожиданно нахмурился, позабыв про зажатую в руке кость.
        - Белик? - переспросил он, и присутствующие дружно напряглись. - А где он, кстати?
        - Спит, - ровно ответил Таррэн, незаметно показывая говорливому смертному увесистый кулак.
        - Так долго?
        - С ним иногда бывает. Шранк, ты принес, что я просил?
        - Принес, - покладисто кивнул Воевода, скидывая мешок. - Одежду сами смотрите - я ж на глазок брал, но думаю, что подойдет. С обувью тоже порядок, а вот пояс найти не смог - у Бе… нашего малыша слишком узкая талия. Надо или на заказ шить, или подрезать.
        - Ничего, не впервой. Подрежу.
        - Тогда держи, - Воевода ловко подбросил увесистый баул и швырнул прямо на второй этаж, но Таррэн ловко перехватил. - Эй, ты бы перекусил, что ли?
        Темный эльф молча покачал головой, явно собираясь вернуться в свою комнату.
        - Малышу это не понравится, - тихо предостерег его Шранк. - Ты уже четвертые сутки на ногах.
        - Вот именно.
        - Все равно поешь, - настойчиво повторил Воевода, за что Темные кинули на него исполненные благодарности взгляды, потому что тоже сильно тревожились за своего лорда. - От тебя и так скоро одна тень останется - длинная, тощая и с большими ушами.
        Таррэн снова отрицательно качнул головой, и Линнувиэль вдруг нахмурился, только сейчас подметив, что повелитель не просто бледен и явно не в форме, а буквально с ног валится от усталости. Черты лица заострились, будто он все еще тратил бесценную силу куда-то на сторону, не успевая вовремя восполнять резервы. Под глазами залегли глубокие тени, губы упрямо поджаты, но зеленые радужки горят прежним упорством. Правда, и тревоги в них тоже было немало.
        Таррэн вяло отмахнутся от снова раскрывшего рот Воеводы, а затем ушел, плотно прикрыв за собой дверь и стараясь не шуметь.
        Шранк глухо ругнулся.
        - В чем дело? - непонимающе обернулся Линнувиэль.
        - Ни в чем.
        - А все-таки?
        - Хоть ты не лезь, ушастый! - неожиданно огрызнулся Страж, со стуком сомкнув зубы. - Если бы не твоя дурость…
        Он сплюнул и, раздраженно дернув плечами, ушел обратно во двор, едва не хлопнув напоследок дверью. Но вовремя вспомнил, что наверху слишком долго не приходит в себя его необычный Вожак, и с огромным трудом сдержался. Нет уж, Белку лучше не трогать раньше времени, не будить до срока, пока сама не восстановится. Он прекрасно знал некоторые особенности ее странного организма. Однако Таррэн тоже не зря тревожится, ни на шаг не отходит от ее постели: за все тридцать лет, что она водит стаю, еще ни разу не было такого, чтобы периоды ненормально долгого сна длились больше трех дней. Никогда, даже если раны были очень тяжелы. А тут, из-за какого-то дрянного остроухого, уже четвертые сутки ни единого намека на пробуждение. Ни-че-гошеньки. Будто в могилу провалилась, да не слишком торопится оттуда возвращаться. Кажется, она чересчур перенапряглась намедни, слишком много потратила сил на дрянную эльфийскую Песнь, и ушастый Повелитель Хмер уже совсем извелся, страшась оставить ее одну даже на миг. Вон, до чего дошел - от сна отказался, неотрывно бдит, чтобы не упустить важного. Старательно прислушивается к
узам, но они, видно, тоже молчат, иначе не скрипел бы он зубами. Без конца считает редкие вдохи и выдохи, скрупулезно вымеряет паузы между ними и каждый раз с замиранием ждет: а не окажется ли какой из них последним? Так уже было однажды, она уже была на грани, и тогда он едва успел, чуть с ума не сошел от страха. А сейчас снова этот нечеловеческий ритм, заставляющий нервно кусать губы в ожидании самого страшного, да угнетающие своей мерностью, почти неслышные удары ее странного сердца, которое всегда резко замедлялось, если Белке бывало особенно плохо.
        И теперь они просто не знали, о чем подумать.
        Линнувиэль плавно свел брови к переносице и обернулся к сородичам.
        - Сартас, что происходит?
        - Со своими делами сперва разберись, - неприветливо буркнул сосед. - А потом в чужие лезь.
        - Я в порядке, - нетерпеливо бросил Хранитель, чувствуя стремительно нарастающее беспокойство, заставившее его отодвинуть полную до краев миску и не отмахиваться от настойчиво возникающего перед глазами видения. - Что с Беликом?
        - Это не наше дело.
        - Что. Случилось. С Беликом?! - раздельно процедил Линнувиэль, с каждой секундой тревожась все больше. - Корвин! Маликон!
        Перворожденные угрюмо промолчали, и вот тогда он окончательно разозлился. Зеленые глаза Хранителя хищно сузились и нехорошо загорелись, руки непроизвольно сжали край стола, впиваясь сильными пальцами и буквально выламывая его из пазов. Под ними немедленно задымилось, в воздухе ощутимо запахло гарью, по таверне поплыла первая сизая струйка, несущая с собой отчетливый запах паленой древесины.
        Атталис быстро попятился, не отрывая беспокойного взгляда от взбешенного мага, готового вспыхнуть, как сарай с сухим сеном. Если вдруг сорвется, то треть человеческого города окажется в дымящихся руинах, а от просторной таверны останется только глубокая воронка, дочерна выжженная изнутри и покрытая жирной копотью. Хоть Хранитель и Младший, но силушки у него будет поболе, чем у всех Равных, вместе взятых. Только тронь правящую кровь, и мигом пойдешь на растопку.
        Темные осторожно отступили, запоздало вспомнив, с кем имеют дело.
        - Итак? - зловеще улыбнулся Линнувиэль, легко сминая пальцами прочное дерево, как тонкую бумагу. - Я услышу, наконец, ответ на свой вопрос?
        - Белик спит, - нервно повторил Корвин, опасливо следя за ползущей к его сапогу огненно-зеленой змейкой, и на всякий случай напомнил: - Тебе нельзя пользоваться магией!
        - Это уже моя забота. Так почему малыш все еще спит, хотя мне помнится, что время для сна давно уже прошло?
        - Мы не знаем. Лорд Торриэль не соизволил объяснить, - попятился Маликон сразу от двух злобно шипящих "змей". - Он что-то сделал, когда ты умирал, сумел вернуть через Песнь и… хватит! перестань! я не знаю подробностей! Потом он ушел, и никто не знает, что случилось! Мы с тобой занимались, чтоб не сгорел, как свечка! А его Шранк нашел только через полчаса, когда выяснилось, что он не добрался до комнаты, потому что кровь носом пошла! Да так здорово, что тут половина зала была забрызгана! Насилу потом отмыли! Вот с тех пор в себя и не приходит, а лорд Торриэль с ним сидит почти безвылазно! Теперь доволен?!
        Линнувиэль замер, не замечая, как коварный огонь зелеными струйками лезет вверх по одежде, не причиняя ему вреда, а потом все быстрее расползается вокруг, жадно пожирая то, до чего мог дотянуться - деревянную лавку, стол, глиняные миски, чужие добротные сапоги… Корвин с проклятием отпрянул, стряхивая с себя изумрудные искры. Аззар резко побледнел, остро жалея, что когда-то насмехался над молодым магом. Атталис благоразумно отступил к двери, а Сартас прикусил губу, лихорадочно подыскивая способ, как угомонить вспыльчивого потомка Изиара. В то время как Маликон вдруг с содроганием представил себе истинную мощь спутника, а потом почти с ужасом подумал о том, на что же тогда способен молодой лорд, если его дальний родственник в силах уничтожить половину ни в чем не повинной Борревы?
        Спаси и сохрани нас от этого Создатель!
        Младший Хранитель Знаний невидяще уставился в пустоту, где в памяти сквозь бушующий Огонь Жизни начали неохотно проступать недавние события, милосердно прикрытые кем-то умелым и мудрым. Сперва медленно и крохотными отрывками, а затем все быстрее и четче, выстраиваясь в череду стремительно меняющих друг друга картин, в которых он неожиданно увидел всю правду. Секунду стоял, ошеломленно вчитываясь в прошлое. После чего тихо взвыл, схватился за голову и быстрее молнии метнулся наверх, оставляя за собой дымный след и острый запах паленой кожи. В панике проскочил целый пролет, едва не перепрыгнув через перила, шагнул к заветной двери, взялся за ручку…
        И едва не упал, с ходу наткнувшись на такие же бешено горящие глаза.
        Они почти столкнулись на пороге: Таррэн, почуяв неладное, как раз успел открыть дверь, чтобы ее не коснулось гудящее зеленое пламя. Уверенно загородил собой проход, мешая рассмотреть ненужное, машинально окутался прочной пленкой защиты. Хищно сузил глаза, приготовившись дать отпор нарушителю, даже рыкнул негромко, подражая голосу Траш во время охоты. И чужой Огонь, неожиданно наткнувшись на неодолимое препятствие, пугливо притих - с силой Хозяина Проклятого Леса ему было не тягаться. Так и застыли на долгий миг: люто беснующийся зеленый факел, и ровное алое пламя истинного Огня Жизни напротив. Глаза в глаза, почти в упор, сверля друг друга с нескрываемым вызовом.
        Это длилось одну бесконечно долгую секунду, за которую у эльфов внизу резко взмокли спины и судорожно дернулись кадыки, но потом огонь рядом с ними дрогнул, отступил. Плавно сменил цвет с зеленого на нормальный рыжий и вдруг угас так же быстро, как появился, оставив после себя некрасивые черные проплешины, несколько кучек пепла на месте сгоревших скамей и удушливый запах гари.
        Линнувиэль благоговейно замер, с головой окунувшись в бесконечное море неистового Огня, послушно льнувшего к рукам того, кого признал истинным Хозяином. На миг погрузился в него с головой, а потом вынырнул, судорожно хватая ртом тяжелый воздух и со всей ясностью понимая, что едва не шагнул за грань. Его жалких потуг не хватило бы даже на минуту активного сопротивления, а защита порвалась бы сразу, если бы наследник Изиара позволил себе ее коснуться. Однако он отчего-то не стал. Пожалел неразумного собрата. Просто стоял напротив него и смотрел, бестрепетно ожидая продолжения, но, одновременно, был готов к любому повороту событий.
        - Простите, мой лорд, - опомнился, наконец, Хранитель и запоздало попятился. - Примите искреннюю благодарность за то, что вы сделали для меня. Я у вас в неоплатном долгу и хорошо понимаю, на какой риск пришлось идти ради этого. Простите, что так глупо получилось. Это больше не повторится.
        - Что-то еще? - сухо осведомился Таррэн, медленно отпуская чужой Огонь и позволяя ему полностью угаснуть.
        Линнувиэль совсем смешался, не зная, как объяснить.
        - Нет. Просто я… беспокоился.
        - За Белика?
        - Да, мой лорд.
        - Плохо, - неожиданно вздохнул Таррэн, опуская плечи и отводя глаза. - Я поосторожничал: Полог Забвения оказался слишком слаб для тебя. Один хороший всплеск, и ты легко его обошел. Но повторить этот фокус сейчас будет трудновато без твоего согласия. А ты ведь больше не согласишься?
        Хранитель чуть вздрогнул и отрицательно качнул головой, со всей ясностью понимая причину своей странной забывчивости и совсем не желая, чтобы ему снова стирали память, как провинившемуся ученику. Но при этом отлично понимая, что его согласия могут и не спросить - прикажут, как водится, и другого выхода не будет. А то и просто сделают, как задумали: для потомков Безумного Лорда это вполне в порядке вещей. Сам такой.
        - Нет, мой лорд. Я бы не хотел этого.
        - Жаль, - снова вздохнул Таррэн. - Но, возможно, настанет время, когда ты сам попросишь меня об услуге.
        Линнувиэль опустил горящий взгляд, скрывая смятение.
        - Простите, мой лорд, но что с Беликом?
        - А что со мной не так? - удивленно отозвался третий голос из глубины комнаты, и Темные эльфы дружно подскочили от неожиданности. - Живой, здоровый, есть хочу, как хмера. Таррэн, ты чего там торчишь, как привязанный? Чего вы не поделили? Шрамами хвастаетесь друг перед дружкой? Или ушами меряетесь, как принято? Бросьте глупостям заниматься и лучше закажите мне гуся. Нет, двух. Только больших!! Просто огромных! И пирогов, пирогов с яблоками погорячее! А еще…
        - Малыш! - мигом позабыв обо всем остальном, Таррэн огромным прыжком метнулся обратно, не забыв захлопнуть перед носом мнущегося сородича толстую дубовую дверь. - Ты почему так долго?! Что случилось? Опять перестарались с резервами?!
        - Что значит, долго?
        - Четвертые сутки пошли!
        - Что-о-о?!! Сколько?!! - неподдельно ахнула Белка, а потом рассмотрела благоверного во всей красе и снова ахнула. На этот раз - испуганно. - Ты что с собой сотворил, изверг?!! Почему голодный и сонный?!! ОПЯТЬ!!! Сколько раз тебе говорить, что во сне я не помираю ни с того ни с сего?!! Вот ДО или ПОСЛЕ - пожалуйста, а во сне я только выздоравливать могу! Ну-ка, марш на кухню, и чтобы я тебя в таком виде больше не видел!! Ты что?!! А ну, убери свои длинные лапы! Я не одет и вообще…
        ЖИВАЯ!! Невредимая! Полностью восстановилась! И снова ворчит, как положено… наконец-то!!!!
        Таррэн, резко посветлев лицом, стремительно прильнул к ее губам, надежно обрывая возмущенный поток слов, жадно вдохнул запах ее волос, а потом так же быстро отпрянул. После чего, пользуясь мгновенным замешательством своей пары и прекрасно зная, чем все может закончиться, со скоростью молнии выскочил за дверь. Плотно прикрыл ее за собой, мудро отступил за стену, одновременно оттесняя туда же замешкавшегося Хранителя, и только тогда перевел дух - все, теперь не достанет.
        Словно в ответ, толстая древесина опасно содрогнулась от сдвоенного удара, сухо треснула посередине, а наружу хищно высунулись острия метательных ножей, брошенных следом с поразительной силой и скоростью. Не отошел бы в сторонку, как есть - пришпилили бы к створке, а так - ничего, обошлось без жертв.
        - Белик, тебе не стыдно? Так позорно промазать! - разочарованно спросил Шранк, невесть каким образом материализовавшийся на лестнице.
        - Без тебя знаю, - буркнули изнутри. - Хотел бы попасть, сделал бы вот так…
        Несчастная дверь снова содрогнулась, и третий нож прошил ее не просто насквозь, а почти вывалился наружу, умудрившись продавить рукояткой старую, высохшую от времени древесину.
        - И вообще, кыш отсюда, пока я не рассердился окончательно. Радуйтесь, что мне стену жалко портить, а то кинул бы свои железки, и тремя паникерами в отряде стало бы меньше.
        - Тебе гуся с яблоками или с кашей заказывать? - как ни в чем не бывало поинтересовался Таррэн, стряхивая с плечей невесомую пыль.
        - С кашей. А пироги с яблоками, и никак не наоборот!
        - Ясно. Заказ приняли. Пошли исполнять.
        - Стой, я забыл кое-что, - неожиданно передумала Белка, приоткрывая дверь и требовательно втаскивая его обратно. На мгновение прильнула всем телом, жарко выдохнув те крохи магии, что успела накопить во время сна, крепко поцеловала (уже без всяких затей), а потом так же быстро отпрянула и, коварно улыбнувшись, проворно вытолкала ошеломленного эльфа обратно. - Спасибо за заботу. А теперь иди.
        Шранк понимающе хмыкнул, правильно расценив тлеющую у него на груди рубаху, но вслух ничего не сказал. Линнувиэль неприлично округлил глаза и закашлялся, но скрыть собственное неимоверное облегчение все же смог: живой! Таррэн же только вздохнул и, тщательно сбив с почти загоревшейся одежды вызывающе алые искры, покорно отправился вниз - как и просили, заказывать одного (а лучше двух) самых крупных, что только есть в округе, гусей. С кашей и с яблоками. А еще - много чего другого, пригодного к употреблению, потому что после долгого сна его изменчивая супруга всегда была ужасно голодна. Настолько, что слегка шалеющих от всего происходящего эльфов вскоре будет ждать еще одно незабываемое зрелище, так как (по опыту известно) двух жалких ощипанных птичек ей будет мало. Так, для затравки только, ведь не зря она с Траш более полувека живет душа в душу. А голодная хмера под боком - это, знаете ли, не шутки. И, значит, придется заказывать что-нибудь посущественнее, чтобы одна хрупкая девушка восстановила силы и уже завтра смогла спокойно продолжить путь.
        Глава 4
        Темный эльф, закинув руки за голову, задумчиво изучал деревянный потолок, честно собираясь уснуть и стараясь не слишком отвлекаться на то, как довольная жизнью Гончая играет с его волосами. Длинный конский хвост он послушно распустил, чтобы ей было удобнее, рубаху тоже снял, и теперь смоляные пряди вольготно разметались по постели и широкой груди, позволяя тонким пальчикам ловко перебирать их, временами заплетая и снова расплетая многочисленные косички.
        - Таррэн?
        - М-м-м?
        - Скажи, а ты не жалеешь? - Белка отодвинула в сторону скомканную простыню и, подобравшись ближе, заглянула в мягко мерцающие изумруды его глаз.
        - О чем?
        - Ну… - она неожиданно смутилась. - Что остался со мной, в Пределах, и вообще…
        Эльф изумленно повернул голову.
        - Почему я должен об этом жалеть?!
        - Э-э… просто я… знаешь… - Белка совсем смешалась, отчего ее маленькие ушки ярко вспыхнули, а в голубых глазах заметалась несвойственная ей неуверенность. - Я не умею носить красивые платья, не переношу каблуков, не люблю пышных причесок. Я и волосы-то все время норовлю обрезать покороче, чтобы не мешались, хотя знаю, как тебе нравится, когда они длинные. Я часто ворчу, ругаюсь ни за что. Люблю оружие и мужские костюмы, потому что в них спокойно и удобно. У меня нет привычки соблюдать этикет, к которому ты давно привык. Я часто меняю настроение и… и, наверное, не слишком подхожу такому, как ты. Я… думаю, Мирена смотрелась бы лучше.
        - Малыш, ты что? - нахмурился Таррэн. - Кто сказал тебе такую глупость?
        - Я… наблюдала за ней всю дорогу, сравнивала, много думала, и она… ну, красивая. Очень красивая. Правда. Настоящая леди. И я хорошо понимаю, почему ваши мужчины неизменно выбирали себе жен из Дома Маллентэ. Эльфийки действительно достойны такой славы. Вот только я совсем на них не похожа.
        Темный эльф покачал головой и требовательно привлек ее к себе, крепко обнял, с нескрываемым наслаждением вдохнув аромат заискрившихся силой волос, и мягко улыбнулся.
        - Глупый ты мой бельчонок. Я люблю тебя всю, целиком, вместе с твоим настроением. А если ты имеешь в виду магию, то руны тут совершено не при чем. Я не поддаюсь им… гм, почти. По крайней мере, совсем не так, как хотел бы Талларен. Что же касается всего остального, то на мой вкус ты во много раз превосходишь любую эльфийку. Они слишком… пресные, что ли? А ты настоящая. Чудесная. Живая и совсем дикая, как твоя костяная кошка. Но такая же прекрасная, хищная, опасная, таинственная и непредсказуемая, и… знаешь что? - он бережно заправил длинную каштановую прядь, нечаянно выбившуюся из-под вязаной шапочки, и притянул ее ближе. - Мне это нравится. Я люблю тебя, малыш. И этого ничто не изменит.
        Белка слабо улыбнулась.
        - Значит, тебя не смущает мой внешний вид? То, что я большую часть времени веду себя, как мальчишка?
        - Нет.
        - А моя кожа?
        - Нет.
        - А…
        - Меня ничто не смущает, кроме того, что ты сводишь меня с ума, - серьезно посмотрел Таррэн, слегка отстраняясь. - Наверное, я должен ненавидеть брата за то, что он сделал, проклинать его даже сейчас, но… я не могу. Да, каждый раз, когда я на тебя смотрю, я вынужден помнить, что это - его заслуга. Знать, для чего ты была создана, какие руны на тебе горят, сколько боли он успел тебе принести, и только это меня огорчает. Но…
        - Если бы не он, я бы никогда тебя не узнала, - тихо шепнула Гончая, отводя глаза. - Мы бы наверняка не встретились, и ничего бы этого не было. Ни тебя, ни меня, ни Траш с Каррашиком. Ничего.
        Темный эльф бережно коснулся ее губ.
        - Да, малыш. Он подарил мне тебя, и только за это я готов его простить. Ты - просто совершенство. А твоя кожа… клянусь, я ни видел ничего, красивее ее. Ничего, что было бы прекраснее. И я люблю запах твоего меда. Безумно люблю, моя Гончая, как люблю все, что с тобой связано. Я всегда тобой восхищался. С самого первого дня. И не устану этого делать даже через тысячу лет. Никогда, потому что ты - моя единственная пара. Чудная, прекрасная, немножко грозная, но самая-самая лучшая. С тобой никто не сравнится, даже эльфийки, и это - чистая правда. А моя жизнь всегда будет принадлежать только тебе. Как, впрочем, и все остальное.
        - Ага. Особенно уши.
        - Все, что захочешь, - улыбнулся Таррэн, настойчиво притягивая к себе ее упругое тело.
        - Та-а-к… - вдруг прищурилась Белка, чувствуя, как опасно начинает пылать его кожа, а в зеленых глазах загорается жаркий Огонь. - Кажется, кому-то давно пора выспаться и хорошенько отдохнуть? Забыл?
        - М-м-м…
        - Та-а-ррэн… - с нескрываемым подозрением протянула она, когда его руки скользнули ниже. - Ты меня слышишь? Тебе пора спать. Ты слишком много потратил и не отдыхал. Не заставляй меня нервничать.
        - Успею, - невнятно буркнул эльф, зарываясь лицом в ее волосы и жадно целуя тонкую шею. - Все равно у нас есть еще целый день в запасе. И одна о-о-чень долгая ночь.
        - Да? А резерв? Тебе надо восстанавливать силы!
        - Мы оба хорошо знаем, где их можно взять.
        - Что?! Нахал!! Я не амулет-накопитель, чтобы ты черпал оттуда, когда тебе вздумается!
        - Нет, конечно. Зато ты - просто бесподобная приманка для эльфов, малыш. Чудесная, манящая, неповторимая. Единственная в своем роде, против которой невозможно устоять. Можешь считать, что я тоже оплошал и снова попался в эту ловушку, - довольно промурлыкал он, безошибочно отыскивая крошечную точку за левым ухом. - Правда, уже успел оценить ее преимущества и хорошо знаю, как оттуда выбраться. Не так ли?
        Белка тихо охнула, когда он голодным пересмешником вцепился в ее шею, отчаянно брыкнулась, вспикнула, но сразу сдалась, потому что дрянной братец этого коварного искусителя заранее позаботился о том, чтобы оставить для своей красивой игрушки единственное уязвимое место. То самое, о котором проворный эльф совершенно случайно узнал двадцать лет назад и теперь нагло воспользовался моментом. По ее телу мгновенно пробежала горячая волна, тугие мышцы непроизвольно расслабились, кожа стала еще мягче и нежнее, охотно поддаваясь его настойчивым губам. А аромат меда усилился настолько, что Темный эльф непроизвольно заурчал.
        - Таррэн, чудовище! - простонала Гончая, не в силах противиться магии своих же рун. - Тебе еще рано… с ног же валишься, упрямец!.. уй… ой… ай!.. боже, ладно! Ладно!! Только не трогай ухо!! И не смей палить таверну (а заодно, и весь город!), не то Мирдаис нам потом это припомнит и всю оставшуюся жизнь будет слать негодующие письма! Таррэн!!!
        Он тихо рассмеялся и, послушно загасив Огонь, увлек ее за собой.
        Леди Мирена-ис уже второй день не находила себе места, теряясь в бесконечных догадках и сомнениях. О том, что случилось с Линнувиэлем, она узнала с опозданием, когда все самое страшное осталось позади, и собратья незаметно вернули уснувшего Хранителя в его комнату, настойчиво попросив ее присматривать за раной. Эльфийка добросовестно следила, время от времени приподнимая его веки и всматриваясь в потускневшие глаза. Почти целую ночь не отходила ни на шаг, бережно промакивая бледное лицо влажной тряпицей, отирала обильный пот, непрерывно струящийся по вискам, и искренне сочувствовала, когда истощенный Хранитель вдруг начинал метаться на постели, стоная сквозь сомкнутые губы и кого-то зовя.
        - Останься, пожалуйста… - шепотом взмолился он, когда пришло время уходить, и так вцепился в ее руку, что она с трудом высвободилась, а потом еще долго не могла уснуть.
        Вскоре ей на смену пришел Атталис, за ним наступила очередь Аззара, Корвина… даже Сартас провел несколько томительных часов в комнате собрата, тревожно вслушиваясь в его прерывистое дыхание и неясное бормотание, в котором без конца проскальзывало имя Белика. Но к вечеру следующего дня Мирена снова не выдержала - вернулась, хотя ее просили не беспокоиться, провела у постели раненого бесконечно долгую ночь, против обыкновения, позволила держать себя за руку и называть в бреду чужим именем. А когда он, наконец, открыл глаза, почувствовала такое облегчение, что едва не расплакалась у всех на виду, хотя раньше никогда не позволяла себе такого вопиющего проявления чувств.
        Однако то, что случилось потом, поставило гордую эльфийку в полнейший тупик. Нет, не то, чтобы ей не нравился Белик или вызывали раздражение его опасные шутки. Но сам факт чересчур явного внимания со стороны молодого лорда просто не мог не броситься в глаза. Одной принадлежностью вчерашнего мальчишки к привилегированной касте Гончих этого не объяснить. ТАК, как смотрит на него Таррэн, не смотрят даже на собственного сына. ТАК не заботятся о лучшем друге или родном брате. ТАКИМ тоном не разговаривают ни с одним близким человеком, за исключением того, чья жизнь для тебя важнее, чем своя собственная. Кому ты добровольно согласен отдать даже ее, лишь бы быть уверенным, что это поможет. Да еще его загадочные слова про весьма необычную пару…
        Леди Мирена совсем потерялась в догадках.
        Но это еще полбеды: молодой лорд на то и есть молодой лорд, что не обязан ни перед кем отчитываться в своих поступках и предпочтениях, даже если вдруг утратил мужское естество и, достигнув второго совершеннолетия, неожиданно начал увлекаться… прости, господи… хорошенькими мальчиками. Тем более что Белик и в самом деле был невероятно хорош для смертного. Но Линнувиэль!! Вот уж за кем подобного никогда не замечалось!! Он, может, и слыл чересчур замкнутым для молодого и (чего скрывать) поразительно красивого Хранителя, но в отношениях с противоположным полом упрекнуть его было не в чем. Гм, прежде. А тут - словно подменили: всего за одни сутки он превратился из сдержанного, полного скрытого достоинства бессмертного в одержимого демона, ведомого лишь одной бредовой идеей - добраться до Белика. Причем, если во сне это было еще простительно, потому как нахождение на грани жизни и смерти еще и не такое может заставить делать, то когда он ринулся спасать полукровку от каких-то неведомых опасностей, едва не спалив по пути всю таверну и чуть не схлестнувшись с молодым повелителем, а потом весь вечер не
сводил с обоих горящего взгляда, неотрывно следя за каждым движением пришедшей в себя Гончей… едва не вспыхивая заживо, когда его случайно задевал ее настороженный взгляд… сородичи сильно обеспокоились. Судя по всему, только присутствие молодого лорда удерживало Младшего Хранителя от глупости, да предупреждающее ворчание Воеводы, ставшего в этот вечер до неприятия похожего на огромного свирепого Пса…
        Мирена, устав от неопределенности, неожиданно поднялась с кресла и, набросив на плечи тонкую накидку, решительным шагом направилась к двери. Все, хватит. Надо найти Белика и выяснить правду самой, а то с ума сойти можно от этих догадок. Просто голова кругом идет! Она бесшумно приоткрыла деревянную створку и воровато огляделась, но длинный коридор был абсолютно пуст: трактирщик суетился где-то в районе кухни, явно собираясь и дальше угождать взыскательным постояльцам, которые сняли всю таверну на ближайшие дни; расторопные служанки тоже куда-то запропастились; Корвин и Атталис разминались на заднем дворе, чтобы не утрачивать навыков; Маликон и Аззар, как принято, составили им компанию; Линнувиэль сразу после обеда поднялся к себе, не пожелав ничьего общества, а Сартас недавно ушел в город, зачем-то прихватив с собой человеческого Воеводу. Иными словами, второй этаж был девственно пуст и абсолютно свободен.
        Чем она и не преминула воспользоваться.
        У заветной двери Мирена нерешительно остановилась, колеблясь между желанием просто войти внутрь или же соблюсти приличия и предварительно оповестить сурового повелителя о своем приходе. А заодно, и Белика, который наверняка был там же. В конце концов, именно из-за него она все это затеяла. Вот только портить отношения с Таррэном, подозревая его в совершеннейшей мерзости, ей совсем не хотелось. Точнее, ОЧЕНЬ не хотелось обвинять Торк знает в чем, потому что вероятность ошибки даже сейчас была немалой. Тогда как быть? Каким образом добиться ответов?
        Эльфийка до боли прикусила губу и, все-таки решившись, негромко, очень осторожно постучала кончиками пальцев, одновременно испуганно замерев от сознания собственной дерзости. Ну? Кто откроет? Надеюсь, что Белик, потому что с ним общий язык найти гораздо проще, чем с кем бы то ни было. Таррэн, конечно, тоже не злой и совсем не похож на своего отца, но… боже, а может, не надо было этого делать?!
        Прошла томительная секунда, вторая, третья. Однако ответа почему-то не было, и Мирена снова мучительно заколебалась. Войти? Вернуться обратно? Но Белик может надолго уснуть, и ей придется мучиться еще один день, ожидая, пока появится возможность узнать правду. Ведь не обязательно спрашивать об этом самого повелителя - достаточно лишь обратиться к его протеже. Вряд ли Белик откажется просто поговорить? Да нет, точно не откажется: раньше он никогда не пропускал чужие просьбы мимо ушей. Значит, и тут не должен заупрямиться.
        Она в последний раз оглядела пустующий обеденный зал и, намертво сжав зубы, взялась за ручку. Очень медленно отворив дверь, на цыпочках вошла и клятвенно пообещала себе, что только найдет Белика и тут же вернется - подглядывать за Таррэном она вовсе не собиралась. Оказавшись внутри, испуганно огляделась, но крохотная комнатка, открывшаяся ее глазам, оказалась проходной. И, разумеется пустой. Одно окно, колченогий табурет под подоконником, невысокий стол, крепко сколоченный стул, длинная циновка, брошенная под ноги… Мирена, поколебавшись, нерешительно прошла глубь комнаты и остановилась перед второй дверью, оказавшейся слегка приоткрытой.
        Что теперь? А если он спит? Или, наоборот, очень занят? Вдруг рассердится? Разозлится от такой бесцеремонности?
        Ей снова мучительно захотелось сбежать отсюда поскорее, пока никто не заметил этой дерзости. От вернувшегося страха эльфийка нерешительно замерла, прислушиваясь к царящей за окном суете и силясь успокоить грохочущее сердце, но вскоре любопытство победило: одолев столько препятствий, грех было идти на попятный. А потому она, сжав кулачки, все-таки набралась смелости и шагнула внутрь.
        Небольшая уютная спальня ничем не отличалась от той, в которой поселили ее саму: такое же скромное пространство пять на восемь шагов, знакомое обилие гладко оструганного дерева, слегка разбавленного миленькими занавесками и скромной, но добротной мебелью. Большой кованый сундук возле открытой двери. Тяжелый, массивный, но абсолютно чистый стол, за которым можно и перекусить, и посидеть, и расстелить дорожную карту. Роскошный ворс густого ковра под ногами, в котором легко утопают любые звуки. Плотно задернутые шторы на единственном окне, приятный полумрак, слегка подсвеченный яркими солнечными лучами снаружи. Два стула с аккуратно сложенной одеждой, в которой Мирена сразу узнала любимую Таррэном рубаху и его поношенную куртку. Затем увидела брошенную небрежной горкой одежду Белика и, прикусив губу, неуверенно подняла глаза на широкое ложе, занявшее большую половину комнаты. А потом разглядела среди смятых простыней две головы и судорожно вздохнула.
        Таррэн крепко спал, бесстыдно разметавшись по постели и щедро открыв любопытному взору эльфийки свое сильное тело. Казалось, его вылепил из белого мрамора гениальный скульптор, сумевший каким-то чудом создать поразительно гармоничную фигуру, вызывающую искреннее восхищение и оторопь. А чтобы разбавить это ошеломляющее впечатление, кое-где украсил ее белесыми полосками старых шрамов, свидетельствующих о нелегкой жизни в Проклятом Лесу. Один вызывающе белел на смуглой от загара коже на правом плече, а другой (самый старый и глубокий) - прямо под сердцем, невольно притягивая взгляды своей подозрительной четкостью и правильностью, что скорее было свойственно намеренно нанесенной ране, чем случайному порезу. Черные волосы повелителя свободно струились по широким плечам, красивое лицо было удивительно спокойным и мирным, на губах блуждала загадочная улыбка, а ее причина…
        Мирена сильно вздрогнула, запоздало увидев обвивающие его шею тонкие руки, на одной из которых алел удивительно четкий, словно отпечатанный на коже рисунок, тянущийся от кончиков пальцев вплоть до самого плеча, тонкой шеи и исчезающий где-то под простыней. Полностью разглядеть его никак не получалось, потому что широкая белая рубашка (явно мужская и явно не по размеру!) надежно прикрывала гибкое туловище. Особенно спину! Но этот дивный узор не пропадал совсем и выныривал наружу гораздо ниже, за слегка потрепанным краем рубахи, уже на безупречно стройном бедре, по-хозяйски заброшенном на плоский живот эльфа. Затем постепенно спускался на колено, голень и изящную, будто выточенную все тем же скульптором, лодыжку, где обвивался гибкой змеей подобно законченному заклинанию и при ближайшем рассмотрении складывался во вполне читаемое имя.
        Белка тихо дышала в его кожу, уютно пристроив голову в небольшой ямке на левом плече. Крепко обнимала, путаясь пальцами в длинных черных прядях, прижималась всем телом и совсем не обращала внимания на сползшие на бок простыни. Она тоже улыбалась во сне, зарывшись лицом в его шелковистые волосы, и счастливо мурлыкала, чувствуя на себе заботливые мужские руки, от которых до сих пор шло блаженное тепло.
        Мирена судорожно вздохнула, широко раскрытыми глазами глядя на открывшееся зрелище, поспешно зажала руками рот, чтобы не вскрикнуть. После чего в ужасе шарахнулась прочь, но неудачно наступила на тихо скрипнувшую половицу и больше уже ничего не успела: в мгновение ока Белка распахнула глаза, бесшумным зверем слетела с постели, одновременно выдергивая из пристроенных в изголовье ножен свои мечи. Хищным демоном метнулась следом и все в той же оглушительной тишине громадным прыжком настигла нарушительницу.
        От внезапного удара в спину эльфийка сдавленно вскрикнула и больно ударилась о стену, но сползти вниз и красиво потерять сознание ей не позволили: на нежную кожу беззвучно легла полоса холодного металла, сильные руки умело перехватили горло, в зародыше гася полный ужаса вопль. Ее без особого труда развернули, мощно прижали снова, буквально вдавив спиной в шершавые бревна, а затем холодные голубые радужки, будто эльфийские кинжалы, требовательно воткнулись в белое, как снег, лицо с дико расширенными глазами, в которых не было ни капли узнавания.
        Мирена в панике зажмурилась, готовясь к самому страшному, задрожала всем телом, понимая, что увидела совсем не то, что нужно, и судорожно всхлипнула. Но стальная хватка на горле неожиданно ослабла, а подозрительно знакомый голос ошарашено ахнул:
        - Ты что тут делаешь?!!
        Эльфийка почувствовала, как железные пальцы на ее плечах немедленно разжались, и обессилено рухнула на колени, не понимая ничего, почти не слыша, но зная только одно - за совершенное преступление ее сейчас убьют. Причем, страшно и очень-очень быстро. И даже вмешательство Белика ничего не изменит. Лорд Торриэль наверняка должен быть в полном бешенстве, а потомки Изиара все, как один, слыли скорыми на расправу.
        - Торкова коленка! Мирена!! Мирена!!! Да очнись же, глупая! Никто тебя не тронет! Прости, я подумала, это какой-то воришка пробрался, вот и погорячилась слегка… Мирена!! Эй, ты что, в обморок собралась грохнуться? Ну-ка, прекрати!! Как я потом Таррэну предъявлю твой хладный труп?! Что скажу? Думаешь, он обрадуется?!
        Мирена непонимающе замерла. Как? Это не ЕГО голос! Точно, не его!
        - Да хватит трястись! - с досадой рыкнула Белка, откладывая мечи. - Кому сказано, перестань! Я не зверь, не трону. Просто рефлексы сработали: все же я не зря столько лет в Пределах обитаю. Там едва зазеваешься, как тут же пойдешь кому-то на корм… Торк! Как ты вообще додумалась сюда войти?!! Это ж надо! Тайком прокрасться, как в сокровищницу Владыки! Ну, ты даешь! Я просто в шоке!
        Эльфийка, не слыша гневных возгласов молодого лорда, наконец, рискнула приоткрыть один глаз. Но потом увидела, КТО стоит напротив, и ошарашено распахнула оба.
        - Ну, пришла в себя, дитя природы? - насмешливо улыбнулась Белка, присаживаясь на корточки. Все в той же рубахе, нагло утащенной из запасов предусмотрительного эльфа, с закатанными до локтей рукавами, позволяющими без труда рассмотреть чудный рисунок на ее коже. С чересчур широким воротом, не скрывающим тот же самый рисунок на шее и груди. С тонкой талией шестнадцатилетнего подростка, изумительной формы бедрами, на этот раз не скрытыми мешковатой тканью, с хитро прищуренными голубыми глазами…
        Мирена ошеломленно замерла, потому что пару минут назад не увидела, с кем именно делил ложе молодой повелитель - была слишком поражена неожиданной, но совершенно неправильной догадкой, а вот теперь узнала, наконец. Испуганно вздрогнула. Неверяще ахнула. Прижала руки к лицу и даже головой помотала, чтобы избавиться от наваждения. Но Белка никуда не исчезла. Только понимающе усмехнулась и знакомым жестом провела по волосам, снимая свою шапочку и позволяя роскошным вьющимся каштановым прядям безнаказанно упасть на плечи и спину, покрыв ее тяжелой волной почти до лопаток.
        - Раньше я их всегда коротко обрезала, чтобы не мешались. Но Таррэну нравится, когда они длинные, так что пришлось оставить, - смущенно пояснила Гончая, комкая проклятую шапку. - Правда, отправляться с вами в таком виде было не с руки, поэтому пришлось изобретать благовидный предлог, под которым это богатство удалось надежно спрятать.
        - БЕЛИК?!!! Так это… ТЫ - его пара?!! - потрясенно выдохнула эльфийка, изумленно глядя в знакомое лицо, на котором неестественно ярко горели прежние голубые глаза, которые просто невозможно ни с чем перепутать.
        - Угу.
        - Белик!!!
        - Вообще-то, Белка, - неловко кашлянула Гончая, отодвигаясь в сторону. - Но, если надо, могу и Беликом прикинуться. Очень удобно, кстати, когда приходится морочить кому-то голову. Зато пока что никто не догадался сам. Даже ты.
        - Но зачем?!
        Белка тяжело вздохнула и поднялась на ноги.
        - Есть причины. Пойдем, я все тебе объясню, пока Таррэн спит, - она поймала пугливый взгляд эльфийки, брошенный в сторону спальни, и улыбнулась. - Не бойся, он не услышит: я его усыпила, чтобы перестал дурью маяться и переживать где не надо. Трое суток на ногах никому даром не проходят, даже эльфам, поэтому пришлось узы напрягать и хитрить, отвлекая его внимание, а то он ни за что не стал бы отсыпаться днем. Упрямый, как не знаю кто. Но там вся порода, похоже, такая. Даже на Линнувиэле сказалась, хотя тот относится к второстепенной ветви… чего сидишь? Вставай уж, шпиенка. И, заодно, дверь запри, пока новых гостей не принесла нелегкая. У меня пока нет желания открываться перед твоими остроухими друзьями и щеголять тут в чем мать родила.
        Мирена, слегка отойдя от шока, послушно поднялась и, замедленно шагнув к двери, машинально задвинула тяжелый засов. После чего, растерянная и какая-то опустошенная, вернулась обратно и неуверенно присела на единственный имеющийся стул. Шагнуть следом за Белкой во вторую комнату не решилась, потому что совсем не была готова во второй раз увидеть обнаженного повелителя. А еще - побоялась рассердить этим маленькую Гончую, которая только сейчас, в момент неуловимо быстрого прыжка стала, наконец, похожа на себя, настоящую. И всего в один миг заставила оторопевшую эльфийку поверить, что по праву занимает почетное место Вожака на одной из человеческих Застав. Потому что стоит лишь представить, как эта женщина мчится по Проклятому Лесу наперегонки со своей хмерой, как охотится наравне со всей стаей и кидается на проворную добычу не хуже иного хищника… и сразу становится понятным, почему даже своенравные Стражи предпочитают не заступать ей дорогу. А также то, почему наследник Темного престола признавал ее равной.
        Леди Мирена тяжело вздохнула, но мыслей в голове теснилось так много, что она даже не представляла, о чем спрашивать в первую очередь. О Гончих? О молодом лорде, удивительно гармонично вписавшегося в их среду? О Серых Пределах, Амулете Изиара или Лабиринте Безумия? О том ли, почему Гончие избрали себе столь необычного Вожака? Почему ОНА решила скрывать свою личность от посторонних таких экстравагантным способом? Или о том, наконец, по какой причине Линнувиэль едва не сошел с ума, едва неосторожно заглянул в ее странные глаза?
        - Таррэн? - донесся до нее мягкий шепот преобразившей Белки и легкий шелест сминаемой простыни. - Э-эй? Ты меня слышишь, любимый? Очнись на секунду, возьми немного сил для резерва, раз уж мне придется отлучиться, а потом… м-м-м, ненасытный! Хуже пересмешника временами! Куда в тебя только влезает?!
        Затем - тихий смех, хрустальными колокольчиками рассыпавшийся в тишине, и довольное урчание сытого зверя, постепенно сошедшее на нет.
        - Теперь спи, остроухий, - с улыбкой отстранилась Гончая. - СПИ. И не вздумай проснуться раньше времени, а то укушу.
        Мирена судорожно сжала кулаки и отчаянно порозовела, неожиданно понимая, насколько тесно связаны эти двое. Даже губу прикусила от мысли, что Таррэн решился даже на кровные узы, чтобы быть к ней как можно ближе. Настолько близко, что и представить себе невозможно. А она… эта удивительная смертная… охотно приняла его щедрый дар, которым далеко не каждый Перворожденный осчастливливал свою избранницу. Причем, не просто приняла, а еще и охотно использовала. Да так ловко, что и железная воля наследника Изиара не всегда могла устоять.
        - Ну, вот и я. Соскучилась? - задорно подмигнула Белка, бесшумно прикрывая за собой дверь - уже полностью одетая и надежно спрятавшая длинные волосы под шапку. А затем подошла удивительно плавной походкой охотящейся хмеры, чья неповторимая грация уже прочно вошла в ее плоть и кровь, и выжидательно посмотрела.
        Эльфийка невольно вздрогнула.
        - Ты что, боишься?! - правильно подметила Гончая, усаживаясь на подоконник. - Меня?!!
        - Н-нет.
        - А кого тогда? Таррэна? Шранка?
        Мирена пугливо покосилась в сторону спальни и потупилась.
        - Ясно, - поморщилась Белка. - Не волнуйся, он не будет против, что ты все знаешь. Да и мне, если честно, до ужаса надоело прятаться каждый раз, когда надо искупаться или просто умыться. Особенно тогда, когда и довериться некому. Так что Таррэн будет только рад, что у меня появилась… гм, подруга. А Шранк и подавно, потому что я перестану терзать его совесть и не буду требовать сторожить каждый попадающийся по дороге пруд. Если, конечно, ты сама не против и поможешь мне в этом.
        Эльфийка удивленно подняла глаза.
        - О, боже! - всплеснула руками Гончая. - Ты что, думаешь, я тебя съем?! Думаешь, сержусь за то, что ты вошла без спроса?!
        - А ты не сердишься?
        - Нет, конечно! Так, малость смущаюсь этой пикантной ситуации, но мы с тобой Таррэну никогда не скажем, в каком виде ты его застала.
        - Спасибо! - невольно вырвалось у Мирены, и Белка озорно улыбнулась.
        - Вот что тебя так встревожило! Ладно, не трусь, он не узнает о своей оплошности. Но вот за то, что дверь забыл за собой закрыть, я его накажу. Потом, когда выспится, конечно.
        - Не надо, - испуганно дрогнула эльфийка. - Он просто очень устал: четыре дня от тебя не отходил, почти не ел, не спал, глаз не сомкнул - все ждал, что с тобой что-то случится… а тут еще Линнувиэль едва не сорвался!
        - Паникеры, - буркнула Гончая, моментально посерьезнев. - И Шранк наверняка масла в огонь подливал? Да? Так, давай-ка по порядку с того момента, как я тут некрасиво грохнулась в обморок. Что на самом деле произошло и отчего ваш Хранитель чуть не спалил нам дверь? А то Таррэн тихо помалкивает и Шранку, наверняка, не велел болтать лишнего. Мне же, чтобы выколотить из них правду, придется полгорода развалить по камешку, иначе не сознаются, обормоты. Линнувиэль тоже держит паузу, глупо играя в молчанку, что мне совсем не нравится, но с тобой намного проще. Попробуем быть откровенными? Ты говоришь, в чем там было дело, а я никогда не рассказываю Таррэну, каким-таким чудом мы с тобой все-таки познакомились. После чего, так и быть, отвечаю на все твои вопросы. Без дураков. Идет?
        - Идет, - с невыразимым облегчением кивнула Мирена и, устроившись поудобнее, начала старательно вспоминать.
        Глава 5
        Гостеприимную Борреву Темный эльфы покинули на рассвете. Поднялись с первыми лучами солнца, наскоро перекусили и по росе выехали через Восточные ворота, торопясь наверстать потерянные трое суток.
        Линнувиэль чувствовал себя немного не в своей тарелке, потому что так и не успел переговорить с Беликом, не поблагодарил за совершенное им чудо, поскольку сперва сам не решился, боясь прогневить молодого повелителя. Затем не было возможности, так как малыш крепко спал в своей комнате под бдительным присмотром. Потом он, наконец, очнулся и вышел на свет, но при первом же брошенном на эльфов взгляде появилось такое непонятное выражение… такая гремучая смесь холода, голода и неприкрытой злости, что это заставило даже нетерпеливо мнущегося Хранителя отшатнуться и снова повременить с откровениями. Он будто в глаза хмеры заглянул нечаянно, снова со Смертью столкнулся, чуть не ступил в черную бездну вместо цветущего роскошного сада, и это оставило в душе неприятный осадок. Правда, отказаться от задуманного не заставило: недавние сны были слишком красочны и подробны, чтобы Линнувиэль дал себя запутать. Он даже собрался перехватить Белика после той, самой первой совместной трапезы, но поймал несколько мрачных взглядов от суровой Гончей, затем перехватил не менее красноречивые взоры от непривычно молчаливых
сородичей (и один непонимающий от Мирены), подумал, оценил свои шансы и неохотно отказался от неудачной мысли расставить все по своим местам немедленно. Иными словами, едва дождавшись окончания обеда, молча поднялся и ушел к себе. А потом больше ни разу не пересекся с необычным Вожаком Гончих нос к носу, до самого утра. Ни в коридоре, ни на лестнице, ни даже у отхожего места, которое (как и всякое живое существо) тоже был вынужден изредка посещать, тогда как Белик, похоже, в нем вовсе не нуждался. Потом быстро понял, что это - далеко не случайность, и с досадой отступил.
        Однако в небольшом отряде невозможно скрываться бесконечно, поэтому поутру, завидев шустро снующего по двору пацана, Хранитель снова напрягся. Вот он, шанс. Нужно только правильно рассчитать время, а уж этому его учить не надо. Эльф ждал чего угодно, от череды вполне заслуженных насмешек до откровенных издевательств над своей невезучей персоной. Напрягся, подобрался, запасся терпением и, чуть не столкнувшись с малышом нос к носу у конюшни, уже приготовился к самому худшему, но… ничего плохого не случилось: Белик молча обошел замершего спутника и сделал вид, что не понял, отчего его лицо так странно вытянулось. Всю дорогу до ворот он подчеркнуто держался рядом с Таррэном, надежно отгороженный от любопытных взглядов и навязчивых расспросов Каррашем, Ирташем и хищно прищурившимся Шранком. По-прежнему молчал, изредка кидая по сторонам сосредоточенные взгляды. На остроухих спутников вовсе не обращал никакого внимания, даже на попытку Корвина первым (!!) завязать разговор не отреагировал. А после того, как Боррева скрылась из глаз, вовсе сорвался с места и умчался на своем чудовищном звере в неизвестном
направлении.
        Линнувиэль, кинув неприязненный взгляд на жаркое полуденное солнце, огорченно вздохнул. То, что проблема была исключительно в нем, он хорошо понимал: Белик явно обладал какой-то странной магией, но по неизвестным пока причинам тщательно скрывал этот факт. Причем, не просто скрывал, а искусно прятал за внешней дурашливостью, гадким характером, едкими насмешками и язвительными замечаниями, от которых даже сдержанного Сартаса порой бросало в дрожь. Но теперь Хранитель четко видел: всем этим фарсом Белик добивался лишь одной единственной цели - не дать попутчикам к себе приблизиться, не дать разглядеть нечто новое в своих голубых глазах, не дать времени и возможности узнать себя, настоящего. Любой ценой, любым путем отвлечь и увести в сторону от ненужных размышлений. А один глупый эльф своим дурацким поступком сумел нарушить эту тщательно выверенную дистанцию, за что и поплатился: с определенного момента его старательно игнорировали. Ни слова, ни укора, ни одной гадости, ни даже ехидного "Линни" для проверки. Совсем ничего. Абсолютно. Будто и не было недавно Песни Возвращения, не было тихого шепота в
темноте, от которого мурашки бежали по коже. Не было волнующего запаха меда и всего того, от чего до сих пор переворачивалась душа.
        И это неожиданно ранило.
        Линнувиэль больше не боялся прослыть безумцем. Не пытался никого обманывать и скрывать то, в чем прежде никогда бы не признался даже себе. Как не собирался вставать на пути молодого лорда, похоже, испытывающего к Белику не менее сильные чувства. Даже не осуждал его неестественную тягу к пронырливому полукровке. Темная Бездна! Он просто хотел узнать правду! Всего лишь горькую неприглядную правду о себе самом, своем сумасшедшем сердце и извращенном разуме, о котором до некоторого времени даже не подозревал. Всего лишь услышать подтверждение. Но не от Воеводы или сородичей, не от красивой эльфийки, погладывающей в его сторону со все возрастающим беспокойством, и даже не от Таррэна. Он хотел услышать ее от того, кто сумел разбудить его душу и вернул ее из такого мрака, откуда обычно не возвращаются.
        - Линнувиэль, ты хорошо себя чувствуешь? - вдруг озабоченно спросил Сартас, поравнявшись с собратом. - Ты бледен, как полотно. Рана не открылась?
        Младший Хранитель неохотно очнулся от размышлений и, смутно подивившись такому участию (вот уж от кого не ждал!), медленно покачал головой.
        - Нет.
        - Уверен?
        - Конечно.
        - Может, остановимся пораньше? - неожиданно нахмурился и Корвин. - Ты слишком слаб для такого пути. Маликон, спроси у лорда Таррэна, не будет ли он возражать? Знаю, что мы торопимся, но не думаю, что спешка будет стоить чьей-то жизни.
        - Со мной все в порядке, - сердито буркнул Линнувиэль, толкая пятками своего жеребца. - Помирать не собираюсь, не надейтесь. А то, что бледный - не страшно. Вот скоро отъемся, отосплюсь, сил накоплю побольше и порозовею.
        - Главное, чтобы не обожрался, не потолстел и не начал огнем плеваться, - серьезно заметил Шранк. - А то нам с тобой будет не совладать. Придется ушастым шариком катить по дороге, чтобы загнать на место, а оглушать так, как любит Белик - толстой дубиной с разгона.
        Хранитель тихонько фыркнул.
        - Нет, ты не думай, что я против, - невозмутимо продолжил Воевода. - Просто имей в виду: если вдруг захочешь в лоб получить, али в глаз, чтобы от дурости-то избавиться, так я буду первым в очереди.
        - Мечтай, мечтай.
        - Хочешь сказать, так и останешься на всю жизнь идиотом? - округлил честные глаза Шранк. - А как же стремление к совершенству? Как же ваша вечная любовь к созиданию? Возвышению себя, любимых? И вечная тяга к новому? Побыл бы для разнообразия умным - вдруг бы понравилось?
        Сартас странно кашлянул, предупреждающе покосившись на опасно развеселившегося смертного, но Линнувиэль только криво усмехнулся.
        - Предлагаешь у тебя поучиться?
        - А че? - демонстративно расправил плечи Страж и выразительно потер громадный кулак. - Вот оно, хранилище знаний. Никогда не подводит, если надо кому-то открыть глаза. И вообще, чтоб ты знал, я - настоящий кладезь мудрости. Поделюсь, так поделюсь: потом полжизни будешь осколки сплевывать и вспоминать меня добрым словом.
        - "Добрым словом" я тебя и сейчас могу благословить. Задаром, так сказать. Безвозмездно. Ты мне только тональность подскажи, а то я не уверен, что смогу правильно подобрать нужный ритм.
        - Так привал будет, и подскажу, - спокойно кивнул Шранк. - И тональность, и ритм, и все остальное. Ножики свои только захвати для пущего эффекта, и мы прекрасно поладим.
        - Договорились, - хищно усмехнулся Темный эльф. - С меня ножи, с тебя - мудрость, а там посмотрим, у кого больше убежденности во взглядах.
        Воевода оценивающе прищурился, внимательно оглядел встрепенувшегося остроухого и остался доволен: кажется, тот окончательно пришел в себя. Встряхнулся, опомнился, поскольку ничто так не способствует правильной работе мысли, как веселая бесшабашная злость. И она же, кстати, отлично помогает избавиться от последствий трудно переносимого взгляда нашего Вожака. На себе испытали, причем не раз, и не только я. А теперь и ему придется, герою ушастому, не то что-то совсем загрустил.
        Таррэн проследил за взглядом друга и одобрительно кивнул, но никто, кроме Шранка, этого уже не заметил. - Ну, получил свое? - ехидно пропела Белка, едва потрепанный эльф со злобным шипением выбрался из речки, где только что пытался задобрить плачущее кровавыми слезами тело: на обещанном привале проклятый Страж всего за полчаса уделал его так, что с импровизированный арены молодой Хранитель почти что уполз. "Мудростью", что б его… поделился! Проклятая Гончая! Бока намял столь качественно, что с трудом можно дышать, а у Сартаса и остальных после этой тихой "беседы" неприлично отвисли челюсти! Еще бы! Сказал бы кто раньше, на что способно это ухмыляющееся чудовище в неполные шестьдесят, я бы сто раз подумал прежде, чем с ним связываться. Неужели это - жалкий человек?!! Смертный?!! Нет, я, конечно, видел его работу с гиенами, но чтобы ТАК шустро махать мечом и скользить в полутьме со скоростью голодной траппы… Торк! Пожалуй, с ним даже личный телохранитель Владыки не сумеет справиться. И все бы ничего - отличных бойцов эльфы всегда ценили, иногда прощая даже человеческое происхождение, но как этот гад
измывался в процессе…!
        - Р-р-р!!
        - Ого, - насмешливо хмыкнула Гончая, изучая причудливую карту свежих кровоподтеков на теле Хранителя. - Славно сегодня Шранк развлекся. Кстати, он разве не предупредил, что держится на равных даже с Таррэном?
        Темный эльф тихонько кашлянул, удивившись не столько новым сведениям, сколько тому, что утренний бойкот, наконец, закончился. Но потом вспомнил о Шранке и снова поморщился. Ага, не предупредил. Забыл, наверное, гад? Эх, знать бы чуток пораньше… а теперь ребра болели просто безумно, все руки себе сбил о железное тело Гончей, да, вдобавок, чуть передний зуб не потерял, слегка опоздав увернуться от его громадного кулака.
        - Да-а… - протянула Белка, с нескрываемым удовольствием разглядывая собеседника. - Красота - страшная сила. Я гляжу, ты сегодня здорово отличился.
        - Зато ты, я гляжу, наконец, решил перестать от меня прятаться! - не сдержался, наконец, Линнувиэль, осторожно присаживаясь на траву.
        - М-м-м, скажем так: я дал тебе время привыкнуть.
        - К чему?
        - К тому, что ты больше не сможешь меня ненавидеть.
        Темный эльф красивым движением свел брови к переносице и очень медленно повернул голову.
        - Не смогу? Интересное заявление… и как это понимать?
        Белка чуть наклонила голову, молча изучая его поразительно гармоничное лицо, в котором присутствовали несомненные черты Владыки Изиара: тонкие черные брови, крупные зеленые глаза, мерцающие мягким светом внутренней силы, чуть приподнятые скулы, благородный нос, четко отчерченные губы, слегка подпорченные знакомым капризным изгибом. Немного отличается форма подбородка и высота лба, но все же ошибиться невозможно - напротив нее сидел один из редких отпрысков Проклятого Владыки и кровный брат Таррэна.
        - Вот так, - тихо шепнула она, и мир знакомо перевернулся.
        Линнувиэль чуть вздрогнул, опрометчиво не отведя взгляда и с головой окунувшись в бездонную синеву ее глаз. Судорожно сжал челюсти, чтобы не поддаться снова, намертво стиснул кулаки. Внутренне задрожал и чуть не застонал, подозревая, что сейчас сделает настоящую глупость. Мысленно взвыл, потому что к такому повороту был совсем не готов, а затем инстинктивно шарахнулся прочь, настойчиво разрывая почти видные путы. Правда, до конца порвать не сумел - чужая воля оказалась слишком сильна. Чересчур могуча. И она давила так, что невозможно противиться. Однако именно поэтому трехсотлетний маг вдруг прозрел, а затем со всей ясностью понял, что в прошлый раз не ошибся, правильно ощутил чужое влияние, сравнимое по силе с настоящим Огнем Жизни. Правильно почувствовал нечто знакомое в том волшебном Зове. Что-то СВОЕ, родное, из недалекого прошлого, потому что именно так в свое время его учили сдерживать Огонь Жизни. Но только этот, чужой Огонь был неправильным. Совсем не тем, что он привык видеть - не яростным, не злобным. Он оказался направлен не на то, чтобы убивать тело, не зная жалости и сострадания, а на
то, чтобы подчинить своей воле его душу. Сломать, уничтожить, как личность. Раздавить своей мощью и потом лепить из него все, что угодно.
        Полное подчинение…
        Эта дикая мысль промелькнула и засела в сознании опытного мага так прочно, что смогла пробиться даже сквозь заволокший разум мутный дурман. А потом Гончая все-таки сжалилась и отвернулась, оставив его скрипеть зубами, тяжело дышать и пережидать необъяснимый приступ острейшего желания. Благоразумно молчала все то время, пока он медленно истязал собственное тело, и лишь сочувственно поджимала губы.
        Однако он справился. Страшно побледнел, осунулся, резко взмок, но все-таки справился с собой. И лишь после этого, наконец, сообразил, насколько опасно было просто смотреть в эти чистые радужки, как легко в них можно потерять свою сущность, раствориться без следа, исчезнуть безвозвратно и никогда не вернуться… он мысленно содрогнулся.
        - Что это за магия? - с усилием выдавил Линнувиэль, когда пришел в себя.
        - Моя магия, эльф, - сухо ответила Белка. - Теперь понимаешь, что я имею в виду? Знаешь, для чего стараюсь держаться от вас подальше?
        - С этим… как-то можно бороться?
        - Увы.
        - А предотвратить?
        - Если не смотреть прямо в глаза, все терпимо, - спокойно отозвалась она. - Прости, что мне пришлось ее использовать, но иного выхода мы не видели: ничто другое не способно было вернуть тебя к жизни. Только мой Зов, потому что он гораздо сильнее зова смерти, однако именно из-за него ты больше не сможешь меня ненавидеть.
        Темный эльф прерывисто вздохнул и с силой растер ноющие виски, действительно ощущая, как уходят в небытие странные мысли и противоестественные желания. Кажется, ему не солгали: если не видеть этих странных глаз, жить становится немного легче. А ненависть… да, Белик прав: я больше НИКОГДА не смогу его ненавидеть.
        - Прости, - неожиданно смягчилась Гончая. - Это сильнее меня. К несчастью, я почти не контролирую свою магию, а единственное, чем могу тебе помочь - просто не приближаться. Но ты ведь не захочешь этого? Верно?
        Линнувиэль опустил плечи и безнадежно прикрыл глаза. Да, не захочу. Не смотря ни на что, все равно не захочу, потому что… Бездна, я схожу с ума!!
        - Как такое стало возможным? - хрипло спросил он, страшась поднять взгляд и снова увидеть манящие голубые озера, в которых так хотелось утонуть.
        - Это ты у Таррэна спроси. Я не слишком разбираюсь в ваших магических извращениях.
        - Почему в наших? - непонимающе помотал головой эльф, тщетно пытаясь стряхнуть наваждение. - Это же чистая сила, преобразованная в один единственный узконаправленный луч. Правда, невероятно мощный. Мгновенный удар по разуму, причем такой силы, что его способен нанести только очень опытный маг. Владыка, например. Или Таррэн. А ты - человек…
        - Нет.
        - Что "нет"? - не понял Линнувиэль.
        - Я - НЕ человек, - безразлично пояснила Гончая. - Причем, довольно давно. Но и не полукровка, как ты всегда считал. По крайней мере, не в том смысле, который вы вкладываете в это понятие. Да не ломай голову, просто поверь на слово, потому что на данном этапе я не собираюсь тебе ничего объяснять. Много знать - вредно. Я всего лишь хочу предостеречь от глупостей и помочь справиться с этим, чтобы Таррэну не пришлось потом прибегать к Пологу Забвения или, чего доброго, отрывать тебя от меня с мясом. Потому что, скорее всего, для тебя это закончится плачевно, а для меня - еще одним ненужным трупом. Я этого пока не хочу. Что же касается магии, то тут ты абсолютно прав: мои способности - это работа превосходного мага. Немолодого, но очень сильного. Одного из самых могучих среди твоего народа, хотя и не совсем вменяемого, иначе он не заставил бы вас сходить с ума от моего присутствия.
        - Я не понимаю.
        - А этого и не нужно. Самое главное ты уже понял и, слава богам, сможешь держать себя в руках, если что. Раз уж все так случилось, а ты отказался об этом забыть, хотя тебя ОЧЕНЬ просили, значит, терпи теперь и помалкивай о том, что увидел. Ясно? Не то я огорчусь и пожалею о своем решении.
        Линнувиэль непонимающе поднял голову.
        - Каком?
        - Что сохранил тебе шкуру, - жестко ответила Белка.
        - Зачем? Ты же не любишь Темных, - некстати напомнил Линнувиэль, искоса поглядывая на ее посуровевшее лицо.
        - Ты прав.
        - Тогда стоило ли? - невесело хмыкнул эльф. - Спасибо, конечно, но может, надо было оставить, как есть? С чего ты взял, что мне хотелось вернуться?
        - С того, что ты все-таки откликнулся на Зов. Не смотря ни на что. А значит, есть еще в этом мире незавершенные дела, которые ты хотел бы закончить. И значит, у меня был шанс.
        Хранитель тяжело вздохнул.
        - Это Таррэн тебя попросил, да? Ты поэтому…
        - Нет, - покачала головой Белка. - Он-то как раз не хотел рисковать - ни мной, ни тобой. И, если бы ты знал истинную причину, то, скорее всего, согласился бы с ним. Да только я, как видишь, не стал слушать.
        Она неожиданно наклонилась и подобрала в густой траве несколько речных камушков, задумчиво на них посмотрела и ненадолго замолчала. Просто сидела на берегу, со странным выражением наблюдая за тем, как трутся они боками от малейшего движения и щекочут нежную кожу ее ладоней. Но, когда Темный эльф уже решил нарушить гнетущую тишину, все-таки заговорила снова. Медленно, неохотно роняя слова в тишину сумрачного леса, будто не была до конца уверена в том, что поступает правильно.
        - Знаешь… когда-то мне довелось столкнуться с одним из ваших. Из Темных, я имею в виду. Совершенно случайно, в таком же красивом месте, рядом с почти такой же речушкой. В то время у меня еще была сестра… - Гончая печально прикрыла веки. - Тогда было так же темно, как сейчас. Ночь, как назло, была тихой и мирной, а нам было слишком весело, чтобы пугаться неизвестности. До тех пор, пока не стало слишком поздно… тогда я не знал, насколько мало Перворожденные ценят человеческие жизни. Как редко утруждают себя моральными терзаниями в отношении "НЕсвоих" и еще реже считаются с чужой болью, если она способна принести им хоть малейшую пользу. Тогда я еще умел ошибаться, Линнувиэль. Но та встреча была последней ошибкой, которую я совершил, будучи человеком. Да, она была очень недолгой - всего двое суток, которые в обычной жизни мы бы даже не заметили. Но для меня они тянулись целую вечность и, в конечном итоге, стоили жизни нам обоим. По крайней мере, долгое время мне казалось именно так.
        - Твоя сестра…
        - Из нас троих эти сутки пережил только я, - сухо кивнула Белка. - Да еще Литур, которому повезло чуть больше. Больше в живых никого не осталось, и это - одна из причин, по которой я ОЧЕНЬ не люблю ваше племя и по которой все до единого Стражи из Темных до сих пор обходят нашу Заставу далеко стороной.
        Линнувиэль нервно дернул щекой, старательно отгоняя мысль о том, что часть без вести пропавших сородичей, которых и так насчитывалось в Пределах крайне мало, возможно, бесследно исчезли в недрах Проклятого Леса не только по вине его коренных обитателей. Но представить себе, чтобы Перворожденные, да еще Стражи, о которых сложено столько легенд, вдруг оказались настолько плохи, что смогли уступить этому дерзкому сорванцу… невозможно! Неужто правда?!
        Он судорожно вздохнул и сделал единственный правильный вывод:
        - Значит, ты действительно… Гончая?!
        Белка ошарашено замерла. Затем странно кашлянула, не совсем понимая этот вопрос, но потом рассмотрела красноречивое лицо эльфа, которое вдруг пошло красными пятнами, и громко расхохоталась.
        - Линнувиэль!!! Ты что… подумал, что ту сценку со Шранком мы заранее продумали?! Как с Крикуном?!! Ты правда решил, что это была всего лишь шутка?! Ха-ха-ха! Что я… ой, не могу… что я попросил его подыграть и все это выдумал, чтобы вы… хи-хи… прониклись уважением?!! Боже! Так вот в чем дело! А я-то все думал: чего это ваши ушастые высочества так спокойно все восприняли?! Так, похлопали глазками, да промолчали в тряпочку, будто каждый день натыкаетесь на подобные сюрпризы. Даже подумал, что чересчур сильно на вас надавил, и вы совсем разучились удивляться. А вы, выходит, просто посчитали за глупую шутку?!!! У-у-у… - простонала Белка, держась за живот. - Нет, это действительно нечто! Шранк будет в полном восторге! А наши вовсе со смеху помрут, когда я это рассажу! Подумать только: пошутили… ох, мать моя! Что вы меня за сопливого дурачка принимаете, это понятно, но чтобы сомневались в моем праве Вожака после того, как я его наглядно продемонстрировал… н-да, такого еще не было! А ты хоть знаешь, ЧТО бывает с дураками, вздумавшими назваться Стражами не по праву?! Тем более, Гончими?!!
        - Не смешно, - буркнул эльф, отсвечивая в темноте кончиками красных ушей. - Ты сам нас в заблуждение ввел: сплошные подставы на каждом шагу! Кто ж мог догадаться, что хоть что-то из сказанного тобой - правда?!
        - Спасибо, я тронут, - снова хихикнула она, сверкая отчаянно веселыми глазищами. - Честное слово, в жизни так не получалось никого одурачить, а ведь сколько я пытался… и тут - на тебе! Крикун просто обзавидуется! Всю бороду себе съест, жалея, что не видел этого своими глазами! Нет, пожалуй, не стоило тебе рассказывать правду. Лучше было поглумиться еще немного в сторонке, глядя на ваши постные физиономии и то, как вы пытаетесь сообразить, что почем!..
        Но Линнувиэлю вдруг стало совсем не до смеха. Он неожиданно припомнил странное почитание, оказываемое этому сияющему мальчишке суровыми и непримиримыми Стражами. Непонятное беспокойство Литура, граничащее почти с испугом, когда выяснилось, что за разбитую колонну Белик намылит им шеи. Удивительное терпение не слишком-то сговорчивого Воеводы, который (судя по обрывкам разговоров) не давал спуску не только Волкодавам, но и своенравным Гончим. Его поразительную покладистость на протяжении всего пути, когда Белик без стеснения подшучивал и подтрунивал на весьма скользкие темы. Необъяснимое уважение в глазах старого гнома на пороге Быстрого Пути, которое не сразу бросилось в глаза. Искреннее обожание и беспрекословное послушание обоих гаррканцев, в которых за версту видать хищных демонов Серых Пределов, способных надвое разорвать любого местного хищника. Наконец, тот великолепный прыжок (явно не самый лучший!), от которого у Хранителя просто дыхание перехватило - настолько он был совершенен. А эльфы во все времена умели ценить действительно прекрасные вещи.
        Однако замереть сейчас на месте, стремительно покрываясь мелкими бисеринками пота, его заставило вовсе не это. А одна мимолетная, но поистине леденящая душу мысль: ведь если все это правда, а умница Белик - действительно самый настоящий Вожак кровожадных Гончих… если он настолько хорош, что даже они признали его ведущим… если за небольшую оплошность Шранк действительно едва не нарвался на смертельный вызов, а странное выражение в его глазах означало не что иное, как обреченное понимание, что из этого боя победителем ему не выйти… и ведь мы все видели его в деле!!! сами не рискнули бы связаться… то тогда на что же способен малыш Белик?!!! Какой мощью он должен обладать, чтобы держать в повиновении непокорную дюжину Гончих? Лучших убийц, что способно породить человечество?! Насколько он должен быть ловок, чтобы с легкостью одолеть в поединке такого великолепного бойца, как многоопытный Воевода? Как быстра должна быть его реакция, чтобы суметь удержать в узде сразу двух хмер, которых они приметили на Заставе и которые просто не могли не признавать этого изворотливого полукровку за своего?! А его
странная магия?! Эта неумолимая сила, от которой гасла даже самая крепкая воля и склонялись самые буйные головы? Не этим ли преимуществом пользовался Белик всякий раз, когда требовал повиновения? Не этим ли объяснялась удивительная и поистине бесконечная терпимость Стражей к его выходкам? Которые, кстати, были умело использованы исключительно для того, чтобы остроухие чужаки как можно дольше не прознали правду. Бог мой! А ведь он прав: ему действительно НЕВОЗМОЖНО отказать!!! Невозможно не поддаться и оказать хоть какое-то сопротивление этой странной силе. Страшной силе, если я все правильно расслышал! Более того: сам когда-то испытал! В тот день, когда едва не поднял на него руку, но так и не смог ударить! Потому что… Создатель!! Как же я раньше не понял?!! Почему только сейчас подумал о том, с какой целью Белик… тот самый смертельно опасный Вожак, наверняка люто ненавидящий Перворожденных… почему он вдруг решил отправиться в этот поход? Зачем, если терпеть не может Темных?! На дух не переносит и почти признался недавно, что имеет на своей совести далеко не одну погашенную жизнь! Что ему нужно в
Темном Лесу? Рядом с наследным лордом и…
        Линнувиэль оторопело воззрился на безупречно гладкое лицо, обрамленное густыми каштановыми кудрями - мягкое, точеное, как у изящной статуэтки. Эти маленькие ушки, изумительно ладные скулы, ровная нежная кожа, острый подбородок, выдающий нечеловеческое упрямство, и глаза… хищно горящие голубые глаза, в которых совсем не плескалось прежнее веселье. В которых ровным светом горит изумрудный огонь чужой магии. Странный, необъяснимый, но такой узнаваемый - поразительно ясный свет Огня Жизни, которого не могло быть у полукровки. А вместе с ним - холод. Поистине леденящий холод, смешанный с расчетливостью, четким пониманием цели и абсолютным знанием того, как этой цели достичь.
        Эльф только раз заглянул в эту синюю бездну и мгновенно осознал, что за прошедшие дни далеко не все сумел узнать о хрупком пацане. Потому что сейчас перед ним стояла вторая его ипостась - умная, жесткая и даже жестокая, способная на самые радикальные решения. Именно та, вторая суть, которую чаще всего видели перед собой человеческие Стражи и которую Белик столь тщательно скрывал. Но теперь почему-то решил приоткрыть краешек правды, от которой у молодого Хранителя неожиданно захолодело в груди и гулко стукнуло замерзшее сердце. Линнувиэль мгновенно узнал этот острый взгляд. Потому что точно так же на него недавно смотрела прирученная хмера: бесстрастно, оценивающе, как готовый к смертельному удару убийца. Но, вместе с тем, и немного иронично, потому что, как всякий удачливый хищник, она отлично знала себе цену. Как знала и то, что на этом свете не найдется никого, кто смог бы противостоять ей на равных.
        Белка задумчиво сжала кулак и, словно подтверждая его догадку, небрежно стряхнула с ладоней каменную пыль - все, что осталось от речной гальки.
        Линнувиэль судорожно сглотнул, завороженный двойственной природой этого непонятного, страшноватого, но невероятно притягательного, прекрасного в своей неукротимой силе и неуловимого, словно дикий зверь, существа. Идеального в жестоком искусстве отнятия чужих жизней. Пластичного и грациозного, как горный лев, такого же смертоносного, безумно опасного и подчас жестокого. Но которым невозможно было не восхищаться.
        Темная Бездна… и именно ЕГО я скоро приведу в свой Дом?! Сам?! Своими руками впущу этого демона в Чертоги?! Позволю вернуться вместе с молодым лордом и приблизиться к Владыке Л'аэртэ?!!! Проклятье!!!! Такого не может быть!! Не может быть, что я пропустил эту угрозу!! Не может быть, что ее пропустил лорд Торриэль или… или он давно покорился неизбежному?! Может, именно Белик стоял за его неожиданным согласием вернуться? Может, это он так изящно спланировал давно задумываемую месть? За себя, погибшую сестренку, уничтоженных по вине одного из Перворожденных сородичей? Кто… кто сможет устоять перед этим притворщиком, за бесконечными масками которого кроется холодный расчетливый ум Вожака Гончих? Кто сможет одолеть его чары, если даже мне едва удается сидеть ровно в его присутствии? Кто остановит эту бурю, если Белик вдруг решит избавить Лиару от правителя Темных эльфов?!!
        Хранитель Знаний в панике шарахнулся прочь.
        - Разумно, - спокойно кивнула Белка, ничуть не удивившись. - Мои поздравления, Линнувиэль: ты - первый на моей памяти, кто самостоятельно принял верное решение. Даже Таррэн в свое время провозился дольше, а среди моих Гончих некоторых пришлось по нескольку раз калечить, чтобы получше дошло. И это, заметь, не смотря на то, что я ВСЕГДА предупреждаю заранее, а моя сила ни на ком из них ни разу не проявлялась в полной мере. Кроме Таррэна, разумеется.
        - Что ты с ним сделал?!!
        - Я? - искренне удивилась Гончая, но взглянула в белое от ужаса лицо эльфа и понимающе улыбнулась. - Да не бойся: кровь Изиара - единственное, что может мне противостоять. Не полностью гасит чары, разумеется, но дает достаточно свободы, чтобы можно было спокойно общаться, мирно беседовать и не ждать каждый миг дурацких предложений. Так что можешь расслабиться: все представители твоего Дома неплохо защищены от моего взгляда. Таррэн, как прямой потомок, получше, ты немного похуже, но все же достаточно, чтобы я не опасался за твой рассудок. Кстати, только по этой причине я до сих пор сижу и веду светскую беседу, тогда как с остальными бы никогда не рискнул - слишком велика опасность свести с ума. Но ты пока что держишься. Молодец. Что же касается Таррэна, то он единственный, кто мне почти не поддается… ну, когда очень хочет, конечно. Так что не волнуйся за его разум - я не смогу причинить ему вред. А если бы и мог, то не стал бы. Слово Стража.
        Эльф недоверчиво покосился.
        - Почему?
        - Он спас мне жизнь, - просто ответила Белка. - И теперь она принадлежит ему. Целиком и полностью. Только благодаря Таррэну у меня есть Застава, моя стая, Гончие, Траш с Каррашиком и наши малыши. Ради одного этого стоило пережить то, что довелось пережить мне, пройти все Девять Кругов Жизни, влезть даже в ваш Лабиринт, а потом выбраться оттуда невредимым. Таррэн вытащил меня из такой же бездны, из которой недавно вытащил тебя я. И он не хочет конфликтов с Советом Старейшин. Так что не тревожься за свой народ, Хранитель: ради Таррэна я не трону никого из твоих собратьев и не стану мстить за прошлое - ни Хранителям, ни Совету, ни твоему Владыке. Если, конечно, они не вздумают сделать нам больно.
        Линнувиэль поджал тонкие губы и неуловимо нахмурился.
        - Значит, ты и мою жизнь спас потому, что этого хотел Таррэн?
        - Не только.
        - Гм… а конкретнее?
        - Конкретнее? - тонко улыбнулась Белка. - Если я скажу, что мне понравилась твоя реакция, это будет считаться объяснением?
        Темный эльф скептически изогнул тонкую бровь.
        - Да не в этом смысле, дурачок, - пихнула его в бок Гончая. - А в том, что ты оказался на удивление незлобивым. И любопытным, что совсем уж странно. Обычно ваш брат - сплошь снобы и гордецы, страшащиеся выставлять напоказ свои чувства. Но ты еще не полностью увяз в этих рамках. Ты любишь наблюдать, терпеливо копаешься в причинах и умеешь делать на удивление правильные выводы при минимуме имеющейся информации. Мне понравилось, правда. Впрочем, не это главное, друг мой. А то, что ты, как и Таррэн, умеешь себя сдерживать даже тогда, когда находишься на грани. Умеешь отстраняться от чувств и сохранять голову ясной во время приступов ярости. Но, если даже поддаешься, то довольно быстро приходишь в равновесие. Для эльфа… тем более, Хранителя… такой самоконтроль - большая редкость. И Таррэну это тоже понравилось, я знаю. Потому что из всей вашей дурной семерки магов ты, пожалуй, единственный, кто мог бы его правильно понять.
        - Я в этом совсем не уверен.
        - Зато уверен я! И даже готов дать тебе шанс это доказать.
        - Каким, интересно, образом? - недоверчиво хмыкнул Линнувиэль. - Попросишь Таррэна не шарахаться от меня, как от тени собственного прошлого? Заставишь забыть о Хранителях, которые когда-то лишили его Имени? Или сосватаешь, как Мирену недавно? Нет уж, спасибо. Как-нибудь сам разберусь. И вообще, я не совсем понял: с каких это пор ты начал мне доверять?!
        - А меня невозможно обмануть, - неожиданно погрустнела Гончая, виновато потупив глаза. - Тот, кого я коснусь силой, не сможет мне солгать в открытую. Ни один мужчина не поднимет на меня оружие, если взглянет прямо в глаза. Ни одна женщина не накричит и не замахнется, если я возьму ее за руку. Мне никто не позавидует, потому что магия гасит всякую неприязнь. Рядом со мной даже гномы становятся покладистее и тише, а тролли - разговорчивее и терпеливее. У змей просыпается ненормальная заботливость, пещерные медведи охотно отдают свои запасы, а хмеры просто садятся в кружок и с удовольствием слушают мой голос. Я - словно магнит для вас, Линнувиэль. Живой, красивый и очень опасный магнит, рядом с которым нежелательно находиться долго. Как яркий свет для глупых мошек, у которых от жара моментально сгорают крылья. Я этого не хотел. Меня таким создали. И с некоторых пор ни одно живое существо просто не смеет меня обидеть. Веришь? Даже не поцарапают, если, конечно, я успею вовремя увидеть опасность. Но по-настоящему только один эльф способен безнаказанно находиться рядом со мной. Он один умеет справляться
с этой магией, и именно поэтому я иду вместе с вами. А Таррэн…
        Белка тихонько вздохнула и испытующе покосилась на молчаливого эльфа.
        - Что бы он ни говорил, но он переживает каждый раз, когда его народ теряет еще одну бессмертную жизнь. Он не хочет смерти для своих братьев. И не хочет смерти отца, хоть и давно перестал к нему относиться, как к кровному родичу. Да, он зол на то, что ты умолчал о ране. Сам был готов прибить за дурость, едва не удавил там же, во дворе, когда узнал, что ты не воспользовался шансом и не попросил помощи. Но на самом деле потом он вздохнул с облегчением. И был бы очень рад, если бы в Темном Лесу имел за плечами хотя бы одного сородича, которого мог бы с уверенностью назвать своим истинным братом. Что скажешь, ушастый? Ты бы согласился на эту роль?
        Линнувиэль вздрогнул и не нашелся с ответом.
        Глава 6
        Владыка Тирриниэль с нескрываемым удовольствием следил за пульсирующим на ладонях Тира сгустком чистого Огня. Но не того, ядовито-зеленого, которым владел сам и который привык видеть в руках каждого потомка Изиара, а удивительно алого, с редкими изумрудными всполохами по краю. Невероятно мощного и неожиданно гармоничного. Такого, каким и должен был быть истинный Огонь Жизни.
        Юноша легко подбросил его в воздух и играючи закрутил в длинную огненную спираль, позволив ей взвиться до верхушек белоснежных ясеней и выбросить в небо столб горячего дыма. Затем так же ловко сжал ее до прежних размеров, сформировал алый шарик величиной с кулак, заставил пару раз облететь себя по кругу, шаловливо покрутиться перед носом улыбающегося правителя и, наконец, вернул на то место, откуда взял - в собственную ладонь. Где скромный Огонек быстро уменьшился, послушно утих и стремительно исчез, оставив после себя куцую струйку серого дыма и легкий запах солнца.
        - Неплохо, молодой лорд, - раздался из-за спины чей-то новый голос, и Тир неуловимо нахмурился. - Очень и очень неплохо. Ваш Огонь прекрасно развивается.
        Владыка Тирриниэль удивленно обернулся и слегка поднял брови, молча вопрошая Старшего Хранителя о причинах, по которым тот решил прервать утреннее занятие своего повелителя, хотя прекрасно знал, что никому не велено нарушать его уединение.
        Иттираэль сдержано поклонился.
        - Прошу прощения, сир. Я всего лишь почувствовал необычный всплеск силы и пришел убедиться, что с вами все в порядке.
        Царственный эльф медленно кивнул. От него не укрылся мгновенный оценивающий взгляд опытного мага, который яснее ясного показал: Иттираэль сразу понял, отчего сегодня Тир занимается самостоятельно, тогда как могущественный Владыка теперь смирно отдыхает в сторонке, пряча под тенью величественного ясеня собственную немощь и откровенно усталый вид. А если и вмешивается в процесс, то исключительно в качестве подсказчика, причем тот факт, что способный юноша уже вполне освоился со своим даром, был не самой важной тому причиной.
        - Вы совсем не бережете себя, сир, - мягко упрекнул его Хранитель, и Тирриниэль мысленно вздохнул. - Возможно, вам стоит немного сократить время занятий? Опасно тратить силы там, где можно справиться иными путями, а вам сейчас никак нельзя напрягаться. Если пожелаете, я заменю вас и охотно продолжу обучение юноши.
        Владыка эльфов моментально почувствовал, как напрягся Тир, и покачал головой.
        - Благодарю, не нужно.
        - Вы слишком истощены, мой лорд, - настойчиво повторил Иттираэль, краешком глаза отметив хмурое лицо молодого мага и его потемневшие глаза. - Вам нельзя пользоваться силой, иначе процесс ускорится во много раз. И чем чаще бы будете обращаться к Огню, тем скорее подойдет время Ухода. Прошу вас, сир, поберегите себя.
        - Я знаю свои границы, Иттираэль, - устало отвернулся Владыка. - Как видишь, Тир занимается самостоятельно. Я всего лишь направляю его дар в нужную сторону.
        - Однако молодому лорду непременно нужны поединки. Без них будет трудно овладеть нашей силой в полной мере.
        - Спасибо, как-нибудь обойдусь, - мрачно отозвался юноша, поглядывая на белоснежную хламиду Хранителя с искренней неприязнью. У опытного мага было красивое лицо - сильное, волевое, удивительно правильное. Настолько знакомое и до боли похожее, что прямо хоть в зеркало не смотрись. А еще - хорошо развитая фигура, выдающая умелого бойца. Ровная кожа, мягкий блеск раскосых глаз, прячущий внутреннюю силу. Спокойная улыбка на тонких губах, способная растопить даже самый застарелый лед. Но было в нем и нечто такое, отчего Тир старался держаться подальше. Некий отголосок прошлого, смутное воспоминание о былом, смешанное с чужой болью, кровью и вызывающими ужас видениями… с такой же улыбкой он стоял возле алтаря и молча следил за старшим сыном своего Владыки, когда тот творил сущее безумие. Смотрел, потому что Старший Хранитель никак не мог не знать об Изменении. Точно так же, как не мог в нем не участвовать, и это было той неодолимой преградой, которая прочно отделяла его от настороженного и откровенно напрягшегося наследника.
        - Я пока справляюсь, - подтвердил Тирриниэль слова внука, и Старший Хранитель коротко поклонился.
        - Как пожелаете, сир. Но постарайтесь быть внимательнее - мой амулет скоро исчерпает свой резерв, а другого способа помочь вам пока нет.
        - Знаю. Ступай.
        Иттираэль почтительно склонил голову и, мельком покосившись на Тира, в руках которого неуловимо быстро возник опасно гудящий шар ядовито-зеленого цвета, величаво удалился. Его лицо, обращенное к притихшим ясеням, было по-прежнему спокойным и бесстрастным. Походка - мягкой и бесшумной. На губах играла печальная улыбка, полная понимания и искреннего сожаления, потому что юный наследник Изиара даже не думал скрывать свое отношение и только что наглядно его продемонстрировал. Веки полуприкрыты, руки мирно сложены на груди и плавно перебирают тончайшую ткань величественного облачения Хранителя. Но вот глаза…
        Тартис, терпеливо дожидающийся у Рощи своего подопечного, буквально подскочил на месте, как ошпаренный, и поспешно склонился в глубоком поклоне. Внутренне сжался, похолодел, покрылся липким потом, когда мимолетный взгляд Старшего Хранителя мазнул по его лицу. Буквально кожей ощутил знаменитой пламя Огня Жизни, бурлящее в зеленых радужках мага яростным вулканом, и так застыл, боясь не то, что пошевелиться - даже вдохнуть, чтобы вспыльчивый Нетопырь не обратил на него свое пристальное внимание. И только когда молчаливая фигура в белом отдалилась на почтительное расстояние, он с облегченным вздохом выпрямился, утирая повлажневший лоб и успокаивая разнервничавшееся сердце.
        - Что ему от меня надо? - хмуро спросил Тир, едва Старший Хранитель Знаний скрылся из глаз.
        Владыка Тирриниэль неслышно вздохнул.
        - То же, что и всем: Иттираэль искренне не желает, чтобы Темный трон пустовал. А у меня осталось слишком мало времени и сил, чтобы учить тебя так, как должно. Он это прекрасно знает и боится, что я просто не успею тебя подготовить.
        - Ты ему не сказал? - быстро уточнил юноша.
        - О чем? Что я вас обоих просто отпустил, и ты волен уйти в любую минуту? Сказал, конечно, но, как сам понимаешь, его это совсем не порадовало. Ты нужен нам, Тир. Очень нужен - только твоя сила способна удержать Темный Лес от кровавых распрей. Трону нужен король, а народу - твердая рука, которая была бы способна удержать даже самых буйных от соблазна сменить династию.
        Тир совсем насупился.
        - Не думаю, что я для этого подхожу.
        - Да, - неожиданно согласился Тирриниэль. - Ты еще слишком молод. Но за тобой стоит наша кровь. Наш Род, наш Дом и сила Великого Дракона, чье могущество некогда сумел добыть для нас Владыка Изараэль. Кто бы ни хотел занять твое место, но этого нельзя изменить: твоя мощь настолько велика, что даже Хранители, сообща, не сумеют ее преодолеть. Ты и сейчас способен противостоять их совместным усилиям, а если бы согласился коснуться Родового Ясеня и получить его одобрение, эта сила возросла бы многократно. Я знаю, как ты противишься, знаю, как не желаешь быть чьей-то игрушкой. Еще лучше знаю, чем это может грозить, но правду не скроешь за покрывалом недомолвок: сейчас только ты можешь стать гарантией того, что после моей смерти Темный Лес не ввергнется в пучину междоусобиц.
        - Если я откажусь, ты передашь власть Иттираэлю? - сухо осведомился юноша.
        - Нет.
        - Тогда кому? Насколько я знаю, здесь больше нет подходящих кандидатов: только в нем кровь Изиара достаточно сильна, чтобы удержать Темный трон и справиться с силой Ясеня.
        - Нет, - вздохнул Тирриниэль. - Есть еще Торриэль, твой родной дядя, которого я именно для этого просил вернуться в Чертоги. Если же ты уйдешь, а он откажется или опоздает… у меня просто не останется другого выхода: Темному Лесу жизненно необходим Владыка, а кроме Хранителей, никто не сумеет совладать с Огнем.
        - Значит, Иттираэль… - задумчиво кивнул Тир.
        - Только если не будет иного пути.
        - И ты так спокойно об этом говоришь?
        - А что мне еще остается? - невесело усмехнулся повелитель. - Кричать и размахивать руками, сетуя на судьбу? Метаться по всем Чертогам? Бросить клич и поочередно перебить всех ближайших родичей, чтобы за их счет протянуть еще немного? Нет, благодарю покорно. Я, может, был не самым лучшим правителем своего народа, но до такой низости, как Изиар, еще не опустился. И, надеюсь, смогу уйти без его славы Проклятого.
        - Действительно, - хмыкнул юный маг. - Недостойно Владыки - пытаться выторговать жизнь у вечности.
        - Верно, - спокойно отозвался Тирриниэль, а потом лукаво прищурился. - Ну, наконец-то, ты меня хоть немного понимаешь.
        - Я много чего понимаю. Только не со всем соглашаюсь.
        - О да, я уже заметил. Кстати, давно хотел спросить: в тот день, когда на вас напали, о чем ты думал? Чего хотел достичь, пробуждая свой Огонь? Убить? Уничтожить мерзавцев? Очистить эту землю от скверны? Что побудило тебя ТАК их ненавидеть? Твой человеческий друг или…
        - Милле, - непроизвольно вырвалось у Тира.
        - Милле? - вопросительно приподнял брови Владыка. - Эта девочка? Неужели она так тебе дорога, что ты без раздумий спалил треть Восточного леса и почти два десятка смертных?
        У юного мага неожиданно посуровело лицо, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Он напрягся, поджал красиво очерченные губы, хищно сузил глаза и как-то нехорошо подобрался.
        - Я не жалею, что сделал это, Тирриниэль. Я не убийца. Да, мне не нравится отнимать чужие жизни, но эти… они не были людьми, - жестко ответил Тир, упрямо вскидывая подбородок. - Таким не место на Лиаре. Им нельзя верить и нельзя отставлять в живых, потому что там, где пройдут эти твари, не остается ничего, кроме ненависти, боли и разрушения. Не останови я их, кто-то другой мог погибнуть. Они звери, Тирриниэль. Настоящие звери. Куда опаснее и безжалостнее хмер, потому что костяные кошки никогда не убивают ради забавы, а эти нелюди… им доставляло наслаждение мучить и убивать. Поэтому я их уничтожил. Поэтому же я сделал бы это снова, если бы пришлось.
        - Я не осуждаю, - мягко улыбнулся Владыка. - Ты поступил правильно, что защитил своих друзей, рискнув ради этого очень и очень многим. Но я хотел бы узнать: какая мысль крутилась у тебя в голове в тот момент? О чем ты подумал? Чего хотел? Что послужило толчком для рождения твоего Огня?
        - Гм, - задумчиво нахмурился Тир. - Тогда я был слишком зол, чтобы понимать, что творю. И слишком боялся за Милле, чтобы сдерживать свою ярость.
        - Ты… ненавидел?
        - Да, первым толчком послужила именно ненависть. Но еще я хотел… - юноша неожиданно нахмурился, старательно вспоминая тот трудный день. - Я хотел, чтобы это прекратилось. Хотел их уничтожить, желал их смерти так, как никогда прежде. Я хотел их убить, когда не мог даже пошевелиться. Но еще больше я хотел убить их… всех. До одного, понимаешь? ВСЕХ, кто имел к этому хоть какое-то отношение! К нам, к Валу, к этим типам, которых наверняка было больше, чем мы увидели…
        - Вот оно что! - неприлично присвистнул Тирриниэль. - Значит, это тебя надо благодарить за неудавшееся покушение на правителя Интариса?
        - Не понял? - изумленно обернулся Тир.
        - Твоя сила, - пояснил Темный эльф. - Если ты не знаешь, в тот день в Интарисе случилось ДВА абсолютно одинаковых пожара: один - во дворце, от которого начисто сгорели покои одного из сыновей человеческого правителя, а второй бесследно уничтожил другого наследника, вместе с придворным магом, личной гвардией и даже лошадьми. Возле него вас тогда и нашли, и ты совсем ослаб… Темная Бездна! А ведь похоже, что так и было! Откуда же в тебе столько силы, если ты одним словом вызвал ДВА столба Огня Жизни?! Два полноценных Огня!! Причем, один из них - на огромном расстоянии! Чуть не в дне пути от источника! Неудивительно, что ты в себя пришел только вблизи Священной Рощи, и то… не знаю, как ты вообще продержался. Мальчик мой!! На это даже я не способен! Откуда у тебя ТАКАЯ мощь?!!
        Тир ошарашено потряс головой.
        - Но я не хотел… вообще не думал ни про какие заговоры! Оно мне надо? Просто Коллин так меня разозлил, да еще пытался убить Вала, а потом Милле схватил за руку и куда-то потащил…
        - Коллин?! - переспросил Владыка, а потом вдруг облегченно рассмеялся. - Ну, наконец-то, мне все ясно! Мальчик, а ты знаешь, что Коллин Воуло Арте Кирдаис - один из троих сыновей Его Величества короля Мирдаиса - потомственного владетеля, наследника и полноправного короля Интариса? А его старший брат - Сиррин Арте Кирдаис имел полное право на наследование этого титула? И ты, между прочим, спалил их обоих, даже не поинтересовавшись громкими именами! Правда, тем самым избавил Мирдаиса от отравленного кинжала в спину, но… думаю, его последний отпрыск будет тебе чрезвычайно благодарен за открытую дорогу к трону. А его отец - за случайно спасенную жизнь. Если он узнает, конечно, кому обязан… Тир, что с тобой?!
        Царственный эльф тревожно дернулся в сторону внука, у которого вдруг дико расширились зрачки и страшно побледнело лицо. Юноша покачнулся, мысленно проговаривая про себя то, что помнил из недолгого разговора Вала с главарем напавших на них людей, в тот же миг сообразил, КУДА исчезал с пышного праздника юркий Страж, припомнил его истинное лицо и, издав какой-то странный звук, потеряно опустился на землю. Он внезапно понял причину, по которой верный друг и опекун вдруг настоял на этом походе. Откуда мог знать тайные переходы в Дворцовом Саду, из которого так ловко вывел своих подопечных. Почему не сразу пошел за ними в таверну, сославшись на важные дела, а вернулся гораздо позже, подозрительно мрачным. И именно после этого велел спешно собирать вещи, тогда как сам снова исчез. Почему, наконец, он так сильно не любил вспоминать прошлое. Почему так ужасно ошибся на Восточном тракте, не сумев учуять опасность там, где она была почти явной… а сам ни словечка не обмолвился матери Милле, когда настаивал на этой "легкой и интересной прогулке"! Знал ведь, зачем едет в Интарис! Заранее знал, что ему не будут
рады! И непременно станут искать, чтобы всучить одну золотую побрякушку, от которой его всю жизнь воротило!! Еще бы! Такой прекрасный подарок к восьмидесятилетию короля! Вот чего он такой хмурый потом бродил и злился при одном только упоминании о наследниках трона! Наглый, скрытный, двуличный Страж, использовавший их вместо прикрытия! Хмера двуликая! Змеюка подколодная, о коварстве которой они до сих пор не подозревали!
        - Убью гада, - мрачно выдал Тир, сверля потемневшими глазами одну точку. - Как только придет в себя, сразу прибью. Так нас подставить!
        - Ты о чем? - нахмурился Владыка. - Кто вас подставил и каким образом?
        - Не бери в голову. Так как, говоришь, зовут младшего сына короля?
        - Валлин Арте Кирдаис. На данный момент он - единственный выживший наследник, которого наверняка скоро начнут старательно искать. Но, насколько я знаю, он изначально не претендовал на трон. Точнее, просто отказался от своих прав, а из Интариса ушел более двадцати лет назад. К Стражам, вроде бы, собирался податься, но как все сложилось - не знаю. Впрочем, полагаю, мы о нем еще услышим: насколько я помню этого наглеца, полностью затеряться он не сможет даже в Серых Пределах - второго такого балагура еще поискать.
        Тир удивленно вскинул голову.
        - Ты его знаешь?!
        - Видел однажды, - почему-то усмехнулся Владыка Л'аэртэ. - Этого изворотливого типа довольно трудно забыть. Только, помнится, в тот раз на нем личина была - настолько искусная, что, пока он ее не снял, никто даже не догадывался о ее существовании. Неудивительно, что он столько времени расхаживал по всей Лиаре неузнанным. Забавное у него тогда было прозвище… кстати, твой друг чем-то на него похож. Только амулета я на нем не приметил, да и аура у твоего ланнийца слишком ровная для подправленной магическим влиянием, иначе я бы уже заподозрил неладное. Где ты его нашел?
        - Друг семьи: старый и очень надежный, - подозрительно спокойно отозвался юноша, а потом неожиданно поднялся. - Извини, я хотел бы прерваться ненадолго: ты действительно плохо выглядишь. Не возражаешь, если мы продолжим вечером?
        Тирриниэль тяжело вздохнул и осторожно напомнил:
        - У нас осталось мало времени.
        - Ничего, управимся. Тем более, самое главное ты мне уже показал и рассказал. Нужно лишь отшлифовать и закрепить хорошенько, а с этим проблем точно не будет. К тому же, я не хочу, чтобы от истощения твое время пришло быстрее, чем планировалось. Если помнишь, ты хотел дождаться Торриэля.
        - Не уверен, что он придет.
        - Придет, - со странной улыбкой ответил Тир. - Если я правильно его узнал… с твоих же слов… то он непременно придет. Никуда не денется: твой сын слишком хорошо помнит, что такое долг, иначе не отправился бы в Пределы с Ключом в одиночку. Так что не бойся. Тебе как раз нечего бояться.
        - Тебе тоже, - твердо пообещал Владыка эльфов, на что юноша зябко передернул плечами и тяжело вздохнул, хорошо понимая, что кого-кого, а уж его-то (ха-ха, соперника в нелегком деле завоевывания дурацкого Темного трона!) знаменитый Хозяин Серых Пределов будет совсем не рад здесь видеть. Наверняка взъярится, а то и по шее надает, чтоб в другой раз неповадно было. Но иного пути юноша не видел: возможно, у опытного и невероятно сильного мага, коим всегда слыл младший сын Темного Владыки, найдется выход из сложившийся ситуации. И он сумеет отыскать хоть одну причину столь быстрого угасания собственного отца, которого, чтобы там ни говорилось, все-таки не смог бы предать и бросить в такой беде. По крайней мере, до того, как не поговорит с ним сам. А что касается наивного заявления, что юному магу, о чьем существовании совсем недавно никто даже не подозревал, совсем нечего опасаться…
        Тир снова вздохнул и неслышно пробормотал:
        - Как знать, дед. Как знать…
        Тирриниэль неожиданно услышал и, нагнав удрученного юношу, который уже во второй раз не побоялся обозначить их несомненное родство, внушительно положил руку на плечо. Это признание много для него значило. Очень много, хоть Тир и не подозревал об этом. Оно давало слабую надежду на прощение и на то, что у его народа все-таки есть шанс на возрождение. Не выживание, а именно на возрождение малочисленной расы Темных. Потому что стоящий рядом юноша был вполне способен вернуть ее из пучины сомнений, подозрений и прошлых ошибок. И это заставляло постаревшее сердце царственного эльфа полниться искренней радостью и неподдельной гордостью за свой Род, в котором хотя бы однажды, впервые за долгие девять эпох, появится такой повелитель, каким мог бы стать юный Тир.
        - Здесь для тебя нет угрозы, мой мальчик, - повторил свои недавние слова Тирриниэль. - Ни от меня, ни от Хранителей, ни от Торриэля. Даже если он изменился настолько, что не признает собственного племянника и попытается вмешаться… клянусь, я не позволю причинить тебе вред. Слышишь?
        - Да уж, - у молодого мага невольно вырвался нервный смешок. - Спасибо, конечно. Но, боюсь, никто не сможет мне помочь, если он, как ты говоришь, "попытается вмешаться".
        - Тир… - нахмурился Владыка.
        - Не надо. Ты и раньше не мог сравниться с ним по силе, а теперь и подавно: твоя магия уходит слишком быстро. Еще две-три недели, и от нее ничего не останется. А если ты попробуешь обратиться к Огню, то это произойдет гораздо раньше.
        - Может быть. Но до тех пор я буду делать все, чтобы наш спор никоим образом тебя не коснулся.
        - Поздно, - невесело улыбнулся Тир. - Поверь: он меня уже коснулся, и тут ничего не поделаешь. Ни ты, ни я, ни даже Милле не изменят этого. Так что, боюсь, когда мы с НИМ встретимся… в Чертогах, рядом с тобой, Хранителями и всеми остальными… здесь вполне может случиться небольшая буря. Ма-а-ленький такой пожар, от которого нам обоим никуда не убежать. Правда, я искренне надеюсь, что сумею выжить после этой встречи, а в твоей Роще останется целым хотя бы один ясень, потому что они, как оказалось, довольно красивые, и мне бы не хотелось, чтобы эта красота пострадала во время нашего… гм, разговора.
        Владыка Тирриниэль озадаченно сморщил лоб.
        - Ты всерьез думаешь, что Торриэль может на тебя напасть?
        - Напасть - нет, - неохотно признался юноша. - Но вот все остальное… прости, я хочу побыть один.
        - Конечно, мой мальчик.
        - Тогда до вечера.
        - До вечера, - Владыка проводил наследника долгим взглядом и, убедившись, что Тир уже не вернется, устало опустился на плоский камень, который уже не первый день служил повелителю эльфов и троном, и учебной площадкой, и местом для отдыха. Даже постелью - в те заметно участившиеся моменты, когда в неравной борьбе с собственным телом ненормальная немощь все-таки брала верх. Слава богам, Тир этого еще не знал, иначе сократил бы время занятий гораздо раньше. Запретил бы измученному родичу пользоваться магией еще неделю назад, когда тот впервые после урока не смог самостоятельно подняться: как оказалось, искусственно влитые силы имели свойство слишком быстро кончаться. Но Тир, к счастью, ничего не заметил, и Тирриниэль был очень этому рад.
        Обретя долгожданную опору, царственный эльф сгорбился и обессилено уронил немощные руки, дрожь которых уже невозможно было скрывать. После чего с горечью посмотрел на истончившиеся запястья, которых за длинными рукавами традиционного одеяния правителя не было видно, и измученно прикрыл тяжелые веки. Да, это был риск. Он хорошо понимал, на что шел и почему Иттираэль так рассердился сегодня. Кто-кто, а уж Старший Хранитель не мог не почуять подвоха. Не мог не узнать, что грозный повелитель в последнее время держится на одной только гордости и силе воли. А еще - на неугасимом желании проводить в Роще как можно больше часов. Рискуя всем, позабыв про безопасность, свой долг, необходимость дождаться известий от отправленных в Пределы послов и все остальное. Он просто хотел побыть с внуком подольше. И, если бы не рукава, Тир догадался бы о причинах гораздо раньше, а значит, с ним не получилось бы общаться так долго, как сейчас. Пришлось бы признаваться в позорной слабости, в этой унизительной беспомощности, от которой уже не было спасения. И каждый день видеть в светлых глазах внука обреченное понимание,
смешанное с ненавистной жалостью и чувством вины.
        - Нет, - неслышно прошептал Владыка Л'аэртэ, сжимая кулаки. - Не такой ценой…
        Он напрягся всем телом, пережидая знакомый приступ резчайшей слабости. Сжался в комок, стиснул пальцами виски, пытаясь прогнать темную пелену перед глазами, судорожно вдохнул и приготовился к ставшей привычной боли в поразительно быстро состарившихся костях. Но тут вдалеке послышался какой-то неясный шум, подозрительно похожий на чужие шаги, испуганный вскрик и стремительно нарастающий топот.
        - Мой лорд?! Сир?! Повелитель, что с вами?!!
        Тирриниэль не ответил - его терзал сильнейший озноб, заставляющий намертво сжимать зубы и стискивать руками тонкую ткань расшитого золотом одеяния. В груди вместо привычного жара поселилась холодная вьюга, пальцы заледенели, будто в сильнейшую бурю. В черных волосах словно иней выпал - так резко они утратили свой цвет, а среди еще живых волосков белоснежной дымкой проступила благородная седина.
        - Мой господин?!!!
        - Кто здесь? Аттарис, это ты? - неуверенно поднял голову Владыка, услышав новый горестный крик и силясь разглядеть хоть что-то в мутной пелене, расплывающейся перед глазами.
        - Да, мой лорд. Сейчас… подождите, я помогу… совсем немного, и вам станет лучше… - торопливо забормотал Хранитель, приложив разогревшуюся ладонь к груди Владыки, но, осторожно коснувшись, неожиданно вздрогнул: бледная кожа повелителя была холодна, как лед. И почти так же мертва. Но он не смутился - прошептав сдавленные проклятия своей слепоте, склонился над ослабевшим эльфом и направил в него щедрый поток силы. Тот самый, который был сейчас так необходим.
        Аттарис знал, что не сумеет заполнить даже треть из необходимого Владыке резерва. Не сможет, даже если опустошит собственные запасы до дна - мощь наследников Изиара была слишком велика, чтобы ее можно было восполнить усилиями одного, не самого могучего мага. Но хотя бы замедлить процесс старения на пару дней ему было вполне по силам, и Хранитель не пожалел себя, отдавая истощенному повелителю последние крохи собственной души.
        - Возьмите, мой лорд. Это поможет. Ненадолго, но все же лучше, чем ничего.
        - Где Иттираэль?
        - Я здесь, сир, - отозвался неподалеку запыхавшийся голос Старшего Хранителя, а в следующую минуту поток силы значительно возрос. - Аттарис, не вмешивайся - ты и так почти на грани. Поддержи немного, но дальше не суйся: это опасно… еще немного, мой лорд, и вам полегчает. Я же говорил, что вам нельзя напрягаться. Почему вы так неосторожны?
        - Я должен, - прошелестел тихий голос Тирриниэля.
        - Вы должны жить, - устало отозвался Иттираэль, щедро отдавая собственные силы. - Хотя бы до того срока, что отмерен. Ради своего народа, ради будущего, ради всех нас… должны. Еще есть надежда. А вы слишком щедро расходуете свой дар, надеясь на помощь неразумного юнца. Который, к тому же, собирается покинуть свой народ, как только вас не станет. Разве он стоит того? Разве стоит вашей жизни?!
        Владыка Л'аэртэ слабо улыбнулся.
        - Ты не поймешь…
        - Конечно, нет, - раздраженно дернул щекой Иттираэль. - Зато я хорошо понимаю, что со следующего занятия вы вполне можете не вернуться!
        - Значит, судьба…
        "Не судьба, а глупость!" - промелькнуло злое в глазах Старшего Хранителя, но вслух он ничего не сказал, чтобы не усугубить состояние повелителя, которому было вредно волноваться, и не вызвать печальные последствия его неразумного поступка прямо сейчас. Только укоризненно покачал головой и тяжело взглянул на сородича, что всеми силами пытался ему помочь.
        - Достаточно, Аттарис. Дальше я справлюсь сам.
        Лекарь устало отстранился и с облегчением увидел, как на лице Владыки появился слабый румянец, смертельная бледность, наконец, отступила, а веки неуловимо затрепетали. Седина из волос, правда, никуда не делась, но все же сейчас его состояние было гораздо лучше, чем всего минуту назад - Иттираэль не зря считался опытнейшим магом и вполне мог потягаться с самим повелителем во всем, что касается силы. Вот и теперь - уверенно вытянул его из бездны, привел в чувство, частично восполнил утраченное. После чего утер выступивший на лбу пот и с досадой прикусил губу.
        - Что же вы делаете, сир? Неужели этот мальчишка так сильно вас задел? Зачем вы поддерживаете вокруг него охраняющий контур? Да еще такой, на который и у меня сил может не хватить? И это при том, что горят ваши собственные щиты, резерв почти истощен, а время Ухода сократилось в несколько раз? Вы почти исчерпали возможности Рощи!
        Аттарис испуганно взглянул на сородича, потому что таких подробностей не знал, но Старший Хранитель не шутил - дела действительно шли хуже некуда, а Владыка Темного Леса уже который день находился на грани. Но, не слушая голоса разума, упорно защищал дерзкого юнца, положив на это ненужное дело все, что мог - свою силу, власть, умения, свободу, даже жизнь. Действительно все, словно дороже существа рядом с ним не было. Да еще и девчонку окружил такой же непроницаемой для враждебной магии стеной. И это тогда, когда самому жить оставалось все меньше и меньше!
        Тирриниэль, наконец, глубоко вздохнул и открыл глаза.
        - От Линнувиэля есть какие-нибудь вести?
        - Нет, сир, - хмуро отозвался Иттираэль. - Я чувствую, что он жив, но не более того.
        - Значит, ты не можешь сказать, вернулся ли он из Пределов?
        - Увы, нет.
        - Жаль.
        - Вам нужно отдохнуть, мой лорд, - неуверенно напомнил Аттарис, поднимаясь с колен и склоняясь в почтительном поклоне. - Полноценный сон немного восстановит силы.
        Иттираэль сухо кивнул.
        - Он прав, сир. Идемте, я сам провожу вас и прослежу, чтобы по дороге не было посторонних. Не стоит Совету давать лишний повод для беспокойства. Особенно сейчас, когда ваше положение так непрочно. Аттарис, прикрой нас и позаботься о том, чтобы подготовили дальние покои. Оставь рядом только охрану и одного из лекарей. Остальных - вон. Понял?
        Более молодой сородич еще ниже склонил черную голову, а Владыка Л'аэртэ неожиданно остро взглянул на властно распоряжающегося Хранителя, в чьем взгляде вдруг появилась незнакомая искра. Он не понял, что это значит, и собирался уже спросить, по какому праву Иттираэль берет на себя смелость отдавать приказы, но в этот момент в левом ухе неприятно кольнуло, и слабость вновь навалилась с непреодолимой силой.
        - Наверное, ты прав, - устало вздохнул Тирриниэль, отводя разом потухший взор. - Аттарис, ступай вперед и проследи, чтобы меня в таком состоянии никто не увидел.
        - Конечно, мой лорд, - отрывисто бросил целитель и, озабоченно проверив его резерв, умчался исполнять.
        Владыка подавил тяжелый вздох и, мысленно покачав головой, поплелся вслед за ним, сопровождаемым бдительно посматривающим по сторонам Иттираэлем и настойчивой мыслью о том, что всего несколько дней назад тот был гораздо осторожнее в выражениях. И уж тем более никогда прежде, за все девять сотен лет своей жизни, не позволял себе наглости указывать повелителю, как себя вести, что делать и как поступать. А теперь почуял слабину, развернул плечи, приказывать, вон, начал. Может, и не со зла. Может, просто потому, что у самого Владыки не осталось на это ни сил, ни желания. Да только теперь Хранителю трудно возразить: когда тебя не держат ноги и в который раз предает собственное тело, вообще нелегко сопротивляться. Даже жить становится тяжело. Настолько, что уже не хочется продлевать эту мерзкую агонию. Но ничего, осталось недолго: обессиленный лев, как известно - легкая добыча для голодных гиен. А таких гиен вокруг него собралось немало.
        Тирриниэль, снова заслышав впереди зычный голос своего верного Хранителя, отдающего быстрые и правильные распоряжения, понимающе усмехнулся и, кажется, впервые в жизни смирился с отведенной ему ролью наблюдателя.
        Глава 7
        Обратный путь до лагеря они проделали молча. Белка милосердно давала спутнику время уложить в голове полученные сведения, успокоиться, хорошо поразмыслить. Линнувиэль, в свою очередь, добросовестно думал и, хотя вопросов на языке вертелось еще море, тоже не спешил нарушать священную тишину вечернего леса. Только искоса поглядывал на бесшумно шагающую Гончую и про себя поражался ее удивительному искусству передвигаться по сухой листве так, чтобы не потревожить ни единой травинки, ни одной ветки или листика. Идти, будто по воздуху плыть. Парить в невесомости, но вместе с тем делать это настолько грациозно и красиво, что даже у Перворожденных возникала справедливая зависть.
        - Сколько тебе лет? - наконец, решился он нарушить гнетущее молчание.
        - Много, - равнодушно отозвалась Белка. - По крайней мере, по человеческим меркам.
        - Совершеннолетия достиг?
        - Давно.
        - То есть, ждать, когда у тебя покраснеют глаза и посветлеет шевелюра - бесполезно, - на всякий случай уточнил Хранитель.
        - Угу. Я же сказал, что не полукровка.
        - Однако, если я все правильно понял, эльфийская кровь в тебе все-таки присутствует?
        - Совершенно верно, только несколько в иной пропорции, чем вы привыкли видеть. Альбиносом я не был и никогда не буду, а что касается происхождения, то, если тебе интересно, моими родителями были чистокровные люди. Правда, потом кое-что случилось и… скажем так, общение с Перворожденными не прошло для меня даром.
        - Тогда сколько же ты живешь?!
        Белка недовольно поморщилась.
        - До чего вы любите задавать неприятные вопросы! Прямо вынь да положь! Следопыты ушастые!
        - Нет, я не настаиваю… - слегка растерялся эльф. - Просто ты выглядишь слишком молодо для Стража и, тем более, для Вожака. А Шранк как-то обмолвился, что давно тебя знает, вот я и не понял. Извини, можешь не отвечать, если не хочешь.
        Она досадливо отмахнулась.
        - А… ты все равно скоро узнаешь. Может, сам, а может, подскажет кто умный. К тому же, с вашим Владыкой мы тоже общались, и он должен прекрасно меня помнить… короче, так. Если я скажу, что вожу Гончих в рейды почти тридцать лет, ты поверишь?
        - Сколько?! - ошарашено моргнул Линнувиэль. - Да тебе же больше двадцати не дашь! А если учесть, что Вожаком ты стал далеко не сразу…
        - Не надо, не продолжай, - выразительно скривилась Гончая. - Ненавижу эту тему! Когда начинаю подсчитывать, прямо сам в ужас прихожу! Все время кажется, что я живу в долг, а потом все это ка-а-к припомнится, да как вылезет на физиономии. И я в один день превращусь в скрюченную, сморщенную и беззубую старуху, которой только и осталось, что лечь и спокойно помереть. Достаточно сказать, что со Шранком мы разнимся в возрасте на какие-то жалкие несколько лет.
        Младший Хранитель Знаний неожиданно споткнулся на ровном месте.
        - ЧТО?! - оторопело повернулся он и неверяще уставился на преступно молодое лицо шестнадцатилетнего подростка. Ни морщинки, ни складочки, ни единого следа от прожитых лет. Боги! Сколько же ему?! Сорок? Пятьдесят?! Больше?!!
        - Да, - печально кивнула Белка. - Шранк меня давно знает. Очень. Еще с того времени, как нас вместе гонял прежний Вожак, и было это… м-м-м… почти сорок лет тому. Вот только он умеет стареть, как все нормальные люди, вырос, повзрослел, семьей обзавелся, бороду растить решил… а я до сих пор бегаю, как дурак. Ношусь сопливым мальцом среди умудренных опытом Стражей и все время гадаю, когда же хоть один из новичков догадается, что мне скоро… нет, не будет о грустном. В общем, только рядом с Таррэном и спасаюсь. Вам, ушастым, хорошо - тыщу лет прожил, и все равно как новенький! А я вот своих границ так и не знаю.
        - Это что, магия?!
        - Она, проклятая, - вздохнула Гончая.
        - Но… ведь так не бывает! - неверяще ахнул Линнувиэль. - Ни один эликсир долголетия не способен остановить старение! Ни одно заклятие, даже на крови! Они только продляют молодость. Ненадолго. А потом годы все равно возьмут свое, и тот, кто двадцать лет беззаботно изображал из себя юношу, в мгновение ока станет столетним старцем, если действие магии закончится! Белик! Как это стало возможно?!
        - Просто эликсиры тут не при чем, - печально отозвалась она. - Совсем, мой ушастый друг. Таррэн даже уверяет, что я до самой смерти останусь в таком безобразном виде, а наступит она еще о-о-чень нескоро. Настолько, что пару лет назад я даже с Заставы решился уйти и поселился в глубине Проклятого Леса, чтобы не видеть, не знать. И не смотреть день за днем, как стремительно меняются мои старые друзья.
        - Прости, - сочувствующе покосился Хранитель. - Лорд То… вернее, Таррэн - один из сильнейших магов моего народа. И если он так сказал, то, боюсь, это сущая правда. Я не рискну оспаривать его мнение. Вот только никак не могу представить, чтобы какое-то заклятие оказалось настолько сильно…
        Гончая невесело улыбнулась, а потом вдруг закатала правый рукав до локтя, обнажая белоснежную кожу с дивным узором на ней.
        - Вот оно, твое заклятие, Линни. Узнаешь? Или в темноте плохо видно? Тогда лучше взглянуть днем, чтобы тебе стало полностью понятно, КАКОЙ ценой мне досталась такая жизнь. Гордись, эльф: кроме Таррэна, я больше никому из Темных этого не показывал. И никто, за исключением вас двоих и Шранка, не знает, ЧТО я за существо.
        - О, боги… - Линнувиэль судорожно вздохнул, безошибочно опознав источник этой странной красноты, которая легчайшим покрывалом легла на тело простого человеческого ребенка. Узнал ту коварную субстанцию, оценил ее истинную силу и, наконец, проникся всей важностью открывшегося ему чуда. Кровь… магия крови всегда считалась непреодолимым барьером для живого существа. Кровь несла с собой важную информацию о своем владельце. Только она определяла все его свойства. Она дарила неуязвимость. Владела и хранила магическую силу. Делала кого-то слабым, а кого-то, наоборот, возвышала до уровня бога. Именно она сейчас алела на безупречно белом фоне перед неподвижным взором потрясенного Хранителя. Она хищным змеей просочилась под нежную кожу смертного и навсегда изменила его. В какие-то считанные годы придала юному телу новые свойства, ИЗМЕНИЛА в корне, подарила необычную для смертного силу и ловкость (я помню, как опасны эти тонкие с виду пальчики, умеющие сминать камни, как простую бумагу!), придала удивительную прочность хрупкому сложению. Дала многое из того, чем изначально обладали исключительно
Перворожденные. Но, что самое главное, подарила удивительно долгую, почти бесконечную жизнь, которая без труда позволяла отнести Белика к Изначальным.
        Простой человеческий мальчишка…
        Линнувиэль в ужасе прикрыл глаза, страшась представить, сколько же боли пришлось вытерпеть Белику ради этого сомнительного преимущества. Сколько отчаяния испытать, сколько страдать ДО и, главное, ПОСЛЕ. Потому что каждая капля чужой крови должна была отзываться такой чудовищной болью, такими адскими муками, что просто не верится, что ЭТО вообще можно вынести. А проклятый рисунок был подробный, щедрый, красивый… кто-то не пожалел своей кровушки, чтобы вытравить его на живом теле. Кто-то очень жестокий и равнодушный.
        Перворожденный.
        - Сколько же… в тебе… этой крови?
        - Много, - спокойно ответила Гончая, оправляя одежду.
        - А как же…?
        - Ножом, - так же ровно отозвалась она. - Хорошим и очень качественным ножом, способным резать живые ткани с легкостью остролиста. Каждая линия, что ты видел, сделана эльфийским клинком, щедро пропитанным соком черного клевера. Медленно, постепенно, очень осторожно эти раны потом заполнялись вашей кровью, а затем так же медленно закрывались, смазанные мазью на основе железного ивняка и вытяжки из серого мха. Но, чтобы все получилось правильно и чисто, чтобы рисунок был полностью закончен и стал действительно совершенным, его нужно делать при полной неподвижности жертвы. Сам понимаешь, если рука дернется или случайно дрогнет нож, придется начинать все заново. Искать кого-то другого, потому что второго раза человеческое тело просто не выдержит. Но, что самое главное, жертва должна находиться в сознании, иначе кровь слишком быстро свернется и испортит всю красоту. Кстати, как тебе рисунок?
        - Кто это сделал?! - хрипло выдавил эльф, силясь отогнать от себя одну страшноватую мысль.
        Белка жестко усмехнулась.
        - Темный, разумеется. Неужто не понятно? Или ты уже не Хранитель? Не помнишь истории? Ну же, Линни! Два века для эльфа - не такой уж большой срок, чтобы ты забыл! Или ваш Совет все-таки заимел немного совести и решил спрятать концы в воду?
        - Нет. Все сведения об… Изменении подробно описаны в Хрониках. Но я в этом не участвовал! - в отчаянии прошептал он, страшась даже взглянуть в голубые глаза, где снова заметались хищные изумрудные искры. - В том не было моей вины! Изменение прошло почти сразу после моего рождения!
        - Знаю, - предельно серьезно сказала Гончая. - И только поэтому ты еще жив. Если бы это было не так, ваш отряд не вышел бы с нашей Заставы, поверь, и моей вины в этом бы не было: Таррэн, как ты знаешь, тоже был СИЛЬНО против того эксперимента.
        - Я не думал, что кто-то… что кому-то удалось уцелеть. Совет докладывал, что весь материал…
        - Да. Из ТЕХ несчастных действительно не выжил никто, но разве я сказал, что стал случайной жертвой вашего Совета?
        - Тогда кто же? - окончательно смешался эльф.
        - А ты подумай, друг мой, - холодно улыбнулась Белка. - Может, и найдешь ответ.
        - Прости…
        - Не за что извиняться, Линнувиэль, - покачала головой Гончая, неожиданно успокаиваясь. - Мой палач уже мертв, и ты никак не подходишь на его место. Все долги уплачены, а моя жизнь давно не направлена на то, чтобы уничтожить ваш народ под корень, хотя было время, признаюсь, когда я считал такую цель достойной воплощения. Когда-то очень давно… но не теперь. И это - исключительно заслуга Таррэна. Он сумел вытащить меня из такой пропасти, какую тебе даже не представить. Он дал мне надежду, показал разницу, дал возможность заново поверить. Позволил быть совсем не тем чудовищем, каким меня некогда создавали (ты же понимаешь, что мне дали эту силу неспроста). И он единственный, кто помог мне выжить тогда, когда это казалось невозможным. Так что не волнуйся за свой Лес: я, повторяю, не стану мстить. Тем более, тебе. Сам понимаешь: если бы желал кого-то из вас зашибить, меня бы никто не остановил. В том числе и сейчас, когда ты растерян и ошарашен.
        Темный эльф непонимающе поднял голову, но она вдруг странно хмыкнула.
        - Что, сомневаешься?
        - Нет, - вздохнул он. - Просто не понимаю.
        - Чего именно? Зачем я тебе это рассказал? Или почему все еще не срезал твою глупую башку?
        - Честно говоря… и то, и другое.
        - Гм, - ненадолго задумалась Гончая. - Знаешь, я и сам не очень уверен в ответе. Было время, когда я не знал ничего, кроме ненависти. Думал, что мне незачем жить, некуда стремиться, а единственное, что я умею - это убивать. Правда, ОЧЕНЬ хорошо убивать. Причем, как руками, так и просто взглядом. Меня таким создали, не спросив, желаю ли я стать вам ровней. Хочу ли быть совершенным орудием в чужих руках. Согласен ли делать это по чьему-то слову. Ведь только представь, что было бы, если бы тот эльф заполучил меня в свою сокровищницу? Если бы вдруг появился на одном из ваших пышных приемов и провел меня вдоль роскошного зала, битком забитым разодетым народом? Мужчины, женщины, важные господа и высокомерные дамы… на каждого я бы взглянул, почти каждого сумел бы коснуться, кого-то наверняка увлек разговором, кого-то удивил, заинтересовал или вызвал бы обратную реакцию, которая все равно заставила бы приблизиться… а ты знаешь, что мне невероятно трудно возразить? Со мной почти невозможно спорить. Мне искусственно привили мощный дар убеждения и научили быть таким, чтобы на корню ломать чужую волю и всякое
сопротивление. Мой голос специально сделан мягким и привлекательным, чтобы заставлять оборачиваться. А пропорции тела подобраны со вполне определенным умыслом. Ты хоть знаешь, что я нравлюсь ЛЮБОМУ существу абсолютно любой расы?! А, Линни?!
        Она вопросительно глянула на окаменевшего от таких откровений эльфа.
        - Ну, теперь точно знаешь. Однако дело не в этом. С вашей кровью мне перешли многие свойства Перворожденных: быстрота, ловкость, неимоверная сила. Красота, конечно. Но не слишком броская, а как раз такая, чтобы не вызывать зависти. Часть полезных навыков в том, что касается быстрых способов лишить вас жизни… да-да, не таращи глаза: я знаю их все, потому что меня создавали именно для убийства. Причем, убийства исключительно эльфов. Тайного, быстрого и незаметного. Серые Пределы лишь отточили это мастерство, немного ускорили реакцию, подучили, позволили неплохо развиться, но сама основа была заложена гораздо раньше того времени, когда я стал Гончей. Точно так же, как устойчивость к ядам и еще много такого, о чем тебе не стоит знать. Боюсь, если бы все вышло, как задумывал мой создатель, мне никто не смог бы противостоять. Но он, к счастью, немного не успел закончить.
        - Ты убил его? - заметно напрягся эльф.
        - Конечно. Всадил в сердце его же клинки, разбил перстень и сбежал. А что?
        Линнувиэль неожиданно остановился и пристально взглянул на хрупкую фигурку, с поразительной легкостью скользящую среди молчаливых деревьев. Такая маленькая, совсем неопасная на вид, обманчиво слабая и ранимая. Приятное лицо, маленькие пальчики, скрывающие за внешней изящностью неимоверную силу, которая, судя по всему, позволяет им с легкостью крошить даже зачарованные изумруды в родовых перстнях. Обаятельная улыбка, тонкие косточки, бархатистая кожа, больше подошедшая бы изнеженному ребенку, чем наемному убийце. Невероятной чистоты глаза, от которых невозможно оторваться. Кто… ну, кто заподозрит в них какой-то подвох?!!
        - Знаешь, - наконец, оборонил он. - Ты - действительно страшный противник. Настолько страшный, что я просто не думаю, что в этом мире найдется хоть кто-то, кто сможет тебя остановить. Если честно, не уверен, что смог бы сделать это сам. И сильно подозреваю, что с этим не справился бы даже Владыка.
        Белка совершенно спокойно кивнула.
        - Ты прав: он тоже спасовал, когда мы однажды столкнулись. Не смог ЭТО преодолеть, хоть и не понял причины. Как не понял того, насколько близко был к Песни Прощания в тот день. Поверь, я - самое совершенное оружие, которое только было изобретено Перворожденными. Сильнее магии, быстрее клинка, незаметнее яда. Красивое, безупречное и смертельно ядовитое, как невесомая пыльца на кончиках крыльев зачарованных бабочек или умело выкованный клинок в руках опытного воина. Я пройду везде, где есть хоть крохотная щелочка. Зацеплюсь за малейшую щербину. Взберусь хоть по отвесной скале. Смогу дышать под водой, плыть в кипящей лаве, глотать жидкий огонь, прыгать с самого высокого обрыва на голые камни, не боясь поцарапаться, или плясать босиком на горячих углях. Меня можно ранить, но очень нелегко убить. Меня почти невозможно обогнать. Со мной трудно тягаться в скорости и бесполезно пытаться обмануть: я чую ложь за версту. За тем редким исключением, когда говорящий не смотрит мне прямо в глаза. Я - призрак, Линни. Самый настоящий призрак, у которого нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Только
собственная тень и цель вдалеке, от которой я тоже не умею отступаться. По крайней мере, так было бы, если бы ОН закончил свое дело.
        - Верю, - сглотнул Линнувиэль, а потом вдруг заколебался. - Вот только…
        - Что?
        - Не обижайся, конечно, но…
        - Да говори, не мнись, как влюбленный романтик!
        - Если бы тебя создавал я, то… прости еще раз, но я бы обязательно позаботился о собственной защите. Чтобы ненароком не пораниться о твои острые грани и не отправиться на тот свет раньше времени.
        - Позаботился бы он… тоже мне, умник, - насмешливо хмыкнула Гончая, видя неподдельное смятение собеседника. - Но ты снова прав: такая защита есть и довольно неплохая. Правда, для одного единственного владельца, но зато абсолютно непреодолимая. Через нее даже мне не переступить, если бы вдруг пришла в голову такая блажь. Хотя и тут есть одно "но", мой ушастый друг.
        Белка сделала эффектную паузу, и эльф откровенно занервничал.
        - Дело все в том, - загадочно улыбнулась Гончая, заставив его даже слегка отступить. - Что именно ее-то мой создатель… и не успел закончить! Правда, здорово?!
        - Боже…
        - Нет, ты скажи! Здорово же?! А? Линни? Скажи, ты за меня рад? Только честно, а то обижусь!
        - Д-да, конечно, - измученно выдавил Хранитель, не зная, куда деваться от такой страшной правды и громадных, восторженно сияющих глаз, в которых от избытка чувств снова полыхнули яркие зеленые огни.
        - Так и знал, что ты будешь в восторге, - негромко рассмеялась она, отлично понимая, какие мысли бродят сейчас в несчастной голове пораженного до глубины души эльфа. - Да ладно, не паникуй. Я все это не для того рассказываю, чтобы ты тут в обморок хлопнулся или, наоборот, поклоны мне начал бить, как дурные ланнийцы в своих раззолоченных храмах. Если помнишь, со мной вполне можно договориться и даже неплохо сосуществовать. Разумеется, соблюдая определенные правила и не нарываясь на рожон. Я ж не монстр, в самом-то деле! И не дикая хмера, чтобы бросаться на первого встречного, щедро пуская кровь направо и налево. Я - Страж, друг мой. В первую очередь Страж, а уж потом все остальное. И именно этому меня научили Пределы.
        - Да? - слабым голосом переспросил эльф. - Тогда чему же тебя научил Таррэн?
        Белка странно улыбнулась.
        - Таррэн? - в ее глазах неожиданно зажегся нежный зеленый свет, они потеплели, вспыхнули неподдельной заботой, на губах заиграла мягкая улыбка, а голос стал тихим и спокойным, как у матери возле колыбели со спящим младенцем. Пальцы сами собой нащупали и погладили под перчаткой разом потеплевшее кольцо, а из груди невольно вырвался легкий вздох. - Он… всего лишь собрал воедино мое сердце. Нашел его во мраке и заново склеил из тысячи крохотных осколков. Душу свою вырвал, чтобы вложить туда вместо моей, и это - единственный промах моего создателя, которого никто не мог предусмотреть. Может, это покажется тебе смешным, но… он научил меня прощать, Линнувиэль. Прощать и просить прощения. Помог отпустить прошлое. И показал, что важнее этого умения нет ничего в целом мире. Поэтому живи спокойно, мой ушастый друг. Прости, что мне пришлось тебя коснуться, и постарайся не думать о том, что ты тогда почувствовал или увидел. Это магия, всего лишь ваша древняя магия, которая умеет сводить с ума и доводить до исступления. Клянусь, что не хотел этого, но твоя глупость не оставила мне выбора: или так, или
позволить тебе умереть из-за собственной невнимательности. Ну, и гордыни, конечно. Согласен со мной?
        Темный эльф неловко кашлянул.
        - Значит, да, - вздохнула Белка.
        - Наверное. Ты ведь всегда прав?
        - Нет. Ребята, как обычно, преувеличивают. Я просто редко ошибаюсь.
        Он внимательно всмотрелся в безупречный профиль, особенно четко выделяющийся на фоне темнеющего неба, и вдруг разом поверил, что сказанное - истинная правда. Все, до единого словечка. Что Белик давно не ненавидит Темный Лес и его обитателей. Давно отошел от прежней жизни и не винит в своем горе всех без исключения. Он действительно идет туда не ради мести, а лишь для того, чтобы уберечь важное в его жизни существо. Конечно, не все понятно в его отношениях с молодым лордом, но то, что это - нечто большее, чем обычная приязнь, совершенно точно. Как верно и то, что странноватая сила Гончей почти не имеет для него значения, а Таррэн… да даже если и сменил свои вкусы!!.. очень трепетно заботится о таком необычном подопечном… друге… детеныше?.. в общем, о Белике. И тот не просто об этом знает, ценит и отвечает полной взаимностью, но еще и сам незаметно оберегает остроухого мага, умудряясь делать все так, что никто, ни одна живая душа не в состоянии этого уловить. Иными словами, маленький Вожак своей прямотой недвусмысленно давал сейчас понять, что во всем поддержит наследника Темного трона. И ради него
в Темном Лесу никого и пальцем не тронет. Если, конечно, его на это не вынудят сами эльфы. Так, позабавится, посмеется про себя, поизмывается всласть над ошарашенными таким пренебрежением эльфами, но убивать… ни-ни. Слово, мол, дал. Поклялся, а Стражи, как известно, НИКОГДА не отступают от своего слова, и это так же верно, как то, что солнце всегда встает на востоке, а пропадает на западе.
        - Гм… а как насчет твоего поведения? - снова кашлянул Линнувиэль, и Белка хитро прищурилась.
        - А что тебе не нравится?
        - Да нет, ничего. Просто… нельзя ли немного помягче? С тобой и без того очень трудно находиться рядом, но когда ты входишь в раж и начинаешь откровенно издеваться… не уверен, что вскоре даже Сартас сумеет сохранить хладнокровие. А когда мы войдем в Чертоги… о-о-о, боюсь, Темный Лес не устоит!
        - А ты готов рискнуть чужим разумом? - вместо ответа спросила Гончая. - Готов ответить за тот риск, которому я их подвергну? Или сумеешь вернуть обратно, если они вдруг сорвутся? Ты, Хранитель? Возьмешь на себя такую ответственность? Только скажи, и я сразу перестану терзать твоих братьев. Сегодня же. Сейчас, если захочешь. Я честно отстану и начну смотреть на них, как на тебя, моих зверенышей или Шранка. Ну, так как? Забудем о наглом Белике и начнем общаться с кем-то другим? Со Стражем, Гончей, просто с умным человеком, у которого есть, чему поучиться?
        Линнувиэль до боли прикусил губу, но вот она пристально взглянула… всего миг… какой-то короткий миг, за который вся жизнь успела промелькнуть перед глазами!.. жалкое мгновение, наполненное бешеным зеленым огнем и неумолимо гасящей волю силой… один гулкий удар в груди, короткий вдох, и… эльф судорожным движением отвернулся. Боже! Это какой-то кошмар! Наваждение! Просто дурной сон!!
        - Нет, - хрипло выдохнул, силясь успокоить разошедшееся сердце. - Пожалуй, не стоит.
        - Вот видишь. Если даже ты едва способен сдерживаться, то что говорить об остальных? Рад, что ты это понимаешь. Одно хорошо: раз уж мне придется и дальше прикидываться дрянным мальчишкой, я, по крайней мере, сумею найти себе новое развлечение. Вернее, я его УЖЕ нашел. Как думаешь, твои друзья долго будут злиться, если я им расскажу, что ты самолично отдал их в мое полное распоряжение?
        - ЧТО?!!
        - А разве не так?
        - Белик, нет!! - возмущенно ахнул эльф, мигом позабыв про недавнюю оторопь. - Ты не посмеешь!!
        - Почему? - неподдельно удивилась она, привычно надевая ехидную личину мелкого сорванца. - Что мне помешает? Ты? Ха-ха! Слабоват ты против меня! Шранк ради твоих друзей даже пальчиком не шевельнет, а Таррэн клятвенно пообещал не вмешиваться.
        - Белик!!
        - Да-а?
        - Это нечестно! Они же меня на куски разорвут! Знаешь, что со мной Корвин сделает?
        Одними оторванными ушами наверняка дело не закончится!
        - Так ты и дашь себя калечить! - фыркнула Белка. - Вот дурачок! Кто тут вообще говорит о честности? Неужели забыл, как они на тебя смотрели пару дней назад? Ну, когда ты нам полтаверны чуть не спалил, а? Вспомнил, паникер? А теперь представь, что они тогда подумали?
        Линнувиэль озадаченно нахмурился.
        - Ну, дошло?!
        - Э…
        - К'саш! Да они теперь считают, что к тебе небезопасно подходить, дурень ты ушастый! - едва не постучала его по лбу Белка. - Что ты можешь вспыхнуть в любой момент, как сухостой в период лесных пожаров! И считаешь, кто-то хоть словечко тебе скажет поперек после этого?! Ох, горе ты мое… наивное дитя природы… да теперь хоть на столах голышом пляши, никто даже не вякнет! Рот поостерегутся открывать в присутствии настоящего мага, которым стали, наконец, тебя считать! Осталось только щеки надуть и научиться кидать высокомерные взгляды! Ты кто вообще - Хранитель или дурень деревенский?! Хоть и молод ты для мага, но должен же соображать, НАСКОЛЬКО превосходишь всех их по силе!
        - Да?! Тогда зачем тебе рассказывать им об этом разговоре?!
        Белка тяжело вздохнула, словно сетуя на чью-то непроходимую тупость.
        - Боже… да ни зачем. Соврал я, чтобы тебя сейчас привести в чувство. Понятно? Когда только научишься смотреть на себя, как на хозяина положения в любой ситуации? Как тебе посольство-то доверили? Совсем молодой, неопытный… тьфу! Стручок ты зеленый, а не Темный эльф! Только и заслуг, что уши длинные, да и те… с дефектом!
        Линнувиэль так и встал, где шел, некрасиво открыв рот и как-то жалобно наморщив лоб. Но соображал он, надо сказать, быстро. Особенно в то время, когда коварная Гончая ехидно ухмылялась и откровенно скалилась, наслаждаясь заслуженной (очередной!) победой. Обвела, окрутила, запутала, все мозги замутила своими бесчисленными масками, а теперь нагло смеется, довольная прямо до безобразия. У-у-у…
        - Ну, и гад же ты! - с отвращением сплюнул эльф, выйдя из кратковременного ступора. - Мог бы - удавил бы на месте, старательно глядя при этом в сторону! Это ж надо меня так развести! Хоть бы предупредил, зараза, где шутишь, а где вполне серьезен!
        - Ладно, в следующий раз буду громко кричать: "внимание, Линни, сейчас будет шутка!"
        - Тьфу!
        - Спасибо за комплимент.
        - Не за что, - буркнул он, завидев далекие отсветы разожженного костра.
        - Что вы, что вы, - дурашливо поклонилась Гончая. - Так приятно. Такое внимание от красивого мужчины… я просто млею на ходу! Поражен, изумлен, восхищен и вообще…
        - Белик!
        - У?
        - Ты хоть знаешь, что ты - настоящее чудовище? - мрачно просветил ее Линнувиэль, остановившись на краю видимости для заметно обеспокоившихся спутников, на что Белка прочувствованно вздохнула и скромно потупила глазки.
        - Да, мне уже говорили, - она вдруг хихикнула и молнией проскочила мимо сердито сопящего эльфа в лагерь, где юркнула под крылышко к Таррэну, уютно завозилась, заерзала. Наконец, все-таки устроилась под теплым плащом и, высунув наружу нос, уставилась на вышедшего из темноты Хранителя подозрительно честными глазами. А потом закончила:
        - Ну и что? Может, я и есть чудовище. Зато милое, тихое и весьма симпатичное. Так что молчи и завидуй, недотепа, потому что ты, как сегодня выяснилось, самый обычный остроухий болван, напрочь лишенный чувства юмора.
        Линнувиэль, поймав несколько настороженных взглядов и мгновенно убедившись в правоте Белика, негромко фыркнул.
        - Еще посмотрим, у кого тут не хватает чувства юмора.
        - Ого! Это что, вызов? - неподдельно обрадовалась она, но он больше не поддался на провокацию, хорошо памятуя о том, что под "вызовом" хитроумная Гончая могла иметь ввиду вовсе не словесный спор. А потому сделал вид, что не понял подтекста, и с достоинством ответил:
        - Нет. Просто констатация факта.
        После чего довольно хмыкнул, правильно расценил гримаску разочарования на безусом лице и так, искренне гордясь собой, отправился спать. Благо теперь и время позволяло, и многие загадки разрешились сами собой, и кое-какой компромисс с этой двуличной заразой (прав был Крикун - хмера! как есть, хмера двуногая!) был, наконец, достигнут. Более того, он не только сумел вытянуть из нее обещание не буйствовать в Темном Лесу. Не только разобрался в причинах, смог узнать много нового и дико интересного, о чем остальные пока не имели никакого понятия. Но и (что самое главное!) нашел ответ на ОЧЕНЬ тревожащий его вопрос. А именно: с облегчением смог признаться себе, что все-таки не сошел с ума, а то, что задело его накануне, было не чем иным, как самой обычной магией. Сильной, неправильной, но всего лишь дурацкой магией, с которой есть вполне реальный способ побороться. А значит, опасаться за собственную мужественность больше нет никаких оснований.
        И это, Торк возьми, просто прекрасно!
        Глава 8
        Из блаженного забвения его вырвала странная щекотка в носу. Сморщившись, эльф звучно чихнул и только потом проснулся, а затем наткнулся два счастливых глаза, сияющих небесной синевой и нескрываемой гордостью за себя, любимого, и укоризненно вздохнул.
        - Белик…
        - Доброе утро! - бодро поприветствовала его Гончая, убирая свежесорванную травинку, которой только что щекотала ему нос. Затем проворно отползла, воровато огляделась по сторонам и совершенно бесшумно скользнула к Маликону. Спустя пару секунд оттуда донесся такой же звучный чих, а потом сдавленная ругань.
        - Белик! Торк тебя возьми!!
        - Привет, Малико-о-нчик! - ласково пропела Белка, предусмотрительно отскочив в сторону. - Пора вставать и сиять! О-о… нет-нет, не шуми, пожалуйста, а то мне еще твоего друга надо разбудить.
        - Какого именно?
        - Ко-о-рвин…
        А следом - новый чих и приглушенные проклятия.
        Линнувиэль отчаянно закашлялся, старательно притворяясь, что подавился, но крайне недовольного таким способом побудки Корвина это ничуть не обмануло. Поднявшись, эльф мрачно зыркнул по сторонам, скривился, правильно расценив выражения лиц тех, кто уже проснулся (Шранк расплылся в широкой усмешке и приветственно кивнул), но рычать во весь голос поостерегся: Аззар и Атталис еще спали, и он совершенно не желал, чтобы эти счастливцы избежали печальной участи. А потому ругался исключительно себе под нос, раздраженно сдирая с ушей свежесорванные одуванчики, но при этом мстительно следил за тем, как Белка ловко подкрадывается к безмятежно сопящим сородичам.
        - Что за… апчхи!!
        - БЕЛИК!!!
        - Тише, тише, ушастые вы наши, - проникновенно промурлыкала Гончая, поспешно отнимая травинку и мудро отползая от рефлекторно выброшенных в ее сторону рук. - Ну, мальчики, что за тон? Со мной? Тем более что вы не одни такие "везучие". Подумаешь, нос пощекотали немножко? Ну, травка в уши залезла? Ну, одеяло сползло набок? Шнурки сами собой завязались? Так ведь не со зла же! А токмо для скорейшего пробуждения и быстрого поднятия настроения. Лучше поглядите на Сартаса и подумайте: вот вы уже проснулись, а ему, бедолаге, еще только предстоит!
        Перворожденные хмуро переглянулись, дружно посмотрели на мирно дремлющего сородича, которого пока не коснулась эта "беда", вовремя вспомнили, с кем имеют дело, и… замолчали. Только злорадно проследили за тем, как она, высунув от усердия язык, осторожно втыкает в пышную шевелюру спутника луговые цветы, шишки, веточки чертополоха (где только нашла?!), а потом со знанием дела приправляет получившийся натюрморт длинными вороньими перьями. Где отыскались для этого чуда васильки, незабудки и лютики, эльфы спросить не успели. Но вот ярко синий колокольчик, повисший на левом ухе Сартаса, самым неожиданным образом привел их в прекрасное расположение духа. Особенно тем, что коварная Гончая сумела прицепить его точно на острый кончик и так, чтобы цветок красиво покачивался на ветру, создавая полное впечатление настоящего колокола.
        Сартас, что удивительно, даже не шевельнулся, и это придало Белке еще больше вдохновения. Хитро подмигнув Перворожденным, она заползала вокруг безмятежно сопящего эльфа еще активнее. И всего за пару минут превратила его из симпатичного мужчины в весьма привлекательную девицу с заплетенными в традиционные свадебные косы волосами, украшенную свежими цветами, стыдливо прикрытую темным плащом (из которого на свой страх и риск сумела соорудить некое подобие фаты и длинного шлейфа), затем подсунула чью-то скомканную одежду ему под грудь, внятно обозначив признаки пола. И, наконец, незаметно просыпала веки золотистой пыльцой, умело изобразив легкий макияж.
        Закончив с наведением красоты, Белка отползла на пару шагов и, вдоволь налюбовавшись получившимся творением, гордо обернулась: Темные к тому времени кашляли почти без остановки. Причем, все и весьма искренне, что делало им честь. Особенно Маликон, который только сейчас начал понимать, насколько легко отделался. Остальные содрогались от беззвучного смеха и почти счастливо изучали преобразившегося сородича. Ровно до тех пор, пока из палатки не вышла Мирена и во весь голос не воскликнула:
        - Боже!! Что вы натворили?!!!
        Гончая, мгновенно переменившись в лице, быстрее молнии метнулась обратно, потому что сильно подозревала, что старший сын и наследник Рода Таррис (а по совместительству - командир личной сотни Темного Владыки и его доверенное лицо) будет не слишком рад обнаружить на себе подобные экзорцизмы. Более того, не обрадуется настолько, что выскажет свое неудовольствие в весьма пикантной форме не только вдохновителю и главному их исполнителю, но и пяти наглым ушастым мордам, которые не только не остановили это гадкое действо, но и смели мерзко хихикать в процессе, прилюдно осмеяв представителя высшей знати.
        Белка, судорожно выдохнув, в мгновение ока оказалась рядом с трепаной головой Перворожденного, превратившейся в настоящее гнездо, и заработала руками с такой скоростью, что к тому моменту, как стремительно просыпающийся эльф открыл глаза, из его шевелюры бесследно исчезли следы недавнего издевательства, за исключением пары перышек и одной маленькой шишки.
        - В чем дело? - хмуро осведомился Сартас, обнаружив над собой склонившуюся Гончую с крайне озабоченным выражением на лице.
        Белка благоразумно отползла, старательно прикрывая собой ворох цветков, листьев и остального безобразия, и нервно ответила:
        - Ни в чем. Просто у тебя в волосах что-то запуталось.
        Эльф медленно поднялся и с подозрением оглядел длинное воронье перо, вытащенное из-за уха. Потом покосился на опасно побагровевшие лица сородичей, у которых аж скулы свело от страшных усилий сдержать рвущийся наружу хохот, мрачно взглянул на безмятежно улыбающегося Стража, на невозмутимой морде которого было невозможно ничего прочитать, затем - на почти испуганную девушку, так и застывшую с открытым ртом у палатки. Нехорошо изучил два комка чьей-то одежды, плавно упавшей из-под плаща к его ногам, и, опасно сузив глаза, снова повернулся к Гончей, безошибочно найдя источник этого странного веселья.
        Белка ответила кристально честным взглядом, незаметно отгребая ворох перьев в ближайшие кусты.
        - Доброе утро, Сартас. Как спалось? Кошмары не снились? Что-то у тебя лицо бледновато… ты не заболел, часом? Нет? - затараторила она, внушительно погрозив кулаком за спину. - Тогда ладно, а то хватит нам одного больного на голову эльфа. Линнувиэль, прекрати изображать из себя раздувшегося ежа - все равно не похоже! Маликон, Корвин, у вас морды уже красные от возмущения! Идите умойтесь и приведите себя в порядок! Аззар, пихни своего командира под зад, чтобы пошевелился, да приятеля прихвати, потому что у него тоже что-то нехорошее творится с лицевыми мышцами. Никак лисьей ягоды наелся? Тогда два пальца в рот, и все станет в порядке. Так, Мирена, я не понял: мы идем сегодня купаться или нет?
        Эльфийка вздрогнула от неожиданности.
        - Э…
        - Я за тобой присмотрю, - проворно вскочила Гончая и, подхватив ошарашенную девушку под локоток, торопливо потащила ее в сторону недалекого озера. - Пойдем-пойдем, нечего позволять этим хамам себя разглядывать. Хоть бы плащик накинула, а то сверкаешь голыми пятками, как…
        Сартас совсем нахмурился, справедливо подозревая подвох. Но собратья, хоть и сверкали отчаянно веселыми глазами, все же стойко молчали, отлично понимая, во что им потом может вылиться соучастие в проказе. А потому он, сколько не пытался, так и не смог их заставить вымолвить ни единого слова.
        - Но я даже полотенце не захватила! - опомнилась, наконец, Мирена на полпути к недалеко расположенному озеру. - Стой! Подожди! А вот что я потом переоденусь?! Белик!!
        - Тогда хватай и пошли, пока есть время! Я тебя на берегу подожду, ладно? Только скорее, потому что, если опоздаешь, в воду полезу один! Без тебя!
        Высокородная леди всплеснула руками и, позабыв про ошарашено взирающих собратьев, быстрее молнии метнулась обратно в свою палатку. Откуда выскочила с неменьшей поспешностью, подхватила ворох одежды и с испуганным "подожди меня!" ринулась вслед за умчавшейся вперед Белкой. Мирене так мало удалось поговорить с ней по пути, так редко получалось укрыться от пристального внимания сородичей, чтобы жадно порасспросить о важном, не боясь выдать чужую тайну, да еще страшно хотелось увидеть рисунок на теле Гончей во всей красе и понять, наконец, чем она так привлекала молодого лорда… что в этот момент эльфийка позабыла обо всем. Даже о том, что для всех остальных Белка до сих пор оставалась Беликом, а совместное купание с человеческим существом мужского пола… кхе, по меньшей мере, верх неприличия для гордой дочери Дома Маллентэ.
        Мужчины проводили ее оторопевшими взглядами, но, впав на некоторое время в ступор, не сумели вовремя оттаять и остановить всполошившуюся девушку. А когда опомнились, то ее стройная фигурка уже скрылась среди деревьев, а единственную тропку к реке внушительно перегородили оба нехорошо оскалившихся мимикра. Да еще с таким видом, что никому из присутствующих не захотелось проверять, насколько остры их длинные, совсем не "травоядные" зубы.
        И лишь спустя полчаса, когда Карраш убедился, что хозяйка полностью оделась и больше не причинит никому вреда своими рунами, они с Ирташем с невозмутимым видом отошли в сторонку. Мимикр игриво пихнул в плечо Таррэна, только-только вернувшегося в лагерь и теперь оглядывающегося в поисках своей непредсказуемой пары. Ехидно заржал, когда эльф безошибочно двинулся в нужном направлении, жадно раздувая ноздри и блаженно щурясь, как кот на теплом крыльце. А потом вовсе умчался прочь, прихватив на утреннюю охоту сына - судя по запахам, на тракте к полудню появится очередная деревенька, и значит, следовало позаботиться о пропитании заранее, чтобы не шокировать окружающих неаппетитным зрелищем своего кровавого обеда.
        Шранк только хмыкнул и, дожевав скудный завтрак, тоже испарился.
        Перворожденные, оставшись в гордом одиночестве, мрачно переглянулись, но делать нечего - пришлось терпеливо ждать, перебирая в голове сотни и тысячи предположений, а затем, устав от неопределенности, медленно собираться в дорогу. И только Линнувиэль, недолго поколебавшись, все же рискнул последовать за своим будущим повелителем к озеру. Благо запрета на это никто не накладывал, а Белик, исчезая, ничем не показал, что не желает дальнейших расспросов.
        Тщательно взвесив свои умозаключения, Хранитель пришел к выводу, что ничего не нарушит, если рискнет сунуться туда без приглашения, после чего, отговорившись необходимостью напомнить лорду об отъезде, все-таки оставил недоумевающих, теряющихся в догадках собратьев. Быстрым шагом преодолел отделяющее до озера расстояние, немного помялся на самой границе леса, но отступать было поздно. Да и глупо, если начистоту: после того, что открыл вчера Белик, можно не сомневаться - у него наверняка просчитаны наперед все ходы. Как наверняка предусмотрены разные варианты развития событий и далеко не один выход из любого неловкого положения.
        Эльф глубоко вздохнул и осторожно шагнул на берег.
        К своему удивлению, ничего страшного и предрасудительного там не происходило: леди Мирена спокойно сидела возле воды и с нескрываемым удовольствием расчесывала длинные влажные локоны, периодически стряхивая прозрачные капельки на сочную траву. Эльфийка была непривычна боса, в свободной белой тунике, доходящей до щиколоток и делающей ее похожей на юную нимфу. Непривычно умиротворенная, довольная жизнью, почти счастливая и какая-то по-домашнему мягкая. Совсем не похожая на ту колючую занозу, какой помнилась дома. Она с радостью подставляла красивое лицо утреннему солнцу, улыбалась без видимых причин, но временами с искренним любопытством поглядывала в сторону Белки, которая с неменьшим удовольствием разбирала пышную гриву Таррэна на отдельные черные пряди.
        Молодой лорд пока не увидел сородича: сидел на плоском камне спиной к стене просыпающегося леса. Удивительно расслабленный, блаженно жмурящийся от ярких солнечных лучей и совсем не напоминающий тот комок нервов, которым Младший Хранитель впервые увидел его в обществе суровых и непримиримых Стражей. Он больше не походил на грозного повелителя Серых Пределов. Выглядел абсолютно довольным жизнью, если не сказать - счастливым, и при этом покорно позволял Гончей теребить влажные волосы, безнаказанно творя с ними все, что захочет (чем, собственно, она и пользовалась). Даже родовые клинки безрассудно отложил далеко в сторону, чего Младший Хранитель за ним прежде не замечал.
        Сама Гончая щеголяла в просторной белой рубахе, но, в отличие от прежнего времени, сегодня не постеснялась закатать рукава и штанины чуть до колен. Да и зачем? Все равно Мирена уже в курсе. Она тоже была удивительно спокойна, а перебирала тонкие волоски, умело орудуя костяным гребнем, так бережно и аккуратно, что становилось понятно: не в первый раз. Ее руки проворно сновали по шелковой гриве, привычно отсеивая ненужные прядки, пальцы ловко сплетали традиционные косы, сооружая из длинного хвоста нечто красивое и удивительно гармоничное. Тонкие щиколотки и узкие стопы тонули в густой траве, но Линнувиэль все равно прекрасно рассмотрел дивный рисунок на ее левой голени, который лишь у самой лодыжки обрывался изящной рунной вязью.
        Белка, не оборачиваясь, кивнула.
        - Линни, что там? Уже пора? Вы так быстро собрались?
        Хранитель в нерешительности замер, переводя неуверенный взгляд с одного в этой странной троицы на другого. Он не мог не заметить, как испуганно встрепенулась эльфийка, как напряглись плечи у молодого лорда, и уже приготовился к самому худшему, потому что явно нарушил царящую между ними идиллию. Но Таррэн отчего-то не взъярился. Только вздохнул и сделал попытку подняться.
        - Сиди, - буркнула Белка, даже не думая отходить или стесняться. - Не видишь: не закончили еще.
        - Малыш, неужели тебе нравится с ними возиться?
        - А то ты не знаешь! И поскольку сейчас на них, кроме меня, больше никто (наконец-то!) не покушается, я могу спокойно получать удовольствие. Ты же не собираешься его испортить?
        - Боже… была б моя воля - обрезал бы наполовину. Долго еще?
        - Я тебе дам - обрежу! - вдруг искренне возмутилась она, несильно стукнув благоверного по макушке. - Только попробуй! Я тогда свои изведу под корень!
        - Не надо, - немедленно сдался Таррэн, покорно застывая в прежней позе. Только глаза выразительно скосил на край ее рубахи и красноватый узор, который слишком уж выделялся под ярким солнцем на ее алебастровой коже. - У тебя рукав задрался.
        Белка безмятежно кивнула.
        - Угу.
        - Гм… - остро покосился молодой лорд на мнущегося поодаль Хранителя. - И много он знает?
        - Достаточно, чтобы я не срывался с места и не одергивал лихорадочно одежду.
        Таррэн странно кашлянул.
        - Ясно. Линнувиэль, ты чего пришел? Что-то случилось?
        - Э… нет. Просто мы собрались и ждем только вас.
        - Хорошо. Скажи: скоро буду.
        - Не думай, что этот маг-недоучка тебя спасет, - строго сказала Гончая, вовремя перехватив его выразительный взгляд. - Пока не закончу, никуда не отпущу. Линнувиэль, сиди и не дергайся. Будешь ждать здесь, понял? Дорогая, ты присмотришь?
        Мирена лукаво взглянула на обреченно вздыхающего собрата и охотно кивнула.
        - Вот и славно, - обрадовалась Белка. - А то этот проныра все время норовит сбежать. Гляди, как красиво получается!
        Таррэн страдальчески поморщился, и Линнувиэль, правильно разглядев в его глазах отчаянную просьбу о спасении, рискнул вмешаться.
        - Белик, а тебе не кажется, что с хвостом ему гораздо лучше?
        - Нет.
        - А мне вот кажется. Мирена, как считаешь?
        Эльфийка задумалась.
        - Ну… я не уверена, что…
        Линнувиэль осторожно нащупал ее ладонь и предостерегающе сжал.
        - Наверное, ты прав, - прикусила губу Мирена, и Хранитель облегченно перевел дух, а Таррэн и вовсе одарил их таким благодарным взглядом, что он мгновенно понял: повелителя надо спасать. И уже приготовился развить первый успех, но тут Белка обернулась, укоризненно покачала головой и так же быстро, как начала, расплела все готовые косы.
        - Сговорились, гады… а как я хотел его наказать… Мирена, ты что, на его стороне?
        - Нет, - стремительно порозовела эльфийка. - Но я не считаю, что он виноват с той дверью. Не надо его так наказывать. Пожалуйста. Пусть ходит, как привык. Ему действительно идет.
        - С какой еще дверью? - мигом насторожился Таррэн. - Малыш, вы о чем?
        - Ни о чем. Ладно, живи, жертва необоснованного насилия. Не буду больше тебя мучить.
        - Я не получил ответ на свой вопрос!
        - А разве я обещал его дать?
        - Малыш!
        Белка выразительно закатила глаза и, сноровисто заплетя волосы эльфа в обычный конский хвост, чересчур поспешно отошла. После чего уселась на траву и с демонстративным вниманием принялась натягивать сапоги. Но не вышло: заподозривший неладное Таррэн в мгновение ока подхватил ее на руки, умело спеленал и, притянув к своему лицу, пристально взглянул в глаза.
        - Я тебе говорил, что не люблю, когда ты что-то скрываешь?
        - Говорил, - немедленно согласилась она, правильно подметив его опасно загоревшиеся глаза.
        - Предупреждал, чтобы ты сразу объясняла, в чем дело?
        - Предупреждал.
        - И мы с тобой договорились, что этого больше не будет?
        Она виновато вздохнула, но взгляда не отвела. А эльф без лишних слов взялся за узы, уверенно считал все, что хотел, и только тогда, изумленно вскинув брови, отстранился.
        - Белка!!
        - Ну, чего? - смущенно потупилась Гончая. - Мирена, заметь: я ему ни словечка не сказала! Он сам обо всем догадался! Я здесь абсолютно ни при чем! Слово не нарушено!
        - Торк! - с досадой отвернулся Таррэн. - И это меня ты называла заговорщиком?! Сами хороши! Могли бы хоть предупредить! Мирена, тебе никто не говорил, что надо стучать, прежде чем входить в чужие комнаты?
        Линнувиэль ошарашено моргнул, боясь, что ослышался, но эльфийка вдруг зарделась, как маков цвет, и поспешно уронила взгляд.
        - Прости, я не знала. И я честно постучала, но никто не услышал. Просто Белка сказала, что…
        - СКАЗАЛА?!! - громко ахнул Хранитель, пошатнувшись от внезапного прозрения. - Белик, ты что?!..
        Эльф вдруг осекся, когда в него уперлись сразу три недоуменно-ошарашенных взгляда, будто присутствующие только-только вспомнили, что находятся тут не одни. Но это длилось недолго. Таррэн, неуловимо порозовев, осторожно опустил Белку на землю, та в свою очередь смущенно кашлянула и шаркнула ножкой, красноречиво показав, что Линнувиэль не ошибся в своей очередной догадке. А Мирена и вовсе закрыла лицо руками, чтобы не видеть всего этого ужаса.
        - Мамочки… проболтались…
        - Белка… Темная Бездна!! - глухо простонал Линнувиэль, чуть за голову не схватившись. - Так ты… боги!! Чего ж я раньше-то не догадался?!! Белка, а не Белик… ну, дурак! Какой же я дурак!
        Он молча взвыл, наконец-то сложив все кусочки головоломки, которая так долго не давала ему покоя. Запоздало сообразил, что зря подозревал наследного лорда в мужеложстве и прочих нелицеприятных вещах. Так же быстро осознал, почему едва с головой не увяз в этих пронзительных голубых глазах, по какой причине ОНА позволила ему жить. Почему так неадекватно реагировал на ее близость сам, и что причина такого поведения была весьма и весьма обоснована. После чего судорожно сглотнул, внезапно понимая весь размах замысла ее полоумного создателя, сумевшего сотворить ТАКУЮ страшную (живую!!) ловушку, и измученно прикрыл глаза.
        - Белка…
        - Не вопи, - строго оборвала Гончая, быстро оглядевшись по сторонам. - Я только тебе доверяю настолько, что даже морду бить не буду за эту оплошность и не стану просить Таррэна накладывать на тебя Полог Забвения. И не зря вчера весь вечер распиналась про свое прошлое, чтобы ты тут требовал сатисфакции за мое поведение. Сам понимаешь: нет у меня другого выхода, иначе вы за один день перегрызетесь и поубиваете друг друга. А я этого не хочу. Тем более что свою пару я давно нашла, искренне этому рада и не собираюсь ее ни на что менять. Надеюсь, ты умеешь хранить тайны и не проболтаешься сегодня же своим ушастым друзьям?
        Линнувиэль уставился на нее, будто в первый раз увидел. На это безупречное лицо, не поддающееся времени, на хрупкую фигурку, чью силу и красоту умело прятала мешковатая одежда; нежную кожу, еще хранящую следы прикосновения эльфийского клинка; дивный рисунок, вычерченный на ней с поразительной четкостью и хладнокровием; неповторимые глаза, полные досады и сожаления, что так не вовремя все раскрылось; вспомнил ее вчерашние слова, в которых, как она ни старалась утаить, все равно скользила едкая горечь и четкое понимание своего пути. И ведь она открылась тогда. Не полностью, но во многом сумела отстраниться от прежней неприязни. Доверилась. Позволила приблизиться, что-то осознать, о многом поразмыслить, хотя могла бы просто отвернуться и промолчать.
        Что же она увидела в молодом Хранителе Знаний? Что сумела понять сама, когда вытаскивала его с того света? Почему решилась на откровенность, когда у нее было заслуженное право хранить стойкое молчание?
        Таррэн мягко улыбнулся и, ничуть не стесняясь посторонних, бережно привлек свою грозную красавицу, одновременно касаясь губами ее тонких пальчиков, на которых больше не было перчаток. Белка охотно прижалась и тихо вздохнула, исподволь любуясь игрой света в крупном изумруде на левой руке. Том самом, что сжимал в зубах ярко сверкающий на солнце Великий Дракон - древний покровитель всего Рода Л'аэртэ. Она давно хранила его, как зеницу ока. Давно и трепетно берегла так же, как свою собственную душу, которую никому, кроме него, не доверила. И только ему позволила вычертить свое новое имя на левой лодыжке, тем самым добровольно покоряясь и признавая его право.
        Линнувиэль внимательно взглянул снова, правильно расценил значение рунной вязи на ее нежной коже, быстро нашел его родовой перстень на ее безымянном пальце. Немного испугался, осознав, что при желании эти двое могли в долю секунды принести друг другу как неземное наслаждение, так и мучительную смерть… стоило лишь ей покрепче сжать кулачок, а ему - шепнуть беззвучное "умри". Так же ясно понял и то, что они никогда этого не сделают. Ни через десять, ни даже через тысячу лет. В который раз поразился полыхающему Огню в их счастливых глазах и неожиданно понял, что и сам никогда не предаст это доверие. Не расскажет ее тайну даже под пытками. Никому не откроет это тяжкое знание и будет хранить его так же трепетно, как хранил ее от опасностей законный муж и наследник трона.
        Хранитель медленно опустился на колено и низко поклонился этой поразительно красивой паре, которая была словно создана друг для друга.
        - Вот видишь: я оказалась права, - хмыкнула Белка, покосившись на удивленное лицо благоверного. - Он все правильно понял, и ты зря в нем так долго сомневался.
        Таррэн осторожно поцеловал ее макушку и слабо улыбнулся.
        - Да, малыш. Ты всегда права.
        - То-то же. Линнувиэль, вставай! Хватит заниматься всякими глупостями - нам давно пора ехать. И не вздумай больше изображать из себя верноподданного! Тем более, в моем присутствии, не то мне придется хорошенько пнуть тебя под зад и наглядно продемонстрировать, насколько я не люблю ненужных телодвижений!
        - Вредина, - немедленно буркнул эльф, принимая вертикальное положение. - Нет, чтобы дать мне помечтать о том времени, когда ты станешь владычицей нашего Леса и я смогу всем разболтать, как пытался тебя прибить. Так нет же. Надо было все испортить! Даже минутки на благоговение не дала!
        - Щас! Хватит мне одного Леса, чтобы быть там владычицей, а твои Хранители могут себе локти кусать от зависти или помирать от восторга. Это уж как кому нравится. Но только пусть держатся от меня подальше, ясно?
        - Куда уж яснее, - вздохнул Линнувиэль и неожиданно подал руку изумленно взирающей на это безобразие эльфийке. - Пойдем, Мирена. Чует мое сердце, эти двое еще не скоро соберутся в дорогу. А так мы придумаем им хоть какое-то оправдание. Тем более что твою палатку наверняка никто не тронул. Хочешь, помогу убрать?
        Леди Мирена-ис в немом изумлении воззрилась на почтительно склонившего голову собрата, в котором вдруг проснулась непривычная галантность, смешанная с откровенной учтивостью. Мать честная! Да в чем дело? Прямо на себя не похож! Неужто Белка смогла его так быстро обработать? Или случилось что-то еще, что он вдруг решил пренебречь всеми правилами этикета? Мало того, что обратился на "ты" (немыслимо!), так еще и смотрит со столь неприличной открытостью, от которой просто мурашки по коже! И глаза чистые, ясные, удивительно теплые!
        - Давай, давай, кавалер ушастый, - подбодрила со спины Белка, с нескрываемым интересом следя за сменой выражения на лице новой подруги. - Мирена, не отказывай. По крайней мере, сейчас. Все-таки парень в первый раз просит твоей руки! Нервничает и трусит, как водится, так что не надо накалять обстановку.
        Линнувиэль чуть вздрогнул, потому как действительно слегка беспокоился, но вовремя спохватился и громадным усилием воли сумел сохранить каменную физиономию. Однако юная красавица все равно заметила, хитро улыбнулась и, получив одобрительный знак от ехидно подмигнувшей Гончей, без колебаний подала узкую ладошку. И, хоть она очень старалась - покусывала губы, прятала глаза и вообще не смотрела больше на удивленно-обрадованного Хранителя, полностью скрыть порозовевшие кончики ушей ей все-таки не удалось.
        - Вот так, - заключила Белка, едва они пропали за деревьями. - Все-таки я не зря ему шкуру спасала. Дай бог, не остановится на достигнутом и найдет правильное решение. А то было бы обидно всю оставшуюся жизнь сознавать, что это из-за меня он не нашел свою пару. Особенно, когда она оказалась так близко.
        Таррэн, убедившись, что посторонних во всей округе больше нет, немедленно обвил руками ее талию и снова притянул к себе, требовательно заглядывая в лучащиеся неподдельным удовольствием глаза.
        - Ты права - они действительно друг другу подходят, - вкрадчиво согласился он. - Но теперь скажи-ка мне, коварная моя женщина: когда это ты успела влезть в его голову? Когда смогла прицепить к нему свою ниточку и с какого времени читаешь не самого глупого в этом мире Хранителя Знаний, как раскрытую книгу? Да еще так, что он до сих пор этого не заметил? А? Белка? Нет-нет, не отворачивайся и не делай вид, что не понимаешь, о чем речь. Я слишком хорошо тебя знаю и готов поклясться, что без этого ты никогда не решилась бы открыться! Тем более, Темному. И, тем более, магу, которых ты чуть не с рождения терпеть не можешь! Не говоря уж о том, чтобы сделать то, что ты сделала сегодня! Ну? Я жду ответа, хитрюга! Причем, немедленно, пока еще держу себя в руках и не применяю страшные пытки! Когда ты попробовала его крови?
        Белка, неожиданно порозовев до кончиков ушей, виновато вздохнула.
        - Да чего гадать-то? У меня был всего один шанс…
        Глава 9
        Весь день Перворожденные с нескрываемым удивлением наблюдали за мирно беседующей парочкой: леди Мирена в кои-то веки милостиво позволила себя сопровождать и весьма благосклонно поглядывала на заметно оживившегося Хранителя, который в ее присутствии окончательно отошел от тысячелетиями освященных правил и совершенно безнаказанно общался с наследницей благородного Дома Маллентэ, как с какой-нибудь простушкой. Правда, ее это тоже не смущало, а потому начатый утром разговор все длился и длился, плавно перетекая из неловкого обмена фраз в увлеченную беседу, в которой, как оказалось, им обоим было, чем поделиться. Правда, время от времени то один, то другая нет-нет, да и поглядывали в сторону удивительно спокойной Белки, которая против обыкновения не изводила эльфов вечными подставами и ехидными нравоучениями. Несколько раз, разумеется, прицепилась, чтобы не слишком расслаблялись, но быстро отстала, явно не желая портить такой замечательный день. И во всем остальном она была непривычно благодушна, чуточку насмешлива, но (что выглядело, по меньшей мере, странно) совсем не злорадна.
        Перворожденные сперва подозрительно косились, явно не веря собственному счастью, затем насторожились, полагая, что за периодом недолгого благополучия последует какая-нибудь совсем уж отвратительная и просто огромная гадость, потому что без них коварный Белик просто не мог существовать. Но когда даже на дневном привале их демонстративно проигнорировали, а в горячий суп, против обыкновения, не упало ни одной сушеной мухи, со всей ясностью поняли: что-то случилось. Причем такое, что коварная Гончая предпочитает молчать до поры до времени, явно смакуя будущие свершения, и это заставляло их сильно нервничать. Но Шранк многозначительно помалкивал, несколько раз срываясь с места и исчезая в неизвестном направлении. Молодой лорд ехал с совершенно непроницаемым лицом, делая вид, что абсолютно не при чем. От Линнувиэля ни слова не удалось добиться, хотя Сартас истратил для этого почти весь свой запас красноречия. А Мирена вовсе отделалась ехидным смешком, деликатно посоветовав смущенным ее острым язычком эльтарам обратиться к первоисточнику.
        В конце концов, Маликон плюнул на правила приличия и нагнал Карраша сам.
        - Белик?
        - М-м-м? - рассеянно отозвалась Гончая.
        - У тебя все в порядке?
        - Более чем. А что не так?
        - Да нет, ничего, - слегка озадачился эльф. - Просто… ты сегодня чересчур тихий. Какой-то неправильный, словно подменили. Вот я и спрашиваю: ничего не произошло?
        Она удивленно округлила глаза и странно кашлянула.
        - Ого! Не ожидал, что это так заметно… неужто соскучились по развлечениям?!
        - Нет, - отчего-то занервничал остроухий. - Но с твоими талантами мне бы хотелось заранее знать, когда надевать шлем, напяливать кольчугу и доставать мечи, чтобы отбиваться от насмешек. А если позади крадется еще одна стая гиен, хотелось бы быть в курсе пораньше. До того, как они решат нами поужинать.
        - Нет, - хмыкнула Белка. - Гиены тут не при чем. Просто день хороший - теплый, солнечный, тихий. И разбавлять эту тишину вашими неумелыми ругательствами мне не слишком хочется.
        - Раньше тебя это не смущало.
        - Ну, когда-то и мне нужно отдыхать.
        - Да? - не поверил Маликон. - Это что, считать перемирием? Ты, наконец, решил взять выходной? Или, наоборот, готовишь нам что-то особенное?
        - Ой, с чего это ты стал таким подозрительным?! - с наигранным огорчением воскликнула Гончая. - Всего пару недель назад был такой милый, доверчивый, так чутко реагировал на каждое слово… прямо одно удовольствие доводить до бешенства! А теперь - нате вам! Даже отправляясь в кусты, стал оглядываться и в каждом звуке подозревать подвох! На любой незнакомый голос стрелу пускать заранее, чтобы не пропустить никаких неожиданностей! Испортился, одним словом, как наш славный Линни! Перенервничал, похоже. Или просто устал? Ох-хо-хо, до чего ж нынче слабый народ пошел!
        Темный эльф поджал губы, но все же удержался от ответной колкости, а Белка неожиданно посерьезнела.
        - Ладно, хватит юлить. Ты чего хотел спросить-то?
        - ?!
        - Ой, да брось, - поморщилась она. - У тебя все на лбу написано. Думаешь, я совсем дурак или за свою жизнь не научился по глазам читать? Давай уж, выкладывай, что надо. Честное слово, постараюсь не смеяться!
        Маликон, издав какой-то странный звук, со стуком подобрал отпавшую челюсть. А затем во все глаза уставился на досадливо скривившуюся Гончую, искренне надеясь, что все-таки ослышался. Но она не стала отворачиваться и кривляться, как раньше - просто посмотрела короткое мгновение, заставив его похолодеть и разом взмокнуть, а потом, найдя реакцию правильной и абсолютно обоснованной, благожелательно кивнула.
        - Ты…
        - Ага, - согласилась она, подчеркнуто внимательно изучая далекие верхушки деревьев. Тем острым, прицельным и крайне опасным взглядом, которым всегда выискивала возможную угрозу. - Я - самая настоящая Гончая, ты прав. Причем, не простая, а действующий Вожак. Шранк на самом деле мой напарник и подчиняется мне уже почти тридцать лет.
        - Двадцать семь, если точнее, - педантично поправил Воевода, незаметно приблизившись и насмешливо посмотрев.
        Темный эльф совсем спал с лица.
        - Значит, это была… не шутка?!
        - Нет.
        - Но ты выглядишь слишком молодо!!
        - Ну и что? - удивилась Белка. - Тебе тоже не дашь пяти с половиной веков, так никто ж не жалуется!
        - Я не человек, - нервно отозвался Маликон.
        - Я тоже.
        - Белик…
        - Что?! - буркнула она. - Да, я не полуэльф! Нет, никакого эликсира долголетия сроду не принимал! Да, моя внешность - исключительно заслуга мага, но Таррэн не имеет к этому никакого отношения! Все? Больше нет вопросов? Хочешь узнать подробности - спроси у него сам, а я эту тему больше не желаю разговаривать! Ясно?
        - Да, - покорно кивнул эльф. - Но вообще-то я не это хотел спросить.
        - М-да? - слегка озадачилась Белка. - Тогда колись, мне уже становится интересно.
        Маликон тяжело вздохнул и с видимым усилием выдавил главное. То, ради чего и решился на небывалое - САМ заговорил с дерзкой Гончей, надеясь на искренний ответ. Впервые.
        - Белик…
        - Да не тяни кота за лапу!!
        - Ты не видел… случайно, разумеется!.. перстень Аззара?
        - Что? - непонимающе обернулась Белка, но эльф был предельно серьезен. - Чей? Какой еще перстень?
        - Его. Тот самый.
        - РОДОВОЙ перстень?!
        - Да.
        - Он его что, потерял?!!! - Белка ошеломленно замерла. - ПРОХЛОПАЛ УШАМИ?!! Выронил по дороге?!!! СВОЙ РОДОВОЙ ЗНАК?!!!
        Маликон неожиданно смешался, нутром ощутив неладное, но она уже не слушала.
        - И ты решил, что это Я?! Думаешь, я его спер?!!!
        - Ну…
        В конце концов, с Крикуном была та же история.
        - БОЛВАН!!! - процедила Гончая, без труда прочитав чужие мысли. - Таррэн, вернись! ! Ты мне нужен!! Этот придурок потерял свой перстень!!
        - Кто? Маликон?!
        - Да нет же! Его сопливый помощник!..
        Маликон чуть вздрогнул и мигом почувствовал: как бы ни был зловреден и гадок человеческий Страж, но на такую подлость он бы никогда не решился. Не мог не знать, ЧТО значит для Перворожденного потеря такого сокровища. Не стал бы он шутить такими вещами, да и тревога в его глазах была неподдельной. Вон, как сверкают. Того и гляди полыхнут настоящим пожаром, но вовсе не от обиды, а от чего-то совсем другого. Неужто испугался?! Да и молодой лорд забеспокоился - аж с соседнего холма рванул сюда, чтобы выяснить причину переполоха. Шранк и вовсе нахмурился, старательно припоминая что-то важное. Даже Карраш поднял голову, прислушиваясь к встревоженным голосам Хозяйки и Хозяина, чтобы ничего не пропустить. А косился на дурных остроухих так, будто всю стаю только что обвинили в измене.
        - Извини, - тихо сказал Маликон, когда гневный взгляд Гончей полоснул по нему, как ножом. - Я думал…
        - Торка лысого ты думал! - рыкнула Белка, резко отвернувшись. - Аззар, растяпа криворукий! А ну, топай сюда!! И ответь мне, болван, куда ты мог его засунуть, если тебе с рождения вдалбливали, что свою душу надо беречь, как зеницу ока?!! ЖИВО, я сказал!! И только попробуй не вспомни!!
        На дороге неожиданно стало очень тихо. Молодой эльтар, видя неподдельный гнев наиболее вероятного виновника происшествия, как-то разом осел, сдулся. С его лица сбежала вся краска, потому что он до последнего надеялся, что его ждет просто очередной жестокий розыгрыш. А теперь выходит, Белик не при чем и единственным виновником случившегося является он сам? Боги!!!
        - Что ты делал этим утром?! - с ходу накинулась на него Гончая, едва Карраш настиг породистую кобылу Аззара. - И вечером тоже! Тогда он на месте был?!
        - Вроде бы…
        - Вроде бы?! Ты что, не чувствуешь его?!!
        - Нет, - совсем тихо ответил эльф и виновато уронил взгляд. - Я посчитал, что это ты взял, а рядом с твоими зверьми даже наши перстни плохо откликаются.
        - ЧТО?!!
        - А что я должен был подумать?! - несчастными глазами посмотрел Аззар. - Ты все утро молчишь, улыбаешься загадочно, словно миллион золотых откопал. Ты же любишь такие подставы? Любишь трепать чужие нервы? Ну вот. Я все ждал, пока ты выдвинешь условия, на которых его вернешь, приготовился к худшему, но Маликон вовремя заметил, что я без перстня…
        - И пришел ко мне с претензией! - зло закончила Белка, после чего сжала кулаки и нехорошо прищурилась. - Идиот! Теперь ясно, чего вы такие дерганые с самого утра. Да уж, ушастые - молодцы, нечего сказать! Свою дурость прикрывать моими проделками… давно я такого не слышал. Удавить бы тебя сейчас, да жалко - слово я дал, что не трону. Тьфу! Линнувиэль, ты что-нибудь можешь сделать?
        Младший Хранитель огорченно качнул головой.
        - Нет. Наши перстни не поддаются чужакам. Только истинным владельцам откликаются, и то, на небольшом расстоянии.
        - Но ведь ты маг! И не слабый! Таррэн!
        - Он прав, - нахмурился молодой лорд. - Даже я не смогу его найти. Аззар должен почувствовать сам. Или кто-то из ближайших родичей, но, если расстояние до него слишком велико, даже это не поможет. Аззар, постарайся вспомнить, когда ты его видел в последний раз?
        - Вчера перед сном. Я держал его в руках, собирался уже убрать, но потом отвлекся…
        - Ты куда-нибудь уходил из лагеря? - вмешалась Белка. - Ночью вставал?
        - Нет.
        - А утром?
        - Торк! Да в кусты зашел! Куда же еще?!
        - Ты еще позлись мне, где не надо, - зловеще прошипела Гончая, хищно сверкнув позеленевшими глазами. - Еще раз вякнешь в таком тоне, без башки останешься. Не то, что без перстня. Понял?!
        Аззар вздрогнул.
        - Где именно ты был? В какие кусты? Надолго ходил? - не дала ему времени опомниться Белка. - По дороге сюда отлучался? Где ты его вообще хранил?!
        - На цепочке, - не посмел задержаться с ответом эльф. - На груди все время висела, а вчера я ее ненадолго снял, чтобы почистить, но совершенно не помню, одевал ли обратно.
        - Болван!
        - Я просто отвлекся!!
        - Сейчас я тебе отвлекусь! Сейчас вот двину… так, ладно, - неожиданно успокоилась Гончая. - Придется возвращаться и искать. Нет, всем не обязательно, достаточно двоих. Аззар, бросай вещи, пересаживайся на Ирташа и - вперед, иначе до ночи будем плестись туда и обратно. Я с тобой, потому что быстрее наших мальчиков никого в целом свете нет. А нам, возможно, придется все кусты придорожные обшаривать из-за твоего разгильдяйства. Остальные ждут здесь. Таррэн, мы постараемся вернуться побыстрее, но если вдруг задержимся…
        - Я с тобой.
        - Нет, - качнула головой Гончая. - Прости, но у тебя слишком сильная аура. Боюсь, с ней будет трудно искать небольшой всплеск чужого перстня - заслонишь. Один Аззар точно не управится, а от остальных в таком деле и вовсе никакого прока. Так что пойдем вдвоем.
        - Я тоже поеду, - спокойно вмешался Шранк. - Мы с тобой почти одинаково чуем магию, а Серок способен угнаться даже за Каррашем. Да и прикрыть вас надо. Вдруг что не так пойдет?
        - Согласен. Разумно. Ирташ, поможешь?
        Мимикр недовольно засопел, откровенно не желая подставлять спину какому-то чужаку, но Хозяйка смотрела требовательно, настойчиво. Он тяжело вздохнул и, пристально взглянув на забеспокоившегося эльфа, медленно наклонил голову.
        - Отлично. Аззар, перебирайся, но за поводья лишний раз не дергай: мальчик прекрасно понимает нашу речь. В седле не ерзай, про хлыст даже думать забудь, а попробуешь пришпорить - мигом без ног останешься. Все ясно? Тогда лезь и постарайся не осрамить славу эльфов, как непревзойденных наездников. Таррэн?
        Таррэн легко соскочил с седла и приблизился к Каррашу, вопросительно поглядывая на сосредоточенно нахмурившуюся Белку. Та неожиданно свесилась с седла, обхватила его руками за шею и, пристально взглянув, неслышно шепнула несколько слов в остроконечное ухо.
        - Нет, - вполголоса отозвался эльф. - Слишком опасно.
        Она нахмурилась еще больше и снова шепнула, на что Таррэн прикусил губу.
        - Нет. Не стоит так рисковать.
        - Они могут помочь, - настойчиво повторила Белка. - Сам подумай: у кого получится лучше?
        - Да, но…
        - Это не стоит жизни Аззара. И мучений его тоже не стоит, если кто-то вдруг наткнется на перстень раньше нас. Хорошо еще, что тракт пустой, не то мы могли бы здорово влипнуть с этой безделушкой. А ТАК у нас втрое больше шансов! Тем более что скоро все равно пришлось бы рисковать, а отдавать все козыри в одни руки - неразумно.
        - Хорошо, - наконец, неохотно согласился Таррэн, почему-то покосившись на Линнувиэля. - Но только, если не будет другого выхода.
        Белка довольно кивнула и, обменявшись со Шранком выразительным взглядом, черной молнией сорвалась с места.
        Их не было до позднего вечера. Небольшой отряд Темных эльфов (Таррэн настоял на том, чтобы продолжить путь, не смотря даже на утраченный перстень) весь день тревожно прислушивался к безмятежному шепоту леса и нетерпеливо оглядывался, с надеждой высматривая знакомые силуэты на неровной дороге. Но там было по-прежнему тихо и пустынно. Не доносился знакомый грохот копыт. Не дрожала земля от тяжелой поступи обоих мимикров. Не слышался торжествующий рев Карраша, подсказывающий издергавшимся эльфам, что все в порядке и можно больше не беспокоиться.
        Вообще ничего: ни знака, ни звука, ни весточки.
        К тому времени, как сумерки милосердно прикрыли верхушки сосен бархатным серым покрывалом, Перворожденные измаялись так, как никогда в жизни. Разумеется, все понимали, что Аззар совершил непростительную ошибку. Конечно, знали, чем могла грозить бессмертному эта нелепая оплошность. Еще лучше осознавали, что вполне могут в ОЧЕНЬ скором времени потерять бессмертного собрата, но верить в столь чудовищное стечение обстоятельств никому не хотелось. Потому что погибнуть в бою или, на худой конец, от рук наемного убийцы - еще куда ни шло. Но оказаться в пожизненной кабале у какого-нибудь сведущего в магии смертного… да даже бессмертного! И, тем более, Светлого!.. лучше самому призвать Ледяную Богиню, как недавно сделал Линнувиэль.
        За все это время Таррэн не произнес и десятка слов. Ехал молча, настороженно посматривая по сторонам. Непрерывно тянул ноздрями заметно посвежевший воздух и изредка касался проплывающих мимо стволов, будто метил своим запахом бесконечно вьющийся и дробящийся на бесчисленное множество веток тракт, чтобы догоняющие не смогли ошибиться.
        Однако Линнувиэль не зря был неплохим магом, не зря занимал почетное второе место среди равных себе и совсем не зря получил гордое звание Хранителя Знаний. Он не раз и не два ощущал слетающие с ладоней повелителя крохотные, почти невесомые и совершенно невидимые постороннему глазу искры. И по ним безошибочно сумел определить, что молодой лорд тоже неспокоен. Что он постоянно касается кровных уз, связывающих его с проворной Гончей. Неотрывно слушает свое второе сердце и частенько пытается понять, что происходит.
        В напряженном молчании прошел целый день. Так же молча эльфы свернули с дороги, едва Таррэн позволил устроить привал. Без лишних слов расседлали усталых коней, разожгли костер, старательно избегая упоминания о задерживающихся спутниках, хотя время для возвращения давно уже миновало. Неохотно прожевали небогатый ужин и, не зная, чем еще заняться, принялись мрачно глазеть друг на друга.
        - Думаешь, они справятся? - тихонько спросила Мирена, подсев к Хранителю и поежившись, как от холодного ветра.
        Линнувиэль поджал губы.
        - Надеюсь. Если Аззар сумеет его почувствовать.
        - Но времени много прошло, а он даже не помнит, где мог его оставить.
        - Белик должен справиться.
        - А если нет?
        Младший Хранитель быстро отвел глаза и не стал озвучивать очевидное. Если Аззар не найдет свой перстень, то может больше не возвращаться в Темный Лес: за подобную оплошность отец его самолично удавит и проклянет, как позор всего Дома Истарре. После чего несчастного будет ждать Отречение, Изгнание и бесконечное множество дней или веков в полном одиночестве. До тех пор, пока кто-нибудь не найдет его второе сердце и не разобьет его милосердно о ближайший магический алтарь, при этом потратившись на неслабого мага, знающего законы течения силы бессмертных, и при этом искренне пожелает его смерти. Только тогда (может быть) измученному бесконечным ожиданием эльфу удастся, наконец, обрести покой. А если сильно не повезет, он останется обреченным на вечное скитание среди смертных, подобно лорду Торриэлю - вынужденный искать свою потерянную душу по ближайшим весям, а затем (если, конечно, найдется смельчак, рискнувший бы угрожать Перворожденному расправой) служить кому-то из них до того момента, пока его бесконечно долгая жизнь, наконец, случайно не оборвется.
        - Линнувиэль?
        Темный эльф вздрогнул от неожиданности и очнулся от наваждения, но Мирена и сама поняла его состояние. Поэтому не стала больше тревожить напряженного и обеспокоенного собрата, а поднялась и тихонько вернулась в палатку, моля всех богов, чтобы Аззар избежал страшной участи Отреченного.
        Когда вдалеке послышался дробный перестук копыт, эльфы неверяще замерли, страшась спугнуть долгожданное наваждение. Но слух не подвел - по пустынному тракту действительно приближались трое. Следом донесся знакомый рык Карраша, охотно поддержанный его сыном, а за ним - тихий предупреждающий свист, по которому стало сразу понятно: свои. Луки доставать не надо.
        Линнувиэль подскочил на месте, чуть не бросившись навстречу, но немного не успел - темнота за деревьями сгустилась, в ней звучно хрустнуло какое-то бревно, раздавленное тяжелым копытом или перекушенное с досады крепкими зубами. Затем донеслась чья-то ругань, перемежающаяся знакомым ворчанием. И, наконец, Гончие с усталым "уф-ф" проворно соскочили возле победно полыхающего костра.
        - Ну, и забрались же вы! - выдохнула Белка, сбрасывая с плеча опавшие иголки. - Еле нашли! Карраш чуть ногу себе не сломал, напоровшись на барсучью нору! Барсука, правда, тут же сожрал, но не в этом суть.
        Шранк быстро покосился на неподвижное лицо Аззара и сразу отвел взгляд.
        - Почему так долго? - спросил Линнувиэль.
        - Нашли?! - нетерпеливо вскрикнули Корвин и Маликон, жадно разглядывая лицо вернувшихся.
        Белка сухо кивнула, не оборачиваясь, и они с невыразимым облегчением перевели дух.
        - Нашли? Правда?! - радостно воскликнула Мирена, чуть не бегом бросившись навстречу. - Белик?!!
        - Правда, правда, - досадливо рыкнула Гончая, старательно глядя в землю. После чего с силой дернула подпругу, стащила с Карраша седло и быстрым шагом направилась в темноту. Но до края поляны дойти не успела: Таррэн очень не вовремя возник на пути и пытливо заглянул в ее лицо.
        - Малыш?
        Белка виновато вздохнула.
        - Прости.
        - За что? Вы же справились? - мягко коснулся ее руки эльф, а потом очень бережно, кончиками пальцев приподнял напряженное лицо, не совсем понимая причину ее подспудного, тщательно укрываемого беспокойства и отчаянного страха. Страха перед его недовольством и справедливым гневом, потому как оказалась недостаточно внимательной и позволила себе непростительную вольность. - Малыш? Что случилось?
        Линнувиэль бросил быстрый взгляд на неподвижное лицо Аззара и мгновенно насторожился: что-то точно не так. Что-то очень сильно не так, иначе не смотрел бы на них эльтар с таким ужасом. И не мелькало бы в его глазах выражение искренней паники, словно чудом нашедшийся перстень Гончая нагло забрала себе, а то и расколотить пожелала во всеуслышание. Неужто узнал?! Увидел то, что не следовало?!
        Понял, наконец, с кем провел эти дни в одном отряде?!! Но тогда отчего он так бледен? Почему не смущен, а откровенно напуган этим открытием? Почему так отчаянно кусает губы, сдерживая горестный крик, а косится на человеческого Воеводу так, словно смертник - на своего будущего палача?
        Торк!! Да что там вообще случилось?!!!
        Белка побоялась посмотреть на Таррэна сразу, но когда открыла глаза, до боли прикусив губу и старательно сдерживаясь, чтобы не выдать себя, он вздрогнул всем телом и едва не отшатнулся. Сам стремительно побледнел, судорожно вздохнул и чуть не зажмурился, потому на него в упор смотрели горящие ядовитой зеленью глаза. Бешено сверкающие глаза чистокровной хмеры, у которой было крайне негативное настроение.
        - Боже…
        - Прости, - тихо повторила Белка, роняя взгляд. - Этот дурак умудрился порвать зачарованную цепочку, пока возился со своим перстнем. Но не заметил этого и поперся умываться, а там выронил в воду и сразу не сообразил, в чем дело. Она всю ночь провалялась у самого берега, но затем ее отнесло течением, вместе с перстнем. Потом камень запутался в водорослях и какое-то время болтался у всех на виду. А после этого… его сожрал голодный сом! Можешь себе представить? Какой-то снулый сом, у которого появилось настроение высунуть усатую морду наружу! Чтоб его р-разорвало! Здоровенный, как конь, вонючий, склизкий! Хватанул вместо приманки и удрал на глубину, как водится. Перевар-р-ивать!! Да еще и в догонялки игр-р-ать вздумал! Мы полдня потратили на то, чтобы выловить гада в этом Тор-р-ковом озе-р-ре!..
        Таррэн молча обхватил ее за плечи, прижав к себе и не позволив спутникам услышать нехорошие рычащие нотки в ее голосе. Ласково погладил, что-то тихонько прошептал на ухо, одновременно зарываясь пальцами в ее мягкие волосы и нежно дыша в незащищенную шею. Какое-то время держал в объятиях, успокаивая и помогая сдержать раздражение, а когда почувствовал, что она взяла себя в руки, выразительно глянул на пришибленного в буквальном смысле слова Аззара.
        - Где перстень?
        - У меня, - буркнул вместо эльфа Шранк и неуловимо быстро бросил. - Белик отдал, чтобы не возникло соблазна.
        Таррэн ловко поймал, убедился, что никакой ошибки нет, и очень нехорошо взглянул снова, после чего на молодого эльтара стало совсем страшно смотреть. Он и так вернулся бледным до синевы, с прокушенной губой, нервно подрагивающими руками и молчаливым криком ужаса в широко распахнутых глазах. А теперь и вовсе посерел, покрылся холодным липким потом и едва не шарахнулся прочь: во взгляде повелителя ясно читалась если не немедленная смерть, то очень скорый приговор.
        - Аззар, что случилось? - недоуменно нахмурился Линнувиэль. - Таррэн? Он что-то сделал с… Беликом?
        - Нет, - тяжело уронил наследник Изиара. - Но нам придется ОЧЕНЬ серьезно поговорить.
        - Да уж, - мрачно кивнул Шранк. - Боюсь, его высокородная задница не стоила таких усилий. Особенно в свете тех воплей, что мы от него услышали ПОСЛЕ. Полдня по дну рыскали, ища того дурного сома, вымокли, как утки, всю тину на носы собрали, в кишках вонючих ковырялись, боясь что-нибудь пропустить, а этот кролик еще и недоволен! Бел, ты не передумал? Может, мне все-таки набить ему морду, уроду неблагодарному? Чтобы впредь головой думал, а не тем местом, чем обычно?
        - Нет, - прерывисто вздохнула Белка. - Отдай ему мечи и пусть проваливает, пока я держусь. Карраш, не скалься. Я не для того ему шкуру спасал, чтобы ты ее сразу же дырявил. Пусть идет.
        Громадный мимикр выразительно рыкнул на неподвижно замершего эльфа, на лице которого попеременно появлялось то выражение ужаса, то искренней растерянности, смешанной с чем-то, подозрительно похожим на страх. Но Хозяйке перечить не стал. Только звучно клацнул зубами у самой остроухой морды и, предупреждающе зашипев, послушно отпустил. После чего поспешил к Белке, заворковал, заурчал в самое ушко, ласково потерся, едва не свернулся вокруг нее гибким обручем, да Таррэн не позволил - властно отстранив обеспокоенного мимикра, сам отвел ее за деревья и там надолго пропал. А когда вернулся, знаком позволив Каррашу оставить свой пост возле Аззара, явно увидевшего лишнее и оттого впавшего в полную прострацию, то молча велел мимикру стеречь ее тревожный сон, пока он будет решать остальные проблемы. После чего рывком приподнял успевшего сесть эльтара, нимало не смущаясь присутствием сородичей. Перехватил за куртку, ожег бешено горящим взглядом и невежливыми пинками выгнал подальше от любопытных глаз.
        Шранк только одобрительно крякнул, но пояснять тоже ничего не стал. Особенно причину, по которой молодой эльф до сих пор не мог выйти из состояния глубокого шока, а вместо благодарности за спасение своей ушастой шкуры так и норовил схватиться за родовые клинки. Но когда Линнувиэль, озадаченно потерев подбородок и успокаивающе кивнув Мирене, поднялся, Воевода встрепенулся и кинул в сторону Хранителя ТАКОЙ неласковый взгляд, что тот мигом передумал вмешиваться в отношения повелителя и своего младшего собрата. И вообще - предпочел за разумное сесть обратно, да тихо промолчать. Даже тогда, когда слегка напуганная эльфийка вцепилась в его руку, а непосредственный командир Аззара одарил откровенно недоброжелательным взглядом. Так, словно презрительно фыркнул, мысленно сравнив его с трусливым кроликом. Однако сам выяснять подробности тоже не спешил. И Линнувиэль так же мысленно фыркнул в ответ, потому что не просто так остался на месте, не желая связываться с грозным Воеводой. Его-то он как раз не боялся - знал, что, кроме увесистого кулака под нос, ничего серьезнее не встретит. По крайней мере, до тех
пор, пока не выступит против Таррэна напрямую. Однако в тот момент, когда он собирался шагнуть в недобро примолкший лес, где бесследно растворились оба его собрата, ему вдруг показалось… всего на мгновение, конечно… на очень короткий миг… просто померещилось, в конце концов, что за дальними деревьями с невероятной скоростью промелькнула чья-то смазанная серая тень. А, возможно, и не одна. Но именно это мигом привело его в чувство, заставив осторожно отступить. Потому что вместе с мимолетным видением, граничившим с простым, хоть и до ужаса правдоподобным миражом, к нему неожиданно пришло странное ощущение чужого, недолгого, но очень внимательного и откровенно оценивающего взора, полного холодной рассудительности. А еще показалось, что в темноте, едва заметный на таком расстоянии, все же промелькнул какой-то смутно знакомый отсвет - легчайший зеленоватый блик, в котором при желании и достаточной фантазии вполне можно было признать две одинаково крупные пары хищно прищуренных глаз.
        Глава 10
        Когда Тир ступил на знакомую поляну и, против обыкновения, не увидел там своего царственного учителя, в груди что-то неприятно ворохнулось: Тирриниэль до сих пор не позволял себе опаздывать на занятия. Как правило, приходил немного раньше назначенного срока, чтобы перехватить непримиримого внука даже в том случае, если тот вдруг закончит свою тренировку быстрее, чем обычно. Он не хотел терять ни одной лишней минуты, позволявшей быть ему рядом с юным магом, а потому, едва приближалось время урока, немедленно бросал все дела и быстрым шагом удалялся в Рощу Мира, чтобы встретить его лично и с ходу загрузить какой-нибудь очередной задачкой.
        Юноша медленно обошел пустую поляну по кругу, прислушиваясь с шелесту необычной листвы и вороша сапогами мягкую траву. Затем присел на плоский камень, на котором обычно ждал его Владыка эльфов, подпер голову руками и надолго задумался.
        Он и сам не до конца понял, как следует относиться к облеченному такой властью сородичу. И, если кто-нибудь сейчас спросил бы об этом, совсем не был уверен, что сумеет ответить однозначно. Нет, что родная кровь, это понятно - достаточно лишь в зеркало разок глянуть, чтобы понять, насколько они близки. Но, будь дело только в родстве, Тир бы, не поморщившись, отправил бы любопытного вопрошателя куда подальше, поскольку всегда считал, что родство по крови значит ничтожно мало, когда между лю… нет, эльфами, конечно… нет родства истинного - родства душ. И, волею судьбы оказавшись в Темном Лесу, в котором прежде категорически не хотел появляться, он сперва тоже всеми силами стремился прочь. Домой, к семье, в родные стены. Он не верил, что может обрести здесь хоть что-то значимое. Не верил ровно до тех пор, пока против воли Владыки не рискнул начать Единение.
        Да, это было опасно. Да, риск был огромен. Но в то время он не видел иного выхода вызвать скользкого остроухого интригана на откровенность. Тирриниэль никогда не стал бы говорить начистоту о событиях прошлого. Не признался бы в ошибках. Не стал бы сожалеть вслух. Никогда и ни с кем не поделился бы мыслями добровольно, потому что был Темным до мозга костей. А значит, оказался почти не способен на доверие. Более того, непременно попытался бы сам проделать этот фокус с молодым магом, только-только познающим свою силу, потому как ОЧЕНЬ желал выяснить, откуда тот свалился на его седую голову. Но не вышло: Тир оказался быстрее, и только эта причина стронула лед в их натянутых отношениях.
        Юноша прикусил губу.
        В тот день он узнал много неприятного. Получил подтверждение самым страшным своим догадкам, воочию увидел то, чего не хотел бы видеть никогда. Узнал о причинах, заставивших Владыку эльфов пойти на такой позор, как кровосмешение со смертными (причем, против их воли!!), а потом с горечью смотреть на плоды этого отвратительного эксперимента. Он сполна познал чужое разочарование. На себе прочувствовал чужое отчаяние. До последнего мига помнил искаженные страхом лица человеческих женщин и до сих пор слышал по ночам их умоляющий крик: не надо… пощадите хотя бы детей!!..
        Точно так же, как помнил и слышал их постаревший Владыка.
        И, если бы не тот факт, что обо всем этом Тир знал ДО того, как пришел в Священную Рощу Мира, в тот трудный день Чертоги вполне могли лишиться одного из бесценных для эльфов наследников Изиара. Потому что он вовсе не был уверен, что смог бы тогда сдержаться. Как не был уверен в том, что сумел бы выйти живым из навязанного им же магического поединка. Однако обошлось: Тир все же нашел в себе силы отстраниться от прошлого и, внутренне дрожа от пережитого, неохотно принял чужую помощь. Нет, не ради Темного Леса, конечно, не ради трона или спокойствия сородича, не ради мести и клокочущей в душе ненависти к высокомерным мерзавцам, посчитавшим себя вправе безнаказанно отнимать чужие жизни, а исключительно ради красавицы Милле, которую просто не мог бросить тут в одиночестве.
        А теперь, спустя много дней и после долгих напряженных раздумий, после второго полноценного Единения, осторожных расспросов и ежедневных разговоров с правителем эльфов, он начал понимать, на какой риск пошел тогда Тирриниэль. Сколь безответственно поступил, разменивая оставшийся ему срок на спасение глупого мальчишки, имевшего наглость так бесцеремонно вторгаться в чужие мысли. Владыка не колебался, когда отдавал ему жалкие крохи своих сил, не раздумывал, щедро делясь последними каплями утекающей мощи. Отлично знал, что тем самым приближает срок своего Ухода, но все равно удержал внука от черной пропасти безумия. Ценой собственной жизни, но сумел.
        Долгое время после этого они оба старательно присматривались друг к другу. Осторожно расспрашивали. Терпеливо сравнивали, оценивали, незаметно косились и старательно пытались не дать другому влезть в свои мысли. Оба прекрасно понимали, что один гораздо опытнее и мудрее, а второму будет вполне по силам провести и третье, последнее Единение, после которого шансов скрывать правду больше не останется. Они медленно кружили по этой поляне, как два заклятых врага, пытаясь отыскать слабые места у своего противника. Настороженные, подобравшиеся, словно хищники перед прыжком, сосредоточенные. Похожие настолько, что стороннего наблюдателя взяла бы оторопь, вздумай он рискнуть головой и подсмотреть из-за кустов. Тирриниэль не терял надежды вызвать внука на откровенность. Тир, в свою очередь, искусно избегать опасных тем. Одновременно учился, набирался опыта в умении владеть Огнем Жизни, впитывал новые сведения и аккуратно откладывал силы про запас. Но, вместе с тем, постепенно узнавал Владыку эльфов все больше и мысленно поражался тем переменам, которые успевал заметить.
        Когда-то он считал, что такого не бывает. Искренне полагал, что не сумеет изменить своего отношения к тому, кто был виновен в поистине страшных вещах. Однако горькое сожаление Владыки не могло не тронуть его душу, искренняя жажда получить прощение и тоскливая обреченность, смешанные с пониманием, что это - слишком много, не могли не тяготить. А то, как трепетно их с Милле защищали, отчаянно рискуя остатками сил и заметно оскудевшей магии, поставило юного мага в тупик. Особенно этим утром, когда он, задетый бесконечными тайнами, рискнул задать в лоб свой самый главный вопрос.
        И этот вопрос Тирриниэля едва не убил.
        Именно тогда Тир со всей ясностью осознал, насколько близок оказался его родич к опасной черте. Насколько нуждается в помощи. Как велико и искренно его отчаяние. И насколько же сильно он сумел изменить себя ради крохотной толики доверия от долгожданного, никогда прежде не знаемого, недоверчивого и строптивого, но уже горячо любимого внука. Тиру больше не ставили условий, не пытались шантажировать здоровьем раненого друга, не угрожали, не стремились задержать любой ценой и даже не давили на жалость. Не взывали к совести, не требовали возвращения долго жизни. Ничего больше не требовали. Его просто просили остаться - ненадолго, совсем на чуть-чуть. Хотя бы до тех пор, пока не закроются глаза одного усталого, измученного сомнениями старика, для которого его присутствие уже само по себе стало бесценным сокровищем. Единственной в этой жизни радостью, вся значимость которой оказалась понятной лишь сейчас, в самом конце, когда Ледяная Богиня с понимающей улыбкой уже встала у изголовья и протянула свою скорбную чашу.
        - Сегодня с тобой буду заниматься я, - сухо произнес чей-то голос со спины, вырвав юношу из глубокой задумчивости. - Прощу прощения за опоздание - я не ожидал, что ты закончишь сегодня раньше. Надеюсь, тренировка прошла успешно?
        Тир вздрогнул и, молниеносно оказавшись на ногах, со смесью недоверия и подозрения воззрился на неслышно приблизившегося Иттираэля.
        - Владыка просил заменить его, - ровно пояснил Хранитель, словно не заметив сузившихся глаз юноши. - На этот вечер он очень занят и не сможет присутствовать здесь лично. Так что твое обучение продолжу я.
        - Да? А почему он не предупредил меня об этом сам?
        - Не успел, - не моргнул глазом Иттираэль, подходя ближе.
        - Неужели? - напрягся Тир, отступив на шаг и до упора подняв щиты.
        Старший Хранитель бестрепетно встретил горящий неприязнью взгляд наследника Изиара, но тот мгновенно учуял подвох и чуть опустил веки, цепко следя за каждым движением опытного мага, чтобы не пропустить момент неожиданной атаки. Сам подобрался, словно дикий зверь, насторожился еще больше - явно ни на грош не верил. А защиту поставил такую, что Иттираэль мысленно покачал головой и с сожалением отказался от идеи прочитать его мысли.
        "Умный мальчик, - досадливо поморщился эльф. - И, кажется, слишком многому успел научиться".
        - Я не враг тебе, - мирно сказал он вслух.
        - О да, - язвительно отозвался Тир, отступая все дальше. - Ты всего лишь хочешь залезть в мою голову и вдоволь там покопаться.
        - Прости мое любопытство. Но твое появление оказалось для нас слишком большой неожиданностью, а сам факт твоего существования заставляет меня сомневаться в своих способностях мага. Я не могу понять, как стало возможным то, что Родовой Ясень оказался слеп, а ты сумел сохранить это в тайне. Вернее, это заслуга твоих родителей, конечно, но мне очень интересно, кто из смертных на такое способен.
        Тир угрюмо промолчал.
        - Кто твой отец, мальчик? Кто дал тебе жизнь?
        - Это тебя не касается!
        - Ты не похож на Талларена, - вкрадчиво сообщил Хранитель, незаметно пробуя чужую защиту на прочность. - Совсем не похож. Я прав?
        Юноша резко сжал челюсти, а в его глазах зажегся опасный огонек, который всего за пару мгновений разросся в настоящий Огонь - полноценный, яростный, ядовито-зеленый, в котором жаркими всполохами металась неподдельная ненависть. Лицо искривилось, будто от боли, стало жестким, злым, хищным.
        - С чего ты решил, что мы не похожи? - процедил он, не замечая, как ладони сами собой окутываются тем же зеленым пламенем.
        Иттираэль странно наклонил голову, внимательно наблюдая за бешеной пляской знаменитого Огня Жизни, не позволяющего ошибиться - да, перед ним действительно стоял истинный наследник Изиара. Причем, прямой наследник, владеющий этой силой в полной мере. Такой же неистовый, как все мужчины Рода Л'аэртэ. Непримиримый. Гордый. Смертельно опасный в гневе. Совсем еще юный маг, чья мощь многократно возрастает в моменты искренней ярости. Тем более в Роще Мира, рядом с Родовым деревом, придающему этому месту значение полноценного Источника.
        А Тир в этот момент был действительно взбешен.
        - Так на кого же я похож, Иттираэль? - опасно спокойно осведомился он, взвешивая на ладони рвущееся в бой пламя.
        Старший Хранитель осторожно отступил на шаг.
        - Твоя сила велика…
        - Ты не ответил на вопрос!
        - Прости. Возможно, я ошибся, - неуловимо изменился голос эльфа, а в глазах промелькнула странная искра. - Но из двоих сыновей нашего повелителя ты больше напоминаешь мне…
        - Кого? Торриэля? - Тир неожиданно зло расхохотался. - Дурак! Неужели ты думаешь, я не нашел бы его, если бы хотел? Неужели считаешь, что Серые Пределы, где он от вас скрылся, стали бы мне помехой? Или, может, полагаешь, в свои пять с половиной веков он сумел избежать нашего общего проклятия?! Думаешь, я не знаю о тех "теплых братских" отношениях, чтобы были между НИМИ?!! Не знаю, за что твой Торриэль порывался убить собственного брата?! Не понимаю, КАКИМ образом стало возможным мое рождение?!! И какой ценой?!! Может, считаешь, что я благодарен Изиару и тебе, заодно, за идею Изменения?!!
        Юноша яростно выдохнул черным дымом.
        - Тогда ты действительно дурак!!
        Иттираэль чуть вздрогнул.
        - Твой отец… Талларен?! Значит, он все-таки сумел?!
        - ДА! ДА, ТОРК ВОЗЬМИ!! ОН СУМЕЛ И УБИЛ РАДИ МЕНЯ!!! ПРИЧЕМ, НЕ РАЗ!! И НЕ ДВА! ДАЖЕ С МАТЕРЬЮ МОЕЙ… Х-Р-Р!! Что ЕЩЕ ты хотел вызнать?!! - буквально прорычал Тир, и Старший Хранитель, заглянув в полные бессильной злобы глаза, в которых металось неподдельное бешенство, со всей ясностью вдруг понял, что лгать в этот момент молодой лорд был просто не способен. Более того: еще немного, и он выпустит свой Огонь наружу, с гарантией спалив окрестности Рощи на сотни шагов в округе. Переполошит весь остальной Лес, вынудит Владыку снова встать и тратить силы на то, чтобы привести его в чувство… эльф до боли прикусил губу, а потом осторожно отступил на шаг, склоняя голову в почтительном поклоне.
        - Простите, юный лорд. У меня больше нет вопросов.
        - Еще бы они у тебя были!
        - Еще раз прошу прощения. Я не желал вызвать ваш гнев. Просто хотел выяснить правду и предложить вам продолжить обучение. Это важно для вас. И, пока Владыка Тирриниэль занят, прошу: позвольте вам помочь.
        Юноша, слегка успокоившись и медленно погасив неистовый Огонь, недобро посмотрел.
        - Я не стану у тебя учиться. Неужели неясно?
        - Почему?
        - Это мое дело.
        - Жаль, - поджал губы Темный эльф. - Я мог бы многое вам дать. То, без чего потом будет трудно обходиться.
        - Не уверен в этом.
        - Вы еще молоды. Вам предстоит немало узнать, если вы хотите занять положенное по праву место.
        - А если я не хочу? Если мне это не нужно?
        Иттираэль тяжело посмотрел на упрямца, но встретил только непримиримую, все еще клокочущую ярость, с которой было трудно спорить. И которую невозможно переубедить. По крайней мере, сейчас. Бесполезно пытаться остановить горную лавину, когда она уже набрала свой бег, как бесполезно сражаться с могучим водопадом, низвергающимся с высокого утеса. Только глупец рискнет вставать на пути взбешенной стихии, а он таким глупцом никогда не был. Он умел ждать. И терпеливо стеречь свой единственный шанс тоже умел.
        - Как пожелаете, юный лорд, - со вздохом сожаления поклонился Хранитель Знаний. - Но, если вы передумаете, я буду рад помочь.
        Он смиренно сложил руки на груди, еще раз поклонился и собрался уйти, оставив упрямого отпрыска правящей ветви успокаиваться в одиночестве, однако Тир неожиданно не позволил.
        - Стой. Я с тобой не закончил!
        Иттираэль удивленно обернулся.
        - Где Тирриниэль? - требовательно спросил юноша, хмурясь и стараясь отогнать смутные подозрения. - Что с ним? Что это за дела, о которых он меня даже не предупредил?
        - Важные дела. Государственные.
        - Не юли!
        - Владыка… - Хранитель тяжело вздохнул. - Владыка Л'аэртэ вынужден отдыхать от занятий. Он слишком переутомился и, боюсь, еще не скоро сможет вернуться к вашему обучению. Его резерв почти истощен, и я не уверен, что смогу поддерживать его больше недели.
        - Что?! - отшатнулся Тир. - Так что ж ты сразу не сказал?!! Он у себя?! Торк!!!..
        Юноша, не дождавшись ответа, развернулся и опрометью бросился прочь, по пути ловко подцепив свои странные мечи и привычно забросив за спину. Иттираэль и глазом не успел моргнуть, как его стройный силуэт размазался в воздухе и пропал из виду.
        Эльф странно кашлянул, покачал головой, словно сетуя на его недогадливость, и тоже поспешил покинуть Священную Рощу.
        От внезапного грохота распахнувшихся дверей Тирриниэль вздрогнул и непонимающе приподнялся на постели, гадая, кто вдруг решил начать дворцовый переворот, не дожидаясь смерти усталого повелителя, и насколько хватит его собственных сил, чтобы остановить нападающих. Удивляться не стал: вкрадчивые шепотки о его плачевном положении уже давно гуляли среди подданных, а потому наверняка найдется немало желающих самолично убедиться, что старый лев окончательно сдался.
        Владыка Л'аэртэ из последних сил сотворил на ладони небольшой огонек, собираясь спалить первого, кто рискнет засунуть голову в его личные покои, с усилием сел, не желая встречать Ледяную Богиню в унизительной беспомощности. Затем тряхнул поседевшей гривой длинных волос и недобро сузил глаза: лев, может, и старый, да еще не все зубы растерял. Найдется, чем встретить охотников за головами. А когда в проем с оглушительным грохотом влетела и бездарно рухнула его личная стража, и вовсе усмехнулся: надо же, какая прыть. Интересно, у кого набралось столько наглости?
        - А ну, гаси!! - рявкнул снаружи чей-то злой голос, и в комнату влетел растрепанный Тир. - Гаси, пока в морду не получил! Кому велено?! Ты почему раньше не сказал, что остался совсем без резерва?! Я ж тебе, дурная башка, половину своего отдал!!! Всего пару дней назад!! Куда ты его истратил?!! На какую дурость опять решился?!! А?! Я тебя спрашиваю, неразумный повелитель кроликов?!!
        Тирриниэль ошарашено воззрился на разгневанного внука, от которого во все стороны летели злые зеленые искры. Хорошо, что Чертоги испокон веков устойчивы к Огню, не то спальня превратилась бы в головешки в какие-то жалкие мгновения. А так - ничего. Только трава на полу малость обгорела, да листочки на стенах болезненно прыснули в разные стороны.
        - Тир…
        Юноша досадливо рыкнул и, ловко перехватив слабый огонек с ладони сородича, ловко загасил.
        - Ты что тут делаешь?!
        - А ты как думаешь?! - ядовито отозвался юный маг. - В гости зашел! Поболтать на сон грядущий! В карты перекинуться, Торк тебя возьми! Ты до чего себя довел, а?! Какого лешего сразу не сказал, что с каждого занятия еле ноги волочишь?!! Почему не урезал время?! Почему не попросил помощи?!! Ты, высокомерный болван, не умеющий отличить гордыню от простой глупости!! Какого демона ты на нас свою защиту повесил?!!!!
        Тирриниэль неловко отвел глаза.
        - Я дал слово, что вам не причинят вреда.
        - Ты… - Тир едва не задохнулся от возмущения, мигом поняв все остальное. В том числе и то, что проклятый нелюдь почти все свои резервы и резервы Чертогов бросил на то, чтобы до последнего держать вокруг строптивого отпрыска невидимый полог мощнейшей защиты. Чуть не с самого первого дня. Постоянно. Да еще так, что они с Милле этого даже не заметили! Пронырливый мерзавец!! С каждым днем угасал, лишь бы не позволить им почувствовать неладное! И молчал, остроухий гад, не желая выдавать, насколько укоротил этим свою жизнь!!
        Юноша глухо рыкнул, непроизвольно окутавшись бешено ревущим пламенем с ног до головы. Но несчастной спальне повезло - в этот момент в дверь не вовремя сунулось несколько эльфов из личной стражи Владыки, и сгусток чистого Огня улетел не в сторону изумленно наблюдающего за этим безобразием повелителя, а точно в развороченный проем. Где гулко бухнул, нещадно полыхнул и жадно набросился на любопытных посетителей. В тесном коридоре немедленно что-то грохнуло, затрещало и злобно завыло. Следом раздались испуганные крики, чей-то болезненный стон…
        Тир, опомнившись, погасил бешеное пламя и нехорошо обернулся, сверля сородича тяжелым взглядом. После чего сомкнул челюсти так, что на скулах заиграли мощные желваки, быстро подошел, рывком разодрал рубаху на его груди и ненадолго приложил ладонь к его груди. А отстранившись, едва не сплюнул.
        - Пустой!
        - И как это понимать? - наконец, нахмурился Тирриниэль. - Зачем весь этот шум?
        - А то ты не знаешь?!
        - Я тебя ни о чем не просил и ничем не попрекаю. Это был мой выбор, и не тебе за него отвечать.
        - Ах, вот ты как заговорил… - зло сузил глаза юноша. - Я тебя, между прочим, тоже ни о чем не просил. И не требовал сжигать себя изнутри, делая вид, что заботишься о моей безопасности!
        Владыка Л'аэртэ отодвинулся и, каким-то неведомым образом сохраняя величие даже будучи в постели, холодно осведомился:
        - Это все, о чем ты хотел сказать? Ради этого ворвался и разнес мне половину Чертогов? Если да, то будь добр - покинь помещение и займись обучением с Иттираэлем. Кстати, это я просил его тебе помочь, поэтому постарайся не опозориться.
        - Хрен тебе.
        - Что-о-о?!
        - Я сказал, обойдешься, - неожиданно ровным голосом отозвался Тир, а потом обернулся к дверям. - Тартис, ты еще живой? Отзовись, шпион ушастый. Я знаю, что ты здесь!
        - Жи…вой, - просипел снаружи слегка прокоптившийся эльф. - Куда ж я де…нусь?
        - Тебя не сильно задело?
        - Нет, что ты! Только ожоги по всему телу появились, рубаху испарило, сапоги растеклись лужей и от штанов осталось одно название. А так - ничего. Терпимо. Спасибо, что хоть не зашиб.
        - Прости, не сдержался, - кашлянул Тир, слегка смутившись. - Если можешь ходить, то смени штаны и найди Милле. Скажи, что она мне нужна. Немедленно. И передай… слово в слово, понял?! Передай ей: "Только Ради Активного Шара". Если спросит, в чем дело, ответишь, что я сам все объясню.
        - Хорошо, сделаю, - отозвался невидимый Тартас, и снаружи все стихло.
        Тирриниэль скептически изогнул бровь.
        - Тебе не кажется, что ты берешь на себя слишком много, мальчик?
        - Нет.
        - И как я должен расценивать твое поведение? Ты все-таки передумал? Займешь мое место?
        - Если б я передумал, не торопился бы сюда, чтобы набить тебе морду. Дождался бы, пока помрешь, а потом спокойно воцарился.
        - А ты дерзок.
        - Твоя школа, - огрызнулся юноша. - А теперь помолчи и дай мне твой Венец. Хочу знать, насколько он вместительный и смогу ли накачать его до нужного уровня.
        Владыка эльфов покачал головой, отнюдь не спеша расставаться с реликвией.
        - Оставь. Меня это уже не спасет: сила уходит слишком быстро, даже если я ее не касаюсь. Это Уход, мальчик, и ты тут ничего не изменишь. Можно залить силой все Чертоги, можно тянуть ее из Ясеня, можно бесконечно вливать ее в меня, но это бессмысленно: мое тело больше не способно ее удерживать. Сколько бы вы с Иттираэлем не старались, я не стану сильнее. В лучшем случае протяну еще несколько дней, истощив, заодно, и вас. Я ему это уже говорил, точно так же, как говорю сейчас тебе: оставь. Здесь больше нечего спасать, потому что чем больше вы мне отдаете, тем быстрее я теряю. Когда-то даже усилий всех Хранителей не хватит, чтобы удержать меня по эту сторону, и тут уже ничего не изменишь.
        Тир резко повернулся, едва не высказав вслух то, что давно кипело, но увидел печальную улыбку на лице сородича, его погасшие глаза, в которых вместо раздражения вдруг проступило понимание и смирение… ощутил слабое рукопожатие, в которое умирающий эльф вложил всю свою благодарность за эту отчаянную попытку спасти ему жизнь, и… с тяжелым вздохом опустился на краешек постели. А потом пристально взглянул.
        - Я все еще не прощаю тебя, - тихо признался он. - Мне трудно забыть и принять твое прошлое. Еще труднее с ним смириться и отпустить. Да, я не такой, как мой отец. Во мне нет его силы и его умений. Может быть, Иттираэль прав, и я слишком молод для того, чтобы противиться неизбежному, но… я все-таки попытаюсь. И знаешь, почему?
        Тирриниэль отрицательно качнул головой.
        - Потому что отступить - это значит, сдаться, когда еще есть надежда. Потому что это значит, что я слишком слаб и безволен для дальнейшей борьбы. Оказался недостоин своих предков и бессмертия, которым наградили меня родители. Значит, я готов сам подставить горло для чужого меча и трусливо смиряюсь с поражением, когда исход поединка еще неясен. Я не герой, дед. Совсем нет. Мне не нужна чужая слава. Но так меня учили мои друзья. Такова их правда и их собственный выбор. Так живут они сами - сражаясь до последнего, до самого конца, пока еще бьется сердце и течет в их жилах кровь… и я тоже не сдамся. Клянусь, что сделаю все, чтобы ты дожил до прихода Торриэля. Хотя бы ради того, чтобы ты мог сказать ему то, что не успел два десятилетия назад. Я выбрал, дед. Теперь дело за тобой.
        Владыка Л'аэртэ сильно вздрогнул, но ответить не успел.
        - Тир!! - испуганно вскрикнула Милле, невесомой пушинкой влетая в распахнутые двери. Удивительно нежная в свободном белом платье, что так красиво оттеняло ее синие глаза. Прекрасная, как всегда. Волнительная и по-весеннему свежая. Немного бледная, встревоженная, напуганная полученным сообщением, но решительно сжавшая кулачки и твердо намеренная вмешаться. Пронеслась диким ветром по комнате и порывисто обняла юношу за шею. - Ты в порядке? Что случилось? Что с ним?!
        - Истощение, малышка, - тяжко вздохнул он, старательно глядя в сторону. - Причем, полное: физическое и магическое.
        - Но… - девушка неверяще подняла глаза от посеревшего и заметно постаревшего Темного эльфа, на лице которого всего за один день проступили некрасивые морщины. - Тир, как же это? Ты ведь сказал, что еще есть время! Что нам хватит до встречи с…
        - Я ошибся, - невесело улыбнулся он. - Боюсь, дело гораздо хуже, чем я думал.
        - Боже… сколько у него осталось времени?
        - Часа три, если ничего не сделать. И примерно неделя, если я закачаю его силой под завязкой, досуха опустошив собственный резерв. Если подключатся Хранители, то еще плюс пара дней, а потом - все. Уход заберет его, не смотря на все наши потуги.
        Мелисса заметно вздрогнула и, оторвавшись от юноши, медленно приблизилась к постели умирающего.
        - Тирриниэль?
        - Он прав, дитя, - прошелестел эльф, с тихой радостью встречая неподдельную тревогу в ее чудесных глазах. За него тревогу. Ради него, дурака, сейчас беспокоится этот чистый ангел. И это так приятно. - У меня осталось слишком мало времени. Но здесь нет вашей вины - я сделал все, что мог, чтобы вы оставались в безопасности, а теперь настало время уходить.
        - Тебе еще рано! - упрямо вскинулась девушка, пытаясь спрятать подозрительно заблестевшие глаза. - Еще не твое время! Ты молод для Ухода, и все это - неправильно! Это какая-то ошибка!!
        Тирриниэль устало откинулся на подушки.
        - Нет, девочка. Боюсь, что ошибаешься ты, потому что это началось далеко не вчера и даже не год назад. Я много лет ждал этого дня. Боролся, как мог. Искал выход, но все тщетно: от Ухода нет спасения. Это моя судьба и мой долг. Мы все знали, что однажды это когда-нибудь случится, и я очень рад, что успел встретить вас обоих, до того, как покину Лиару. Так что нечего грустить и не нужно предаваться печали - проклятие Изиара еще никому не удавалось обмануть.
        Мелисса прикусила губу, чтобы не расплакаться, но он отлично все понял.
        - Не волнуйся за меня, дитя. Уход не причиняет боли. Только слабость, но это - весьма невысокая цена за дарованную мне власть.
        - Я не хочу, чтобы ты умирал! Не так! Не сейчас!
        - Прости. Это не в моих силах изменить.
        - Тир… - Милле вскинула огромные глаза и тихонько всхлипнула. - Неужели нет никакого выхода? Неужели он не успеет? Неужели никак нельзя ЭТО остановить?!! Ты же знаешь, что ТАК неправильно! Несправедливо! Нечестно, в конце концов!! Он ДОЛЖЕН жить!! Хотя бы… хотя бы еще две недели, но обязательно должен!!!
        Тир прикрыл нещадно пылающие глаза и сжал кулаки.
        - Вообще-то… знаешь, я думаю, ты могла бы… немного замедлить… не совсем, конечно, но выиграть время мы сумеем. Недолго. Если я отдам свою силу, а ты… ты сделаешь то, что можешь.
        - Ты хочешь, чтобы я…?! - неверяще ахнула девушка, зажав рот ладошками.
        Он быстро отвернулся.
        - Прости, маленькая. Я уже ничего не понимаю, сомневаюсь даже в себе и не знаю, чего хочу. Но я уверен в одном: если ничего не сделать, он точно умрет.
        - Нам же запрещено!
        - Да, - неохотно согласился юноша, быстро покосившись на непонимающе нахмурившегося Владыку. - Но я не хочу сдаваться так просто. Мама бы… не одобрила. И Вал, мне кажется, тоже.
        Мелисса судорожно сглотнула. А потом быстро подошла и крепко обняла удрученного эльфа. Прижалась на мгновение всем телом, отчаянно громко шмыгнула носом и решительно отстранилась.
        - Хорошо, я сделаю. Я попробую… я очень постараюсь, если Тирриниэль не будет против и если ты присмотришь за дверью. Большинство не поймут, конечно, но от Хранителей не удастся скрыть, если кто-то из них окажется поблизости. Особенно Иттираэль.
        - Я никого не пущу. Обещаю.
        - Тогда иди, - резко оттолкнулась девушка, вытирая мокрые глаза. - Ступай, а мне нужно поговорить с ним.
        Тир долгим взглядом посмотрел на истощенного эльфа, даже не надумавшего вмешиваться в их странный разговор. Как-то очень по-взрослому сжал его вялую кисть, словно ободряя и внушая надежду на лучшее. Ненадолго всмотрелся в потускневший Венец Силы и рывком поднялся.
        - Будь осторожна, - только и сказал он, а потом быстро вышел и с резким грохотом закрыл за собой поврежденные двери.
        Глава 11
        Утром Таррэн вернулся в лагерь один. Ни словом, ни жестом не показав своего состояния, с непроницаемым лицом подхватил вещи Белки, перебросился парой тихих фраз с Воеводой. Подчеркнуто молча оседлал обоих мимикров и немедленно повернул в сторону виднеющейся невдалеке дороги. Вопросительные взгляды сородичей он демонстративно проигнорировал, на виновато потупившего Аззара даже не посмотрел, словно не знал, что тот глаз не сомкнул после состоявшегося накануне разговора. Ирташа ободряюще потрепал по холке, мысленно заверив, что все в порядке. И лишь когда Карраш тревожно фыркнул, настойчиво заглядывая в потемневшие глаза Хозяина, отрицательно качнул головой.
        - Не надо. Пусть побудет одна.
        Шранк, выводя оседланного скакуна следом, озабоченно нахмурился.
        - Думаешь, стоит их оставлять в стороне? Впереди - Стиллос, а за ним - оживленный Западный тракт. Нам больше не удастся скрываться: караванов на нем полно, народу - тем более. Торговый путь все-таки! Через три с половиной дня вообще до Аккмала доберемся, а там…
        - Мы не остановимся в Аккмале, - ровно сообщил Таррэн, запрыгивая в седло.
        - Почему? Ведь там должны быть…
        - Именно, друг мой. Поэтому-то мы туда и не заедем.
        - А как же Белик? - совсем озадачился Воевода.
        - Нагонит к вечеру.
        - Да нет, я об Аккмале! Он разве не собирается повидать нашего задиру? И его… м-м-м, подопечных? Они еще не должны были покинуть город, а вы их больше месяца не видели!
        - Малыш не хочет рисковать. Так что мы заберем их на обратном пути.
        - А Траш?
        - Все уже обговорено, - оборонил Таррэн, и Шранк понимающе кивнул.
        - Как скажешь. Это твоя стая. С остроухим что?
        - Ничего, - ответил эльф, даже не обернувшись, но Аззар все равно заметно сжался, словно ему только вынесли приговор. И, против обыкновения, почему-то надолго задержался на поляне. А поехал вообще самым последним - непривычно тихий, по-прежнему неимоверно бледный, с погасшим взором и какой-то растерянностью в глазах.
        Он ни слова не сказал встревоженным сородичам, когда вернулся к уютно потрескивающему костру. Один, без разгневанного повелителя, с парными мечами за спиной, которые ему почти с пренебрежением вернули. Со знакомой зачарованной цепочкой на груди, но совсем не обрадованный этим обстоятельством. Ни на кого не смотря, сел в сторонке, уронил взгляд в землю и напряженно застыл, не реагируя на осторожные расспросы и искреннее беспокойство братьев. Так, почти не шевелясь, и встретил новый рассвет - одинокий, потерянный, отчаянно сомневающийся. Только побледнел еще больше, осунулся, утратил живость в некогда искристых глазах. Вместо прежнего задора там поселилось глухая тоска и тяжелый, мрачный, как грозовая туча, вопрос, на который пока не было ответа. И, похоже, появится он еще не скоро, потому как ни Таррэн, ни Шранк, ни Белик явно не собирались помогать ему в решении этой задачи. Молодой лорд, как выяснилось утром, теперь его просто игнорировал, Шранк откровенно не замечал, а Белик вообще решил держаться от неблагодарного дурака подальше. Где-нибудь за деревьями, чтобы даже ненароком не пересечься, как
в свое время с Линнувиэлем. Да и Карраш косился недобро, время от времени презрительно фыркая и демонстративно отмахиваясь пышным хвостом. Красноречиво отстраняясь и выразительно морщась, словно от дурного запаха, а то и делая вид, что вовсе не знаком.
        Аззар только и мог, что отвернуться да угрюмо молчать. Смотрел исключительно прямо, терзая ни в чем не повинные поводья, от расспросов немедленно уходил. О том, что случилось, говорить категорически не желал. На встревоженного командира просто напросто рыкнул. К Мирене старался вовсе не приближаться. Иными словами, сам сторонился чужого общества. Но время от времени с тоской посматривал на горизонт, старательно выискивая там что-то непонятное. А сжимал висящий на привычном месте перстень так, будто предпочел бы вовсе не найти, чем обнаружить вместе с ним страшную, леденящую кровь, совершенно случайно вскрывшуюся правду.
        К полудню, когда небольшой отряд эльфов почти нагнал первый за все время пути караван, Линнувиэль все-таки не выдержал: поравнялся с удрученным собратом и требовательно заглянул в его неподвижное, словно маска, лицо.
        - Аззар, в чем дело?
        - Ни в чем, - буркнул эльф, порываясь свернуть, но Хранитель вовремя перехватил поводья и, вынудив скакуна остановиться, настойчиво посмотрел. - Не твое дело!
        - Да? Тогда чего ты шарахаешься от каждого куста и с самого утра ходишь, как грозовая туча?
        Эльтар стрельнул глазами в сторону удивленно обернувшихся сородичей, поспешно отвернулся от испытующего взора Маликона, к которому всегда относился, как к старшему брату. Чуть не в первые в жизни почувствовал, что не может довериться даже ему, и сжал зубы. Нет, есть вещи, которыми не поделишься даже с близкими. Особенно, когда за лишние откровения тебе внятно пообещали вырвать болтливый язык.
        На вопросительный взгляд командира он мотнул головой, упорно отказываясь от помощи, и Маликон, смирившись с чужим решением, так же неспешно продолжил путь. И правильно: негоже лезть в чужие дела, когда не просят. Это - прерогатива смертных, гораздых влипать в неприятности из-за собственного безрассудства и поистине неуемного любопытства. Тогда как Перворожденному должно быть бесстрастным, ровным, невозмутимым и надменным, потому что посторонние мелочи никоем образом не должны коснуться его холодного разума. И в этом свете упорство Линнувиэля было ему совершенно непонятно.
        - Отстань! - прошипел Аззар, выдергивая повод, но Хранитель упрямо поджал губы.
        - Хватит, не дури. На тебе с самого утра лица нет.
        - Это мое дело.
        - Стой, да пусть проедут подальше. Я хочу поговорить наедине, раз уж ты не желаешь делиться с остальными… да не спеши! Я о Белике хотел сказать!
        Аззар чуть вздрогнул и, перестав вырываться, кинул молниеносный взгляд, полный подозрения и сомнения, но Линнувиэль лишь улыбнулся кончиками губ и спокойно кивнул.
        - Не только ты знаешь.
        - Он открылся? - быстро уточнил эльтар. - Тебе? Магу?
        - Да.
        - ВСЕ сказал?!
        - Думаю, да.
        - И… что?
        Младший Хранитель терпеливо выждал, пока спутники проедут вперед, поминутно оглядываясь и молча вопрошая. Незаметно кивнул Мирене, когда та испуганно округлила глаза и выразительно покосилась на Таррэна. Затем огляделся, внимательно прислушался к щебетанию птиц среди зеленых крон, перехватил насмешливый взгляд Шранка, в котором отчетливо светилось такое же сомнение, как и у Аззара недавно, и только тогда тронул поводья.
        Молодой эльтар, заметно озадачившись, двинулся следом.
        - Я понимаю твои сомнения, - осторожно начал Линнувиэль.
        - Ты?! - Аззар издал нервный смешок, но Хранитель лишь хмыкнул и совершенно спокойно добавил:
        - Если помнишь, несколько дней назад я тоже вел себя несколько… неадекватно. Со стороны, наверное, это смотрелось довольно забавно, но в тот момент, я тебя уверяю, мне было совсем не до смеха. Точно так же, как тебе сейчас. И причина была исключительно в Белике.
        - Не уверен, что мы говорим об одном и том же, - пробормотал Аззар, бросив пугливый взгляд на спину повелителя.
        - Возможно. Однако повторяю: я тебя хорошо понимаю, потому что Белик действительно - совсем не то, чем нам казалось. Просто я узнал это немного раньше, а тебе повезло только вчера.
        - Повезло?! Я думал, без ушей останусь, когда это чудовище…
        - Тише, тише, - предостерегающе понизил голос Хранитель, и эльтар послушно осекся. - Нас предупреждали, что будет нелегко, и ты отлично знал, на что идешь. Так что не сходи с ума из-за того, что все оказалось немного более запутанным, чем мы считали.
        - Это ты называешь "немного"? - Аззар нервно отел повлажневший лоб. - Не знаю, что успел понять ты, но то, что видел я… боюсь, до конца жизни буду вспоминать в кошмарах. В жизни не был так близко к Порогу! Ты хоть знаешь, ЧТО это за монстр?!
        - Знаю.
        - И тебя это не смущает?! Мы же приведем его с собой!! В Темный Лес! Тебе не страшно идти с ним одной тропой?
        - Нет. Белик дал мне слово, что не нападет первым. Что бы ни случилось, как бы он ни относился к Темным и как бы ни сложились обстоятельства, он будет лишь защищать - себя и нашего лорда. Вместе со Шранком и всей своей стаей, включая Карраша и Ирташа. А ты не хуже меня знаешь, что слову Стража можно верить. Может, только им и стоит верить из всех смертных. За очень редким исключением. К тому же, Белику верит Таррэн, а это очень много значит.
        - Наш лорд рядом с ним ведет себя слишком неадекватно!
        Линнувиэль пожал плечами.
        - Его вполне можно понять.
        - Да? - скептически хмыкнул Аззар. - С каких пор ты потакаешь этим странностям? Сперва Мирена растаяла, как воск на горячем солнце, теперь ты…
        - Белик спас мне жизнь, - просто сказал Хранитель. - Без сомнений и колебаний, ничего не прося взамен. Даже ответной услуги не потребовал, хотя для человека это было бы в порядке вещей: мало кто откажется от такой чудесной возможности заиметь в должниках Темного эльфа. Тем более, мага! А он не стал. И пошел на такой риск, на который я (если бы вдруг оказался на его месте) никогда бы не решился. Он был ТАМ, со мной, понимаешь? По ТУ сторону, в этом мраке. Слышал мою Песнь, шел по моим следам. Вместе со мной смотрел в пустоту и чувствовал ее Зов. Почти шагнул за эту грань, хотя я никого не просил. Но каким-то чудом вышел оттуда сам и меня, заодно, вытащил, а ведь мог бы не беспокоиться.
        - Линнувиэль, о чем ты говоришь? - нахмурился вдруг Аззар.
        - Гиену помнишь?
        - Конечно.
        - А ты знаешь, что ее яд безусловно смертелен? Даже для меня? Знаешь, что он изнутри разъедает ткани все то время, пока находится в крови?
        Молодой эльтар вздрогнул и прикусил губу, запоздало осознавая всю глубину овладевшего сородичем отчаяния. Весь ужас уставшего бороться с окаменевшим и буквально распадающимся на части телом. Внутренне сжался, ожидая возможной вспышки, но Линнувиэль лишь невесело усмехнулся.
        - В тот день, брат, Белик взял мою боль на себя. ВСЮ, понимаешь? Без этого я бы не выжил, пока вы полосовали мое плечо. Неизвестно, что за зубы были у той твари, которая меня успела цапнуть, но яд оказался не слабее Черной Смерти. И он едва меня не убил. Не знаю, чего это стоило Белику - он так и не сказал, но, полагаю, он не зря трое суток с постели не вставал. И не зря лорд Торриэль от него ни на шаг не отходил.
        Аззар сглотнул.
        - Я не знал…
        - Вот и я не знал, пока все не вспомнил, - кивнул Линнувиэль. - И только потом сообразил, что к чему. Потому что, если уж мне не удалось справиться с этой дрянью… представь, на что тогда пришлось пойти Белику. Теперь понимаешь, чего я так взвился, когда очнулся и выяснил, что вы никакого понятия не имеете, жив ли он вообще?
        - Прости, - опустил глаза молодой эльтар.
        - Это ты не мне говори, брат. Твой перстень тоже мог бы до сих пор тухнуть в кишках у речного сома. И ты не нашел бы его до тех пор, пока какой-нибудь удачливый рыбак не выудил бы этого проглота за жабры. А потом, скорее всего, остаток жизни ты провел бы в Изгнании, рядом с теми самыми смертными, которым так нелепо досталась бы твоя душа. Кстати, тебе перстень-то вернули?
        - Да.
        - Так что ж ты взбесился тогда, увалень? Посчитал позорным, что тебе его ЛЮДИ вернули? Сами? И ничего не потребовали? Неужели ЭТО тебя так оскорбило и унизило?
        - Нет, - прошептал Аззар. - Я все понимаю. Они меня даже не тронули, просто взяли каплю моей крови, чтобы учуять перстень, а потом достали со дна… вернее, Белик достал, а Карраш только вынюхивал. Но я только тогда увидел, что он… что они с ним… и это… Торк возьми! Это было слишком неожиданно, понимаешь?!!
        Хранитель Знаний недоуменно вскинул брови.
        - Они - убийцы, - виновато опустил голову эльтар. - Прирожденные убийцы, от которых нет спасения… нас всегда этому учили. Всегда говорили, что это так и никак иначе. А Белик… у него слишком страшная стая, чтобы я мог удержаться: и он сам, и Карраш, и… боже! Линнувиэль!!
        Линнувиэль вздрогнул, увидев неподдельное отчаяние на лице сородича, и, внутренне сжавшись от одной нехорошей догадки, тихо спросил:
        - Что ты натворил?
        - Я… поднял на него мечи.
        - ЧТО?!
        - Я не знал, что такое бывает! - простонал Аззар, закрывая глаза. - Не знал, понимаешь?! А когда увидел его глаза, решил, что Белик - такое же чудовище, как любая тварь Проклятого Леса, только на двух ногах… хмера бешеная… как гаррканец этот ненормальный… не зря его Гончие так называют! Он же давно рядом с ними живет, вот и… сроднился. Я никогда в жизни таких глаз не видел! Зеленые… такие же зеленые у них обоих… вот и не сдержался… а потом пришла вся стая, и получилось совсем плохо…
        Линнувиэль вдруг отшатнулся и, сообразив, наконец, в чем дело, яростно выдохнул.
        - Ты что, испугался цвета их глаз?!! Всего лишь?!! И поэтому дуростей там наговорил? Поэтому за мечи схватился?! Да?!!
        - Но Белик рычал!!
        - Да хоть в глаза тебе плюнул!! Это ж надо быть таким идиотом, чтобы со Стражами связываться! Как тебя только Шранк не прибил?!
        - Не успел, - опустошенно понурился Аззар. - Белик опередил и не велел остальным меня трогать. Собой закрыл, как куренка неопытного, не то не доехал бы я обратно. Вот так все и вышло. Я сглупил от неожиданности, сказал то, что не следует, рефлекторно цапнул мечи и обвинил его… к'саш! А что я мог подумать, когда увидел его стаю?! О чем должен догадываться, зная, что всего через неделю мы ВСЕ окажемся в нашем Лесу?! И ОНИ тоже!! В Чертогах!! Кто бы их остановил?!! А?! Это была бы бойня!!
        - Значит, так, - зло поджал губы Линнувиэль, приблизившись вплотную и нехорошо прищурившись. - Сейчас ты прекращаешь орать и слушаешь меня ОЧЕНЬ внимательно. Это первое. Второе: не знаю, какую именно свою ипостась Белик тебе открыл, но могу поклясться - вреда это нам не причинит. Хотел бы он нас перебить, давно бы сделал: возможностей у него по пути было - море. В том числе, и в Пределах. Третье: если он доверил тебе эту тайну, значит, посчитал, что у тебя хватит ума держать ее при себе. Потому что в противном случае они со Шранком вернулись бы одни и с прискорбием сообщили нам, что с тобой по дороге произошел несчастный случай. Обвал какой или нападение пещерного медведя, в котором ты героически сложил голову на благо своего Рода. Это понятно? Четвертое: перстень ты потерял по собственной глупости, и никто… слышишь?! НИКТО!!.. не обязан был нестись, сломя голову, на его поиски. Более того, нырять в вонючую воду и копошиться потом в чужих кишках, чтобы ты потом нос свой кривил и ручки не марал в этом дерьме! Пятое: зеленые глаза у Белика я тоже видел, и в тот раз именно они вернули меня к жизни.
Поверь, ТАКОЕ знание он не доверил бы тебе просто так. Хотя, возможно, просто не видел иного выхода и понадеялся на твое благоразумие, которое ты, кстати, не оправдал…
        - Но я…
        - Заткнись! Твою шкуру, как выяснилось, спасли уже дважды, и ты будешь полным идиотом, если до сих пор этого не понял. Если же действительно считаешь, что счастливо избежал участи дурного кролика в силу какого-то везения, то могу тебя огорчить - ты жив только потому, что Белик не велел Каррашу тебя трогать! И его ядовитые зубы (да-да, как у той гиены, если еще помнишь!) не коснулись твоей шеи исключительно по этой причине! Наконец, последнее: Белик, чтобы ты знал, прирожденный ведущий. Полноценный Вожак, как для Гончих, так и для остальной своей стаи. И она, эта стая, подчиняется ему безоговорочно! Понял? Вся! До последнего щенка! Если он сказал, что его звери никого не тронут, значит, так и будет. До тех пор, пока он не решит обратного! - Линнувиэль перевел дух. - И еще одно. Запомни: в силу некоторых причин лорд Торриэль никогда не допустит, чтобы с Беликом что-то случилось. Точно так же Белик сделает все, чтобы наш повелитель был доволен. Более того, эта Гончая - единственная сила, которая удерживает нашего лорда от вспышек ярости. И, если кто-нибудь рискнет встать между ними, от нашего Леса не
останется даже пеньков, потому что сила Таррэна в десятки раз превосходит силу нашего Владыки. Ты все понял?!
        Аззар секунду оторопело таращился на раздраженного мага, неприлично разинув рот и округлив глаза, словно силясь сообразить, чем заслужил подобную отповедь, если был старше чуть не на столетие. Но потом опомнился, неловко кашлянул и досадливо сморщился.
        - Что ты со мной, как отец на семейном совете… отчитываешь, будто я сам не понимаю! Да, сглупил! Да, дуростей наделал! Причем, Белик понял все гораздо раньше, чем я сам! Если бы не это, лежать бы мне сейчас тихонько на дне того озера и размышлять о смысле жизни среди ила и водорослей. Думаешь, я настолько сноб, что совсем не испытываю благодарности? Или считаешь, я боюсь, что меня зашибут из-за этого?!
        - Э-э…
        Молодой эльтар быстро отвел взгляд и покачал головой.
        - Я не поэтому дергаюсь, брат. Белик… да и лорд Торриэль уже все подробно мне объяснили. Может, не столь красочно, как ты сейчас, но я все же не зря прожил четыре века, чтобы не понимать очевидного. А в том, что случилось, была исключительно моя вина. Я не собираюсь этого отрицать и готов нести ответственность. Да, ты прав - меня сильно нервирует присутствие Белика и его стаи поблизости от Темного Леса и Чертогов. Я отлично понимаю, насколько это может стать опасным, но… во-первых, наш лорд дал мне слово, что никто не пострадает. А во-вторых, - Аззар нервно дернул щекой. - Знаешь, я был бы гораздо спокойнее, если бы с меня, напротив, стребовали какую-то цену. Если бы высказали все, что считают нужным, или дали бы морду, наконец, чтобы впредь думал, о чем говорю и не хватался в спешке за оружие, когда причин для этого нет. Я… не боюсь Белика, как ты решил. И стаи его, в общем-то, тоже. В конце концов, я действительно заслужил. Но… я долго думал этой ночью. Всю голову сломал, вспоминал, взвешивал, оценивал. И пришел к выводу, что должен что-нибудь сделать. Понимаешь?
        Линнувиэль изумленно вскинул брови.
        - Как ты сказал?!
        - Наверное, я зря погорячился, - неловко заерзал Аззар под оторопелым взглядом собрата. - Не нужно было на него кричать и обвинять Торк знает в чем. Ведь все довольно скоро выяснилось и оказалось не так страшно, как я подумал. Да и видели мы их уже на Заставе… Просто это произошло так быстро, что я, если честно, растерялся и не знал, как быть. А теперь Белик ушел, Таррэн молчит, Карраш без конца рычит и фыркает… я просто не знаю, что делать!
        - Да сходи и извинись, наконец, - с ленцой посоветовал кто-то со стороны. - Чего уши-то забивать всякой глупостью? Давно бы сообразил, что к чему, да перестал дурью маяться. Или у вас, остроухих, не принято приносить извинения? А может, вы настолько совершенны, что просто разучились это делать?
        Темные эльфы вздрогнули и нервно обернулись, только сейчас заметив, что давно стоят посреди абсолютно пустого тракта, напрочь позабыв о спутниках, которые, в свою очередь, настороженно наблюдают за ними с соседнего холма, укоризненно качают головами и едва не крутят пальцами у виска. Мол, совсем замечтались, голубки. Хоть бы предупредили! Меж тем, как длинная вереница телег, которую они обогнали еще поутру, постепенно нагоняет заговорившихся сородичей, нещадно пыля по сухой дороге. А всего в паре десятков шагов левее, небрежно прислонившись к вековой сосне, насмешливо улыбается человеческий Воевода и с нескрываемым удовольствием смотрит на застигнутых врасплох Перворожденных, одновременно грызя свежесорванные орехи.
        - Ну? - невозмутимо осведомился Страж, отряхивая ладони. - Вы дальше едете или тут ночевать остаетесь?
        Линнувиэль неловко кашлянул, а Аззар сердито насупился.
        - Да нет, я не против, - нагло ухмыльнулся Шранк. - Двумя ушастыми меньше, и вокруг сразу станет светлее. Просто вас все не было и не было, даже Таррэн забеспокоился и попросил глянуть, куда подевались. Я честно пришел. Думал, пикантность какая меж вами случилась, али подрались по пути, не поделив дорогу. Ан нет - просто заболтались, любезные. Постоял немного, послушал, поудивлялся кое-чему, конечно, однако сил моих больше не хватило. Уж извиняйте, но терпением мы особо не отличаемся. Вот и высказал то, что думаю. Правда, никогда не подозревал, что и у Темных бывают муки совести… ладно, не сверкайте глазами. Шучу я, шучу. Ясно? А если серьезно, то Аззару действительно имеет смысл успокоиться, держать язык за зубами, как обещал, и всего лишь дождаться малыша. Он у нас отходчивый. Глядишь, и не прибьет сразу.
        Эльфы дружно помрачнели.
        - Да не все так плохо, не дергайтесь, - оскалился Страж. - На самом деле Белик давно на тебя не злится. Он ушел не потому, что боится сорваться, а потому, что Аккмал уже скоро. Тракт оживленный стал, народу на нем полно, скоро плюнуть будет некуда… во-о-н опять ползут, неугомонные… и значит, ему теперь будет сложнее держаться среди людей. Вот и ушел - привыкать к постоянному людскому гаму.
        - Значит, Белик… не сердится? - недоверчиво переспросил Аззар.
        - Не. На такого дурака грех сердиться, тем более что он испугался вчера гораздо больше, чем ты. Хорошо, успел стаю остановить вовремя, не то было бы до ужаса обидно - вдосталь надышаться рыбьими какашками, руки перепачкать, а потом понять, что зря мучился. Так что не бойся: убивать и пинать тебя никто не будет. Так, порычат для острастки, да дрейка в суп вечерком насуют. Не больше. Но если ты окажешься умнее и орехов на ужин принесешь, то до дрейка дело может и не дойти. Смекаешь?
        - Как… орехи?! - радостно выдохнул эльф, в восторге от спасительной идеи. - Точно! Он же любит орехи!! Спасибо!
        - Не за что, - вяло отозвался Шранк. - Только свежие бери! И крупные - вот такие, если не понял! Да радуйся, что малыш их обожает. А если снова перстень прохлопаешь, своими руками тебя удавлю, без всякой стаи. Усек? Вот и ладно. Тогда топайте уже отсюда! Сколько можно ждать, в самом-то деле! Все штаны из-за вас протер, болтунов! А вы до сих пор языками чешите, как две торговки на базаре! Ползуны, тоже мне нашлись! Пока не пнешь под зад, не пошевелитесь! Правильно вас Белик не любит - с такими черепахами супа не сваришь! Ну?! Чего опять?! Особое предложение нужно?! Кстати, орешник в трехстах шагах правее. Не заблудитесь!
        Перворожденные дружно переглянулись и, благодарно кивнув Воеводе, щедро пришпорили скакунов, отчего несчастные кони едва не встали на дыбы. Обиженно заржав, скакуны послушно сорвались с места. На дороге столбом взвилась серая пыль, дробно простучали копыта, мелькнули две смазанные тени, и все стихло: эльфов будто ветром сдуло.
        - Эк оно как, - хмыкнул Воевода, провожая их глазами и, одновременно, причудливым свистом подзывая своего жеребца. - Аж взвились! Всего пару недель тому за "ушастых" морду бы кинулись бить. Губу бы оттопырили и носы вздернули, гордецы. А теперь - фиг. Даже не мявкнули и по матушке не послали, как водится. Про "спасибо" вспомнили, извиняться вдруг надумали… надо же. Видать, здорово их зацепило, дурней остроухих. Да, похоже, надолго. Потому как, судя по всему, близость нашего малыша даже из жалкого эльфа способна сделать нормального человека…
        Глава 12
        Город показался на горизонте после полудня.
        Завидев острые шпили далеких башен, мощные каменные стены с узкими прорезями бойниц, широкие металлические ворота, в которые вливался нескончаемый поток посетителей, Таррэн мысленно присвистнул. Ничего себе! Каких-то сто пятьдесят лет назад Стиллос представлял собой лишь крупное село, где имелась всего одна прямая улица (и то, немощеная), несколько десятков бревенчатых домов, небольшой постоялый двор, опасно покосившийся частокол вокруг распаханных полей, да несколько вечно жующих, мычащих и (чуть реже) блеющих стад, пасущихся неподалеку. Со стороны которых коварный ветер до и дело доносил милые сердцу селян ароматы свежескошенного сена и навоза.
        Однако с тех пор, как король Ибратос (дед нынешнего повелителя Интариса) повелел замостить Западный тракт вплоть до Бекровеля, причем в обход прежнего Мшистого Пути, который шел в опасной близости от Больших Болот, Стиллос разительно изменился. Вместе с торговыми караванами сюда потянулись и люди, а за людьми, как водится, деньги. Затем - посредники, перекупщики, мастеровые, маги… а потом их домочадцы, друзья, знакомые или просто обычные люди, возжелавшие перемен. И вскоре вместо деревянных домов выросли добротные каменные хоромы. Да не в один-два, а в три, а то и в четыре поверха. Появилась собственная ратуша, первые храмы, здание Городского Совета. Постоялые дворы стали плодиться, как грибы после дождя. Бурный характер Язузы, славящейся своими порогами и водопадами, быстро приструнили. Лишние камни вдоль нее повывезли, берега облагородили, русло углубили и пустили вниз по течению груженые товарами ладьи… всего за полвека бывшая деревня превратилась в крепкий торговый город. Еще через сто лет и вовсе расцвела буйным цветом ремесел и всевозможного промысла. А потом и вовсе разрослась, раздобрела,
вольготно раскинулась сразу на оба берега удивительно покорной реки, спустившись далеко в обе стороны от прежней размежеванной границы, потому как уже очень давно перестала помещаться в узком кольце городских стен.
        Таррэн, оглядев все это великолепие, только головой покачал: надо же. Всего два десятилетия назад здесь было гораздо спокойнее и тише. А теперь даже издалека можно заметить вечную суету и вездесущую суматоху, свойственную всем большим городам. Громоздящиеся друг на дружке белокаменные дома, вьющийся кольцами дым над крышами многочисленных кузен… и шум. Многолюдный, многоголосый и никогда не смолкаемый шум деловой столицы Интариса.
        Линнувиэль заерзал в седле и с нескрываемым беспокойством оглянулся, но, пошарив глазами по окрестностям, нигде не увидел Белки. Против ожиданий, ее изящная фигурка не маячила ни на границе леса, ни на соседнем пригорке. Не виднелась на обочине широкой дороги, старательно выглядывая припозднившихся путников. Не грозила маленьким кулачком со стен, красноречиво обещая устроить разнос за опоздание. И даже в распахнутых, намертво вросших под собственной тяжестью ворот Стиллоса не мелькала ее черная курточка. Где она? Опоздала? Разминулись? Не пришла?!
        Карраш рядом с ним замер на миг красивой статуей, свысока изучая суетной город, затем жадно раздул ноздри и с шумом втянул прохладный воздух. Секунду покачался на широко расставленных ногах, странно прянул ушами и, довольно рыкнув, вдруг решительно сбежал с зеленого пригорка.
        - Значит, малыш уже внутри, - негромко перевел Шранк, направляя своего невозмутимого жеребца следом. - След совсем свежий, не больше трех часов прошло: Карраш свое дело знает.
        Ирташ согласно заурчал и тоже прибавил шаг.
        Перворожденные на зверей недоверчиво покосились, многозначительно переглянулись между собой, а затем без лишних слов последовали за молодым лордом, чье невозмутимое спокойствие лучше всяких доказательств свидетельствовали: Белик действительно сумел их обогнать и вот уже несколько часов беззаботно гуляет по чистым мостовым Стиллоса, с любопытством глазеет на яркие вывески, пугает прохожих своими выходками и, заодно, молча костерит еле плетущихся эльфов, которые за целый день даже на лошадях не сумели его настичь.
        Формальности на воротах уладили быстро. Большей частью потому, что ни один из стражников не пожелал связываться с остроухими гостями, вздумавшими заехать в великий город не просто с ходу, минуя длинную вереницу усталых путников, что прибыли раньше и теперь отстаивали утомительную очередь, а даже с седла не соизволили слезть. Наглость с их стороны, конечно, но возмутиться, как и на Быстром Пути, никто не посмел. Всего лишь проводили злобными взглядами, поджали губы, недовольно заворчали, да сердито сплюнули вслед. Предварительно убедившись, конечно, что ушастые нелюди, не пожалевшие оставить на входе аж целых три золотых (это за девятерых-то!), сразу свернули за угол, явно направляясь к "Золотой Подкове". Туда, где можно не только ночь переждать, а пообедать "скромно и со вкусом", как вполголоса определил Маликон.
        Почему именно туда?
        Да просто потому, что их высокомерные высочества считали ниже своего достоинства посещать гостиницу рангом ниже, чем раззолоченная до последнего сортира "Подкова", где самый последний из лакеев был одет богаче зажиточного горожанина, а шустрые служаночки все до единой слыли удивительными красотками. Еще бы! Господа Перворожденные всегда требовали себе только самого лучшего! В том числе и этого, эстеты остроухие! Более того, даже отсюда нередко уезжали, недовольные качеством обслуживания: то им изгородь живая не по нраву, то музыкант за обедом на пол-ноты сфальшивил, то простыни недостаточно белые, то комары над ухом жужжат…
        Шранк, едва успев спешиться и неторопливо зайдя в обеденный зал, больше напоминающий Зал Приемов у какого-нибудь небогатого короля, тихо присвистнул и озадаченно поскреб затылок: ну, если уж ЭТО для Перворожденных "скромно", то я тогда вообще не знаю, что они подразумевают под роскошью! Один фонтан во дворе чего стоит! Чистый мрамор! Из горных выработок чуть не столетней давности, каждый камешек из которых ценился на вес золота! Лошадей у них забрали конюхи столь чопорные, что таких, наверное, уже не встретишь даже во дворцах. Внутри все сверкает и блистает безупречной чистотой, ручки сияют не хуже бриллиантов, под ногами - пушистые ковры, на стенах - искусно вытканные гобелены, которыми не стыдно было бы и в музее любоваться. Лестницы чуть не из палисандра выточены, да такие ажурные, резные, воздушные, что прямо идешь и думаешь, как бы не провалиться вниз ненароком. Двери только дубовые, мощные, какие не всяким тараном прошибешь. На каждой - индивидуальный замочек с подходящим только к нему ключом. Комнаты же - вовсе не комнаты, но целые хоромы, а уж что творилось внутри…
        Суровый Страж, который в жизни такого комфорта не видывал, с некоторой опаской покосился на роскошное ложе под полупрозрачным балдахином, где со спокойной совестью можно было разместить чуть не треть его Заставы. Сперва поосторожничал мять настоящую пуховую перину, в которой можно спокойно утонуть до утра, потом нахмурился, потому как совсем не одобрял ненужных излишества. Но после справедливо рассудил, что платить все равно не ему, немного подумал… и, забросив дорожный мешок в ближайший сундук, с кривой ухмылкой, больше похожей на звериный оскал, завалился на роскошное покрывало. Торк с ней, с периной. Главное, до ужина дожить, а там можно перетерпеть даже такое издевательство над организмом.
        - Что, не по нраву? - понимающе усмехнулся Таррэн, когда друг с кислой миной спустился обратно.
        Шранк только отмахнулся.
        - Это тебе все одно - что уголь, что бриллианты. Ты со своей родословной можешь спокойно есть и из глиняной миски, и из золотого блюда, а нам, бедным, енто безобразие совсем не по нутру. Слишком уж его тут… много. Чувствую себя, как скоморох на похоронах.
        Темный эльф кивнул.
        - Ты прав. Но люди издавна считают, что мы именно так и живем: среди роскоши, разврата и праздной неги. А потому искренне полагают, что подобное убожество и есть - вершина вкуса. Они украшают свои дома золотом, камнями, устилают шкурами мертвых животных, забивают их срезанными цветами и мертвыми деревьями. Цепляют на одежду блестящие побрякушки, наивно веря, что так смотрятся важнее или достойнее. И, поверь, ты никогда никому не докажешь, что настоящая красота заключается отнюдь не в позолоченном сортире.
        - М-да? А в чем же тогда?
        - В изяществе самых простых и обыденных вещей, - тонко улыбнулся эльф. - В гармонии. Совершенстве. В соответствии внутреннего ощущения окружающей действительности.
        - Хм, - хитро прищурился Шранк. - Тогда что ж мы не остановились на обычном постоялом дворе-то? Чего сюда приперлись, а не нашли самую прокопченную таверну, где можно спокойно забыться и поразмышлять о высоком? Если уж вам так не нравятся эти завитушки и бриллиантовый блеск? Может, съедем на хрен, пока не поздно?
        - "Подкова" - всего лишь хороший пример для демонстрации бытующего среди людей заблуждения, - неохотно пояснил Таррэн. - Однако в ней, как говорят, действительно неплохо кормят. И, что самое главное, следят за порядком настолько тщательно, что нам можно не опасаться ночью нашествия клопов. По крайней мере… и не смей ржать!.. так наобещал мне Линнувиэль. Согласись, что это - веская причина, чтобы остаться именно здесь?
        - Гы-гы… не спорю! Но кто бы мог подумать, что ваш самый главный враг в этом мире - какие-то вонючие клопы?!
        Темный эльф укоризненно покосился на некстати развеселившегося друга.
        - Я же просил…
        - М-м-м, считай, что я этого не слышал.
        - Между прочим, я еще помню дни, когда из тебя каждое слово приходилось клещами тянуть, а улыбки даже под пытками было не выдавить, - неожиданно упрекнул Таррэн. - Зато с того момента, как тебя избрали Воеводой, просто рот не закрывается - все скалишься и без конца лыбишься, как ненормальный. Не стыдно тебе, а? Вроде взрослый мужик…
        - Это на меня Белик плохо влияет.
        - Да ну?
        - Ага. Все беды от него.
        - Хм…
        - Точно тебе говорю, - убежденно закивал Воевода. - От такого Вожака чего только не нахватаешься. Даже умения измываться над ближними, держа при этом собственную морду совершено невозмутимой. А уж что касается внешности… я бы на твоем месте вообще поостерегся к нему подходить близко.
        - Разумеется. И как я раньше не догадался, что причина именно в этом? Может, мне еще глаза себе на ночь завязывать? - съязвил Темный, и Шранк, разом прекратив шутить, очень внимательно посмотрел. Но тот, как почувствовал, быстро отвернулся и, нахмурившись, уперся тяжелым взглядом в ближайший стол.
        - Эй, ты чего такой дерганый? - тихо спросил Воевода. - С малышом что-то не так?
        - Нет.
        - Тогда в чем дело? Ты чего завелся? Аззара опять напугал, хотя на нем еще со вчерашнего дня лица нет, на Хранителя нашего рыкнул… Линнувиэль всего лишь изъявил желание прогуляться по городу, а ты его чуть не послал к Торку!
        - Не знаю, - вздохнул Таррэн. - Неспокойно мне как-то. Все время такое чувство, что я куда-то не успеваю. Вроде и споро движемся, нигде не задерживаемся, на Быстром Пути здорово время сократили, стая идет следом, а мне все равно неспокойно. Да еще эти сны…
        - Что за сны? - требовательно кивнул Шранк.
        - Да так…
        - Давай, договаривай уж, раз начал. Сам знаешь, легче станет. Да и вдруг я чего присоветую?
        - Ты присоветуешь, пожалуй… но тут нечего рассказывать. Мне почти каждую ночь снится Темный Лес: Чертоги, Родовой Ясень, отец… не знаю, в чем дело, но они уже становятся навязчивыми и начинают откровенно беспокоить.
        - Гм. И давно?
        - Как Горы пересекли, так и началось.
        - А Белка знает?
        - Нет, - качнул головой Таррэн. - Я пока не говорил: у нее других забот хватает. Да и незачем: это всего лишь сны.
        - Ты ее слишком бережешь, - неожиданно буркнул Воевода.
        - Конечно, - согласился эльф, невольно улыбнувшись. - А как иначе?
        - Не знаю. Но вовсе она не такая слабая, как ты считаешь. Она много может вынести и многое способна пережить, поверь. Я знаю ее дольше, чем ты. Видел немало такого, о чем не хотел бы вспоминать и чего даже сейчас, если честно, постарался бы избежать всеми силами. А она не станет. Белка - Гончая, не забывай. Причем, превосходная Гончая. С таким чутьем, как у нее, люди рождаются раз в тысячу лет, и ты зря его не используешь, когда есть возможность. Она ничего не боится.
        - Это-то и плохо, - заметно нахмурился Таррэн. - Она слишком любит рисковать.
        - Зато никогда не делает этого зря.
        - Но ведь все равно делает!
        - Ты прав, - неохотно согласился Шранк, засмотревшись в сторону. - Нашего Вожака ничто не остановит: ни слово, ни магия, ни чужой меч, ни даже наше с тобой желание все это изменить. Никому не уступит. Никогда не остановится и не сойдет со следа, каким бы опасным он ни был. Но… мы ведь для того и существуем, чтобы попытаться ей помешать. Разве нет?
        - Нет, - замедленно отозвался Таррэн, кончиками пальцев касаясь груди, где с готовностью стукнуло смятенное сердце. - Мы существуем, чтобы ее защитить. И я сделаю все, чтобы она не беспокоилась.
        Воевода кинул в его сторону быстрый взгляд.
        - А как же дети?
        - Дети… - снова вздохнул эльф. - С этим сложнее. Причем, настолько, что я даже не знаю, как тебе объяснить. Траш с Каррашем гораздо легче: у них инстинкты срабатывают. Никаких споров и возражений в стае. А наследники… наверное, Белка права?
        - Ты насчет Аккмала?
        - Нет. Хотя, наверное, и насчет него тоже. Просто она как-то обмолвилась, что возиться с детьми очень хлопотно… да-да. Слово в слово, не удивляйся. Но потом улыбнулась и добавила, что жить без них, как выяснилось, ужасно скучно. И я с этим полностью согласен.
        - М-м-м, это не значит, что вы скоро нас порадуете…?
        - Своего расти, - неприветливо буркнул Таррэн и, оставив друга размышлять над сказанным, излишне поспешно вышел. - Ты уверен, что этого хватит? - подозрительно серьезно осведомился Линнувиэль, неторопливо вышагивая среди стремительного расступающегося народа. Городской рынок, как всегда, был переполнен, но ради него и нервно озирающегося Аззара даже самые заядлые спорщики и буяны предпочитали спешно очистить дорогу, чем кормить потом крыс на ближайшей помойке.
        Молодой эльтар покосился на невозмутимую морду Карраша, встретился с насмешливыми желтыми глазами, сообразил, что наглая скотина все прекрасно понимает, и мысленно проклял тот час, когда согласился на прогулку в компании этого ехидного чудовища. Своих скакунов они брать не стали - в людном городе с ними только завязнешь, да на смех себя поднимешь, пытаясь справиться с заартачившимися от духоты и шума копытными. Но Карраш и не подумал испрашивать разрешения - стряхнув на обомлевших конюхов надоевшее седло, с наглой мордой выбежал на улицу и деловито пристроился за спинами эльфов, будто так и надо. Озадаченные взгляды попутчиков он нахально проигнорировал, на последовавшую за этим осторожную просьбу не распугивать горожан вежливо улыбнулся (пара проходивших мимо важных господ вмиг приобрели знатное ускорение, а бездомный рыжий пес, решивший обнюхать странных незнакомцев, захлебнулся истошным визгом и поспешно уполз за соседний забор). Карраш в ответ довольно чихнул, тряхнул роскошной гривой и бесцеремонно пристроился рядом с Хранителем. Вернее, всунул в разом вспотевшую ладонь Линнувиэля недоуздок,
который мудро оставил при себе, хитро сверкнул глазами, подтолкнул "попутчиков" в спины и все то время, пока эльфы искали необходимое, маячил над ними черной глыбой. При этом старательно делал вид, что он белый и пушистый, скромный и вообще - сама доброта и невинность. В общем, с ними пришел, и нечего тут удивляться: эльфы еще и не таких монстров при себе держат. Но временами тянул, куда считал нужным, да с такой силой, что не подчиниться было невозможно. Пару раз даже хватал обомлевших ушастых за рукава, а уж по прилавкам таскал с такой неумолимой настойчивостью, что вскоре даже Аззар усомнился в том, кто кого на самом деле выгуливал. И заподозрил, что им навязали неугомонного соглядатая нарочно.
        Впрочем, нужное они вскоре нашли (точнее, Карраш нашел, придирчиво перенюхав добрую сотню "предложений" и едва не доведя до удара нескольких торговцев), зато теперь на его спине гордо возлежал огромный мешок с добытыми непосильным трудом орехами - точно такими, какие любила Белка. После чего эльфы, немного поразмыслив и решив, что помощь копытного им все-таки пригодилась, заметно успокоились. А потом и вовсе совершили неслыханное: косясь друг на друга и многочисленных прохожих, что с нескрываемым восхищением оглядывали громадного гаррканца, рискнули вполголоса поблагодарить вздорного скакуна. Но когда тот благосклонно кивнул, показывая, что принимает и понимает, окончательно расслабились, перестали дергаться по пустякам. Иными словами, позволили таскать себя везде, где ему было интересно (а интересовало любопытного зверя практически все), вместе посетили городской парк, конные ряды, уютный подвальчик булочника, где с удовольствием слопали по горячей плюшке. Затем заглянули в мясную лавку, где Линнувиэль безропотно раскошелился на свежую тушу молодого бычка, присмотренную хищным мимикром в качестве
сытного обеда. Потом терпеливо подождали, пока Карраш насытится за ближайшим углом, и милостиво отвернулись, когда на одной из многочисленных площадей тот сунул окровавленную морду прямо в красивый фонтан, жадно хватая холодную воду и нещадно пачкая ее алыми разводами. На недовольные взгляды городской стражи, углядевшей это форменное безобразие, эльфы вопросительно подняли брови и сделали вид, что готовы со всем вниманием выслушать чужие претензии. Но их, как ни странно, не последовало, а Карраш, вдоволь напившись, уже нетерпеливо тянул их дальше.
        Наконец, он решительно повернул назад, и Перворожденные облегченно вздохнули: почти двухчасовой кросс по местным достопримечательностям их слегка утомил. Аззар даже рискнул помечтать о скором отдыхе, но не тут-то было: в последний момент целеустремленно мчащийся мимикр вдруг резко свернул. Вызывающе громко процокал копытам по узким улочкам, ловко протиснулся в небольшую дыру невесть откуда взявшегося забора. Немного поплутал по запутанным лабиринтам города, а потом со знанием дела вывернул на Центральную площадь. Где замер возле последних домов, поджидая замешкавшихся спутников. Зачем-то жадно принюхался, игнорируя царящее вокруг столпотворение, повисший в воздухе шум и ошеломительное многообразие запахов. А потом довольно фыркнул и начал решительно протискиваться вперед.
        Линнувиэль и Аззар дружно поморщились. Ну, вот. Только размечтались о приятном, о горячей воде и вкусном ужине (которые сутки в седле!), а тут - нате вам, опять его куда-то понесло. Неужели развернувшийся в центре балаган с песнями и плясками так привлек разборчивого зверя, что тот надумал поближе взглянуть на это безобразие? Смертные ладно, им не понять - рады даже такому представлению. Вон, как слушают, едва рты не поразевали. А у него ведь слух не хуже, чем у Перворожденных. Наверняка прекрасно чувствует все оттенки фальши, которые слишком явно звучат в льющейся над площадью мелодии какого-то заезжего лютниста. Люди, может, и не поймут, зато эльфам она несказанно резала слух. Особенно тогда, когда неизвестный неумеха тщетно пытался изобразить ИХ колыбельную. Торк! До чего же визгливо у него это получается!
        Линнувиэль вытянул шею, пытаясь разглядеть творящее на далеком помосте, сооруженном из подручных средств. Выразительно скривился от особенно пронзительной трели, брезгливо высмотрел сгорбившуюся человеческую фигурку в живописном рванье, склонившуюся над видавшей виды лютней, и едва не застонал: зачем же так мучить бедный инструмент? Не умеешь играть - лучше не берись, дай место профессионалам. Так нет же, нахватались Торк знает у кого, а теперь лезут и лезут, как тараканы, намереваясь нести "высокое искусство" в массы. Да так, что даже Карраш не выдержал. Кстати, Шранк как-то обмолвился, что он крайне взыскателен к чужой игре, но что могло его заставить… о нет! Этот дурак еще и поет!!! С его-то голосом простуженной вороны!!
        - К'саш! - тихо охнул Аззар. - Линнувиэль, его же сейчас задавят!
        Линнувиэль мысленно проследил траекторию движения мимикра и вздрогнул: своенравный зверь целеустремленно продвигался к импровизированному помосту, не отрывая от сидящего на перевернутом ведре музыканта горящего взора. Уверенно раздвигал столпившийся народ, выразительно скалился, если кто-то начинал возмущаться (после чего недовольный ропот затихал на корню), а сам жадно рвался вперед, будто намеревался не просто растоптать неудачливого артиста, но еще и хорошенько пнуть под зад, а потом цапнуть его потрепанный инструмент, чтоб больше не смел портить воздух этими мерзкими звуками, по недоразумению зовущимися песней.
        Перворожденные вполголоса выругались и со всей доступной скоростью ринулись следом, надеясь предотвратить смертоубийство. Но, преодолев примерно середину пути, ошарашено замерли, потому что тоскливая, как волчий вой под луной, мелодия неожиданно оборвалась, будто кто обрезал, а следом за этим в народных массах появилось какое-то волнение.
        Линнувиэль внутренне похолодел, но ни грозного рыка Карраша, настигшего, наконец, дурака, ни вопля укушенного за живое музыканта не услышал - громадный мимикр замер буквально в десятке шагов от помоста и, наклонив голову, выжидательно смотрел на творящие там перемены. А посмотреть было на что, потому как народу на помосте заметно прибавилось: вместо вскочившего на ноги и опасно побагровевшего, как от оскорбления, лютниста, туда забралось еще несколько бородачей в таких же разукрашенных рубахах (кажется, дружки? или коллеги по ремеслу?), и теперь они горячо спорили с кем-то третьим. Причем, если сначала в их голосах преобладало возмущение, то вскоре оно плавно перешло в недоумение, а под конец и вовсе - в искреннюю оторопь. Наконец, над площадью повисла тяжелая тишина, а потом самый старший из труппы - широкоплечий мужик с роскошной черной бородой и некогда сломанным носом - странно кашлянул и обернулся к выжидательно замершей толпе.
        - Уважаемые жители… - он снова закашлялся. - Уважаемые… просим прощения за эту досадную паузу, однако наш друг, которого все вы знаете под именем Золотой Дождь, категорически отказывается продолжать свое выступление… да, все знают, что кроме него никто так не умеет исполнять песни Перворожденных, однако он отказывается продолжать, потому что среди вас вдруг нашелся наглец, который смеет утверждать, что сыграет не хуже.
        Народ возмущенно зашумел, загодя принимая сторону пострадавшего, так как тот действительно играл достойно, а оскорбленный до глубины души музыкант гордо вскинул трепаную русую голову, под которой показалось неожиданно молодое лицо: парень до скрежета сжал зубы и, сверкая алыми от злости скулами, отвернулся от разочарованно загудевшей толпы.
        - Более того, - вынужденно повысил голос бородач. - Этот дерзкий готов нам сейчас же продемонстрировать разницу!
        И ропот стал громче.
        - Да, именно так, вы не ослышались: он утверждает, что докажет свои слова!
        - Охотно, - раздался третий голос, и на помост проворно вспрыгнула хрупкая фигурка в черной курточке и узких полотняных штанах, при виде которых большинство присутствующих презрительно зафыркали, а замершие поодаль Темные эльфы тихо охнули.
        Белка, не удостоив дураков даже взглядом, выжидательно уставилась на покрасневшего от злости лютниста и его недовольную труппу, чье выступление осмелилась так бесцеремонно прервать.
        - Готов поставить полсотни золотых, что сыграю гораздо лучше вашего Дождика.
        - Что?! - невольно ахнул лютнист.
        - Струсил? - хищно прищурилась Гончая. - Боишься разориться, мюзикант? Да ты хоть раз в руках нормальную лютню держал, а? Не эту доску для забивания гвоздей, а что-нибудь поприличнее? У меня аж ухи завяли от этого визга. Не думал, что вообще выдержу подобное издевательство над благородным деревом.
        - Ах, ты…
        - Тихо! - нахмурился бородач, разглядывая ее из-под кустистых бровей, как что-то мелкое и неприятное. - Ты, малец, сперва докажи, что вообще умеешь играть, а оскорблять известного барда не смей. Не дорос ты еще - срамить честного человека при всем народе.
        - Подумаешь, цаца. Был бы он настоящим, взял бы у эльфов пару уроков. Глядишь, толк бы и вышел. Ну и что, что снобы? Подслушал бы, в конце концов! Или подсмотрел, что ли! А играть чужую мелодию на неподходящем инструменте - хуже оскорбления для красивой песни не придумаешь. Был бы здесь кто из Перворожденных, уши бы ему обрезал, чтоб не зазнавался. А то ишь, моду взял - горланить то, о чем понятия не имеет!
        Лютнист сжал лютню с такой силой, что побелели пальцы на костяшках.
        - Так сыграй… сопляк… будь добр! И так, чтобы я понял разницу, - процедил он, буравя Белку ненавидящим взглядом. - Полсотни твои, если сумеешь.
        - Ты спятил?! - немедленно возмутилась труппа.
        - Нет. Если у него получится, еще и приплачу.
        - Идет, - спокойно кивнула Гончая.
        - Но если нет… - зловеще оскалился парень. - Не обессудь: лично выпорю так, что шкура будет клочьями слезать. Месяц сидеть на заднице не сможешь, а плакать будешь только кровавыми слезами, ибо пощады не жди. Верно, братья? Потому как, судя по всему, полусотни золотых у него с собой нет.
        - Идет, - повторила она, нимало не смутившись. - Но с одним условием: вы не мешаете мне до тех пор, пока я не закончу. Никто из вас ко мне не притронется. Сами не подойдете близко, пока буду играть, и другим не позволите.
        - Договорились, - прошипел лютнист и повернулся к жадно прислушивающейся толпе. - Все слышали? Пока этот… играет, никто его и пальцем не тронет! А если сбежать надумает или обдурить как…
        - Да пусть играет уже, - басом отозвался кто-то. - Отсель не сбежит - мигом выловим засранца. А коли помочь надо в порке, так я сам кнут одолжу. Пусть знает потом, как добрых людей срамить.
        Белка хмыкнула.
        - Какой заботливый… гляди, чтоб тебе самому зад-то не надрали. А то брюхо отрастил, как у бабы беременной, и туда же - учить жизни. Только и отваги, что с пацанами воевать, да кошек шугать на заборе. Вояка!
        Она сделала вид, что не заметила побагровевшего толстяка из второго ряда, легким шагом подошла к краю помоста и бесстрашно уселась, свесив ноги и почти скрывшись из глаз за многочисленными макушками зрителей. В толпе кто-то хохотнул в предвкушении славной забавы, кто-то укоризненно покачал головой, кто-то возмущенно заворчал, а у кого-то сам собой исторгнулся печальный вздох - попадет мальчишка под раздачу. Ой, попадет: Золотой Дождь не зря считался лучшим голосом этих мест. Бывало, даже в столицу приглашали, а тут - какой-то наглый стервец вздумал в нем сомневаться.
        Линнувиэль покачал головой и, мудро накинув капюшон, принялся протискиваться дальше, чтобы успеть к развязке. Аззар, с точностью повторив его движение, ужом ввинтился следом, стараясь не слишком сильно толкаться, чтобы соседи раньше времени не всполошились и не увидели, кого именно принесла нелегкая ко вздумавшей ерепениться Гончей. Белка, тем временем, презрительно фыркнула на предложенную кем-то старую лютню, вытащила из внутреннего кармашка простую деревянную флейту и, деловито скрестив ноги, поднесла к губам. Под многочисленные смешки прикрыла глаза и…
        Эльфы одновременно споткнулись, ошарашено вскинув остановившиеся взгляды, когда над площадью полилась знаменитая колыбельная, под которую они некогда учились засыпать. Мягкая, нежная и приятно теплая, она трепетно обняла их, как заботливые руки матери, и стремглав унесла на многие десятилетия назад, когда точно так же ее пели знакомые до боли голоса родных. Она тихим перезвоном невидимых колокольчиков разлетелась над замершей толпой, обласкала и приютила заблудившиеся в сомнениях души, обнадежила, успокоила. Она принесла с собой мир, удивительную гармонию, тронула каждую душу и коснулась каждого разума. Мягкой волной омыла чужие слезы, незаметно вторглась в очерствевшие сердца, тихим смехом прозвенела в оглушительной тишине, а потом плавно вернулась к хозяйке. С тем, чтобы через пару мгновений вновь зазвучать, но уже с новой силой.
        Линнувиэль непонимающе моргнул, разглядев странно размякшие физиономии вокруг - люди стояли, не дыша и боясь потревожить юного флейтиста. Все, как один, жадно смотрели на его изменившееся лицо, с которого ушла недавняя ожесточенность, бесследно исчезла насмешка, смутное беспокойство, куда-то пропало презрение… сейчас Белка просто играла. Но играла так, что в горле сам собой вставал тесный комок, сердце начинало неистово колотиться, а нечаянно разбуженная душа сладко замирала от восторга.
        Карраш счастливо вздохнул и умильно наклонил голову, с трепетом и благодарностью внимая этой дивной мелодии, которую недавно посмел испоганить дурной человек. Но он простил его, как уже простила Белка, потому что ее колыбельная не позволяла держать на него зла: просто глупый человечек, который взялся не за свое дело. И тихо льющаяся мелодия лишь красноречиво это подтверждала. Потому что, хоть и похожа была на ту, что исполнил недавно лютнист, но все равно разительно от нее отличалась, как разнится от мусорной шелухи блестящая на солнце жемчужина. Как отличались от смертных сами Перворожденные. И как отчетливо видна была разница между старой, рассохшейся лютней и скромной, нечем не украшенной флейтой из эльфийской "поющей" ивы.
        Белка, приоткрыв один глаз, при виде красноречивых физиономий вокруг удовлетворенно кивнула, а потом вдруг проказливо улыбнулась, и мелодия плавно поменяла тональность. Она не стала резче или грубее, не потеряла изумительной чистоты звучания, не прибрела свойственную народным песням ритмичность. И только поэтому пораженные до глубины души эльфы далеко не сразу осознали, что нахальная Гончая и здесь не преминула испытать их терпение, потому как нежная колыбельная неуловимо перешла в знакомые до отвращения "Откровения лесной нимфы".
        Карраш, первым почувствовав неладное, восторженно хрюкнул, предвкушая очередную забаву. Молчаливая и потрясенная труппа во главе с известным флейтистом просто обмерла, неверяще таращась в спину дерзкого сопляка. А слегка одурманенная толпа лишь через пару долгих минут вышла из навеянной Белкой дремы и только тогда, шалея от чужой дерзости, с замиранием сердца вдруг осознала, что проклятая песня не просто исполняется в центре большого города, в который нередко заглядывают Перворожденные. Не только на самой главной ее площади. Не просто при полном аншлаге, но еще и (о, кощунство!) на исконно эльфийском инструменте!!
        Аззар стремительно побледнел.
        - Что он творит?! - простонал он, чуть не схватившись за сердце.
        Линнувиэль охнул и рванулся вперед, пока никто из присутствующих не сообразил грубо заткнуть расшалившуюся Гончую. Более того, правильно приметил с другой стороны площади две знакомые светлые гривы и совсем похолодел. Сейчас что-то бу-у-дет…
        Но нет: прервать ее ни один из смертных не решился - данное во всеуслышание слово не рискнул нарушить даже Золотой Дождь, который стоял возле Белки, ни жив ни мертв, и лихорадочно искал способ выкрутиться из сложившейся ситуации. Тогда как другие его соседи неожиданно начали пятиться к противоположному концу неширокого помоста, постепенно сбиваясь в нервно икающую кучу, потому как с высоты своего незавидного положения со всей ясностью вдруг осознали, что сейчас кого-то будут медленно убивать.
        До злополучного места они добрались одновременно: двое Темных эльфов, мысленно костерящих коварную нахалку на чем свет стоит, и парочка Светлых, которых невесть какими путями занесло в окрестности Центральной площади. Может, разодетые в пух и прах гордецы заехали перекусить и отдохнуть с дороги. Может, уже несколько дней уже кружили по городу в поисках одной им ведомой цели (и тогда сразу становится понятным, почему при звуках провокационной мелодии присутствующие так резко напряглись). А может, просто случайно проходили мимо и услышали гнусный результат "народного творчества"… подробности рокового стечения обстоятельств большинству присутствующих так и остались неясны. Но, как бы то ни было, направлялись остроухие точнехонько к самозабвенно играющей Белке и со вполне определенными намерениями.
        Линнувиэль столкнулся с сородичами буквально нос к носу, в паре шагов от злополучного помоста, и мигом сообразил, что сулят Гончей их бледные от ярости лица и бешено сверкающие глаза. Вернее, чем грозит бедным эльфам попытка прервать ехидно посмеивающуюся про себя Гончую. А потому молча встал рядом с приготовившемуся к бою собратом и бестрепетно встретил два полных ненависти взгляда.
        Пространство вокруг Перворожденных начало с поразительной скоростью очищаться, но ни Темные, ни Светлые, казалось, этого даже не заметили. Как не заметили бледных и искаженных ужасом лиц смертных, в панике шарахнувшихся прочь; пугливо вжавших головы музыкантов, решившихся на этот глупый спор и теперь со страхом ожидающих заслуженной бойни; подрагивающие пальцы лютниста, не успевшего вовремя шагнуть к своим. А также то, что провокационная песня, наконец, сжалилась над готовым провалиться сквозь землю Стиллосом и незаметно смолкла, а громадный вороной гаррканец вдруг пригнул голову и, умело таясь среди толпы, неслышным крадущимся шагом скользнул меж холодных тел разом окаменевших горожан.
        На площади воцарилось зловещее молчание.
        Глава 13
        Эльфы стояли друг напротив друга неестественно прямо, буравя друг друга пламенными взорами. Темные выглядели чересчур спокойными, просто поражали своей невозмутимостью, казались непростительно бесстрастными, хотя издавна славились непримиримостью к остальным расам. Они, как ни удивительно, откровенно игнорировали дерзкого сопляка, взирающего сверху со снисходительной усмешкой. Но одновременно зорко следили за всем, что происходит вокруг. Успевали отследить каждое мало-мальски значимое движение в толпе, легкое подрагивание чужих рук возле поясов с оружием, странно заледеневшие глаза сородичей. А Светлые уже буквально кипели от злости и едва не дрожали от пережитого унижения.
        Как и положено, они оказались невероятно красивы, просто нечеловечески привлекательны. Гармоничные лица, если бы не были сейчас искажены яростью, могли легко свести с ума, тонкие черты поражали своей правильностью, побледневшие от бешенства губы почти слились по цвету с гладкой светлой кожей, а сильные пальцы уже готовились вытащить дивной работы мечи.
        При виде Белки, явно не собирающейся вступать в этот неприятный разговор, Линнувиэль и Аззар дружно перевели дух. А затем приметили вынырнувшего за спинами Светлых Карраша и мысленно усмехнулись: вот уж где они были несказанно рады его видеть.
        - Слышь, Дождик? - разрезал тишину, как ножом, ехидный голосок Белки. - Как думаешь, кто из этих ушастых ринется убивать меня первым?
        Лютнист вздрогнул всем телом и от неожиданности выронил свой инструмент.
        - Ох, - она выразительно поморщилась от грохота. - Не мог потише уронить? Вот скажи: ты на кого бы поставил? На беленьких или на черненьких? Гляди: Светлых двое, оба вооружены, злы как демоны и уже почти на грани. Молодые, однако. Что с них взять? Темных тоже двое, но зато у каждого по паре мечей за плечами и не по одному веку боевого опыта. При этом один по праву считается чуть не лучшим стрелком своего народа… вишь, как за лук-то схватился? спорим, он за долю секунды продырявит обоих?.. а второй и вовсе маг. Так что ты думаешь? Кто из ушастых нас с тобой быстрее чпокнет? Спорю на сотню золотых, что белобрысые сорвутся раньше!
        Парень испуганно покосился и шарахнулся прочь от дурака, рискнувшего во всеуслышание обозвать гордых сынов Темного и Светлого Леса "ушастыми". Да еще в присутствии мага! Сумасшедший! Ненормальный! Идиот, которому вскоре выпустят кишки!! Спаси и сохрани нас боги, только бы не заметили, что я рядом стоял…
        Линнувиэль, не моргнув глазом, призвал непокорный Огонь и с удовлетворением отметил, как Светлые поменялись в лицах. Как, наконец-то, в их глазах проступила осторожность и рассудительность опытных воинов, заметно поубавилось спеси: понимали, гады, что Темный маг их в порошок сотрет. Вместе с половиной человеческого города, заодно. А потом небрежно отряхнется и пойдет дальше, ничуть не озаботившись будущими политическими неурядицами. Причем, никто из Темных его не осудит. Ведь нападение было? Было. Неуважение к статусу Хранителя проявлено? Еще какое - увели из-под носа славную добычу! Правящий Дом оскорблен? До глубины души, а значит, ради удовлетворения и восстановления поруганной чести можно и поступиться одним или двумя десятками тысяч чужих жизней. В том числе, и парочкой Светлых, которых они, надо сказать, на дух не переносили. У Темных такое в порядке вещей.
        Молчание на площади несколько затянулось.
        - Не, ну чего застыли, как головастики на льду? - возмутилась Белка. - Забыли обо мне? Или все еще раздумываете, кто кому морду смазливую набьет? Так Темненькие посильнее будут. Да, Дождик? Скажи, что они внушительнее смотрятся, чем эти два белобрысых сморчка?
        Лютнист плавно осел на помост, а обомлевшая от подобной наглости толпа брызнула бы во все стороны, если бы могла сейчас шевелиться. Но на всех присутствующих, как назло, словно столбняк напал - люди могли только судорожно сглатывать при виде творящихся ужасов, молча молиться своим богам и в панике ждать развязки. А она, как думается, не заставит себя долго ждать: или одни, или другие остроухие прирежут тут наглого пацана. Как пить дать - убьют, потому что не снесут они таких оскорблений. Кровью чужой смоют, вдоволь насладятся агонией и только потом неторопливо удалятся.
        - Беги, пацан, - неслышно выдохнул бородатый зазывала, бледнея прямо на глазах.
        - Еще чего. Мне ж жуть как интересно!
        В толпе глухо застонали: нервы уже у всех, как натянутые струны, кровь в жилах давно застыла от ужаса, уши закладывает от неестественной тишины вокруг, сердце не просто в пятках, а давно уже колотится где-то в районе Нижнего Мира, в глазах темнеет от одной мысли, ЧТО сейчас сделают с этим наивным дурачком… а он еще и масла в огонь подливает!!
        Но вот, наконец, один из Светлых (похоже, старший) принял трудное решение - скрипнув зубами, почти незаметно наклонил золотистую макушку и негромко процедил:
        - Уступаю вам эту дерзкую мартышку. Он весь ваш, благородные ллеры. Мы не будем мешать.
        - Сам ты суслик! - немедленно возмутилась Белка, азартно болтая ножками. - Линни, давай шлепнем этого гада, чтобы не распоряжался чужими судьбами! Я ему не вещь, чтобы он меня вам отдавал, как куль с зерном! Только, чур, в морду двину я!
        Линнувиэль сузил глаза.
        - Нет. В морду не надо. Думаю, миром разойдемся.
        - Миром?! Да ты слышал, как он меня обозвал?!
        - Извини, он дурно воспитан.
        - М-да? - усомнилась она, неожиданно спрыгивая с помоста и легкой походкой приблизившись к ошарашенным Светлым. - Тогда все равно в морду дадим, чтобы перевоспитался. Как считаешь, Аззарчик?
        Молодой эльтар, не оборачиваясь и цепко следя за каждым движением медленно багровеющих собратьев, качнул головой.
        - Нет. Думаю, они тебя недостойны.
        Белка, не сдержавшись, тихо хихикнула, потому что если тишина вокруг раньше была просто зловещей, то теперь стала окончательно мертвой. Прямо-таки гробовой, хоть топор вешай. Только слышалось напряженное дыхание кучки людей, испуганно вжавшихся в стены ближайших домов, чтобы не помешать грядущим разборкам, да судорожно хватали воздух Перворожденные, над которыми так изощренно измывались. Причем, не только хитрая Гончая, которая давным давно углядела их приближение, но и оба Темных, от кого даже натянутого юмора было не дождаться. А тут - вон как. Даже Хранитель вдруг раздвинул губы в зловещей усмешке, а у Аззара в глазах неожиданно заплясали веселые огоньки. Особенно тогда, когда вынырнувший из толпы мимикр абсолютно беззвучно приблизился к соперникам со спины и осторожно коснулся клыками ближайшего горла.
        Светлые, на которых пахнуло неминуемой смертью, разом оцепенели.
        - Мальчик идет с нами, - негромко сообщил им Аззар, откровенно наслаждаясь ситуацией.
        - А я еще подумаю, идти с вами или нет, - тут же вставила Белка.
        - Ты разве не голоден? - притворно удивился Линнувиэль, краем глаза следя за тем, как Карраш мусолит горло стоящего напротив эльфа. Очень бледного и молчаливого эльфа, у которого на затылке уже волосы вставали дыбом. - Вообще-то, мы надеялись, что ты будешь присутствовать за обедом. Таррэн про тебя уже спрашивал.
        - Таррэн? - на миг задумалась она.
        - Точно, - хмыкнул Аззар, ласково перебирая пальцами оперение стрел. - И если ты задержишься тут с этими… вряд ли он будет очень рад. Да и что тебе с ними выяснять?
        - Как что?! А "мартышка"?!!
        - Они неудачно пошутили, - пояснил за пришибленных Светлых Линнувиэль. - Прости дураков. Не думаю, что из-за этого нам стоит портить им шкуры.
        - Не скажи: за иную шутку проще удавить, чем выслушивать оправдания. Впрочем, ладно, пусть идут, - притворно вздохнула Гончая, делано махнув рукой. - Они мне действительно не соперники. Каррашик, перестань дышать им в шеи и убери зубки. Я их прощаю. Знаю, знаю, как ты любишь свежее мясо, но дурно воспитанные эльфы - не тот рацион, который нужен молодому растущему организму. Правда, Линни?
        Линнувиэль благосклонно кивнул.
        - Он только что целого быка по дороге сжевал, так что это - скорее не гастрономический интерес, а обычное любопытство.
        - Тем более. Фу, мальчик. Плюнь! Вдруг они ядовитые?
        Мимикр брезгливо сморщился и послушно отпустил белого, как полотно, эльфа. После чего с достоинством выпрямился, широко улыбнулся в обомлевшие физиономии Светлых, продемонстрировав двойной ряд острейших клыков, и, убедившись, что ушастые полностью прониклись, неторопливо потрусил к веселящейся хозяйке.
        - Хороший мальчик… эй, а что это у тебя за гадость на спине?! - вдруг ахнула она. - Линни! Кто тебе разрешил использовать моего боевого зверя, как простого осла?!
        - Он сам так решил, - поспешно пояснил Аззар. - Не волнуйся. Просто мы купили орехов, и он подумал, что сохранит их для тебя гораздо лучше, чем мы. Вот и взялся за перевозку грузов сам, хотя его честно отговаривали.
        - Орехи? - недоверчиво переспросила Белка, разом позабыв про пятящихся Светлых, чем те не преминули воспользоваться - стремительно испарились. - А зачем вы их покупали?
        - Для тебя.
        - О!
        - Да, - смущенно кивнул эльтар. - Ты же любишь, вот я и подумал…
        - Мне считать это официальными извинениями? - вдруг хитро прищурилась она.
        - А подойдет? - с надеждой вскинулся эльф под остановившимися взглядами ничего не понимающих людей.
        - Ишь какой… - тихо рассмеялась Гончая, поглаживая счастливо урчащего мимикра. - Ладно, живи. Так и быть, ушастый, прощаю твою несдержанность на язык. Надеюсь, в первый и в последний раз. Это Каррашик тебя надоумил?
        - Нет. Он только вынюхивал подходящие.
        - Тогда, наверное, Таррэн?
        - Вообще-то, Шранк, - признался Аззар, краем глаза следя за стремительно рассасывающейся толпой. А там - глаза у всех дикие, неверящие, страшные, будто народ и в самом деле полагал, что тут сейчас случится настоящее смертоубийство. - Кстати, ты зачем все это устроил?
        Белка хмыкнула.
        - Да скучно мне стало. Дождик своей писклявостью настроение испортил, затем вы на горизонте появились, хотя я ждал вас еще пару часов тому. Потом Светлые в толпу затесались, явно собираясь начистить нашему барду глупый пятачок. Только они в тени стояли, плащики накинули, вот и не заметили их сразу. А мне вдруг ужасно захотелось проверить, кто из вас быстрее продерется через толпу, если одни были одержимы жаждой убийства, а вторым надо было до зарезу их остановить. Получилось, двигались вы почти с равной скоростью, а вот силенок у Светлых явно не хватило с вами тягаться.
        - Заноза ты, - беззлобно отмахнулся Хранитель. - А если бы мы не успели?
        - Думаешь, я дал бы Дождика в обиду? Тем более, когда он действительно не самый плохой в этом мире музыкант? Кстати, ты где есть, игрун? Не помер еще с перепугу? Нет? Жаль. Зато теперь будешь по сторонам глядеть, прежде чем исполнять такие песенки. И, особенно, на тех посматривать, кто ходит на твои выступления в плащах. Все понял?
        Лютнист ошарашено кивнул.
        - Вот и отлично. Линнувиэль, вы где остановились?
        - Как обычно, - пожал плечами эльф.
        - В "Подкове"? Так и знал, что мимо не проедете, - поморщилась Белка. - Ладно, давайте мой выигрыш заберем и пошли. Всю ночь не спал из-за этого Стиллоса, а потом полдня на своих двоих бежал, чтобы успеть до вашего прихода слушки кое-какие пособирать.
        - Зачем тебе деньги? - недоуменно спросил Аззар, протягивая руку, в которую бледный, как смерть, зазывала без задержек вложил тугой кошель. - У нас что, мало? Тебе на покупки не хватает? Сапоги износились? Или оружие пора менять?
        - Нет. Просто должен же Дождик оценить во что-то свою бесценную шкуру? Полсотни золотых, конечно, мало, но это - примерно половина того, что у них есть. Брать больше мне совесть не позволяет, а меньше - значит, оскорбить его до конца жизни. Верно, бард?
        - Д-да.
        - Видишь, он со мной согласен, - хмыкнула Гончая, отворачиваясь и неслышным шагом направляясь прочь. - Ценит, значит, свою шкуру.
        - Еще бы он не ценил, - проворчал Линнувиэль, поправляя на спине мимикра сползший на бок мешок. - Но на мой вкус, ему действительно не мешало бы подучиться, если так уж хочется играть на достойном уровне. Потому что это блеяние…
        Белка неожиданно обернулась и во все глаза уставилась на скривившегося эльфа.
        - А это идея! Слышь, Дождик! Ты бы не хотел поучиться у остроухих?
        - Что?! - брякнулся на доски незадачливый музыкант, а его немногочисленная труппа и вовсе обмерла, шаря испуганными взорами по серьезному лицу Белки. Не шутит? Снова издевается? Смерти нашей хочет?! Да где ж это видано, чтобы эльфы кого-то из смертных терпели возле себя?! Да не просто терпели, а тратили свое драгоценное время на жалкого человека?!
        - Говорю: поучиться нормальной игре не желаешь? - терпеливо повторила она. - У меня среди ушастиков пара знакомых есть. Могу составить протекцию, коли есть желание. Глядишь, и возьмут на пару годиков к себе на постой. А если дураком не будешь, то и ремеслу подучат. Отбоя не будет от поклонников.
        - А они точно… примут?
        - Примут, примут. Ты куда бы хотел пойти: к Темным или Светлым?
        - ?!!
        - Боже… туповат немного, но это, я надеюсь, пройдет. Так куда бы ты хотел? В какой Лес? Мне заранее надо знать, чтобы весточку отослать. Ну же, решай скорее, пока я не передумал! Только учти: от учебы, если придешь, отказаться больше не сможешь - для остроухих это будет страшным оскорблением. Тебя будут пинать и шпынять за малейшие неудачи, всячески демонстрировать свое превосходство, смеяться и измываться по любому поводу… ну, вроде как я сегодня, только более примитивно… но зато, если справишься, выдержишь… если сумеешь доказать, что достоин…
        - Я согласен, - охрипшим от волнения голосом сказал бард и неуверенно поднялся. - На все согласен, если они меня хоть чему-то научат.
        - Не чему-то, балда, а настоящему искусству! Будешь первым рифмоплетом, кому они позволят свои баллады исполнять!
        - Согласен, - твердо повторил юноша, не замечая испуганных лиц друзей.
        Белка пристально всмотрелась и удовлетворенно кивнула.
        - Упрямец. Такой как раз и нужен. Работу свою любишь, но по трупам ради славы все же не пойдешь, удержишься от соблазна. Линнувиэль, не откажешь в любезности?
        Хранитель, скептически оглядев худого парня, судорожно сжимающего в руках потрепанный инструмент, странно хмыкнул. Действительно, упрямый. Знает, что почти на верную смерть идет, а все равно не отступит. Играет, конечно, так себе. Но, с другой стороны, Белку не прибил за страшное оскорбление. Не накинулся и даже не обругал, хотя мог бы. Сдержался, а ведь наверняка хотелось заорать во весь голос. Сам знаю, как это трудно: испытал на своей шкуре. Может, из него и выйдет толк? Не зря же говорят, что она никогда не ошибается?
        Темный эльф кивнул и спокойно вытащил из-за пазухи белоснежный листок с кроны одного из чудных ясеней Священной Рощи, что-то царапнул кончиком короткого ногтя, а потом протянул оторопевшему барду. Этот листок ни один смертный не сумеет украсть, перекупить или добыть где-то еще, кроме как принять из рук Перворожденного. Это словно пропуск в Темный Лес для счастливого везунчика. Отличительный знак, по которому ни один Патруль не посмеет утыкать его стрелами. По крайней мере, до тех пор, пока он не сделает чего-то предрасудительного. С этим листком его примут и выслушают, даже если между Интарисом и эльфами вдруг вспыхнет кровопролитная война, а смертные станут кровными врагами всего остроухого народа.
        - Приколешь его на ворот и назовешь свое имя перед тем, как войти в наш Лес. Попросишь проводить тебя к ллеру Иммилору из Рода Хатарис. Он - мой должник, не откажет в твоей просьбе.
        - Сп-пасибо, - неверяще пробормотал лютнист.
        - А это - для Светлых, - Белка небрежно всунула в его руку такой же (только безупречно золотого цвета) лист. - Найдешь одного наглеца (имя я тебе тут нацарапал) и скажешь: Белик прислал. Да напомнишь, заодно, что этот наглый нелюдь уже который год не показывается мне на глаза. Вздумает и в следующем не явиться - сам приду и оборву его длинные уши. Все понял? Так и передай, слово в слово, а то он не поверит.
        При виде написанного имени бард отчего-то посерел и звучно сглотнул, явно представив себя медленно поджаривающимся над огнем после такого приветствия, но все же собрал остатки мужества и, бережно убрав подарок за пазуху, кивнул.
        - Благодарю.
        - Прекрасно. Тогда пошли перекусим, а то я так голоден, что могу целого кабана слопать!
        - Я закажу, чтоб зажарили, - флегматично кивнул Линнувиэль, поворачивая к гостинице. - Ты как любишь: с корочкой или без?
        - С корочкой, конечно!
        А Аззар неожиданно хмыкнул:
        - Вот где орехи-то пригодятся…
        - Но-но! Орехи не трожь! Это святое!
        - Да не переживай: мы по пути еще мешок купим. Благо у того торговца все равно много осталось.
        - Да? - ненадолго задумалась Белка, любовно поглаживая драгоценный подарок. - Тогда ладно, половину пожертвую, но… если на вторую будете заглядываться - укушу!
        - Согласен, - рассмеялся Аззар и, подмигнув Каррашу, первым отправился искать нужную лавку.
        Господин Лапатис - дородный дворянин, уважаемый горожанин, почетный член Городского Собрания и, по совместительству, владелец и хозяин "Золотой Подковы", неприлично разинул рот и некрасиво выпучил глаза при виде шумной процессии, лихо ворвавшийся в жаркий полдень в разукрашенные ворота его родного заведения. Нет, раззолоченная в пух и прах гостиница, считавшаяся высшим сортом среди состоятельных и ОЧЕНЬ состоятельных гостей, видывала за годы своего существования немало странностей. Посетители не раз и не два выказывали здесь пренебрежение, недовольство, высокомерие, а иногда даже нешуточное раздражение, которое однажды вылилось в настоящий погром. Здесь побывало много именитых гостей. Говорят, сам король не побрезговал, когда посещал Стиллос с инспекцией три года назад, и этот факт принес г-ну Лапатису не просто славу удачливого дельца, но и очень неплохую финансовую помощь. Впрочем, далеко не в первый и не в последний раз.
        За свою немаленькую, почти полувековую жизнь, он частенько встречался со Светлыми, Темными, с владетелями крупных земельных наделов, с высокородными господами и не менее высокородными дамами. Успел повидать свет и кое-чему научился за это время, а именно: что влиятельные мира сего за полновесную монету могут позволить себе быть и небрежными, и гордыми, и неряшливыми, и изрядно подвыпимши. Могли надеть вчерашнее платье, щедро обрызгаться соусом и не сразу изволить это заметить. Могли до смерти запороть неугодного слугу, вытребовать себе на ночь сразу нескольких смазливых служаночек. Наесться до благородной отрыжки или с великолепной небрежностью разбить в сердцах целый поднос посуды из бесценного занийского фарфора. Но никогда, ни при каких условиях, ни под каким градусом они не могли себе позволить одного - быть смешными в глазах обычных смертных. Причем, этому правилу неизменно следовали не только Перворожденные, но и люди.
        Однако сегодняшний день вдребезги разбил его вполне сложившееся представление о мире, потому что никогда прежде ему не доводилось видеть столь вопиющего нарушения традиций и неписаных канонов поведения. Он даже глаза протер для верности и пару раз ошарашено моргнул, надеясь, что это просто бред, но пара Темных эльфов, безропотно несущих на плечах по громадному мешку с чем-то явно тяжелым, шагающий след в след за ними громадный гаррканец-полукровка с демоническим оскалом, да едущий верхом юркий мальчишка человеческих кровей могли вогнать в столбняк кого угодно. Причем, не тем фактом, что появились во дворе элитного заведения в подобной странном компании, не тем, что Перворожденные не побрезговали ролью простых носильщиков, и даже не тем обстоятельством, что наглая четырехкопытная скотина то и дело издавала подозрительные звуки, сильно смахивающие на злорадные смешки. А тем, что дерзкий пацаненок, которого господин Лапаттис никогда прежде в своей жизни не видал, ехал вовсе не на спине хитро жмурящегося коня, а… возлежал на тяжелых мешках, как заморский султан! Да-да, прямо на остроухих носильщиках,
причем, обоих сразу! И с таким важным видом свесил тонкие ручки на длинные уши одного из спутников, одновременно закручивая из них причудливую спираль, будто имел на это полное право!!
        Господин Лапатис звучно икнул и выронил челюсть.
        - Все! - выдохнул Аззар, остановившись перед крыльцом. - Слезай. Договаривались только до порога.
        - Ты еще на ступеньки не поднялся, - качнула ножкой Белка, неслышно гогоча над неподвижной физиономией встречающего. - И не халтурь, остроухий, а то пожалуюсь вон тому грозному дядечке, и он оставит вас обоих без ужина! Проспорили желание, вот и расплачивайтесь! Да скажите спасибо, что я не заставил вас делать это от самой площади!
        Эльфы дружно вздохнули и, понимая, что выхода нет, покорно преодолели оставшиеся три ступеньки. Белка, расплывшись в довольной улыбке, легко спрыгнула с импровизированного паланкина и хихикнула уже вслух.
        - Что ж, все честно: полмешка орехов, съеденных за четверть часа, против вашей уязвленной гордости и поруганной чести. Правда, мучиться вам пришлось всего от ворот этого славного заведения, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я все же не настолько гад, чтобы позорить вас перед всем городом. Так что цените, други, мою доброту и сетуйте дальше на свою недальновидность.
        - К'саш! - ругнулся Линнувиэль. - Ты нас обманул!
        - Я?! Все условия четко соблюдены: орехи были съедены ровно за пятнадцать минут! И ни минуткой больше!
        - Да их же почти целиком сожрал Карраш!! - не выдержал Аззар, скидывая наземь мешок, и возмущенно уставился. Но Гончая лишь коварно улыбнулась и почти промурлыкала:
        - Конечно. Но вы, на свою беду, забыли уточнить в условиях, КТО именно должен выступать обжорой. А мой мальчик… вы же знаете: он всегда голоден. Так что все честно, ушастики, и мы снова вас сделали. Ча-о!
        Белка, вдоволь налюбовавшись непередаваемым выражением на лицах Перворожденных, довольно кивнула, весело подмигнула ехидно скалящемуся мимикру, после чего небрежно отодвинула с прохода хозяина заведения и юркнула внутрь. Успев, впрочем, нежным голоском добавить:
        - Да, кстати. Линни, ты не откажешь мне в любезности? Занеси, пожалуйста, орехи в комнату, ладно? А то я так утомился на вас кататься, что аж бока ломит - оказывается, у вас очень костлявые плечи.
        Линнувиэль обреченно махнул рукой и подхватил оба мешка.
        - Спасибо, Линни, ты настоящий друг!
        - Тьфу!
        Белка хохотнула уже изнутри и, пихнув локтем недовольно бурчащего эльфа, шагнула к столу, за которым уже собрались остальные их спутники и теперь с искренним недоумением взирали на навьюченного собрата. Маликон при виде ноши Линнувиэля изумленно разинул рот, Корвин замер красивой скульптурой. Сартас вполголоса выругался, гадая, на чем именно подловил неопытную молодежь Белик и выискивая причину, по которой не только высокородный Хранитель Знаний добровольно выступал в качестве вьючного животного (в простонародье именуемого просто ослом), но и Аззар умудрился попасться в ловушку. А теперь неохотно выхватил из руки сородича второй мешок и с видом великомученика поволок куда-то наверх.
        Линнувиэль только головой покачал, собираясь честно отработать провинность, однако примерно на середине широкой лестнице он вдруг сообразил, что народу за столом было неоправданно много. Причем, не простого народу, а самого что ни на есть благородного. Высокородного. Гордого, как летящий в поднебесье орел, презрительно поплевывающий вниз с высоты своего полета, и такого же высокомерного, как летящая рядом с ним, переевшая гороха корова.
        Вернее, три коровы.
        Светлые.
        Хранитель неверяще замер, без особого труда углядев знакомые физиономии. Торково копыто! Да это же ТЕ САМЫЕ Светлые, которые всего пару часов назад так поспешно ретировались с Центральной площади! Да-да, ошибки быть не может - эти две смазливые белобрысые морды он бы ни за что не перепутал! Правда, там еще и третья есть, незнакомая, но те двое… вон, как глаза полыхнули - тоже узнали, гады! И не просто узнали, а даже приподниматься начали со своих мест, инстинктивно нашаривая на поясе оружие. Вот ведь не свезло нарваться в "Подкове" именно на них! Впрочем… где бы им еще быть? Если "Подкова" - единственное на весь Стиллос заведение, в котором хоть как-то уживались между собой Перворожденные разных ветвей?
        Линнувиэль метнул настороженный взор на молодого лорда, но тот еще не понял причины, по которой Светлые сородичи, мирно беседовавшие с ним, вдруг нехорошо подобрались и насторожились. А потому не связал появление своей пары с их изменившимися лицами. Вернее, завидев Белку, просто перестал замечать что-либо другое, и в данной ситуации это было не с руки. Однако Аззар соображал быстрее - бережно опустив свою ношу на ступеньки, он стремительно развернулся и бесшумно спрыгнул обратно, намереваясь остановить назревающую ссору.
        Но немного не успел.
        - Ах ты, мерзавец белобрысый, - прозвучал в оглушительной тишине преувеличенно ласковый голос Белки. Третий эльф вздрогнул от неожиданности и суматошно обернулся. - Вот и свиделись, гад ты этакий. Врун бессовестный. Ползун-переросток… ну, здравствуй, кролик мой недобитый.
        Линнувиэль только раз заглянул в безупречное лицо Светлого и мысленно выругался: иррадэ!! трэнш воррак!! Да это же маг!! Вон, как глазищи раскосые сияют! Словно изумруды, горят внутренней силой, которую ни с чем невозможно перепутать! Горят так ярко, что сразу становится понятным - этот противник в десятки раз опаснее злорадно прищурившихся недомерков за его спиной. Явно имеет отношение к Светлому трону - одна только алмазная подвеска на левом плече чего стоит! Да и тонкий обруч на лбу выдавал его с головой, буквально крича на весь мир, что его хозяин не кто иной, как Хранитель Трона Светлого Владыки. Причем, сильнейший! Наиболее опытный и достойный! Но даже если бы древнего символа власти там не виднелось, такого мощного мага сложно было бы не заметить. Особенно в десятке шагов рядом с собой. Только тронь его, и знаменитая сила Лесов сойдется в бешеной схватке с Огнем Жизни!
        У молодого Хранителя Знаний аж волосы зашевелились на затылке, едва он представил, что будет, если Белка его разозлит. Однако Светлый лишь изумленно распахнул глаза и тихо охнул.
        - Ты-ы…?!!
        Она не дала закончить: дикой кошкой внезапно прыгнула с места и со всего маха толкнула незадачливого остроухого в грудь. Тот покачнулся от сдвоенного удара, ошарашено разинул рот, но вместо того, чтобы потянуться за оружием или некрасиво завалиться навзничь, ловко перехватил ее прямо в полете, немного отстранил и так, держа на вытянутых руках, неверяще всмотрелся.
        - Белик… неужто и правда ты?!!
        - А ты кого ждал? Маму свою? - ворчливо отозвалась она, нимало не смущаясь. Да и чего было смущаться? Хотела бы прибить его с лету, давно бы сделала. А сейчас так - просто напомнила о приличиях. - Ты где шлялся три года?! Ни словечка, ни весточки, ни строчки! Элиар!! Да ты знаешь, как меня девчонки извели за это время?
        Что я должен был им говорить?! А? Нет, ты ответь: что мне надо было сказать, когда переполошилась сразу вся стая?! О чем думать, если ты клятвенно обещал явиться на чей-то день рождения, а сам без вести пропал?!!
        ЭЛИАР?!!
        У Линнувиэля невольно перехватило дыхание. Тот самый Элиар сарт Эллираэнн, племянник нынешнего Светлого Владыки, чья сила после давней истории с Амулетом Изиара вдруг многократно возросла и в считанные дни вывела его на первые позиции среди Хранителей?!! Чьими усилиями был уничтожен Орден Отверженных?! Причем, не где-нибудь, а прямо на Совете Старейшин, где он (по слухам же) почти половину заговорщиков просто обратил в серый прах, а потом преспокойно подлечил дюжину пострадавших в скоротечной схватке собратьев?!!
        Так это ЕГО Белик сватал недавно лютнисту?!!
        - Прости, - искренне огорчился Элиар, жадно рассматривая знакомое лицо. Но нет, никакой ошибки: это действительно была она. Такая же взрывная, как всегда, безумно красивая, ловкая и дико опасная. Настоящая Гончая!
        - Удавлю гада!!
        - Малыш, ты же знаешь…
        - Я тебе щас дам "малыш"! - окончательно взъярилась Белка. - Ты у меня сейчас так получишь! Не посмотрю на регалии и тех белобрысых хануриков, что стоят позади и уже второй раз за сегодня пытаются поймать свои челюсти. Так всыплю, что мало не покажется! Нашел себе "малыша"… я только одному ушастому позволяю так себя называть, понял?!!
        Таррэн быстро шагнул вперед и бережно перехватил свою брыкающуюся пару, чтобы не заехала случайно Первому Советнику Светлого Трона в нос. С нее станется - за то, что Элиар пропал на столько времени, она еще и не такое могла натворить. А тот и возразить сейчас толком не сможет - совсем не ожидал встретить в человеческом городе старого друга, да не одного, а вместе с его парой, к которой уже очень долгое время и сам был неравнодушен.
        - Нет, ты слышал, как он меня назвал?! МЕНЯ!! Малышом… похоже, слишком давно не был у нас в гостях, чтобы ТАК меня называть!! Вот щас как дам в лоб!!
        - Перестань, он просто рад тебя видеть, - вступился Таррэн за Светлого.
        - Я ему ухи оборву! Три года - ни словечка, а теперь он, видишь ли, рад! Гад!! Мы только и знали, что живой, но где и в каком виде - один Торк знает! А он, выходит, прохлаждался все это время и ни словечка не соизволил сообщить!!
        - Малыш…
        Белка в последний раз возмущенно выдохнула, но перестала пытаться пихнуть высокопоставленного эльфа ногой. Элиар, в свою очередь, совсем сконфузился, потому что действительно забылся от неожиданности и нечаянно проговорился, а его спутники стали выглядеть совсем жалко, переводя непонимающие взгляды со своего непосредственного начальства на мерзкого человечка, осмелившегося так себя вести в присутствии Перворожденного. И который почему-то до сих пор не получил за это ни одного тумака.
        - Ладно, пусти, - буркнула она. - Позже его прибью, а пока пусть объяснит мне, по какой причине он так долго молчал. И, клянусь, если эта причина меня не устроит, он сильно пожалеет, что вообще высунул нос из своего Светлого Леса!
        - Прости, - повторил Элиар, с виноватой улыбкой разводя руками. - Я сам не ожидал, что все так получится, и как раз начал объяснять твоему… Бел, я клянусь, что даже в мыслях не имел заставлять вас беспокоиться! Даже голубей почтовых отправлял (и не раз!), чтобы вы знали, что меня не будет. И в прошлом году, и в позапрошлом, и даже в этом уже трижды. Хотел выбраться сам, но Владыка навесил столько дел… я думал, даже сейчас не смогу, да повезло, наконец, удрать из Леса. Но погодите… вы что же… так ничего и не получили?!!
        На озадаченный взгляд сородича Таррэн вопросительно поднял бровь.
        - Как ты сказал: голубей отправлял? В Пределы?!
        Элиар непонимающе моргнул.
        - Ну, да. Просто так письмо не напишешь с извинениями - мне ж теперь по статусу не положено с вами дела иметь. Особенно с тобой, остроухий. Поэтому пришлось хитрить и пользоваться услугами смертных. А что не так? Разве они до вас не долетели? Я ж с запасом посылал, по паре штук сразу, и магией их навел, чтобы мимо Заставы не промахнулись.
        - Вот дурень! - громко фыркнула Гончая, а Шранк согласно кивнул. - Ты бы их еще зажарил заранее и специями посыпал, чтобы нашим ястребам и крысам было сподручнее перехватывать. Думаешь, на ту сторону хоть одна птица с магической меткой перелетит?
        - А разве нет?
        - Точно, дурак, - убежденно покачала головой Белка. - Нет, чтобы гонца отправить, так он голубями решил отделаться. Да еще, небось, через Тропу Смертников их пускал?
        - Ну… да, - растерялся Элиар. - Вы же сами говорили, что только там есть возможность пройти.
        Таррэн хмыкнул.
        - А про заклятие остановленного времени ты, конечно, не подумал?
        - ?!
        - Ну, все, - выдохнула Белка. - Я его сейчас прибью!
        - М-да, - закашлялся Воевода при виде ошарашенной физиономии Светлого. - Боюсь, это безнадежно: раз уж он за двадцать лет забыл, каково там, значит, слишком счастливо жил все это время. А его птички теперь еще лет двести будут висеть в воздухе, предупреждая других дураков, куда не надо соваться. Если, конечно, их не сожрали еще раньше.
        Белка укоризненно покачала головой.
        - Ох, Элиар… кажется, высокая должность плохо повлияла на твои мозги. Двадцать лет назад ты еще не был таким бестолковым. Ты же маг. И маг неплохой, а так оплошал! Честное слово, я разочарован. Ну, неужели ты не мог хоть разок показаться девочкам на глаза и чмокнуть каждую в щечку? Знаешь, как они тебя ждали, подлец? Как переживали и теребили несчастных родителей, чтобы те позволили им самим все разузнать? Знаешь хоть, дурень несчастный, на какие жертвы мы ради тебя пошли? Ей богу, Карраш тебя живьем съест, когда пронюхает, что ты сидишь тут - живой и здоровый, а Траш вовсе ласково перегрызет глотку. Не считая Ирташа и Ракши, которые тоже наверняка захотят задать пару насущных вопросов. И я отговаривать никого не стану, так и знай! Нарежут тебя на ленточки, вот тогда будешь знать, как бросать друзей в неведении!
        - Вы что, и их…?!! - вдруг отшатнулся Светлый, с выражением потустороннего ужаса глядя на давних друзей.
        Белка сухо кивнула.
        - Конечно.
        - Боги…
        - Ты прав. Но иного выхода нет: они не могут далеко отойти от Таррэна. Сам знаешь, насколько мы тесно связаны.
        - Знаю, - дрогнувшим голосом подтвердил Элиар. - Вы просто сумасшедшие. Причем, все вместе, всей своей стаей, исключая только…
        - Умолкни, - грубо оборвал его Таррэн, кинув на своих спутников многозначительный взгляд.
        - А…
        - Об этом потом. Наедине. Меня другое интересует: ты что вообще тут делаешь? Какого Торка забыл в Стиллосе, если должен сидеть в своем Лесу и тихо сопеть над ухом своего дядюшки? Да еще в такой компании, как двое младших селльрилов?
        - К Темным едем, - моментально помрачнел Светлый. - Нам официальное приглашение пришло без объяснения причин. Вот и пришлось собираться. Дядя, сам понимаешь, в их Чертоги ни ногой, так что обязал меня выяснить, в чем там дело и зачем такая срочность. Нам даже портал выделили до границы Темного Леса. Завтра планировал использовать, а тут вы на мою голову свалились.
        Белка переглянулась с Таррэном и Шранком.
        - Когда пришло послание? - отрывисто спросил Темный, у которого внутри неожиданно шевельнулось смутное беспокойство.
        - Пять дней назад.
        - Стиль?
        - Все как обычно: ровно, вежливо и весьма запутанно, - пожал плечами Элиар.
        - Дату указали, к которой ждут? - совсем встревожился Таррэн.
        - Да. Через три дня истекает срок приглашения. Почему ты… - Светлый вдруг осекся, запоздало задавшись закономерным вопросом. - Эй! А вас-то каким ветром сюда занесло?!
        Гончая странно поджала губы.
        - Кажется, дела там неважные. Тирриниэль не стал бы торопить их, если бы не был уверен.
        - В чем? - нахмурился Элиар, но она не обратила внимания: повернувшись к благоверному, невесело улыбнулась и осторожно коснулась его плеча.
        - Думаю, он слегка не рассчитал срока. Или потерял надежду, если, конечно, не произошло что-то такое, что истощило его быстрее.
        Таррэн прикрыл глаза.
        - Проклятье…
        - Нам надо поторопиться, - кивнула Белка. - Эл, на сколько душ рассчитан твой портал?
        - Ну… человек десять могу гарантировать. Если будет еще маг в помощниках, то побольше проведем, но пятнадцать - это максимум.
        - За раз?
        - Конечно. Он и рассчитан на один раз, потому такой мощный.
        Гончая неуловимо нахмурилась, о чем-то напряженно размышляя.
        - Белик, в чем дело? - вконец встревожился Светлый.
        - Мой лорд? - забеспокоились и Темные, но она вдруг решительно тряхнула головой и властно посмотрела.
        - Так. Элиар, нам понадобится твой портал. Отсылай своих приятелей обратно - нам их услуги больше не понадобятся, да и рисковать двумя лишними жизнями я не хочу. Пусть возвращаются. Все остальные идут с тобой и не позднее, чем завтрашним утром, перебираются к Темному Лесу. Таррэн, насколько у вас хорошо с Патрулями?
        - Полагаю, минут через пять нас обнаружат. Что ты хочешь сделать?
        - Хочу протащить через портал всю нашу компанию.
        - Зачем? - непонимающе поднял глаза Элиар.
        - Затем, что нам туда тоже надо позарез - Таррэну Зов пришел три недели назад. И, кажется, немного не вовремя. А значит, нам больше некогда расслабляться - придется поджимать хвосты и бежать быстрее ветра, чтобы не опоздать.
        - Белик, ты о чем говоришь?!
        - Об Уходе, - тихо оборонил Таррэн, и в "Золотой Подкове" неожиданно воцарилась недобрая тишина.
        Глава 14
        К опочивальне Владыки Иттираэль почти бежал - амулет-накопитель, служивший Старшему Хранителю путеводной ниточкой и, заодно, сигнализирующий ему о состоянии повелителя, последние несколько минут стал подавать весьма странные знаки. Странные настолько, что в первый миг опытный маг даже не поверил: создавалось впечатление, что Владыка Тирриниэль сейчас оказался подключен к мощнейшему внешнему источнику и теперь восполнял свой истощенный резерв умопомрачительными темпами. Крохотная звездочка амулета в его левом ухе мелко вибрировала от проходящей через нее силы, едва справлялась с этим бурным потоком магии, дрожала и кряхтела от натуги, будто не была изготовлена из небесного металла и не плавилась когда-то под воздействием силы сразу четырех стихий. Она должна была выдержать даже в том случае, если Владыка решился бы разом высвободить Огонь Жизни, если бы воспользовался посмертным проклятием, желая прекратить свои мучения таким некрасивым способом. Но царственный эльф явно был жив, причем, с каждой минутой чувствовал себя все лучше и лучше, тогда как амулет опасно покраснел, заметно нагрелся и
готовился вот-вот рассыпаться на части.
        Иттираэль совершенно не представлял себе, что могло довести его лучший (без преувеличения) артефакт до такого плачевного состояния. Он раз за разом перебирал в уме возможные причины, но, сколько ни старался, не находил ответа. И это приводило его в несказанное раздражение - настолько явное, что встречные эльфы, спешащие в ту же сторону на доносящийся издалека неясный шум, торопливо шарахались прочь, если горящий взгляд Старшего Хранителя Знаний останавливался на ком-либо из них хотя бы на мгновение: все знали, насколько опасно заступать ему дорогу.
        Влетев в покои повелителя, Иттираэль на мгновение замер, а потом ошарашено огляделся, не узнавая места и силясь не потеряться в огромном полупустом помещении, в котором до сих пор клубился сизый дымок и мерзко воняло горелым. Как выяснилось чуть позже, смежные комнаты, которых вокруг спальни Владыки когда-то насчитывалось около десятка, теперь куда-то бесследно исчезли. Все сразу. Почти мгновенно. При этом перегородки между ними тоже буквально испарились, оставив после себя странные черные проплешины на полу, неровные кучки дымящейся золы, хлопья сочного черного пепла и стойкий запах гари, от которого воротило с души. Дорогие ткани, драпирующие стены изнутри, тоже безвозвратно сгинули. Стулья начисто сгорели. Вместо травяного ковра под ногами неприятно шуршали остатки почерневшей листвы. Кое-где встречались бессильно опавшие и скукожившиеся от неистового жара ядовитые шипы, что должны были защищать своего хозяина до последнего. От некогда роскошной мебели остались только воспоминания. Хотя, если присмотреться, в паре обугленных кусков дерева еще можно было опознать (если сильно постараться)
несколько изысканно убранных шкафов и низеньких кушеток. А посреди всего этого безобразия потеряно и как-то жалко переглядывался личный десяток Владыки, среди которого каким-то чудом затесался Тартис - тоже слегка потрепанный, озадаченный, но вполне живой и даже почти спокойный.
        Хранитель в одно мгновение оценил масштаб разрушений и почувствовал нехороший холодок между лопатками: чтобы натворить такое, ему самому пришлось бы выложиться полностью, исчерпать себя до дна, включая даже заемные силы. Опустошить все свои амулеты, воззвать к помощи Родового Ясеня, а потом разом выпустить эту мощь наружу, после чего обессилено сползти по стенке и пару недель колдовать исключительно в мечтах. Потому что Чертоги сами по себе умели гасить чужую магию не слабее, чем специальные артефакты. А неведомый вредитель, кажется, даже не пострадал. По крайней мере, его заморенная тушка не валялась под дверями опочивальни. Гм, вернее, на том месте, где они когда-то были, поскольку в настоящий момент вход в спальню Темного Владыки неприятно зиял широкой пастью, развороченной все тем же Огнем, и теперь злорадно скалился прямо в лицо чужакам, пугая своей чернотой и подозрительным молчанием внутри.
        Иттираэль мысленно выругался и, подозревая худшее, поспешно шагнул вперед.
        Владыка Тирриниэль по-прежнему находился на высоком ложе, убранном в традиционных белых тонах, достойных повелителя эльфов. Он все еще был бледен, но уже не мертвенно, как накануне, а скорее, выглядел выздоравливающим после тяжелой болезни. Черты лица его смягчились, заметно разгладились, перестав казаться угрожающе острыми и какими-то потусторонними, как у подошедшего к последней грани мертвеца. Тонкие брови вернули себе благородную черноту, длинные волосы оставались посеребренными, но теперь не производили впечатление старческих лохм, как было буквально с утра, а мягко ложились на сильные плечи красивыми волнами, придавая царственному облику еще большее величие и какое-то нехарактерное умиротворение. Веки повелителя оказались прикрыты, но даже отсюда было отчетливо видно, как горят внутренним светом его глаза. Не нужно даже на ауру смотреть - жалобно мигающий амулет, готовый рассыпаться на части, красноречиво говорил: его бессмертный владелец каким-то чудом снова вырвал у Смерти небольшую отсрочку.
        Возле Темного Владыки, осторожно присев на краешек постели, сидела Мелисса. Она бережно держала его за руку и незаметно гладила изящные пальцы, будто уговаривала взять еще немного сил. Ее огромные синие глаза были полны участия и еле сдерживаемой радости, потому что он выглядел заметно лучше, посвежел, снова помолодел и перестал, наконец, походить на засушенную мумию. И хоть глубокий черный цвет не вернулся к его роскошной шевелюре, все же Владыка был жив. Более того, поправлялся прямо на глазах, потому что в этот момент Тир как раз заканчивал наполнять силой изумруд в его золотом обруче.
        - Вроде все, - беззвучно выдохнул юноша, поднимая голову. - Можешь открывать глаза. Я закончил.
        Тирриниэль немедленно встрепенулся, торопливо оглядываясь, и сразу наткнулся на окаменевшего в дверях Хранителя: Иттираэль буквально врос в пол, жадно пожирая глазами изменившееся лицо повелителя и силясь уложить в голове то, свидетелем чему сейчас стал. Но Владыке было не до него - он с изумлением и гордостью повернулся к уставшим детям, совершившим для него настоящий подвиг. И если Тира он недавно уже видел в деле, то скромно пристроившаяся рядом девушка своими талантами потрясла его до глубины души.
        - Как ты, дитя? - хрипло спросил Тирриниэль, с новым чувством изучая ее удивительно красивое лицо.
        Мелисса смущенно порозовела, но не отодвинулась. Так и продолжала держать его руку, испытующе поглядывая сквозь полуопущенные ресницы.
        - Хорошо.
        - Ты…
        - Потом, - быстро перебил родича Тир, подметив в дверях постороннего, а затем многозначительно покосился.
        Владыка понимающе улыбнулся и, поколебавшись секунду, довольно уверенно сел. С легким удивлением осознал, что сумел сделать это сам, что отвратительная слабость снова отступила и больше не превращает его в немощного старика, который даже встать без посторонней помощи не способен. Затем с удовольствием вдохнул полной грудью и едва не рассмеялся: боги! до чего же хорошо чувствовать себя здоровым! Да, не полностью, да, позорная слабость затаилась на глубине, но сегодня, сейчас, он был жив, свободен и почти счастлив.
        - Здравствуй, Иттираэль. Ты несколько не вовремя.
        Старший Хранитель, словно не услышав, пристально оглядел напрягшихся и заметно насторожившихся детей, которые даже не подумали подняться и выказать свое уважение, а напротив - незаметно сдвинулись ближе, словно закрывали от него царственного родича.
        Обежав глазами помещение и выявив весьма странные возмущения эфира, он неуловимо нахмурился.
        - Что произошло, мой лорд?
        Мелисса предостерегающе сжала чужую руку.
        - Ничего страшного, - ровно ответил Тирриниэль, понятливо погладив в ответ ее тонкие пальчики. - У Тира оказался при себе изумительный по силе амулет-накопитель, и он был так добр, что позволил мне им воспользоваться.
        - Амулет? - чуть сузил глаза маг. - Я не чувствую на нем амулета, сир.
        - Я тоже. Но это ничего не значит.
        - Он заговорен, - кротко сообщила Милле, пряча горящие глаза от испытующего взора Хранителя. - Его невозможно найти магическим взором даже тогда, когда он активен.
        - Неужели? - с заметной издевкой поинтересовался Иттираэль. - Никогда прежде о таких не слышал.
        - Он достался мне от отца, - напряженно добавил Тир, но эльф только презрительно хмыкнул, потому как все амулеты лордов-наследников знал наперечет (сам же их и создавал когда-то!). Более того, был отлично осведомлен о свойствах искусственно созданных артефактов и был готов поклясться, что ни один из ныне существующих магов не способен сотворить нечто подобное. Великий Изиар, возможно, и сумел бы справиться, но нынешнему поколению этот подвиг явно не под силу. Да и невозможно спрятать амулет такой мощи ни под каким заклятием. О чем Хранитель не преминул немедленно и нескрываемым сарказмом сообщить.
        Тирриниэль, выслушав колкий монолог, неожиданно нахмурился.
        - Ты ставишь под сомнения мои слова, Иттираэль? Считаешь, я намеренно ввожу тебя в заблуждение? Может, полагаешь, что я опустился до прямого вранья? - в голосе Владыки эльфов прорезались прежние стальные ноты, а в глубине глаз мрачно зажглось знакомое пламя, способное за долю мгновения спалить половину Лиары. - Значит, ты обвиняешь меня во лжи, Иттираэль?
        - Нет, мой лорд, - опомнился эльф и коротко поклонился. - Просто я не ожидал…
        - Чего? Что я еще смогу встать?
        - Нет, сир. Того, что у ваших… гостей найдется средство, способное вам помочь.
        - То есть такое, которое не сумел найти ты? - холодно уточнил Владыка, и Старший Хранитель внутренне подобрался: он очень хорошо знал этот тон и совсем не желал испытать на себе знаменитую ярость истинного потомка Изиара. А то, что повелитель сердится, нетрудно угадать - у него снова полыхнули ярой зеленью глаза, и это означало только одно: его сила значительно возросла. Причем, возросла настолько, что он непроизвольно потянулся к дремлющему Огню Жизни, позабыв про недавнюю немощь и то, что ему строго настрого запрещено это делать. Он явно ожил за эти несколько минут наедине со своими детками. А еще - с этого самого момента целиком и полностью встал на сторону внука и его смазливой подружки. И больше никому, ни под каким предлогом не позволит к ним приблизиться. Уж тем более, не позволит пристально изучать, а это (к'саш!) было очень плохо. Потому что, кажется, с приближением смерти повелитель изменился слишком сильно и далеко не в лучшую сторону. Он стал чересчур зависим от эмоций, проявляет недостойную бессмертного привязанность, завел ненужные связи, поглупел и размяк. Оказался заложником
собственных чувств. А, значит, больше не мог быть бесстрастным мерилом справедливости для своего народа. И все - из-за двух сопливых малолеток, обладающих редким умением портить чужие, тщательно продуманные и далеко идущие планы!
        Иттираэль сжал зубы и снова поклонился, пряча гневный блеск в глазах.
        - Простите за вторжение, мой лорд. Я просто почувствовал, что здесь происходит что-то необычное, потому и поспешил на помощь, боясь опоздать. Но я рад, что моя помощь не требуется и с вами все в порядке.
        - В порядке, - властно кивнул Тирриниэль, накидывая на плечи расшитую золотом тунику. - Настолько в порядке, что я даже изволю прогуляться в Рощу. Немедленно.
        Старший Хранитель вздрогнул, следя за молниеносным преображением высокого лорда, а тот коротко встряхнулся, будто стряхивая с себя груз прожитых лет, гордо выпрямился, как положено повелителю, поощрительно улыбнулся детям, смотрящих на него с радостным нетерпением и затаенной надеждой. Затем тряхнул поседевшей, но все еще густой гривой и, вежливо подав руку Мелиссе, направился к выходу.
        - Мой лорд!
        - В чем дело, Иттираэль? - насмешливо обернулся Владыка. - Боишься, что меня увидят с седой головой? Брось, большая половина Леса уже в курсе, что я ослаб. Скрывать дальше не имеет смысла, так что пусть лучше видят, что я все еще жив и способен огрызаться, чем строят догадки и предположения у себя в кулуарах, считая за меня оставшиеся дни до Ухода. Пусть знают, что я, хоть и изменился, пока могу призывать Огонь. И горе тем, кто вздумает в этом усомниться. Я не стану прятаться по углам, как загнанная крыса, и не стану цедить оставшиеся силы по каплям. Хватит, надоело это крохоборство. Если же какому-нибудь дураку взбредет в голову мысль проверить мои силы, я буду ждать в Священной Роще. Вместе с внуком и его спутницей. Пусть только попытаются нас потревожить - хоть Совет, хоть Хранители, хоть сам Торк. Ты понял? А теперь ступай, я хочу побыть один.
        - Как пожелаете, сир, - вынужденно поклонился Хранитель.
        - Уже пожелал. Ступай.
        Иттираэль поджал губы, чтобы не выдать своего недовольства, и со всем почтением отступил в разгромленный зал, не смея перечить там, где был заведомо слабее. Он ловко попятился, покидая опочивальню и до последнего пытаясь рассмотреть внутренним взором ауры наследного лорда и его пассии. Ничего необычного снова не нашел. Мысленно скривился, ни на грош не поверив в историю волшебного амулета, способного поднять на ноги мертвого. После чего стремительно развернулся и максимально быстрым шагом, который допускали приличия, покинул Чертоги.
        Тир неслышно вздохнул и опустил, наконец, плечи.
        - Фу, я уж думал, он заупрямится.
        - Почему ты его так не любишь? - полюбопытствовал Тирриниэль, исподтишка поглядывая на успокоено усевшуюся на краешек постели Милле.
        - Можно подумать, ты его обожаешь!
        - Нет, - хмыкнул Владыка, надевая поверх туники широкий пояс и подхватывая свои родовые клинки. - Но без Хранителя мне пришлось бы тяжко - Иттираэль единственный, кто способен меня заменить без ущерба для Темного Леса. Он прекрасно знает о положении дел здесь и в остальном мире, отлично разбирается в политических дрязгах, способен на равных говорить с Подгорными, Светлыми и всеми остальными. Он держит весь Совет в ежовых рукавицах и, признаться, без него будет гораздо сложнее с этим управляться. Зря ты сердишься, Тир.
        Юноша угрюмо насупился.
        - Я ему не доверяю. И Милле он тоже не нравится.
        - О! Ну, раз Милле не нравится…
        - Не смешно, - спокойно оборвал родича Тир. - Ей я доверяю больше, чем кому бы то ни было - ее чутье нас еще ни разу не подводило. Поверь, если ей что-то не нравится, значит, на то есть основания. И я предпочитаю держаться подальше от твоего драгоценного Хранителя, чем рисковать получить от него ядовитую колючку в спину.
        - Перестань, - нахмурился Тирриниэль, коротким жестком заставляя живые стены сомкнуться на месте выбитых дверей и, одновременно, открывая новый проход в противоположной стене. - Иттираэль поддерживал меня последние годы, не позволяя слабости развиваться слишком быстро. Он отдавал мне свои силы, чтобы Совет как можно дольше не узнал правды. И именно ему я обязан тем, что дождался вашего прихода. Поэтому перестань смотреть на него волком и постарайся не задевать.
        Дети странно переглянулись и дружно поджали губы.
        "Я ему не верю", - тихонько подумала Мелисса.
        "Знаю, маленькая. Я тоже. Но лучше нам с тобой его действительно не злить: он опасен и очень злопамятен".
        "Не могу. Как только его вижу, сразу вспоминаю…"
        "Не нужно, - осторожно обнял ее Тир и погладил хрупкие плечи. - Жаль, что так вышло. Я отдал бы все на свете, чтобы ты этого не узнала".
        "Поздно, - вздохнула девушка. - В нашей семье очень сложно сохранить какие-то секреты. Особенно от мамы: эти узы… знаешь, в такие минуты я даже начинаю думать, что без них было бы гораздо лучше. По крайней мере, мы бы тогда не подсмотрели случайно то, что не должны были".
        "Ты права, но тут уж ничего не изменишь. Все получилось так, как получилось. С этим придется жить и учиться мириться с прошлым. Тем более тогда, когда мы с тобой обязаны этому прошлому своим появлением".
        - Да, - прошептала она вслух. - Но какой ценой!
        Тир ласково коснулся губами ее виска и повернулся к терпеливо дожидающемуся сородичу: Тирриниэль следил за ними с нескрываемым интересом. В этот момент, наблюдая за расслабившимся юношей и его искренней заботой о маленькой подружке, в мыслях тысячелетнего мага вдруг молнией мелькнула одна диковатая догадка, потому что они, хоть и были явно неравнодушны друг к другу, еще ни разу не позволили себе большего, чем родственные объятия. То, как юный эльф оберегал девушку, совсем не походило на отношение влюбленного мальчишки - в таком возрасте все они стремятся совсем к иному, нежели к братскому поцелую в щечку. Однако, поразмыслив и взвесив все "за" и "против", Тирриниэль довольно быстро отказался от этой мысли. Просто выбросил из головы. Потому что красавица Милле, как ни крути, все же была человеком, тогда как Тир - стопроцентным Перворожденным со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да не простым Перворожденным, а прямым потомком Изиара, в Роду которого за последние девять эпох, согласно древнему проклятию, НИКОГДА не рождались женщины. К тому же, целовать ее в губы после того, что произошло
недавно, Владыка и сам бы не рискнул: напор внутренней силы в этой очаровательной крохе оказался настолько огромным, что он едва не задохнулся. Сперва от изумления, а потом - от ревущего потока этой восхитительной мощи, едва не разорвавшей его на части. И это при том, что ни одного лучика ауры в ней не изменилось, не сверкнуло и не выдало ее тайны. Даже Иттираэль ничего не почувствовал. А если бы он только узнал, ЧТО за подарок подбросила ему судьба, начал бы волосы рвать от досады, потому что такого изумительного чуда просто не могло, не должно было существовать на свете - маленькой, безумно красивой человеческой крохи, способной хранить в себе разлитую в пространстве магию, как самый обычный амулет-накопитель. Собственно, она им и была - живым, неповторимым, единственным в своем роде чудом, тайну которого эти двое хитрецов рискнули доверить старому эльфу лишь на пороге его гибели.
        Тирриниэль слабо улыбнулся, поймав два одинаково настороженных взгляда, и кивнул:
        - Не волнуйтесь: никто не узнает, кто такая Милле. Ни Совет, ни Хранители, ни даже мой сын, если, конечно, он вернется сюда.
        - Вернется, - дружно вздохнули дети, невесело переглянувшись.
        - Что ж, будем надеяться, что вы правы.
        - Будем, - так дружно кивнули они.
        - Ладно, недотроги, - усмехнулся Владыка. - Раз уж вы вытащили меня с того света и дали небольшую отсрочку, так и быть - покажу вам то, чего никто из чужаков еще не видел: настоящий Родовой Ясень. Опору нашего Дома и источник долголетия для всех Л'аэртэ.
        - Что значит, настоящий? - удивленно переспросил Тир, входя следом за родичем в услужливо открытый проход из живых ветвей и густой листвы. - Разве он не в Священной Роще находится?
        - Нет, конечно. Иначе его было бы слишком просто найти и уничтожить.
        - Тогда где?! - одновременно вскинулись дети.
        - Ишь, какие шустрые… идемте. Скоро сами все увидите. Только Иттираэлю не проболтайтесь - вы и так ему не слишком по нраву, а если он узнает, что я так беспечно рисковал своим благополучием, да еще будучи не в форме… думаю, лучше вам не видеть, что тогда будет.
        - Это безопасно для Милле? - быстро уточнил Тир, на что царственный эльф лишь снисходительно улыбнулся.
        - Пока я жив, мой мальчик, в Чертогах для вас обоих безопасно. Вас не коснется ни яд, ни шипы, ни иглы, ни магия… и никого другого тоже, если я того не пожелаю, конечно.
        - Почему? - совсем насторожился юноша.
        - Потому что истинное средоточие моей мощи - именно здесь, в живом дворце, сотканном из наших младших братьев и магии Темного Леса. Только здесь и нигде больше, что бы вам ни говорили, - словно в подтверждение своих слов, Тирриниэль небрежно взмахнул рукой, и учиненные Тиром беспорядки, как по мановению волшебной палочки, начали стремительно исчезать - зеленые стены будто ожили и затрепетали от неслышной команды. Затем неприятно зашевелились, вытянули деревянные руки, разрослись вширь и в высоту, после чего прямо на глазах принялись затягивать страшные проломы. Новые перегородки, выросшие на прежних местах, поспешно покрылись свежей листвой. Затем молниеносно сменилась трава под ногами, выросли новые двери взамен обгоревших и, впоследствии, разломанных жестоким пинком. Горки пепла, еще недавно дымящиеся и топорщившиеся не до конца уничтоженными частями мебели, отчего-то опали и буквально растворились в буйной зелени, воздух очистился. А взамен старых, безвозвратно погибших предметов мебели, гибкие ветви неизвестной лозы умело сплелись в точно такие же стульчики, столики и кушетки, которые так
неосторожно спалил Тир.
        - Здорово! - искренне восхитилась Мелисса, вертя головой и жадно разглядывая творящиеся чудеса.
        Владыка эльфов улыбнулся шире.
        - А фонтаны ты так же создаешь? - не удержался от вопроса Тир.
        - Конечно. Я же сказал: здесь для меня нет преград.
        - То есть, если кто-нибудь вздумает на тебя напасть внутри Чертогов…
        - Заведомо обречен на провал, - кивнул эльф, с величием истинного правителя минуя длинную анфиладу покореженных комнат и в каждой наводя идеальный порядок. Изумительной работы мебель, ткани, фонтаны, скульптуры… все это, казалось, не составляло для него никакого труда. Один короткий взгляд, тихое слово, слетевшее с губ, и небольшое помещение снова в идеальной чистоте.
        - Эй, а ты не переусердствуешь? - неожиданно обеспокоился юноша, с подозрением покосившись на довольного Владыку. - Мы тебя не для того в форму приводили, чтобы ты за пару минут все истратил! Нам еще, между прочим, твоего сына надо дождаться! И Вала вылечить, не забывай! А без твоего присутствия это будет весьма затруднительно.
        - Не беспокойся, - просто ответил Тирриниэль. - До тех пор, пока у меня не кончились силы, я могу подпитываться от Ясеня и самих Чертогов. Правда, для этого требуется приложить некоторое усилие, что иногда бывает неосуществимо, как, например, случилось сегодня. Поэтому, когда силы кончаются, а резерв пополнить больше неоткуда, этот путь восстановления становится мне недоступен. Если же такое состояние продлиться больше трех дней, наше с тобой Родовое Дерево погибнет. А вместе с ним - и весь дворец.
        Мелисса неожиданно споткнулась и изумленно воззрилась на прямую спину повелителя эльфов.
        - Как?!
        - Вот так. Мы слишком сроднились, чтобы Чертогов не коснулась моя слабость. Но именно поэтому для меня здесь абсолютно безопасно. Даже сейчас, когда силы уже не те. И так будет до самой моей смерти.
        - Так они что… ТОЖЕ - твой Ясень?!! - внезапно прозрел Тир. - И стены, и пол, и все остальное?! Да?! Это из НЕГО сделано?!!
        - Совершенно верно. Он - везде, мой мальчик, его ветви повсюду. Пронизывают дворец до самого основания, оплетают его изнутри и снаружи неодолимой стеной, и именно это дает мне такую огромную силу. Поэтому же я так долго сопротивляюсь Уходу: в последние десять лет я ни разу не покидал Чертоги. А чтобы ты понял, насколько тут все тесно связано, я покажу тебе его корни. Самое важное, без чего он не может существовать.
        - Но я думала, вы прячете его в Роще, - немного растеряно оглянулась Милле. - Она же так хорошо защищена, и там много белых ясеней, среди которых легко спрятать тот, единственный. ТВОЙ Ясень, разве нет? Разве он - не одно большое дерево, возле которого обвивается ваш знаменитый Дракон?
        - Нет, дитя. Насчет Дракона ты ошибаешься, потому что ОН - всего лишь земное воплощение силы Изиара, его личный знак, проекция его магии на наш мир, выраженная в ярком символе. Его присутствие на наших знаменах - лишь дань далекому прошлому, красноречиво напоминающая о связи этой магии с Родовым Деревом. Потому что, на самом деле, это МЫ - те древние Драконы, не смеющие отойти от нашего Ясеня. МЫ - те, кто изображен на родовых перстнях. МЫ выбрали себе такой путь и МЫ - то, что оставил после себя Проклятый Владыка. Дракон на кольцах - это средоточие нашей силы, часть нашей души и истинного облика, подаренного ИМ своим наследникам. Поэтому же наша сила - это Огонь. И поэтому же ты нигде в Темном Лесу не найдешь громадного дерева, рядом с которым вьется его громоздкое тело. Не слушай менестрелей и болтунов: все остальное - просто слухи, направленные на то, чтобы ввести чужаков в заблуждение. Кроме вас двоих, никто в мире не знает, насколько разнится правда и вымысел, как никто не знает того, что Великий Дракон на самом деле никогда не существовал нигде, кроме наших душ. Что же касается Ясеня, то
Священная Роща, хоть и стоит в самом центре моих владений, в действительности слишком уязвима для такого сокровища: один хорошо направленный удар, и она сгорит, как любое дерево. А вместе с ней может сгореть и ОН - наша опора и источник бесконечной силы для бессмертных магов. Потерять его - смертельно опасно для Рода Л'аэртэ. Однако здесь, где магией пропитан каждый листок и каждая ветка, этого не случится - в Чертогах способен гореть лишь один огонь. Причем, именно тот, который не сумеет нанести ему вред.
        - Огонь Жизни?!!
        Владыка кивнул и открыл последнюю дверь.
        - Да. Здесь почти не работает никакая магия - ни Подгорное пламя, ни магия Светлых и ничто иное вообще. Только наш дар - сила Рода Л'аэртэ. Она же является единственной силой, которая способна все это уничтожить. Даже сам Темный Лес, если я того пожелаю. Магии вокруг настолько много, что она пропитывает любую травинку. И каждую из них я могу превратить в оружие, точно так же, как любую ветку, шип или листок. Именно поэтому я властвую здесь почти неограниченно.
        - Ага. Если находишься в силе, - пробурчал Тир. - А если у тебя ее не останется, ничего ты не сделаешь. Тебя убивать будут под твоим драгоценным Ясенем, а ты и пальцем не сможешь пошевелить. И никто не заступится - ни Хранители, ни Совет, ни Ясень, ни Великий Дракон. А когда ты умрешь, тут все рассыплется карточным домиком и за пару веков бесследно зарастет, если, конечно, ты не передашь власть другому потомку Изиара.
        Тирриниэль остро взглянул на осведомленного сверх меры "потомка".
        - Тоже верно, мой мальчик. Если я не найду себе замену вовремя, Чертоги погибнут. А вместе с ними - их неповторимая магия, и, вполне вероятно, весь Темный Лес. После этого мой народ будет обречен на вечные скитания, не зная покоя и приюта. Он постепенно растворится среди других рас, рассеется по свету и станет пытаться выжить на других землях, но у них наверняка не получится найти новую родину, потому что все доступное пространство теперь занимают люди. Недолговечные, но часто меняющиеся и не дорожащие жизнью смертные, способные вырезать целые поколения ради того, чтобы не пустить к себе чужаков. Если это случится, эльфы исчезнут. Про Темный Лес вскоре забудут, а мое имя станет проклятым, как имя моего далекого предка. Темных (таких, как есть сейчас) на Лиаре больше не останется - вместо них будут влачить жалкое существование обычные Перворожденные, у которых не будет ни дома, ни силы, ни воли. Только воспоминания. Именно поэтому Иттираэль так беспокоится.
        Дети снова переглянулись и красноречиво промолчали, но царственный эльф и не думал их уговаривать. Все, что мог, он уже сделал и теперь не собирался нарушать свою клятву. В конце концов, он больше не считал, что жизнь его народа стоит больше, чем жизнь его отдельно взятого представителя. Кажется, время все расставило по своим местам. Трудное, невеселое, очень короткое время, которое он только в последние недели, наконец-то, начал по-настоящему ценить.
        - Мне жаль, - все-таки оборонила Мелисса, осторожно тронув рукав опечаленного правителя, и тот с улыбкой обернулся.
        - Не бери в голову, дитя. Вас это больше не касается, и я не собираюсь перекладывать свой долг на ваши плечи. Пусть все останется, как есть.
        - Тирриниэль…
        - Мы пришли, - махнул рукой в открывшийся проем Владыка эльфов, прервав Милле на полуслове. - Смотрите! Вот он - наш Родовой Ясень! Узнаете?
        Дети послушно шагнули внутрь, но на самом пороге обмерли, а потом подняли одинаково расширенные глаза и в голос ахнули:
        - Не может быть!!!..
        Глава 15
        - Почему мы уходим именно отсюда? - вполголоса поинтересовался Корвин, наклонившись к Маликону и, одновременно, оглядывая крохотную полянку, в которой только и было достоинств, что густая зеленая стена вокруг, сквозь которую нелегко продраться даже ловкому эльфу. - Разве не проще открыт портал в городе? Или, на худой конец, где-нибудь поближе к дороге? Зачем мы забрались в самую чащу?
        Эльтар-рас кинул быстрый взгляд на неразлучную троицу, что-то оживленно обсуждающую между собой, и незаметно покачал головой: кажется, Линнувиэль слишком быстро вошел в круг друзей молодого лорда. Вместе с Беликом и этим опасным Светлым, который даже сейчас, вне стен Стиллоса и вдалеке от покинутых собратьев (они, кстати, были весьма недовольны таким решением), нисколько не тревожился близостью большого числа Темных. Более того, не излучал привычного высокомерия и не пытался спорить по пустякам, напирая на свое высокое положение при дворе, как это частенько случалось со Светлыми. На дерзкие выходки Белика просто не обращал внимания, его фамильярность откровенно игнорировал и вообще, похоже, уже давно и очень хорошо знаком с нравом наглого Вожака Гончих. А потому вел себя спокойно, с Таррэном общался по-свойски, не стесняясь порой и ругнуться вполголоса. С остальными Темными общался подчеркнуто ровно, леди Мирене отвесил изысканный поклон и тут же забыл. На Линнувиэля одно время настороженно косился, но, видя отношение старого друга и его пары, быстро успокоился: Белка доверяла этому молодому магу,
а значит, тревожиться не о чем. И теперь они втроем тихо беседовали, готовясь к открытию прямого портала в Темный Лес.
        - Маликон? - нетерпеливо помялся Корвин.
        - Не знаю, - наконец, ответил эльтар-рас, следя за выразительной жестикуляцией Светлого. - Но, кажется, портал будет слишком велик, чтобы закрыться за нами бесследно. Похоже, они опасаются пожара и хотят во время открытия быть как можно дальше от селений смертных.
        - Это я понял. Но для мы забирались в ТАКУЮ даль?! Стиллос остался в двух днях пути! До ближайшей деревни больше суток! Неужели не нашлось места поближе?!
        - Не знаю, - замедленно повторил Маликон. - Это ты у Белика спроси. Идея была его.
        Корвин фыркнул.
        - Нет уж, благодарю. Лучше я подожду, чем дело кончится. Надеюсь только, они не решат идти втроем, бросив нас в этой глуши?
        - Тогда бы они и из города ушли втроем. И лошадей не стали бы продавать. К тому же, Таррэн не оставит Мирену без должной охраны - совесть не позволит, да и обещал он довести ее до Леса. Сартас, как считаешь?
        - Думаю, ты прав, - кивнул Советник, покосившись на громадных гаррканцев, которых молодой лорд оставил при себе, не пожелав ни продать, ни отпустить восвояси, тогда как всех остальных скакунов действительно повелел оставить в ближайшей деревеньке. - Но мне совсем не улыбается иметь за спиной во время перехода этих зубастых монстров.
        Карраш, почувствовав пристальный взгляд эльфа, быстро обернулся, хищно сузил глаза, внимательно оглядев настороженно кучкующихся поодаль бессмертных, взирающих на него с нескрываемым подозрением и беспокойством, после чего бесшумно приблизился к хозяйке и тихо фыркнул на ухо. Белка устало потерла виски.
        - Подожди, малыш, мне немного не до них, хотя… Сартас, перестань сверлить мою спину. Хочешь помочь - не стой столбом, иди и делай, потому как нам сейчас любая помощь пригодится. А если ни Торка не смыслишь в рунах, то сиди и молчи в тряпочку.
        - Почему не смыслю? - опасно прищурился Сартас и неуловимо быстро скользнул в сторону Гончей. - Кое-что мне известно. А в чем проблема?
        - В том, что нас слишком много! Портал рассчитан на десятерых, а нас тут уже семеро набирается, плюс мы с Таррэном, плюс Шранк, Элиар, да Карраш с Ирташем. Если шагнем все разом, отдача будет такой, что половина леса превратится в обугленное пепелище! Даже в том случае, если это сделает Таррэн.
        - Тебя смущает, что могут пострадать смертные? - изогнул красивую брось Советник.
        - Нет! Меня смущает оставшийся след, по которому нас любой дурак проследит! А мы никак не можем себе позволить такой роскоши, как оповещение всех магов в округе о своем присутствии!
        - Да какая разница? - неожиданно вмешался Аззар. - Мы все равно будем далеко, а в Темном Лесу нас никакая собака потом не достанет.
        - Да? А ты ничего не забыл? - выразительно посмотрела Белка. - ВСЕХ посчитал, мой ушастый умник?
        Аззар чуть вздрогнул.
        - Ну…
        - И что у тебя получилось? Думаешь, портал не разорвет к такой-то матери на выходе?
        - Не исключено, - озабоченно нахмурился Элиар. - Народу слишком много, а он не рассчитан на такие нагрузки. И даже если у нас получится, остаточный след может докатиться до людей.
        - А если поставить ограничивающие руны? - поинтересовался Сартас.
        - Мы уже думали об этом, - рассеянно кивнул Таррэн. - Но, во-первых, их придется наносить на слишком большом протяжении, а, во-вторых, это займет много времени. Но даже они не могут гарантировать, что огонь не вырвется наружу.
        - Это все равно лучше, чем ничего.
        - Да, - согласился молодой лорд. - Но одних рун будет мало.
        Белка озадаченно потерла переносицу и неожиданно вскинула голову.
        - А если вам с Элиаром попробовать объединить силы? Ну, как тогда, когда вы нас со Шранком вытаскивали с того света? Помнишь, после Лабиринта? Ваши силы неплохо уравновесили друг друга, и никакой катастрофы не случилось. Карраш с Ирташем снова прикроют, чтобы никаких следов не осталось. А портал тогда получится мощнее и гораздо стабильнее, чем если бы вы держали его поодиночке.
        Эльфы странно переглянулись.
        - Хочешь сказать, что я опять должен открываться перед этим остроухим нахалом? - поморщился Элиар.
        - Сам дурак, - так же рассеянно отозвался Таррэн, напряженно обдумывая новую идею. - Но смысл в этом есть. Если твоя дурная голова не подведет, нам удастся удержать контуры силы в пределах разумного, часть выброса вовсе сойдет на нет, а откат будет гораздо меньше, чем в любом другом случае. Есть шанс остаться незамеченными. Но нам все равно придется рисовать защитные руны на каждом дереве в округе, чтобы быть полностью уверенными.
        - Ну и что? - оживилась Гончая. - У нас тут целый Хранитель имеется в наличии. И Сартас, в придачу, кое-что умеет. Да и я могу присоединиться, только надо заранее обговорить, какой вариант рисуем, потому что можно взять и старый, и более новый. Старый-то понадежнее будет, но я совсем не уверен, что Линнувиэль знает его целиком: все-таки в последний раз его практиковали больше двух эпох назад. Про Сартаса вообще молчу.
        - Берите новый, - посоветовал Таррэн. - Вас трое, успеете до заката. А со старым лучше не рисковать: сам знаешь, что там слишком много двояких толкований. Мне бы не хотелось, чтобы кого-то из вас разорвало на месте из-за простой неточности в линии. Линнувиэль, справишься?
        Младший Хранитель только кивнул.
        - Отлично. Тогда руны на вас, кто-нибудь займется вырубанием кустов вон с того угла. Аззар, тебе придется распотрошить сумки и выбросить все лишнее, чтобы не перегружать портал. Атталис пускай присмотрит за окрестностями - нам совсем не нужно, чтобы сюда забрел какой-нибудь заплутавший лесник. Все, теперь за дело, а мы с этим белобрысым попробуем совместить силы.
        - Эй, поаккуратнее с выражениями! - немедленно вскинулся Элиар. - Я с тобой еще за прошлый раз, между прочим, не рассчитался!
        - За который именно? - коварно улыбнулся Таррэн. - Когда я тебе шевелюру подпалил или тот, когда ты без штанов остался?
        - За оба, Торк тебя возьми!
        - М-м-м… зато теперь ты знаешь, чего надо опасаться при встрече с Темным магом.
        - Не волнуйся, Элиарчик, - Белка покровительственно хлопнула Светлого по плечу. - В следующий раз воспользуйся тем щитом, что я тебе показал, и все будет в порядке. Отшвырнуть тебя, конечно, отшвырнет, но штаны больше не пострадают.
        - Малыш! - пораженно обернулся молодой лорд.
        - Что?
        - Когда ты успел?!
        - Долго ли умеючи? - хмыкнула Гончая. - К тому же мне надоело завязывать девочкам глаза всякий раз, когда этот обгорелый голубь возвращается домой с ваших занятий с подрезанными крыльями, в драной рубашке и с абсолютно голым задом.
        - Это было только однажды! - мрачно напомнил Элиар, сердито насупливаясь.
        - Ну и что? Зато как живописно смотрелось! Картинка была-а… загляденье! Нет, я не спорю - у тебя отличная фигура, но для молодых невинных девушек лицезрение этой части твоего тела… по-моему, немного слишком. Пришлось вмешаться, потому как я совсем не думаю, что их нежные разумы еще раз перенесут это душераздирающее зрелище!
        Светлый неуловимо порозовел и быстро отвернулся, на что она тихонько хихикнула в кулачок.
        - Надо же. Кто бы мог подумать, что ты и в семьсот лет умеешь краснеть!
        - Бел, да хватит уже!!
        Белка рассмеялась громче и, властно подхватив под руку замешкавшегося Хранителя, стремительно упорхнула с поляны, чтобы смущенный эльф не надумал схватить с земли что-нибудь тяжелое и запустить им в спину. Попасть, разумеется, не попадет, но зачем искушать судьбу? Однако, едва скрывшись за деревьями и ощутив себя в полной безопасности, она расхохоталась уже в голос и, хитро покосившись на слегка прибалдевшего Темного, уже во весь голос принялась пересказывать подробности, отчего у Элиара окончательно вспыхнуло лицо и сам собой вырвался горестный стон.
        - О, нет…
        - Крепись, друг, - лицемерно вздохнул Таррэн, а Шранк с готовностью ухмыльнулся: кажется, несчастному эльфу крупно не повезло. Но он сам виноват - если бы не пропал на три года Торк знает куда, она бы не стала его позорить перед всем честным народом. А теперь… бедный, бедный Эл.
        Темные немедленно навострили уши, но напрягаться не потребовалось: ее звонкий голосок далеко разносился по тихому лесу. Журчал веселым ручейком, временами срывался на неприличное хихиканье, в нужным местах многозначительно замолкал, а потом снова возносился чуть не до небес, в красках расписывая непотребный вид Светлого, которого угораздило попасть под разрушающее заклятие Темного мага. Всего через пять минуть весь отряд узнал подробности случившегося и сдавленно загоготал.
        Элиар, поймав несколько насмешливых взглядов, болезненно скривился, но оправдываться и заверять, что Белка малость преувеличила, не стал. Зачем? Все равно ему никто не поверит. Даже тому, что в тот злополучный день, когда Таррэн предложил магический поединок, он вернулся из Проклятого Леса не с голым задом, а всего лишь с небольшой дыркой на бедре, в которой не было ничего срамного. Да, рубаха сгорела, но в этом тоже нет никакого преступления, тем более что Темный тоже явился без сапог и слегка потрепанным. Но скрипеть зубами и цедить страшные проклятия поздно: Гончая уже вошла во вкус. Да и заслужил, надо признать. За дело она сейчас его чихвостит.
        Элиар тяжело вздохнул, с усилием погасив накатившее раздражение.
        - Ладно, Торков пиромант, пошли попробуем. Может, и правда что-то путное получится?
        Таррэн широко усмехнулся и, милосердно промолчав, последовал за ним в чащу.
        Приготовления завершили быстро: едва солнце коснулось алым краешком горизонта, все окрестные деревья вокруг облюбованной полянки покрылись причудливыми черточками древних эльфийских рун. Белка, придирчиво осмотрев каждую и заставив Сартаса поправить пару не слишком точных линий, удовлетворенно кивнула.
        - Ну вот, теперь все верно. Кстати, ты откуда их знаешь, Советник? Мне казалось, в рунах только Хранители понимают.
        - То же самое хотел у тебя спросить, - усмехнулся Сартас, на что она только отмахнулась.
        - А… один придурок из ваших показал. Не бери в голову.
        - Нет, мне в самом деле интересно.
        - Неужели Таррэн расщедрился? - некстати вмешался Линнувиэль.
        - Нет, конечно, - поморщилась Гончая. - Это случилось гораздо раньше, а "расщедрился", как ты говоришь, вовсе не он.
        Вспомнив о неприятном, Белка машинально коснулась ладонью живота, на котором вот уже полвека горели чужие письмена, и невесело усмехнулась. Да уж, подарочек… дорогой ценой достались ей эти сомнительные знания. Может быть, даже слишком дорогой. Но сейчас, спустя долгие годы, она об этом почти не жалела. Не забыла, конечно, о причиненной боли, со странным чувством смотрела иногда на свое измененное тело, но больше не ненавидела: ни его, ни того, кто сделал его таким… совершенным.
        Линнувиэль, перехватив ее рассеянный взгляд, неожиданно понял причину этой странной задумчивости и сильно вздрогнул.
        - Прости.
        - За что? - непонимающе обернулась Гончая. - Твоей вины тут нет, поверь. А ты, пожалуй, единственный Хранитель, с кем приятно пообщаться, кто пытается и хочет что-то изменить, кто умеет держать эмоции в узде. Поэтому повторяю: не бери в голову. Все в прошлом.
        - Да, но… - замялся эльф под удивленным взглядом Сартаса, но потом все же сумел закончить: - Я бы не хотел, чтобы об этом узнал Владыка Тирриниэль. По крайней мере, сейчас, когда он серьезно болен.
        - О! Значит, додумался все-таки, ЧЬЯ это работа?
        Линнувиэль кивнул.
        - Быстро, - равнодушно заметила Белка. - Впрочем, тут и гадать-то нечего: Хранителей не так много, чтобы ошибиться больше семи раз подряд, а в то время за пределами Леса безнаказанно гулял только один из них.
        "Талларен… - сглотнул эльф, во все глаза глядя на задумавшуюся девушку. - Это мог быть только он. Ни у кого другого не хватило бы воли и жестокости довести Изменение до ума. Он единственный, кто знал ритуал от начала до конца, и единственный из магов, кто не вернулся из Интариса в Священную Рощу".
        - Молодец, - кивнула она. - Но насчет Владыки не переживай - он давно знает.
        - ВСЕ знает?
        - Конечно. Собственно, нас именно поэтому последние двадцать лет никто не беспокоил: мне пришлось наглядно продемонстрировать, ЧТО будет с несчастными, вздумавшими сунуть нос не в свое дело. Видимо, Тирриниэль внял, за что ему большое человеческое спасибо… так, хватит воспоминаний. А теперь будь добр - займись своими делами и дай мне время подготовиться. Переход будет нелегким, так что я бы хотел немного побыть один. Сартас?
        Темные эльфы понимающе кивнули, а Белка уже поднырнула под локоть замешкавшегося Хранителя и, ловко вывернувшись, бесшумно исчезла в лесу. Правда, ненадолго: едва Таррэн собрал всех на поляне и знаком показал, что они с Элиаром готовы попробовать, так же незаметно вернулась и, кивнув обоим эльфам, скромно пристроилась возле нервничающих мимикров. Сперва придирчиво переворошила вещи, безжалостно выбросила ненужное, облегчив вес сумок почти на треть. Проверила целостность своего давнего "талисмана", а затем принялась ласково поглаживать тугие черные бока мимикров, перебирать одинаково пушистые гривы и что-то тихонько нашептывать в острые уши, которые непрерывно поворачивались из стороны в сторону и словно пытались уловить в воцарившейся тишине нечто, доступное только им одним.
        Наконец, Карраш тревожно фыркнул.
        - Готовьтесь, - напряженно бросил Таррэн, сжимая в руку небольшой шарик свернутого портала. - У нас будет всего минута, чтобы проскочить. Линнувиэль, ты идешь первым и держишь точку выхода. Шранк проследит, чтобы никто тебе не помешал. За вами идут Корвин и Маликон, следом - Мирена, Аззар и Атталис. Сартас замыкает. Потом идут Белик и Ирташ, чтобы никого не зашибить. Мы с Каррашем будем последними, а Элиар схлопнет за собой проход. Все ясно? Тем, кто пройдет первыми: не мешкайте на выходе - как можно быстрее отходите в сторону и прячьте глаза. Откат будет довольно приличным, не смотря даже на присутствие Ирташа. Надеюсь, ослепнуть никто из вас не желает? Аззар, напомнишь, если кто забудется, и отпихнешь подальше.
        Молодой эльтар слегка побледнел, но послушно кивнул.
        - Линнувиэль, тебя тоже касается, - построжал голос Таррэна. - Смотреть будешь только вторым зрением, понял? Иначе спалишься!
        - Я помню.
        - Хорошо. Ну, что? Готовы?
        Мирена нервно сжала ладонь Аззара и вместе со всеми кивнула. Темные сноровисто похватали вещи, выстроились в несколько рядов и выжидательно замерли, горящими глазами следя за сосредоточенными лицами магов, взявшихся за небывалое. Нет, не подумайте: порталами им приходилось пользоваться и не раз - раздавил в руке огонек телепорта, пробубнил под нос нужное заклинание, представил, куда желаешь попасть, и готово. Только шагай и радуйся, что не приходится сбивать ноги или натирать зад о неудобное седло, чтобы проделать то же самое. Но портал - удовольствие дорогое, без опытного мага им не воспользуешься. А такой портал, какой прислал Темный Владыка, и вовсе - огромная редкость. Тем более, когда его следовало использовать не на десяток, а на большее количество живых существ, включая немало весящих мимикров и парочку Стражей, один из которых по весу мало чем отличается от того же Ирташа.
        Элиар в последний раз проверил защиту, переглянулся с Таррэном, в ладони которого только и ждал последнего слова активированный портал, и, мысленно поежившись, кивнул.
        - Я готов.
        Темный эльф с хрустом раздавил наружную оболочку заклинания. Там что-то тренькнуло, жалобно звякнуло и осыпалось на землю невесомыми осколками. В тот же миг воздух между магами ощутимо задрожал, наливаясь ядовитой зеленью. Затем потемнел, свернулся в тугой клубок, в центре которого появилась и стала быстро разрастаться алая искра. Затем затрещал от искрящегося внутри напряжения внешний контур, и Элиар поспешно вскинул ладони, не позволяя этой мощи вырваться наружу.
        Таррэн одобрительно кивнул и мысленно потянулся к точке назначения, стараясь максимально точно представить место, где не был более двух веков. Ему нужна была окраина Темного Леса - какая-нибудь большая и светлая поляна, на которой легко поместится весь отряд, где будет достаточно лунного света, чтобы скрыть в нем следы этой магии, где можно быстро укрыться от любопытных глаз. И, наконец, такая, от которой до границы владений эльфов будет рукой подать.
        Он сосредоточился, напрягся и на какое-то мгновение исчез из реальности, позволяя разуму устремиться вслед за нарисованной картинкой. Элиар, вынужденный поддерживать защитный контур в одиночестве, отчетливо скрипнул зубами и едва не упустил краешек, но Карраш оказался проворнее - громадным скачком скакнув в сторону, собственным телом выровнял коварный рисунок, не позволив полыхнуть ярким пламенем. А затем и Ирташ помог - втянул в себя лишние отголоски силы, чтобы не оповещать окрестности о творящемся здесь таинстве. Довольно облизнулся и принялся терпеливо ждать нового всплеска.
        К счастью, его редкое умение больше не понадобилось: воронка телепорта вдруг выгнулась, пронзив пространство тонкой стрелой, поменяла цвет с алого на голубой, а затем растворилась в воздухе, оставив после себя четко очерченный в воздухе овал, в котором нетерпеливо дрожали и переливались призрачные волны.
        - Линнувиэль!
        Младший Хранитель без промедления юркнул в колыхающееся марево, краем глаза подметив, как по его следам бестрепетно шагнул человеческий Воевода. На мгновение у него знакомо заложило уши, в глазах заплясали разноцветные звезды, голова неприятно закружилась, чувствуя, что еще немного, и она разлетится на сотни и тысячи осколков, а потом так же неожиданно успокоилась. Линнувиэль без всяких последствий ступил на мягкую траву и с нескрываемым облегчением выдохнул: идти первым - всегда рискованно, потому что нестабильные порталы имеют нехорошее свойство схлопываться в самый неподходящий момент. В том числе и тогда, когда невезучий первопроходец еще не успел добраться до места назначения, и в этом случае ему оставалось только посочувствовать: разрезанный заклинанием надвое, бедолага был обречен.
        Но сегодня, слава Владыке, обошлось: эльф без всяких последствий выбрался на ту сторону. Затем поспешно огляделся, сверился с небесными светилами и с огромным облегчением понял, что добрался куда нужно - всего несколькими сотнями шагов восточнее начиналась граница Темного Леса, где вездесущие Патрульные наверняка уже заметили необычный всплеск силы и со всех ног спешили к его источнику.
        - В сторону, - сухо напомнил Шранк, оттесняя Хранителя, и Линнувиэль поспешно отошел, одновременно подхватывая едва видимую нить силы и стабилизируя портал. - Глаза закрой!
        Эльф послушно кивнул и зажмурился, продолжая отслеживать происходящее внутренним зрением. Он понимал, насколько важно сейчас не упустить момент. Знал, что обычно таких мер предосторожности не требовалось, но задействованные молодым лордом силы были слишком велики, чтобы простой глаз мог спокойно за ними наблюдать. Поэтому он последовал мудрому совету Стража и внимательно посмотрел.
        Так, окно выхода стало гораздо ровнее, цвет тоже сменило с алого на голубой, перестало рваться во все стороны непослушными языками. Теперь главное - удержать его в таком виде до прихода остальных, потому что если точка выхода вдруг сорвется, их отнесет в такую даль, что потом вовек домой не вернешься…
        Неожиданно возникшая вспышка больно ударила по глазам, едва не спалив их дотла. Смотрел бы напрямую - остался бы слепым калекой на всю оставшуюся жизнь. А так обошлось. Линнувиэль искренне порадовался, что у него закрыты веки. А потом напрягся, удерживая заметавшиеся в панике нити, чтобы не позволить им сорваться. Так, одна, две, три знакомые ауры… а затем почти сразу еще две - это его спутники друг за другом выскочили из открывшегося портала. Шранк немедленно что-то рыкнул, поторапливая слегка растерявшихся эльфов, и те неуверенно (явно успели зажмуриться) стали отодвигаться левее, стараясь не задеть лихорадочно работающего собрата. За ними, как договаривались, метнулись еще несколько смазанных теней: две довольно крупные, почти сливающиеся между собой, но, судя по жалобному стону напрягшихся и едва не трещащих от напряжения магических нитей, невероятно тяжелые. Аур, разумеется, не видно - все твари Проклятого Леса прекрасно обходятся без них, поэтому Перворожденные ощутили только прохладный ветер, обдувший их застывшие лица, да слегка вздрогнули от неслышного шипения одного из мимикров, когда
тот задел бронированным боком неудачно вставшего Корвина. Эльф тихо охнул от мощного удара и опасно покачнулся, потому что никак не ожидал от бархатной шкуры гаррканцев такой каменной твердости, едва не забылся и уже почти распахнул веки. Но следом за зверьми промелькнула сероватая аура Белки, она прямо на ходу подхватила пошатнувшегося эльтар-раса под локоть, помогла выпрямиться, свистящим шепотом напомнила про закрытые глаза и стремглав исчезла из виду.
        Следом полыхнула еще одна мощная вспышка, веки снова больно обожгло, но тут же яркий огонь угас, и Линнувиэль перевел дух - все, самое трудное позади. Большая часть прошла без всяких последствий. Осталось только дождаться магов, выровнять внешний контур, а потом можно сворачиваться.
        Наконец, портал снова испуганно задрожал, пропуская Таррэна, и молодой Хранитель пораженно ахнул, во всей красе, наконец, увидев истинную ауру прямого потомка Изиара, которую больше не было нужды прятать. Она оказалась действительно невероятной! Мощная, поразительно широкая, безупречно ровная и удивительно, неповторимо, необъяснимо алая! Она должна была быть ядовито зеленой, как бешеное пламя Огня Жизни. Как у любого Хранителя Знаний! Как у Владыки Л'аэртэ! Как у всех магов Темных!! Но у Таррэна она выглядела так, будто ее некогда умело перекрасили и заменили лютующую ненависть на полное скрытого достоинства пламя истинного понимания. Будто он нашел, наконец, устойчивое равновесие в своей хищной и непокорной силе. Смог ее укротить, заставил подчиниться и больше не нуждался во внешних накопителях.
        - Святые небеса…
        - Все, - устало выдохнул Элиар, вываливаясь следом и спешно захлопывая за собой портал. - Можете открывать глаза и падать. Мы прошли.
        Линнувиэль машинально бросил взгляд в ту сторону и издал еще один странный звук, потому что аура этого Светлого была еще более необычной, чем у молодого лорда: в мягких зеленоватых сполохах, присущих любому эльфийскому магу, она имела необъяснимые рыжие пятна, становящиеся особенно заметными в области груди, живота и переносья. Такого не должно было быть, не могло просто, но… как же они похожи на ауру Таррэна!! Хранитель аж вздрогнул от неожиданной догадки и перевел беспомощный взгляд на будущего повелителя Темного Леса, ища в его глазах опровержение этой диковатой мысли.
        Таррэн только кивнул, охотно подтверждая, что в последние годы нашел способ поделиться со старым другом некоторыми своими умениями. Более того, не раз сражался с ним в тренировочных боях и сумел передать толику своих сил, которыми и объяснялась поразительная для Светлого целителя мощь. Причем, судя по всему, тот успел овладеть немалым количеством боевых заклятий и теперь в прямом поединке вряд ли уступит даже Иттираэлю! Но это могло получиться только в одном случае: если стоящие рядом эльфы (Светлый и Темный!!) были не кем иными, как…
        - Побратимы, - потрясенно прошептал Хранитель. - О, Темная Бездна! Такого просто не бывает!
        Элиар, обернувшись, поймал ошарашенный взгляд Темного и, поморщившись, накрыл себя надежной защитой, бесследно скрывшей его изменившуюся ауру. Прежде не мог, потому что работа с порталом требовала полной отдачи, а теперь этот малолетний умник сумел увидеть то, что не следовало. К'саш!
        - Не беспокойся, - вполголоса сказал Таррэн. - Ему можно верить.
        Светлый внимательно посмотрел на молодого мага, что-то оценил, странно хмыкнул и, наконец, медленно кивнул, а Линнувиэль запоздало сглотнул, понимая, что только что нечаянно узнал еще одну тайну своего лорда, за которую в прежние времена ему, не задумываясь, снесли бы глупую голову. Но сейчас, когда Белка уверенно заявила, что готова довериться, у него появился крохотный шанс доказать, что она действительно не ошиблась. Доказать, что достоин такого доверия и справится со старыми предрассудками, не позволив им испортить отношения с этой необычной парой. Нет, не даже с парой, но со всей стаей, куда Светлый, судя по всему, тоже входил на законных правах.
        - Надо же, - скупо заметил Элиар. - А он не совсем безнадежен.
        Хранитель с уважением поклонился, а Таррэн улыбнулся кончиками губ и одобрительно кивнул.
        - Ты прав. Малыш, вы где?
        - Все хорошо, - отрапортовала Белка, бесплотным духом материализовавшись возле напарника. - Карраш с Ирташем малость задержатся, освоятся, так сказать, с местностью… они ВСЕ в полном порядке.
        - Отлично. Линнувиэль, ты отправил Зов?
        - Я подумал, ты сам это сделаешь.
        - Нет, - покачал головой Таррэн. - Не хочу переполошить весь Лес раньше времени. Отправляй, пока мы выбираемся к границе, а то не хотелось бы ждать тут до утра.
        - Зачем ждать? - полюбопытствовал Шранк. - Сами дороги не найдем? Или ты за двести лет позабыл, что тут и как?
        - Да не забыл, - ответила вместо эльфа Белка. - Просто вдоль границы стоит такая куча защитных заклятий, что мы полдня потратим только на то, чтобы с ними разобраться, не подпалив весь Лес в придачу. А Патруль на то и существует, чтобы знать места, куда лучше не соваться. Чай, сами эту дурацкую сеть и ставили.
        Воевода искренне удивился.
        - Да неужто ты не найдешь, где пройти?
        - Я-то найду. Но нас все равно уже заметили, а светить свои возможности раньше времени - глупо. Поэтому не скалься и сделай вид, что не в курсе событий. Кто знает, чем это все обернется? Верно, Линни?
        Линнувиэль, только что отправивший вглубь Темного Леса Зов, удивленно распахнул глаза и непонимающе обернулся.
        - Значит, да, - удовлетворенно кивнула Гончая, после чего коротко свистнула, подзывая мимикров, и следом за магами двинулась на восток. - Отлично, тогда пошли пошустрее, чтобы до завтрака добраться до Чертогов. Посмотрим заодно, что там за Лес теперь. И так ли он изменился за те сорок лет, что я помню…
        Глава 16
        Темный Лес встретил гостей настороженной тишиной. Невероятно пышный, нарядный, ухоженный, он, казалось, пристально наблюдал за вторгшимися в его пределы чужаками тысячами невидимых глаз, слушал сотнями чутких ушей. И в этом неуловимо походил на своего более опасного тезку - Проклятый Лес, который умел в считанные мгновения не только определять тех, кто посмел нарушить его покой, но и столь же быстро избавляться от неугодных. Однако, в отличие от него, здесь пока не чувствовалось явной угрозы - просто легкое беспокойство, смешанное с удивлением, недоумением и едва заметным неудовольствием.
        Белка, незаметно поглядывая по сторонам, мысленно покачала головой. Надо же, совсем отвыкла от такой неоправданной открытости - ни тебе Кордонов, ни злобной мелочи по кустам, ни непроходимых буреломов на дороге, из которых того и гляди кто-нибудь выскочит. Перед самым носом беззаботно порхают разноцветные стрекозы, деловито гудят пролетающие по своим делам пчелы, никакой назойливой мошкары над ухом, ветра почти нет, вдалеке заинтересованно щебечут невидимые птицы. Крупное зверье куда-то надежно попряталось, мелкое благоразумно сторонится двуногих нарушителей. Вокруг поразительно светло, хотя времени давно за полночь, величественный лес просматривается чуть не на мили вперед. При этом каждое дерево и каждая травинка в нем находятся в полном расцвете сил и возможностей. Стволы толстые, мощные, идеально ровные и прямые. Кроны густые, пышные и удивительно широкие. Ни одной обломанной ветки в округе, ни одного замшелого пенька - все чисто, аккуратно и непривычно красиво, будто заботливые эльфы только что прошлись бригадой уборщиков и скрупулезно вымели отсюда всякий мусор.
        На Патруль Темных они наткнулись ровно в тот момент, когда Гончая уже решила, что Линнувиэль схалтурил с Зовом. А потому на троих Перворожденных, неожиданно шагнувших из темноты и перегородивших узкую тропку, взглянула весьма скептически. Эльфы-пограничники, традиционно одетые во все зеленое, вооруженные неизменными луками и парными мечами, грозно сдвинули красивые брови и хищно прищурились, молча вопрошая чужаков о причине незапланированного визита, на что она презрительно фыркнула и бесцеремонно ткнула в ближайшего пальцем.
        - Ну? И где вас носило, позвольте спросить? Полчаса топаем по вашим владениям, а до сих пор ни один зеленый кролик еще не соизволил поинтересоваться нашим маршрутом. Безобразие!
        Перворожденные на мгновение оторопели от такой наглости, а Гончая обернулась к облегченно вздохнувшим спутникам.
        - Линни, тебе не кажется, что ряды Патруля пора тщательно почистить и потребовать, чтобы таких лентяев туда больше не брали? Да за то время, пока они свои ухи чистили, можно было спокойно добраться до самых Чертогов и порубить всех местных обитателей в капусту!
        Младший Хранитель странно кашлянул, прекрасно понимая бурлящие в Патрульных эмоции, и торопливо скинул капюшон, пока собратья не вздумали вступать в безнадежный спор или, чего доброго, за родовые мечи не схватились. Кто-кто, а он отлично знал, чем это может закончиться, поэтому поспешил выступить вперед и прервать открывшего рот для ответа начальника Патруля.
        - Почему так долго? Зов был отправлен более получаса назад. Плюс послание для Владыки Л'аэртэ ЛИЧНО! В чем дело?!
        Перворожденные чуть вздрогнули, подметив опасные огоньки в глазах раздраженного мага, и поспешно поклонились.
        - Ллер Линнувиэль…
        - Что вас задержало, ллеры? - как можно суше осведомился тот, сверля изменившиеся лица собратьев пристальным взором.
        - Прошу прощения, - склонился еще ниже начальник Патруля. - Ллер Аллистан, к вашим услугам. Еще раз прошу нас извинить за столь позднее появление, но в последние три недели количество Патрулей сократили почти вдвое, поэтому территория обхода значительно возросла, а качество телепортов не позволяет обследовать ее так быстро, как нам бы хотелось. Нас банальным образом задержало расстояние.
        Белка странно переглянулась со Шранком.
        - Сократили? Да еще в такое время?
        - Почему? - нахмурился Таррэн, выходя из тени. - Кто отдал такой приказ? Как такое вообще могло произойти в преддверии Ухода?
        - Нам это неиз… Темная Бездна! Лорд Торриэль!! - дружно ахнули эльфы, изумленно распахнув глаза и неприлично разинув рты, но потом опомнились и слаженно опустились на одно колено, прижимая правую руку к груди. - Приветствуем вас, господин, в Темном Лесу. Владыка Л'аэртэ давно ждет и повелел немедленно доставить вас и ваших спутников в Чертоги. Позвольте проводить.
        - Поднимитесь. Сколько у вас с собой телепортов?
        - Три, мой лорд, - с почтением поклонился Аллистан, едва принял вертикальное положение. - Два до ближайшей свиллы и один в центр.
        - Открывается где? - хмуро уточнил Таррэн. - Чертоги?
        - Почти, мой лорд.
        - Сколько сможет пропустить?
        - За раз - двоих, но он рассчитан на три таких перехода. Правда… заряд остался только один, - смущенно добавил эльф.
        - Хреново, - хладнокровно подвел итоги Шранк. - Разделяться нет никакого смысла, а соваться в одиночку туда - сущее безумие. Эй, остроухий, сколько нам топать на своих двоих до ваших Чертогов?
        Аллистан нервно дернул щекой от оскорбления, но возмущаться и требоваться удовлетворения в присутствии молодого лорда не осмелился. Только скривился, как от зубной боли, и неохотно процедил:
        - Сутки.
        - Это от вашей заимки или отсюда?
        - От свиллы, - еще неохотнее признался эльф, неприязненно покосившись. - Но туда мы сможем пройти всего за минуту - микропорты достаточно мощны, чтобы пропустить за раз даже десяток воинов. Правда, без коней.
        Шранк задумчиво пожевал губами, что-то прикидывая про себя.
        - Значит, они не рассчитаны на слишком большой вес? Плохо: с нами Светлый…
        Элиар тихо зашипел от возмущения.
        - Ах ты, гад! Я тебе сейчас дам - Светлый! Давно на тумбах не встречались!
        - Может, тогда лучше попробовать пешком? - так же задумчиво продолжил Воевода, мудро отодвинувшись от раздраженного эльфа подальше. - Сколько это получится?
        - Часа три нашим темпом, - напряженно ответила вместо Патрульного Белка. - Вряд ли больше, потому что они не делаются от границы дальше, чем на три дневных перехода… Эл, угомонись - не до шуток… Таррэн, можем, отправим Мирену домой прямо сейчас, а сами "прыгнем" до свиллы? Заряд до Чертогов все равно один, тащить девушку с собой по буеракам - неэтично, из нас никто туда не пойдет в одиночку, да и принципиально это ничего не изменит. До рассвета время еще есть, а от свиллы у нас будут целые сутки в запасе - успеем наверстать. Если же пойдем с НАШЕЙ скоростью, вовсе за полдня обернемся. Как считаешь?
        - Думаешь, имеет смысл? - с сомнением обернулся Таррэн, но она снова кивнула.
        - Так мы выиграем хотя бы три часа. Карраша и Ирташа в любом случае оставляем здесь: через порталы им идти не стоит, да и остроухий сказал, что просто не потянут двойной вес. К тому же, рискованно разделять стаю посреди незнакомого Леса. Так что пусть остаются. Напрячься мне, конечно, придется немного раньше, чем мы планировали, но зато они точно не потеряются. Даже с телепортами.
        - Но нам же тогда придется… ты что, хочешь взять ВСЕХ сразу?! - вдруг обеспокоился эльф, но посмотрел в бесстрастные голубые глаза Вожака Гончих и окончательно встревожился. - Нет! Малыш, это неразумно! Если на то пошло, Карраша я возьму сам.
        - Даже не думай! - отрезала она. - Он к тебе не привык. И потом - на этот раз у тебя будет совсем другая задача, понял? А с ними я справлюсь. Не впервой.
        - Это слишком рискованно, - тихо сказал Таррэн, настойчиво заглядывая в ее посуровевшее лицо.
        - Не больше, чем раньше.
        - Малыш…
        - Да не волнуйся, - неожиданно улыбнулась Белка, сжав его руку. - Я все хорошо продумал. Проблем не будет, а Каррашик поддержит меня в любой момент. Мы справимся, поверь. Ты же обещал ему больше доверять.
        Эльф тяжело вздохнул.
        - Хорошо. Но если что-то пойдет не так…
        Карраш, не дослушав, громко заурчал и благодарно потерся громадной мордой о плечо Хозяина, всем своим видом выражая признательность за понимание. Он был готов сражаться в стае, готов защищать Гончую до последнего вздоха, готов подчиняться и беспрекословно выполнять то, что потребуется. Он больше не сорвется и не забудется, во всем ее поддержит, сохранит и закроет собой от любой опасности, потому что обожает до беспамятства. С самого детства. А еще - верит им обоим так, как не верил никому и никогда. Он не подведет.
        - Иди уже, - обреченно отмахнулся Таррэн, принявшись расседлывать Ирташа. - А ты присмотришь за ним, чтобы глупостей не наделал! Ясно? Хорошо, что в мать пошел, а то еще одного сумасбродного нахала мои нервы просто не выдержали бы.
        Мимикры синхронно муркнули, сбросили надоевшую сбрую и освобождено отряхнулись, щеголяя роскошными гривами и пышными хвостами. После чего вихрем обежали столпившихся эльфов, осторожно фыркнули в лицо Мирене, будто прощаясь. Мощно толкнули Шранка в спину, чуть не кувырнув навзничь. Дружно оскалились, когда возмущенный Воевода погрозил им кулаком, насмешливо зыркнули на ошарашенных Патрульных и вихрем умчались прочь, намеренно грохоча тяжелыми копытами.
        - Ладно, готовьтесь тут, - вздохнула Белка, сбрасывая дорожный мешок под ближайший куст. - Мирена, прости, что не буду провожать, но мы с тобой еще увидимся. Так что возвращайся домой и постарайся не забыть о том, что я тебе говорил.
        - А ты куда? - неожиданно испугалась эльфийка.
        - Да зверей своих угомоню, чтобы всю живность вам тут не распугали. Они, когда голодные, жуть чего натворить могут. Так что посижу немного с ними, попрощаюсь, как положено. Наказов надаю, чтобы не баловались. Да и вообще - отдохну малость, а то устал с дороги, как собака. Честное слово, скоро грязью зарасту. Надеюсь, где-нибудь поблизости найду хотя бы ручеек, чтобы умыться и привести себя в порядок. Переодеться, опять же, надо… иди-иди, не беспокойся. Остроухие - вон, уже портал тебе готовят. Счастливого пути!
        Леди Мирена быстро подошла и, пряча повлажневшие глаза, вдруг порывисто обняла удивленную Гончую.
        - Спасибо тебе.
        - Э-э…
        - За все спасибо, - эльфийка неловко отстранилась и, неожиданно застеснявшись, отвернулась. После чего проворно подхватилась, а потом вернулась к ошарашено разинувшим рты сородичам, трое из которых вообще не имели никакого понятия о том, кого именно так горячо благодарила высокородная леди. И, главное, за что.
        Белка озадаченно потерла затылок, но задерживаться не стала. Помахав на прощание подруге, улыбнулась одними глазами Таррэну, обменялась с напарником долгим многозначительным взглядом, после чего скользнула в темноту и бесследно исчезла среди могучих стволов.
        Патрульные оказались на высоте: открыли портал так быстро и грамотно, что даже Линнувиэль одобрительно кивнул и мысленно признал, что идея отправить уязвимую эльфийку в Чертоги оказалась весьма удачной. Хоть Мирена и не белоручка, но бежать сломя голову по Темному Лесу посреди ночи, да еще в такой компании - совсем не к лицу юной наследнице Великого Дома. Пусть она отдохнет, расслабится перед аудиенцией у Владыки. Пусть немного позабудет про трудности пути, а там, может, и перестанет сердиться одного глупого Хранителя, решившегося недавно на форменную глупость и вместо обнадеживающего "до свидания" в последний момент холодно процедившего "прощай". Она поймет. Может, не сразу, но когда-нибудь поймет, почему сегодня он так некрасиво отвернулся, сделав вид, что больше не заинтересован в собеседнице. Почему не заметил беспокойства в ее прекрасных глазах. Стал вдруг надменным и бесстрастным, как и надлежит быть истинному потомку Изиара. Почему ушел, наконец, в то время, как должен был быть рядом, держа ее за руку вместо смазливого Патрульного, которого молодой лорд отрядил ей в спутники. Сейчас она
обижена и расстроена, наверняка проклинает двуликого дурака и злится на то, что поверила ему. Но потом это пройдет. Она найдет себе достойную пару; выйдет замуж и будет непременно счастлива, потому что прожить долгую жизнь в любимой семье - это гораздо лучше, чем провести несколько коротких лет рядом со смертельно опасным Огнем Жизни. Который в один прекрасный день, как бы его хозяин ни хотел обратного, все-таки вырвется на волю и в один миг разменяет ее жизнь на жизнь кого-нибудь другого.
        "Она поймет, - тоскливо вздохнул Линнувиэль, старательно отгоняя глухое отчаяние, поселившееся внутри вместе с ее непонимающим, раздосадованным и явно прощальным взглядом. - Должна понять, что я не согласен на такой размен. Что не подвергну ее такой опасности и сделаю все, чтобы это проклятие никогда ее не коснулось. Лучше прожить вовсе без наследника, чем потерять ее. Так что она поймет…"
        - Готово, - поклонился Таррэну Аллистан и кивнул в сторону узкой, не шире полутора шагов воронки телепорта. - До свиллы недалеко, всего пара десятков шагов южнее от точки выхода.
        Молодой лорд рассеяно кивнул, одновременно к чему-то прислушиваясь.
        - Мой господин?
        - Я понял, - отозвался, наконец, Таррэн, все еще витая мыслями где-то далеко. - Линнувиэль, идите вперед, а я догоню. Шранк постережет на выходе.
        Младший Хранитель слегка нахмурился.
        - А Белик?
        - Я здесь, - тихо отозвалась из-за деревьев Гончая и неуловимо быстрым движением скользнула к порталу. Уже собранная, наглухо застегнутая на все пуговицы до самого горла, с обязательным "талисманом", привычно закрепленным на спине, но абсолютно без посторонних вещей, вроде дорожного мешка или плаща. Просто потому, что все необходимое несла на себе. Полы ее короткой куртки недвусмысленно топорщились, намекая на спрятанные там метательные ножи. Изящные сапожки куда-то исчезли, а вместо них появились надежные сапоги из странного чешуйчатого материала, из-за голенищ которых красноречиво выглядывали сразу две пары закрепленных изнутри рукоятей ножей. Штаны она тоже сменила на нечто гораздо более прочное и плотное, а тонкие пальцы благоразумно спрятала под кожаными перчатками.
        Таррэн внутренним взором осторожно коснулся уз и с тяжелым вздохом прикрыл веки: да, она все-таки сделала, как решила. Снова рискнула, потому что никогда не колебалась в исполнении задуманного. Посчитала, что так будет надежнее, безопаснее… но, боги! До чего же она сильная!!
        - Все хорошо, - незаметно кивнула Гончая, мимолетно обдав его бешено горящей зеленью глаз. - Идем, мне нужно немного времени, чтобы найти равновесие.
        Он послушно протянул руку, одновременно заслоняя свою изменившуюся пару от любопытных взглядов, и неторопливо, медленно и очень осторожно повел к раскрытому порталу. Она тоже двигалась плавно, старательно сдерживаясь и пряча потяжелевший взгляд, лицо держала подчеркнуто спокойным и бесстрастным. Шла, будто плыла по воздуху, опасаясь рассыпаться на тысячу осколков от неосторожного движения. Но Линнувиэль все равно округлил глаза, потому что ее поразительная пластика не могла не завораживать, а странно заострившиеся черты лица вкупе с хищным прищуром, из-под которого изредка просвечивала неестественная зелень, неуклонно наводили на тревожную мысль о костяных кошках Проклятого Леса. Да-да, именно о хмерах, на которых Белка вдруг стала неуловимо, но так пугающе походить. Особенно своим мягким шагом, неповторимой грацией удачливого хищника, возбужденно раздувающимися ноздрями и белоснежными зубками, то и дело мелькавшими в темноте.
        Она в полном молчании приблизилась к нервно сглотнувшему Аллистану, от которого тоже не укрылись эти пугающие перемены, и гибкой змеей скользнула на ту сторону, успев напоследок окинуть его плотоядным взглядом, отчего эльф заметно вздрогнул и вытер со лба внезапно выступивший пот.
        - К Белику ближайшие полчаса не приставать. Ни под каким предлогом не подходить ближе, чем на пару шагов. Не дразнить, не шутить и не лезть с вопросами, пока он сам не заговорит, - сухо проинформировал Перворожденных Шранк, едва остроухий лорд прошел через портал, трепетно оберегая свою пару от ненужного внимания. - Если что нужно, спросите у меня или у Таррэна. Но по пустякам не беспокойте. Все ясно?
        - Что это с ним? - беспокойно оглянулся Маликон. - Мне показалось или… он стал двигаться по-другому? Кажется, где-то я такое уже видел.
        Аззар вынужденно отвел глаза, словно не услышав, а Воевода нехорошо усмехнулся.
        - Ты же не думал, что малыш бродит по Проклятому Лесу в том виде, в котором изводил вас всю дорогу? Или держит железный порядок в стае, благодаря шуткам и легкому нраву? Может, полагаете, он за красивые глазки стал нашим Вожаком? Ну вот, считайте, вы только что познакомились с его второй ипостасью. И мой вам совет: не вздумайте его раздражать. В таком состоянии Бел сперва оторвет чью-нибудь глупую голову, а потом, может быть, извинится за резкость. Если заметит труп, конечно. К слову сказать, Крикун не зря кличет его хмерой: когда малыш в силе, с ним не рискуют связываться даже наши костяные кошки. Так что помалкивайте и делайте вид, что все в порядке. Глядишь, и дойдете домой целыми.
        Страж окинул ошарашенных эльфов насмешливым взглядом и, хмыкнув, безмятежно добавил:
        - Кстати, он голоден. И орехами, если что, на этот раз отделаться не удастся.
        - Я мясо захватил вяленое, - брякнул, не подумав, Аззар.
        - И я, - поддакнул Атталис. - А у Сартаса должен был остаться вчерашний окорок.
        - Не, не пойдет, - чересчур серьезно отозвался Шранк. - Хмеры любят свежее мясо и, лучше всего, с кровью. А еще больше любят на завтрак эльфов. Особенно магов. Линнувиэль, ты идешь или нет?
        - Иду, иду, - неприязненно буркнул Младший Хранитель, запоздало сообразив, что над ними снова изощренно издеваются. - Но когда все это закончится, так и знай - я намереваюсь страшно отыграться и набить, наконец, твою наглую морду, которая давно просит кулака. Особенно за ту "мудрость", от которой мои облагодетельствованные ребра до сих пор не могут нормально вдохнуть.
        - Ну-ну. Ловлю на слове. Но, если снова продуешь, с тебя - хороший нож.
        - Согласен.
        - Тогда чего встал? Шагай, пока Белик не надумал поторопить.
        Линнувиэль негромко фыркнул, но тянуть больше не стал - подхватил свои вещи и, мысленно вздохнув, растворился в воронке телепорта, искренне надеясь на благоразумие Белки, которое не должно было допустить никаких срывов. Потому что, если она вдруг сорвется, одной единственной проблемой его несчастный народ никак не обойдется - зная многое из того, кем была на самом деле изменчивая Гончая, он вполне мог представить, что она способна натворить в толпе растерявшихся от ее силы Перворожденных.
        Выйдя в такую же безлунную ночь, что царила у границы Темного Леса, Хранитель облегченно вздохнул: Таррэн уже ждал его, успев отвести свою необычную пару в сторону обнаружившейся неподалеку свиллы. Он снова был спокоен, собран и готов ко всему. На вопросительный взгляд собрата незаметно кивнул, показывая, что с ней все в полном порядке, а потом занялся быстро прибывающими Темными, следом за которыми прошел бдительный Шранк и сам Аллистан, схлопнувший за собой воронку.
        Воевода, оглядев попутчиков, удовлетворенно кивнул: все на месте, все молчат и выразительно посматривают на них двоих, терпеливо дожидаясь дальнейших указаний. Молодцы, вняли предупреждению. Теперь проблем быть не должно, но присмотреть все равно нужно. Вдруг Белка еще не нашла устойчивого равновесия? Обычно ей немного времени требовалось: минут пятнадцать или двадцать, но это если дело шло только о Траш. А Карраш, да еще в такой близости от Темных… не знаю, не знаю. Зря она с ним рискует - мимикр не такой податливый, как ее кровная сестра. Наверняка еще раз попробует взбрыкнуть и взять верх - больно уж они разные. Да и не зря Белка велела ему от границы нагонять отряд своим ходом: пока бежит, глядишь - и успокоится малость, привыкнет. Говорят, Траш по первости тоже долго входила в узы, по нескольку часов не могла адаптироваться. А Карраш…
        Шранк тихонько вздохнул.
        - Что так тяжело? - независимо поинтересовалась Гончая, подкравшись к нему на расстояние локтя.
        - Белик! - подпрыгнул от неожиданности Воевода и, стремительно обернувшись, глухо выругался: прямо в глаза ему пристально смотрела откровенно веселящаяся хмера. - Твою маму… с ума сошли?! Хоть бы пошумели для приличия! Нельзя же так подкрадываться к старым, нервным и склонным к беспокойству людям! Вы ж не на охоте!
        - Не получается - привычка. А ты чего такой дерганый?
        - Ничего, - буркнул Страж, укоризненно покачав головой и отпустив, наконец, рукоять меча. - Тьфу! Это ж надо! Я мог тебя задеть!
        - Не мог, - спокойно возразила она, внимательно наблюдая за спутниками из-под полуопущенных ресниц. - Да не трусь, все с нами нормально: Каррашик на этот раз оказался умницей. Никаких эксцессов не будет, можешь расслабиться.
        - Да?
        - Угу. Когда выходим?
        - Сейчас, - отозвался Таррэн. - Мы только тебя ждали.
        - А чего меня ждать? - несказанно удивилась Белка. - Шли бы себе и шли - я бы нагнал через полчаса, только и всего.
        - С тобой все хорошо? - с нескрываемым подозрением уточнил Линнувиэль, пытаясь поймать ее взгляд, но Гончая только кивнула, благоразумно изучая сочную траву под ногами. - Ну… тогда ладно. Аллистан, вы когда в последний раз Сеть меняли?
        - Три дня тому.
        - А кто ставил?
        - Ллер Иттираэль лично.
        - Ясно. Тогда веди сам - я новых карт не знаю, а обойти его защиту мне не по силам.
        Патрульный почтительно поклонился, вынужденно откладывая загадку Белика на потом, и первым двинулся прочь, придерживаясь юго-восточного направления.
        Надо сказать, дорог в Темном Лесу испокон веков не было: Перворожденным они без надобности, а чужакам нечего знать, как напрямую попасть к Чертогам. Искусно наложенное (и невероятно затратное!) заклятие Сети-путаницы легко отваживало неугодных гостей, морочило им головы, насылало иллюзии, пугало и отвлекало от едва заметных следов пребывания эльфов. Оно традиционно обновлялось кем-то из Хранителей раз в месяц, искусно перекрывая даже самые далекие уголки обширных владений Темных и надежно ограждая их от неуемного любопытства смертных. Особенно таких, которые не смотря даже на предупреждающие знаки, страшные слухи и часто исчезающих сородичей, все равно упорно пытались пробраться в глубину Леса и хоть краешком глаза взглянуть на средоточие силы загадочных остроухих соседей - Чертоги и Священную Рощу. Бывало, что и прорывались по сумасшедшему везению, но, как правило, не дальше первого встреченного Перворожденного. После чего получали заслуженного пинка под зад и со свистом вылетали обратно. Или же не вылетали, если успевали по дороге наломать двор и оскорбить уязвимую гордость лесного народа.
Причем, последних с каждым годом становилось все больше, и все меньше тех, кто умудрялся выжить среди этих величественных гигантов, чутко хранящих покой своих младших братьев. Зато, если кто выживал, то потом до старости рассказывал внукам и правнукам о совершенном подвиге.
        - Э, нет, ушастые, - неожиданно остановил Перворожденных голос Белки. - Так дело не пойдет: таким темпами мы три дня плестись будем. Не меньше. Элиар, тебе когда велено явиться в Чертоги?
        - Не позднее завтрашнего полудня.
        - Во-от. А что это значит?
        Шранк обреченно переглянулся со Светлым и тяжело вздохнул, уже понимая, чем дело кончится.
        - Так что это значит, я спрашиваю? - совсем ласково поинтересовалась она, выразительно оглаживая сухой кулачок.
        - Что нам снова придется бежать, - покорно кивнул Воевода, и Белка хищно улыбнулась, пугающе сверкнув в темноте острыми зубами.
        - Пр-равильно понимаешь, друг мой. Тогда чего стоим? Бегом, братцы-кролики. И как можно шустрее. Линни, спорим, ты меня не обгонишь?
        - Нет, - покачал головой Хранитель. - Даже спорить не буду. Что-то мне подсказывает, что за тобой сейчас и Карраш с трудом угонится.
        - Ишь, какой умный, - удивилась она. - А каким дураком поначалу прикидывался…
        - Я не прикидывался.
        - Кхе… выходит, по пути так здорово поумнел?
        Незнакомые с Беликом Патрульные дружно вздрогнули, с растущим напряжением слушая затеянный ей опасный разговор с Хранителем и каждую секунду ожидая гневного шипения, смешанного с яростным гудением разбуженного Огня. Но, как ни странно, ничего не случилось: голос мага оставался все таким же спокойным и ровным, а глаза - удивительно чистыми, потому что Линнувиэль, как ни странно, совсем не злился. То ли задумался о чем-то другом, то ли действительно нисколько не раздражался на непочтительные и откровенно крамольные речи.
        Аллистан рискнул даже задержаться и незаметно посмотреть, пытаясь понять, что такого есть в странном человеческом мальчишке, который всего за полчаса сумел его сперва разозлить до белого каления, а потом так же резко испугал. Мимолетно, конечно, ненадолго, но все же было в нем что-то не так. Эльф окинул хрупкую фигурку Гончей внимательным взглядом, моментально подметил, что за ней почти неотрывно следит молодой лорд, и тогда сообразил, что причина поведения ллера Линнувиэля наверняка была именно в этом. В наследнике Изиара, который по непонятным пока соображениям велел не трогать этого дерзкого выскочку. Конечно, в чем же ином? Ведь отказать прямому потомку Проклятого не посмел бы даже Хранитель!
        - Чего зыришь? - неприветливо рыкнула Белка, безошибочно почувствовав на себе чужой взгляд, и тихо зашипела, подражая кровной сестре. - Вперед и с песней, пока я не помог! Ж-живо!
        Патрульный вздрогнул от пробежавшей по спине волны мурашек и поспешил перейти на бег, всем нутром ощущая, что странный пацан - нечто такое, с чем лучше не связываться. А его голос… к'саш! вот уж не думал, что горло смертного способно издавать такие звуки! Будто зверь какой! И смотрит-то не в глаза, а куда-то ниже… Торк! Да на горло же смотрит!! А сам чуть не урчит от предвкушения, вот-вот вцепится!!
        Эльф, неразумно подключив богатое воображение, неприязненно передернул плечами, потому что картинка действительно вышла - жуть. А Белка, неслышно хихикнув, для полноты впечатлений демонстративно облизнулась, после чего с видимым сожалением отвернулась и преувеличенно громко вздохнула. Но потом поймала укоризненный взгляд от Таррэна и, нагнав напарника, вполголоса добавила, словно размышляла вслух:
        - Вот скажи, друг мой, а зачем нам два проводника? Вполне хватило бы и одного. Он - вон, какой сочный, упитанный, вку-усный, а я опять голоден. Вчера без обеда, сегодня без ужина. Толковой охоты здесь тоже не жди, потому что вокруг одни ушастые кролики, а остального зверья - шиш с маслом. Как думаешь, можно мне будет потом кого-нибудь съесть?
        Шранк жизнерадостно оскалился.
        - Конечно! Выбирай, кого хочешь! Мне для тебя ничего не жалко!
        - Вот спасибо, - неподдельно обрадовалась она. - Так мило, что ты заботишься о сохранении частей своего тела в целости! Только, боюсь, Таррэн будет против.
        - Ничего, я берусь его уговорить. В конце концов, лучше пожертвовать одним остроухим, чем потом кто-нибудь другой поутру не досчитается руки или ноги.
        - Мр-р-р, - проникновенно заурчала Гончая, выразительно поглядывая на заметно оживившихся новичков.
        Аллистан неожиданно закашлялся и спешно обогнал собрата, стараясь оказаться от кровожадного мальчишки как можно дальше, потому что, неосторожно оглянувшись, вдруг поймал хищный взгляд бешено сверкающих в темноте глаз, увидел голодный блеск поразительно зеленых радужек, правильно расценил жутковато расширенные зрачки и внутренне содрогнулся. Торково копыто, как говорят смертные! Да он же ненормальный! Или, чего хуже, оборотень! Точно! Вон, как уставился! Того и гляди прыгнет на спину и вцепится в горло! Да и молодой лорд что-то забеспокоился, будто всерьез опасается… иррадэ!! Кого же он привел из Проклятого Леса?!!
        - Шранк, какой по-твоему лучше: левый или правый? Они такие славные, что я прямо не знаю, кого выбрать.
        - Левого бери, - громким шепотом посоветовал Линнувиэль. - Левого. Он поупитаннее будет. Поверь на слово: не пожалеешь.
        - А я бы взял второго, - столько же громогласно заметил Аззар.
        - Фу, - поморщилась Белка. - Он слишком жилистый - кожа да кости. Чего там есть-то? Так, на один укус. Линни дело говорит - возьму-ка я себе второго. Эй! Как там тебя?!
        - Аллистан, - услужливо подсказал Атталис, тихонько кашляя в кулак.
        - Ага, точно. Эй, Аллистан! Слушай, у меня к тебе есть весьма серьезное дело. Не уделишь минутку? Да нет, не сейчас, а когда до места доберемся? Я недолго, честное слово!
        "Конечно, - в панике подумал поспешно улепетывающий эльф. - Только загрызешь где-нибудь под кустом, а молодому лорду никто и слова поперек не скажет! Нет уж! Торка с два я остановлюсь раньше Чертогов!"
        - Аллистан, ты куда? - обиженно протянула Белка, видя, что "добыча" прибавила ходу.
        - Дорогу… покажу… - прерывисто отозвался эльф. - Заранее, чтобы… путь расчистить…
        - Ну вот, а как же обед?
        - Я тебе косулю найду. Одной хватит?
        - Косулю? - подозрительно серьезно задумалась она. - Немножко не то, но ладно. Давай косулю. Только ты ее в сторонке оставь, хорошо? Я не люблю кушать на виду у всех. И освежевывать тоже не надо - мне и так сгодится.
        - Сделаю! - обрадовано вскинулся Аллистан и, мелькнув причудливо заплетенной косой на затылке, пропал в необозримой дали.
        Белка проводила его долгим взглядом и удовлетворенно кивнула: готов, молодчик. Больше не посмеет фыркать и обливать незнакомых девушек незаслуженным презрением. Пусть-ка побегает немного, дружок, да подумает над своим поведением - физические нагрузки еще никому вреда не приносили. Может, и додумается до чего полезного.
        Она кашлянула на еще более укоризненный взгляд благоверного, но потом подметила, как напрягся второй Патрульный, брошенный на съедение чужакам коварным командиром. Переглянулась со Шранком и, расплывшись в приветливой улыбке людоеда, легко нагнала нервно косящегося по сторонам эльфа, который всего за пару часов умудрился растерять весь свой лоск, надменность и непередаваемое высокомерие.
        "М-м-м… кажется, дорога не будет скучной?" - промурлыкала про себя, предвкушая славную забаву.
        "Только не доводи его до самоубийства, - обреченно вздохнул Таррэн, понимая, что изменить тут ничего не в силах. - Мне бы не хотелось потом оправдываться перед Советом и объяснять причину, по которой сразу двое Патрульных вдруг решили наложить на себя руки".
        "Не волнуйся, любимый. Я просто немного развлекусь", - хихикнула она, а вслух преувеличенно ласковым голосом промурлыкала, перемежая слова с довольным урчанием:
        - Пр-р-ривет. Хор-р-ошая сегодня луна, не пр-р-авда ли? Такая далекая, почти не видная за облаками, но я так хор-р-ошо чувствую ее зов… и погодка чудная. Безветренная. Тихая. Как р-раз для позднего ужина. А не желаете ли поближе взглянуть вон на те заросли акации, уважаемый ллер-р? Я покажу, честно, за одну маленькую уступку моей второй половине…
        Эльф, подскочив от неожиданности на целую сажень, ошарашено повернулся, но наткнулся на милую улыбку голодной хмеры, помноженную на кровожадный блеск ее зеленых глаз, побледнел, посерел. Покрылся холодным липким потом, чувствуя, как от этого гипнотизирующего взгляда стремительно немеют конечности и холодеет сердце. Немедленно поверил во все свои догадки, после чего совершенно искренне взвыл и шарахнулся прочь.
        Глава 17
        До места назначения они добрались быстро, весело и без всяких проблем. Правда, Аззар и Атталис за время пути приобрели замечательный багровый цвет физиономий, на которых отчаянным весельем горели зеленые глаза. Их более старшие и мудрые товарищи отделались необъяснимым, непроходящим кашлем, который то и дело прорывался наружу нервными всхлипами. Линнувиэль, оказавшись возле долгожданных Чертогов, просто нашел темный уголок и обессилено сполз по ближайшему дереву. А вот бедный Патрульный…
        Всего за несколько часов Белка довела его до настоящей истерики. Нет, не подумайте дурного - его никто и пальцем не тронул. Но она всю дорогу так выразительно заглядывалась на его шею, проникновенно мурлыкала, урчала и всячески выражала восхищение его физической формой, позволяющей мчаться полдня по пересеченной местности и при этом нисколько не уставать. Поблагодарила за отсутствие лишних остановок, позволивших ей "стойко бороться" с искушением и быстро растущим голодом. Неоднократно извинилась за то, что первоначально посчитала его слишком жилистым и невкусным, клятвенно пообещав изменить свое мнение после первой же трапезы. Затем красноречиво облизнулась, громко щелкнула слегка удлинившимися зубами и так жадно обнюхала предполагаемую "жертву", что Линнувиэль едва не упал прямо на тропинке, потому что сил сдерживаться у него уже не осталось. Хорошо, Таррэн вовремя вмешался, подозрительно серьезно попросив не трогать несчастного парня и не кусать за всякие места, а Шранк при этом с душераздирающим вздохом выудил из кармана кусочек вяленого мяса, на который Гончая набросилась со всем жаром
изголодавшейся хищницы, чем окончательно уверила струхнувшего проводника, что он может и не дожить до рассвета. После чего перестала его изводить бесконечными вопросами о гастрономических свойствах эльфов, но зато неотрывно держалась бок о бок, неутомимо нарезая круги вокруг его дрожащей тушки и придирчиво следя, чтобы взъерошенный, трепанный и нещадно перепуганный эльф не отдалялся от нее дальше трех шагов. Вроде как стерегла добычу. Вот и вышло, что по инициативе несчастного Патрульного они неслись по темноте с невероятной скоростью, чуть не обгоняя ветер, а когда добрались, наконец, до места, больше не смогли сделать ни шагу - упали, где стояли, и затряслись от беззвучного смеха. Бедный, бедный ушастик…
        Белка - бодрая, свежая и сухая, как после хорошего сна, покровительственно похлопала серого от пережитого ужаса проводника по плечу и удовлетворенно кивнула.
        - Молодец, правильно довел. Хвалю. И за это даже отпущу тебя восвояси целым. Тем более что твой друг, кажется, позаботился о моем завтраке - я отсюда чую запах свежей крови. Линни, глянь-ка, что он там принес?
        Хранитель, беспрестанно содрогаясь от еле сдерживаемого хохота, послушно заглянул за ближайший куст, где ожидаемо увидел неподвижные туши молодых косуль, в которых торчало аж по две стрелы (с перепугу, наверное?), и сдавленно простонал:
        - Как заказывали: косули. Только не одна, а три. С запасом, так сказать. Боюсь, Аллистан слегка переоценил твой аппетит.
        - Как это мило с его стороны, - состроила Патрульному глазки Белка. - Ладно, иди, жертва несостоявшегося насилия. И скажи своему командиру, что я не люблю остроухих. Ни в каком виде: ни вареными, ни жареными, ни, тем более, сырыми. Пусть спит спокойно.
        Эльф, явно не веря, что этот кошмар закончился, пугливо вздрогнул от мощного хлопка, торопливо закивал и, поняв только то, что спасен, быстрее молнии пропал вдали. Напрочь позабыв сообщить придирчивой дворцовой страже о важных гостях и о том, что должен был самолично проводить долгожданных посетителей внутрь.
        - Испугался, - констатировала Гончая, печально опустив плечи. - Какая жалость. А я ведь совсем не страшный. Белый, милый и такой красивый… прямо лапочка. Правда, Линни?
        Небольшая площадь перед величественным обиталищем Темного Владыки содрогнулась от долго сдерживаемого, а теперь прорвавшегося, наконец, наружу хохота. На этот раз веселились все. Даже Сартас не сдержал улыбки пре виде ее невинного лица, на котором так живописно проступила досада и неподдельное разочарование слабыми нервами некоторых неуравновешенных Перворожденных. Линнувиэль смеялся в обнимку с каким-то деревом, Аззару пришлось уцепиться за Атталиса, чтобы не упасть. Корвин традиционно не отстал от Маликона, а Шранк понимающе скалил зубы поодаль: еще бы! мало кто способен остаться равнодушным в присутствии его Вожака. Белка, хоть и предпочитала больше наводить ужас, все же иногда давала себе волю. И когда это происходило, на ногах устоять можно было лишь ценой нечеловеческих усилий, да и то не всем. Похоже, близость с Каррашем здорово усилила ее природную вредность, иначе она не стала бы сегодня так жестоко измываться над остроухими.
        Таррэн, наблюдая за этим обоснованным весельем, укоризненно покачал головой, однако останавливать никого не стал - Торк с ними, не маленькие, в самом-то деле. Погогочут и успокоятся. В конце концов, от смеха еще никто не умирал. Он милосердно позволил спутникам отсмеяться, сам оставаясь совершенно нейтральным, и только поэтому первым заметил бесшумно образовавшийся в зеленой стене дворца проем, в котором появились сразу две удивленные физиономии.
        - Что здесь происходит?!
        Собственно, было чему удивляться: когда посреди ночи перед дворцом повелителя возникают из ниоткуда сразу несколько высших чинов Темных эльфов в компании двоих смертных и одного Светлого, надо думать, что причина этому безобразию существует довольно весомая. А то и не одна.
        Молодых эльтаров Первой и Второй Тысячи ошарашенные стражи признали почти сразу - Аззар и Атталис в последнее время являлись частыми гостями в здешних коридорах, были отмечены самим Владыкой, а еще слыли крайне сдержанными на язык и очень быстрыми во всем остальном, включая редкие среди Перворожденных дуэли. Их командиров тоже успели разглядеть, благо Корвин и Маликов более трех веков были близкими друзьями и редко когда появлялись на людях один без другого или без своих лучших воспитанников. Сартаса опознали с некоторым опозданием, потому что он стоял в глубокой тени и почти не привлекал к себе внимания. Таррэн мудро накинул длинный плащ с низко надвинутым капюшоном, из-под которого торчала лишь черная челка, да сверкали знакомой зеленью раскосые глаза - он не желал раньше времени привлекать внимание, поэтому остался для пытливых взоров стражей обычной уличной тенью. Гончих же Перворожденные просто сухо отметили, поскольку близость к высокородным ллерам делала их в глазах большинства эльфов одушевленным, но не очень ценным имуществом, вроде домашнего скота или ручных зверушек, с чьим присутствием
придется временно примириться. Поэтому при виде двух нежелательных элементов на ухоженной площади (в лице неловко кашлянувшей Гончей и ее давнего напарника) дворцовая охрана не стала поднимать шум, а лишь выразительно поморщилась: что ж, у знатных и богатых свои причуды. Смертные в качестве спутников, конечно, дурной тон, но разве благородным господам выскажешь свое неодобрение? Однако, что поразило их больше всего, так это то, что собратья хором смеялись над какой-то шуткой, позабыв про свой возраст, заслуги и различия в статусе. И вот это было уже неправильно.
        Белка, неожиданно потупившись, смущенно шаркнула ножкой.
        - Мы… это… - кашлянула она, изучая травинки под ногами и краем глаза следя за поспешно приводящими себя в порядок спутниками. - В гости пришли, короче: эти типы, которые еще ржут, как кони… ну, и я с ними, конечно. Только я ни в чем не виноват, дядечки! Это они сами! Я совершенно не при чем. Я их даже не тронул! Честное слово! Линнувиэль, скажи, что не вру!
        - Ллер Линнувиэль?! - ошарашено повернулись к Хранителю стражи, только сейчас сообразив, с кем именно довелось столкнуться, и поспешно поклонились. - Наше уважение.
        Тот прерывисто вздохнул и, неохотно принимая серьезный вид, согласно наклонил голову.
        - Доложите Владыке Тирриниэлю, что я вернулся.
        - Сию минуту, ллер. Наше почтение, ллер Сартас, ллер Маликон, ллер Корвин…
        - Заметь, о нас с тобой ни словечка, - громким шепотом заметила Гончая на ухо Шранку. - А Элиара вовсе демонстративно не замечают. Снобы… как есть, снобы! О-о, как глазки-то сверкнули! Траш отдыхает! Никак, с утра уши вымыли? Эл, покажи-ка свой свиток, чтобы до них получше дошло, что не стоит так уж нагло игнорировать Старшего Хранителя Трона - это может плохо кончиться.
        Элиар молча распахнул полу плаща, показывая отличительный знак высшего Светлого мага, и стражи разом перестали изображать оскорбленную гордость - пересилив себя, выдавили вежливые улыбки и с явной натугой поклонились. Конечно, кланяться в пояс Светлому было сродни плевку в лицо, но нарываться на неприятности с приглашенным Владыкой магом - себе дороже, поэтому пришлось скрипнуть зубами и извиниться.
        - То-то же, - удовлетворенно кивнула Белка, с нескрываемым злорадством подметив побагровевшие лица Темных. - Будут знать, как морды кривить и фыркать на первого встречного. Вот влупил бы он по ним Зеленым Листом, вмиг бы научились вежливому обхождению. Видно, тут вся порода такая - пока по башке не настучишь, уважать не станут. Зато как дашь в репу, сразу все такие правильные становятся… если выживают, конечно.
        - Точно, - с ленцой отозвался Шранк. - Тебе дай волю, тут половина Леса осталась бы без хозяев.
        - Неправда. Не такой уж я кровожадный.
        - Ну-ну. Это кому другому скажи. Знаю я, что ты за зверь: только дай палец - откусишь всю руку.
        - Фу, - сморщилась Белка. - Не люблю человечину.
        - А эльфятину?
        - Фу два раза.
        Шранк выразительно покосился на Таррэна, насмешливо хмыкнув, но тот не заметил - внимательно изучал внутренним взором вечно зеленую крышу дворца, непонимающе хмурясь и напряженно размышляя. Кажется, ему что-то сильно не нравилось в изменившейся ауре Чертогов. Что-то, чего он пока не понимал, но всем существом чуял - неправильно это. Странно, неясно и очень неправильно. Чем-то тревожным веяло изнутри, что заставляло его второе сердце беспокойно биться и смутно предчувствовать беду.
        Стражи вопросительно взглянули в его сторону.
        - Это со мной, - быстро пояснил Линнувиэль, цель отъезда которого была известна только узкому кругу посвященных. - Смертные тоже. Нам нужно как можно быстрее встретиться с Владыкой.
        - Как скажете, ллер, - покорно кивнули эльфы, и вопросов больше не возникало.
        В Чертоги их провели немедленно - едва стражи успели сообщить куда-то дальше важную весть, как двери тут же распахнулись на всю ширину, какой-то разодетый молодчик в зеленом с вежливым поклоном препроводил гостей в одну из уютных комнатушек. Со всем почтением устроил, клятвенно заверил, что повелитель уже извещен. После чего снова расшаркался, предложил передохнуть с дороги, распорядился принести освежающие напитки и легкий ужин, а затем, повторно откланявшись, бесследно испарился. Успев напоследок сообщить, что Владыка Л'аэртэ пока ОЧЕНЬ занят, но будет готов принять свое посольство всего через полчаса.
        Белка, проводив остроухого внимательным взором, мигом перестала изображать из себя непоседливого пацана и, сбросив маску беззаботного детеныша, хищной бестией метнулась к плавно закрывшимся дверям. Навострив уши, она настороженно прислушалась, к чему-то принюхалась, затем бесшумно обежала комнатушку по периметру, время от времени припадая на четвереньки, но даже пальцем не коснувшись зеленых стен. А заметив, что Аззар беспечно протянул руку к какому-то фрукту, сухо бросила:
        - Лучше не рискуй.
        - Почему?! - непонимающе моргнул эльтар.
        - Мне не нравится, как здесь пахнет.
        - Магия? - незаметно подобрался Шранк.
        - Она самая.
        - Белик, ты что? - обезоруживающе улыбнулся Линнувиэль. - Это же Чертоги - здесь все до самого неба пропитано нашей магией. Даже трава, цветы и земля под ногами.
        - Это-то мне и не нравится. Так, снаружи у дверей осталось двое караульных, трое прошли в соседнюю комнату, но в непосредственной близости лишних ушей нет. Таррэн, как у тебя?
        - Хранителей пока не чую, - немедленно отозвался эльф, аккуратно поводя носом. - Линнувиэль, а ты?
        - Нет, - нахмурился маг. - Что случилось? Чего вы так всполошились? В Чертогах нет никакой угрозы - Владыка Тирриниэль не для вас того звал аж из самых Пределов, чтобы устраивать ловушки. Ему нужен достойный наследник, а не свежий труп единственного сына.
        - Кто знает, Линни, - медленно отозвалась Гончая, кружа по комнате. - Кто знает…
        Она внимательно оглядела живые стены, живописно увитые цветущим плющом, поворошила ногой сочную траву, что щедро устилала землю вместо ковра. Не слишком любезно покосилась на охапки тонко пахнущих цветов в дальних углах и совсем неласково уставилась на одинокую статую возле одного из трех плетеных кресел, будто та была кровным врагом. А уж низкий столик на изящных ножках, уставленный свежими фруктами и изысканными эльфийскими винами, едва не опрокинула в сердцах, силясь унять смутное беспокойство. Тихо вокруг было. Даже слишком тихо. Совсем непохоже на бурлящий от нескончаемой суеты дворец Темного Владыки, в котором просто не могло быть НАСТОЛЬКО мирно и спокойно. Скорее, это походило на затишье перед бурей, и стойкое гнетущее чувство надвигающейся угрозы опытной Гончей совсем не понравилось.
        - Ты нам не доверяешь? - тихо спросил Линнувиэль в наступившей тишине.
        - Тебе, может, и доверяю. Немного. Но ты далеко не один. Кроме тебя, здесь присутствует твой повелитель, с которым мы в прошлый раз весьма невежливо расстались, шестеро Хранителей, их прихвостни и куча другой дворцовой шушеры, которая нам будет явно не рада. И потом, вас самих в Чертогах не было почти два месяца, а за это время даже у эльфов может многое измениться. Особенно, когда на повестке дня стоит такой заманчивый куш, как власть в Темном Лесу. И это при том, что ее бессмертный обладатель как никогда близок к Уходу.
        - Но, кроме Таррэна, трон никто не сможет удержать.
        - Изиар тоже полагал, что его никто не остановит, - сухо возразила Белка, непрерывно шаря глазами вокруг и круг за кругом обходя уютное, роскошно убранное помещение, пытаясь понять, что здесь не так. - Это позволило ему безнаказанно изуродовать треть Лиары и столкнуть расы в череде кровавых войн. Правда, как потом выяснилось, создавая свой Амулет, он кое-чего не учел и только поэтому бесславно почил по ту сторону. Но, знаешь, мне бы очень не хотелось повторить его пример по причине собственной невнимательности и излишней доверчивости. Предпочитаю сто раз все проверить заранее, чем совать голову в пасть хмере. Особенно тогда, когда вокруг - целая прорва недружелюбно настроенных нелюдей, часть из которых - весьма неслабые маги с хорошей памятью и которых Таррэн однажды уже поставил на место, а вторая (и большая!) часть - искусные воины, много столетий натаскиваемых исключительно на незаметное убийство. Например, личная сотня вашего Владыки, с которой мне тоже не хотелось бы встречаться без предварительной подготовки и хорошей разведки. Конечно, вероятность обмана невелика, но на то я и Гончая, чтобы
учитывать все варианты. Поэтому помолчи, остроухий, и не шебуршись понапрасну - я слушаю.
        Линнувиэль заметно помрачнел, но послушно умолк, понимая, что переубедить упрямую Гончую не сможет. Он уже понял - она, если что задумала, непременно выполнит. Тем более, доля правды в ее словах есть: Темный трон - слишком лакомая добыча, чтобы Совет отдал ее так просто. Да не простому эльфу, а Отреченному, рискнувшему разорвать всякие узы с Родом и Правящим Домом. Однако он не мог себе представить, чтобы кто-то (пусть даже весь Совет Старейшин Великих Домов на пару с шестью Хранителями Знаний) нашел бы веский аргумент, чтобы этому воспротивиться. Потому что, во-первых, Таррэн по силе далеко превосходит не только любого Темного мага, но и самого Владыку, и сомнет каждого, кто посмеет заступить ему дорогу. А во-вторых, на данный момент он был единственным на всей Лиаре, кто мог сохранить Темный Лес не только от междоусобиц, но и от вымирания вообще. И Совет, как бы ни был против такого кандидата, не мог этого не понимать, иначе они никогда не решились бы на такой отчаянный шаг, как официальное посольство в Серые Пределы. И уж тем более, не пошли бы на предательство - Таррэн нужен им, как воздух.
Всему народу нужен. Без него Род Изиара окончательно прервется, а Родовой Ясень медленно зачахнет, и это будет означать потерю жизни, цели, дома и даже больше. Потому что никому в этом мире не будет больше дела до осиротевших, ослабших, утративших свои позиции эльфов, у которых только и останется, что родовые клинки, потерявшие силу, да умерщвленная вечным позором Изгнания гордость. Совет Старейшин не посмеет обречь свой народ на такой кошмар. Они не позволят нашей расе исчезнуть. Ради этого они смирятся, позабудут про месть и старые обиды. Покорно преклонят колени, с легкостью простят все прегрешения и с облегчением примут любого, кто сумеет совладать с вечным проклятием Изиара. Абсолютно любого, потому что у них просто не будет другого выхода.
        Линнувиэль, как Младший Хранитель Знаний, отлично это понимал.
        Он тяжело вздохнул и, отойдя в сторону, осторожно присел на кушетку, рядом с молчаливыми собратьями и размышляющим о чем-то Элиаром. Рассеянно взглянул на белоснежные венчики цветов у своих ног и тоже задумался, погрузившись в невеселые мысли целиком. Остальные, включая молодых эльтаров, так же тихо вздохнули. Тогда как Белка, остановившись в центре комнаты бок о бок с Таррэном и снова кинув цепкий взгляд на неуместную рассаду возле одной из стен, озадаченно поджала губы.
        - Может, и так, - наконец, оборонила она. - Но фрукты все равно не ешьте. Мне не нравится, как они пахнут.
        - Хорошо, не будем.
        - А еще лучше - давай переберемся поближе к Тронному залу, чтобы знать, наконец, что нас ждет. Линнувиэль, ты двери открыть сможешь?
        - Смогу, - снова покорно кивнул маг.
        - Куда именно?
        - Куда захочешь.
        - И даже в Священную Рощу? - насмешливо хмыкнула она.
        - Да. Как скажешь.
        - Вот как? - вдруг подозрительно сузила глаза Гончая, незаметно рассматривая необъяснимо спокойное лицо эльфа, излучающее ненормальную доброжелательность и необъяснимую открытость. - А тебе не кажется, что ты стал слишком покладистым?
        - Кажется, - с готовностью отозвался Линнувиэль, глядя на нее чистыми глазами. Причем, чистыми настолько, что она еще больше нахмурилась и обеспокоенно поманила его пальцем.
        - Та-а-а-к… ну-ка, иди сюда. Хорошо, ближе, еще ближе… открой рот… закрой… подними руки… теперь отдай мне мечи и встань на колени, - а когда эльф без единого возражения исполнил приказ, нехорошо улыбнулась. - Аззар, повтори!
        Молодой эльтар, открыто улыбнувшись, опустился на колени и униженно склонил гордую голову, бестрепетно протягивая ей свою родовую пару на вытянутых руках.
        - Как интересно… Маликон? Молодец, послушный эльф. Корвин, Сартас, Шранк…
        - Хрен тебе, - мрачно показал кукиш Воевода, и она облегченно вздохнула.
        - Так, ты в норме. Хорошо. Таррэн?
        - В порядке, - немного напряженно отозвался тот, кусая губы от вида стоящих на коленях собратьев, на лицах которых застыло одинаково блаженное выражение, а в глазах поселилась пугающая пустота. - Но, если честно, испытываю сильное желание подчиниться.
        - Вот оно что, а я-то голову ломаю… не зря мне тут сразу не понравилось: кажется, у здешних цветочков есть любопытное свойство смирять буйные умы неугодных гостей. Да, думаю, что дело в цветочках - больше просто нечему. А пошли-ка отсюда побыстрее, пока они не запахли чем похуже. Линни, вставай и открывай двери к Тронному залу. Маликон, Корвин - за ним. Аззар, Атталис - держите периметр и никого близко не подпускаете. Сартас пойдет последним. Элиар, ты живой?
        - Живой, - послушно кивнул Светлый, и Белка незаметно скривилась.
        - Ясно. Иди сюда и не отходи дальше, чем на три шага. Дышать неглубоко и как можно реже, пока я не разрешу, понял? По сторонам смотреть в оба, руки от мечей не отнимать и любое препятствие рассматривать, как превентивную попытку нападения. Линнувиэль, давай!
        Хранитель послушно надрезал кожу на левом запястье и сбрызнул кровью ближайшую зелень. Затем что-то невнятно пробубнил, сверкнул глазами, и та, негодующе зашуршав листвой, неохотно подалась в стороны, открывая перед магом абсолютно пустой коридор. Белка поспешно втиснулась, взглядом велев напарнику присматривать за одурманенными какой-то гадостью эльфами, обменялась с Таррэном понимающими кивками, а потом стремительной тенью исчезла. Она неуловимой молнией пронеслась по зеленому лабиринту, безошибочно отыскивая дорогу в запутанном переплетении коридоров и бесконечной череде многочисленных комнат. Ловко избежала встречи с несколькими остроухими стражниками, быстро отыскала укромное помещение с чистой водой. Так же незаметно вернулась и уверенно провела свой слегка пошатывающийся отряд в безопасное место, где не было чарующего запаха и не виднелись никакие цветочки.
        - Ох, - поморщился Линнувиэль, когда в лицо ему брызнула ледяная струя. - Белик, ты чего?!
        - Умойся! - хмуро велела она, сноровисто поливая остальных.
        Перворожденные дружно помотали головами, стряхивая наваждение, и ошарашено воззрились друг на друга.
        - Что это было? - неуверенно нахмурился Маликон. - Я все помню, но… не могу сообразить, что на меня нашло.
        - Цветочки, - раздраженно рыкнула Гончая. - Чтоб их… не зря они мне знакомыми показались - так у нас в Пределах обычно песчаники развлекаются. Пустят пыль в глаза, голову задурят, а потом спокойненько принимаются пировать - от их яда жертва не только теряет способность сопротивляться, но еще и укладывается сама в нужную позу, чтобы этим гадам было удобнее. Мы-то со Шранком привычные, а вот вам досталось по полной программе. Линни, ты все еще считаешь, что нам в Чертогах рады?
        Младший Хранитель поджал губы, но возразить было нечего.
        - Откуда тут взялись песчаники? - мрачно поинтересовался Корвин, отирая мокрое лицо.
        - Ниоткуда. Зато некоторые яды имеют схожие свойства. Запах-то мне и не понравился. Чую, что что-то знакомое, но он был так слаб, что я едва не ошибся. Интересно, у кого хватило наглости сделать так, чтобы нас отвели именно в ЭТУ комнату? А, Линни? У тебя есть предположения? Давай, не молчи - я хочу услышать это от тебя.
        Перворожденные, переглянувшись, быстро отвели глаза.
        - Ли-и-инни… не заставляй меня повторять дважды. Ты же знаешь - я этого не люблю. Может, вернуть тебя обратно и заставить подышать еще?
        - Нет. Все приказы внутри Чертогов отдаются только Владыкой Л'аэртэ, - неохотно ответил эльф, и она жутковато улыбнулась, выразительно проведя рукой по своему "талисману". - А в его отсутствие - тем, кому он передал свои полномочия.
        - Пр-р-авильно, мой остроухий друг. Хор-р-ошо, что ты это понимаешь.
        - Белик…
        - Молчи. Мне не нужны ничьи оправдания.
        - Но я…
        - Уже заткнулся, - ласково промурлыкала Гончая, рассматривая его из-под опущенных ресниц, как готовый к прыжку хищник. А потом неуловимо быстро сдвинулась к Таррэну и цепко поглядывающему по сторонам Шранку, возле которого напряженно замер поразительно быстро пришедший в себя Элиар. - Нас позвали сюда для до-олгого разговора, и этот разговор, я вас уверяю, обязательно состоится. Так или иначе, но я получу ответы на свои вопросы. А если кто не согласен, может выражать свое мнение на ближайшем кладбище… Здесь слишком много непонятного. Слишком много странностей. Слишком грубые следы и совсем уж глупые попытки нас остановить. Мне не нравится такой прием. Но еще больше не нравится то, что творится вокруг. Поэтому, Линни, мы пойдем туда и спокойно спросим об этом первоисточник. Сами. Так, как умеем и посчитаем нужным.
        - Ты обещал мне! - прошептал Хранитель, со смешанным чувством следя за кружащей вокруг него Белкой, что вдруг стала до боли похожа на дикую кошку - такая же гибкая, грациозная, смертельно опасная. Обманчиво мягкая и умеющая напугать до дрожи.
        - Да, мы обещали, - мурлыкнула она. - Слово не будет нарушено. Но я ОЧЕНЬ хочу знать, для чего нас заманили сюда. Зачем вынудили покинуть Серые Пределы, в которых мы были надежно защищены от вашего вмешательства. Что нужно Темному Лесу, в котором нас только что пытались превратить в послушных болванчиков. И для чего твоему Владыке вдруг понадобилось собрать в одном месте ВСЕХ Л'аэртэ. Одновременно.
        Линнувиэль ощутимо вздрогнул, с полуслова поняв все остальное. Судорожно сжал кулаки и стиснул зубы, чтобы не выдать бурлящие внутри эмоции, среди которых как набатом звучал трезвый голос разума, слишком хорошо помнящий легенду о Девяти Кругах Жизни. Он прерывисто вздохнул, напрягся, когда она скользнула ему за спину, но потом вдруг опустил сведенные плечи и, коротко взглянув на окаменевшие лица сородичей, твердо сказал:
        - Я тоже хочу это знать. Поверь. И сделаю все, чтобы выяснить правду.
        "И мы", - мрачно переглянулись эльтары, а их командиры согласно кивнули.
        - А вы уверены, что действительно этого хотите?
        Корвин без промедления кивнул.
        - Маликон?
        - Да. Мне не нравится, что кто-то желает сделать из нас дураков.
        - Послушных дураков, - проворчал Аззар, неприязненно передернув плечами. - Я бы многое отдал за то, чтобы выяснить, какая сволочь направила на нас эту пыльцу. Может, Владыка и решил от нас избавиться, но я хотя бы хочу знать, почему.
        - Не считай нас тупыми исполнителями, Белик, - насупился Линнувиэль. - Да, ты прав: нас отправили в Пределы ради Таррэна и его силы. Нам было велено сделать все, чтобы попытаться его вернуть. Нам запретили вступать в конфликты со Стражами и другими смертными, велели смирить гордость. От нас потребовали клятву на крови, что все будет исполнено в точности. И мы исполнили. Но теперь вернулись и вдруг застали Чертоги совсем не такими, какими оставляли когда-то. Что-то изменилось в воздухе, Белик. Мы тоже это чувствуем, потому что никогда прежде Владыка не действовал так открыто - для этого он слишком мудр. Конечно, может, все и изменилось. Может, в преддверии Ухода он стал другим, но… мы хотим знать правду.
        - А если она окажется слишком неприглядной? - вкрадчиво шепнула Белка над самым ухом молодого Хранителя. - Что, если она тебе не понравится? Сможешь ли ты отстраниться от прошлого? Сумеешь ли принять настоящее? Предугадать будущее? Сумеешь ли поступить вопреки прежним принципам? Отказаться от сомнений? От Рода и Дома, если это потребуется ради ТАКОЙ правды? Что, если тебе придется выбирать, Линнувиэль?
        Темный эльф медленно опустил веки, стараясь отстраниться от ее нежного запаха. Пытаясь не поддаться магии этого голоса. Быть стойким, сильным и ничем не показать, насколько трудно стоять рядом с ней вот так - почти чувствуя ее всем телом, но не смея даже прикоснуться.
        - Я готов.
        - Неужели? Тогда скажи мне, Хранитель: что для тебя важнее? Долг, честь, кровные узы? Ты не думал, что от чего-то из этого придется отказаться? Что, если тебя заставят выбирать между жизнью и смертью? Если на одной чаше весов окажется жизнь тех, кто тебе дорог, а на другой - жизни всех остальных? За любой выбор потребуется платить…
        Он снова вздрогнул, но с каждым словом все больше чувствовал, как вязнет и пропадает в ее странной силе, растворяется в какой-то бездне, действительно теряя себя, но и обретая взамен что-то новое. Что-то такое, чего никогда прежде не знал.
        - …боюсь, тебе все равно придется кого-то предать. Нас, Корвина, Маликона, Владыку… быть может, даже себя? Или друзей? Родных? Свой народ?.. Выбор неизбежен, Линни. Так же неизбежен, как восходы и закаты, рождение и увядание, как жизнь и смерть. Что же ты выберешь? На чью сторону склонишься? Кого предпочтешь, если нам сегодня придется стать против твоего повелителя? Или твоего народа? Ты все еще хочешь узнать правду?
        - Не знаю, - наконец, хрипло прошептал Линнувиэль.
        - Вот видишь, - неожиданно мягко укорила Гончая, милосердно отстраняясь. - Ты все еще полон сомнений, эльф. Ты не готов к переменам. Твои чувства разрозненны и противоречивы. Ты растерян и сбит с толку, а значит, все еще слаб и не способен к настоящему бою. Ты до сих пор не видишь своего истинного врага и, судя по всему, вряд ли отыщешь его сегодня. Не ходи в Тронный зал, молодой Хранитель. Это не твой день. И не твой бой. Потому что, к сожалению, ты так и не сумел понять самого главного.
        - Чего именно?
        Она странно улыбнулась.
        - Того, что есть вещи, без которых даже твоя долгая жизнь станет абсолютно бессмысленной.
        - Я не отступлю.
        - Упрямый, значит… ты ведь не откажешься? И остальные тоже?
        - Нет. Мы с вами.
        - Хорошо, - неожиданно согласилась она. - Отговаривать больше не буду. Но помни, друг мой: сегодня ты можешь потерять гораздо больше, чем когда-либо думал. И я не о твоей жизни говорю. Устроит тебя такая цена?
        Линнувиэль невесело улыбнулся и вместо ответа открыл нужную дверь.
        Глава 18
        В Тронный зал они вошли тесно сплоченной группой. Не испуганные, но готовые ко всему. Сосредоточенные, собранные, умело прикрывающие друг друга от любых неожиданностей, вплоть до внезапного нападения или предательской магической атаки. Шли ровно, подчеркнуто в стороне от сопровождающей дворцовой стражи, на которую наткнулись буквально на выходе из коридора. Настороженно посматривали по сторонам, чутко ловя каждый лишний шорох, и внимательно отслеживали каждое движение знатных сородичей, уже привычно толпящихся вдоль пустых стен. Под безмолвный ропот миновали приглашающе распахнутые двери, встали в центре Тронного зала и выжидательно застыли, будто не в родных Чертогах, а на вражеской территории.
        Весть о прибытии Линнувиэля молниеносно облетела Темный Лес еще несколько часов назад, когда в его пределах оказалась высокородная леди Мирена в сопровождении одного из Патрульных. Эта новость заметно всколыхнула Священную Рощу, произвела настоящую бурю среди тех, кто хоть немного представлял себе истинное положение дел, заставила Совет Старейшин отложить важные дела, а Хранителей - срочно поспешить на поиски своего повелителя, чтобы как можно быстрее решить этот животрепещущий вопрос. Владыка Л'аэртэ уже давно повелел будить его в любое время дня и ночи, если Линнувиэль пришлет от себя весточку, и об этом тоже хорошо знали. Поэтому сегодня Тронный зал был взбудоражен, взволновал и полон, как никогда. А едва в проеме показались долгожданные послы, в них буквально воткнулось такое количество пристальных взглядов, что менее стойкие гости могли бы пошатнуться. Да только не на тех напали: вошедшие были полны решимости выяснить источник нехороших перемен в своем доме. А также то, по какой причине их, высших эльфов, вдруг попытались не просто убить на месте (это было бы не так оскорбительно), а самым
дерзким образом хотели превратить в каких-то марионеток. В болванов переделать! В безмозглых идиотов, готовых кивать на любой правильно заданный вопрос. И их настрой хорошо чувствовался - в напряженных позах, в прищуренных глазах, в том, как они встали, инстинктивно прикрывая друг друга. В том, как умело охватили вниманием весь немаленький зал и с плохо прикрытым подозрением поглядывали по сторонам. Точно так же, как сейчас отовсюду посматривали на них самых. И была во встречных взглядах такая гремучая смесь любопытства, нетерпения и неприкрытого раздражения (еще бы! столько волнений в такую рань!), что Таррэн не сдержал усмешки: надо же, сколько нынче внимания нашим персонам! Такого ажиотажа он не помнил даже тогда, когда во всеуслышание заявил об Отречении и дерзко обрубил свою ветвь у Родового Ясеня. Видать, сильно их припекло, раз даже Совет Старейшин заявился сюда ни свет ни заря в полном составе. Вон, как таращатся - все десятеро глав Высших Домов, включая упрямого отца Мирены и ближайших родственников Корвина, Маликона и их эльтаров.
        Но кто из них все еще верен трону?
        Вот в чем вопрос.
        При виде вооруженных смертных, спокойно осматривающихся в самом средоточии власти Перворожденных, у многих эльфов непроизвольно поджались губы, а на красивых лицах появились презрительные гримасы. Однако присутствия Младшего Хранителя Знаний оказалось достаточно, чтобы даже самые недовольные оставили свое мнение при себе и не пытались зацепить суровых Гончих оскорбительным намеком. Приходилось терпеть до разъяснения ситуации, напряженно гадая, почему вместо лорда Торриэля здесь оказались эти двое выскочек, не питающих к бессмертным совершенного никакого пиетета. Впрочем, Белку чужие переживания волновали мало - мазнув по незнакомым физиономиям рассеянным взглядом и мгновенно углядев пустующий трон, она словно ушла в себя, на какое-то время просто отключившись от внешних раздражителей. Владыка еще не соизволил прийти, Хранители тоже не появились, а значит, все остальное пока не имело значения. Так что она преспокойно уселась на мягкую траву, проигнорировала возмущенный ропот сразу на несколько десятков голосов и, прикрыв глаза, глубоко задумалась. А Шранк загородил спиной, чутко оберегая ее покой
от постороннего вмешательства, и этим снова неуловимо напомнил эльфам большого, взъерошенного, свирепого пса, готового в любой миг схватиться с огрызающейся стаей диких волков.
        - Что-то народу сегодня многовато, - скупо заметил Маликон, делая вид, что не замечает недвусмысленных знаков отца, требующего подойти и доложить о результатах немедленно. - Кажется, сюда только ленивые не пришли.
        - М-да, - хмыкнул Корвин. - Мы с тобой нынче в большой цене.
        - А когда это нас не ценили?
        - Ну, судя по тому, что за лордом Таррэном отправили именно нас… знаешь, я даже начал сомневаться, что раньше был по-настоящему замечен. Результат ведь мог быть гораздо плачевнее, а мы вполне могли не вернуться. Верно, Шранк?
        - Безусловно, - спокойно кивнул Воевода, возвышаясь над сидящей Белкой непоколебимой скалой. - Я бы на месте Таррэна вовсе вас на Заставу не пустил. Вам невероятно повезло, что наш Белик так любопытен, а этот остроухий…
        - Сейчас обрежет чей-то длинный язык! - свистящим шепотом пообещал Таррэн. - И это будет гораздо милосерднее того, что с тобой сделает твой Вожак, если ваша болтовня собьет его с важной мысли!
        - Извини.
        - Торк! В первый раз, что ли?! Забыл, как это отвлекает?!
        - Нет. Сказал же: извини.
        - Да заткнитесь вы, наконец!! - не открывая глаз, рыкнула Белка. И, кажется, сделала это слишком громко, потому что в Тронном зале неожиданно наступила гробовая тишина. Такая внезапная и звенящая, что она невольно отвлеклась от тягостных размышлений и непонимающе завертела головой. Правда, ничего необычного вокруг себя не увидела: окруженная со всех сторон неловко отвернувшимися эльфами, Гончая из своего приземленного положения смогла рассмотреть только девять пар запыленных сапог, безжалостно топчущих зеленый ковер, да столько же пар ног, укрытых чуть не до пяток длинными темными плащами, за которыми и пропадало все дальнейшее обозрение. Иными словами, рослые спутники просто заслонили ее собой. Более того, их голоса немедленно смолкли, послушно прекратив препираться, а черные головы - все, как один, одновременно повернулись куда-то в сторону.
        Снаружи торопливо прошуршали неслышные шаги.
        - Высокородный ллер Линнувиэль лерре Л'аэртэ! - взлетел под самые своды чей-то звонкий голос, - Младший Хранитель Трона, официальный посол в Интарисе, полномочный представитель Темного Леса в Серых Пределах, доверенное лицо и личный помощник Владыки просит личной аудиенции!
        Линнувиэль сделал шаг вперед и, почтительно склонив голову, опустился на одно колено.
        - Высокородный ллер Сартас, первый локквил Дома Таррис, эль-алтар Первой Сотни, официальный посол в Интарисе и Подгорного Царства, первое доверенное лицо и личный помощник Владыки просит слова для своего повелителя! Высокородный ллер Корвин, первый локквил Дома Аларон, эльтар-рас Первой Тысячи, первый советник трона просит соизволения присутствовать! Высокородный ллер Маликон, первый локквил Дома Урриал, эльтар-тар Второй Тысячи, второй советник трона также просит соизволения присутствовать! Высокоуважаемый ллер Атталис, пятый локквил Дома Хаттарин, второй эльтар Первой Тысячи и высокоуважаемый ллер Аззар, третий локквил Дома Истарре, второй эльтар Второй Тысячи, испрашивают разрешения остаться возле Темного трона!.
        Белка ошарашено моргнула, когда ее спутники начали по очереди опускаться, склоняясь в почтительном поклоне, и один за другим застывали в позе полного подчинения Темному Владыке. Тем самым молча признавая его право и… открывая ее для нескольких десятков любопытных взоров! Словно на людной площади в жаркий полдень, где истово верующие вдруг увидели своего бога и принялись повально принимать все ту же позу смирения, выпятив сухощавые зады и опустив зеленые очи до полу. Потому что на данный момент в переполненном Тронном зале все до единого Перворожденные очутились на коленях. Кроме Таррэна, Элиара и Шранка, разумеется, которые неожиданно оказались единственными, кто не подчинился, а потому молниеносно притянули к себе яростные взгляды со всех сторон.
        - Высокородный ллер Элиар сарт Эллираэнн, Старший Хранитель Трона, Первый Советник и личный посланник Светлого Владыки!..
        - К`с-саш!! - негромко прошипела Гончая, запоздало сообразив, что Темный трон больше не пустует, а народу впереди заметно прибавилось. - Как же не вовремя приперлись! Всего-то минутка осталась, а эти гады… иррадэ! Хоть бы немного попозже!
        Радостно вещающий глашатай, к счастью, был слишком увлечен расписыванием заслуг Элиара, а потому ее непочтительного ворчания не услышал. Как не услышал этого Владыка Л'аэртэ, Совет Старейшин и шестеро Хранителей в традиционных белых одеждах магов, которые все, как один, тяжело смотрели на дерзких чужаков, отказавшихся преклонить колени перед сильнейшим магом Лиары. Более того, нисколько не смущались, не боялись открыто смотреть в ответ и совершенно не желали соблюдать веками существующий ритуал.
        Хранители, правильно расценив пренебрежительный кивок Шранка, опасно сузили зеленые глаза и нехорошо поджали губы: очень, очень глупо раздражать Перворожденных в их доме. Однако длилось это молчаливое противостояние недолго, потому что скрытый плащом Таррэн привлек их внимание гораздо больше, поскольку не просто смел стоять в присутствии Владыки эльфов, но еще и вызывающе демонстрировал потертые ножны с мечами, которые по регламенту чужаки вообще не имели права вносить в Тронный зал.
        - …Вышеперечисленные ллеры смиряются перед величием и силой Темного Владыки и униженно просят их выслушать! - наконец, закончил длинную, никак не соответствующую действительности речь глашатай (ага, так мы и смирились!) и незаметно перевел дух.
        - Мой лорд… - взволнованно начал Линнувиэль, но повелитель эльфов коротким знаком заставил его осечься, а потом обратил величественный взгляд на незнакомые лица.
        В отличие от Хранителей, Владыка Л'аэртэ вовсе не выглядел сердитым, раздраженным или оскорбленным неподобающим поведением смертных. Напротив, чужой бесцеремонности словно не заметил. Коленопреклоненных эльфов просто пересчитал по головам, дабы убедиться - все посольство цело и невредимо. Невозмутимому Шранку, что возвышался над ними подобно вековой скале, даже чуть кивнул, показывая, что узнал и вспомнил. Светлого внимательно изучил и удовлетворенно показал, что признателен за своевременный отклик на свой Зов. Затем с едва уловимым нетерпением оглядел склоненные головы эльфов, мазнул рассеянным взглядом по смутно знакомой каштановой макушке, хмыкнув про себя от забавной мысли, что в таком положении (а именно - сидя на заднице, по-детски скрестив ноги) его еще никогда не приветствовали. Тем более, люди! А потом в упор взглянул на закутанную в плащ фигуру и радостно вздрогнул: она была высока для смертного и чересчур широкоплеча для Перворожденного. Сильная, уверенная в себе, знакомая до боли… точно такая же фигура, что появилась в этом дворце полтора месяца назад, повергнув в шок присутствующих и
вызвав среди эльфов настоящий переполох.
        И вот сейчас он снова стоит напротив. Снова упрямо не желает покоряться правилам, хладнокровно игнорирует все запреты. Молчит, выжидательно смотрит, уступая право первого вопроса старшему в Роду, и совсем не выглядит встревоженным. Неужели?!.. Нет, Тирриниэль не мог ошибиться, просто не должен, потому что это не мог быть никто иной, как самый желанный гость в Чертогах. Тот, которого он почти не надеялся увидеть!
        В раскосых глазах Владыки промелькнула безумная надежда, а руки стиснули подлокотники с такой силой, что оставили на неподатливом дереве внушительные отметины. Эльф даже вперед подался, чтобы убедиться окончательно, и совсем не старался скрыть, насколько его взволновала неожиданная догадка.
        - Торриэль? - хрипло спросил он в звенящей тишине, с бьющимся сердцем всматриваясь в непроглядную тень, легшую на знакомое до боли лицо. - Торриэль? Это ты?
        Таррэн, кивнув, спокойно откинул капюшон.
        - Здравствуй, отец. Кажется, ты забыл, что я больше не ношу это имя?
        По Тронному залу пробежал взволнованный шепоток, свидетельствующий о том, что Перворожденные тоже его узнали. А Владыка жадно уставился на возмужавшего, обретшего удивительную силу сына. Смотрел на него, слабо улыбался, чувствуя, как потеплело в груди, и словно не верил своим глазам. Торриэль… действительно Торриэль! Все такой же уверенный в собственной правоте, не уважающий старые традиции, такой же ровный в эмоциях, как всегда. Невероятно могучий после объединения с силами Лабиринта. Поразительно ловкий, опытный и смертельно опасный. Закаленный в трудностях. Выкованный ими, будто его знаменитые парные клинки. По-прежнему молодой, невероятно гибкий и, одновременно, несгибаемый. Удивительно бесстрастный, но и потрясающе красивый, как и положено истинному потомку Изиара. Вот только глаза его все еще холодны, как лед, неприветливы, суровы и полны скрытого вопроса: мол, что тебе нужно?
        Лицо Тирриниэля осветилось неподдельной радостью.
        - Сын мой… наконец-то…
        Таррэн подавил тяжелый вздох: отец выглядел гораздо хуже, чем он предполагал. Уход близко - Владыка уже едва держится, хоть и старается не показывать, насколько ослаб. Его некогда мощная аура заметно потускнела, будто ее высасывали вместе с жизнью. Абсолютно седые волосы красивыми волнами лежали на похудевших плечах. На все еще изящных руках проступили синеватые нитки вен, черты лица резко заострились, кожа истончилась и высохла. Плохо… очень плохо. Темная Бездна! Куда подевалась стальная жесткость в его глазах? Где прежнее высокомерие и презрение к тем, кто хоть немного слабее? Где надменность сильнейшего? Куда исчезла привычная властность? Там даже вечного Огня больше не было! Вообще ничего, что горело раньше! Только бесконечная усталость, как от невидимой, но тяжкой ноши, неимоверная слабость и обреченное смирение: Владыка эльфов слишком близко подошел к краю, чтобы остаться прежним. Однако, вместе с тем, было в его глазах и неимоверное облегчение, искренняя радость от встречи, а еще - немного диковатая надежда, от которой молодому лорду стало сильно не по себе.
        - Сын мой… ты все-таки пришел!
        - Ты звал, - чуть пожал плечами Таррэн, стараясь не показать, до какой степени поразило его плачевное состояние отца. - Я не мог не прийти.
        От Хозяина Серых пределов не укрылся беспокойный взгляд, брошенный Аттарисом на побледневшее лицо повелителя. Он успел заметить, как дернулся в ту же сторону Иттираэль, явно не желая, чтобы излишние потрясения вдруг ускорили неизбежный процесс. Он даже увидел, как осветились лица Совета Старейшин и, особенно, главы Дома Маллентэ, осознавшего в этот миг, что надежда действительно есть. А потом подметил беспокойно выглядывающую из толпы Мирену и перевел дух: добралась, живая, невредимая, а сейчас находится под надежной защитой. Что бы сегодня ни случилось, ллер Виллартэ не даст свое сокровище в обиду - дочь у него осталась всего одна.
        В Тронном зале вновь воцарилась неестественная тишина. Перворожденные, получив незаметный знак, бесшумно поднялись с колен, с нескрываемым изумлением рассматривая Отреченного, осмелившегося вернуться в Чертоги. Хранители старательно скрывали удивление в раскосых глазах. Иттираэль незаметно покусывал губы, настороженно поглядывая на Стражей и всем существом чуя, что этот молчаливый тип со скрещенными на груди руками не просто так явился сюда вместе с молодым лордом. Что он не испугается даже бессмертных магов и, если потребуется, будет защищать близкого друга до последнего вздоха. Тем самым наверняка сумев изрядно сократить поголовье эльфов в этом отдельно взятом Лесу. Страшный человек, страшной силы. С ним придется быть осторожным… Иттираэль, поймав оценивающий взгляд Стража, неприязненно передернул плечами: помнил его еще по Аккмалу.
        Тем временем, Владыка Л'аэртэ все еще собирался с мыслями, явно не зная, с чего начать тягостный разговор. Таррэн терпеливо ждал, пока он решится. Элиар, выпрямившись во весь рост рядом с побратимом, цепко поглядывал по сторонам, словно отовсюду ждал подвоха. А замершие в центре зала "послы" не рискнули даже головы поднять, потому что находиться перед грозными очами повелителя следовало только так - смиренно преклонив колени и не смея смотреть ему в глаза. По давней, освященной веками традиции, дошедшей еще со времен Изиара.
        В оглушительной тишине Белка вдруг гибким движением поднялась рядом с напарником и неприязненно покосилась на сгорбленные спины попутчиков.
        - Знаешь, Линни, - задумчиво бросила в пустоту. - Я, конечно, понимаю, что ты привык отсвечивать задницей перед своим повелителем: этикет, порядки и все такое. Но, ей богу, если ты сейчас же не прекратишь это делать, я по ней двину. Ногой. Честное слово. Кстати, Маликончик, ты следующий, а за тобой получат все остальные, потому что ваши зады - вовсе не то зрелище, на которое мне бы хотелось любоваться ранним утром. Все поняли? Считаю до трех - кто не встал, я не виноват.
        - Белик… - укоризненно покосился Линнувиэль.
        - Три! - бодро заявила она и под десятками остановившихся взглядов красноречиво занесла ногу.
        - Нет! Не надо! - Хранитель непростительно живо развернулся, одновременно принимая вертикальное положение и справедливо полагая, что у нее хватит наглости опозорить его перед всем Лесом.
        Гончая удовлетворенно кивнула.
        - Молодец. Правильно понимаешь: Владыка со своим Огнем далеко, а я туточки, под боком. И мне глубоко плевать на ваши порядки. Так что готовьтесь, братцы-кролики - я уже иду к вам!
        - Перестань, - поморщился Сартас, со вздохом разгибаясь и виновато косясь на странно закашлявшегося повелителя. - Простите за дерзость, мой лорд, но это маленькое чудовище умеет делать гадости, а я бы очень не хотел, чтобы он по привычке исполнил задуманное и прямо на ваших глазах…
        - Надрал бы тебе зад, - хмыкнул Шранк, демонстративно складывая руки на груди.
        - Да, я… хорошо понимаю тебя, - снова отчаянно закашлялся Тирриниэль. - Мое уважение Гончим и их Вожаку. Рад видеть прославленных воинов в Темном Лесу и прощаю вам эту дерзость. Но только потому, что своими глазами видел, на что вы способны. Линнувиэль, развернись, пожалуйста.
        Младший Хранитель вспыхнул до корней волос и поспешно повернулся к грозному Владыке лицом, чтобы тот не оскорбился на недолгое лицезрение чужого тыла. Белка на это только усмехнулась и, бесцеремонно пихнувшись, выбралась вперед. После чего расставила ноги пошире, уперла кулачки в бока и, состроив скептическую гримаску, небрежно кивнула.
        - Ну, здравствуй, остроухий. Давно не виделись. Я гляжу, у тебя опять неприятности?
        Шестеро Хранителей дружно вздрогнули и едва не отступили на шаг, попав под сдвоенный удар ее хищно прищуренных глаз. И неудивительно: в них невозможно было смотреть спокойно - они поражали, манили и, одновременно, пугали своей бешеной зеленью. Настораживали и привлекали, ломали волю, безжалостно топтали душу. Двадцать лет назад, когда завершалась история с Ключами и Амулетом Изиара, все до единого Хранители присутствовали на Большом Совете в Аккмале и прекрасно помнили, что там умудрилась натворить эта лихая парочка Гончих. А теперь увидели этот ходячий кошмар снова и внутренне содрогнулись: Шранка было сложно забыть. Более того, они успели вспомнить его нечеловеческую быстроту, скорость и поистине дьявольское умение отнимать жизни даже у Перворожденных. А потому беспокойно заерзали, занервничали и выразительно покосились на своего лорда, который единственный был способен на равных поспорить с этими исчадиями Проклятого Леса.
        Тирриниэль неожиданно поднялся.
        - Здравствуй и ты.
        - Ого, - удивилась Белка, когда он, презрев все законы и правила, вдруг коротко поклонился. - Никак, вспомнил меня, ушастый? Узнал, хоть мы виделись совсем недолго? Что ж, хвалю.
        Из-под стен донесся дружный стон ужаснувшихся от такого святотатства эльфов, но ни он, ни она, ни Таррэн не обратили внимания. А их недавние попутчики вообще пропустили смертельное оскорбление мимо ушей и сделали вид, что так и надо.
        - Узнал, конечно, - мягко улыбнулся Владыка, медленно подходя и с нескрываемым удовольствием изучая ее красивое лицо. - Тебя трудно не узнать, маленькая Гончая, и я искренне рад, что увидел тебя снова. Более того, я глубоко признателен за то, что ты все еще бережешь моего сына. И искренне поражен тем, что вы совсем не изменились за прошедшие двадцать лет… кстати, мне показалось, или раньше у тебя были другие глаза?
        - Может, и были, - без тени улыбки кивнула Белка. - Зачем звал?
        - По делу.
        - Да? То, что ты хреново выглядишь, имеет к этому отношение?
        - Разумеется. Торр… прости, Таррэн… наверное, мне следовало найти тебя раньше? Но я, признаться, до последнего сомневался, что ты откликнешься на Зов.
        - Может, и не откликнулся бы, если бы не стая, - хмуро просветил его молодой лорд, слегка удивившись необъяснимой покладистости всегда упрямого, черствого и гордого сверх меры отца. Он даже на Совете не позволял себе так разговаривать! А тут, при полном скоплении народа, в присутствии Хранителей, Светлого, Гончих… неужели все ТАК плохо?! Неужели он сдался?!! Неужто опустил руки?!!!
        Таррэн осторожно посмотрел внутренним взором и прикусил губу. Да, кажется, дела обстоят не просто плохо, а ОЧЕНЬ плохо: собственных резервов у него почти не осталось. Амулет-накопитель в Венце Силы еще заряжен до упора (интересно, у кого хватило на это сил?), аура пока чистая, без дыр, но такая слабая, что сразу становится понятным - держится на последнем издыхании. Еще немного, и она начнет расползаться быстрее, чем после уничтожения родового перстня. Хватит даже слабого толчка, чтобы она окончательно и в считанные дни угасла.
        - Проклятие… насколько далеко все зашло? Сколько у тебя осталось времени?
        - Немного, - спокойно сообщил Тирриниэль. - Неделя. Может быть, две, не больше. И то, при условии, что я никогда не коснусь Огня Жизни. Иттираэль подтвердит.
        - Сам вижу, без него. Что ты успел сделать?
        - За двадцать-то лет? Конечно, все, что мог. От простого закаливания до прямой подпитки.
        - Сколько лет?! - невольно вздрогнул Таррэн, и Владыка неловко отвел глаза.
        - Много, сын мой. Гораздо больше, чем я надеялся пережить, но меньше, чем мне бы хотелось.
        - И ты только сейчас об этом говоришь?!
        - Я… в прошлый раз мы не слишком хорошо расстались, чтобы я мог рассчитывать на твою помощь, - неслышно уронил Тирриниэль, и молодой лорд снова вздрогнул, расслышав в его сильном голосе бесконечную печаль и неподдельное сожаление. - Я был слишком резок, многого не понимал. Совершил много ошибок: и двести лет назад, и гораздо раньше, когда обрек тебя на… наверное, я был слишком… Владыкой? Прости. Я не услышал тебя в Священной Роще, когда ты уходил, и не понял позже, когда ты все-таки решил вернуться. Не думал, что ты способен стать чем-то большим, чем просто младший локквил, лишенный наследства и права на жизнь. Прости, сын. Моя вина в том, что случилось. На мне лежат те истраченные жизни. Уход - это моя кара за совершенное преступление, и я не стану перекладывать ее на твои плечи. Это только мой долг и моя ноша, которой ты не заслужил.
        Таррэн вдруг нехорошо сузил вспыхнувшие алыми огнями глаза.
        - И поэтому решил, что лучше тянуть до последнего? До того времени, когда изменить ничего нельзя?!
        - Уход и тогда нельзя было отменить, - совсем тихо отозвался Владыка. - Я всего лишь не хотел тебя тревожить.
        - Иными словами, ты посчитал, что лучше умереть, чем попросить о помощи!
        - Нет, - тронула благоверного за рукав Белка. - Он по глупости своей посчитал, что со всем может справиться сам.
        - И как? Справился?!
        - Таррэн…
        Молодой лорд сжал зубы и неохотно погасил загоревшийся от гнева кулак. А потом покосился на тревожные лица вжавшихся в стены сородичей, заметно обеспокоившихся Хранителей, поймал умоляющий взгляд Линнувиэля и окончательно пришел в себя. В конце концов, в чем-то отец прав - Уход действительно не остановишь, как не остановишь мягкую поступь Ледяной Богини, услышавшей чью-то Песнь. Рано или поздно она все равно придет за своей жертвой, и удержать ее по ту сторону не сможет ни один расчудесный маг. Тирриниэль всего лишь не желал пугать его раньше времени. Не хотел жалости. Не искал помощи. И только сейчас, когда в запасе не было даже лишнего дня, все-таки решился на трудный разговор.
        Знать бы, чего ему стоило так долго молчать. И чего стоило заговорить сегодня первым.
        - Торково копыто! - выдохнул Таррэн, отчетливо понимая, что на короткое "прости" отец наверняка собирал по крупицам все мужество, которое еще оставалось. Даже для того, что уже было сказано, он потратил весь свой запас воли и красноречия. Признал, что неправ, искренне сожалеет и просит прощения. Он просто не умел по-другому, не мог пересилить собственное упрямство раньше, но… к'саш!! Почему же мы начинаем учиться только на пороге смерти?!!! Почему понимаем важное и отодвигаем в сторону обиды, нашу уязвленную гордость и ненужную спесь лишь тогда, когда в спину уже дышит равнодушный холод свежевырытой могилы?!! Почему для нас только смерть оказывается тем неотразимым аргументом, который вынуждает пересматривать старые принципы? Почему ее холодная улыбка делает намного больше, чем вся красота и многообразие жизни? Почему мы даже собственных детей пытаемся понять лишь в последние дни и часы, когда только и осталось, что сожалеть, потому что по-настоящему мы ничего уже изменить не в силах?!
        ПОЧЕМУ?!!!
        "Потому что всем нам нужно прощение, - молча ответил ему Тирриниэль. - Всего лишь отпущение грехов, которое позволит спокойно уйти. Да, это - немного для тех, у кого нет иного выбора, но невероятно важно для меня, потому что другого мне ТУДА не унести. Это так просто… и так дико тяжело - просить прощения, мой мальчик. А мы слишком редко находим в себе силы, чтобы успеть это сделать при жизни. Жаль, что я решился так поздно".
        - Прости, сын мой. Я звал тебя, чтобы сказать, в первую очередь, именно это. Прости мою ошибку и, если сможешь, пойми.
        Таррэн удивленно дрогнул, но в глазах отца, против ожиданий, не увидел ни лжи, ни толики двойного смысла, никаких оговорок. Там было все, без утайки - и едкая горечь поражения, и тоскливое понимание совершенного промаха. Море сомнений, раздирающих его душу на части. Грызущая боль в груди, что не проходит уже многие годы. Тяжкий груз вины, грубо ломающий гордую спину. А еще - искреннее желание все исправить и страстная надежда, что для этого еще есть время.
        Он поджал губы.
        - Надо же… и когда, интересно, ты стал таким мудрым?
        - Недавно, - странно улыбнулся Владыка. - Каких-то пару недель назад, хотя, казалось бы, должен был поумнеть гораздо раньше. Мне и сейчас нелегко, веришь? Но я не променял бы эту правду ни на что в жизни. Даже на второй шанс.
        Таррэн только головой покачал.
        - Боюсь, это невозможно.
        - Значит, я снова опоздал, - горько прошептал повелитель, с болью принимая такой ответ. - А жаль…
        - Жаль, - эхом повторил молодой лорд и быстро отвел взгляд.
        Они неловко замолчали.
        - Эй, хватит кукситься. Тирриниэль, забудь о прошлом - не до него сейчас. Мы все-таки по делу пришли, а не на вечер встреч. Скажи лучше, что ты сумел сделать? - деловито вмешалась Гончая, требовательно глядя на обоих. - Ты же не сидел, сложа руки, все эти двадцать лет? Что у вас получилось?
        - Ничего, - кротко сообщил Владыка, поворачиваясь и бесстрашно глядя прямо в ее изумрудные глаза. - Поначалу было еще терпимо - сила уходила постепенно и очень медленно. Если честно, я даже не сразу понял, в чем дело, но когда во время одного из занятий вдруг потускнел и оплавился перстень, Иттираэль забеспокоился. Мы вместе просмотрели ауру. Обратились к Родовому Ясеню, трижды все проверили, потому что это - слишком рано для настоящего Ухода, но после пары недель никаких сомнений не осталось. Сами знаете, Уход не приносит боли. Только слабость и плавное угасание. Первые годы мне даже помощь не требовалась - недостаток силы едва ощущался. Потом понадобились накопители. Дальше - больше. В конце концов, пришлось задействовать свой родовой перстень, чтобы скрывать очевидное, а в последние дни я вообще живу исключительно за счет других. Что, признаться, начинает сильно тяготить и заставляет чувствовать себя паразитом. Собственно, я именно поэтому и отправил Зов. Сын мой…
        Таррэн прикусил губу, прекрасно понимая, о чем его будут просить.
        - Нет, - покачал он головой. - Мы это уже обсуждали: я не приму Передачу. Это не мое. Прости. Я знаю, что для тебя это важно, но не останусь в Лесу. У меня есть новый дом и семья, которую я не брошу. Да и Ясень меня уже не примет. Я - Отреченный, отец, и этого ничто не изменит: ни время, ни твое желание, ни все усилия Совета. Даже Уход. Я НЕ МОГУ вернуться, понимаешь? Не оставлю МОЙ Лес и МОЮ стаю. Единственное же, что я могу - это попробовать продлить тебе жизнь за счет собственных резервов.
        Белка хмыкнула.
        - Ага. А потом свалиться на пару недель холодным трупом, который даже я не смогу сразу поставить на ноги. Тирриниэль, что с Рощей?
        - Вянет, - немедленно ответил эльф. - Пока только с краю, однако процесс уже запущен. Иттираэль регулярно обходит Холмы, но без толку - с каждым днем опавших листьев становится все больше. Деревья постепенно умирают. А Ясень, хорошо чувствуя мой Уход, очень быстро меняется. Ему нужен новый Хозяин.
        - Я не могу занять твое место, - повторил Таррэн, рассеянно поглядывая на напряженных Хранителей. - Прости, но это невозможно.
        - Я знаю.
        - ?!
        Тирриниэль слабо улыбнулся и пояснил:
        - Я знаю, что ты не можешь остаться. Правда, поначалу мне казалось, что я смогу тебя уговорить. Найду нужные аргументы, доводы, сумею в чем-то убедить, пообещать или даже заставить, если не получится по-другому, но… теперь вижу - твое место действительно не здесь, сын мой. Твое сердце больше не принадлежит нашему Дому и Темному Лесу. Твоя сила не зависит от Родового Ясеня, тогда как Источник всегда должен быть под рукой. А твой Источник теперь в Серых Пределах - это правда, и я хорошо тебя понимаю. Но, если честно, вовсе не хочу, чтобы ты тратил силы на продление моей агонии.
        - Гм, - озадаченно нахмурился Таррэн. - Тогда чего же ты от меня ждешь?
        Владыка Л'аэртэ мягко улыбнулся и, кивнув кому-то, тихо сказал:
        - Помощи.
        - В чем именно?
        - Обещай, что выполнишь одну мою просьбу, - требовательно взглянул царственный эльф. - Она не доставит тебе много хлопот и вряд ли будет неприятной. Это не потребует отказа от твоих принципов, от стаи или твоей пары. Всего лишь небольшая просьба, которую ты можешь исполнить и дома. Огромное одолжение, о котором мне больше некого попросить…
        - Отец, о чем ты говоришь? - нахмурился Таррэн.
        - Тартис, пусть войдут.
        Молодой эльф, с замиранием сердца ожидавший команды повелителя неподалеку от входа, молниеносно метнулся к дверям и на мгновение пропал за зеленой завесой. Какое-то время отсутствовал, явно кого-то разыскивая, но очень быстро вернулся. Правда, уже не один, а с двумя новыми лицами, при виде которых у Таррэна внезапно окаменело лицо. Шранк издал странный звук и машинально потянулся к мечу, Линнувиэль неверяще ахнул, а Белка неожиданно побледнела, подобралась, как перед мощным прыжком, как-то разом заледенела и опасно сузила зеленые глаза, будто едва сдерживала свирепый рык своей грозной стаи.
        - Тир, Милле… - Владыка Тирриниэль протянул руку к замершим на пороге детям. - Познакомьтесь, это - Торриэль Илле Л'аэртэ. Мой младший сын и отныне - ваш единственный прямой родственник. Теперь он станет о вас заботиться. Вместо меня. Если, конечно, согласится…
        Глава 19
        Тронный зал на долгое мгновение словно вымер. Взволнованный ропот по углам испуганно притих, живые стены Чертогов настороженно застыли, не смея нарушить гнетущее молчание ни шелестом, ни шорохом, ни даже легким шевелением листьев. Высокородные ллеры медленно подались в стороны, освобождая место для новоприбывших. Те, кто был поумнее, постарались затеряться среди зеленых насаждений. Кто-то тихо вздохнул, тут же испугавшись получившегося звука, который прозвучал не слабее, чем удар медного гонга. Кто-то мысленно содрогнулся, предчувствуя близкую развязку, потому что сразу двое претендентов на трон в роду Л'аэртэ никогда прежде не сталкивались друг с другом. Хотя бы по той причине, что в небольшом споре за наследство мог рухнуть мир и упасть небеса на землю: слишком страшной силой наделил их безумный предок. Понимая это, кто-то беззвучно взмолился неведомым богам, чтобы маги разобрались между собой по-тихому и оставили в живых своих верных, ни в чем не виноватых подданных. А еще лучше - просто разошлись миром, спокойно поделив власть и остальное наследство поровну.
        От повисшего внутри напряжения у многих свело скулы. Воздух в зале сгустился настолько, что казалось - еще намного, и его начнут распарывать грозовые разряды. Дышать стало неожиданно тяжело, как перед нашествием урагана, а под ногами вдруг заклубился невесть откуда взявшийся дымок. Так, будто Огонь Жизни уже рвался наружу, грозя сжечь несогласных и разметать по бревнышку весь Темный Лес. И эпицентром этой бури, ко всеобщей панике, стали две странные пары, замершие друг напротив друга в диком напряжении.
        Таррэн нехорошо прищурился, пристально изучая лицо молодого эльфа, что походил на него, как две капли воды: у юноши оказались несомненные черты проклятого Рода, в котором каждое поколение (даже спустя девять тысячелетий!) неизменно проявлялся Владыка Изиар. То же безумно красивое лицо, та же гармоничная линия рта, тот же упрямый подбородок и высокие скулы истинного Л'аэртэ. Та же угольно черная грива, с демонстративным пренебрежением забранная в длинный хвост. Гибкая и прекрасно развитая фигура, чересчур широкие для Перворожденного плечи, изящные кисти с длинными тонкими пальцами, узкая талия, прекрасно вылепленный торс… Тир был отлично сложен, великолепно выучен и, несомненно, являлся настоящим мастером необычных клинков удивительной гномьей ковки. Он действительно мог стать опасным противником, если бы пожелал. Тем более, когда в глубине его глаз уже отчетливо тлел знаменитый Огонь Жизни - да, еще слишком ранний, неопытный и молодой, но, как всегда, невероятно сильный. Даже странно, что Тир все еще оторопело таращился в ответ, не выражая своего громкого мнения, как обычно. Видимо, оказался так
ошеломлен неожиданной встречей, настолько выбит из колеи, что был просто не в состоянии сейчас сказать ни единого слова. Кажется, совершенно не ожидал встретить родню в самом центре Темного Леса. Именно сегодня не ожидал, а потому буквально окаменел в дверях, не в силах сделать нового шага. Неверяще распахнул глаза, как-то разом осунулся и беспомощно уставился на новых гостей Темного Владыки.
        Мелисса, случайно выглянув из-за его плеча и наткнувшись на совершенно лютый взгляд Белки, судорожно вздохнула и тоже замерла, как мышонок перед изготовившейся к прыжку коброй. Инстинктивно вцепилась в его плечо, до боли прикусила губу и испуганно юркнула обратно.
        - Мамочка… - сдавленно прошептала она, а затем в искреннем ужасе зажмурилась, чтобы не видеть опасно похолодевшего лица Вожака Гончих, в глазах которого все быстрее разгорались бешеные изумрудные огни. - Боже, какой ужас. Нам конец!
        Линнувиэль беззвучно застонал, даже боясь представить, откуда взялась эта удивительно красивая пара - совсем еще молодой эльф с явными признаками высшего, необученного мага, и поразительная девушка с неповторимыми, прекрасными, огромными синими глазами, гибкой фигуркой богини, тонким станом, прекрасным личиком и роскошной пепельной гривой восхитительно мягких волос… боги, боги… да как же такое может быть?!! Откуда они могли взяться?!!! Особенно ОН - удивительно сильный и совершенно незнакомый мальчик, которого вообще не должно было существовать!
        Элиар издал странный звук, но тут Шранк поспешно наступил ему на ногу, вынудив осечься даже в мыслях. Причем, с такой силой, что Светлый тихо охнул от боли и шарахнулся прочь, сверкнув неправдоподобно золотистой гривой (совсем неуместной здесь, в царстве Темных эльфов!), отчего испуганные взгляды Тира и Милле непроизвольно оторвались от Таррэна, метнулись в его сторону, на мгновение задержались и вот тогда стали совсем растерянными. Мелисса сильно вздрогнула, наткнувшись на полные безмерного удивления и неподдельного беспокойства глаза Элиара, после чего побледнела еще больше и, мгновенно вспыхнув до ушей, едва позорно не сбежала. Хорошо, Тир вовремя перехватил, не дав ей наделать глупостей. Да Белка, заметив, тихо рыкнула сквозь сомкнутые зубы, отчего девушка неслышно пискнула и снова застыла на месте восковой куклой. А потом лишь молча переводила диковатый взгляд с одного лица на другое, то краснея, то бледнея, но с каждой секундой пугаясь сгустившегося напряжения все больше.
        - Тир, Милле, подойдите, - попросил Тирриниэль, настороженно косясь на непроницаемые лица сына и его грозной пары, что с одинаково странным выражением изучали чудом обнаружившегося наследника. Так, будто были готовы растерзать его на части прямо здесь. - Все в порядке. Вам ничего не грозит, как я и обещал. Вы просто поговорите. Это ни к чему не обяжет. Всего лишь недолгий разговор.
        - Вот как? Недолгий, значит? - неожиданно ласково промурлыкала Белка, неуловимо быстрым движением встав рядом с Таррэном и ненавязчиво прикрыв ему спину. - Что-то подсказывает мне, что он, напротив, о-очень затянется! Что ты им наобещал, ушастый? Мы ослышались или ты действительно думаешь: эти дети что-то изменят? Считаешь, они меня остановят, если что-то пойдет не так?
        Владыка Л'аэртэ на всякий случай загородил молодежь собой.
        - Эти дети неприкосновенны.
        - Да-а? И кто тебе такое сказал? - совсем тихо прошипела она, опасно подобравшись, но эльф не отошел и даже нашел в себе силы твердо встретить ее страшноватый взгляд.
        - Они - наша единственная надежда. Я не допущу, чтобы с Тиром что-то случилось. И ты его тоже не тронешь - я поклялся. Никто к ним не прикоснется, пока я жив.
        - Ой, да неужели? - голос Гончей буквально сочился ядом. - Полагаешь, в преддверии Ухода твоя жизнь все еще что-то значит? Слабоват ты для таких споров! Особенно сейчас! Таррэн, тебе не кажется, что у нас совершенно неожиданно появились конкуренты?
        - Они вам не соперники, - заметно помрачнел Владыка эльфов. - Они - то, в чем так остро нуждается мой народ. У них (единственных!) есть шанс все изменить. Исправить то, чего не смогли мы. Хотя бы потому, что они пока не достигли совершеннолетия и еще могут вернуть наш Род к жизни. Они - наше будущее, наш единственный шанс на возрождение, и ради этого я готов сделать все, что угодно. Сын мой…
        - Зачем тебе понадобились дети? - холодно осведомился Таррэн.
        Владыка сжался, как перед прыжком в омут.
        - Чтобы… предложить тебе взять их под опеку до тех пор, пока Тир не войдет в полную силу, а Милле не достигнет совершеннолетия.
        - Что-о?!
        - Я прошу тебя закончить его обучение, - тихо договорил Тирриниэль, пристально глядя в изумленно распахнувшиеся глаза Отреченного. - Беречь Тира так, как ты берег бы собственного сына, а эту девочку принять, как родную дочь. Они - всего лишь дети и не виноваты в том, что случилось. Знаю, что прошу слишком многого, но только в этом мое последнее желание и последняя воля. Пожалуйста, позаботься о них. Больше мне ничего не нужно.
        Таррэн на долгий миг просто оторопел.
        - Кхе… - ошарашено выдала Белка, изумленно воззрившись на обеспокоенного Владыку. Даже головой помотала, словно желая избавиться от наваждения. После чего, наконец, заметила расширенные глаза Тира, в которых от волнения загорелся алый Огонь Жизни, внимательно всмотрелась. Задумалась ненадолго. А потом озадаченно потерла затылок, уже без опаски выпрямилась и покосилась на искренне опешившего супруга. - Вот оно как… кажется, в ближайшее время мальчик слегка добавит нам проблем.
        Молодой лорд странно закашлялся.
        - М-да, пожалуй.
        - Значит, ты согласен? - с надеждой уточнил Тирриниэль, и Таррэн закашлялся еще сильнее, на что Гончая неодобрительно покосилась, а потом преувеличенно громко фыркнула:
        - Конечно, согласен. Куда ж он денется?
        - Вот и хорошо! Поверь, ты не пожалеешь: Тир совсем недавно коснулся Огня, но уже превосходно умеет с ним справляться. Он талантливый и очень способный! А Милле…
        - Отец, не надо. Я верю, - Таррэн, с трудом оторвав взгляд от взволнованного и слегка испуганного юноши, очень медленно повернулся к Владыке. - Однако у меня к тебе есть еще один вопрос. Один ОЧЕНЬ важный вопрос, от ответа на который будет зависеть мое окончательное решение. А именно: ОТКУДА ОНИ ТУТ ВЗЯЛИСЬ?!
        - Это случайность, - громко сглотнул Тир, крепко сжав руку Мелиссы и решившись, наконец, подать голос. Тирриниэль даже удивился такой покладистости, потому что прекрасно помнил, каким ежом был этот упрямец в первые дни. А тут - как подменили! Не дерзит, не юлит, не возражает, не возмущается. Мнется, как на допросе у строгого надзирателя, смущается, будто на первом свидании, и явно опасается нового опекуна… неужто успел прочувствовать силу Повелителя Проклятого Леса?!
        Таррэн внимательно взглянул на юного мага.
        - Неужели?
        - Да, - кивнул Тир, быстро опустив горящий взгляд. - Мы совершенно случайно оказались поблизости от Темного Леса, когда на нас напали. Скрытно, из засады, какие-то незнакомые люди, которые попытались отобрать у меня Милле. Но… ничего не вышло: я убил их первым. И именно тогда впервые коснулся Огня.
        - Вы были одни? - быстро уточнила Белка, чуть сузив глаза.
        - Нет. С другом.
        - Тогда где он? Куда подевался этот мерзавец?
        Аттарис, скромно стоя в сторонке и незаметно нашаривая рукоять верного меча, нервно дернул щекой, всей кожей ощущая, что грозная Гончая не замедлит разорвать невезучего смертного на куски, если только доберется. По крайней мере, ее тон не предвещал ему ничего хорошего. И, пока она сердится, к ней лучше не приближаться, мудро промолчав о том, что рыжеволосый бедолага совсем недавно пришел, наконец, в себя.
        - Вал был сильно ранен, - тихонько шмыгнула носом Мелисса, рискнув высунуться из-за плеча юноши. - Он закрыл меня собой, когда нас пытались убить, и чуть не умер. Я не знаю, как он выжил - говорят, с теми ранами, что он получил, не живут даже эльфы. Он почти полностью обгорел, едва руки не лишился, а потом его проткнули насквозь, чуть не задев сердце. И мы не нашли другого способа ему помочь, как только добраться до ближайшего мага… да, я знаю, что лучшие целители всегда появлялись у Светлых, но до их Леса - больше трех недель пути! Мы не могли так рисковать, потому что Вал… он наш друг! И он спас нам жизнь! Его нельзя было оставить там умирать! Вот так все и вышло. Мы не хотели. У нас просто не было выбора. А Тирриниэль очень ему помог, честное слово! Он сделал все, чтобы вылечить Вала, сам занимался с Тиром и многому его научил! Он хорошо о нас заботился! И… и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось!
        Таррэн снова странно покосился на отца, будто не слишком поверил в то, что тот способен на такие подвиги. Но Тирриниэль неловко кашлянул и смущенно отвернулся от сияющих глаз человеческой крохи, потому как совсем не считал, что достоин ее теплых слов и искреннего участия. Кажется, Тир был прав: она - настоящий ангел, которого нельзя не любить. Удивительное, маленькое чудо, ради которого стоит рисковать даже собственной шкурой и которое совершенно невозможно предать.
        Белка, правильно расценив выражения лиц этих разновозрастных заговорщиков, что незаметно пытались прикрыть друг друга от ее возможного гнева, вдруг покачала головой и тихо присвистнула. Потрясающе! Кто бы мог подумать, что так все обернется! И кто мог знать, что детей привели сюда под строгим конвоем не для того, чтобы их жизнями шантажировать упрямого наследника, а чтобы защитить их от него! Нет, вы видали, от КОГО глупый эльф собирался беречь этих детей, а?! Совсем слепой! Глухой и дурной, к тому же!! На всю голову ушибленный!!
        Шранк, повинуясь ее незаметному знаку, плавно отпустил рукоять меча, перестав походить на оскаленного хищника перед последним броском. Элиар тоже перевел дух, а остальные с непередаваемым облегчением утерли повлажневшие от тревоги лица. Потому что буря, судя по всему, все же миновала Темный Лес стороной. Все уладилось, никаких проблем не возникло. Удивления, конечно, хоть отбавляй, но никто вроде не собирается ругаться или, тем паче, выхватывать топоры. Кажется, все будет хорошо?
        Молодой лорд тоже расслабился и опустил сведенные плечи. Тир с Милле немного виновато улыбнулись, нервно теребя края изысканных одежд, но отнюдь не спешили отходить от Владыки Л'аэртэ. Все еще беспокоились за него, а тот неожиданно тепло сжал плечо внука, которому был так обязан, и тихонько шепнул:
        - Ты не пожалеешь, мой мальчик. Таррэн - отличный воин и сильнейший на Лиаре маг, который сможет научить тебя обращаться с Огнем гораздо быстрее меня. Это - лучший выбор, который я мог тебе предложить. Потому что он - единственный, кому я могу полностью доверять. Особенно вас двоих. Думаю, он тебе понравится.
        Тир перехватил сразу три насмешливых взгляда (от Таррэна, Белки и Шранка) и, смущенно шевельнув кончиками внезапно заалевших ушей, пробормотал:
        - Не сомневаюсь.
        - Я тоже, - шмыгнула носом Милле, с трудом оторвав взгляд от Элиара.
        - Вот и славно, - отодвинулся Тирриниэль. - Я рад, что вы не возражаете. Боюсь, у меня больше не будет возможности вам помогать, но Таррэн сделает это за нас обоих. Держитесь его, и все будет хорошо.
        - А как же ты? - жалобно пискнула девушка, порывисто схватив царственного эльфа за руку. Тот мягко улыбнулся и осторожно высвободился.
        - Мне пора, дитя. Мое время на исходе.
        - Значит, ты все-таки решил в пользу Иттираэля? - прикусил губу Тир, бросив странный взгляд на Линнувиэля.
        - У меня нет выбора, мой мальчик. Я не могу заставить сына принять эту ношу, но Темный Лес должен жить, а Родовой Ясень - расти дальше. Это закон, который нельзя нарушить: правящая ветвь должна быть самой сильной. А я, как бы ни хотел обратного, просто не могу поступить иначе и, тем самым, обречь свой народ на вымирание. Мой долг - найти себе замену и передать то, что еще осталось. Прости.
        Владыка Л'аэртэ подавил тяжелый вздох и, кинув на обеспокоенного юношу последний взгляд, решительно отошел. Под многими десятками взглядов он медленно вернулся на свое (пока еще свое!) законное место, величаво сел и, снова превратившись в грозного повелителя, чуть наклонил голову, призывая к молчанию. У него осталось немного слов, которые хотелось бы произнести перед лицом знатнейших представителей своего народа. Еще меньше слов, которых он хотел бы сказать напряженно переглянувшимся Хранителям. И совсем мало для тех, кто никогда не был ему по-настоящему верен. Однако это понимание уже не смущало и даже не раздражало Владыку, потому что самые главные слова он все-таки успел сказать. Смог, пересилил себя и сумел произнести то, что мучило его многие годы. А еще - сумел в последние дни своей жизни понять многое из того, о чем раньше даже не задумывался. Научился ценить время, каждый прожитый день. Научился радоваться самому малому. Познал горечь обиды и разочарования, увидел редкие бриллианты искренней радости. Нашел нечто новое в самом себе и, наконец-то, смог с удивлением признать, что все еще
способен на привязанности. Что в действительности умеет находить, беречь и трепетно ценить те счастливые мгновения, когда рядом есть кто-то, кому ты по-настоящему дорог. Умеет не только ненавидеть, как ошибочно когда-то считал, но научился и любить. Хотя бы сейчас, перед Уходом, на пороге иного Пути. Но именно это стало для него величайшим даром небес, значение которого невозможно переоценить.
        Тирриниэль медленно оглядел лица собравшихся: Хранители, Совет Старейшин, прекрасная наследница Дома Маллентэ, которая с затаенной обидой посматривает на молодого Линнувиэля. Маликон, Корвин, Сартас, отлично справившиеся со своей нелегкой миссией. Их юные протеже, так и не научившиеся быть самостоятельными. Младший сын рядом со своей удивительной парой, с которой даже сейчас не сводит горящего взгляда… кажется, до сих пор сходит от нее с ума? Но это правильно. Сейчас он хорошо понимал: только это и правильно. ТАК должно быть. Как должны быть рядом с ними эти чудесные детки, которые так много сумели ему дать.
        За Тиром и Милле чутко сторожит каждое его движение целая вереница знакомых и полузнакомых физиономий, многих из которых он едва может вспомнить… а еще дальше - зеленые стены, красивые лужайки, на которых круглый год цветут редчайшие и прекраснейшие розовые каппилаты. Белое пятно Священной Рощи, вплотную примыкающее к надежно защищенным Чертогам. Вот и сам дворец, словно выплывающий из недр Темного Леса. Прекрасный и величественный, как любое творение великого мага. Выше его куполов - только медленно светлеющее небо, на краешке которого вот-вот появится бледно-золотистая полоска рассвета… а потом - бесконечная даль, легкий ветерок, ерошащий седую макушку, неуловимый аромат незабудок в руках у Прекрасной Девы и покой… долгожданный покой, из которого не будет возврата…
        Все кружится в разноцветном калейдоскопе, перемешиваясь одно с другим. Постепенно плывет и тает, как недолговечные водяные узоры на мокром стекле. Очертания лиц неумолимо расплываются, громкие звуки сперва отдаляются, а потом тонут совсем в предупреждающем звоне, бьющем в голове, как набатом. Мир вертится перед глазами бешеной каруселью, он мутнеет, исчезает и с каждой секундой все больше теряет краски, сливаясь с холодной чернотой беззвездного мрака. В нем уже нет прежнего очарования и резкости. В нем больше нет приятных контрастов. Он становится серым и безжизненным, точно так же, как бледнеет и истаивает слабая аура бывшего мага и последнего истинного повелителя Темного Леса.
        - Отец! - тревожно дернулся Таррэн, когда Владыка Л'аэртэ обессилено уронил голову и начал сползать с деревянного трона. - Отец!!!
        Но тот не ответил, все быстрее кренясь и опасно заваливаясь на бок. Молодой лорд, глухо ругнувшись, прыгнул вперед и в последний момент успел подхватить безвольно оседающее тело, мысленно ужаснувшись его невесомости и жутковатой бледности кожи: Тирриниэль, совсем недавно имевший силы ходить и улыбаться, вдруг в одно мгновение лишился последней искры, что еще поддерживала в нем жизнь. Так, словно выполнил то, что хотел, закончил дела, простился, как водится, и лишь после этого добровольно ушел. Просто угас, как гаснет от порыва холодного ветра свеча, так и не успев завершить ритуал Передачи.
        Таррэн бережно опустил его на траву, мельком покосился на стремительно тускнеющий изумруд в Венце Силы и, поняв, что счет идет уже на секунды, безжалостно рванул рубаху на груди Владыки.
        - Зачем? - покачал головой Иттираэль.
        - Я не дам ему умереть!
        - Тогда ты опоздал, - невесело усмехнулся Хранитель. - Его еще можно было задержать год назад. Может, месяц. Но не сейчас. Сам видишь: аура уже исчезает.
        - Значит, я верну ее обратно! Он не должен умирать ТАК!! Его время еще не пришло!! Он не достиг порога!!!
        - Уход наступает, когда приходит срок, и возраст тут не имеет никакого значения. Кто-то уходит во вторую эпоху, кто-то едва доживает до первой. И Владыка Тирриниэль не исключение. Просто его срок уже наступил, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Поверь мне, - кротко поведал Иттираэль, пристально наблюдая, как с рук молодого лорда срываются алые искры Огня Жизни и жадно впитываются в неподвижное тело Владыки: их оказалось на удивление много. Так много, сколько он никогда еще ни видел и не читал о таком даже в Хрониках. Казалось, у Таррэна руки буквально горят заживо, но пламя, что удивительно, имело на ядовито зеленый, а ровный, поразительно мягкий рыжеватый цвет. В нем давно не было ни ярости, ни ненависти, ни злобы - просто боль, глухое отчаяние и страстное желание все изменить.
        - Тирриниэль? - сглотнул Тир, опускаясь на колени возле умирающего, и вскинул блестящие глаза на сосредоточенное лицо Таррэна. - Как он? Почему так быстро?
        - Не знаю, - отрывисто бросил молодой лорд.
        - Я могу чем-то помочь?
        - Нет… да. Попробуй с обручем. Там еще должен быть небольшой запас. Коснешься, как при Единении, только…
        - Знаю. Я это уже делал.
        - Когда?!
        - Два дня назад, - тихо ответил юноша, и Таррэн до боли сжал челюсти. - Он уже тогда был на грани, и мне пришлось вмешаться, чтобы он выжил. Чтобы успел, и вы хотя бы увиделись…
        - Об этом потом. А сейчас делай, что я сказал, и не вздумай трогать ауру, понял? Это слишком опасно, а ты для нее еще не готов.
        - Хорошо, как скажешь, - покладисто кивнул Тир и осторожно коснулся пальцами накопителя. - Это совсем несложно, потому что… стой! Но он же совсем пуст, хотя я хорошо помню, что закачал его до упора! Разве такое бывает?! Я не понимаю, как такое могло случиться! Дед больше не касался Огня! Ни разу! Я специально за ним следил!
        - Что-о?!! ДЕД?!!!
        - Ну… да, - под изумленным взглядом Хозяина Серых Пределов юноша неуловимо порозовел и смущенно потупился. - Он же мой дед, разве не так?
        Таррэн только головой покачал, мысленно поражаясь гибкости мышления молодого поколения.
        - Как он? - отрывисто поинтересовалась Белка, краем глаза поглядывая за разволновавшимися Перворожденными. Линнувиэль, коротко переговорив со старшим братом, быстро отошел от неуверенно мнущейся поодаль кучки Хранителей и, склонившись над тяжело дышащим правителем, озабоченно нахмурил брови.
        - Таррэн, будь осторожнее. Ты можешь сгореть, если зайдешь слишком далеко.
        - Тебя не спросили, - буркнул эльф, сосредоточенно отдавая умирающему отцу собственный силы. - Не лезь под руку. Хочешь помочь - проследи, чтоб не мешали. И Тира прикрой, а то жахнет туда весь резерв, и потом самого придется откачивать.
        - Ничего я не жахну, - неслышно проворчал юноша, но Таррэн выразительно сверкнул глазами, и он послушно подвинулся, позволяя Младшему Хранителю занять место рядом с собой. - Между прочим, Тирриниэль меня уже до третьего Круга довел и контролировать потоки научил не хуже, чем некоторых.
        - Да? А вектора показывал?
        - Атакующие - только основные. Но зато защитные узоры объяснил почти все.
        - Неплохо, - вынужденно признал Таррэн, слегка успокоившись, и взглянул на юного мага уже по-другому. Этаким долгим, оценивающим взором, от которого Линнувиэля невольно бросило в дрожь. - Это может дать ему шанс…
        - Эй! Вы что задумали?! Таррэн!
        - Держи Венец, - властно кивнул молодой лорд Тиру. - Сумеешь перехватить нашу нить, если потребуется?
        - Думаю, да. С твоей-то точно не промахнусь.
        - Хорошо. Тогда делаем так: я иду за ним, а ты ждешь на пороге, держа руку на нити. Как только дам знать, вытягиваешь меня обратно. А я уж позабочусь о том, чтобы вытащить его.
        - Нет!! - ахнул Линнувиэль, отшатнувшись в неподдельном ужасе. - Таррэн, ты спятил?!! Он же едва умеет себя контролировать!! На пороге без полноценного Единения вам нечего делать - просто не удержитесь! Туда даже мне не сунуться без риска! А мальчик слишком молод!! Белик!! Да останови же их!!!
        - Нет, - неожиданно близко раздался голос Белки. Она бесшумно подошла, низко наклонилась над Темным Владыкой и шумно вдохнула, будто гончая на охоте. - Если не сделать этого сейчас, Тирриниэль умрет. Точнее, он почти умер и уже стоит по ту сторону: его душа ушла. Но она пока недалеко, ее еще можно вернуть, если связать своими собственными душами наподобие веревки. Вас трое, должно хватить. Только помните: у нас слишком мало времени.
        - Но Тир…
        - Я справлюсь, - упрямо сжал зубы юный маг и просительно взглянул в хищные зеленые глаза Белки. - Пожалуйста, позволь мне помочь. Я сумею, я знаю, я помню, как это делается! Пожалуйста… Тирриниэль не должен умирать! И он жизнь мне спас, хотя рисковал в тот момент не меньше!
        Гончая странно наклонила голову, рассматривая что-то неизвестное в его побледневшем от волнения лице. Покосилась на терпеливо ждущего Таррэна, на тревожно сжавшего кулаки Линнувиэля. Оглянулась на обреченно опустивших руки Хранителей, неприятно поджавшего губы Иттираэля, который пристально и с нескрываемым интересом следил за этой молчаливой борьбой. На бледную Мелиссу, что следила за ней с не меньшей мольбой. Затем снова вернулась к отчаянно большим глазам юного эльфа и, на мгновение окунувшись в них, как в омут, неожиданно кивнула.
        - Хорошо. Делайте, как задумали, потому что у меня еще осталась пара вопросов, которые пока некому задавать. А задать их все-таки стоит. Но учтите: если хоть один из вас застрянет там так, что не сможет выбраться без моей помощи, второй может обратно не возвращаться. Все понятно?
        - Да, - выдохнул Тир, стремительно светлея, а Таррэн просто кивнул.
        - Прекрасно. Линни, сиди рядом и пинай этих умников во все удобные места, если что пойдет не так, да как можно громче зови за собой. Не сможешь вытащить сам, тогда крикнешь мне - за шкирку приволоку обратно, как когда-то тебя. Сумеешь?
        Младший Хранитель обреченно вздохнул.
        - Постараюсь.
        - Тогда поторопитесь, а мы со Шранком прикроем, пока Элиар будет присматривать за местными магами. Главное, не забывайте, что ваше место пока находится здесь, а не там. Помните, что вы нужны этому миру. Не слушайте чужих Песен и верьте: с этой стороны вас буду ждать я. Хотя бы для того, чтобы потом (когда вытащу, разумеется) красиво размазать вас по стенкам, а потом оборвать чьи-то слишком длинные уши.
        - Точно, - лицемерно вздохнул по соседству Шранк. - Уши всегда были твоим слабым местом.
        - Зато твоим слабым местом была голова! В прошлый раз так по ней двинули, что рот до сих пор не закрывается!
        Воевода красноречиво возвел глаза к потолку, молча вопрошая: да сколько же можно вспоминать?! Но возражать больше не рискнул - изумрудные радужки Вожака были слишком холодны для привычной шутливой перебранки. И в них все чаще проступали знакомые хищные искры, от которых бросало в дрожь даже бывалых, ко всему привыкших Стражей.
        Белка легонько коснулась щеки Таррэна, неуловимо быстро пробежавшись по ней тонкими пальчиками. Заглянула в его потеплевшие глаза и быстро отвернулась, потому что ничем иным помочь сейчас не могла - истинная магия Темных ей была недоступна. Пополнить резерв - пожалуйста, вернуть с того света - ради бога, только сама там не останься. Впитать излишки чьей-то магии - всегда готова. Но вот подлинный смысл узоров и плетений, который немедленно начали творить при Гончей три сильнейших Темных мага, были ей не по плечу. Единственное, что ей оставалось - это внимательно следить за тем, чтобы никто не помешал им вытаскивать чужую душу из невидимых оков смерти.
        - Удачи, - беззвучно шепнула она, но Перворожденные уже не слышали. Склонившись над телом Тирриниэля, они негромко запели древние заклинания и, погрузившись совсем в иные измерения, на какое-то время исчезли из этого мира.
        Сколько пройдет часов или дней, прежде чем они доберутся до отлетевшей души - неизвестно. Сколько потребуется усилий, чтобы просто удержать ее на краю - кто знает? Но сложность в том, что ее не просто придется найти и подхватить, а медленно и осторожно вести потом за собой, к свету, используя собственную душу вместо путеводной нити, а резервы тела - как единственный доступный живительный Источник. Если он опустеет раньше времени, по ту сторону останутся оба - тот, кто умер первым, и тот, кто рискнул последовать за ним. Если нить оборвется по нелепой случайности или чьему-то злому умыслу, они все останутся там. Если ушедший окажется слишком силен, то утянет вторую душу за собой, во мрак. А если он будет слишком слаб, то просто растворится в чужой силе сам, навсегда оставшись где-то посередине между жизнью и смертью.
        И этого тоже нельзя было допускать.
        Таррэн опасно рисковал, ныряя за отцом в эту коварную бездну. Причем, рисковал сам и подвергал риску молодого, неопытного юношу, которого оставлял за проводника. Без надежного, многолетнего и проверенного Единения решиться на такое мог только безумец, но ни он, ни Тир даже не колебались. И Линнувиэль, старательно отгоняя от себя видения их быстрой гибели, всеми силами пытался нащупать то единственное, что могло бы стать для них хорошей опорой - тонкие, слабые и едва уловимые узы крови, которыми они, трое, были обязаны общему прародителю - Проклятому Владыке Изиару.
        Младший Хранитель прерывисто вздохнул и бережно потянулся к застывшим без движения собратьям, готовясь подхватить и помочь обоим, если что-то пойдет не так. Крепко зажмурился, сосредоточился, слишком хорошо зная, как тяжело держать сразу несколько пар кровных уз. Затем полностью отключился от внешнего мира, почти перестал дышать… а потому даже не заметил, что в какой-то момент живые стены величественного дворца Владыки испуганно содрогнулись.
        Глава 20
        - Это еще что такое? - нахмурился Элиар, когда пол под ногами снова дрогнул, и быстро покосился по сторонам. То, что он увидел, ему сильно не понравилось: в преддверии гибели повелителя эльфов (единственного мага, что сдерживал живой, полный древний магии дворец от самоуправства) Чертоги начали необъяснимо, но стремительно меняться. Сперва под недоуменными взглядами Перворожденных в Тронном зале резко потемнело - это плотно сомкнулись зеленые ветви над их головами, полностью перекрыв доступ солнечным лучам и образовав высоко наверху некое подобие непроницаемого колпака. Затем снова мелко задрожал пол, как при слабом землетрясении, а за ним неприятно засветились деревянные стены, бросив на озадаченные и пока что спокойные лица собравшихся мертвенно-желтую тень. Тень настолько странную, что на мгновение эльфам даже показалось, будто густая листва за ней зашевелилась, нехорошо оживилась, но сделала это так пугающе целеустремленно, а затем так активно потянулась в сторону бессмертных, выдвигая вперед крючковатые ветки, что присутствующие инстинктивно отступили на шаг. Кто-то даже за оружием потянулся,
едва сдерживаясь, чтобы не рубануть настойчивые отростки, пытающиеся обвиться вокруг ног и лишить подвижности, а остановил уже занесенную руку только потому, что некстати припомнил: дворец Владыки - живой. И он очень скоро отомстит за увечье, если кто-то окажется настолько глуп, чтобы с ним связываться.
        По Тронному залу пробежал тревожный гул, в котором едва слышно прозвучали обеспокоенные голоса двух или трех Хранителей, пытающихся подчинить себе древнюю магию дворца взамен ушедшего Владыки, но без толку: Чертоги продолжали меняться. Всего за несколько минут они сдвинули живые стены, вынудив Перворожденных сгрудиться в центре. Трава на полу мгновенно засохла и тоже засветилась неприятными желтыми огнями. Густая листва неожиданно пожухла, а потом вдруг разом опала, открыв множеству взглядов свое скрытое оружие - острые, сочащиеся нехорошими капельками шипы на оголившихся ветках, которые вдруг встрепенулись, угрожающе встопорщились и начали медленно разворачиваться внутрь.
        - Проклятие! - процедила Белка, быстро покосившись на Таррэна, потому что на данный момент именно он был сильнейшим магом Темного Леса, способным подчинить себе взбесившийся дворец. Пусть он - Отреченный, пусть давно не бывал в этих местах, но Родовой Ясень, чьи отростки грозно качнулись к замершим в панике эльфам, не мог его не узнать и не признать новым повелителем. Надо было только встать и коснуться их своей силой.
        - Торк! Торк!! Торк!!! - зашипела она, поняв, что Таррэн сейчас слишком занят и не сможет уделить ей ни капли драгоценного внимания, как не сможет выделить наружу ни одной искры своего Огня - его сейчас попросту не было в этом мире. Он все еще качался на грани между жизнью и смертью, настойчиво пытаясь вернуть умирающего отца. Точно так же, как не мог этого сделать Тир (второй по силе маг) и Линнувиэль - единственный из Хранителей, кому она хоть немного доверяла. А остальные…
        Белка быстро оглянулась: Иттираэль до боли стиснул кулаки и крепко зажмурился, беззвучно шепча что-то сквозь плотно сомкнутые зубы. Его фигура окуталась зеленоватым пламенем, потемнела, расплылась, и оттуда за версту шибало такой бешеной мощью, что от него опасливо попятились даже собратья. Кажется, Старший Хранитель понимал, что происходит, и отчаянно пытался вмешаться, однако пока его усилия были тщетны: по какой-то причине Чертоги не желали слушаться и хищно скалились, буквально заперев высшую знать Темного Леса в тесно замкнутом пространстве. И ни Иттираэль, ни настороженно раздувающий ноздри Аттарис, ни остальные Хранители никак не могли с этим справиться.
        - К'саш! - вполголоса ругнулась Белка, лихорадочно озираясь. - Да что за иррдов трув здесь творится?!! Элиар! Чего-нибудь чуешь?!
        - Чую, что мы здорово вляпались, - пробормотал Светлый, настойчиво пробираясь к беспокойно озирающейся Милле. - Не бойся, малышка, все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.
        Мелисса облегченно прижалась, когда сильная рука эльфа бережно обхватила ее за плечи, и послушно пригнулась, позволяя закрыть себя от неведомой опасности.
        - Бел, как у тебя?
        - Плохо, - скрипнула зубами Гончая, к чему-то прислушиваясь. - Кажется, весь дворец сейчас ощетинился, как перед нападением. Не знаю, что там учудил Тирриниэль, но с его смертью нас наверняка порешат, как самых главных убивцев. Чует мое сердце, без помощи мы долго не продержимся.
        - Хочешь сказать, это ВСЕ из-за него?! - возмущенно ахнул Шранк, незаметно закрывая Мелиссу с другой стороны.
        - В чем-то, как-то… он же не завершил ритуала Передачи. А без этого Ясень не признает нового Хозяина. Ну, как наш Лабиринт двадцать лет назад: пока Таррэн со злости магией не шарахнул, его никакая сила не могла сдержать. Зато потом он успокоился, признал и как миленький пропустил нас в самое сердце. Тут, похоже, такая же история.
        - То есть, этого Торкнутого Владыку теперь надо вернуть? - не поверил Воевода. - Если мы его упустим, тут все провалится к демонам в Нижние Миры? Прямо к Торку на рога? Значит, Таррэн не зря застрял там с мальчишками, рискуя самым некрасивым образом остаться по ту сторону?
        - Точно. Присмотри, чтобы им не помешали.
        - А ты куда?!
        Белка коротко свернула зелеными радужками и зло процедила:
        - Куда надо. Твое дело сейчас - позаботиться о них, понял?
        - Я тебя не пущу в одиночку!
        - Попр-р-робуй, - ласково прошипела Гончая, неуловимо быстрым движением пригибаясь к земле и поднимая для удара хищно изогнутую кисть.
        - Нет, стой! - спохватился Страж, благоразумно отступив на шаг. - За малышней пусть присмотрит Элиар! Его теперь за уши от них не оттащишь! А я могу помочь!
        - Нет. Твое место здесь. И постарайся больше меня не разочаровывать, потому что… - она неожиданно вздрогнула и, шумно втянув ноздрями душный воздух, вдруг гаркнула: - ВНИЗ!! ВСЕ ВНИЗ, ЕСЛИ ЖИТЬ ХОТИТЕ!!! СТР-Е-Е-Е-ЛЫ!!!
        Перворожденные (даром, что были растеряны) молниеносно развернулись и дружно ощетинились парными клинками. Еще не зная, откуда исходит угроза, что случилось и почему надо так громко орать, но хорошо чувствуя - Гончая не ошибается: нечто неладное творится за зелеными стенами.
        - Шранк! Таррэн и Тир на тебе! Элиар, прикрой девочку!! И головы… головы берегите!
        Они сейчас сорвутся!!
        Гончая всполошилась вовремя: длинные шипы, которыми были усеяны стены от пола до потолка и которые уже успели вытянуться до размеров небольших стрел, внезапно задрожали, будто их раскачивала невидимая рука. Затем странно скрипнули, разом покачнулись…
        - Мама… - прошептала Мелисса, уставившись на них, будто завороженная.
        - На пол! - рявкнула Белка, даже не обернувшись, и Элиар немедленно подхватил девушку, властно роняя на сухую траву, а потом выпрямился на широко расставленных ногах, готовый до последнего закрывать собой и ее, и замерших в полной неподвижности магов, что все еще отчаянно пытались вернуть царственного сородича. Остальные сомкнулись тесным кругом чуть поодаль и выжидательно замерли: что Старейшины, что Хранители, что простые воины, взятые с собой высокими ллерами вместо телохранителей. Все они, как один, сейчас ощетинились, сгрудились в центре, настойчиво закрывая собой повелителя. А заодно, его младшего сына, совсем юного внука, его удивительно привлекательную невесту и даже проклятых смертных, которых Линнувиэль так некстати привел из Пределов.
        Белка даже глазом моргнуть не успела, как остроухие заключили их в плотную коробочку. Иттираэля, все еще пытающегося что-то исправить, затолкали в самую глубину, но остальные Хранители не рискнули прятаться за чужими спинами - сжав кулаки и сосредоточенно прищурившись, приготовились помогать. Аттарис, тем временем, незаметно протолкался поближе к Шранку и, коротко переглянувшись с удивленно обернувшимся Воеводой, без лишних слов занял место за его левым плечом - весьма почетное место верного напарника, которое до недавнего времени занимал один дурной, наглый, любящий скалить зубы Лис. Чужое место, до которого остроухому болвану еще расти и расти.
        Но Шранк не успел отпихнуть дурака подальше, потому что именно в этот момент ядовитые шипы, злорадно скрипнув, наконец, сорвались со своего ложа и с бешеным свистом ринулись вперед. С такой невероятной скоростью, что если бы здесь оказались смертные, всех без исключения нанизало бы на тонкие прутья, как на острые пики. Но с эльфами не прошло: имея феноменальную реакцию и поистине звериную живучесть, Перворожденные лишь зло сузили глаза и, сверкнув одинаковыми парными клинками, слаженно отмахнулись.
        Воздух на долгое мгновение наполнился тяжелым гулом летящих "пик", тихим шелестом отбрасываемых в стороны ножен, мягким звоном эльфийской стали и резкими звуками безжалостно разрубаемого дерева. Где-то в стороне, у самых стен, дружно вспыхнули несколько огненных цветков ядовито зеленого цвета, в которых мгновенно сгорела чуть не половина живых снарядов. Правда, и тех, что сумели долететь, с лихвой хватило, чтобы усеять пол острыми щепками, настойчиво втиснуться между горячими телами и больно клюнуть самых неосторожных. Тогда как остальные, позабыв про почтение к живому дворцу, остервенело сражались за свои бессмертные жизни.
        От Перворожденных не раздалось ни одного лишнего звука. Ни стона, ни вскрика, ни сдавленного проклятия. Даже тогда, когда несколько импровизированных копий прошили двоих наиболее невезучих насквозь, еще одного пригвоздили к полу, а семерым опасно поцарапали грудь и ноги. Из Хранителей не пострадал никто - их слишком хорошо защищали, Совет также обошелся без потерь, а до Белки и Таррэна вообще не долетело ни одного мало-мальски опасного шипа.
        - Неплохо, - хмыкнула она, довольно оглядывая щедро удобренный обломками пол. - Надо же, иногда и от Темных бывает польза. Шранк, прикроешь?
        - Как всегда, - хмуро отозвался Воевода. - Сколько надо времени?
        - Минут пятнадцать, полагаю.
        - Хорошо, постараюсь тебе их дать.
        - Только никакого геройства, понял?! Мне твой теплый труп нравится гораздо меньше, чем разбойная, но живая физиономия. Да и рыжий без напарника расстроится.
        - Разумеется, - буркнул Страж, неприязненно покосившись на заинтересованно дернувшего ухом Аттариса. - Ведь тогда этому гаду не над кем будет измываться.
        - Ничего, дашь разок в зубы - он и успокоится. На время, правда, но зато с ним никогда не бывает не скучно. Верно, ушастый?
        Целитель удивленно округлил глаза, явно не веря, что обращаются именно к нему, но Белка незаметно кивнула, подтверждая, что он не ошибся. А потом быстро подошла, пристально взглянула прямо в раскосые зеленые глаза, отчего-то насмешливо хмыкнула и, бесцеремонно хлопнув эльфа по плечу, кивнула.
        - Хорошо, что живой остался, но ПОСЛЕ нам с тобой придется ОЧЕНЬ серьезно побеседовать. Сечешь, ушастый?
        Аттарис досадливо сморщился.
        - Я не ушастый.
        - Мне лучше знать. Кстати, что там на самом деле произошло с нашим рыжиком?
        - Да в общем… живой ваш рыжик, - осторожно ответил он. - В сознании и вполне здоровый. Только малость… гм, не в себе. Так, что сразу даже не узнать.
        - Это я как раз вижу и еще спрошу за такие выкрутасы. Но сейчас меня больше интересует, что случилось по пути сюда? Как он вообще позволил себя ранить? Да еще и детей под удар подставил!
        - Засада, - виновато опустил голову эльф. - С парой дюжин гвардейцев личной стражи его сводных братьев и высшим магом в придачу. Робсил, разумеется, не при чем, но у него тоже оказалась змея в кармане - выследила вашего друга по амулету. Только и успел, что прикрыть детишек, а потом схлопотал огненный шар на грудь, после которого его еще и проткнули насквозь. Для гарантии, так сказать. Даже не знаю, как выкарабкался.
        Белка странно пожевала губами.
        - Ладно, учту. Будет время, душу из тебя вытрясу, а пока… Шранк, пусть этот тип с тобой потопчется, а то кажется мне, что сюда скоро всю местную живность запустят, желая нами закусить… ого! Вторая волна, однако! Ты только погляди, что творят!
        Воевода быстро обернулся и едва не выматерился вслух, заметив, что стены Тронного зала снова изменились и грозно ощетинились новым рядом острейших шипов - таких же длинных, острых, неимоверно прочных и с легкостью прошивающих даже хваленые доспехи Перворожденных (тех, кого успели задеть в прошлый раз, пришлось на руках утаскивать вглубь безопасной территории!). Они хищными жалами уставились на бывших хозяев Темного Леса, к которым вдруг воспылали резкой нелюбовью, злорадно выдвинулись на середину длины, как раньше. Но теперь теснились гораздо ближе, плотнее друг к другу, явно увеличив свое число раза в два или три. Хотя даже это не было главным.
        Белка, первой заметив неладное, неожиданно посерьезнела.
        - А вот это уже плохо.
        - Твою мать! - шепотом ругнулся Шранк, вычленив среди переплетения живых ветвей второй ряд уже готовых к атаке шипов. А за ним - третий, четвертый… - Кажется, нас собираются превратить в подушечки для иголок!
        Кто-то из эльфов, увидев опасно заблестевшую от яда стену, попятился и неосторожно приблизился к противоположному концу зала. В то же мгновение откуда выстрелила добрая дюжина "копий" и мгновенно превратила его в утыканного иголками ежа. Эльф коротко вскрикнул от неожиданности, вздрогнул от острой боли в пробитом сердце и неловко повалился навзничь, скребя скрюченными пальцами влажную землю. Однако даже упасть спокойно ему не позволили - из-под опавшей листвы молниеносно выскочила гибкая лоза толщиной чуть ли не в руку, голодной змеей оплела несчастного с ног до головы, мощно сдавила и, прежде чем кто-то успел опомниться, утащила бьющееся тело в узкий лаз, который тут же сомкнулся.
        Темные дружно сглотнули.
        - Та-а-ак, - протянула Белка. - Это о-очень плохо. Эл, следи-ка за полом повнимательнее: что-то мне подсказывает, что оттуда еще будут сюрпризы.
        Светлый только сжал челюсти и переступил поудобнее, а она уже присела на корточки, разворошила рукой опавшие листья, осторожно потрогала землю. Зачем-то обнюхала пальцы и, неожиданно помрачнев, подняла голову, настойчиво выискивая среди множества черных макушек Хранителей.
        - Брегарис, Лавванис! Где вы, маги Торковы?! Эй, кто-нибудь пните их хорошенько, чтобы топали сюда, не мешкая! Срочно!!
        Эльфы недовольно зароптали (смертные позволяли себе слишком много!), но послушно расступились, когда высокородные ллеры со слабыми отблесками Огня Жизни в гневно сузившихся глазах возникли перед деловито зацокавшей Гончей.
        - Насколько я помню, у вас лучше всего получалось управляться с землей, - не обратила она никого внимания на недовольство. - Сможете почуять, когда эти щупальца снова соберутся выскочить наружу? Сумеете ограничить хотя бы этот пятачок от своего взбесившегося дворца?
        Они переглянулись, откровенно раздумывая: не стоит ли сперва удавить дрянного Стража, чтобы научился хоть какому-то почтению и перестал во всеуслышание обзывать их ушастыми кроликами? Сразу его прибить, чтоб неповадно было, или немного погодя?
        - НУ?!!
        - Возможно, - наконец, ответил Лавванис, сверля хищно прищурившуюся Гончую, а потом, слегка ошалев от яркости ее зеленых глаз, откуда-то неожиданно понял, что может и не справиться, если вдруг рискнет бросить ей вызов.
        - Так делайте, чего стоите?! Или вам нужно объяснять, что здесь будет, если нас атакуют сразу с двух сторон?!
        Хранители дружно поджали губы.
        - Нам нужны посохи силы.
        - К'саш! Может, вам еще и подушечку под зад принести?! - не сдержавшись, рыкнула она, показав острые белые зубы. - Или давайте дождемся, пока вас на кол посадят, чтобы лучше думалось?! Посохи им нужны… вот и брали бы с собой, раз ни Торка без них можете!!
        - Но без посохов…
        - Демоны тебя задери!! Да вон деревяшки валяются! Из вашего дурацкого Ясеня, между прочим! Берите и втыкайте по периметру, как получится, да силу потом через них пропустите, чтобы сюда ни один корешок не сунулся! Чего уставились?!! Мне, что ли, вам объяснять, куда руки свои кривые приложить?!! Если хоть один шип проткнет вашего лорда, ему точно не выжить, а если заденет моего… небом клянусь: лично отверну ваши дурные головы!
        Перворожденные медленно отступили, поспешно опуская глаза, потому что она снова припала к земле и явственно рыкнула, глядя исподлобья дикой хмерой. Да так люто, что по коже против воли побежали громадные мурашки.
        - ЖИВО!! - прошипела Белка, взрывая землю сильными пальцами и случайно раздавив при этом пару попавших под руку шипов. После чего Хранители сглотнули, мысленно представили, какой силой надо обладать, чтобы сделать это столь легко и даже не заметить. Внутренне содрогнулись и, перехватив предупреждающий взгляд человеческого Воеводы, поспешили исчезнуть.
        Она проследила за их суетливыми движениями хищным взглядом, удовлетворенно кивнула, когда Перворожденные принялись огораживать небольшое пространства все теми же обломками шипов, а пришедшие в себя маги торопливо забубнили под нос древние заклятия. Внушительным рыком поторопила и, перехватив несколько опасливых взглядов, жутковато улыбнулась.
        - Хо-р-р-ошо… Линни, как у вас дела?
        - Не успеваем, - прошептал эльф, не открывая глаз. - Но мы его нашли. Удержим, хотя Таррэн наверняка истратит весь свой резерв.
        - Не страшно. Как истратит, так и восстановит. Только поспешите, а то нас скоро истыкают булавками с ног до головы. И я вовсе не уверен, что мы удержим периметр. Вы ведь мажете эти колючки какой-то гадостью?
        - Да, - прошелестел Младший Хранитель. - Насколько я знаю, раньше была Черная Смерть…
        - А сейчас? - с нескрываемым подозрением покосился Шранк, но Линнувиэль не ответил - был слишком занят. Зато вместо него отозвался Иттираэль. Устало опустив руки и сокрушенно покачав головой, Темный маг подошел и тяжело вздохнул:
        - Слава Бездне, для нас это не смертельный яд. Но зато он действует очень быстро - те, кого сейчас ранили, уже через десять минут утратят способность сопротивляться и упадут. Умереть не умрут, конечно, но дня три не смогут даже пальцем пошевелить, а маги и того хуже - их резерв станет абсолютно недоступен на ближайшие десять дней. А вот смертным лучше его не касаться, так что я бы настоятельно вам не советовал высовываться наружу.
        - Все слышали? - подал голос Элиар. - Если кого оцарапают, падайте в сторонке, чтобы не мешать остальным! И желательно так, чтобы это случилось внутри Круга - вытаскивать из-под стен вас будет некому! Иттираэль, а противоядие есть?
        - Есть. Но до него добраться нужно, да и бесполезно оно сейчас - для нужного эффекта, как правило, требуется несколько часов, а их у нас, к сожалению, нет.
        - Очень весело, - мрачно подвел итог Шранк. - Иными словами, нас с каждым залпом будут не только фаршировать деревянной начинкой, но еще и парализует, как больных? В смысле, вас, как больных. А если заденет меня, можно спокойно рыть могилу. Это при том, что придется без конца уворачиваться, прыгать, как горным козлам, из стороны в сторону, стараться не попасть под ваш Огонь, попутно спотыкаться о соседей и, одновременно, успевать следить за тем, как бы эти шипы не достали до ваших магов, потому что только они способны все это прекратить?!
        - Ну… да, - кивнул Хранитель.
        - Таррэн, шевелитесь! И доставайте этого Владыку БЫСТРЕЕ, пока сами не схлопотали стрелу в мягкое место!!!
        - Время, - вдруг напряженно оборонила Белка, заставив Шранка осечься. - Готовьтесь, сейчас выстрелит.
        - Внима-а-ние!!..
        Чертоги в третий раз содрогнулись всем своим массивным телом и буквально выплюнули внутрь несколько сотен (если не тысяч) ядовитых шипов. Затем напряглись и ударили второй раз, третий. А потом снова и снова… заметно загустевший воздух буквально взвыл от вырвавшихся на свободу "копий". В Тронном зале еще немного потемнело, что-то коротко свистнуло, ухнуло. Что-то заскрипело, будто приводился в действие некий гигантский механизм. А потом мир словно взорвался, потому что одновременно из-под земли, как и предполагала Белка, множеством острых щупалец выстрелили долго таящиеся там древесные корни. Мощные, толстые, гибкие как змеи, они с невероятной скоростью выскочили наружу, взвились вертикально вверх, стараясь отделить бессмертных друг от друга. Но, едва первый залп бессильно опал на взрыхленную землю, разом опустились обратно, извиваясь и жадно потянувшись к врагам, намереваясь то ли раздавить их своей массой, то ли похватать подобно голодному осьминогу.
        В зале после недолгого затишья мгновенно стало шумно, душно, хлопотно и жарко. Перворожденные сражались остервенело, бесстрашно бросаясь в самую гущу событий и опрометчиво рискуя своими драгоценными шкурами. Они, как безумные, вертелись на месте, стараясь не попасть под чужие мечи, но при этом достать как можно больше деревянных отростков. Одновременно умудрялись избегать больно жалящих "копий" и держать строй вокруг самого главного - тяжело дышащего Владыки и тех троих, что так настойчиво пытались его спасти. Оказавшись окруженными своими же братьями, Хранители не могли снова воспользоваться Огнем - хорошо знали, что слабый удар не поможет против мощи Родового Ясеня (более того - подпитает его и усилит!), а после такого, какой потребовался бы для нормальной атаки, здесь наверняка не останется ни одного живого существа. В том числе, и их самих. Приходилось хрипло ругаться, рычать сквозь плотно сомкнутые зубы, справляться жалкими огненными искрами, уничтожающими лишь те деревянные щупальца, что казались самими опасными, и вертеться, рубить, давить… до тех пор, пока какое-нибудь из них не ударяло
тебя в грудь.
        Шранк тихо выругался, с неимоверной скоростью разрубая неподатливые корни. Их было столько, что он едва успевал вертеться во все стороны, рассекая настойчиво тянущиеся ветки, что так и норовили ударить под ноги, разбить лицо, выколоть глаза. Как живые, вились и вились повсюду, пихаясь, толкаясь, то и дело утаскивая в неизвестном направлении какого-нибудь очередного несчастного. Как оказалось, даже эльфы не всегда успевали увернуться. Вот опять кого-то сильно зацепило шипом, кто-то неловко оступился, кого-то задел падающий сосед… с каждой секундой рядом с Воеводой кто-то неизменно исчезал, с предупреждающим воплем пропадая в гуще схватки или под густым слоем опавшей листвы. Молча, с приглушенным проклятием или придушенным хрипом из пережатого горла. И это было страшно. Правда, кричали они недолго - бьющиеся в судороге тела очень быстро оплетали тугие ветки, закрывали новые листья, мощно сдавливали, словно гигантскими тисками, а потом шустро затягивали в стены.
        Белка, пристально наблюдая со стороны, заметно нахмурилась. Глядя на то, как дворец пытается устранить неожиданную помеху, она все больше замечала его несомненное сходство с Проклятым Лесом, который тоже имел нехорошее свойство объединять усилия всех своих подчиненных, чтобы добиваться поставленных целей. Все эти листья, подвижные ветви, шипы, что умели искусно прятаться за внешне гладкими стенами… даже странный цветочный запах, от которого Линнувиэль едва не превратился в послушную марионетку! Как это знакомо!!! Как дико похоже на тщательно продуманные действия умного, скрытного и невероятно осторожного врага, шаг за шагом приближающегося к исполнению задуманного. Кажется, в первый раз он еще готовился, пробовал Перворожденных на прочность, внимательно изучал их реакцию на свое неожиданное пробуждение и столь явное неповиновение. Но теперь, наконец, узнал все, что хотел, преисполнился уверенности в своих силах и пожелал одним махом разобраться с неугодными посетителями, лишившими его твердой руки Повелителя. САМ принял такое решение! Ополчился против своих создателей, озлобился и неожиданно
прекратил быть послушным стражем и верным другом! А это странно, непонятно, неприятно, в конце концов! Странно прежде всего тем, что даже Проклятый Лес хранил в своем сердце несгибаемую, жестокую волю Изиара и именно поэтому без промедления уничтожал любое живое существо, рисковавшее переступить его границы. У него ВСЕГДА был и до сих пор остается настоящий Хозяин. Повелитель. Грозный Вожак, чья сила неоспорима, а воля - крепка и сильна. Единственный, кому он соглашался покориться. Единственный, чью волю он стал бы исполнять, какой бы она ни оказалась. Таким его создали девять тысячелетий назад, таким он был задуман и специально взращен, как растят опасного, крепкого, громадного и безмерно преданного пса. Но Чертоги…
        Гончая вдруг переменилась в лице и, молниеносно окинув напряженные лица Хранителей, то и дело пытающихся сжечь лезущие из-под земли корни, мысленно содрогнулась. Боги, боги… что ж я раньше этого не поняла!! Почему не подумала сразу, что Изиар творил Проклятый Лес не с голой руки! Не с нуля!! Ведь именно его вмешательством объяснялось это потрясающее сходство! Его волей были созданы наши Кордоны, так же, как здесь - полуразумные ядовитые кусты, искусно прячущиеся в чаще Леса свиллы, многие другие секреты, что как нарочно были созданы природой в непроглядной зелени этих удивительно густых крон. А шипы! Эти корни и ядовитые колючки! Темная Бездна! Да вот же он - ответ!! Творения одного создателя не могут отличаться слишком сильно!! И Чертоги… славные, теплые, надежные и преданные кому-то Чертоги активно пытаются сейчас прибить нас всех, пока никто не понял очевидного!!! Потому что у них все еще ЕСТЬ Хозяин!!! Понимаете? ЕСТЬ!!! И именно он отдал им этот приказ!!!
        Белка зло выдохнула, внезапно осознав всю глубину этой мысли. Еще раз оглядела кипящую схватку, в которой Перворожденные явно проигрывали. Покосилась на сосредоточенное лицо Таррэна, который все еще был слишком далеко отсюда, на юного Тира, испуганно сжавшуюся в комок Милле, которая с надеждой посматривала на непоколебимо застывшего рядом с ней Элиара. На едва дышащего Владыку, которой при всем желании не мог бы сейчас ее услышать. Затем случайно наткнулась на ненавидящий взгляд какого-то умирающего эльфа, который с яростью понимал сейчас, что теряет свое бессмертие ради какого-то жалкого смертного. Проследила за тем, как кого-то еще накрыла зеленая стена, в зародыше загасив отчаянный, полный боли крик. С расширенными глазами повернулась к бледному до синевы Линнувиэлю, громко сглотнула. А потом резким движением задрала голову вверх и, крепко зажмурившись, неожиданно выдала такой жуткий рык, что от него отчетливо задрожали стены.
        - ГР-Р-Р-А-А-И-Р-Р-Р-Р-Е-Е-И!!!..
        Чертоги недоуменно замерли, различив в прозвучавшем Зове нечто знакомое, неуверенно качнулись навстречу, на какое-то время даже позабыв про все остальное, но она не обратила внимания. Поднявшись во весь рост и вытянувшись всем телом, Гончая зарычала снова, выдав нечто еще более непроизносимое. Ее губы странным образом изогнулись, обнажив слегка удлинившиеся зубы, глаза под сомкнутыми веками бешено вспыхнули, руки сами собой сжались в кулаки, а из горла плавными волнами выкатывалось бархатистое рычание дикого зверя - настойчивый зов охотящейся хмеры, призывающей свою верную стаю.
        - ГР-Р-Р-А-А-И-Р-Р-Р-Р-Е-Е-И!! ТАР-Р-Р-А-Э-Э!!! ГЕ-Р-Р-Т-Э!!!..
        От этого рыка у эльфов мороз пробежал по коже, а сердца застыли кровавыми сосульками - столько свирепой мощи в нем было. В какой-то момент их неожиданно обуял подспудный, необъяснимый, первобытный страх, которому они не могли найти объяснение. Этот нечеловеческий рев постепенно закрадывался в души, сминал волю, замораживал нутро, потому что в нем больше не было ничего человеческого. Ничего, что напоминало бы о малыше Белике, умеющего рассмешить всего парой слов или довести до бешенства одной гадкой выходкой. Нет, сейчас это был совсем другой голос - удивительно низкий, ровный, вибрирующий и пробирающий до самых печенок даже бесстрашных эльфов. Это был властный Зов Вожака, который нельзя не узнать и которому невозможно не подчиниться.
        Сартас машинально разрубил очередную корягу, вздумавшую испробовать на прочность его шею, и, утерев резко повлажневший лоб, опасливо отодвинулся. Темная Бездна! Так и поверишь, что Белик в действительности - сущее чудовище. Мало того, что Гончая. Мало того, что не простая, а самый что ни на есть Вожак. Мало того, что рискует ездить на таком же жутком звере, как он сам. А теперь вот выясняется, что мы еще многого о нем не знаем! Вон, как воет - жуть одна, а не полукровка! Точно зверь ревет! Да так, что даже сошедший с ума дворец неожиданно присмирел и перестал набрасываться на бывших хозяев! Интересно, как малыш это делает? А главное, зачем?!
        Правда, немного поразмыслив и переглянувшись с Маликоном, старший наследник Рода Таррис пришел к выводу, что не очень хочет просвещаться на эту опасную тему. А еще - что не желал бы встретиться с Беликом темной ночью где-нибудь в недрах Проклятого Леса, потому что (чуяло его сердце!) вместо ехидного пацана он наверняка бы увидел нечто совсем иное. Такое, что потом полжизни будет в кошмарах сниться.
        Едва отзвучали последние ноты страшноватого Зова, Белка, неожиданно презрев всякую опасность, черной молнией сорвалась с места, на ходу срывая со спины чехол из черного палисандра и стремительно поворачивая крохотный замочек возле одной из старательно вычерченных рун. Она очень спешила. Дико спешила, потому что понимала, что времени осталось немного. Она должна была успеть раньше, должна была это остановить. И просто не имела права ошибиться, потому что от ее действий сейчас зависело все.
        Маленькая Гончая бесстрастно оглядела выросший перед ней непроходимый лес, в который рискнул бы соваться лишь законченный самоубийца. Проигнорировала испуганный вздох за спиной, выхватила нежно запевшие мечи и, расслышав слабый ответ снаружи, без промедления врубилась в самую гущу этого древесного кошмара. Для чего, зачем и почему - объяснить не соизволила. Просто пожалела времени. Зато Чертоги жалеть не стала - молниеносно взяв привычный темп и почти размазавшись в воздухе, со всей доступной скоростью двинулась к противоположной стене, которая отчего-то начала беспокойно шевелиться.
        - Белка!! - возмущенно ахнул Элиар, не рискуя отойти от Мелиссы.
        - Ты что делаешь?! - одновременно гаркнули Шранк и Аззар. - Вернись!!
        Она только раздраженно мотнула головой, с невероятной скоростью прокладывая себе дорогу в бесконечном переплетении веток, листьев, корней и чего-то совсем уж непонятного, что Чертоги рискнули выставить перед ней в качестве заслона. Гончая не замедлилась ни на мгновение даже тогда, когда под многоголосый стон ужаса, смешанный с каким-то злым восхищением, из стены в нее двойным залпом ударили ядовитые шипы. Просто среагировала и уклонилась, но так быстро, что эльфы даже не сразу поняли, отчего ее путь оказался по щиколотку усеян острыми щепками. А когда сообразили, наконец, в чем дело, ЧТО ИМЕННО она сейчас сделала, то оторопело разинули рты и некрасиво вытаращили глаза, оглядывая проложенную просеку, внутри которой с бешеной скоростью мелькали удивительно узкие, изящные и потрясающе быстрые парные клинки, которыми она действовала с абсолютной уверенностью. Так, будто всю жизнь умела ими работать. Она ПРОБИЛАСЬ через ВЕСЬ залп! Одна! Даже не поцарапалась ни разу!! Всего с парой дивных клинков! А мечи тихо пели, без всяких сомнений разрубая почти неуничтожимую древесину Родового Ясеня Л'аэртэ. До тех
пор, пока перед глазами не оказалась опустевшая, оголившаяся и словно выдохшаяся стена.
        - Боги… - прошептал Сартас, безошибочно узнав, ЧТО за лезвия светились в ее нежных руках.
        - Как это может быть?! - вздрогнул и Маликон, когда Гончая на краткий миг застыла, занеся родовые мечи старшего наследника трона возле пугливо затрепетавшей стены.
        Чертоги тоже узнали бешеную магию ее мечей. Вспомнили их голос, беспокойно заметались, не зная, как быть, когда рядом звучат сразу два настойчивых зова крови. Кажется, даже растерялись на какое-то время и оказались поражены своим открытием настолько, что почти не сопротивлялись, когда больно жалящая сталь легко врубилась в их полуразумную плоть.
        От резкого удара, безжалостно вспоровшего ветвистую преграду, Дворец ощутимо вскрикнул: магия зачарованных клинков заставила его стонать и извиваться от боли. Эти мечи требовали от него подчинения, требовали склониться и пасть, униженно моля о пощаде. Они гневались и справедливо ярились, потому что живое творение посмело выступить против своего создателя. И наказанием за ослушание была БОЛЬ. Настолько сильная боль, что ей невозможно было противиться.
        Дворец снова содрогнулся, словно от ужаса, тихо и безнадежно заплакал ядовитыми слезами, бессильно оросившими рыхлую землю. Горестно взмахнул голыми прутьями своих многочисленных "рук", но потом, не в силах больше сопротивляться, со стоном распустил израненные ветви, позволяя властно вскинувшей голову Гончей покинуть обреченных.
        Оставь… пожалуйста, не надо… ты можешь идти…
        Но Белка не ушла. Остановившись в прорубленном проеме, с силой вогнала сияющие светом древних рун мечи прямо в стену, вынудив Чертоги в очередной раз болезненно содрогнуться и еще больше расширить образовавшийся проход. Убедилась в том, что этот выход не закроется до тех пор, пока она того не пожелает. Затем негромко, предупреждающе рыкнула, заставив дворец убрать свои щупальца от своих друзей, и лишь потом медленно обернулась. Спокойная, собранная, настороженная, как дикая кошка перед решающим броском. Чуть наклонила голову, все еще тихо урча. Хладнокровно оценила произведенные разрушения, застывших в панике эльфов, усеянный обломками пол. Бестрепетно встретила пристальные взгляды Хранителей Знаний и негромко, но очень внятно велела:
        - Всем оставаться на местах. Никто не двигается, пока я не разрешу, понятно? Чтобы ни звука от вас. Даже не дышите, потому что сейчас мне будет довольно трудно.
        - Белик, ты что делаешь? - напряженно спросил Корвин, с опаской слыша в ее голосе дикое напряжение.
        Она быстро подняла голову и впервые за последние часы взглянула на недавних попутчиков в упор. Странными, дико горящими, но абсолютно бешеными зелеными глазами, в которых светилась неподдельная ярость, отчетливое понимание происходящего, смутная насмешка, легкое нетерпение и, вместе с тем, холод. Лютый холод приближающейся смерти. И это было так страшно, так дико и непонятно, что даже Сартас невольно попятился.
        - Б-белик?!
        - Что это с ним? - дрогнувшим голосом выдохнул Корвин, но ни Маликон, ни Иттираэль не знали ответа. И лишь Аззар, безошибочно поняв главную причину ее внезапного преображения, тихонько застонал. Едва за голову не схватился, что-то лихорадочно шепча под нос и шаря по округе полубезумным взором, но его никто не услышал. Не заметил белого, как мел, лица. Не вспомнил, что он единственный, кто уже встречался с ее настоящей стаей и кто на своей шкуре испытал, что такое ИХ Единение. Просто потому, что нашел свой пропавший перстень именно так, через слившихся воедино Карраша и Белика. Вернее, не только их.
        В это время темнота в проходе за ее спиной неожиданно сгустилась, почернела, быстро приобретая ощутимую плотность. Там что-то неохотно шевельнулось, случайно царапнув острым когтем деревянные балки, что-то мягко упало, умело спружинив и с тихим шорохом выпрямившись на сильных лапах. Кто-то глухо заворчал, плавно делая шаг навстречу. А затем сверху, над самой головой жутко улыбнувшейся Белки, внезапно зажглась вторая пара хищно прищуренных глаз.
        - Вовремя, - шепнула-рыкнула Гончая, когда широкая глотка с двойным рядом зубов аккуратно перехватила ее за талию и бережно подвинула в сторону. - Вы как раз к завтраку…
        Глава 21
        ХМЕРА!!!! - беззвучным воплем ужаса пронеслось по Тронному залу.
        ХМЕРА!!! Здоровенная дикая тварь, которой здесь не могло, не должно было быть!!! Их не бывает за пределами Проклятого Леса! НИКОГДА!! Но она есть! Здесь, сейчас, всего в нескольких десятках шагов!! И смотрит бешено горящими глазами цвета расплавленного золота, в которых отчетливо читается смертельный приговор.
        Карраш, негромко заурчав, стремительно выдвинулся из темноты, и Перворожденные непроизвольно отшатнулись - взрослый мимикр был очень, очень велик. Он громадной скалой возвышался над хрупкой фигуркой Белки, угрожающе нависал, тяжело дышал в затылок, грозно раздувал широкие ноздри, а своими устрашающими костяными иглами почти царапал верхние ветки искусственного прохода. И пристально смотрел на инстинктивно вжавшихся друг в друга эльфов, готовый в любой момент показать зубы.
        - Молодцы, - шепнула Гончая, легонько хлопнув по костяному боку, усеянному крупными бронированными пластинами.
        Карраш в последний раз шумно выдохнул, потому как спешил на ее зов изо всех сил и слегка запыхался. Предупреждающе приподнял верхнюю губу и медленно ступил внутрь, пугая одним своим присутствием больше, чем что-либо в этом мире. Он успел сделать всего один шаг, когда в темноте снова что-то шевельнулось, грозно рыкнуло, а потом…
        Иттираэль судорожно вздохнул и шарахнулся прочь, когда из проема серыми молниями метнулись еще три массивные серые тени - одна помощнее, не слишком уступающая в размерах Каррашу, с люто горящими неправдоподобной зеленью глазами; и две поменьше, но тоже совершенно жутких: еще не достигший расцвета сил желтоглазый самец и полностью готовая к бою самочка, на кончике длинного хвоста которой угрожающе поблескивал острый шип. Все трое мельком потерлись жесткими холками о плечо Гончей, дружно зашипели, доказывая, что не снятся и не являются бредом. Затем вспороли острыми когтями податливую землю и в мгновение ока прыгнули.
        - Мама! Да как же это?! Откуда они взялись?! - громко ахнула Мелисса, когда громадные хмеры в последний момент обогнули замерших в обреченном ожидании эльфов и в потрясающей слаженности разошлись по разным углам. Великанские самцы расположились слева от нервно озирающих Перворожденных (при этом Карраш собственным телом занял единственный свободный проход, тогда как Ирташ сторожил то место, где прежде были главные двери), а грозно оскалившиеся самки - справа. Тем самым, надежно перекрыв все возможные входы и выходы и гарантированно лишив остроухих всяких шансов на спасение.
        - Как же…?
        Белка медленно оглядела получившийся круг, нехорошо усмехнулась, а четыре здоровенные хмеры синхронно оскалились вместе с ней, поигрывая гибкими хвостами и выразительно сощурив разноцветные глаза. Вот так. Они пришли сюда все, вся сплоченная стая, объединившаяся под твердой рукой одного Вожака. Мы пришли, мы успели, мы смогли вас найти. И теперь только попробуйте тронуть наших общих детей!
        Линнувиэль только раз глянул на громадного самца и сразу понял: где-то он уже видал эту нагло ухмыляющуюся морду. Слышал проникновенное, вызывающее дрожь урчание и не мог не узнать эти незабываемые, пронзительно желтые радужки, которых никогда не бывало у настоящих хмер. Да и зубы… Торк! Он точно их где-то видел!! Где? Да у проклятой гиены, что так не вовремя поцарапала ему плечо! И у Карраша тоже! Уж не с Заставы ли сбежал этот монстр?! Но Белка не только не удивлена, не испугана и не насторожилась, а напротив - кажется…. ждала именно их?!!! Святые небеса! ЗНАЛА о том, что они идут вместе?!!! Сегодня?!! СЮДА?!!!
        Младший Хранитель Знаний обессилено уронил руки, запоздало сознавая одну простую истину.
        - Это же твоя стая… точнее, не только твоя. Таррэн, я прав?! Эй, ты не заснул?
        Боги! А он-то все голову ломал, для чего его заставили перед порталом глаза закрывать! Они же протащили через него ВСЮ стаю!! ВСЮ!!! Для этого же откатом отговорились, яркие вспышки насоздавали (сами!!!), чтобы никто не вздумал раньше времени увидеть, КОГО молодой лорд рискнул протащить за собой в Темный Лес!! Боги, боги… они же не видны вторым зрением! У хмер не бывает аур! Потому-то и просил Таррэн смотреть именно так! Через веки! Одним лишь разумом, а не глазами!! Тогда как Белка их искусно прикрывала и тщательно следила за тем, чтобы грешный портал все-таки выдержал, не лопнул от перегрузки! Вот отчего были удалены спутники Элиара, вот почему так стонали и плакали магические нити… Темная Бездна! Потому что через них шли не только два громадных мимикра, а еще две крупные, увесистые, свирепые хищницы, которых эти наглецы (да-да, и Шранк тоже!!) ловко провели аж от самой Заставы и до последнего скрывали сам факт их присутствия. ВСЕ скрывали! Даже Карраш и Таррэн!!! Даже Светлый, который не мог их не видеть на переходе!! Они каждый день незримыми тенями следовали за отрядом! Каждый день пристально
следили издалека - грозные, ловкие и абсолютно незаметные для эльфийского мага! Искусно прятались от чужаков, хитрыми бестиями проскользнули в услужливо открытый портал, а потом просто нагнали своих Вожаков, хищными демонами стелясь по Темному Лесу. И вот они здесь…
        Линнувиэль тихо застонал.
        - Чего так долго? - вдруг буркнул Шранк, уверенно выбираясь вперед. - Ты ж сказал: всего пятнадцать минут!
        Гончая небрежно пожала плечами.
        - Так получилось. Ночная пробежка по Темному Лесу - это, знаешь ли, не самое приятное занятие. Да еще на глаза нельзя никому показываться, от Хранителей ауры прятать, встречных эльфов не прибить по дороге, потому как их тут словно собак нерезаных. Потом стены эти дурацкие ломать, от стрел снаружи уворачиваться… между прочим, в Лесу сейчас такой переполох поднялся! И что ты от нас хочешь? Подумаешь, задержались немного!
        - Это не немного. На целых две минуты больше, чем планировалось.
        - В следующий раз именно ты останешься снаружи и будешь пытаться добраться от границы за неполных полдня! Самому-то, небось, понравилось через порталы сигать, а моим малышам ножками пришлось, ножками, по травке да по деревьям!
        Хмеры раздраженно рыкнули, искусно подражая ворчанию Белки, дружно встопорщили шипастые гребни на могучих холках, но почти сразу успокоено спрятали клыки. А потом вовсе опустили страшноватые морды к земле и убрали нервно подрагивающие иглы на хвостах - Хозяйка не давала приказа нападать. И они не стали. Но зато легли так слаженно, до того синхронно и быстро, что даже ничего не смыслящие в магии эльфы справедливо заподозрили неладное.
        - Бе-е-лик… - неожиданно попятился Шранк, ошарашено округляя глаза. - Что-то мне не нравится, как вы двигаетесь. Прямо ОЧЕНЬ не нравится, потому что… знаешь, есть у меня одно нехорошее подозрение…
        Стая кокетливо изогнула брови и выразительно улыбнулась. Снова - совершенно единая, цельная, настоящая семья, в которой каждый был на своем месте.
        - Нет! Только не говори мне, что ты решился на слияние… СО ВСЕМИ СРАЗУ?!!!
        - М-у-р-р-р, - довольно зажмурились хмеры, каждую секунду понимая, видя, чувствуя друг друга, как себя самих. И Белку тоже чувствуя - сильнее, чем когда-либо, потому что она всегда была и оставалась для них самым главным сокровищем. Их бесценным достоянием. Центром этого мира, его средоточием и единственной силой - она была их бессменным Вожаком, их ведущей, их "главной". И это было поистине прекрасно.
        Шранк, поняв, наконец, в чем дело, сдавленно охнул.
        - Мать моя женщина!!! Да вы спятили!!! ВСЕ ЧЕТВЕРО!!! Карраш! Ирташ!! Ракша!!! Бел, Торк тебя возьми! Предупреждать же надо! Я-то думал, ты их на всякий случай взял, а тут… вот чего ты вчера целый день был сам не свой!! Сперва чуть ползал, едва на людей не кидался, а потом так наддал… Траш!! Как ты вообще им позволила?!!
        Траш насмешливо хмыкнула, неуловимо быстрым движением скользнула к Белке, ласково лизнула в шею, отчего присутствующих бросило в холодный пот, и так же быстро вернулась на место.
        - А Таррэн знает?!!
        - Конечно, - усмехнулась Гончая. - Думаешь, для чего мы с Каррашем рискнули сливаться прямо по дороге? Именно для того, чтобы сегодня стать одним целым. ВСЕМ, как ты правильно заметил. Только, в отличие от некоторых, Таррэн сразу сообразил, что мы задумали, потому-то и рычал, когда мы ушли без предупреждения. А узнай он раньше, ни за что бы не позволил.
        - Ты… вы… - Шранк буквально задохнулся от обилия эпитетов. Он аж раздулся от возмущения, побагровел, не зная, как еще донести до своего рискового Вожака, что не только не одобряет подобных экспериментов, но и (будь его воля!) даже на пушечный выстрел не подпустил бы ее к хмерам, пока те не достигнут зрелости. - Ракша!!! Как они тебя-то уговорили?!
        Молоденькая самочка смущенно кашлянула и неловко шаркнула лапой.
        - Боги… сколько?!
        - Гр-р, - кокетливо опустила она реснички и прянула ушами.
        - Ясно. Двоих, значит, пообещали… ну, Торковы дети… твоя работа?!! - вдруг грозно повернулся Воевода к Каррашу. - Отвечай, зараза, иначе потом полгода не пущу на Заставу! И воровать мясо с кухни по ночам ты тоже не будешь!
        Мимикр, посопев для приличия, покаянно вздохнул. Да, его. И взрослую дочь сманил на это сумасшествие тоже он. Не просто так, конечно, а за чудесную возможность пару раз побыть в шкуре родного брата, чтобы прочувствовать на себе, что значит - быть настоящим мимикром, а потом - поохотиться вволю и отыскать в недрах Проклятого Леса достойного партнера. Для нее это было важно, и опытный зверь отлично знал, чем можно привлечь свою грозную малышку, которая в другое время ни за что не рискнула бы покинуть Серые Пределы. Но сейчас, рядом с матерью и Белкой, она была весьма довольна.
        - Сволочь, - уже спокойнее констатировал Страж и покачал головой. - Вечно от тебя одни неприятности. Белик, ты хоть не сорвешься в самый неподходящий момент? Мне бы не хотелось разгребать трупные завалы, если у тебя вдруг сдадут нервы… подумать только, ВЗЯТЬ на себя четверых!!!.. от тебя одного-то хлопот не оберешься. Половину Стражи надо собирать, чтобы угомонить твои звериные инстинкты, а когда вас будет четверо… боюсь, Серые Пределы не устоят. А моя Застава вообще превратится в дымящиеся руины.
        - Да не трусь, - смилостивилась Белка. - Мы с Ракшей давно уже ходим в одной связке. Почитай, три года охотимся вместе. Ирташа в пару тоже брали, но ненадолго, потому что он еще молод. К счастью, малыш пошел больше в мать, а не в отца, поэтому против Карраша нам приходится справляться втроем, а это - уже неплохой противовес для его коварной натуры.
        Шранк недоверчиво покосился на жизнерадостно улыбнувшегося мимикра.
        - Втроем?
        - Ну, да. А если считать Таррэна, когда он присоединяется, то уже вчетвером. Но сейчас нам и так нормально. Правда, Ракша?
        Молодая хмера согласно рыкнула и, вопросительно глянув на мать, успокоено легла, окончательно втянув когти в лапы и слегка прикрыв неистово горящие глаза.
        - Вот так, - заключила Белка, посматривая по сторонам сразу через всю стаю. - Ирташ, кстати, вписался даже лучше Каррашика, и это его усилиями они нашли нас так быстро - у мальчика развиваются замечательные способности.
        - К-как… Ирташ? - немеющими губами переспросил Маликон, непонимающе глядя на самых что ни на есть хмер. У них с Каррашем лишь глаза остались прежними - желтыми, хищными, да двойной ряд зубов никуда не делся. Как пугали их в обличье гаррканцев, так и сейчас угрожающе сверкали снежной белизной. Только стали втрое крупнее и гораздо длиннее, чем раньше. - И Карраш… они же были… они же… Темная Бездна!!! Такого не бывает!!!
        Мимикры дружно хмыкнули, и Корвин тоже схватился за голову.
        - Боги! Белик, кого ты сюда привел?!!
        - Свою стаю, - гордо улыбнулась Гончая. - Теперь она здесь вся, целиком. И полностью принадлежит мне. До последнего коготка.
        - Так ты… Вожак, что ли?!!!
        - Конечно. Ты сомневался, ушастый?
        - Боже… - простонал Сартас. - От тебя с ума сойти можно! Я думал, ты только Гончими командуешь!
        - Не. Это ты низко взял: со мной, почитай, никто в Пределах не рискует связываться. Дикие хмеры за сто верст обходят, черные питоны издалека раскланиваются, чтобы их на шкуры не пустили, а те, кто попроще, вообще шарахаются прочь - за столько лет во мне прижилось слишком много от кровной сестры. Верно, Траш?
        Хмера согласно наклонила голову.
        - Вот. А у нее - от меня. Так и живем помаленьку, - Белка внимательно оглядела Перворожденных, лишившихся дара речи, и довольно кивнула. - Ох, как вы замечательно смотритесь! Все прониклись, нас снова уважают, лапки смирненько сложили на груди и молчат в тряпочку, как и положено в такой ситуации. Линни, вы справляетесь? Долго еще? Учти, дворец скоро опомнится и найдет способ увернуться от моих мечей (все-таки он - какая-никакая родня Лабиринту, а их бывший владелец не имел привычки держать свою магию в узде). Иными словами, нам срочно нужен Таррэн… или любой другой сильный маг, который сможет завершить ритуал Передачи, иначе минут через десять нас снова попытаются достать.
        Младший Хранитель тяжело вздохнул.
        - Прости, не могу добраться до Таррэна. Кажется, он слишком далеко ушел. Тир, ты как?
        - Плохо, - неслышно прошептал смертельно бледный юноша. - Его нить быстро слабеет - едва ее чувствую. А Тирриниэль вообще… не знаю, как держится.
        - Почему? - вдруг нахмурилась Гончая, быстро направившись в ту сторону. - У Таррэна резерва на три таких Ухода хватит. Он не мог растратить ВСЕ - это попросту невозможно! Тирриниэль ему не соперник.
        - Знаю. Но он почему-то до сих пор не вернулся. Стоит на краю и даже не двигается, хотя от нашей общей силы там все буквально горит. Я такого Огня в жизни не видел, но… кажется, даже его не хватает!
        Белка обеспокоенно наклонилась и, стянув правую перчатку, осторожно положила руку на лоб Тира. А потом совсем нахмурилась - он был горячим и влажным, как от сильного перенапряжения. Сильное сердце билось гораздо чаще, чем надо, и странными рывками, будто ему не хватало сил. А Огонь в зеленых глазах то почти полностью гас, то неуверенно вспыхивал снова. Так, словно его настойчиво пытались загасить, отобрать источник этой силы, и теперь она длинными лентами уходила в никуда, исчезая где-то в необозримой дали.
        - Тир, выходи оттуда. Немедленно!
        Юноша испуганно распахнул глаза.
        - Сейчас же! - рыкнула Гончая, властно отталкивая его от неподвижного тела Темного Владыки.
        - Но…
        - ЖИВО!!!
        Юный маг вздрогнул от мощного толчка в плечо и неловко упал на спину, но она уже не обращала внимания - осторожно присев на колени, быстро провела рукой над тяжело дышащим Тирриниэлем. Убедилась, что он жив, но в себя приходить пока не планирует. Озадаченно пожевала губами, безошибочно определив, что он не просто не поправляется, но даже с помощью неистовой мощи младшего сына едва может держаться в таком неустойчивом положении. А ведь Таррэн в свое время получил силу Изиара в нетронутом виде! Запас магии в нем был такой, что страшно лишний раз просто потревожить! Он одним вздохом мог уничтожить половину Проклятого Леса, почти целиком состоящего из знаменитого черного палисандра, который не поддавался горению. Однако Таррэн во время вспышки был способен спалить даже его и именно поэтому настоял двадцать лет назад на том, чтобы покинуть Левую Заставу - не хотел подвергать опасности новых друзей. Не желал их случайно зацепить, потому что его Огонь был во много крат опаснее пламени огненной саламандры, гораздо сильнее магии Велимира и настолько страшнее магии Хранителей, что Белка даже не сомневалась,
что он сегодня сумеет… до этого самого момента.
        Однако сейчас, видя его напряженное лицо, сосредоточенно прикрытые веки и тревожно подрагивающую жилку на шее, она неожиданно осознала, что могучий эльф все-таки не справляется. Душу отца нашел, накрепко привязал к себе, пытается забрать, но отчего-то теряет так много сил, что просто не может вернуться обратно. Опасно качается на грани, силясь удержать хрупкое равновесие, и даже на помощь позвать толком не может. Вернее, уже начинает забывать, что она вообще есть - эта помощь, как есть его семья, преданная стая, новый дом и то, от чего нельзя отказаться даже на пороге смерти.
        - Он меня не пускает! - поднялся с земли Тир. - До деда даже дотронуться не дал! Сказал, что я не справлюсь!
        - Он прав, - прошептала Белка, бережно касаясь лица Таррэна. - Ты действительно мог погибнуть. Он правильно тебя оттолкнул. Не дуйся. Кажется, ему что-то мешает… но я никак не могу понять, что.
        - Он тебя слышит? - вмешался Линнувиэль.
        - Нет. Но я знаю способ докричаться до любого из вас. Даже в такую даль. Не трогай меня, понял?
        Младший Хранитель вздрогнул, поспешно отдергивая руку, а она взяла лицо своего лорда обеими ладонями, требовательно притянула и, почти касаясь его плотно сомкнутых губ, прошептала:
        - Та-а-р-р-э-э-н…
        - Так нельзя, - всполошился Линнувиэль. - Ты заберешь его, а Владыку оставишь на той стороне!
        - Нет. Они связаны слишком тесно, поэтому-то ничего и не получается: Тирриниэля что-то убивает изнутри, и с тех самых пор, как Таррэн его коснулся, это "что-то" хочет убить и его.
        - Но… так не бывает!!!
        - Нет, - прошептала она. - Я тоже знаю: истинный Уход не причиняет боли, никогда, а они… думаю, им сейчас очень плохо. Сомневаюсь даже, что они помнят о нас и прежней жизни - ТАМ очень быстро теряется все: чувства, память, долг… нет. Отойди, Линни. Пожалуйста. Не хочу, чтобы тебя снова зацепило. Во второй раз ты не выдержишь. Поверь, это убьет тебя, а я очень не хочу твоей смерти.
        Эльф вздрогнул всем телом и послушно отстранился, во все глаза следя за тем, как ласково гладит она неподвижное лицо его кровного брата. Как мягко, удивительно нежно улыбается, будто Таррэн мог это видеть. Сидела возле него на коленях, бережно перебирала упавшие на лоб пряди, ласкала его теплым взглядом и тихо шептала что-то на самое ухо.
        Линнувиэль не слышал слов, да собственно и не хотел подслушивать. Он мог лишь догадываться о том, как она зовет его - по глазам, по слегка подрагивающим от волнения губам, по легчайшим прикосновениям ее пальцев, порхающим по гладкой коже невесомыми бабочками. Зовет так, как только может любящая женщина звать домой своего мужчину. Как мудрая мать притягивает к себе неразумных малышей.
        - Иди ко мне, - проворковала она чуть громче, чем надо, а потом пристально взглянула. И Таррэн, будто услышал, наконец, шевельнул острым ухом, неуверенно качнулся навстречу. - Ты - мой, остроухий. От ушей до кончиков пальцев. И ты не умрешь без моего ведома, не уйдешь без разрешения. Ты - мой. Вот уже двадцать лет мой, до самого последнего волоска, помнишь? Ты поклялся. Ты обещал, что так будет, и ты вернешься ко мне отовсюду. Просто не сможешь не вернуться. Слышишь меня, эльф? Вернись… ты мне нужен…
        Маликон поджал губы и отвернулся, не в силах на это смотреть. А Белка прижалась лбом к лицу Таррэна и властно повторила:
        - Ты - МОЙ!!
        - Да… - вдруг шепнул эльф, не открывая глаз.
        - Да, - повторила она, слабо улыбнувшись. - Ты только мой. Навеки. А теперь дыши, мой хороший. Дыши глубоко - тебе нужны силы. Я жду, родной. Иди на голос и помни: я всегда тебя жду.
        Таррэн бездумно качнулся вперед и жадно зарылся лицом в ее волосы, с которых тут же посыпались голубые искры. Он часто задышал, всем существом вбирая в себя ее потрясающую магию, неслышно застонал от наслаждения, потому что ее запах даже сейчас сводил его с ума. Заставлял бросать все дела, бездумно мчаться навстречу, спешить отовсюду и страстно желать ее коснуться, прижаться, обнять… эльф с рыком дернулся назад, по-живому вырывая себя из невидимого плена. Забился в паутине бессилия, безжалостно оборвал невесомые нити, мешающие вернуться к НЕЙ. Дернулся, бросился, позабыв обо всем. Вывалился, наконец, из тесного плена, уже почти коснулся ее, протянул руку и… едва все не испортил. Но Гончая хорошо знала, где надо остановиться: едва на его груди опасно затлела рубаха, а ноздри возбужденно затрепетали, она быстро отшатнулась, вынудив его ринуться следом - как телом, как и душой. Потом чуть вернулась, заманивая и дразня, снова почти коснулась его губ, вызвав еще один жаркий вздох… а потом с размаха залепила крепкую пощечину.
        Таррэн тихо охнул, моментально приходя в себя, ошалело потряс головой, потер горящую щеку и изумленно воззрился на свою необычную пару.
        - Белка!
        - Всегда срабатывает, - нежно улыбнулась она, молча прося прощение за эту вынужденную боль. - С возвращением, ушастик. Тебя так долго не было, что мы уже начали волноваться. Сидишь, молчишь, не шевелишься, на вопросы не реагируешь. Линни почти запаниковал, а ты ему даже не откликнулся. Пришлось звать мне… ну, как умею. Так что не обессудь: немного пожжется, но к завтрашнему вечеру успокоится.
        - Почему только к вечеру? - растерялся эльф, осторожно трогая покрасневшую скулу.
        - Потому, мой хороший… что я еще и по второй могу врезать, если ты немедленно не объяснишь, что там у вас произошло!!
        - Это не его вина, - прошелестел снизу Тирриниэль, тоже открывая глаза. Среди эльфов послышались облегченные вздохи. - Не надо. Мне тоже больно - он слишком сильно привязал нас друг к другу, вот и… чуть не попался.
        - Больно?! - рыкнула Белка. - А тебе я врежу отдельно, предатель!! За то, что удрал на тот свет и дела свои не закончил! Нет, чтобы сперва разобраться с наследством! Так ты… лебедь подгорелый!.. как специально, в самый последний момент решил в обморок хлопнуться и оставил нас против твоего дурацкого дворца воевать в одиночку!! Болван!!!
        Перворожденные дружно ахнули, но она на возмущенный ропот со спины только огрызнулась.
        - Конечно, болван! Не мог раньше подумать, во что мы вляпаемся по его милости?! Вот, ей богу, закончим с делами, и я лично отправлю тебя обратно, чтобы впредь головой думал, а не тем местом, каким обычно!
        - Малыш, что у вас тут…? - Таррэн, быстро оглядевшись, осекся и резко поменялся в лице: Тронный зал всего за несколько минут его отсутствия поменялся совершенно кардинальным образом. Живые стены страшновато оголились, опавшая листва сухим ковром шуршит на полу, вместо звездного неба над головами зловеще скрипят жесткие ветви, переплетшиеся друг с другом так тесно, что за ними даже лучика света не видать. Вокруг - несколько десятков уставших, израненных, слегка ошалевших и откровенно растерянных эльфов, чье число за это время слегка уменьшилось. Совет Старейшин таращится на него, как на ожившего мертвеца, а на Владыку вовсе - как на страшный призрак ушедших эпох, вздумавший вдруг уничтожить мир своим появлением. У Тира в глазах - дикое облегчение и неверие, смешанное с неподдельной радостью. Мелисса вовсе едва не плачет, от облегчения едва не кинувшись им обоим на шею. Элиар рядом с ней все еще насторожен и напряжен, как струна. Шранк даже меч в ножны не убрал. А на всем остальном пространстве - сплошной бедлам и разрушения, будто тут стадо мамонтов порезвилось. Стены порублены, ветви разломаны,
земля нещадно вытоптана, от нежных цветов не осталось даже воспоминаний, а над всем этим безобразием счастливо урчат четыре громадные хмеры и весьма заинтересованно поглядывают на сгрудившихся, едва не икающих от потрясения эльфов.
        Таррэн ошарашено обернулся к Белке.
        - Вы что тут натворили?!
        - МЫ натворили?! - неподдельно возмутилась она, и мимикры согласно зарычали. - Это ты у отца своего спроси, какого Торка он не оборвал связь с Чертогами, когда решил помереть нам на радость! И почему не завершил ритуал, когда должен был это сделать?! На хрена, наконец, он утянул тебя за собой, хотя даже мне видно, что ему жить осталось на раз… гр-р-р… интересно знать, зачем он пытался вас забрать?! Компания, никак, понадобилась? А? Скучно тебе там стало, ушастый?!
        Белка хищно прищурилась и отчетливо зашипела, вынудив стаю дружно припасть на передние лапы и звонко щелкнуть хвостами по воздуху. Звук получился такой, что Перворожденные испуганно подпрыгнули, а Таррэн чуть вздрогнул и, нахмурившись, ненадолго задумался.
        - У меня резерв почти пуст, - озадаченно сообщил он через пару мгновений.
        - Конечно! Его выкачали до дна! За тобой такой шлейф тянулся, словно насос подключили! Просто захлебнуться можно! Если бы я тебя не дернул, вы бы сюда не вернулись - все бы там оставили, до последней крупинки, и рухнули бы прямиком к Торку на рога! Хорошо, что у меня получилось до тебя дозваться! А если бы не вышло? Знаешь, что бы тут было?!
        Молодой лорд заметно помрачнел и, поджав губы, отстранился от бледного, неверяще оглядывающего себя Владыки. Да, он помнил, что силы все время не хватало. Что она безвозвратно куда-то утекала, сбегала, словно предательница, и даже не подумала возвращаться. Ровно с того момента, когда получилось коснуться отца. Будто ее действительно кто-то выкачивал насильно, забирая у него не только магию, но и саму жизнь. Кто-то умелый и опытный, кто не понаслышке знает, как управляться с Огнем Жизни. Например, сильнейший маг Темного Леса? А что? Чем не повод? Совсем нетрудно дотронуться до опрометчиво приблизившегося сына и взять у него немного силы взаймы. Сначала чуть-чуть, потом побольше, а когда связи упрочились и притянули их один к другому и вовсе - все, до чего смог добраться. Жить-то всем хочется! Но неужто он действительно на это способен?!!
        Таррэн с болью посмотрел на отца.
        Неужели ради этого мы так сюда спешили? Ради фальшивых заверений в искренности и неубедительной просьбе заниматься каким-то глупостями? Ради его амбиций, планов, великих замыслов и возрождения Леса? Как же… двести лет назад он уже такое делал - отрекся от собственного сына и решил откупиться им от Родового проклятия. Выходит, с тех пор его планы не поменялись, а намерения остались прежними? Не зря нам показалось, что он сегодня совсем на себя не похож. Значит, вот что он задумал? Одним ударом убить сразу двух зайцев? И трон сохранить, и свою бессмертную жизнь, и от непутевого отпрыска избавиться? Пожалуй, для тысячелетнего потомка сумасшедшего мага это было бы оправданным риском. Заплести интригу, как он всегда умел, что-то утаить, что-то переиначить. О чем-то умолчать, запутать паутиной слов и долгие годы старательно выгадывать время. В этом он весь - настоящий Владыка. И Таррэн отлично помнил, как ловко отец умел добиваться желаемого. Всегда. Любой ценой.
        - Ах ты, мерзавец! - громко прошипела Гончая, занося для удара руку. - Ты что, думал, я не узнаю?! Думал, Тира легче возложить на алтарь, чем кого-то из твоих Хранителей?! Да?!! Посчитал, что они на блюдечке принесут тебе свои жизни, чтобы ты и дальше мог влачить это жалкое существование?!!!
        У Таррэна потемнело в глазах от гнева.
        - Отец…
        - Нет, - покачал головой Тирриниэль. - Я не стал бы разменивать свою жизнь на твое счастье. Больше - нет. Да, я хочу жить, не отрицаю, но не такой ценой. Не ценой жизни моего внука и сына. Никогда. Клянусь. Я уже достаточно пережил, чтобы больше не повторять этой ошибки.
        Белка рывком вздернула его с земли и буквально впилась бешеным взглядом в пронзительно зеленые глаза.
        - Да?!! Тогда как ты объяснишь, что они едва не кувырнулись следом за тобой, а?!! Оказались почти полностью лишены резервов, когда ты, наоборот, вдруг каким-то чудом выжил, выкарабкался из владений Ледяной Богини и даже смеешь валяться под нашими ногами пустым мешком?!! КАК прикажешь понимать тот факт, что из-за тебя они чуть не… - она неожиданно замолчала, не договорив, и забавно наклонила голову, рассматривая ошеломленного обвинениями эльфа, как неприятную, противную, но необычную и пока еще нужную в хозяйстве вещь. Настороженно обшарила расширившимися глазами его изможденное лицо. Странно потянула ноздрями воздух. Задумалась. А потом так же резко оттолкнула и, протянув руку, больно впилась железными пальцами в длинное ухо.
        Владыка эльфов тихо охнул от боли.
        - Так и быть, живи, гад смазливый! - буквально выплюнула Гончая. - Ради Таррэна я оставляю тебе твою паленую шкуру! Заканчивай ритуал и проваливай к Торковой матери! Хочешь - сиди на троне дальше, хочешь - помирай, только не смей больше касаться моей стаи!!
        - Это не я…
        - Лжешь!! - рыкнула она и с силой рванула, с мясом выдирая из длинного уха амулет-накопитель, который так долго поддерживал в нем жизнь. На землю щедро брызнуло кровью, разорванное ухо некрасиво повисло, а раздавленный эльф смог лишь дрогнуть и измученно прикрыть глаза. - А это на память возьму! Сувенир в дорогу! Чтобы помнить, какому уроду обязан этой безделушкой!! Что, подружка осчастливила?
        - Нет. Иттираэль.
        - О-о-о! - выразительно протянула Белка, резким движением поднимаясь. - Какие интересные у вас отношения! Значит, это его подарочек?
        - Да, - равнодушно кивнул Тирриниэль. - Без этого амулета мне не выжить.
        - Чудненько. Тогда мне тем более надо тебя ограбить. Ты же не будешь возражать?
        Владыка только горько усмехнулся.
        В этот момент в нем словно сломалось что-то. Какой-то важный стержень, на котором он так долго держался. Когда-то мощный и надежный, сейчас он почему-то вдруг задрожал и рассыпался миллионами мелких осколков. Исчез, одним словом. И теперь Тирриниэль не имел сил не то, что подняться - даже возразить в свое оправдание и заверить сына, что тот совершает страшную ошибку, не мог. На него внезапно навалилась дикая апатия, какая-то необъяснимая дрема, странное безволие, которое невозможно было пересилить. Просто взялось ниоткуда, навалилось, разом вышибив все важные мысли, на корню загасило всякое желание сопротивляться, обездвижило и оставило лишь способность отстраненно наблюдать за происходящим, не вмешиваясь и не пытаясь что-то исправить. Ну, и возможность хладнокровно отсчитывать последние минуты своей жизни, конечно. Снова. Опять, как несколько мгновений назад. Только сейчас на душе больше не было ни тоски, ни горечи, ни сомнений. Вообще ничего, кроме странной пустоты, которую оказалось нечем заполнить.
        - Готов, - удовлетворенно кивнула Гончая, сминая в кулаке кроваво красную капельку амулета.
        - Ты что сделал?!!! - одновременно вскрикнули Сартас, Корвин и Маликон.
        - Что надо, то и сделал. Я, знаете ли, не люблю Темных. А этот конкретный эльф меня сильно огорчил.
        - Белик! - простонал Линнувиэль, в ужасе схватившись за голову.
        - А как я должен был поступить? Стоять и смотреть, как он оздоравливается за наш счет?!
        - Он же не делал этого! Он поклялся!
        - Ну и что? - пожала плечами Гончая, брезгливо отбрасывая искореженную фитюльку. - Сейчас такое время, что даже эльфы врут направо и налево - эффект социальной адаптации, однако. Люди, гномы… вокруг так много гадов и сволочей, что вы тоже не остались в стороне. Вот скажи мне, Иттираэль, я прав? Интересно, сколько лет ты помогал этому интригану спокойно жить, а?
        - Двадцать, - благоразумно отступил от нее Старший Хранитель.
        - Как трогательно. Неужели даже ты не был в курсе его грандиозных планов?
        - Нет, - бестрепетно кивнул эльф. - Он меня во многое не посвящал.
        - Вот видишь, Линни! Я ж говорил, что даже эльфы теперь безбожно врут! Да еще какие! - торжествующе кивнула Белка. - Теперь и самые благородные научились искусно заговаривать зубы, прикидываясь белыми овечками. Да так, что от правды почти не отличишь. Только не вышло у него, не получилось перебить всех наследников Изиара в один день себе на благо. Как не получилось это когда-то у самого Изиара. А знаешь, почему это произошло, мой ушастый друг?
        Линнувиэль обескуражено покачал головой, не в силах поверить, что Владыка Тирриниэль мог поступиться законами чести и Рода. Что он мог предать свой народ, свой Дом и свой Лес. Предать даже сына и внука, которых только что едва не убил. Всех их предать, до одного. И ради чего?! Почему пошел на такой страшный грех?!
        - Потому, растерянный ты мой, - тонко улыбнулась Гончая. - Что меня очень трудно обмануть. Помнишь? Вижу, что да. Тогда, наверное, ты помнишь и вопрос, который я задал тебе накануне?
        Маг непонимающе кивнул и растеряно поднял взгляд от безучастного лица Владыки Л'аэртэ, который после разоблачения потерял, казалось, всякую волю к сопротивлению. Он сидел в той же позе, что оставила его Белка. Такой же равнодушный ко всему, убитый, неподвижный и почти неживой. Из него будто душу вынули и бросили на алтарь чужого бога. Сердце вырезали из груди. И только тусклый блеск в зеленых глазах еще доказывал, что царственный эльф пока жив. Хотя нет, теперь в глазах своего народа он больше не был правителем. Предатель, вот как вернее. Гнусный предатель и продавец душ, от которого даже высокомерные Темные сейчас отвернулись. Сын, внук, разочарованно вздохнувшая Милле… абсолютно все. И это было много страшнее, чем недавняя смерть.
        - Так что ты решил, Линнувиэль - Младший Хранитель Знаний и доверенное лицо своего Владыки? - необычайно серьезно спросила Белка, пристально глядя в его глаза. - Что ты выбрал, эльф? На чью сторону встанешь?
        - На твою, конечно, - невесело усмехнулся он. - Конечно, на твою и твоего лорда. Разве не ясно? Или у меня есть другой выбор?
        - Выбор есть всегда, - прошептала она, незаметно подобравшись. - Особенно тогда, когда мы разрываем кровные узы. Это очень нелегко, но… чтобы полностью увериться, постарайся вспомнить все, что с тобой было. Кто и зачем отправлял тебя в Серые Пределы. Что было сказано в этом зале двадцать лет назад, когда случился первый за девять тысяч лет Большой Совет, а ты неожиданно получал свой сан. Вспомни, по какой причине с нами была Мирена. Как мы шли вместе этот путь. Как "ласково" нас встретили в Чертогах, как вы долго терпели нас рядом. Как умирал в первый раз твой Владыка, напрочь позабыв о своем народе, долге и том, что его Уход неизменно уничтожит нас. Подумай, мог ли он сделать это по своей воле. Вспомни, для чего все это создавалось. Вспомни то, что знаешь о своем Доме и Роде. Подумай хорошенько, правильно ли ты понимал Хроники, и еще… не жалей о том, что Таррэн остался без сил - магия, как известно, не исчезает бесследно. Если она ушла, значит, кому-то другому вскоре повезет ее найти. Ты понимаешь меня, Хранитель?
        Линнувиэль вздрогнул одновременно с Таррэном и Аттарисом. Ошарашено поднял взгляд, пробежался по множеству непонимающих лиц. Нашел в толпе фигуру старшего брата, который справедливо опасался маленькой Гончей и ее друзей, а потому до сих пор отступал от нее куда-то вглубь. Младший Хранитель обернулся на бледного до синевы повелителя, сидевшего с отрешенным видом у него под ногами, и… совершенно беспрепятственно снял с его левой руки родовой перстень.
        - Да, - безжизненно уронил он в пустоту. - Думаю, я тебя понял.
        Белка, знаком отогнав своих кошек подальше, с легкой усмешкой взглянула на Иттираэля.
        - А ты?
        - Что? - насторожился маг.
        - Ты хоть чему-то научился за свои девятьсот лет?
        - Например?
        - Ну… - она плавно сдвинулась в сторону, исподлобья изучая его обеспокоенное лицо. - Тому, что не стоит недооценивать противника. Даже если он мал ростом или не достиг совершеннолетия. Тому, что планы не всегда реализуются так, как мы того хотим, и даже самые близкие люди порой не оправдывают наших надежд. Ты ведь опытный маг, отличный политик и замечательный стратег. Владыка очень тобой доволен, тебя уважают, побаиваются, внимательно прислушиваются. Старший Хранитель Знаний… как звучит, да? А ведь тебя хорошо знают и за пределами Леса. У Светлых, например. У тех же гномов. Причем, о-о-очень давно.
        - К чему ты клонишь?
        - Просто хочу сказать, что даже лучшие из лучших порой совершают глупые ошибки. Ты со мной согласен, эльф?
        - Да. Идеальных даже среди нас не существует, - настороженно отозвался Иттираэль, все еще не понимая, что от него хочет этот опасный смертный.
        - Конечно, нет, - мурлыкнула она. - Как нет среди вас и абсолютно незаменимых. Зато все мы стремимся к совершенству, желаем достичь гораздо большего, чем имеем на данный момент. Одному хочется денег, другому нравится жена соседа, третий отыскивает способ, как сгноить недоброжелателя в застенках Города Нищих, а четвертому нужна самая малость - всего лишь наш славный, чистый и почти беззащитный мир. Верно, Иттираэль?
        Старший Хранитель отступил к противоположной стене.
        - Зачем мне весь мир?
        - Не знаю. А сам как думаешь? - вкрадчиво спросила она, медленно обходя его по дуге. - Неужели не надоело все время быть на вторых ролях? Никогда не хотелось чего-то большего? Власти? Крови? Чужих смертей во славу себя, любимого? Не хотелось испытать экстаза от чувства абсолютной вседозволенности? Когда знаешь, что все вокруг принадлежит только тебе, тебе будут бить поклоны, с радостью исполнять любые желания, пресмыкаться и униженно гнуть спины? Неужто никогда не думал, что должность Старшего - не твой потолок?
        У Иттираэля опасно похолодели глаза.
        - О чем ты говоришь, человек?
        - О тебе, эльф. А еще о том, имеет смысл повнимательнее почитать Хроники, особенно… когда замысливаешь предательство.
        Глава 22
        В Тронном зале на несколько долгих мгновений стало удивительно тихо. Настолько тихо, что тишина буквально звенела, наливаясь все большее явственным ожиданием чего-то нехорошего. Казалось, пролети мимо какая-нибудь мелкая мушка, неслышное дрожание ее невесомых крылышек оглушило бы всех, кто сейчас напряженно вслушивался в зловещую тишину. И эльфов, и смертных, и сам дворец, озадаченно ждущий неумолимо приближающейся грозы. Но мух в Чертогах Темного Владыки отродясь не водилось, а потому здесь не было никого, кто мог бы сломать жуткую стену молчания, отгородившую Перворожденных незримой завесой.
        По одну сторону этой стены замер в своих белоснежных одеяниях Старший Хранитель Знаний, опасно сузивший глаза и сверлящий глазами неожиданного противника. По другую в напряженной позе ждала маленькая Гончая, так не вовремя лишившаяся своих родовых клинков. А между ними и немного в стороне неверяще переглядывались Темные эльфы, на лицах которых подозрение и недоверие отчаянно боролись со здравым смыслом.
        - Не понимаю, о чем ты, - наконец, сухо уронил Иттираэль.
        Вместо ответа четыре крупные хмеры тихо зашипели, неуловимо быстро скользнув к хозяйке, но Белка коротким знаком велела им отойти - не для того она звала к себе стаю, чтобы тратить их силы на такую несусветную глупость, как собственная защита.
        Карраш глухо заворчал, но послушно отошел к Таррэну, который в силу ряда причин оказался почти беззащитным против возможного нападения. Лишенный резерва, он стал слишком уязвим, а его пара никогда не желала рисковать понапрасну. Следом за мимикром вокруг Темных собрались остальные звери и, ненавязчиво закрыв бессмертных своими телами, выразительно оскалились.
        - Знаешь, ушастый, - Белка задумчиво качнулась на носках и мельком взглянула на непроницаемое лицо Хранителя. - Мне в последние годы не давал покоя один вопрос: откуда твой любимый ученик смог узнать об Изменении? Ведь ваши Хроники далеко не полны. В них нет многого из того, что еще горит огненными буквами на стенах нашего Лабиринта. Нет ни одного упоминания о Кругах Жизни, о Полном Подчинении, о Передаче и об Уходе, потому что кто-то очень умный давно и надежно подправил эти записульки, дабы никто и никогда не узнал, над чем в свое время так старательно работал Изиар. Создается впечатление, что ваш ненормальный предок заранее позаботился о том, чтобы никто, кроме него, этих заклятий не узнал и не понял. Не смог бы ими воспользоваться и стать ему опасным соперником по возвращении. А он ведь планировал вернуться… тщательно и скрупулезно продумал все до мелочей. До последнего слова выверил свою последнюю речь и лишь после того, как убедился, что сумел всех обмануть, ушел… да, именно, что Ушел… кстати, забавная игра слов, не находишь?
        Иттираэль внутренне подобрался.
        - Но знаешь, что самое любопытное? - так же спокойно продолжила Гончая, не делая даже попытки приблизиться. - Самое странное в том, что он уже тогда отлично понимал, что не сумеет вернуться без посторонней помощи. Нижние Миры - не то место, откуда возвращаются добровольно. А он, хоть немного до них не добрался, все же был дьявольски предусмотрителен. Он, знаешь ли, нашел способ заставить вас своими руками приблизить его возвращение. Сделал так, чтобы и Светлые, и Темные, и гномы наделили его совершенно дикой силушкой. Одновременно забрал жизни тех из них, кто был наиболее могуч, почти девять эпох впитывал их магию и магию всего нашего мира. С тем, чтобы позже, когда сил окажется достаточно, вернуться и закончить то, что он начал в Эпоху Расовых Войн…
        - Он хотел стать богом, - неслышно уронил Линнувиэль, неверяще глядя на старшего брата.
        - Хотел, - согласно кивнула Гончая. - Но проблема в том, что в пределах Лиары это почти неосуществимо - в нашем мире слишком много способных магов, усилий которых вполне хватит на то, чтобы остановить одного спятившего Темного. А идея Изиара была проста до безумия - вскрыть проходы между мирами и, пока все мы возимся с его исчадиями, потихоньку хватануть столько сил, сколько получиться. Ведь максимум энергии выходит из тела лишь в момент смерти (не зря посмертное проклятие имеет у вас такую силу!), а в то время эльфы гибли тысячами. Где, как не там, искать себе абсолютную власть? Но это дело прошлого, и все вы прекрасно знаете историю. Как знаете и о том, что для равновесия соблюдения Лабиринт был слегка раскрашен текстами Хроник… не Изиаром, конечно, а кем-то другим, кто в последний момент умудрился потратить Огонь Жизни не на месть, а на посмертное предупреждение… да, именно так и было, если кто не знал. Думаю, это Брего дал вам шанс остановить своего спятившего повелителя. Шанс, которого вы не увидели и которым смог воспользоваться только Таррэн. Двадцать лет назад. Другой вопрос, как ваш
ненормальный Владыка планировал воплотиться обратно. Тело-то за девять тысяч лет испарилось! А гнилой душонкой в зеркале не больно-то размахнешься на великие деяния повелителя Вселенной. Да и не справиться ему было одному. Верно, Иттираэль?
        Эльф угрюмо промолчал, поэтому Белка бодро закончила сама:
        - Конечно. Кому, как не Старшему Хранителю, было знать об этом. Изиар, кстати, тоже не дурак, потому что не один век ломал себе голову над этим вопросом. И нашел, между прочим, ответ!
        - Изменение… - судорожно сглотнул Линнувиэль, чуть не с ужасом глядя на разглагольствующую Гончую.
        - Точно, Линни. Растешь прямо на глазах! Изиару нужно было подходящее тело для новой жизни. Сильное, мощное, хорошо подготовленное к его новым возможностям, которое не испугалось бы ни магии, ни его измененного разума. Тело Темного эльфа, которое можно было бы безнаказанно изъять у его владельца. А как это проще сделать? Правильно, найти подходящего младенца и потихоньку вселиться, как это делают самые обычные призраки. Проблема состояла лишь в том, что у вас, любезные, очень мало рождается потомства. Слишком хрупки они в детстве, потому-то их и прячут аж до самого совершеннолетия. Потому-то и трясутся над каждым, как нерадивая хозяйка над дырявым ведром. И Изиар решил не полагаться на случай, а заранее позаботиться о своем драгоценном теле. СОЗДАТЬ его из подручного материала, изменив кого-то из ваших женщин так, чтобы получить именно то, что нужно.
        Белка грозно оглядела столпившихся эльфов, среди которых почти потерялась бледная до синевы Мирена, и выразительно оскалилась.
        - О да. Поначалу он думал использовать одну из вас. Взять, как простую заготовку, кое-что поправить и готово: новенький малыш стал бы идеальным вместилищем для его извращенных мозгов. Но увы: эльфийки оказались слишком хрупки для придуманных им рун и слишком редко приносили деток, чтобы Изиар продолжал и дальше рисковать их жизнями. Чаще всего они просто погибали, не справляясь с Огнем Жизни, который именно тогда стал больше походить на проклятие, чем на истинную магию Темных. Поэтому после серии сокрушительных неудач, из-за которых в Роду Л'аэртэ перестали рождаться женщины и даже Совет начал неодобрительно коситься, Изиару пришлось слегка поумерить аппетиты и приостановить эти разработки. Затаиться и надолго притихнуть. Ровно до тех пор, пока ему в голову не пришла спасительная мысль о том, что матерью могла стать женщина не только его народа…
        Тир, вздрогнув всем телом, со странной болью посмотрел на маленькую Гончую. И Белка, словно почувствовав, быстро обернулась.
        - Ты прав, мальчик: именно тогда впервые родились руны Изменения. Не полвека назад, не в Священной Роще, а много, много раньше. Потом они лишь шлифовались, подгонялись и плавились на чужой коже с тем, чтобы когда-нибудь, однажды, появилось в этом мире существо, способное их выдержать. И способное принести Темному Владыке долгожданного наследника. Того, чье тело Проклятый Бог мог бы занять собой. Прости, малыш. На самом деле именно ты должен был стать тем, кого так сильно жаждал найти Изиар и его дальний потомок - Талларен Илле Л'аэртэ. И те руны… боюсь, они были предназначены для тебя.
        - Я…
        - Да, - невесело кивнула Белка. - Однако после ухода Изиара о них надолго забыли, ими просто не решались воспользоваться, поскольку время еще не пришло. Но на исходе девятой эпохи, когда Восемь Кругов из Девяти были уже пройдены, когда восемь жизней из девяти необходимых были отданы на откуп… Линни, не смотри с таким ужасом - твои предки отлично знали, для чего в правящем Доме рождался младший сын… вот тогда и настало время для нового Изменения. И именно тогда Хранители вспомнили о той части Хроник, которую никто, кроме них, никогда прежде не видел. Правда, Иттираэль? Ведь даже твой Владыка не читал этих строк? И не знал, зачем Талларен вдруг задумался о повторении прошлого опыта?
        Древний маг сжал кулаки и быстро покосился на молодого лорда, до которого тоже стало доходить. Таррэн хищно прищурился, понимая многое из того, о чем Белка даже не договорила. Многое, о чем раньше не догадывался сам. Еще больше вспомнил, воспользовавшись дремлющей памятью Лабиринта, и, наконец, с досадой покосился на прикусившего губу Тира. Кажется, мальчик знал об этом не меньше?
        - Торково копыто! - пробормотал Хозяин Серых Пределов. - Как же я тебя упустил?
        Юноша болезненно дернул щекой и промолчал.
        - Тир? Чья это работа?
        Тир поспешно отвел глаза, в которых снова появилась боль.
        - Проклятие… - Таррэн устало прикрыл веки. - Малыш, я этого не хотел. По крайней мере, не так. Не здесь. И не в это время.
        - Я знаю, - неслышно оборонил юноша. - И не в чем тебя не виню. Прости, что я не сказал.
        Мелисса, незаметно подкравшись, тихонько шмыгнула носом и крепко уцепилась за руку Тирриниэля, выразительно косясь на старших и чего-то заметно пугаясь. Этого, к счастью, никто не заметил, кроме встрепенувшегося Владыки, а она, увидев проблеск понимания в его глазах, сжала ладошку еще сильнее и с облегчением приложила пальчик ко рту.
        - Скажи-ка, Иттираэль, - ласково улыбнулась Белка, показав острые белые зубы. - А откуда же тогда об Изменении узнал Талларен? Как он мог вычертить эти треклятые руны, если о них знали лишь вы, Старшие, и те, кому была доверена эта тайна? Откуда он проведал ваш самый страшный секрет, да еще и накануне завершения последнего, Девятого Круга для Проклятого Владыки? Он был твоим лучшим учеником, самым умелым и проворным, самым опытным и оч-чень любящим власть, верно? Он больше трехсот лет изучал вместе с тобой тексты Хроник. Именно он заметил в них разные мелкие несоответствия, а потом пришел к своему учителю, чтобы разобраться. К тебе пришел, Иттираэль! Именно к тебе!!! Может, ты подскажешь нам, каким образом Талларен сумел найти описание ритуала Изменения? Откуда нашел точный перечень нужных для этого рун? Как, наконец, сумел вынести из сокровищницы вашу копию Хроник с тем, чтобы сравнить ее с копиями Светлых и гномов? А? КАК он мог это сделать без твоего ведома?! Может, у тебя есть ответы на мои вопросы? Или, может, ты подскажешь мне, какого Торка твой ученик делал в Малой Стороже в то время, когда
должен был заниматься в Архиве твоими любимыми текстами?!
        Гончая нехорошо сузила глаза, а Иттираэль неожиданно вздрогнул.
        - Где?
        - В Малой Стороже. У подножия Западных гор, в королевстве людей, куда он пришел непрошенным гостем и где мог быть уверенным, что даже твои ищейки его не вынюхают. Что вы не поделили с наследником престола? В какой момент переругались вдрызг и разошлись по разным углам? Когда он решил, что сумеет обойтись без чьей-либо помощи и завершит Изменение сам? БЕЗ ТЕБЯ?!! Уж не добычу ли вы делили, предусмотрительный ты наш? Не готовых ли девчонок хотели прибрать к рукам? А? Для себя лично? Чтобы больше никогда не испытывать нужды в верных рабах? Не для того ли первоначальный рисунок был вами слегка изменен, чтобы новые игрушки обрели себе другого хозяина? Скажи мне, Хранитель!
        - Откуда ты… знаешь? - прошептал пораженный в самое сердце эльф.
        Белка гневно заурчала, плавно отступив назад, словно для разгона.
        - Может, тебе еще раз напомнить, что случилось сорок один год назад? Рассказать, где именно нашел свою смерть наследник Темного трона и старший сын Владыки Л'аэртэ? Или, может, мечи его еще разок показать, чтобы получше дошло?!
        Иттираэль оторопело перевел взгляд за спину Карраша, где гневно сверкали чудесные мечи из знаменитой эльфийской стали. Неожиданно вспомнил, как умело она ими орудовала, и вдруг посерел, мгновенно покрывшись холодной испариной. Эти клинки нельзя было не узнать - лучшие клинки его народа, которые специально ковались для будущего Владыки. Закаленные в его крови, единственные в своем Роде - неповторимые, удивительно тонкие и острые, начиненные магией по самые рукояти. Той самой магией, которой он сам когда-то обучал наследника престола!
        - Ты…
        - Я, - прошептала она, возбужденно раздувая ноздри.
        - ТЫ убил Талларена Илле Л'аэртэ! - во внезапном прозрении ахнул Хранитель. - Это был ТЫ!!! ТЫ!!!!
        Белка тряхнула головой.
        - Да. Потому что он когда-то убил меня, глупый эльф. А я за это убил его. Ты правильно догадался. Но это был честный обмен: жизнь моей сестры и всей Малой Сторожи за его быструю смерть от собственного Огня. Не самая лучшая цена для того, у кого пытались отнять не только будущее, но и нечто гораздо большее, однако именно теперь мы с ним квиты. Да! Я уничтожил его, наследника и старшего сына вашего Владыки. Вы слышите? Все!! Это я убил Талларена Илле Л'аэртэ! Убил за Изменение, которое было им проведено! И никто из вас не вправе вмешиваться! Впрочем, если найдутся желающие, я всегда готов дать им удовлетворение.
        - Белик!! - пораженно вскрикнул Сартас, порываясь протолкаться вперед. - Как ты мог?!! Ведь Талларен погиб почти полвека назад!
        - И что? - пожала плечами Гончая. - Считаешь, я не поспорил бы с ним на равных? К твоему сведению, в моем роду вот уже семь поколений рождаются исключительно Стражи. В нашей крови слишком давно закрепились некоторые особенности, благодаря которым я выжил тогда и, как видишь, жив до сих пор. А мне, что бы знал, и полвека назад были отлично известны все ваши уязвимые места. Особенно то, что эльфийского мага можно убить только одним способом: всадив нож ему в сердце. Собственно, так я и сделал с вашим драгоценным наследником. Что же касается его посмертного проклятия, от которого погибла Малая Сторожа, то Талларен сам же и позаботился о том, чтобы я его избежал. Он, знаешь ли, был весьма дальновиден.
        - Сколько же тогда тебе лет?!!
        - Много, эльф. Гораздо больше, чем ты думаешь.
        - Но ты же… э-э, выглядишь несколько… небо, да ты совсем сопляк! - не сдержался Атталис.
        - Нет, - тонко улыбнулась Белка, небрежно засунув руки в карманы. - В этом ты как раз ошибаешься, ушастый.
        - Но смертные не живут так долго! Даже полукровки!
        - Кто сказал, что я полукровка? - насмешливо хмыкнула она. - Разумеется, ваша кровь во мне есть, не отрицаю, иначе вон те мечи мигом оборвали бы мне руки. Просто… видишь ли, Атталис… я, скажем так, не совсем человек. Точнее, перестал им быть примерно сорок лет назад, когда так недолго, но весьма плодотворно пообщался с одним нашим общим знакомым. Он, как ты уже знаешь, этой встречи не пережил, а я… признаться, Талларен успел меня слегка изменить.
        Перворожденные ошарашено повернули головы.
        - Тебя?! - неверяще прошептал Иттираэль, шаря полубезумным взглядом по ее красивому лицу. - ТЕБЯ?!!!!
        - Что, не похоже на сокровище, которое ты так долго мечтал заполучить?
        Старший Хранитель тихо охнул.
        - Видно, не зря Талларен утаил от тебя свои намерения, - хмыкнула Гончая. - Предполагал, что у его премудрого учителя есть на его работу свои собственные планы. Те, которыми он совершенно не желает делиться даже с ближайшими родичами. Да, Иттираэль? Это ведь твоя волосатая лапа торчит за Уходом? И за теми изменениями в Чертогах, что я успел почувствовать? И это ведь ты собирался завершить те Девять Кругов, ради которых жила столько веков вся твоя ветвь? Талларен был просто орудием в твоих руках, инструментом, глупым помощником, которого ты не во все посвятил, но которых оказался достаточно умен, чтобы направить твои знания на свои собственные нужды… так ведь, предатель? За Изменением стоял именно ты? ТЫ, а не твой Владыка?
        Темный эльф встретил ее горящий взгляд и судорожно вздохнул. Темная Бездна!! Да как же это?! Неужто у НЕГО получилось?! Неужели Талларен все-таки добился успеха и создал то, ради чего были потрачены тысячелетия тяжкого ожидания, сотни лет безвылазного корпения в архивах, десятки неудачных опытов, многие и многие жизни? То, ради чего им с Таллареном пришлось рискнуть своим положение, силой и самой сутью, пытаясь убедить Владыку в необходимости эксперимента? Лишь для того, чтобы испытать дикое разочарование, а потом вовсе рассориться из-за сущего пустяка?!
        О, Бездна… ну, почему молодежь так нетерпелива и непременно хочет получить результаты только для себя? Почему они так не любят сдерживать низменные порывы? Почему так торопятся с исполнением своих заветных желаний? Ведь еще несколько лет, и все бы получилось. Обязательно получилось бы! Они бы сумели уговорить Совет испробовать древние заклятия еще раз! Повторили бы прошлый опыт и непременно достигли бы успеха! Ведь все могло быть совсем не так! Но нет, этот молодой выскочка в самый ответственный момент вспыхнул от злости, уничтожил весь исходный материал, забрал самые важные части Хроник и надолго исчез, оставив обманутого учителя кипеть над разбитыми колбами, яростно шипеть от нерастраченной злости, а потом - рычать от бессилия и понимания собственного провала. Талларен, не понимая истинного смысла этой гигантской работы, бездарно проиграл свой шанс какому-то малолетнему детенышу! Так глупо провалил это важное задание! Слишком хотел урвать хоть кусочек этой тайны лично для себя! Позарился на возможность иметь Измененную только для себя, для своих нужд, для своих прихотей. Безумец! Хотя и
гениальный безумец. Потому что он все-таки сделал это. Сумел собрать воедино разрозненные и отрывочные сведения. Смог воплотить в жизнь давнюю мечту всей свой ветви. Справился. Однако был слишком нетерпелив и неосторожен, когда с кривой усмешкой резал юное тело человечки по-живому, а потом сладко жмурился в предвкушении долгожданной победы.
        Талларен Илле Л'аэртэ совершил лишь одну роковую ошибку, лишь в одном оступился и рухнул с божественного пьедестала: он смертельно ошибся в выборе жертвы. Он бросил на алтарь не того. Не сумел вовремя сломать чужую волю, пренебрег элементарными правилами безопасности, чего-то не рассчитал и в гордыне своей опрометчиво научил дерзкого человечка тайным знаниям. Тем, которые никогда не должны были попасть в чужие руки. Ослепленный страстью и жаждой мести старому учителю, желая доказать собственную правоту, он пренебрег его советами и рискнул сделать из человеческой девчонки не просто рабыню, а оружие - дивное, смертельно опасное, совершенное оружие, от которого сам же и пострадал. Оставив ей волю, Талларен сильно оплошал, за что и был немедленно наказан. Он передал своему созданию слишком много памяти, показал слишком много важного, поделился самым сокровенным, опрометчиво позволил заглянуть в свои мысли и упустил из виду то, что на граю гибели даже смертные способны на подвиги. Что они, короткоживущие, умеют мстить почти так же страшно, как многоопытные в этом вопросе Перворожденные. Не слишком
ценят свой (и без того короткий) срок и готовы использовать любой, даже мизерный шанс, чтобы добраться до торжествующе хохочущего мучителя. На коленях доползут, зубами прогрызут, уподобившись дикому зверью, ногтями процарапают себе дорогу и сумеют сделать так, чтобы высокородный палач горько пожалел о своем триумфе.
        Старший Хранитель опустил тяжелые веки.
        Вот теперь он понял, отчего Родовой Ясень сорок лет назад так страшно вдруг содрогнулся в агонии. Отчего его главная ветвь внезапно почернела и обуглилась. Почему слетели сразу несколько листьев с его вечно зеленой кроны, а на шершавом стволе появилась глубокая, болезненная рана. Да, теперь все встало на свои места. Даже то, что второй наследник трона вдруг явился сюда в сопровождении истинной причины увядания Темного Леса.
        Белка, правильно расценив выражение его лица, нехорошо улыбнулась.
        - Вы же из-за этого разругались, Иттираэль? Из-за того, что Талларен хотел получить красивую игрушку для себя одного? Тогда как ты готовил ее для кого-то другого? Ведь так было? Скажи? Ведь это твоя ветвь так истово жаждала вернуть Изиара в наш мир? Она так долго хранила его указания в той части Хроник, которую никто, кроме вас, никогда не видел? Ведь именно ради него затевалась вся эта история с Изменением? И ради него погибали на ваших алтарях сотни невинных девчонок? Ради Владыки Изараэля, твоего дальнего предка и основателя всего вашего кровавого Рода? Для него ты готовил Измененную девочку, верно?!
        Хмеры грозно заворчали и показали зубы.
        - Ты ведь поделился с Таллареном этими знаниями, эльф. Рассказал ему, для чего на самом деле было создано Изменение, для чего были придуманы ваши проклятые руны, из которых потом и родилось остальное ваше искусство. Не молчи. Ответь: я прав? Да сам вижу, что прав. Потому что вы оба знали, что время для Девятого Круга подходит. Знали, что Таррэну суждено стать тем последним, кто завершит его до конца и выпустил Проклятого Бога на волю. Вам было отлично известно, что Изиару для нового воплощения понадобится новое тело и именно вы… да-да, не отводи глаза!.
        именно вы решили заняться его созданием. Через дурацкие руны, через собственную кровь, в которой так много нужного для ритуала Огня! Старший сын Владыки Темного Леса, желавшего быть единственным в нем хозяином, и ты, Старший Хранитель Знаний, чей далекий предок когда-то был так верен своему сумасшедшему повелителю, что, получив от него прямой приказ, на века спрятал настоящую причину того, почему у Владыки ВСЕГДА должно было рождаться только два сына. Два! Из которых один предназначался в жертву и ускорял возвращение вашего бога, а второй… едва входя в полную силу, немедленно занимал место своего отца. А тот смирненько его уступал и нисколько не задумывался над некоторыми несоответствиями в своем состоянии, потому что как раз к этому времени НЕИЗМЕННО приближался к Уходу! ВАШИМИ усилиями! Твоими лично и усилиями тех, кто был на месте Старшего Хранителя до тебя!!!
        Голос Белки стал неожиданно жестким, злым, хлестким, будто гибкий кнут. Он больно ранил чувствительный слух Перворожденных. Он неприятно резал нервы, эхом отдавался в душе и заставлял кожу покрываться мелкими пупырышками. От него стыла кровь в жилах, холодело сердце, а дыхание вырывалось с трудом, потому что то, что она сейчас говорила, было ужасающе похоже на правду.
        Тир, нутром почувствовав витавшую в воздухе угрозу, осторожно потянулся к своим мечам. Элиар, переглянувшись с побратимом и опасно спокойным Воеводой, тоже подобрался, ненавязчиво сплетая вокруг друзей невидимую простому глазу защитную сеть. Леди Мирена до крови прикусила губу, все еще не решаясь покинуть строгого отца. Совет Старейшин непонимающе вертел головами, искренне не желая сообразить, что к чему. Корвин и Маликон, не сговариваясь, прикрыли спину своему лорду, их эльтары не замедлили закрыть его с другой стороны. Сартас сделал кому-то властный знак приглядывать за откровенно растерявшимися Хранителями, двое или трое из которых с каким-то нехорошим ожиданием посматривали в сторону Иттираэля. Мелисса непроизвольно прижалась к Тирриниэлю, не отпуская его руки, а слегка порозовевший Владыка неожиданно приподнялся, неловко встал на ноги и с какой-то досадой обернулся к своему Старшему Хранителю.
        - Иттираэль…
        - Я… уничтожу тебя! - вдруг прошипел Иттираэль, неуловимо быстро вскидывая руки. - Пусть тебя и создал Талларен, но я исправлю его ошибку! УМРИ!!!
        - Белка! - ахнул Шранк, дернувшись навстречу, намереваясь прикрыть и защитить своего Вожака, что так долго и умело выводил эльфийского мага из себя. Толкнул кого-то из Перворожденных, молнией метнулся вперед, но был немедленно отброшен когтистой лапой и с рыком отлетел назад. - Карраш!! Твою мать! Ты что делаешь?!!!
        Громадный мимикр поднялся во весь немаленький рост и глухо заворчал, собираясь высказать все, что он думает по поводу дурных смертных, лезущих в то, что их совершенно не касается, но… немного не успел: Чертоги в третий раз за эту долгую ночь содрогнулись до основания и вдруг вспыхнули ядовито зеленым огнем. В один миг они окутались бешено ревущим пламенем от земли до самых верхушек, до почерневших от жара куполов. Опасно полыхнули, задрожали, застонали, не в силах противиться чужой воле, а потом буквально утонули в неистово воющем Огне Жизни, выпущенным на волю сильнейшим магом Темного Леса. А Иттираэль победно вскинул полные силы руки и зловеще улыбнулся, повергнув в шок всех, кто еще мог видеть этот кровожадный оскал.
        Старший Хранитель Знаний… один из наследников Изиара… второй по силе маг Темного Леса и единственный, кто мог претендовать на место повелителя, когда того не станет…
        Он так долго ждал подходящего момента. Так тщательно готовился, все предусмотрел, скрупулезно просчитал сотни вариантов, выбрал из возможных путей наиболее вероятные и только сейчас, когда шансы на победу стали так очевидны, неожиданно ударил. Чем он рисковал? Да почти ничем! Владыка Л'аэртэ обессилен и надежно обескровлен. Его единственный сын опрометчиво ринулся следом в бездну, тем самым истратив всю магию, что мог бы использовать сейчас для защиты. Его дерзкий внук (этот сопляк с нравом бешеной хмеры!) пока слишком молод, чтобы бороться на равных, да и истратил намедни никак не меньше деда и дядьки. А Линнувиэль… жаль, конечно, будет его потерять, но не все же не обидно. Потому что в глупом юнце, отказавшемся недавно от трона, наверняка скоро проснется кровь Талларена. Его безумие не может не проявиться в Тир - слишком сильно наследие Изиара. Значит, Линнувиэля будет, кем заменить, если он сегодня совершит ошибку. Тем более что всего через пару веков Тир напрочь позабудет о своем псевдоблагородстве и гарантированно примет правильную сторону. Надо лишь немного подождать.
        Иттираэль до скрипа сжал кулаки и горящими глазами оглядел потрясенных собратьев. Не ждали они удара отсюда. Действительно не ждали. Даже Совет, даже Аттарис, даже личная охрана этих бестолковых болтунов…
        О-о, а Владыка, кажется, пришел в себя? Какой же неприятный сюрприз его ждет при пробуждении от искусно навеянного сна! Но, кажется, он уже начал понимать, куда подевалась его бешеная сила, что так медленно и незаметно покидала состарившееся тело. На протяжении долгих десятилетий она по каплям сочилась в незаметную щелочку, безвозвратно утекая в чужие руки. Кажется, наш гордый повелитель даже начал догадываться, отчего так долго был немощен и позорно слаб, почему вдруг стал утрачивать простейшие заклинания и самые важные способности, вроде врожденной защиты, привитого с младенчества рефлекса на немедленную атаку при малейшей угрозе, умение вбирать в себя разлитую в воздухе магию. Почему так страшно побледнел, словно повстречавшись с пересмешником, почему так некрасиво поседел и стал самым настоящим смертным! Точно так же, как начал неожиданно осознавать, откуда у его давнего знакомого (всего лишь средненького мага, кстати!) нежданно-негаданно вдруг взялась такая невероятная мощь. Как он сумел так долго прятать ее от внимательного взора повелителя. И почему именно сейчас он вдруг оказался
действительно самым могущественным магом Лиары.
        Иттираэль, поймав на себе сразу три ненавидящих взгляда, полных бессильного понимания, улыбнулся еще шире: о да, ему очень пригодятся загодя украденные силы. Это - щедрый подарок от самого Владыки, опасно не заметившего подвоха, от его глупого внука, на которого недавно были такие грандиозные планы, и, что самое приятное, от лорда Торриэля. Так вовремя вернувшегося и так удачно попавшегося в расставленную ловушку. Ну, разумеется, он бы не оставил умирающего отца в беде. Разумеется, кинулся бы к нему на помощь… Старший Хранитель сделал все, чтобы кузен сделал это, не задумываясь! Он отлично знал: Торриэль нашел бы отца даже в царстве Ледяной Богини (кровного родича невозможно не найти, если ты еще не до конца оборвал взращенные с детства узы!). Он бы непременно коснулся уходящей души, постарался бы удержать ее, позвать, привязать к себе. И вот именно тогда…
        Иттираэль сладко зажмурился, с восторгом и приятным удивлением сознавая, насколько же могуч был его неопасный теперь соперник. Сколько мощи хранило его сильное тело и как вовремя удалось обезвредить этого, самого грозного врага. Как жаль, что проклятая Гончая сломала ему амулет! С таким трудом удалось воспроизвести его по забытым чертежам древних Хроник! Столько времени потрачено, чтобы он из полезного накопителя стал искусным вампиром, умеющим незаметно высасывать чужую жизнь. Так много лет проведено в напряженных попытках заставить его действовать медленно, постепенно и осторожно, чтобы жертва не почуяла подвоха. И вот, наконец, все удалось, никто ничего не заподозрил, Владыка с благодарностью принял от старого друга щедрый дар, долженствующий продлить его якобы увядающую жизнь, добровольно расстался с этой самой жизнью, вместе со своей магией, в неведении едва не передал через него силы собственного сына… и лишь в последний момент был обидно испорчен. Ну, да ладно, свое дело он сделал. В конце концов, если будет необходимость, его всегда можно создать заново. Или даже придать несколько иных
полезных свойств, как, например, умение подавлять волю носителя или заменять его память по своему усмотрению. Вроде, говорят, Владыка Изараэль когда-то любил так развлекаться с поданными? Гм. Может, оно и к лучшему, что его не удалось вернуть? Зачем Лиаре сразу два жестоких бога?
        Иттираэль довольно зарычал, чувствуя, как бушуют в нем силы сразу трех великих магов его народа. Как бьются внутри и неохотно покоряются свирепые вихри Огня. Как льнут вызванные им к жизни языки пламени, чья мощь неимоверно возросла за прошедшие годы и чью жадную суть он так искусно скрывал. Но теперь все, хватит. Время пришло для настоящих перемен, и больше некому этому противиться. Некому его остановить. Некому встать в один ряд, потому что самые опасные соперники сейчас полностью растеряны, обездвижены и сломлены. Осталось их только добить и взять то, что принадлежит ему по праву. Всего один шаг, и Темный Лес падет, а за ним падет и вся Лиара…
        С ладоней мага послушно слетели сразу два сгустка ядовито-зеленого Огня. Зависнув у него перед глазами, они коротко взвыли, стремительно набирая силу и послушно увеличиваясь в размерах. На долгое мгновение замерли в воздухе, буквально сочась нерастраченной мощью, задрожали, словно от нетерпения, а потом с торжествующим ревом сорвались вперед. Один - в сторону неверяще замерших в окружении хмер Перворожденных, а второй…
        - Белка!! - в ужасе повторил Шранк, отчетливо понимая, КОГО так стремился уничтожить сумасшедший эльф, но большего уже не успел: волна неистового жара с ходу набросилась и накрыла их с головой.
        Глава 23
        Перворожденным потребовалось на осознание происходящего всего одно мгновение, всего лишь краткий миг, один единственный пропущенный удар сердца, но даже его оказалось мало для того, чтобы спохватиться, позабыть про старые обиды и успеть закрыть маленькую Гончую собой. Шранк против воли отшатнулся от бешено ревущего пламени, что в мгновение ока окружило сдвинувшихся эльфов и вынудило оставшихся магов торопливо выставить навстречу смертельной угрозе сразу несколько щитов. Все. Теперь до Белки не добраться. Похоже, Иттираэль решил не размениваться на мелочи и захотел не просто напугать сородичей вновь обретенной мощью, а решил просто напросто их уничтожить? Кажется, ему не нужны лишние свидетели? Как не нужны возможные соперники и любые, даже самые слабые протесты?
        Похоже, он действительно сошел с ума!
        Щелк, щелк…
        Первые два щита с тихим треском развалились, едва их коснулась выпущенная на волю Стена Огня.
        Щелк, щелк…
        И Равные обессилено опустили руки: не им тягаться со старшим сородичем, что обрел такую страшную силу. Они в доли мгновения истратили все, что могли ему противопоставить, но этого не хватило даже на то, чтобы приглушить неумолимо надвигающееся пламя! Не то, чтобы его замедлить или погасить! Если бы не хмеры, что сейчас подпирали им ноги и своими телами загораживали от лютого Огня, стать бы им всем огромными головешками, поджариться заживо и опасть сухим серым пеплом. Потому что Иттираэль действительно обрушил сюда всю свою мощь.
        Карраш глухо рыкнул сквозь намертво сжатые челюсти и спрятал за костными веками уязвимые глаза, чтобы их не выжгло за то время, пока остроухие соизволят опомниться. Приказ своего Вожака он понял четко: защитить ушастых во что бы то ни стало! Телом своим закрыть, вбирая неистовую мощь безумного мага. Забрать в себя столько, сколько получиться, но дать им шанс выиграть время. Не очень много, но вполне достаточно для того, чтобы Светлый начал действовать, а остальные ему помогли. Мимикр скрипнул зубами и постарался закрыть собой как можно большее пространство, чтобы за ним, как за живой стеной, укрылись эти дурные типы, что таращатся сейчас сзади и не могут понять, отчего все еще живы.
        Секунда, две, три…
        Траш, настойчиво отпихивая за спину кого-то из Темных, раздраженно рыкнула: ну, скоро они там?!! Хмеры, между прочим, не бессмертные!! И долго стоять тут, надеясь на свою устойчивость к магии, не смогут! Сами скоро расплавятся! Вон, чешуя на боках уже дымится, пока они думают, как бы половчее пристроиться! Улитки!!!
        Ирташ и Ракша гневно выдохнули, слыша мысли матери и из последних сил удерживая периметр. Их нещадно обжигало лютое пламя, в ноздри забивался едкий дым, бронированные бока уже отчетливо припекало, но даже сейчас они не отступили ни на шаг. Только прикрыли слезящиеся глаза и постарались поменьше вдыхать горячий воздух, потому что, как и все звери Проклятого Леса, не слишком-то любили открытый Огонь.
        - Я готов, - напряженно бросил Элиар, закончив, наконец, плести свой мудреный щит. - Таррэн?
        - У меня мало сил, - прикусив губу, отозвался Темный эльф, заставив ближайшие головы с надеждой обернуться.
        - Возьми мои, - тут же предложил Тир.
        - И мои, - робко улыбнулась Милле, беря молодого лорда за руку. - Я смогу, правда: мама успела научить.
        Линнувиэль со смешанным чувством посмотрел на юную красавицу и решительно поднялся рядом, протягивая ладонь своему повелителю.
        - У меня тоже немного есть. Может, не столько, сколько хотелось бы…
        Таррэн знаком велел ему замолчать. Он прикрыл глаза, всем существом чувствуя поддержку своих самых близких друзей и родных. Мысленно потянулся к напряженно застывшей стае, возле которой все еще неистово метался живой Огонь. Не заметил, когда за его пальцы уверенно взялись две узкие ладошки, а третья (пошире и посильнее) настойчиво коснулась груди, щедро отдавая все, что имела.
        - Я выбрал, мой лорд, - прошептал Линнувиэль. - Я верю вам, и останусь рядом, до конца, что бы ни случилось. Вернее, с тобой останусь… брат. Прошу тебя: возьми.
        Таррэн чуть вздрогнул, но глаз не открыл. Только улыбнулся кончиками губ и уже без колебаний принял предложенную помощь. На что молодой Хранитель с невыразимым облегчением вздохнул и щедро открыл все доступные резервы.
        "Рисковый ты парень, Линнувиэль, - вдруг коснулась его разума легкая мысль. - Аж завидно порой. Постарайся там выжить, что ли, а то без тебя нам станет скучно".
        Эльф широко распахнул глаза, не понимая, как это может быть, но в тот же момент Элиар активировал свою защитную сеть, и ему разом стало не до раздумий. Линнувиэль не знал, где Хранитель Трона мог нахвататься подобных знаний, потому что хорошо известная Темным Шиттанская Шаль была в его плетении совершенно диким образом переплетена с исконно Светлым заклятием - знаменитой Зеленой Поляной, на которую были способны лишь наиболее опытные и искусные маги. Линнувиэль отлично знал, что вообще-то такого не должно было случиться. Еще лучше понимал, что никогда прежде Светлые и Темные маги не работали в паре. Но, глядя на то, как уверенно Таррэн наполняет чужое плетение их общей силой, неожиданно поверил, что из этого безумия может что-то получиться. Потому что побратимы… а эти двое уже не первый год были кровными братьями… наверняка не раз пробовали проделать нечто подобное и, конечно же, доверяли друг другу так, как ни один Перворожденный не доверял даже единоутробному брату-близнецу.
        - Куда столько валишь? - вдруг зло прошипел Элиар, спешно корректируя потоки. - Остолоп ушастый! Сколько раз тебе говорить, что защита - дело тонкое! Хрупкое! Это тебе не по ушам давать и не шары ваши дурацкие творить! Ни Торка в защите не понимаешь! Как в лечении, только еще хуже!
        - Не мешай, - процедил Таррэн. - А то поджарю и тебя заодно, и будешь потом во второй раз позориться перед девочками.
        Светлый быстро покосился на порозовевшую Милле, которая даже сейчас умудрилась оказаться к нему в опасной близости и доверчиво посверкивала огромными синими глазами.
        - Только попробуй, - мрачно предупредил он. - Я тогда Белке все выложу, для чего ты весь последний месяц собирал для нее орехи, да еще и Шранку велел молчать о прибывшем на Заставу грузе!
        - Ах ты, сволочь белобрысая! Только попробуй, вякни!
        - Заткнись и делай, что говорят! Легче! Легче, я сказал!..
        Линнувиэль как-то резко спал с лица, непонимающе переводя взгляд с одного на другого. Элиар совершенно не смотрел на Темного, препираясь абсолютно машинально, в силу напряженной ситуации и врожденной вредности характера. Таррэн отвечал полной взаимностью, умудряясь одновременно следить за узами, детьми, все больше розовеющим и приходящим в себя отцом, хмерами, беспрестанно содрогающимися Чертогами и Торк знает за чем еще. Едва Элиар чуть скосил свою сеть, чувствительно пнул его по ноге, нимало не заботясь о том, что пинает не простого эльфа, а мага, по меньшей мере, равного себе по силе. Светлый так же бездумно отпихнулся и с невероятной скоростью принялся дергать за невидимые ниточки.
        - Так, Темные! Ну-ка, марш оттуда! За спины, за спины наши заходите и Владыку своего не растопчите, потому что сейчас тут будет немного жарко. Траш, подхвати левую сторону, я немного вектор смещу! Отлично, а теперь забирай Ракшу и Ирташа, да пошустрее бегите сюда, пока откат не дошел!
        Хмеры синхронно мурлыкнули и, не дожидаясь второго приглашения, послушно прижались к ногам обоих магов, старательно оберегая их от неизбежного отката. Линнувиэль осторожно скосил глаза, когда его затылка коснулась чья-то жесткая холка, встретился взглядом с Траш и искренне понадеялся, что эта свирепая хищница не откусит ему что-нибудь важное. Случайно, конечно, но рисковать он все-таки не хотел.
        Хмера странно хмыкнула и обнадеживающе дунула на его трепаную макушку, а потом насмешливо посмотрела.
        "Чего дергаешься, ушастый? Не съедим мы тебя, понял? Невкусный ты. Дохлый. На один укус. Даром, что маг. Так что не вертись и делай свое дело, пока в зуб не получил".
        Линнувиэль оторопел, с каким-то непонятным хладнокровием отметив, что, судя по всему, начал сходить с ума: кажется, он знал этот ехидный голос! К'саш! Действительно знал!! Но такого не бывает, такого просто не могло случиться!! Эльф даже язык прикусил, чтобы не заорать в панике. Но затем поймал еще один насмешливый взгляд от Таррэна и окончательно растерялся. Нет, это что, его ЧИТАЮТ? !
        "Именно, - знакомо промурлыкал кто-то в голове. - Так что следи за мыслями, друг мой. Они порой бывают оч-чень опасными. И за резервом посматривай, а то до дна немного осталось".
        - Белка! - неверяще ахнул он, неожиданно прозрев. - Когда ты успела?!!
        "Не твое дело. Нечего было гиенам подставляться, дурачок".
        Линнувиэль тихо взвыл, вспоминая недавно полученную рану, запоздало понимая причину ее странной откровенности и тех долгих, многозначительных взглядов, которые начал на себе в последнее время замечать. Боги, боги… что же она творит?!!
        Обманщица! Двуликая, наглая кошка! Да как у нее только совести хватило - подсматривать чужие мысли и бессовестно читать потаенные желания?!! Да еще со всей стаей ими делиться!!!
        "Тише, ушастик. Ты мешаешь мне сосредоточиться".
        - Тьфу! - окончательно расстроился Хранитель, и Таррэн с Элиаром понимающе переглянулись. - Ну, Белка… дай только шанс, я тебе так всыплю!..
        "Обещаешь?!" - ненормально оживилась она.
        - Да! Торк тебя возьми!!
        "Отлично! Таррэн, передай Крикуну, что он проиграл наш маленький спор - гляди, мы уже в Темном Лесу, а этот остроухий все еще искренне меня ненавидит! У-у-ух, как же это здорово… ого! Все, мне пора: Иттираэль, кажется, выдохся и потерял бдительность", - неожиданно посерьезнела Гончая и, прежде чем ей успели что-то возразить, пропала из виду. Быстро и незаметно. Словно свет выключила.
        Линнувиэль вздрогнул и вдруг подумал о том, что все то время, пока они старательно создавали и держали Элиаров щит, шалея от напряжения и выкладываясь до конца, пока отчаянно потели в дикой жаре, искренне надеясь, что этих усилий хватит, чтобы справиться с обезумевшим Хранителем… ОНА все эти бесконечно долгие минуты оставалась снаружи! Одна! Строго-настрого велев своей стае беречь эльфов и оказавшись полностью открытой бешеному пламени, от которого едва не занялся весь дворец! С ним даже рядом стоять было неимоверно тяжело, смотреть больно, вдохнуть неимоверно трудно! А она абсолютно без защиты!! И без всякой помощи, потому что осталась по ТУ сторону вместе с Иттираэлем!! Господи… да как же ее не спалило? Куда она спряталась? Где укрылась от нещадного жара и пристального взгляда Иттираэля? На потолок залезла? В проход успела сигануть? Закопалась?!!
        Молодой Хранитель окончательно растерялся и напряженно всмотрелся в заметно потускневшее, словно даже опавшее пламя. До рези в глазах вытаращился в задымленную залу и только поэтому неожиданно успел заметить странный, удивительно тонкий, но почти целиком объятый зеленовато-рыжим огнем силуэт - Белка, старательно таившаяся и терпеливо выжидавшая подходящего момента, внезапно решилась. Взяв с места потрясающий разбег, она неслышно зашипела, слегка присела и, наплевав на всякий Огонь, свирепой кошкой прыгнула на замешкавшегося мага.
        У Иттираэля расширились глаза.
        - Нет!!!
        Но поздно: она уже летела к нему в громадном, неимоверно быстром прыжке - маленькая, подобравшаяся как настоящая хмера, с дико сверкающими зеленью глазами, в нещадно горящей одежде, от которой уже не просто отваливались целые куски, а сплошной полосой тянулся такой шлейф огненных искр, что у Перворожденных невольно вырвался горестный стон. Заживо ведь горит!! От этого огня плавились даже камни!!
        Обреченный, но еще не понимающий этого маг неверяще вскрикнул и инстинктивно шарахнулся прочь, потому что объятое пламенем с ног до головы чудовище даже сейчас, полностью покрытое бешеным зеленым Огнем, наполовину обгоревшее и давно готовившееся отправиться на тот свет, явно не собиралось умирать! Она стремглав летела навстречу, выставив сразу оба метательных ножах, и зловеще улыбалась. На них уже рукояти плавились, капая металлом и красноречиво доказывая, что жуткий Огонь не пощадил даже гномью сталь, а она напрямик летела, намереваясь закрыть этот вопрос раз и навсегда. Без оглядки, без сомнений и без всякого сожаления. Просто прыгнула с места, как всегда умела, и теперь только отсчитывала про себя последние секунды.
        - Белка! - пораженно выдохнул Шранк, остановившимся взглядом следя за своим великолепным Вожаком и только сейчас понимая всю глубину ее истинной силы. - Твою мать… Таррэн, да она же горит!!
        Таррэн чуть приоткрыл веки: да, Белка действительно горела. Не в первый и, надеюсь, далеко не в последний раз. Безжалостный Огонь игриво плясал в ее волосах, ласково струился по обнажившейся коже, легонько щекотал мочки ушей и плавно стелился, нежно льнул к ней, как к родной, одновременно укрывая от жадных мужских взглядов и позволяя безнаказанно миновать плавно оседающих на пол эльфов. Он мягко обнимал ее своими теплыми объятиями, невесомым шелком гладил бархатную кожу, не смея ни ранить, ни причинить вреда. Ему всегда нравилось ее касаться. Она была создана для его заботливых рук, она давно не боялась пламени и вот уже двадцать лет без всякого страха купалась в нем, как в горячей купели. Доверяла ему. Верила. Любила и искренне удивлялась, когда кто-то этого не понимал.
        Да и как его можно было не любить? Такой теплый, ласковый, понимающий, трепетный и ужасно приятный… это ведь был ЕГО Огонь. Таррэна. Тот самый, что просто не умел причинять ей боль. Тот, от которого она была так хорошо защищена с самого детства. Тот, что был беззаветно предан своему создателю и никогда не посмел бы обжечь дорогое ему существо. Даже в чужих руках. Даже если бы мог. Впрочем, это было невозможно: Талларен слишком хорошо потрудился, создавая свою лучшую игрушку. Он дал ей силу, наделил неимоверной властью, защитил от всего, что только мог измыслить, хоть и едва не убил. Таррэн же вернул ее к жизни, подарил двойное счастье, трепетно заботился, как о самом главном своем сокровище. А она бесконечно любила все, что было с ним связано. Поэтому бесстрашно окунулась в лютующее впереди пламя, смутно пожалев сгоревшей одежды, легко прошла насквозь, после чего горящим факелом вынырнула близ противоположной стены и довершила, наконец, свой потрясающе грациозный прыжок.
        - Вот и все! - выдохнула она, с силой вминая коленями грудь Иттираэля и отшвыривая его сразу на десяток шагов. - Теперь ты мой!
        Отчетливый хруст заставил Перворожденных внутренне содрогнуться и судорожно сглотнуть. Боги! Да как же она сильна!!
        От страшного удара у Старшего Хранителя перехватило дыхание. Собственное пламя, выпушенное на свободу, а теперь спустившееся с ее рук, неожиданно больно обожгло ему веки, забилось в нос, жестоко спалило брови. Он захрипел, силясь стряхнуть с себя странную тяжесть, но второй удар безжалостно отбросил его еще дальше. С размаху швырнул на упругую стену, вырвав болезненный стон и целый веер ослепительных искр в глазах. Эльф сдавленно закашлялся, с трудом отогнал неистовый звон в ушах, с невероятным усилием приподнял тяжелые веки, со страхом чувствуя, как теряет нити управления силой. Увидел, как гаснет призванный им Огонь. А потом почувствовал где-то напротив сердца лютый холод, ощутил, как что-то жестоко выламывает ему пальцы, безжалостно сдирая родовой перстень, и в панике распахнул глаза.
        - Как ты…?!
        - Вот так, - облегченно выдохнула Белка, роняя на лицо Иттираэля капли расплавленного металла с потекших от жара заклепок и, одновременно, сжимая драгоценное кольцо. - Вот теперь ты никуда не денешься, гаденыш. Всегда знала, что магам нельзя доверять. Одно хорошо: мало вас осталось. Очень мало. А теперь будет еще на одного меньше.
        Она хладнокровно кивнула на два длинных ножа, которые по самые рукояти вонзила в его грудь, и деловито подбросила на ладони желтоглазую добычу - Великий Дракон испуганно сжался, словно живой, и просительно потускнел. Но Гончая была неумолима - пристально глядя в глаза пораженного, раздавленного и сломленного мага, жестко усмехнулась, перехватила проклятую змеюку поудобнее и, коротко замахнувшись, ударила о навершие одного из кинжалов. Раздался оглушительный хруст, слившийся с неистовым воплем обездвиженного Хранителя, что-то ярко вспыхнуло изумрудной зеленью, жалко застонало, задрожало. На израненную землю пролился мелкий зеленый дождик невидимых осколков, а Гончая, легко смяв в кулаке золотой ободок, удовлетворенно кивнула.
        - Кажется, это уже входит в привычку…
        Иттираэль слабо дрогнул, не в силах оторвать неподвижного взгляда от разбитого перстня, тихо вздохнул и бесславно умер. Так и не поняв напоследок, откуда это странное существо знало о его единственной слабости. И каким именно образом сумело одним, обманчиво легким движением разбить природный изумруд, если его далеко не всякая магия могла разрушить. Не говоря уж о слабых руках человеческого детеныша.
        Белка пристально всмотрелась в окаменевшее лицо эльфа, на котором стремительно проступала мертвенная бледность. Терпеливо дождалась, пока его сердце перестанет трепыхаться. Проверила быстро тускнеющий зрачки, придирчиво пощупала шею и только потом выдернула свои ножи, брезгливо отерев о чужую одежду. А потом медленно повернулась и, глядя исподлобья на ошарашенные лица Перворожденных, все еще не пришедших в себя от ее странного вида, хмуро поинтересовалась:
        - Ну? Чего вылупились?
        Шранк, выдвинувшись вперед и внимательно оглядев ее с ног до головы, деликатно кашлянул.
        - Бел, ты горишь.
        - Да? - удивилась Гончая, но быстро опустила глаза и немедленно поняла - правда. Причем, что самое обидное, изменить и исправить ничего уже нельзя: от одежды остались жалкие обгорелые лохмотья, повисшие дохлыми тряпочками на плечах и кое-где на животе. - К'саш! Опять новую куртку придется покупать!
        Белка сокрушенно покачала головой, отчего остатки ее вязаной шапочки медленно рассыпались в черную пыль. Она брезгливо отряхнулась, отфыркалась, избавившись от ненужных обрывков полностью. Сердито пробурчала что-то нелестное в адрес дурных остроухих, которые только и знают, что Огнем швыряться куда ни лень. Тихо посетовала на непредвиденные траты. Сбросила с рук остатки кожаных перчаток, отерла босые стопы от частичек расплавленных сапог и, наконец, выпрямилась, показавшись тихо схватившимся за головы эльфам во весь рост.
        Линнувиэль громко сглотнул и поспешно отвел нескромно загоревшийся взгляд, потому что так, лишенная мешковатых штанов и просторной рубахи, она действительно была хороша. Настолько, что даже завидно становилось от мысли, что кое-кому досталось это диковатое, необычное, но поистине бесценное сокровище. Сартас неприлично разинул рот, с трудом принимая тот неоспоримый факт, что целый месяц ехал бок о бок не с дрянным, насмешливым и наглым пацаном, а с удивительно ладной маленькой женщиной, умеющей поразительно ловко скрывать свою настоящую суть. Корвин и Маликон глухо застонали, запоздало понимая, что зря подозревали своего лорда в непростительном увлечении мальчиками. Аззар, видимо, подумав о том же, стремительно порозовел. Атталис издал какой-то невнятный звук и поспешно уронил взгляд, а остальные просто застыли поодаль красивыми скульптурами.
        У Белки оказалась совершенно дивная, но абсолютно белая кожа. Маленькие стопы с длинными изящными пальчиками. Тонкая талия, плавно переходящая в изумительной формы бедра, от которых с трудом можно было оторваться. Безупречная линия груди, вызывающе топорщившаяся острыми холмиками. Узкие голени, удивительно тонкие запястья, где таилась поистине страшная сила. Знакомое до боли лицо, на котором все так же ярко горели изумрудные глаза. Те же точеные скулы, мягкие губы, каштановые кудри, что упали тяжелыми волнами на ее хрупкие плечи. А еще - странный, почти черный, матово блестящий доспех из чешуи какого-то странного зверя, что полностью повторял ее ладную фигуру и укрывал, заодно, от шеи до самых лодыжек. Но делал это так нескромно, так чувственно и маняще, что Младший Хранитель всерьез заопасался за душевное равновесие своих собратьев.
        - Ну, вот, - расстроилась она при виде неприлично разинутых ртов и одинаково вытаращенных глаз. - Что за день такой паршивый? Одни от вас неприятности! Один помирает не вовремя, другой предает, третий одежку жгет почем зря… где я теперь новую возьму?! А моя шапочка! Таррэн, этот гад спалил Вейнин подарок! Что я теперь ей скажу, а?!
        - Мы тебе новую купим, - с улыбкой ответил молодой лорд, уверенно гася последние искры недавнего Огня. - Какую захочешь. Хоть с бриллиантами, хоть с изумрудами, а хоть из простой травы.
        - Зачем мне с алмазами? Не-ет, ты мне такую же найди.
        - И что, тогда бы будешь счастлива?
        - Ну-у-у, - задумалась Гончая, выразительно подняв глаза к небу. - По крайней мере, сердиться точно перестану.
        - Я могу попробовать достать, если хочешь, - сдавленно закашлялся Линнувиэль. - В Чертогах какого только барахла не хранят. Не думаю, что Владыка не пожертвует одну шапочку, чтобы ты гарантированно перестала сердиться и не разнесла нам дворец окончательно.
        - Фу, Линни. Как ты можешь обо мне так плохо думать?
        - Я не плохо думаю, - с улыбкой возразил эльф. - А просто реально смотрю на вещи.
        - М-да? А то, что я прибила твоего брата, тебя не смущает?
        - Почему это должно меня смущать? Между прочим, у Таррэна ты тоже брата прибила, а он вовсе не выглядит расстроенным или огорченным. К тому же, мы никогда не были особенно близки. А предателей я и вовсе не уважаю.
        - Похвально, - рассеянно отозвалась Гончая, грациозной походкой приближаясь к попятившимся эльфам. Карраш, счастливо заурчав, серой стрелой скакнул навстречу, обвил ее гибким хвостом, замурлыкал, торопливо сообщая, что нисколько в ней не сомневался. Что-то быстро-быстро пролопотал на своем зверином языке и хитро сверкнул глазами. Она так же рассеяно кивнула, машинально почесывая костяной бок, ласково потрепала подошедшего за своей порцией ласки Ирташа, погладила Ракшу, позволила Траш потереться щекой о плечо. Наконец, никем не остановленная, приблизилась к слегка качающемуся от слабости Тирриниэлю, отобрала его перстень у Линнувиэля и, беспрепятственно нацепив на положенное место, вопросительно посмотрела.
        - Ну, живой? Гляжу, резервы совсем на нуле, как у Таррэна и этого хитрого мальчишки?
        - Я не мальчишка! - протестующе вскинулся Тир.
        - Мальчишка… думаешь, твоих неполных двадцати лет достаточно, чтобы со мной препираться?
        ДВАДЦАТИ?!! - заметно вздрогнул Владыка эльфов. ТАК МАЛО?!! Это ведь невозможно!
        - Я не припираюсь!
        Белка хмыкнула.
        - Вот как? Тогда что же ты сейчас делаешь?
        - Спорю, - упрямо вздернул подбородок юный маг. - А это совершенно разные вещи. И вообще…
        - Тирраэль Илле Л'аэртэ! - внезапно посуровел ее голос, и юноша обреченно опустил плечи. - Еще одно слово, и ты будешь наказан! Я смотрю, пребывание среди Темных плохо на тебя повлияло. Мне что, напомнить о твоем обещании?!
        Тир вздрогнул и, почувствовав опасные изменения, поспешно пошел на попятную.
        - Не надо. Я больше не буду.
        - Так-то, - кивнула она. - И не смей перечить отцу, когда касаешься новых уз, понял?
        - Да. Как скажешь, - покорно вздохнул эльф.
        - Молодец. А теперь иди сюда. Я на тебя, наконец, посмотрю.
        Юный гений смущенно потупился и безропотно дал себя обнять.
        - Ну, чего ты? Со мной все хорошо, даже не задели…
        - Знаю я твое "хорошо": от вас, торопыг, только отвернись, как тут же синяков наставите, где можно и нельзя. Прямо как специально за ними охотитесь. Никакого сладу нет! Не задело тебя, малыш?
        - Мама!
        Белка тепло улыбнулась и коснулась губами его щеки.
        - Как же быстро ты повзрослел, мой мальчик… а давно ли мечи впервые взял в руки?
        - Мама!!
        - ЧТО-О-О?!!! - взвился под самый купол беззвучный вопль Перворожденных. Как он сказал: МАМА?!!!
        Линнувиэль неожиданно осознал, что полностью лишился дара речи и на какое-то время просто не способен произнести ни одного слова. Он изумленно округлил глаза и уставился на Гончую, словно в первый раз увидел.
        Мама?!! Мальчик назвал ее мамой?!! Значит, она… и Таррэн… и эти дети… на самом деле ИХ?!!! Белки и Таррэна?!!! Мать честная!!! Да они же похожи, как две капли воды!! Мальчишка - вылитая копия молодого лорда! И не только потому, что, как и он, был прямым наследником Изиара!! Господи, ну конечно! Откуда же ему взяться еще, если у Владыки было только два сына?!! И лишь один из них дожил до сегодняшнего времени?! Тогда как второго Белка пришибла в далеком детстве?!! Конечно же… все оказалось так просто. И пусть ему не полвека, как все считали, а всего неполная четверть… пусть он еще слишком молод для Огня Жизни… святые небеса! Всего двадцать ему!! Двадцать!! И уже такой мощный Огонь!!! Но как же ловко он ввел нас всех в заблуждение!! И молодостью своей, и силой, и даже умением обходить правду, ни разу при этом не солгав!!! Как играл… как искусно он играл на загадках прошлого!! Как ловко обвел вокруг пальца даже самых старших!! Как умело избегал разговоров об отце! И как красиво сумел скрыть ото всех настоящее имя своей удивительной матери!
        Тир, смущенно кашлянув, неловко отпустил взгляд: а что ему еще оставалось делать?
        Владыка Л'аэртэ резко спал с лица, когда вдруг услышал полное имя внука: Тирраэль… Тирраэль, он же Тир, он же сын Торриэля (Торриэля, а не Талларена!!) и внук Тирриниэля Илле Л'аэртэ! У мальчика оказалось правильное Имя! Абсолютно правильное истинное Имя прямого наследника Изиара!!
        Он, наконец-то, сопоставил потрясающее сходство Тира с собственным сыном. Жалобно покосился на порозовевшую Милле, а затем запоздало понял, что эта дерзкая парочка все-таки провела его. Искусно водила за нос все то время, что гостила (никем не узнанная!) в зеленых Чертогах. Более того, они ловко скрывали свои мысли, постоянно хитрили, прятали от него самую главную свою тайну. И даже сегодня, когда вдруг самым неожиданным образом наткнулись на родителей, все же удержались от опрометчивых поступков. Сумели справиться с собой. Не выдали собственной радости и не испортили Гончим всю игру. Настоящие лисы, с детства умеющие скользить в тишине Проклятого (родного!) Леса и прятать следы получше иного охотника. Просто поразительные дети! Чудесные! Оба!! Но боги… мудрые боги Лиары! Как же такое стало возможным?!! Как ОНА выдержала Огонь Жизни?! Как не погибла?! Как справилась?!! Как вообще сумела подарить этому миру свою истинную гордость, это маленькое чудо - истинного Перворожденного, чистокровного, безумно красивого, самого настоящего наследника древнего Рода, в котором никто не признал бы дитя смешанной
крови?!!
        КАК это может быть?!!
        Тирриниэль молча взвыл, понимая, что не только Талларен некогда добился успеха, но и Торриэль все-таки сумел найти свою пару. Восхитительную, удивительную, крайне необычную, но такую важную. Единственную, что смогла выдержать его неистовой Огонь. Единственную, что смогла отменить его второе совершеннолетие! Единственную, что сможет идти с ним бок о бок еще много эпох. Единственную, которой он доверил свою душу и второе сердце, и ту неповторимую, что и сама согласилась отдать ему все.
        Он с неподдельным восхищением оглядел маленькую Гончую и, поймав ее внимательный взгляд, уважительно поклонился. Поразительно, до чего же она получилась гармоничной! Какая ладная у нее фигурка! Как хороша эта дивная кожа, на которой все еще заметны следы старого Изменения. Немного, конечно, лишь самый краешек рисунка виднелся на ее правом запястье, но и его оказалось достаточно, чтобы понять: она действительно была идеальной парой его сыну. Действительно сумела каким-то образом отсрочить его второе совершеннолетие. И действительно являлась матерью молодого мага. Как бы ни было трудно в это поверить.
        Перворожденные, отступив на шаг, слаженно вздохнули, не в силах оторвать от нее глаз. А Белка, будто не заметив, ласково провела ладонью по гладкой щеке Тира, походя пополнила его истраченный резерв и взъерошила непослушную челку.
        - И когда ты успел стать таким колючим? Всего на пару месяцев вас отпустили, строго-настрого велели держаться от эльфов подальше, а вы… что только здесь забыли, а? Куда вас понесло? В такое-то время? Ну, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: когда ты коснулся Огня, мой мальчик?
        - Месяц назад, на дороге, когда ранили Вала, - понурился юноша. - Но я случайно, честное слово! Я не хотел! Просто они так меня разозлили, что я даже не понял, в чем дело, а когда сообразил, было уже поздно… нас привели сюда.
        - Это моя вина, - шмыгнула носом Милле. - Вал не виноват, правда! Не обижай его - он хороший! Честно-честно! Он меня защищал до последнего, и это вместо меня его ранили. Да, он допустил ошибку, но их было слишком много! Ракша, скажи, что так и было! Ты ведь можешь посмотреть через меня!
        Молодая хмера с радостным урчанием скользнула к своей младшей сестренке и, проникновенно заглянув в ее синие глаза, согласно рыкнула. Да, так все и есть. У них не осталось иного выбора.
        - Да не надо, я и без вас знаю, как все было, - отмахнулась Белка. - Ирташ уже подсмотрел у Тира и передал сразу, как только вошел. Я не сержусь. И Вала, пожалуй, не буду пинать… слишком сильно. Просто хотела убедиться, что вы оба отдаете себе отчет в том, что натворили, и готовы отвечать за последствия. Ведь так?
        - Да, мама, - дружно вздохнули дети, понимающе переглянувшись.
        - Отлично. Мелисса, иди сюда, я тебя, наконец, обниму. Ну-ка, признайся, это ведь твоя работа, да? В том, что Патрульные вас даже пальцем не тронули и привели прямиком к Владыке? Отвечай, хитрюга: ты ведь уже научилась делать то, что я тебе показала?
        - Да, мама, - совсем тихо шмыгнула носом девушка и порывисто прижалась, спрятав горящее лицо на груди у покачавшей головой Гончей. Та ласково погладила пепельно-серую макушку и бережно коснулась губами мягких волос дочери.
        - Ах ты, чудная, славная моя девочка… совсем большая стала.
        - Она младше меня, между прочим, - немедленно буркнул Тир, сердито посверкивая глазами. - На целых четыре года.
        - Не ворчи на сестру, - одернул его Таррэн. - Как вернемся, займемся тобой вплотную. И только попробуй сбежать на Заставу без спроса! Кстати, Литура я заранее предупрежу о твоих новых способностях, так что удрать на пару в Лес у вас больше не получиться. До тех пор, пока полностью в них не разберешься, за Кордон ни ногой. И у Крикуна больше засиживаться не дам. Если спалишь ему кузню, знаешь, сколько воплей он тогда устроит? Не смотря даже на то, что новые клинки тебе пообещал ко дню рождения?
        - Отец, за что?! - взмолился юный маг. - Я уже многое умею! Я больше не сорвусь, честное слово! И Крикуну мой Огонь, что для Траш - укол остролиста! Он совсем нечувствителен к нашей силе! Сам - Подгорный! Да еще маг! Род А'врас слишком давно связан с Пламенем, чтобы я его испугал! Можно, мы хоть вдвоем по горам полазаем? Он так мало успел мне показать!
        - Посмотрим. Когда выясним, на что ты способен, тогда и решим. Мелисса, иди ко мне.
        Тир вздохнул так, словно тащил на плечах целую гору, но спорить и настаивать дальше не стал: в некоторых вопросах отец был очень строг и, как назло, всегда выполнял свои обещания. Раз сказал, что сперва проверит сам, значит, раньше времени из Дома вообще никуда не выпустит. Ни на Заставу, ни в горы, ни даже во Впадину, где было так здорово бегать наперегонки с дикими хмерами. И Лабиринту запретит открывать внутренний Кордон, пока воочию не убедится, что рано повзрослевший сын не натворит по неопытности бед.
        Милле тихонько взвизгнула и, оторвавшись от матери, с восторгом повисла у Таррэна на шее. Эльф только засмеялся, обнимая юную девочку так, как только может любящий и обрадованный отец. Приподнял на вытянутых руках, слегка подкинул в воздух, вдоволь налюбовался ее счастливым личиком, всмотрелся в знакомые до боли синие глаза и крепко прижал снова.
        - Ох, Милле, какая же ты у нас хитрюга! Маленькая, коварная и ужасно скрытная. Вся в маму! Да еще характер Ракши наложился… интересно, Владыка хоть знает, что ты давно нашла общий язык с его Ясенем?
        - Нет, - неожиданно порозовела Милле. - Я не была уверена, поэтому даже Тиру еще не сказала.
        - Что? - ошарашено повернулся Тирраэль, думая, что ослышался. - Ты что сделала?!
        - КАК?! - одновременно с ним ахнул Владыка Тирриниэль, а Линнувиэль только молча закатил глаза. Просто потому, что больше уже не мог удивляться. Вообще. Белка поразила его сегодня так сильно, что он самым банальным образом истратил весь запас своих возможностей к удивлению. А теперь лишь обреченно слушал счастливое семейство, надеясь, что более страшных тайн, чем только что открытые, он уже не узнает. А если узнает, то как-нибудь выживет.
        Владыка Тирриниэль беззвучно застонал, глядя на маленькую девчушку, радостно обнявшую его сына за шею. Милле… маленькая Милле… его ДОЧЬ!!! Первая девочка, родившая у Л'аэртэ за девять долгих эпох! Дочь!!! Сестра Тира и его собственная внучка!! Темная Бездна! Вот почему их так настойчиво прятали в Проклятом Лесу! Вот почему Тира не мог узнать ни один маг - Серые Пределы просто скрыли его чудную ауру вдобавок к наложенной отцом защите! А Милле… нет, она же Мелисса!!! Боже мой, у нее и имя, как у настоящей Л'аэртэ! Это чудесное "сса" в окончании, что так красноречиво указывало на ее высокое происхождение, о котором один слепой, неразумный и самонадеянный маг даже не догадался!!! Сестра! Они брат и сестра, а не жених и невеста!! Поэтому Тир так трепетно ее оберегал! Поэтому же ни разу не позволил себе большей вольности, чем осторожный, родственный поцелуй в щечку. Поэтому так настойчиво защищал от любопытных и откровенно заинтересованных взглядов собратьев! И поэтому же так неодобрительно смотрит сейчас, укоризненно покачивая головой.
        - Вот вредина! Я-то думал, ты мне доверяешь! Выходит, это из-за тебя нас сегодня не коснулся ни один корень?
        - Ага, - покаянно вздохнула девушка, отчаянно краснея под изумленными взорами Темных. И еще больше смущаясь от близости Элиара. - Я его просто попросила, чтобы вас не трогали, вот он и не стал. Я давно с его корешком разговариваю, а он иногда мне показывает, что творится вокруг: в Лесу, в Роще, в Чертогах…
        Белка странно кашлянула.
        - С ума сойти! Я-то думала, он тебя даже не признает!
        - Признал. Не сразу, конечно, но признал - во мне же кровь сразу двух Л'аэртэ. Папы и…
        - И моя, - совершенно спокойно закончила Белка. - Кто же тебя просветил относительно прошлого, красавица? Каррашик не стал бы, иначе я бы ему хвост оторвала. Ирташ у нас очень послушный. Ракша - девочка умная и не станет портить кровной сестре настроение. Траш - тем более. Тогда у кого хватило ума показать вам то, что там случилось здесь двадцать лет назад?
        - Лабиринт, - с досадой поджал губы Таррэн. - Кроме него, больше некому. Если Милле даже с Ясенем нашла общий язык, то наш Дом точно ей ни в чем не откажет. Торк! Я об этом даже не подумал!
        - Я тоже. Но теперь поздно сожалеть. Тир, я только удивляюсь, что ты вообще рискнул тут остаться вместе с сестрой. И не порешил половину личной охраны Владыки прежде, чем красиво отсюда исчезнуть.
        - Мы из-за Вала остались, - тяжело вздохнул юноша, нервно теребя полу короткой куртки. - Он был так плох, что я вообще боялся - не справится. Вот и решил: дождусь исхода, а потом заберу Милле и сбегу. Если он умрет, похороню. Если выживет, прикрою и потом тоже вытащу.
        - Кстати, а где этот мерзавец? - вдруг кровожадно огляделся Шранк. - Что-то я нигде не заметил его наглую морду, пока мы тут с деревяшками махались!
        Владыка Тирриниэль устало присел на поспешно предоставленный пенек.
        - Без сознания он. Ранен был тяжело и до последнего времени не приходил в себя.
        - Ни разу?!
        - Нет. Аттарис истратил на него весь свой резерв, но почти ничего не добился. Рана от копья поджила, конечно, но не полностью; ожог тоже до вчерашнего дня держался… даже не знаю, радоваться вам, что он жив, или нет. Возможно, лучшего мы не добьемся, хотя я, конечно, приложу все усилия, чтобы помочь. Если… э-э, если выживу, разумеется.
        - Гм, - озадаченно пожевал губами Воевода, покосившись на молчаливого Хранителя, который, как и остальные Равные, старательно пытался не привлекать к себе внимание. - Одно из двух: или я плохо знаю рыжего и он вдруг резко потерял свои способности к регенерации, которые даже нашего Велимира заставляют иногда чесать затылок… или же кто-то кого-то здорово надул! Причем, я даже не знаю, что из этого лучше.
        Тирриниэль непонимающе посмотрел.
        - Да кому ты нужен? - фыркнула Белка прямо ему в лицо. - Скажи спасибо, что амулет из тебя вынули, не то летать бы тебе сейчас по небу с крылышками и орать дурным голосом слащавые осанны небесному царю! За то, что грязью облила и дураком кликала, извини - не хотела, чтобы Иттираэль почуял неладное или шарахнул по вам сдуру всем, что нахапал. У меня ведь всего две руки, тогда как у него разом оказались все ваши силы. Без стаи пытаться его остановить было дохлым делом, вот я и сыграла немного на ваших чувствах, чтобы выиграть время. Да и, если честно, должок за тобой, остроухий.
        Тирриниэль взглянул на Тира и Милле, покосился на сына, а потом странно улыбнулся.
        - Наверное, да. И, я полагаю, не один?
        - Точно. Шапка с тебя новая. И сапоги! Только хорошие, кожаные, крепкие! И куртка добротная, в придачу. Тогда и будем квиты.
        Тирриниэль чуть вздрогнул и изумленно распахнул глаза, но она не шутила - действительно имела в виду только то, что сказала. Мстить за ошибки больше не будет, в глаза ими тыкать тоже не собирается, как в прошлый раз. Простила его самонадеянность и гордыню, да и просто простила. Даже не ненавидит уже, хотя могла бы. А теперь требует лишь свое, законное - новую одежду, чтобы не смущать больше его подданных откровенным нарядом, от которого у него самого внутри уже поселилась здоровая зависть к младшему сыну, отыскавшему себе такое сокровище, и искреннее сожаление от того, что даже приблизиться к нему никогда не удастся.
        - Так как? Устраивают тебя мои условия?
        - Бери все, что захочешь, - устало улыбнулся Владыка, наконец-то, позволяя себе расслабиться. - Действительно все. Если честно, я даже не знаю, как тебя отблагодарить за сына. И за детей, конечно. Никогда бы не подумал, что вживую увижу женщину Л'аэртэ… Спасибо тебе, Белка. Я у тебя в неоплатном долгу. Ты - настоящая Гончая. И ты действительно бесподобна, а Таррэн… что ж, сын, мои поздравления: у тебя превосходный вкус.
        Таррэн настороженно кивнул, отчего-то резко вспомнив, где именно и рядом с кем находится. Осторожно спустил с рук Мелиссу, после чего неуверенно кашлянул и вопросительно посмотрел, не очень понимая, как теперь себя с ним вести. Отец, Владыка все-таки. Живой. Оскорбленный накануне его строптивой парой далеко не один раз. Ослабленный, измученный, но все равно - на данный момент именно он являлся повелителем Темного Леса. Его Хозяином и полновластным владельцем. А ну, как вспомнит прошлые обиды? За старое возьмется? Теперь опасаться за жизнь ему не надо, Иттираэль мертв, никто на него не покушается, хмеры ведут себя спокойно… как бы не надумал Тирриниэль задержать нерадивого сына насильно.
        Таррэн даже подобрался от последней мысли, потому что в свое время отец действительно не терпел отказов. Но потом вдруг подметил стремительно заливающую его лицо бледность, ненормальную вялость, которую Владыка больше не мог скрывать, и нахмурился.
        - Отец? Тебе плохо?
        - Нет, мой мальчик. Мне как раз хорошо, - улыбнулся эльф побелевшими губами. - Именно сейчас все просто замечательно. Даже жаль, что не удастся долго наслаждаться этим зрелищем. Я так давно перестал надеяться, что когда-нибудь увижу всю свою семью… здесь… вместе…
        - Что с тобой? Отец?! - вконец встревожился Таррэн, опускаясь перед ним на корточки и беспокойно заглядывая в глаза. Белка немедленно оказалась рядом, мгновенно все поняла и возмущенно вскинулась.
        - Как? ОПЯТЬ?!!! Этот нелюдь снова собрался помереть у тебя на руках?!!! Сейчас?! После того, что мы для него сделали?!! Да я ж его за это…
        Она не успела закончить: царственный эльф виновато улыбнулся и под испуганный вздох своих подданных неожиданно потерял сознание.
        -24-
        Чертоги взволнованно зашумели и поспешно распахнули двери, позволяя внести впавшего в беспамятство хозяина внутрь уютной спальни. Уложить на широкую кровать, заботливо подоткнуть одеяло, взбить пышные подушки и вообще - вести себя по-хозяйски там, где прежде никогда не было чужаков.
        - Как он? - испуганно спросила Мелисса, настойчиво теребя Таррэна за рукав. - Он будет жить?!
        Эльф торопливо провел рукой над телом отца, стараясь уловить слабые отголоски его ауры. На какое-то время потребовал тишины, чтобы не ошибиться. Коснулся тусклого изумруда в его Венце Силы, к чему-то прислушался, подумал. Но вот, наконец, с облегчением отнял ладонь и успокаивающе кивнул.
        - Нет. Ничего страшного. Кажется, он просто очень устал.
        - Эльф?!! И устал?! - не поверил Шранк, массивной статуей возвышаясь у входа и чутко следя за тем, чтобы ни одна собака не проскользнула внутрь. Только Аттариса Белка потребовала впустить, да Линнувиэля допустила к Владыке, но первый был слишком растерян такой неожиданной слабостью повелителя и не мог ничего толком объяснить, а второй чересчур выдохся во время короткой схватки в Тронном зале. Так и вышло, что проводить спешное обследование пришлось еще более уставшему Таррэну. Правда, он и сам вызвался добровольцем, а перечить ему никто не стал.
        - Нет, ты в своем уме? Как он может устать до банального обморока? Вы же живучи и выносливы, как не знаю кто!
        - Очень просто. У него резервы на нуле, а восстановится он еще очень не скоро. Отец истощен и физически, и магически, и вообще. Не уверен даже, что ему хватит целого века, чтобы вернуть прежнюю форму - Иттираэль слишком сильно повредил и ослабил его ауру. Может, я бы попробовал рискнуть, но у меня самого сейчас запасов почти не осталось, с неделю придется теперь копить, а тянуть время… впрочем, вмешиваться без надежного резерва еще опаснее, но мне будет очень жаль, если он никогда не сможет коснуться Огня.
        Дети тревожно переглянулись.
        - Отец, он что, может таким остаться навсегда?!
        - Вполне, - огорченно кивнул эльф. - Из всех нас только Эл остался более или менее в форме, но его сила тут не поможет: мы слишком разные.
        - Вы же побратимы, - непонимающе обернулся Линнувиэль. - В нем же твоя кровь, Таррэн. Разве это не поможет?
        Элиар тоже склонился над кроватью и через пару секунд покачал головой.
        - Боюсь, что нет. Наша магия умеет исцелять, это верно. Но одновременно с этим она будет ему мешать, а Тирриниэль слишком слаб, чтобы бороться еще и с этим. Если Хранители не помогут, тут никто ничего не сделает.
        - Да кто из них поможет? Аттарис пуст, как твоя кладовка, а я лишь немногим лучше. Таррэн тоже все уже… сказал.
        - А я? - робко предложила Мелисса. - Мама, я могу попробовать?
        - Тогда уж лучше мне, - вздохнула Белка. - Ты еще маленькая для таких вещей. Да и слабенькая, если честно.
        - Я ему уже помогала! И ему стало лучше!
        - Милле, девочка моя, сейчас речь идет не о том, чтобы временно пополнить его резерв, а о том, чтобы попытаться восстановить ауру! Таррэн, ты ведь это имеешь в виду?
        Эльф неожиданно отвел глаза.
        - Да. Но это будет опасно.
        - Знаю, - спокойно кивнула она. - Собственно, поэтому и молчу. Но раз уж ты первый об этом заговорил… пожалуй, моих сил сейчас хватит на вас обоих, но тут есть одно "но".
        - Иттираэль…
        - Точно. Я слишком много от него хватанула. Могу и вспыхнуть ненароком или спалить твоего родителя к Торку. Знаешь, я ведь на него все еще немного злюсь. Особенно за то, что этот дурацкий Уход ВСЕГДА был ничем иным, как искусственно наведенной смертью. Из-за которого все ваши прежние Владыки помирали во цвете лет, даже не предполагая, что это - дело рук их собственных Хранителей! И ради чего? Ради того, чтобы новый повелитель был более покладистым и сговорчивым, да не забыл оставить после себя наследника, тем самым еще на шажок приблизив Изиара к возвращению. Гады какие, да? Столько времени готовились! По одному устраняли тех, кто оказывался бесполезным, сами же выпалывали ваш Род, будто сорняки какие, а потом терпеливо дожидались этого крысюка! Кстати, очень странно, что Иттираэль вдруг не стал выдерживать назначенный срок и приблизил Уход для Тирриниэля аж на тысячу лет. Что такого случилось, что он начал забирать его силы себе? Неужто устал ждать? Или захотел власти побольше? Совет встал поперек горла или просто решил поменять династию?
        - Нет, малыш, - неожиданно тяжело отозвался Таррэн, пристально взглянув на отца. - Просто именно двадцать лет назад, как ты помнишь, я достиг второго совершеннолетия и стал для Рода бесполезным. Да еще рискнул заявить об этом перед всем Советом.
        - Ну и что? Во-первых, я это уже тогда изменила, а во-вторых, Иттираэль сам давно бесплоден! Чего дергаться, если у него все равно не было никаких шансов?
        - Просто с Уходом старого Владыки у него появилась редкая возможность начать Изменение заново и закончить то, что не сделал в свое время Талларен. Кажется, он восстановил утраченные записи Изиара и даже подумывал о том, чтобы создать себе новую игрушку. Как раз для того, чтобы избавиться от Родового проклятия и чтобы больше никто не задумал начать "Уход" против него самого.
        - М-да? - скептически приподняла брови Белка. - А что ему помешало сделать это десять лет назад? Или пять?
        - Чужую силу не заберешь в одночасье, - покачал головой Таррэн. - Отец не должен был почувствовать подвоха, пока оставался силен. А потом, конечно, стало поздно: Иттираэль забрал почти всю его магию, а вместе с ней - и жизнь. Если бы Тир не помог, отец умер бы на неделю раньше, и тогда Темный Лес к нашему приезду уже обрел бы нового Хозяина, с которым справиться было бы гораздо труднее. Так что нам сильно повезло с Элиаром и его порталом - опоздай мы всего на пару дней, и с Чертогами появились бы большие проблемы. Наверняка пришлось бы их полностью уничтожить или хорошенько подпалить. А так обошлось: они снова послушны отцу и больше не станут вредить.
        Тир смущенно шевельнул кончиками длинных ушей.
        - Я просто хотел, чтобы он с тобой поговорил. И высказал, наконец, все, что так долго хотел сказать. Я видел у него в мыслях, когда вынудил открыться. И именно тогда понял, что он не так плох, как нам казалось.
        - Хороший урок для тебя, сын, - одобрительно кивнул Таррэн. - Молодец. Отличный ход для того, кто с малых лет практиковал Единение. Ирташ уже все тебе рассказал?
        - В общих чертах.
        - Так и знал, что вы друг без друга долго не сможете. Небось, уже решили, когда сбежите проведать Рощу? Ладно, не сверкай глазищами: я не возражаю. Только не разнесите ее окончательно, потому что отец, когда придет в себя, будет расстроен. А сейчас угомони своего кровного брата, что скребется с той стороны, отойди к сестре и не мешай. Линнувиэль, бери своего ушастого соседа и тоже тащи в угол. Мне бы не хотелось потом проблем с чьими-то обгорелыми задами.
        - А чего сразу я-то? - неожиданно вскинулся Аттарис. - Чего сразу обзываться?
        - Ничего. Какую морду отрастил, по такой и кличем. Был бы троллем, звали бы толстым и пупырчатым, а раз нацепил по дурости длинные уши, то и терпи теперь. Или личину свою снимай, болтун, пока не помогли.
        Лекарь сердито засопел, замялся, зыркнул по сторонам, слегка отступив от изумленно вздернувшего брови Воеводы, чтобы не зашиб сгоряча, а потом неуверенно кашлянул.
        - Так я… это… в первый раз вообще-то… эльфом. Не уверен даже, что получится.
        - А ты постарайся, - ядовито посоветовала Белка. - Или будут у нас на Заставе три Темных эльфа, а не два, как раньше. Только тебя, если вздумаешь сунуться домой в таком виде, парни сразу начнут звать не рыжим, а ушастым. Вовек потом не отмоешься. Тебе оно надо?
        - Нет, конечно! Только как я тебе…?
        - РЫЖИЙ?! - ахнул Шранк, наконец-то сообразив, в чем дело.
        - Валлин?!! - разинули рты дети.
        - Кто?!!! - округлил глаза Линнувиэль.
        Аттарис неловко шаркнул ножкой и потупился.
        - Ну, чего? Сами же дали мне амулет с кровью Карраша! Я не виноват, что он разбился, когда этот гвардейский гад меня копьем пырнул! Оболочка-то хрупкая оказалась! Даром что под кожу вшита! Я думал, там до амулета никто не доберется. И следа в рейдах тоже не останется - Робсил специально сделал у него такую слабую ауру, чтобы под кожей даже хмера не почуяла. Таррэн, между прочим, первым пример подал! Кто ж знал, что меня будут пытаться насадить, как свинью - на вертел?! Вот он и хрустнул, а начинка, значит, в кровь попала…
        Шранк оторопело оглядел "эльфа" с ног до головы. Торк! Да он самый настоящий! Мамой клянусь, что обычный остроухий!! И глаза, и уши, и даже морда смазливая!! Особенно голос - мягкий, мелодичный, чарующий… вот только говорил он точь-в-точь, как один хорошо известный Лис - быстро, торопливо оправдываясь и глотая от волнения окончания слов. Да и жесты до боли знакомые у него оказались. Ни с чем не перепутаешь.
        - Твою мать! - со злым восхищением сплюнул Воевода, по кругу обходя настороженно следящего за ним "эльфа". - Это ж надо! Это что, Каррашева кровушка так на него повлияла? Неужто до конца дней таким останется? Рыжий, действительно ты?
        - Я, - несчастным голосом отозвался "Аттарис". - Представляешь, лежу себе, никого не трогаю, раны потихоньку заживляю, как любая нормальная Гончая. Строю планы мести, подслушиваю, подглядываю, делаю вид, что прямо щас помираю от потери крови… меня даже никто не заподозрил! Придут, поглядят, руками сверху поводят, потреплются о том, о сем. Только уши подставляй! Пару раз Иттираэль приходил, пока настоящего Аттариса не было рядом, но зато я такого наслушался… короче говоря, решил пока не воскресать, а посмотреть, чем дело кончится. О Тире, как я понял, Владыка позаботился. Мелисса тоже была в полной безопасности. Правда, она меня чуть не раскусила, потому что сдерживаться рядом с ней дьявольски трудно - из камня улыбку выдавит, не то, что из меня! Но я справился. Полежал вот, посмотрел, в Рощу пару раз заглянул, чтобы убедиться, что с малышом все в порядке…
        - Так это был ты?!! - охнул Тир, неожиданно припомнив пригрезившееся ему видение.
        Вал смущенно кашлянул.
        - Ну… там тебе показалось… от слабости, что ли? Да, каюсь, не сдержался, когда увидел, как ты поплыл после Единения. Высунулся разок, чтобы помочь, а тебе как раз в этот момент приспичило повернуться!
        - Но я же маму видел!!
        - Кхе. Маму, не маму, но меня точно видел. Я даже испугался, что крикнешь во все горло на радостях и всю малину мне испортишь. А ты меня сразу "мамой" приголубил. Честно говоря, я так удивился от твоего вопля, что сперва даже растерялся! Некстати подумал о Белке, вспомнил ее лицо и… короче, когда осознал, на кого с перепугу стал похож, то едва сам не заорал!
        Таррэн деликатно отвернулся, пряча улыбку. Дети, представив сурового опекуна в таком непотребном виде, дружно хихикнули. Белка неожиданно покачала головой, не позволив себе такой вольности и не желая обидеть друга, а Шранк злорадно потер ладони. Вот как? Мама, значит? Ну, ты и попал, напарничек. Вот вернемся домой, и вся Застава скоро узнает о твоем милом увлечении переодеваться красивыми девушками и бродить по Темному Лесу с длинными ушами! Только вернись, рыжий! Подслушивал он, тоже мне! Трупом валялся три недели, надеясь, что все обойдется! Втихомолку по сусекам здешним лазал, щеки дармовыми продуктами набивал и помалкивал в тряпочку до самого последнего момента! Ах, решил пока не воскресать? Ах, повеселиться вздумал, потому что обрел новую личину? Ну, так будет тебе скоро полная развлечений жизнь!
        Валлин, к собственному несчастью, не заметил зверского выражения на лице напарника. Только вздохнул еще тяжелее и сконфуженно развел руками.
        - Не смешно, между прочим. Я, как себя в озере увидел, улепетывал оттуда с такой скоростью, что только пятки сверкали. По дороге некстати наткнулся на какого-то эльфа… и вот тогда меня осенило, в чем фокус. И каким образом вышло стать похожим на совершенно постороннего человека. Не силен я в магии, но думаю, кровь мимикра что-то со мной сотворила. Амулет Робсила позволял наводить только одну личину - рыжую, но когда он сломался, а наша кровь смешалась, эта особенность неожиданно стала значительно интереснее.
        - Да-а, - присвистнула Белка. - Получается, ты у нас почище Карраша теперь будешь личины менять? Крови тебе, похоже, не надо. Только взглянуть разок или коснуться ненароком… скажи кому, не поверила бы! Но когда я в твои зенки заглянула и увидела там знакомое выражение… подумала, брежу. Но нет, запах не подделаешь, даже будучи эльфом. А пахнет от тебя и сейчас…
        - Не продолжай, - подозрительно серьезно попросил Шранк. - Кажется, я и так догадываюсь. Не стоит травмировать нежные детские разумы такими жуткими подробностями.
        Вал зло покосился.
        - Гад ты! Как есть, гад!
        - С кем поведешься, так тебе и надо, - невозмутимо выдал Воевода, и бывший ланниец сердито сплюнул.
        - Сволочь. Я, между прочим, за последнюю неделю кого только не испробовал. И Тартисом прикидывался, и в охране полазил, и по границе прошелся… все проверил, разузнал, подсмотрел возможные пути отхода, если бы пришлось по-быстрому сбегать. Даже Владыку навестил пару раз, пока он спал. Но, как выяснилось, личина Аттариса самая удачная - Хранителей пускают везде и без всяких вопросов. Так что вчера я нашел нашего общего знакомого, огрел ладошкой по затылку, связал получше и упрятал в ближайший шкаф, чтобы не вылез, где не надо. А потом пришел в Тронный зал, полагая, что именно там все и решится, - Вал нехорошо покосился в сторону напарника и мстительно добавил: - Как оказалось, правильно пришел - Шранку вечно приходится зад прикрывать, чтобы не пнули ненароком.
        Воевода едва не упал от такой наглости, но дружный хохот вынудил его ненадолго отложить кровожадные планы в отношении этого дурного Лиса.
        - Ладно, Вал, а в чем проблема-то? - отсмеявшись, спросила Белка. - Чего ты такой несчастный?
        - А в том, что я могу перекинуться только в того, кого вижу и кого успел коснуться. Но обратно… обратно-то не получается!! Представляешь, какое гадство! Каррашу что - он привычный, а я совсем с ума схожу! Что мне делать?! Как теперь свою любимую морду вернуть?!!
        Шранк неприлично хохотнул.
        - Ну все, рыжий: быть тебе до гроба с длинными ушами!
        - Щас как дам в лоб! Хватит ржать! Мне ж на самом деле в себя не перекинуться! Что я отцу скажу? Кто мне поверит?!
        - Вал, - подозрительно серьезно спросил Таррэн. - А ты в зеркало не пробовал смотреться?
        - Чего? - ошарашено застыл рыжий, когда по комнате прошла вторая волна восторженного смеха.
        - В зеркало, говорю, поутру никогда не смотришься? Или забыл, что после сна чужой облик сходит легче всего? Карраш ведь не зря ночует рядом со стаей. Ты же знаешь, как он переживает, если они далеко. Сам не раз видел. А все потому, друг мой, что сон смывает любые чары - узы, Единение, чужие маски… тебя ли этому учить?
        "Эльф" неуверенно улыбнулся.
        - Правда?
        - Правда, Вал, - все так же серьезно кивнул Таррэн. - Надеюсь, это была твоя единственная проблема? И ты больше не будешь нам мешать? У меня, знаешь ли, отец еще в обмороке - пора бы помочь.
        - Ага, - растеряно отозвался Страж. - Да делайте что хотите, я уже доволен и спокоен. А можно мне куда-нибудь посмотреться? До того эти уши надоели! Прямо кроликом себя чувствую. Скоро морковку грызть начну.
        - Ничего. Мы всю жизнь мучаемся, так что утешься осознанием того, что у тебя это - не навсегда. А теперь угомонись и дай нам возможность заняться раненым, наконец.
        "Аттарис" торопливо закивал и, настороженно покосившись на подозрительно благодушную физиономию напарника, излишне поспешно юркнул из комнаты. Вот чует сердце, этот гад задумал какую-то пакость. Зря народ говорит: "рыжий, рыжий" - а сам взглянешь на эту наглую морду и сразу понимаешь, кто настоящий пакостник среди добрых, послушных, отзывчивых и очень смирных Стражей.
        Шранк проводил его злорадной усмешкой и бесшумно прикрыл дверь.
        - Ладно, попробуем, - нервно сцепила ладони Белка. - Хватит оттягивать. Все равно ничего умнее не придумаем.
        - Целовать будешь? - заинтересованно хмыкнул Элиар.
        - Щас! Зачем мне тут два трупа?
        - А почему два?
        - Потому что один будет твой! Можно подумать, ты не знаешь, что случится, если я его коснусь!
        - Знаю, конечно, - поежился Светлый. - Не думаю, что смог бы сам выдержать второй раз. Кажется, твоя сила с каждым годом только растет. Теперь вдохнешь хоть разок от жадности, впустишь внутрь, и готово - пополам разорвет, даже мявкнуть не успеешь. А сегодня ты еще и от Иттираэля набралась всякой гадости. Да столько, что мне и отсюда не по себе. Как же ты ему собралась помогать?
        - А вот так, - прошептала Белка и, быстро качнувшись вперед, вдруг обвила руками шею Таррэна, властно развернула к себе и голодным пересмешником впилась в его губы. Эльф вздрогнул от неожиданности, изумленно распахнул глаза, потому что она никогда прежде не позволяла себе такой вольности в присутствии посторонних, и едва успел приложить ладонь к груди ослабленного отца, когда внутрь хлынула накопленная ею магия. Но было ее так много, что просто диву даешься, как столько помещалось. Прямо бездонная бочка, а не женщина! И она оказалась полна до краев!
        Он судорожно вдохнул, с трудом удерживаясь на грани разумного, потому что бешено ревущее пламя в ушах было способно свести с ума кого угодно. Заметно напрягся, краешком сознания отметив, что его собственный резерв восстанавливается с невероятной скоростью. Поспешно пустил лишнее через руку в тело Владыки. С облегчением осознал, что сделал это вовремя, потому как суматошное сердце уже заколотилось с дикой скоростью и требовательно рванулось к любимой. А потом успокоено прикрыл глаза: все хорошо, отец поправится и не пострадает. Конечно, если бы она коснулась напрямую, Тирриниэль мог бы и не выдержать - такая горная лавина даром не проходит. Но сейчас ее дар торопливо просачивался сквозь его собственное тело, через неистово грохочущее сердце, через грудь, плечи, руки… и лишь после этого, уже слегка успокоившийся и изменившийся, вливался в изможденную, истерзанную ауру Владыки. Постепенно наполняя ее жизнью, исцеляя, насыщая резервы. Когда силы станет слишком много, сама начнет выходить - через руки, глаза, кожу. Просто полыхнет алым пламенем и может немного подпортить интерьер. Но пока просто
впитывается в него, словно вода в губку, а Белка…
        Таррэн жадно вдохнул еще раз.
        Боги, какая же она чудесная! Как изумительно пахнет! Как она зовет к себе, как манит своим дивным ароматом! Мр-р-р… как, наверное, сейчас горит ее кожа… как полыхают зелеными искрами вычерченные на спине руны: Арда, Иллара, Аттава и, конечно же, Уррда. Смертельно опасные руны Подчинения, которыми он так любил любоваться в темноте. ЕЙ любоваться. Именно в темноте, когда ее гибкое тело незаметно растворялось во мраке, а единственным, что можно было рассмотреть, оставался лишь безупречный рисунок на ее мягкой коже. Дивный, неповторимый, горящий изумрудной зеленью брачный покров, который никто и никогда, кроме него, в здравом уме не видел. Тот, который она открывала лишь для него, позволяя наслаждаться собой так, как он захочет. И так долго, на сколько у них обоих хватало сил.
        Таррэн и сам не заметил, в какой именно момент упустил из виду остальной мир. Когда перестал замечать хитрые усмешки на лицах друзей и отнял руку от груди полностью восстановившего резерв отца. Когда сам обвил ее талию и требовательно притянул к себе, позабыв обо всем остальном. Как жадно поцеловал, едва не урча от удовольствия и безумного вкуса ее сладких губ. Он совсем потерял счет времени, как всегда бывало рядом с его удивительной парой. Абсолютно перестал воспринимать происходящее. Забылся, почти растворился в ней без остатка. Потому что сейчас в его мире была лишь она. Ее волосы. Ее руки. Ее сильное тело и бархатная кожа, охотно поддающаяся даже под плотной чешуей черного питона. Аромат меда стал вдруг таким сильным, что у него перехватило дыхание, а рубаха на груди снова начала опасно тлеть и покрываться некрасивыми черными пятнами…
        - Уф! - с некоторым трудом отстранилась Белка, тяжело дыша и настойчиво перехватывая его разгоряченные руки. - Таррэн, очнись! Вспомни, зачем мы сюда явились, и перестань хулиганить. Знаю, что трудно. Знаю, что не хочется… подожди… м-м-м, хотя бы до вечера подожди! Таррэн!!
        В последний раз притянув ее к себе и сорвав самый сладкий поцелуй, эльф крайне неохотно, очень медленно отстранился. Жадно втянул ноздрями аромат ее волос, помотал головой, избавляясь от наваждения. И, наконец, поднял смущенный взгляд: дети с озорными улыбками шушукались в сторонке, не в первый раз замечая за отцом такую реакцию. Элиар безмятежно посвистывал в потолок, Линнувиэль старательно изучал травянистый пол. Шранк вообще делал вид, что ни при чем и только мимо проходил. Зато Владыка Л'аэртэ не просто пришел в себя, а весьма уверенно сидел в соседнем кресле и, сложив руки на груди, с нескрываемым интересом изучал страшновато пылающие глаза сына.
        Тирриниэль выглядел удивительно свежим, бодрым, полным сил. Он снова помолодел и встряхнулся. Изящные руки нетерпеливо теребили мягкую обивку, спина выпрямилась, осанка вернула прежнюю горделивость. Венец Силы на его лбу полыхал всеми оттенками зелени, красноречиво показывая, что заряжен под завязку. Лицо посветлело, разгладилось, навсегда позабыло про морщинки и заметно ожило, изумрудные глаза озорно посверкивали… вот только волосы у него остались белыми. Длинные, красивыми волнами ниспадающие на сильные плечи, но абсолютно седые. Будто пережитое по ТУ сторону и мимолетная встреча с Ледяной Богиней навсегда оставили на нем свой жутковатый отпечаток.
        - Кхм… - неловко кашлянул Таррэн, поняв, что несколько увлекся.
        Тирриниэль в ответ широко улыбнулся.
        - Да нет, все в порядке. Просто я такого никогда не видел. Если бы не защита, пылать бы нам вместе с вами и моими Чертогами, заодно. Поразительно, как много в вас хранится энергии. Хотя, конечно, я рад, что к своей паре ты все еще не остыл.
        - Ко мне невозможно остыть, - буркнула Гончая, осторожно высвобождаясь. - Если захочу, весь твой Лес опустошу и буду продавать счастливых остроухих недоумков целыми пачками. Неплохо заработаю, кстати, потому что они будут послушны и безмерно тупы, как и положено одурманенным дуракам. Только не временно такими останутся, как после цветков песчаника, а на всю оставшуюся жизнь.
        - Верю, - посерьезнел Владыка. - И я весьма благодарен, что ты никого не трогаешь.
        - Нужны вы мне. И вообще, не люблю Темных!
        - Но одного отдельно взятого Темного тебе ничто не мешает обнимать и всячески демонстрировать свое благоволение, - тут же поддел ее Элиар.
        - Точно. Как ничто не мешает одному отдельно взятому Светлому от всей души надрать его длинные уши.
        - Да ладно, не рычи. Я просто пошутил.
        - Я тоже.
        - Гм… это, конечно, хорошо. Но, знаешь, я в последнее время не очень понимаю, где ты шутишь, а где говоришь всерьез.
        Линнувиэль согласно кивнул.
        - У меня, между прочим, та же проблема!
        Таррэн деликатно кашлянул в кулак, а остроухие, не сговариваясь, негромко рассмеялись.
        - Спелись, да? - недобро покосилась на шутников Белка, но встретила лишь два кристально чистых взгляда, полных искреннего веселья. - Ладно. Будет время, разберусь с вами обоими. А то больно наглые стали - совсем от рук отбились. Тирриниэль, ты в порядке?
        - Да, спасибо, - вежливо поднялся эльф.
        - Отлично. Раз ты жив и здоров, значит, нам больше не о чем беспокоиться. Владыка снова готов сесть на трон, Ясень на месте, к Таррэну нет никаких претензий. Про Талларена умолчим, чтобы не портить настроение. Зато об Уходах и прочей чепухе можешь навсегда забыть и править себе до умопомрачения. Никто не помешает. Так что все довольны и счастливы. Иными словами, нам пора домой.
        - Что, сейчас?! - заметно заволновался Владыка эльфов.
        - Можно и сейчас. Чего тянуть?
        - Но я думал, вы хоть немного задержитесь, - неожиданно помрачнел Тирриниэль. - Отдохнете, восстановитесь, освоитесь. Нет-нет, задерживать против воли никого не собираюсь, но мне бы очень не хотелось, чтобы вы покидали Лес так скоро. Таррэн, нам с тобой о многом стоит поговорить. Многое обсудить. Вместе подумать о будущем. Да и детей, если честно, я был бы рад увидеть подольше. Почему бы вам не побыть еще пару дней?
        Таррэн удивленно обернулся.
        - Ты хочешь, чтобы я остался?!
        - Да, хочу, чтобы все вы остались. Хотя бы ненадолго. Тир, Милле… я мог бы показать вам остальной Лес, сводить в Архивы, познакомить с Хрониками и редкими жемчужинами в своей сокровищнице…
        - Не стыдно тебе, а? - неожиданно укорила Белка. - Вроде взрослый эльф, а шантажом занимаешься, как простой вымогатель! Ишь, чего удумал! Детьми прикрыться!
        - Пожалуйста, - тихо сказал Владыка, настойчиво заглядывая в лица сына и его верной пары. - Я не прошу многого - всего несколько дней! Даже один, если вам так не хочется быть здесь. Я пойму. Правда. Но Тир и Мелисса… хотя бы пообещайте, что ненадолго отпустите их снова. Сюда, ко мне, чтобы я мог хоть изредка их видеть. Таррэн? Белка?
        Таррэн в некотором затруднении оглянулся, не совсем уверенный, что стоит соглашаться. Трудно поверить, что Владыка неожиданно изменился настолько сильно, что стал не чужд самых простых эмоций - сомнений, сожаления, грусти, тихой радости… что научился быть чем-то большим, чем неприступный повелитель эльфов, давным давно утративший способность любить. Стоит ли дать ему шанс исправиться? Стоит ли верить? Стоит ли сделать шаг навстречу?
        - Мам, а может, и правда побудем пару деньков? - неуверенно предложил Тир. - Я еще не все оружие посмотрел. Тартиса надо щелкнуть по носу, а то он после одной единственной победы возомнил себя великим мечником. С Рощей немного разобраться…
        - Папа, пожалуйста! - присоединилась Мелисса, с надеждой посматривая на родителей. - Он неплохой, я знаю. Он совсем неплохой! Ну, давайте немного задержимся! Я с Ясенем могу поговорить, чтобы он тебя снова принял! И маму! И Тира тоже!
        - Я пока не хочу, - быстро отозвался юноша, кивнув на деда быстрый взгляд.
        - Я тоже. Но надо же мне было что-то придумать, чтобы они согласились!
        - Милле!! Вот только последнюю фразу не надо было произносить ВСЛУХ!
        - Да? - обиделась девушка. - Какая им разница, как я говорю, если мама все равно слышит наши мысли? А папа всегда слышит ее?
        - Вы что, действительно хотите остаться? - удивленно спросила Белка.
        Дети дружно кивнули.
        - Хотим! Дедушка хороший! И добрый!
        - Вот так номер, - потер затылок молодой лорд. - Я-то думал, вы первыми сбежите, едва появится возможность.
        - Нет. Нам тут нравится!
        - Поначалу собирались, конечно, уйти, - ради справедливости добавил Тир. - Но теперь я и правда хочу немного побродить по округе. Если дед разрешит, конечно.
        - В любое время, - поспешно согласился Тирриниэль, благодарно взглянув на юного хитреца.
        - Охренеть, - пробормотал Шранк, подпирая могучим плечом косяк. - Мы сюда пришли, твердо намереваясь поломать тут все к Торковым демонам. Насорили. Наследили, разломали-таки полдворца, как планировали, а нас еще и остаться приглашают! Вот бы в тавернах так уговаривали вернуться - век бы оттуда не вылезал!
        - Ну, раз вы не против… - пожал плечами Таррэн. - Малыш, что скажешь?
        - Ладно, - удивительно спокойно кивнула она. - Только кошек наших пусть кормят, как положено. Думаю, одного остроухого в день на нос будет вполне достаточно.
        Шранк аж поперхнулся от такого дерзкого "условия", у Таррэна невольно вырвался испуганный вздох, а дети изумленно округлили глаза, потому что ИХ хмеры на дух не переносили присутствия всяких ушастых нелюдей в своем тщательно подобранном рационе. Тогда как Тирриниэль странно поджал губы и откровенно задумался. Словно на полном серьезе подсчитывал, на сколько дней сможет обеспечить голодным кошкам бесперебойное питание.
        - Тю на тебя! Забудь! - поспешила исправиться Белка. - Пошутила я! Просто пошутила. Косуль им настреляйте побольше или выделите место для охоты, куда временно запретите заходить своим. Им должно понравиться. А ушастых не надо - от них у Карраша несварение.
        Владыка облегченно перевел дух и кивнул.
        - Конечно. Это будет нетрудно.
        - Ну, и шутки у тебя, - сердито покосился Элиар. - Даже у меня сердце дало сбой, не то что у этих… Линнувиэль, кажется, вообще сейчас в астрал уйдет.
        - Ничего, выйдет. Что он, от повышения откажется?
        - Какого повышения? - машинально отреагировал Хранитель.
        - Что значит, какого? - искренне удивилась Гончая. - У тебя правитель остался без Старшего Хранителя. Кому, как не тебе, претендовать на это место?
        - А…
        - Бэ, - передразнила Белка. - Тирриниэль, если будешь его назначать, учти - иногда он понимает только со второго раза. Наследственность, так сказать, плохая.
        Владыка Л'аэртэ только вздохнул, уже понимая, что угнаться за ней никогда не сможет. Но готовый потерпеть даже ее переменчивый нрав, если это позволит и дальше быть рядом с детьми.
        - Эй! - вдруг раздался от дверей жизнерадостный, но ужасно знакомый голос Вала. - А я зеркало нашел!
        - Поздравляю, - язвительно отозвался Шранк. - Теперь, надеюсь, на тебе твоя морда?
        - Ага, - зашел в спальню сияющий рыжий, на которого все присутствующие уставились с жадным нетерпением. Его оглядели, оценили, заметили. Но спустя долгое мгновение на изрядно удивленных лицах появилось до того странное выражение, столь откровенное веселье пополам с ужасом и каким-то нездоровым интересом, что он даже слегка обеспокоился. Причем, заинтересованно обернулся даже Тирриниэль. - Эй, а чего это вы так смотрите?
        Страж недоуменно остановился на пороге комнаты, переводя непонимающий взгляд с одного лица на другое и силясь сообразить, что не так. Даже руки свои оглядел, нос осторожно потрогал, губы потеребил. Но нет, все нормально - пальцы как пальцы, нос вполне человеческий, голос тоже нормальный, свой. Волосы снова рыжие, патлатые и торчат во все стороны. Одежка, конечно, прежняя, но неужто это она так развеселила Линнувиэля, что тот аж подавился? А Владыка эльфов того и гляди захохочет в полный голос?
        - Ребят, вы чего, а?
        Белка, не выдержав, прыснула.
        - Не, да в чем дело-то?!
        - А что не так? - озадаченно поинтересовался Шранк, оглядывая напарника со спины. - Ноги как ноги. Задница обычная, одна штука. Спина без горба, шипов нет. Крылья не выросли, копыт вроде не отмечается. Волосы рыжие, длинные. Голова тоже одна и дурная. Вроде бы все в порядке? Рыжий, повернись-ка.
        Вал послушно показал лицо, на котором задорно горели яркие веснушки, вопросительно посмотрел, ожидая незаслуженной насмешки, но на физиономии сурового Воеводы не дрогнул ни один мускул. Только чуть расширились глаза, да кожа приобрела легкий багровый оттенок. Тогда как голос, которым он коротко прокомментировал увиденное, был подозрительно серьезен и издевательски спокоен.
        - Да-а-а… знаешь что, рыжий? Я с тобой больше в дозор не пойду.
        - Это почему? - насторожился Лис.
        - Не хочу, чтобы меня считали извращенцем.
        - Да в чем дело-то?!!! - наконец, взорвался Вал, устав от гнусных намеков и сдавленных смешков со всех сторон, которые тут же стихали, едва он поворачивался к шутникам лицом. - Чего вы ржете?!!! Что я сделал не так?!!!
        - Ты в какое зеркало смотрелся, дурень, когда личину себе возвращал? - ласково поинтересовался Шранк.
        - Ну, какое нашел. Эльфийка какая-то дала. Красивая такая, высокая, чернявая… тебя, кстати, искала, ушастый.
        - Мирена! - взвился на ноги Линнувиэль и, торопливо поклонившись Владыке, с огромной скоростью выскочил за дверь.
        - Да какая разница? - не понял Страж, мудро посторонившись. - У нее с собой было карманное зеркальце, вот я и позаимствовал в обмен на информацию об этом чудике. Туда и посмотрел, все проверил, изменил…
        - ВСЕ изменил? - со смешком уточнил Таррэн. - А ты уверен?
        - Да. Ну, что такого?!! - окончательно обиделся Вал, отчаявшись понять причину сдавленного хихиканья, которое уже приобретало угрожающие размеры. Но ответа и в этот раз ни от кого не дождался. После чего чересчур резко развернулся, с досадой пнул какую-то подушку и по давшей привычке схватился за уши.
        Смех за спиной приобрел откровенно громкий и чересчур явный характер, но резко спавшему с лица Стражу внезапно стало не до шуток. Совсем-совсем не до них, потому что его пальцы неожиданно наткнулись на нечто оч-чень странное. Стремительно побледнев от ужаса, он торопливо ощупал ушные раковины. Затем еще и еще раз, а потом вдруг горестно застонал - мамочка! УШИ!!! Как раз их-то он в зеркале не увидел!! И теперь на абсолютно человеческом лице, под ярко рыжими волосами у него красовались…
        - Хи-хи-хи! - не выдержала Белка. - Вал! Мне ужасно нравятся твои ушки! Такие длинненькие, острые, славные… Таррэн, поверь, просто обзавидовался!
        - Да, чудные ушки, - согласился Шранк. - Я уже даже представляю, как громко и долго будет ржать наш народ, когда о них узнает.
        - НЕТ!!!
        - И мне нравится, - улыбнулась Мелисса.
        Тир согласно кивнул.
        - Теперь у нас будет трое остроухих на Заставе. Забавно, да? Я, папа и Валлин.
        - Ага, - поддакнул Воевода. - У МЕНЯ на Заставе, если уж говорить точнее. Правда, Крикун ужасно расстроится, что опять остался в меньшинстве. Только выгнал Таррэна на улицу, как появился Тир. Потом он тоже повзрослел и ушел, а наш горлопан остался в гордом одиночестве - праздновать заслуженное звание единственного постоянного проживающего там нелюдя…
        - Крикун - еще ладно, - философски пожал плечами Таррэн. - Но вот что скажет Литур?
        - Га-а-ады! - Вал тихо взвыл, понимая, что пропал. Он лихорадочно заметался в тесном комнате, с досады рванул на себе волосы, яростно зашипел, потому что никто, ни одна сволочь даже не попыталась войти в его бедственное положение. И, наконец, опрометью бросился вон. Куда-нибудь подальше от этих насмешников. На поиски какой-нибудь блестящей поверхности или первой встречной эльфийки, чтобы избавиться, наконец, от этого позора. О котором, судя по всему, по всем человеческим Заставам еще о-о-очень долго будут гулять самые невероятные байки. Уж Шранк постарается, это бесспорно. Но это еще полбеды. Потому что, если вдруг за дело возьмется вдохновленная его примером Белка… а она непременно возьмется, так как все еще не простила ему глупой оплошности в Аккмале… и к ней, как всегда, с охотой присоединится Литур, который за последние годы научился язвить и насмешничать едва ли не лучше него самого…
        Боже! Тогда в Пределы можно вообще не возвращаться!!
        Валлин арте Кирдаис, младший сын короля Мирдаиса и единственный его наследник, в отчаянии закрыл кривящееся лицо руками и тихо застонал.
        Глава 24
        На Темный Лес незаметно опустилась ночь. Плавно, постепенно, заранее предупредив Перворожденных о своем неторопливом приближении. И совсем не так неожиданно, как это случалось в Серых Пределах, но это, как ни странно, никого не смутило.
        С наступлением сумерек между зелеными кронами величественных ясеней мягко засветились крохотные магические светильники. Небо расцветилось искристыми точками далеких звезд. Чертоги, уже успевшие стереть с себя следы недавних потрясений и окутавшиеся новой листвой, тоже преобразились. Помолодели, посвежели, расцвели от непроходящей и искренней радости своего бессмертного Хозяина. После многих лет скорби и тоскливого ожидания сюда, наконец, вернулись умиротворение, приятное спокойствие и легкое нетерпение от творящихся перемен. Впервые за долгие века зазвучали голоса молодых эльфов, по мягкой траве протопали детские ножки, среди древних деревьев игриво рассыпался озорной смех и зазвенело радостное веселье.
        Темный Лес словно просыпался от долгого забвения. Счастливо потягивался, жмурился от сладкого томления, урчал от удовольствия и с нетерпением ждал каждого нового дня, чтобы узнать о себе что-то новое. Что-то, о чем успел за эти годы позабыть, и что уже очень давно разучился испытывать.
        Конечно, не исчезло в нем и некоторое напряжение, появившееся с известием о неожиданных и крайне агрессивных гостях. Темные эльфы с опаской восприняли предупреждение о том, что почти вся восточная часть их владений оказалась на время отдана в пользование стае свирепых хмер. Туда было строго запрещено заходить без согласования с повелителем, немедленно отозваны все Патрули, сняты все старые заклятия и вообще в той части Леса стало непривычно пусто, как в ограбленной сокровищнице. Даже смертные с соседних земель не совались, а поголовье крупного зверья заметно сократилось. Насчет последнего никто, в общем-то, не возражал, потому как встречаться с грозными хищниками Проклятого Леса у своего порога желания ни у одного разумного существа закономерно не возникло. Пусть лучше лосей ловят, чем кого-то еще. Однако костяных кошек не раз видели и в Чертогах, поблизости от удивительно спокойно отнесшегося к этому факту Владыке, рядом с Гончими и обоими наследниками престола. Они вели себя властно, уверенно и почти по-хозяйски, смиряясь только перед волей своего обожаемого Хозяина и его прекрасной пары. Убить,
правда, никого не убили, но личная сотня высокого лорда не раз вздрагивала от неожиданности, когда рядом из ниоткуда вдруг возникала страшная костяная морда и насмешливо щурила желтые или пронзительно зеленые глаза.
        К Шранку отношение эльфов было ровным и подчеркнуто вежливым: Перворожденные слишком хорошо запомнили, насколько опасен этот страшный человек. Валлина предпочитали не замечать - острый на язычок Лис всего за два дня успел извести почти половину дворцовой стражи. А после того, как из тайника был извлечен немного помятый Аттарис, от рыжего болтуна начали самым неприличным образом шарахаться. Особенно в свете его новых способностей, которые он успел не раз опробовать на многострадальных эльфах. Достаточно лишь сказать, что наглый болтун умудрился однажды заявиться в чей-то дом в личине Светлого Владыки, лицо которого скопировал с Элиара, и устроил там показательное выступление с продолжительным монологом одного актера.
        Что касается Тира и Милле, то их даже спустя неделю не переставали встречать удивленными взглядами. Особенно удостаивалась пристального внимания юная Мелисса, потому что, во-первых, была единственной женщиной из древнего Рода Л'аэртэ, во-вторых - являлась кровной сестрой Тира, унаследовав от матери поразительную способность растапливать даже самые каменные сердца. В-третьих - несла в себе черты Перворожденных и смертных в удивительно гармоничных пропорциях. И наконец, в-четвертых, она действительно была ослепительно красива. Красива настолько, что среди внутренней стражи до сих пор считалось за честь отстоять долгую вахту вблизи ее скромных покоев.
        Линнувиэль закономерно получил сан Старшего Хранителя Знаний. Однако, к огромному удивлению своего повелителя, особой радости это ему не принесло. Кажется, расстроило даже сильнее, чем раньше. Однако, что интересно, в последние дни его все чаще замечали рядом с леди Миреной-ис, чья роль в этой запутанной истории до сих пор окончательно не определилась. Порой эти двое просто разговаривали, подолгу гуляли вблизи Священной Рощи, неловко отводя взгляды и стараясь не касаться друг друга. Однажды даже поссорились, у всех на виду разойдясь в разные стороны и пряча расстроенные лица. Однако девушку довольно быстро перехватила Белка - с тем, чтобы отвести в Чертоги, о чем-то долго расспрашивать и надолго задуматься. А расстроенного Хранителя властно увел Таррэн, вынудив того рассказать, в чем дело, и тоже озабоченно после этого нахмурившись.
        Сам молодой лорд оказался удивительно неприхотливым в запросах, поражая сородичей незамысловатой одеждой, самыми обычными манерами, удивительным спокойствием и невероятно трепетным отношением к своей разномастной, но большой семье. Каждое утро и вечер он обязательно посвящал сияющему от удовольствия сыну, проводя по нескольку часов в утомительных тренировках. Иногда вдвоем с Тиром, иногда вместе со Стражами. Но раз за разом поражая собратьев физической формой, невероятной скоростью и той ловкостью, с которой обращался со своими родовыми клинками. Порой к ним присоединялась Белка, и вот тогда возле небольшой полянки у прозрачного лесного озера собирались все, кто только мог оторваться от дел. Включая самого Владыку, Хранителей, членов Совета Старейшин и даже их личных воинов. Потому что то, что она творила вместе со своими хмерами, вообще никакому описанию не поддавалось.
        Таррэн наблюдал за этим безумством с легкой улыбкой опытного ценителя. И те, кто мог видеть выражение его лица в тот момент, когда хрупкая Гончая в очередной раз сбивала громадного Карраша с ног, с удивлением понимали, что молодой лорд не только не тревожится за свою пару, но поддерживает, понимает и полностью ее одобряет. Более того, обожает настолько, что рядом с ней почти всегда забывает об осторожности и слегка высвобождает свой неистовый Огонь. Немного, совсем чуть-чуть, на грани приличий. Но в эти моменты его глаза всегда вспыхивают алым пламенем неподдельного удовольствия. А стоило ей только подойти и с нежной улыбкой его обнять, вовсе горели так, что страшно приблизиться. Однако, что самое пугающее, он ничуть не смущался того, что на ее левой руке вызывающе сиял его родовой перстень, чьи чересчур живые глаза наглядно показывали: молодому лорду еще очень далеко до второго совершеннолетия. Невероятно, но именно так и обстояли дела в этой необычной семье. А их общие дети просто лишний раз доказывали этот неоспоримый факт.
        Единственным, кто оказался лишен всеобщего внимания, как ни странно, получился Элиар. Может, потому что сам сторонился чужого общества. Может, потому что был единственным Светлым среди множества Темных сородичей. Может, дурная слава Хранителя Трона мешала ему найти понимающую душу. Но, как бы то ни было, он упорно держался в тени своих давних друзей. Избегал откровенных разговоров. Заинтересованные взгляды местных красавиц просто не замечал, хотя явно имел все шансы на успех - все-таки не даром считался одним из наиболее заметных эльфов в Светлом Лесу, и этого нельзя отрицать. Элиар действительно был хорош собой, и ему, как всякому красивому мужчине, несомненно нравилось внимание женщин. Однако сейчас, по известной лишь ему одному причине, эльф старательно уклонялся от любых попыток завязать недолгое, но плодотворное знакомство. И это при том, что желающих нашлось удивительно много. Особенно среди много поживших, опытных и мудрых эльфиек, хорошо знающих истинную цену излишне сдержанных мужчин. От некоторых, стыдно признаться, даже отбиваться пришлось.
        Вот и сейчас Элиар бесшумно шагнул на тенистую аллею, погруженную в приятный полумрак, почти пробежал короткую дорожку, резко свернул и быстро оглянулся. Кажется, никого? Его больше не преследуют? Никто не пытается догнать, пристально заглянуть в глаза и проникновенным шепотом пригласить на сегодняшний бал?
        Эльф облегченно вздохнул и, кинув обеспокоенный взгляд на темнеющее небо, направился вглубь дворцового сада, ориентируясь больше на чутье, чем на зрение. А еще - на смутно витающий в воздухе аромат эльфийского меда, который вот уже много лет, как сводил его с ума. Он торопливо прошел большую половину живописной, одуряюще пахнущей аллеи, утопающей в цветах и густой тени роскошных зеленых крон. Достиг живой изгороди, увитой побегами гибкого плюща, непонимающе огляделся, но никого поблизости не увидел и разочаровано вздохнул.
        - Ну? И зачем ты меня искал? - раздался откуда-то сбоку знакомый голос.
        Он вздрогнул от неожиданности, стремительно обернулся, но почти сразу наткнулся на спокойные голубые глаза Белки и перевел дух.
        - Итак?
        - С чего ты решила, что я искал именно тебя?
        Она насмешливо хмыкнула.
        - Хочешь сказать, ты от нечего делать за мной всю неделю таскаешься, как привязанный? Или ради шутки настойчиво ищешь способ остаться наедине? Ну? В чем дело? Снова прошлое вспомнил? Глупостями опять решил заняться? Или я где-то ошиблась и случайно тебя коснулась, раз ты вдруг стал сам не свой?
        - Нет. Ты, как всегда, не ошиблась, - с усилием отвел взгляд Элиар, чтобы не попасть под ее чары. А потом, все еще чувствуя ее скептический взгляд, тяжело вздохнул. - Неужели так заметно?
        - Еще как. Чего ты мечешься, как перепуганный заяц, и боишься мне посмотреть в глаза? Что случилось?
        Он снова вздрогнул. Да, это правда: уже устал выискивать предлоги, чтобы поговорить в тишине и без свидетелей. Чтобы ни Шранк, ни рыжий, ни местные, ни (тем более!) Таррэн не поняли, почему он вдруг ни с того, ни с чего сорвался за ней следом, хотя до назначенного Владыкой бала оставалось еще несколько часов. Белка не любила шумные сборища, он знал. Она редко показывалась на глаза и двадцать лет назад, а теперь, когда нашла свое счастье, когда вокруг было столько любопытных носов и не менее любопытных глаз, вообще старалась проводить большую часть дня вне пределов дворца. Рядом со своими кошками или Таррэном. Иногда с детьми, но у них было слишком много дел в Темном Лесу, чтобы она настаивала на их непременном присутствии, а потому с улыбкой отпускала возбужденно гомонивших подростков к деду. И только вечером, в мягких сумерках или в непроглядной темноте летней ночи, ненадолго выходила в этот сад, чтобы немного развеяться.
        Элиар тяжело вздохнул.
        - Я… я за помощью пришел.
        - Ко мне? - несказанно удивилась Гончая. - Надо же… а почему ты к Таррэну не обратился? Вы же друзья, или я чего-то не понимаю? Неужто разругались? Поссорились?
        - Нет. Просто не хочу, чтобы он знал, - неслышно шепнул эльф.
        - У меня нет от него секретов, - построжала Белка. - Хочешь о чем-то спросить, спрашивай. Но скрывать я от него ничего не буду. Понял? Ладно, пойдем, присядем, что ли? Темно тут, да и беседка недалеко.
        Элиар послушно шагнул в темноту, следуя за маленькой Гончей в сторону видневшейся далеко впереди изящной, ажурной беседки, и невесело улыбнулся.
        - Да я просто хотел сперва с тобой поговорить, а ты уж сама решишь, что делать. Сочтешь нужным - скажешь. Нет - значит, нет. В конце концов, он все равно скоро узнает. Не от тебя, так от кого-нибудь другого.
        - Ой, что-то мне не нравится твой тон, - настороженно покосилась она. - Идешь, как на эшафот или на каторгу. Ну? Признавайся, что ты натворил? Какую дурость сделал? Прятать тебя от разгневанного Владыки или лучше самой прибить, чтобы успокоился, наконец?
        Эльф вымученно улыбнулся, но не проронил ни слова. Только побледнел слегка, заметался взглядом по роскошным кустам, надежно укрывающим хрупкое деревянное строение от посторонних взглядов. С тяжелым сердцем шагнул следом за Гончей и… вдруг обессилено опустился перед ней на колени.
        - Ты что, спятил?!!!
        - Прости, - тоскливо прошептал эльф, роняя потускневший взгляд. - Прости меня, Белка…
        - Да что с тобой?!! - вконец испугалась она, опустившись рядом. - Элиар!! Ты чего такой серый? Тебе плохо? Заболел?!
        - Нет, малыш… просто, мне кажется… я чем-то обидел Мелиссу, - он потеряно опустил голову и как-то разом обмяк. Белка чуть вздрогнула, убрала от него руки, отстранилась и странно поджала губы.
        - Ясно.
        - Я не хотел ее задеть, - торопливо заговорил Элиар. - Ты же знаешь, они с Тиром мне, как родные. Она чудная, милая, нежная и такая ранимая… я не знаю, в чем дело! Почему она перестала со мной разговаривать?! Почему отворачивается, если видит, что я близко, или вовсе избегает? Что я сделал не так?!
        - Вот оно как… тебе на пальцах объяснить? - сухо спросила Гончая, поднимаясь и отходя в сторону. - Или сам сообразишь?
        - Я не знаю.
        - Не знает он… когда ты в последний раз от нас уезжал, помнишь, что говорил ей? Помнишь, что пообещал вернуться, как только будет возможность? Что обязательно приедешь на ее шестнадцатилетие и привезешь самый лучший подарок, какой только найдется на Лиаре? Забыл, как они всегда тебя ждут? Не подумал, что они будут беспокоиться и переживать, если ты не появишься в срок?
        - Я не мог приехать, - сглотнул Элиар. - Клянусь, что не мог.
        - Ты бросил их безо всякого предупреждения, - ровно отчеканила Белка. - Ты не послал им ни одной весточки. Ни письма, ни гонца, ни малейшего знака, что живой и невредимый. Даже мы с Таррэном забеспокоились, когда ты на три года просто пропал! Что уж говорить о детях! Интересно, что они должны были подумать, когда вдруг ни с того, ни с сего ты в полном здоровье появляешься у Темного Владыки и с ходу влезаешь в разборки с их дедом, у которого они, между прочим, три недели прождали, думая, что не выберутся, а Вал в ближайшее время вообще отправится на тот свет?! Рыжего я еще накажу за эти выкрутасы, а ты… даже не знаю, что и сказать.
        - Скажи ей, что я не хотел ее обидеть! Скажи, что мне очень жаль!
        - Жаль? - горько усмехнулся Белка. - А ты знаешь, что эти хитрецы только ради тебя выпросились в эту поездку? Что Милле упросила рыжего со мной поговорить… знала, что я к этому подлецу неравнодушна… и они втроем потихоньку сговорились, представив это дело так, словно хотят на Аккмал посмотреть. Знаешь, что они из-за тебя потом дернули бы в сторону Юга? Искали сперва в Интарисе, а потом намеревались даже к Светлым заглянуть, чтобы узнать, где ты и как?!
        Элиар вздрогнул.
        - Что?
        - Дурак, - вздохнула Гончая, отворачиваясь. - С Тиром, я так поняла, ты уже поговорил?
        - Да. Он больше не сердится, но Мелисса…
        - Сам к ней иди.
        Эльф в отчаянии сжал кулаки.
        - Я не могу!!
        - Это еще почему? - нахмурилась она. - С каких это пор ты перестал отвечать за свои слова? И с какого случая вдруг собираешься переложить на меня свои ошибки?
        Элиар обессилено опустил плечи, но понимая, что правда все равно когда-нибудь вылезет, глубоко вдохнул и глухо уронил:
        - С тех пор, как она обрела твою силу. Поэтому я просто не могу… никак… прости, но это правда.
        На несколько долгих мгновений в беседке воцарилась изумленная тишина, в которой Белка домысливала про себя все остальное, а он с тревогой ждал своего приговора. Зловещее молчание откровенно затянулось, потому что Гончая не просто переменилась в лице, а аж содрогнулась, запоздало понимая, ЧТО именно он имел в виду. Она побледнела, покраснела, бешено сверкнула глазами. После этого что-то с глухим стуком упало на деревянный пол, в непроглядной темноте сверкнули два остро отточенных кинжала, а последовавший за этим мощный удар с грохотом отшвырнул незадачливого остроухого к стене.
        - Ах ты, белобрысый мерзавец!! Когда ты успел?! - зарычала она, прыгнув следом и надежно придавив Светлого коленом. - Она на тебя смотрела?!! Да?!! Милле на тебя смотрела?!! Признавайся, гад!! Когда?!!!
        - Три года назад, - убито прошептал Элиар, не делая даже попытки сопротивляться. - В тот день, когда я уходил от вас. Случайно. Наверное, мне не надо было оглядываться? Не надо было поворачиваться и прощаться? Но я же не знал, что она так быстро повзрослеет! Что уже в тринадцать сумеет… боги, у нее же ТВОЯ сила!! И твоя красота!! Что я мог ей противопоставить?!!!
        - Конечно, - процедила рассвирепевшая Белка, держа острые коготки у его горла. - Ты же ее на руках качал, с самого рождения под ногами мешался, ни на шаг не отходил! На шее носил, потому что ей всегда нравилось кататься верхом! Зараза! Это твою смазливую морду она видела каждый день, когда просыпалась и закрывала глаза! С тобой училась владеть ножами! Ты с ней играл, когда мы были слишком заняты!!
        - Да. Тогда это была просто игра…
        - А сейчас?!!
        Эльф поднял полные муки глаза, и Белка, поняв все остальное, отшатнулась.
        - Господи…
        - Прости. Я только поэтому не вернулся, - снова сглотнул он. - Я подумал, что так будет лучше. Мне показалось в тот день, когда мы расставались, что Милле… что в ней что-то изменилось, и она уже совсем не играет. И когда смотрела на меня тогда… твоими глазами смотрела… мне показалось, что это нечто совсем иное. И я… я испугался. Я даже не заметил, когда она выросла. Не увидел, что она больше не ребенок. Не понял сразу, почему они так горят! Я всегда знал, что у нее твои глаза. И что я никогда в жизни их не забуду. Но пока она была мала, еще мог надеяться, что самого плохого не случится, а потом… прости… я слишком поздно понял, насколько глубоко увяз.
        - С-сволочь… ушастая… мерзавец… трус несчастный!!
        - Пусть так, - безнадежно отвернулся эльф, чтобы не видеть ее пылающих глаз. - Но я решил, что будет лучше не мешать. Уйти, чтобы она никогда не узнала, что случилось. Вокруг так много хороших парней - красивых и не очень, сильных, смелых… тот же Прыгун, Кузнечик, Бегунок… она всегда им безумно нравилась. Я подумал, что вдали смогу оставаться спокойным, не подвергну ее опасности, не заставлю страдать.
        - Поэтому ты удрал! - зло закончила Белка.
        - Я решил оставаться на расстоянии, - возразил Элиар. - Так, чтобы вы знали, что я ничего не забыл и по-прежнему считаю вас своей семьей, но чтобы Милле росла, как самая обычная девоч… девушка. Я просто не знал, что она окажется в Чертогах. Не знал, что тут окажетесь вы с Таррэном. Ничего не знал, понимаешь?! А когда ее увидел…
        Эльф тяжело вздохнул, а Гончая поджала губы. М-да, крепко он влип, если только сейчас решился сказать правду. Увяз так глубоко, что пришел сам, с повинной, измучившись от неопределенности. Отлично понимая, что никогда не сможет быть рядом, умирая от ее обидного отторжения и совсем не зная, как избавиться от этого рока. Вернее, зная, что это невозможно, но все равно надеясь. Хотя, может, ему нужно что-то еще? Что-то более конкретное? Нет, он не мог прийти за простым разрешением. Только просил о помощи. Но какой? Посчитал, что ему позволят остаться рядом? Хранить и оберегать Милле, как раньше? Как неделю назад, когда он закрыл ее собой и ни одну ветку, ни один ядовитый шип даже близко не подпустил? А ведь мог и промолчать сегодня. Мог просто скрыть свою оплошность, сделать вид, что ничего не случилось…
        Белка еще раз взглянула на его усталое лицо и поняла: нет. Не смог он больше. Три года вдали от растопившей его сердце девочки и без того сильно сказались - видно же, что едва держится. С ума сходит от того, что некому открыться и неоткуда ждать помощи. Он уже на грани, и она хорошо знала этот неподвижный, потухший взгляд. Тот самый, с которым один глупый мальчишка некогда бросился из-за нее с крыши.
        - Что ты хочешь от меня, ушастый?
        - Ничего, - прошептал Элиар. - Я знаю, что от вашей силы нет противоядия и спасительных амулетов. Знаю, что это останется со мной навсегда. Мне даже время не сумело помочь, хотя я очень надеялся. И расстояние ничуть не избавило от этого притяжения. Ты скажи ей, что я по-прежнему ее люблю. Шестнадцать лет уже люблю, просто сейчас… немного по-другому. Хоть и не менее сильно, чем в тот день, когда впервые ее увидел. Скажи, что я никогда не обидел бы ее, не принес ей горя, не посмел бы огорчить. Скажи… так, чтобы она никогда не узнала, что случилось. Чтобы не переживала зря и ничего не боялась. Она у тебя славная, чудесная, самая лучшая! Она поразила меня в самое сердце, забрала мою душу… еще тогда, наверное? А теперь я просто это понял и совсем не хочу сделать ей больно! Прошу тебя, Белка… помоги мне!
        Она прикрыла глаза и даже отстранилась, чтобы не слышать бесконечного отчаяния в его умоляющем голосе. Не видеть его мечущегося в сомнениях взгляда и не чувствовать себя виноватой. Ее сила… да, это правда. От нее нет спасения. Ни время, ни расстояние, ни другие привязанности не сумеют ее ослабить. Однажды Элиар уже был под ударом, но тогда он справился, сумел себя пересилить, забыл. Но теперь… кажется, это нечто иное. То, что ему уже не пересилить. Кажется, он слишком долго пробыл рядом с ее маленькой девочкой. Слишком долго смотрел в ее синие глаза. С самого рождения не мог от них оторваться, да только плохо понимает даже сейчас, что Мелисса - не такая, как ее мать. Что она уже тогда его зацепила за живое. Еще с того времени сумела привязать его к себе. И сама привязалась, хоть Таррэн пристально следил за побратимом, опасаясь ненужных проблем.
        А известно все стало только теперь. Сегодня, сейчас, когда расплакавшаяся Мелисса решилась-таки рассказать про свою оплошность, и с непередаваемым отчаянием молча кричала: мама, помоги!!! А Элиар…
        - Пожалуйста, не говори Таррэну, - со вздохом повторил он, неловко поднимаясь на ноги. - По крайней мере, пока я не уйду. Не хочу, чтобы он знал, что я его предал.
        - А что, если он уже это знает? - ровно спросили снаружи, и Таррэн бесшумно вошел внутрь, заставив побратима побледнеть и попятиться, а Белку укоризненно покачать головой. Он сурово сдвинул брови и сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, а в глазах зажегся опасный огонек.
        Элиар внутренне сжался, чувствуя на себе тяжелый взгляд Темного брата, и виновато опустил голову. Кажется, Таррэн все прекрасно слышал. Отлично понял, что случилось, и теперь наверняка злится. Хорошо, если не прибьет тут же, на месте. Но Милле… если бы это сделало ее счастливее, он бы немедленно согласился. Маленькая, скромная Милле. Очаровательная кроха, так сильно изменившаяся за эти три года, повзрослевшая, похорошевшая еще больше и неожиданно завладевшая всеми его мыслями. Она и сейчас стояла перед внутренним взором, как живая - невероятно хрупкая, нежная, ранимая. Точно такая, как неделю назад, когда он неожиданно понял, что потерял себя окончательно. Растворился в бездонной синеве ее теплых глаз и больше никогда не увидит ничего другого. Ее и сейчас хотелось закрыть и уберечь от всего мира, чтобы никто не посмел причинить ей зло. Чтобы никогда не ее прекрасном личике не мелькнули слезы. А мягкая улыбка продолжала освещать этот мир так же, как она освещала его сегодня.
        - Прости меня, брат, - хрипло сказал Элиар, ожидая страшного. - Кажется, я подвел тебя.
        - Подвел, - вздохнула Белка. - Еще как подвел… вот уж от кого не ожидали подвоха! Что ж нам с тобой теперь делать-то, а?
        - Если хотите, я уйду. Сейчас же, немедленно. Я больше не вернусь в Пределы и никогда вас не потревожу. Ни Тира. Ни Милле… когда-нибудь она забудет об мне и будет жить так, как достойна. Она вырастет, повзрослеет, научится пользоваться даром. У нее будет семья, дети, хороший дом… или комната в Лабиринте, который ее тоже обожает. Я не стану никому мешать. Достаточно и того, что буду знать: она жива и в порядке. Большего я не прошу, - Элиар с горечью взглянул на окаменевшие лица друзей. - Только пусть ей не будет от этого больно.
        Таррэн сжал ладонь Белки и, глядя на удрученного Светлого, медленно покачал головой.
        - Ты прав: ты должен уйти.
        Элиар побледнел еще сильнее, но протестовал не стал. Что ж, этого и следовало ожидать. Он молча поклонился, пряча погасшие глаза, и быстро вышел, чувствуя, как мертвеет душа и осыпается пеплом заживо сгоревшее сердце.
        - Да не туда! - с досадой остановила его Белка. - В другую сторону, дурень!
        - Зачем? - бесстрастно спросил Светлый. - Выход из Чертогов находится на востоке.
        - А Милле сейчас в другом конце сада! И если ты, мерзавец белобрысый, не сумеешь ее успокоить и привести на бал с улыбкой, я тебе все уши оборву, понял?!
        - Что? - вздрогнул Элиар.
        - То! Сейчас ты совершаешь двойную ошибку, ушастый, - рыкнула Белка. - Нет, даже тройную! Первая была в том, что ты умудрился влюбиться в нашу дочь. Вторая - что сказал об этом сначала мне, а не ей. Наконец, третья - в том, что стоишь сейчас тут, как истукан, а не бежишь ее догонять, пока еще есть возможность!!
        - Белка…
        - Да что ж ты за дурак-то?! Думаешь, я не пойму, что происходит с моей девочкой? Думаешь, не соображу, почему она при виде тебя не знает, куда глаза девать? Не услышу, как бьется ее сердечко? Или как она кусает себе губы до крови, когда какая-нибудь из здешних красоток предлагает тебе незабываемый вечер?! Она ж тебя с колыбели знает! С малечки обожает, да так, что мы уже беспокоиться начали! Все глаза проглядела, когда ты вовремя не явился, ночами в подушку плакала! Даже не сердится на тебя, гад ты этакий! А если и боится, то лишь того, что оказалась для тебя недостаточно хороша! Что ей не сравниться с теми красотками, которые носятся вокруг тебя табунами! И думает, что ты ищешь встречи лишь для того, чтобы сообщить о том, что снова ее бросаешь!
        Элиар растеряно оглянулся на Таррэна, но тот только губы поджал и выразительным взглядом подтвердил. Да, так и есть: от стаи ничего невозможно скрыть. Особенно такие чувства, которые совершенно неожиданно всколыхнули маленькую душу его шестнадцатилетней дочери. Малышка так расстроилась, когда сегодня, всего несколько минут назад, призналась в этом родителям. А он только что специально проводил ее до любимого озера в глубине этого же сада, где и оставил на попечение Тира. Потом вернулся к растерявшейся супруге и как раз успел услышать самое важное.
        - Иди, - с тяжелым сердцем велел Таррэн. - И знай: Милле посмотрела на тебя в тот день совсем не случайно. Она умная девочка и отлично знает, как добиться своего. Просто она еще очень молода и не всегда умеет рассчитать свои силы. Но уж если приняла решение, то больше не отступит. Тир тоже подтвердил.
        - Так что иди к ней и все объясни, - сурово велела Белка. - Может, и стоило бы сейчас тебя прибить. Может, не получится из этого ничего хорошего, но я не готова рискнуть чувствами дочери, чтобы принять эту мысль, предварительно не проверив. Малышка редко ошибается, Элиар. Она не зря с самого рождения глаз с тебя не сводит. А три года назад поняла, что не может тебя отпустить просто так, не доказав, что она больше не ребенок. Что давно и очень сильно тоже любит. Она только это хотела сказать тебе в тот день. Но сама не заметила, что натворила нечто гораздо большее.
        Элиар опасно покачнулся. Что?! О чем они говорят?! Специально смотрела?! Думала его задержать?! Отпустить побоялась, потому что предчувствовала, что потом они еще долго не увидятся?! Хотела хотя бы так показать, что любит уже не как неразумная кроха, а как кого-то совсем, совсем иного?!!
        МЕНЯ?!!
        - Да беги же, дуралей, - легонько подтолкнула его Гончая. - У тебя еще есть шанс доказать, что она не ошиблась. Или ты уже передумал? По-прежнему хочешь уйти?
        Элиар вздрогнул в третий раз, неверяще оглядел их одинаково огорченные лица, но затем вдруг со всей ясностью понял, что самым неожиданным образом получил бесценную возможность все исправить. Наконец, посветлел, с непередаваемым выражением поклонился, с силой сжал руку побратима и стремглав сорвался с места. Мелькнул серебристой молнией в темноте сада и тут же исчез, оставив после себя неуловимый аромат нетерпения, внезапной радости и какой-то безумной надежды.
        Таррэн убедился, что он ринулся в правильном направлении, и, вздохнув, повернулся к Белке. Внимательно посмотрел, подумал, а потом приподнял ее досадливо сморщившееся лицо за подбородок.
        - Знаешь, - сказал, с интересом изучая ее глаза. - Я думал, ты его убьешь.
        - После того, как Мелисса сказала, что жить без него не может? - Гончая покачала головой. - Нет, родной. Может, у них ничего и не выйдет, но я не собираюсь так рисковать. Тем более, она действительно уже не ребенок.
        - Гм. Полагаешь, надо дать им шанс?
        - Почему нет? Нам все равно когда-то пришлось бы с этим столкнуться. Годом раньше, годом позже… а Элиар - действительно неплохой выбор.
        - Светлый? - скептически изогнул красивую бровь эльф.
        - А что, Темный был бы лучше? - хмыкнула Гончая. - По крайней мере, мы его с тобой хорошо знаем. Он отлично приживется в Проклятом Лесу, если, конечно, все будет нормально. Не испугается нашей стаи. Не сбежит от вида наших гостей. Не наделает глупостей, потому что уже половину эпохи как, слава богу, не мальчик. К тому же, его знает и любит Тир. Не думаю, что он будет возражать против такого положения дел.
        - Но Элиар гораздо старше ее.
        - А ты - старше меня. Для тебя это так важно?
        - Нет, но…
        - Брось. Лет через сто это вообще перестанет иметь какое-либо значение, - весомо добавила Белка. - Может, я и ошибаюсь в нем, но мы хотя бы дадим им шанс попробовать. Если не получится, Милле сама это поймет. А если все будет хорошо… что ж, значит, мы обе были правы.
        Таррэн задумчиво посмотрел на свою пару.
        - А ты сильно изменилась. Лет десять назад и разговаривать бы с Элом не стала. Взяла бы за шкирку и вышвырнула вон. А то и пришибла бы, чтобы впредь думал, когда на вас смотрит.
        - Что поделаешь? С годами приходится меняться, - вздохнула Белка. - Особенно, когда есть дети. И особенно, когда они становятся взрослыми. Да, мне тоже не нравится, что это случилось так рано, не нравится, что Элиар был так неосторожен. Мне нелегко удержаться от того, чтобы не свернуть ему шею и, тем более, спокойно отпустить Милле к нему… а в это время еще и с трепетом ожидать того дня, когда окончательно возмужает Тир… но я слишком люблю наших малышей, чтобы сделать им больно, и никому не позволю причинить им зло. Никогда.
        - Я знаю. Ты прекрасная мать.
        Белка снова вздохнула.
        - Скажи, а тебе не бывает грустно от мысли, что скоро они перестанут в нас нуждаться?
        - Нет.
        - А я вот иногда…
        - Раз уж об этом зашла речь, - вдруг осторожно притянул ее эльф, незаметно обвивая руками гибкую талию и зарываясь лицом в густые каштановые локоны. - Скажи, ты никогда не думала, что не надо останавливаться на достигнутом? Время придет, и Тир однажды тоже найдет себе пару. Элиар может уехать к своим. Милле, если я правильно понял, не откажется от него ни за какие коврижки… а дома опять станет скучно и тихо… может, нам с тобой…?
        Неожиданно на аллее послышись чьи-то торопливые и быстро приближающиеся шаги, заставившие его умолкнуть, а Белку - недовольно нахмуриться.
        - Мой лорд! - слегка запыхавшись, сообщил незнакомый эльф, одетый в ливрею дворцового стража, и поспешно поклонился. - Владыка Тирриниэль просит вас подойти!
        - Что, сейчас?!
        - Простите, мой лорд. Но он просил передать, что вы нужны ему. Желательно, как можно раньше - Летний Бал скоро начнется, а он хотел бы переговорить с вами до его открытия.
        - Торк! Как же не вовремя! - вполголоса ругнулся эльф, неохотно отпуская о чем-то задумавшуюся Гончую. - Он же знает, что мы завтра уезжаем! Не мог другое время выбрать для разговора? Ладно, передай, что я сейчас буду. Малыш, ты идешь или встретимся в Тронном зале?
        - Да, - невпопад откликнулась она. - Надо переодеться…
        Глава 25
        Летние Балы всегда были достоянием Перворожденных, их изобретением, традицией и законной гордостью. Никто не умел отмечать обычный, в сущности, день так, словно он был последним днем этой жизни, а не всего лишь плавным завершением очередного года. И Светлые, и Темные эльфы свято чтили древние традиции, а потому один раз в год, в ночь летнего солнцестояния, обязательно проводили пышную церемонию, полную долгих речей, изумительно чувственных танцев, песен и всяческого веселья. В этот день забывались старые распри, прощались прежние обиды, назначались свидания, появлялись новые пары, соединялись сердца и души. В этот же день Чертоги покрывались не зеленой, а нежной серебристой листвой и начинали тихонько качаться в такт неслышной музыке - плавно и почти незаметно, но так, что сторонние наблюдатели замирали от восторга.
        Сегодняшняя ночь не стала исключением, и Тронный зал негромко гудел от сдержанного волнения, потому что впервые за многие тысячи лет Темный Владыка присутствовал здесь не формально, а, сказав положенные слова приветствия, с видимым удовольствием окунулся во всеобщую суету. Странно было видеть его улыбающимся. Еще более странно видеть на его лице выражение искренней радости. Но совсем уж невероятно встретить его танцующим, рядом с одной из ослепительных красавиц своего народа. Разумеется, после того, как первый танец нового года он подарил раскрасневшейся от волнения Милле.
        Таррэн с облегчением проследил, как дочь упорхнула в сторонку и робко улыбнулась подхватившему ее на руки Элиару. А когда на ее лице появилось выражение безграничного счастья, молодой лорд успокоено отвернулся: кажется, его чудесные женщины не ошиблись в нем. Обе оказались правы. Кажется, Эл действительно души не чает в этой девочке. Кажется, впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему живым и с немым обожанием следит за каждым ее движением, впитывает каждую ее улыбку, каждый взмах ресниц, каждый вздох и каждое легкое прикосновение, которое она успела ему подарить. И дело было не только в ее силе. Совсем-совсем не в ней. Кажется, это просто любовь?
        Конечно, она еще очень юна. Конечно, многого не знает и не понимает в этой жизни. Но Элиар умел ждать. И был готов ждать ее столько, сколько потребуется. Трепетно оберегая каждый день, каждый миг, заботясь и терпеливо храня ее чистоту в неприкосновенности. До тех пор, пока она сама не решит иначе.
        Тирриниэль подошел к сыну и, проследив за его взглядом, странно хмыкнул.
        - И ты позволишь им быть вместе?
        - А ты смог бы ей запретить? - вместо ответа спросил Таррэн.
        - Не знаю. Но она выглядит счастливой. Как и он, впрочем. Насколько ты в нем уверен?
        - Как в себе самом.
        - Все-таки Светлый… а она еще очень молода… считаешь, он не переступит границ?
        Таррэн мысленно усмехнулся: о нет, на это Элиар как раз не решится. По крайней мере, до совершеннолетия Мелиссы, потому слишком хорошо знает, что с ним после этого будет: Белка иногда бывает ОЧЕНЬ красноречива. А нечастному бедолаге, который решится ее расстроить, крайне быстро станет настолько нехорошо, что то, что от него потом останется, даже похоронить будет нельзя - она предпочитала не оставлять от врагов частей крупнее собственного ногтя. Кстати, где она?
        - Ты почему один? - словно подслушал его мысли Владыка. - Белка не любит развлечений?
        - Таких - нет. Но, раз уж сегодня мы здесь последний день, пообещала прийти.
        - А почему… - хотел было спросить Тирриниэль, но в этом момент двери в Тронный зал снова распахнулись, и внутрь невесомо вплыли очередные гостьи.
        Таррэн тонко улыбнулся, немедленно признав в очаровательной красавице с длинными, уложенными в сложную прическу волосами, в легком платье и глубоким декольте леди Мирену-ис, которая неизменная блистала в каждом своем наряде. Однако сегодня она была не просто хороша, а по-настоящему ослепительна. Что и не замедлил продемонстрировать гостям слегка ошарашенный Линнувиэль, который замер на месте прекрасной статуей и судорожно пытался сейчас вдохнуть, потому что наследница Дома Маллентэ (и так славящаяся, как самая красивая женщина своего народа) на этот раз превзошла саму себя. Зеленые глаза блистали, как звезды, когда она плавной походной приблизилась к окаменевшему Хранителю. На губах играла загадочная улыбка, длинный подол невесомо развевался, позволяя рассмотреть стройную фигурку, глубокий вырез нескромно притягивал мужские взгляды…
        Мирена торжествующе улыбнулась и взяла его под руку, после чего невежливо толкнула локтем и громко прошептала:
        - Закрой рот. Это неприлично.
        Линнувиэль только кивнул и с трудом оторвал взгляд от вошедшей следом Белки, при виде которой Тирриниэль странно закашлялся, Шранк на пару с Валлином ошарашено моргнули, счастливые дети восторженно взвизгнули, а Таррэн опасно покачнулся и следом за Линнувиэлем почувствовал, как земля убегает из-под ног.
        - Боги…
        Гончая поймала его ошеломленный взгляд и гордо улыбнулась.
        Она была по-прежнему прекрасна, его удивительная пара. Гибкая, как лоза, грациозная, словно дикая кошка. Потрясающе ладная, гармоничная, безупречно сложенная и невероятно привлекательная. За долгие годы он видел ее всякой - полной сил и умирающей, слабой и израненной, радостной и сердитой, грозной и незабываемо нежной. Он видел ее обнаженной. Видел древние руны на ее дивной коже. Видел в личине озорного мальчишки. Видел с оружием в руках и с требовательно пищащим младенцем у груди. Видел, как сходят с ума от одного ее взгляда, но видел и то, как милосердно закрывает она глаза, просто проходя мимо. Он знал, как умеет убивать. Знал, как она умеет дарить жизнь. Он помнил ее звериную ипостась и отлично понимал, какой опасной она могла быть противницей. Он знал ее и другой, такой, какой никто и никогда больше не сможет познать. Он видел ее всю и досконально изучил каждый изгиб ее сильного тела…
        Но такой, как сейчас, Таррэн не видел ее никогда.
        Потому что сегодня, в день летнего солнцестояния, в самом сердце величественных Чертогов стояла не просто его пара, вторая половинка и вся его жизнь, не просто суровая Гончая, неожиданно решившаяся на небывалое. Нет. Сейчас перед ним стояла его маленькая женщина, его страсть, его воля, сама судьба и его настоящая королева.
        Белка торжествующе улыбнулась и сделала шаг навстречу.
        Таррэн не знал, сколько усилий приложила Мирена, чтобы отыскать и уговорить ее надеть это дивное платье из серебристого шелка. Не догадывался, сколько дней умелые швеи потратили, чтобы искусно спрятать те участки ее кожи, на которых огнем горели страшные руны, но при этом оставить свободным то, что она с гордостью и каким-то странным величием демонстрировала сейчас обомлевшим от изумления эльфам. Он даже не предполагал, что она сумеет вписаться в этот трепетный и удивительно чувственный образ, в котором летящая длинная юбка от каждого шага нескромно обнимала ее стройные бедра, а смело распущенные волосы тяжелой волной укрывали обнаженные плечи. Но она не просто вписалась. Не просто приняла его, как родной. Она держалась в нем так, будто родилась именно такой - гордой, величественной, неотразимой и абсолютно неприступной. И Таррэн замер от восторга, бессовестно пожирая свою пару горящими глазами. А когда она, наконец, приблизилась, негромко цокая острыми каблучками, только и смог, что благоговейно опуститься на одно колено и трепетно коснуться губами ее изящных пальчиков.
        - Мр-р-р, - неслышно мурлыкнула Белка, когда ее окатило волной искреннего восхищения. - Пожалуй, я выпрошу у Мирены это платье для дома. И если вдруг пожелаю устроить себе маленький праздник, буду изредка надевать. Не возражаешь?
        Эльф мотнул головой, все еще пытаясь обрести дар речи, и она победно расхохоталась.
        - Дорогая, ты слышала? Ему нравится! Думаю, у нас получился неплохой сюрприз. Правда, рыжий?
        Вал восторженно закивал.
        - Ты чудесно выглядишь, Бел, - галантно поклонился Элиар, бережно касаясь пальчиков Мелиссы. - Честное слово, я сражен. Никогда не думал, что хоть раз в жизни увижу тебя такой.
        - М-м-м, - улыбнулась Белка, кокетливо пожав плечиком. - Не очень это удобно при моей работе, но если вот он (Таррэн, поднявшись, незаметно обвил рукой ее талию) будет каждый раз смотреть на меня такими глазами, я, пожалуй, постараюсь надевать платья почаще. Кстати, Мирена, ты еще не передумала?
        Эльфийка прикусила губу и, покосившись на Линнувиэля, покачала головой.
        - Нет.
        - Ну, смотри. Руны - дело такое: чуть промажешь или ошибешься с линией, и привет. Да и татуировка тебе предстоит хлопотная - подробная, что самое противное, и довольно большая.
        - Нет, - твердо повторила девушка. - Если единственная причина, по которой я должна отказаться от мужчины, которого люблю, это его Огонь, то я сделаю все, чтобы через него перешагнуть. Вот только… можно я тебя еще кое о чем попрошу?
        Мирена неожиданно смущенно порозовела и, нагнувшись к самому уху Гончей, что-то неслышно шепнула, а потом с надеждой посмотрела.
        - Что?! - расхохоталась Белка. - Ты серьезно?!
        Эльфийка покосилась на Хранителя и быстро кивнула.
        - Хорошо. Как скажешь. Надеюсь, он еще не знает? Нет? Ну, ты даешь! - искренне рассмеялась Гончая, а подметив нахмуренные брови мага, вдруг погрозила пальчиком. - Э, нет. Тебе мы пока ничего не скажем, Линни. Одно могу пообещать - после того, как мы закончим, твой Огонь не причинит ей вреда. Конечно, если бы ты сразу объяснил, почему посмел обидеть ее отказом, все было бы проще, потому что, к счастью, нам с Таррэном отлично известен способ избавления от проклятия Рода Л'аэртэ. Более того, вы не просто сможете быть вместе и никогда не пораните друг друга, но и с наследниками проблем не испытаете. А вот то, что я пообещала ей в обмен на это платье… пусть останется между нами, девочками. Правда, Мирена?
        Эльфийка порозовела еще больше.
        - Да брось, Линни, не дуйся, - загадочно улыбнулась Гончая. - Могу поклясться, что ты будешь в полном восторге, когда поймешь, в чем дело. Но до тех пор придется помучиться в неведении - я не собираюсь портить подруге приятный сюрприз.
        - Хорошо, - покорно вздохнул эльф, сжимая руку своей избранницы. - Раз уж ты обещаешь нам помочь, то я на все согласен. Даже на твои сюрпризы. Надеюсь, речь не идет о том, чтобы сделать меня евнухом?
        - Нет, конечно! Иначе какая с вас потом свадьба?
        - Тогда я спокоен.
        - Боюсь, это ненадолго, - хихикнула в кулачок Белка и вдруг обернулась. - Вал? Тебе уже сказали про Аккмал?
        - Да, - помрачнел Валлин, пригладив вихрастую макушку. - Похоже, придется мне там немного задержаться. Не думаю, что отцу понравится новость, что по моей вине случился тот пожар.
        - Вина была моя, - поправил его Тир. - Не специально, конечно, но все-таки. Я только не понял, чего ты киснешь? Тебе же трон предлагают!
        - То-то ты так рьяно отказывался!
        - Я - другое дело.
        - Я тоже, - страдальчески поморщился рыжий. - Для этого знания нужны, желание, помощников целая куча. Я слишком давно этим не занимался!
        - Ну и что? Вспомнишь, - пожал плечами Тир. - В конце концов, у твоего отца наверняка найдется человек, кто в этом хорошо разбирается. Вот у него и поучишься.
        - Разбирается, говоришь? - откровенно задумался Вал. - А что? Это идея… есть там один такой тип, который на меня здорово похож. Бывало, подменял меня, когда надо было срочно удрать из дворца. Если подправить кое-что, Робсила к этому пристегнуть, амулет нужный всунуть, подучить и поднатаскать в политике… старик же знает, что я и трон - две вещи несовместные. Да и отец, хоть и в годах, никогда дураком не был. Ну, подумаешь, на коронации покажусь. Пару неделек покручусь как-нибудь, а потом…
        - Ты неисправим, - покачал головой Таррэн. - Хотя в чем-то, может, и прав. Я бы на месте Мирдаиса тебя и на пушечный выстрел не пустил бы ко дворцу.
        - А мне многого не надо. Мне и в Пределах хорошо.
        - Значит, домой с нами не вернешься? - уточнила Белка.
        - Ну… вернусь, конечно. Только не сразу. Сначала в Аккмал загляну, чтобы отец знал, что я живой. Помогу ему малость, кое-какие дела улажу, а потом сразу домой. Надо же Шранка кому-то развлекать? Литуру компанию в кости составить, Кузнечика опять же попинать, с Мухой поспорить, как водится… так что вернусь. Куда ж я денусь?
        - Жаль, - лицемерно вздохнул Таррэн. - Я уж думал, мы от тебя хоть на время избавимся.
        - Не дождетесь! Все равно вернусь, чтобы испортить кому-нибудь настроение! - гордо подбоченился рыжий.
        - Сын мой… - незаметно приблизился к спорщикам Владыка Тирриниэль.
        Таррэн удивленно обернулся, потому что совсем не заметил, когда отец успел к ним подкрасться. За последние дни он полностью восстановился - как физически, так и магически. Ну, за исключением цвета волос. Вернул себе плавную походку охотящегося хищника. Не брезговал самостоятельно заниматься с внуками. Охотно брался за меч, тренируясь с настойчивостью, которой давно в себе не замечал. Однако, узнав о скором отъезде сына, неожиданно стал очень задумчивым и тихим. Вот и сейчас подошел совсем неслышно, а посмотрел на него так странно, с такой затаенной надеждой, будто готовился к чему-то важному.
        Таррэн церемонно поклонился.
        - Отец?
        - Не хотел вам мешать, но скоро наступит полночь, поэтому я должен спросить… - Тирриниэль испытующе посмотрел на сына и его пару, на заинтересованно придвинувшихся Тира и Милле. - Не желал бы ты прервать Отречение? Не хотел бы вернуться в Род? Под сень нашего общего Ясеня? Вместе с детьми и супругой? Сейчас подходящее время - день летнего солнцестояния, полночь, когда наши силы наиболее полны, а Родовой Ясень благосклонен. Вы скоро покинете Темный Лес, и я не знаю, вернетесь ли когда-либо вообще. Я даже не буду знать, где вы и что с детьми. Живы ли? В порядке? Здоровы ли или вам понадобится моя помощь? Поэтому хотел бы предложить вернуться. Всем вместе, сегодня, сейчас. Если, конечно… вы мне верите.
        - Вернуться? - озадаченно кашлянула Белка. - Ну, знаешь… я не очень уверена, что твой Ясень меня примет. Талларен, конечно, был очень щедр, но по рождению я все-таки чистокровный человек. А твое дерево, насколько мне известно, не признает полукровок.
        - Наши мечи тоже не терпят смешанной крови, - возразил Владыка. - Однако ты не только ими спокойно пользуешься, но и они признают тебя за полноценную хозяйку. Более того, ты Изменилась. В тебе осталось слишком мало от смертной, да и близость к Амулету Изиару сказалась. Защита, опять же, хорошая… не думаю, что Ясень от тебя откажется. А уж Тира и Милле он должен принять без оговорок.
        Таррэн неожиданно нахмурился.
        - Отец, Отречение - долгий ритуал. Даже если мы согласимся, нам придется задержаться на несколько дней.
        - Нет. Я почти закончил обряд. Вам осталось только отдать по капле вашей крови, и он будет полностью завершен. Это не потребует много времени.
        - Дед, когда ты успел?! - удивленно округлил глаза Тир.
        - Ночами, - улыбнулся Тирриниэль. - Раз уж я тебя теперь долго не увижу, хочу хотя бы на ветку твою иногда смотреть и наблюдать, как быстро она набирает силу. И у Мелиссы тоже. Я буду скучать по вам и хочу видеть хоть что-то, что станет напоминать мне о том, что вы здесь действительно были.
        Белка снова хмыкнула.
        - Надо же… чуяло мое сердце, что ты что-то задумал! Я только не знала, что именно. А ты, как оказалось, над заклинаниями корпел и Ясень свой уговаривал.
        - Ты против? - мягко спросил Владыка.
        - В общем-то… нет. Дети?
        - ДА! - хором воскликнули Тир и Мелисса. - Мы согласны!
        - Таррэн?
        - А ты уверена, что это - хорошая идея? - с сомнением покосился молодой лорд. - Все-таки два века прошло.
        Белка пожала плечами.
        - И что? Что двести лет, что тысяча. Не думаю, что эту волшебную деревяшку заботят такие мелочи. Главное - твое желание и твоя кровь. С кровью проблем не возникнет, потому что из всех потомков Изиара ты к нему наиболее близок. А что касается остального… ты ведь планируешь сюда вернуться? С отцом ваши разногласия, как я понимаю, если не уладили, то почти уладили. Поспорить ты тоже порой любишь, а он как нельзя лучше для этого подходит. Мелиссе надо будет кое-какие вещи освоить у коренных эльфиек, раз уж ее угораздило влюбиться в Эла. Да и Тиру некоторые ваши заклинания использовать лучше не дома, где мне еще дороги наши стены, а в Священной Роще, где магией пропитан каждый камушек и где можно не бояться уничтожить половину мира. Ведь так?
        Тирриниэль радостно вздрогнул.
        - Мама, мы правда вернемся? - неверяще распахнула глаза Мелисса.
        - Ну, если не хотите, можем и дома все оставшуюся жизнь провести.
        - Белка! - пораженно замер Таррэн. - Ты что, собираешься…?
        - МАМА!
        - Тирриниэль, как насчет следующей весны? - спокойно поинтересовалась Белка, на что Владыка эльфов неверяще округлил глаза, но потом, спохватившись, благодарно улыбнулся и согласно кивнул. - Отлично. Значит, так и сделаем. Только вот этот белобрысый тип наверняка приедет с нами, да и кошки не согласятся скучать в одиночестве, так что заранее готовь большой дом, чистое озеро, целую кучу угощения и праздничный фейерверк. И свадьбу твоего нового Хранителя, заодно, а то обидно будет приехать, когда он еще холостой!
        Мирена смущенно зарделась и крепче прижалась к своему избраннику.
        - Что ты ей наобещала? - неслышно шепнул Таррэн, правильно подметив победную улыбку на губах порозовевшей эльфийки.
        - Ничего особенного. Просто мы нарисуем на ней не только защиту от вашего Огня, но и еще пару славных черточек, которые не позволят Линнувиэлю о ней забыть. НИКОГДА не позволят, если ты меня понимаешь, и сделают его слегка… неадекватным в ее присутствии.
        - Что?! - отпрянул эльф. - Боги! И она согласилась?!!
        - Конечно, дурачок, - промурлыкала Гончая, проникновенно заглядывая в его глаза. - Думаешь, нам не нравится, когда от нас сходят с ума? Думаешь, мы готовы отказаться от искреннего преклонения? Думаешь, нам не льстит, что любимый мужчина буквально сгорает от одного единственного брошенного взгляда? Умирает от волнения и короткого прикосновения? Конечно, на нее будет реагировать только Линни - второй Измененной я не допущу. Но зато они смогут пробыть вместе гораздо дольше, чем у вас обычно получается, и все это время будут желать друг друга так же, как и в первый день.
        Она незаметно прижалась бедром и обожгла его еще одним долгим взглядом, с удовольствием видя, что достигла цели.
        - А чтобы Мирена не зазнавалась и не хулиганила, я ей одну уязвимую точечку оставлю. И по секрету намекну об этом нашему Хранителю, чтобы он всегда знал, как ее остановить. Или НЕ делать этого, если пожелает.
        - Чудовище… - простонал эльф, прижимая эту коварную кошку к себе. - Какое же ты у меня чудовище!
        - Ужасное, - согласилась Белка, счастливо жмурясь. - Но ты все равно меня любишь.
        - Люблю. Надеюсь, ты уже его освободила?
        - Конечно. На Торка мне сдался еще один Темный? Мне и твоего темперамента хватает за глаза и за уши. Едва справляюсь, хотя меня специально меняли под твои безграничные возможности и о-о-чень высокие аппетиты.
        - Тогда… - смущенно кашлянул Таррэн, отстраняясь. - Если ты не передумала, конечно…
        - Не передумала. Только если меня тут обидят, имей в виду: развалю эти Чертоги по веточке.
        - Я знаю, - ласково поцеловал ее эльф. - Сам их развалю, если они тебя поранят. Отец, у тебя все готово?
        - Давно, - немедленно кивнул Тирриниэль.
        - Ладно, давай попробуем, - вздохнул Таррэн, подходя к деревянному трону и задумчиво глядя на повисшую над ним широкую ясеневую ветку. - Все, как прежде - девять ветвей, девять Кругов, девять жизней…
        Он приблизился вплотную и осторожно коснулся одной из веток, что оказалась начисто срезана острым эльфийским клинком. Сейчас вместо гордой ветви и пышной зеленой кроны на основном стволе красовалась плохо поджившая рана - старая, чистая, с капельками янтарной смолы на ровном срезе.
        - Это осталось от Талларена, вот это была моей… да, я помню. Она еще теплая.
        - Погодите-ка, Таррэн… так это и есть ваш Ясень?!! - неожиданно громко возопил Вал. - Вот ЭТО?!! Такой маленький?! Я думал, он в Роще стоит, за семью замками! Громадный и вообще… а оно… Таррэн, это не смешно!
        - Я и не смеюсь, - рассеянно отозвался эльф, бережно гладя живую древесину, которую сам когда-то ранил. - Мы никогда не показывали этого смертным. Никто на Лиаре не знает, что на самом деле Ясень - это не дерево. Вернее, не просто дерево, а все вокруг: наш Лес, Чертоги, стены и листья… он везде, в каждом корне и каждом листке, что растет на севиллах, в каждом цветке, что распускается по утрам. В звуках дождя и пении ивовой лурски… он - это мы, Вал. Он - средоточие нашей силы. Наша колыбель, наша родина, наш Великий Отец, которому все мы обязаны жизнью. Именно поэтому ни один эльф не срубит живую ветку, не ранит коры и не сорвет красивый цветок. Мы едины с ним, слились, а он чувствует и понимает нас. Просто у магов общаться с ним получает гораздо легче, чем у всех остальных. Для этого, собственно, и нужны Хранители: они черпают в Ясене силу и возвращают ее обратно всякий раз, когда отпускают свой Огонь на свободу.
        - А ЭТО? - ошарашено моргнул Вал, непонимающе глядя на скромную, но величественную ветвь, осеняющую деревянный трон, будто роскошной короной.
        - Это всего лишь мой Род, - коротко отозвался Таррэн. - Все мужчины, что рождались на свет после смерти Изиара. Древо жизни, если хочешь. Силы в нем никакой нет, но по нему легко можно проследить всю нашу династию. Вот тот участок, что обгорел, принадлежал моему брату, а этот… его я срезал сам, когда отрекался от Рода.
        Неожиданно решившись, эльф закатал рукав и несильно полоснул по запястью ножом. Там немедленно выступило несколько капелек крови, которые он осторожно подхватил и бережно втер в обрезанный под самый корень ствол.
        Некоторое время ничего не происходило.
        Однако через бесконечно долгую минуту, в которой все присутствующие с замиранием сердца следили за неподвижной веткой, по Чертогам прошел странный гул. Сперва несильный, почти незаметный, неуверенный. Его бы и не заметили, если бы в зале не царило напряженное молчание и если бы все без исключения уши не были повернуты в ту сторону. Но гул постепенно нарастал, становился явственнее, сильнее. Потом ощутимо задрожал пол, по густой листве на стенах прошло странное волнение. Трава под ногами испуганно прижалась, как от сильного ветра. Черные макушки эльфов взъерошил невесть откуда взявшийся вихрь, а потом, наконец, деревянный трон дрогнул.
        Таррэн удивленно отступил, когда на безупречно ровном спиле, сделанным им более двухсот лет назад, неожиданно появился крохотный зеленый росток. Поначалу маленький, неуверенный, но с каждой секундой он набирал силу и быстро вытягивался в сторону своего вернувшегося хозяина. Затем он потолстел, покрылся прочной корой, удлинился до размеров эльфийского клинка, на короткое мгновение замер. А потом вдруг разом распустился ярким зеленым цветом многочисленных листьев - свежих, чистых, будто солнцем умытых. Победно горящих изумрудными ребрышками и гордо красующихся под восхищенными взглядами Темных.
        - Он тебя принял, - улыбнулся Владыка Л'аэртэ. - Ты снова Дома, сын мой. Я рад за тебя. Добро пожаловать в Род.
        Таррэн бережно коснулся своей новой ветви и благодарно прикрыл глаза, всем существом чувствуя, что его действительно приняли, простили, обласкали, как блудного, но любимого сына. Признали, наконец. И это принесло в его душу долгожданный покой, которого, как оказалось, там так не хватало.
        - Можно, я тоже попробую? - шепотом спросил Тир, выжидательно глядя на отца и деда.
        Тирриниэль с улыбкой кивнул и с нескрываемой гордостью осмотрел вторую ветвь, немедленно отросшую на Ясене у основания той, что была заново дарована его сыну. У Тира оказалась более тонкая основа, чем у блаженно жмурящегося отца, но Владыка хорошо знал, что с каждым прожитым годом она будет становиться сильнее и толще. До тех пор, пока мальчик, в конце концов, не достигнет своего пика. Не станет совершеннолетним дважды. Но и потом она будет украшать Древо Жизни его Рода, красноречиво демонстрируя, что Дом Л'аэртэ снова жив, снова могуч и что у него все же есть надежда на будущее.
        Мелисса подошла к брату совсем неслышно и собралась уже попросить у него нож, но крови не потребовалось: едва ее пальчики коснулись шершавой коры, а губы беззвучно назвали чье-то имя, роскошная крона Ясеня снова заволновалась. Причем, если в первый раз это было пугающим, то сейчас все с нетерпением замерли, откуда-то зная, что случится нечто необычное, непредвиденное. То, чего еще никогда раньше не было.
        И Ясень не обманул их ожиданий: под дружный вздох рядом с веткой Тира появился еще один скромный росток, такой же тонкий и трепетный. Вытянулся струной, неловко задрожал, прильнул доверчиво к отцовской ветви. А затем вся остальная крона, странно зашелестев, вдруг… раскрылась крупными, яркими, поразительной красоты цветами. Такими же белыми, как ее длинное платье. И такими же нежными, как ее чистая душа.
        - Боже… - судорожно вздохнул Линнувиэль.
        - Она наша, - вскинул странно блестящие глаза Тирриниэль. - Первая за девять эпох… НАША!!
        Мелисса смущенно потупилась и торопливо юркнула за надежную спину отца. После чего совсем порозовела, стрельнула глазами по сторонам, но ощутила ласковое прикосновение к щеке и порывисто прижалась к Элиару. Наконец, окончательно успокоилась, просияла и доверчиво заглянула в его горящие обожанием глаза.
        - Ты не против?
        - Нет, конечно, - с улыбкой шепнул Светлый эльф, осторожно касаясь губами ее макушки. - Если тебе нравится быть в Роду, значит, и я не возражаю.
        Она благодарно сжала его руку и лукаво покосилась на Белку.
        - Мама, твоя очередь. Осталась только ты!
        Таррэн и Тирриниэль дружно обернулись, Тир гордо выпрямился, точно зная, что ее тоже примут. Перворожденные нетерпеливо покосились, не смея нарушить воцарившееся молчание, в котором творились такие странные, но волнующие вещи. Элиар вообще перестал что-либо замечать - близость Мелиссы сделал его не только счастливым, но и на редкость невнимательным. И только Шранк слегка насторожился, чуя внутри смутное беспокойство, напрягся, подобрался, мысленно решив, что для его Вожака этот вызов может стать гораздо серьезнее, чем за все прожитые годы. И, как ни странно, оказался прав, потому что суровая и непримиримая Гончая неожиданно заколебалась.
        Торк, а ведь дерево-то разумное! Чем-то похожее на родовые перстни эльфов - полное магии, силы, обладающее какой-то странное волей. Опасное, конечно же. Не для нее конкретно, а вообще. И делиться с ним самым ценным, что есть, может оказаться не самой разумной идеей. Белка слишком хорошо знала силу магии крови и именно сейчас, в этот самый миг, неожиданно поняла, что должна довериться чему-то непонятному. Должна доказать, что действительно достойна Таррэна, достойна называться его парой, достойна быть матерью его детей. Его опорой и надеждой. Его стаей. Его жизнью и вторым сердцем. И доказать это не только Ясеню, столпившимся позади Темным, их Владыке, но и… как ни парадоксально, себе самой.
        - Если не хочешь, не делай, - немедленно понял ее сомнения Таррэн, но Белка прикусила губу и медленно покачала головой. Она и так слишком долго сомневалась. Сравнивала себя с истинными Перворожденными. Раздумывала и размышляла, старательно гоня от себя подленькую мысль, что если бы не руны, если бы не ее проклятая магия…
        - Я люблю тебя, мой бельчонок, - тихо шепнул сзади эльф, нежно касаясь губами ее затылка. - Ты принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе. Всегда. До самой смерти. Для меня не существует никого в целом мире. Только ты, Белка. Только ты одна, маленькая моя Гончая. Забудь о рунах, забудь о магии, забудь о том, кем ты была. Помни лишь то, что я люблю тебя, и что у нас есть наши чудные малыши, которые тоже тебя обожают. Они прекрасно знают, что только ты - настоящая. Моя пара. С рунами или без. И что я отдал тебе свою душу задолго до того, как подарил родовой перстень. Ты - моя. Никогда не забывай об этом. Всегда только моя.
        Белка ненадолго прижалась щекой, жадно впитывая его удивительную нежность. Затем отстранилась, ласково провела пальцами по гладкой щеке мужа. Тепло улыбнулась и быстро шагнула вперед, на ходу доставая из складок платья прятавшийся там клинок, потому что неожиданно приняла решение. Хорошее или плохое… правильное или нет, но приняла. И не собиралась отступать, потому что просто не умела этого делать. Пусть будет так, как начертано. Пусть случится то, чему суждено случиться. Потому что, если верить в то, что я никогда еще не ошибалась… наверное, ТАК станет честно по отношению к НЕМУ.
        Капли ее крови легким узором легли поверх зеленой листвы. Трепетно коснулись шершавой коры, медленно скользнули вдоль ветви Таррэна, отчего-то окрашивая ее в рыжеватый оттенок. Затем по деревянному трону пробежала новая дрожь. Вокруг бывшего среза, оставленного им более двух веков назад, необычно взбугрилась кора, а затем оттуда стремительно выскользнул тонкий, гибкий, как лоза, удивительно изящный росток. Который мгновенно оплел основной ствол, обвился вокруг него, как руки любимой женщины. С нежностью обогнул веточки Тира и Милле, обнял и их, после чего распустился нежно салатовыми лепестками и, наконец, счастливо застыл, невесомо покачивая всеми своими изящными кончиками.
        Ее приняли.
        Белка облегченно вздохнула.
        - Наша, - с гордостью повторил Владыка Л'аэртэ, когда все немного успокоилось, а удивленная таким исходом Гончая расслабила напряженные плечи. - Ты действительно наша. Я даже не сомневался.
        Таррэн с чувством обнял свою чудесную пару и невесомо коснулся губами ее щеки.
        - Моя, - тихо шепнул возле самого уха, и Белка слабо улыбнулась: конечно, его. Навсегда, как и пообещала когда-то. Абсолютно добровольно и очень охотно, потому что теперь, наконец, и у нее есть свой собственный Род. Может, не самый удачный, не самый лучший и не самый древний, но зато здесь, в Чертогах, отныне ее всегда будут ждать. Всегда будут защищать, оберегать и милостиво дарить ощущение уюта, покоя и бесконечного счастья. И если вдруг случится беда, если потребуется помощь, то здесь, в средоточии мощи Темного Владыки эльфов, в древних Чертогах его Леса, в Тронном Зале, вокруг и всюду, куда только могут достать ветви Родового Ясеня… ее всегда будет ждать такой же теплый прием, как сейчас.
        Она доверчиво прижалась к мужу и умиротворенно прикрыла глаза.
        - Какое счастье…
        - Эй, а это еще не все! - с каким-то ненормальным азартом воскликнул вдруг рыжий, заставив их удивленно обернуться. - Глядите, там еще что-то растет!
        - Где? - удивленно разинул рот Тирриниэль.
        - Да вон же! Рядом с Белкиной веткой! Ну, возле того места, где появился росток Тира!
        - Не вижу, - нахмурился Линнувиэль.
        - Да вон же!! Никак… еще один?!!! Эй, что за дела?! Откуда он взялся?!!
        Белка быстро подняла глаза и обомлела: рыжий был совершенно прав, потому что возле гибкого ростка ее сына и в самом деле с корой вдруг начало твориться что-то непонятное. Деревянная пластинка в том месте отчего-то все еще шевелилась, нервничала, беспокоилась. Неуверенно тужилась, дрожала и тихонько скрипела, словно пыталась не выпустить наружу что-то новое. Но это "что-то" все равно оказалось сильнее, настойчивее и потому, спустя пару томительных минут ожидания, заметно напрягшись и поднабравшись сил, все-таки справилось. Пробилось. Выглянуло наружу и, наконец, проделало себе дорогу к свету. Точнее, выбралось еще одним тоненьким, совсем крохотным, но уже очень упрямым росточком. Таким же, как все мужчины в древнем Роде Л'аэртэ.
        Гончая тихо ахнула и прижала руку к животу.
        - Белка!!! - неслышно застонал Таррэн, с внезапным пониманием обернувшись к подруге. - Белка, ты что…?!!!
        - Оп-па, - растеряно подняла она глаза. - Кажется, ты не зря спалил тот лесок к западу от наших гор. И, кажется, твой Ясень каким-то образом это почувствовал. Потому что, если верить ему, у Тира скоро появится еще один… братик. И мы не нарушим старую традицию твоего Рода, в котором у каждого мужчины ВСЕГДА рождалось двое сыновей. Мама дорогая… что ж я с вами делать-то буду со всеми?
        - БЕЛКА!!!
        - МАМА!!!
        - Боже… по-моему, это уже слишком…
        Таррэн порывисто обнял ее, прервав на полуслове, потому что такого чудесного подарка никак не ожидал. Не думал, не гадал, не надеялся даже, что это вскоре случится. Особенно после того, как завертелась неприятная история с Уходом. А потому со счастливым урчанием прижал свою пару к груди, жадно зарылся лицом в ее пышные волосы и восторженно выдохнул:
        - Я люблю тебя!! Слышишь? Люблю, моя Гончая!!! Ты самая лучшая!!! И я тебя безумно ЛЮБЛЮ!!!
        Владыка эльфов в немом изумлении уставился на смущенно потупившуюся Белку, которая совершенно неожиданно залилась ярким румянцем. После стольких лет, после Тира и Милле, которых уже успела ему подарить, она все равно порозовела, словно в первый раз. А Таррэн… Тирриниэль не знал, что когда-нибудь увидит на его лице выражение такого счастья. Немного сумасшедшего, диковатого, неверящего, но настолько искреннего, что мудрый маг ни на миг не усомнился: в этой семье всегда будут рады каждому родившемуся малышу. А потом увидел мчащихся и восторженно рычащих хмер, что со всех ног кинулись к своей обожаемой Хозяйке, проследил за тем, как вьются они вокруг его сына и Белки, как радостно переглянулись Тир и Милле, а потом неожиданно понял, что они действительно будут безумно рады. И розовощекому карапузу, и клыкастому, шипастому монстрику с ядовитыми зубками в пасти. Потому что в большой стае только так и может быть: они - одно целое, они едины. Они - цельное и нераздельное существо, каждая из частичек которого с радостью поддержит другую. И так будет до тех пор, пока они живы.
        Тирриниэль слабо улыбнулся, когда от избытка чувств получил когтистой лапой по спине, и искренне понадеялся, что когда-нибудь тоже сможет войти в этот узкий круг преданных и верных друзей. В семью, если точнее. В СВОЮ семью, потому что никогда прежде не знал, что она может принести столько счастья. Он лишь теперь неожиданно осознал, что настоящая семья никогда не сделает его уязвимым. Не предаст. Не обманет. Не бросит и не оставит в беде. А станет год за годом наполнять его новыми силами, новой уверенностью, безудержной радостью и сознанием того, что он уже не одинок.
        Странно, но сейчас это показалось ему невероятно важным.
        Тирриниэль собирался поразмыслить еще на эту тему. Пусть не сегодня, когда радость так велика и непривычна, а немного позже. Когда все успокоится, народ угомонится, Таррэн все-таки покинет Чертоги, а потрепанные нервы взбудораженного последними событиями Леса больше не будут страдать от близости его четвероногой стаи. Владыка прикинул время, оставшееся до обещанного возвращения, с улыбкой проводил глазами резвящуюся и смеющуюся молодежь. Вежливо посторонился, пропуская клыкастый комок игриво настроенных кошек, ободряюще кивнул Элиару и уже развернулся, чтобы уйти… как вдруг над ухом раздался негромкий, хрипловатый и весьма глубокомысленный голос, в котором звучало торжество кладоискателя, долго бившегося над загадкой пропавших сокровищ, но нашедшего, наконец, ответ на свой самый главный вопрос.
        Шранк довольно хмыкнул и, радостно потерев ладони, пробормотал:
        - Вот ведь ушастый мерзавец! Своего, мол, расти… своего… не мог сразу сказать, что уже давно подумывает о прибавлении?! Тайны тут развел, понимаешь! Но теперь врешь - не получится больше молчать, потому что я понял, наконец, зачем ты отправил домой столько орехов!..

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к