Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Холодные дни Александра Лисина
        Грани отражений #2 Ночь - это мое время. Час моей силы, моей власти и наивысшего моего пика. Ночью мне удается творить такое, за что я бы не осмелилась взяться при солнечном свете. Ночью я будто просыпаюсь от долгого сна и становлюсь такой, какой никогда не бывают мои многочисленные маски. Ночью я обретаю свободу…
        Александра Лисина
        Грани отражений. Холодные дни
        Пролог
        Признаться, я люблю темные ночи - долгие, тихие, совершенно безлунные, когда уже в двух шагах нельзя ничего различить. Мне нравится слушать их беззвучный шепот, нравиться купаться в невидимом бархате сумерек, бродить по мягкой траве, касаться их хрупкой красоты и неотрывно следить за тем, как преображается мир под накинутым сверху непроницаемым покрывалом благословенной темноты.
        Многие пугаются кромешного мрака, кто-то спешит подсесть к яркому костру, кто-то ежится, невольно вспоминая рассказы о ночных чудовищах Приграничья и вечно голодных упырях. А мне не страшно. Мне хорошо. Удивительно спокойно и как-то по-домашнему уютно, словно вокруг величественной стражей возвышаются не молчаливые деревья, а родные стены, в которых невозможна никакая угроза и не посмеет притаиться никакой враг.
        Ночь - это мое время. Час моей силы, моей власти и наивысшего моего пика. Ночью мне удается творить такое, за что я бы не осмелилась взяться при солнечном свете. Ночью я будто просыпаюсь от долгого сна и становлюсь такой, какой никогда не бывают мои многочисленные маски. Ночью я обретаю свободу…
        Конечно, я и луну очень люблю. Какой-то странной, необъяснимой, противоречивой любовью. Она неумолимо тянет меня к себе, заставляет подолгу смотреть в темное небо, жадно изучая ее бледный лик и страстно желая дотронуться рукой до далеких звезд. Я не могу противиться ее чарам. Не могу отказаться от ее силы. Я схожу от нее с ума. Но, в то же время, боюсь когда-нибудь потеряться под ее ласковыми лучами. Боюсь того, что когда-нибудь не устою и в один прекрасный день… быть может, даже очень скоро… не сумею удержать то, что с каждым днем все сильнее рвется наружу. Мою настоящую суть, мою истинную природу, бьющуюся внутри, словно накрытый стеклянным колпаком мотылек. Это она так стремиться показаться миру в полнолуние, она неистово жаждет воспарить под облаками и с тихим смехом купаться в лунных лучах, как в просторной купели. Она жаждет свободы и с каждым прожитым днем, как мне кажется, становится все сильнее.
        Не знаю, сколько еще я смогу ее удерживать. Не знаю даже, какой она будет, если мои силы все-таки иссякнут. Чувствую, что надолго их не хватит, и совсем не уверена в том, что ЭТО, вырвавшись на волю, будет выглядеть красиво и завораживающе, как первый полет новорожденный бабочки. Скорее боюсь, что прячу в себе нечто очень опасное и сомнительное. Нечто, от чего каждому, кто это увидит, станет сильно не по себе. Нечто странное и совершенно чуждое этому миру. Что-то такое, чего даже я ужасно боюсь.
        На берегу небольшого ручья этой ночью удивительно тихо. Не стрекочут невидимые сверчки, не перекликаются друг с другом ночные птицы, не слышно голосов вышедших на охоту хищников, не шуршит в зеленой листве неугомонный ветер. И даже вездесущие комары куда-то резко подевались, хотя возле воды их всегда бывает видимо-невидимо. Тем более в такой глуши, куда завел меня Ширра.
        Я неторопливо опустилась на колени, позволив быстро бегущей воде обнять мои бедра. Села намеренно прямо, стараясь раньше времени не смотреть вниз, на пугливо дрожащее отражение. На лоб немедленно упала длинная черная челка, привычно спрятавшая глаза, коса на спине давно расплелась. Намокшая рубашка, которую я даже в явное отсутствие оборотня не решилась снять, мгновенно прилипла к телу, обозначив все его изгибы и вполне аппетитные пропорции… даже жаль иногда становится, что некому оценить. Впрочем, если бы и нашелся смельчак, рискнувший коснуться моей смуглой кожи, то наверняка бы отшатнулся в панике, только раз глянув на спокойную и почти равнодушную к открывшимся ужасам воду.
        Я не знаю, почему выбрала именно эту ночь, чтобы нарушить свое давнее правило. Не знаю, зачем полезла сегодня в ручей, намеренно избегая присутствия вездесущего Ширры и терзающих душу сомнений. Зачем рискую рассудком, стремясь увидеть то, что для неподготовленного зрителя грозит настоящим безумием? Для чего мне вдруг понадобилось узнать неприглядную правду о себе самой?
        Повторяю: не знаю. Наверное, устала себя обманывать? А может, чужое доверие и признание сыграло какую-то роль? Удивительно спокойное отношение Ширры к моим жутковатым способностям и даже звериным когтям, которые я не так давно опрометчиво ему продемонстрировала? Может, внезапно проснувшаяся надежда на то, что все обстоит не так ужасно, как я всегда думала, и у меня еще есть шанс… на что? Сама не уверена, что хочу это знать. Быть может, на то, что сторонний наблюдатель… совершенно гипотетический, конечно, и не надо сразу вспоминать о Лехе… не схватится сразу за серебро и не заорет благим матом, поминая Двуединого и его апостолов. Не прянет в панике в сторону, шепча защитные наговоры и спасительные молитвы. Не будет выпучивать глаза, поспешно оглядываясь в поисках осинового кола, и не ударит сразу, как только увидит, ЧТО я упорно прячу под личиной симпатичной брюнетки. Надежда на то, что быть может… когда-нибудь… где-то и хотя бы ненадолго… я смогу жить среди людей, не опасаясь внезапного удара в спину. Что хотя бы один из них не проклянет меня на смерть и не ринется убивать, как только увидит.
        Я судорожно стиснула свой амулет, затаила дыхание, крепко зажмурилась, одновременно наклоняясь и с громко колотящимся сердцем приближая лицо к непрерывно текущей воде, а затем медленно открыла глаза.

1
        Ширра вернулся, как всегда, неожиданно. Возник черным призраком из-за дальних деревьев, настороженно оглядел мою фигуру в мокрой рубахе, сидящую у ручья и сиротливо обнявшую колени. Секунду поколебался, помялся, будто не был уверен, что я не вскинусь в возмущении и праведном гневе. Но потом все-таки подошел, вопросительно заглядывая в глаза и тихонько урча. Словно интересуясь, все ли у меня в порядке.
        Я не отозвалась, погруженная в свои мысли; даже не сразу его заметила, хотя, конечно, совсем не испугалась. Машинально погладила мягкую шерсть, рассеянно потрепала намеренно подставленную холку, а потом снова уронила руку и неподвижно уставилась прямо перед собой, не обращая внимания на мокрый нос, требовательно уткнувшийся в коленку.
        Сейчас мне было немного не до него.
        Пальцы сами собой ухватились за слегка похолодевшую жемчужину, словно ища в ней поддержку и спасение. Затем неловко соскользнули, зацепившись за плоский черный камушек, висевший там же, рядом с моим амулетом. Недолго повертели его в руках и со вздохом тоже отпустили: все-таки чужая вещь, хоть и доверенная мне на время. С ней надо быть осторожнее.
        Я незаметно покосилась на Ширру, хорошо помня его ошеломление, когда он впервые увидел свой драгоценный агат рядом с моей голубой красавицей. Сказать, что громадный тигр впал в ступор - значит, не сказать ничего: окаменел, бедняга, почище мраморной статуи в храме Двуединого, надолго лишился дара речи и впал в полнейший ступор, будто вдруг смерть свою увидел. Мне в жизни не приходилось видеть у кого-то в глазах такое странное выражение - неверие, пополам с дикой оторопью и чуть ли не с ужасом. Он даже попятился, ошалело мотая головой, и на какое-то время мне стало очень неловко. Впрочем, он быстро пришел в себя и вскоре привык. А в последние дни наотрез отказывался забирать свой камень обратно, настойчиво оставляя его рядом со мной всякий раз, когда я пыталась вернуть. И так явно подсовывал его в ладони, стремясь удрать подальше до того, как мне удавалось спихнуть его обратно… что, в конце концов, пришлось согласиться, нести клятый амулет самой, давая тигру возможность спокойно охотиться. Зато теперь уже я боялась выронить его сокровище. Да так сильно, что не нашла иного выхода, кроме как повесить
драгоценный агат на единственную уцелевшую цепочку - мою. А его цепь до поры до времени убрала в карман: найдем гномов, сразу отправлюсь чинить, а потом верну от греха подальше. Но до них, похоже, это - моя ноша, и я, честно говоря, вовсе не сияю от такой перспективы.
        Вот и сейчас тигр настороженно оглядел странную парочку у меня на груди, будто все еще не мог поверить, что они там мирно уживутся, в который раз убедился, что его сокровище цело и невредимо, и неслышно вздохнул.
        Пождав губы, я быстро поднялась. Если бы я знала… если бы понимала, какая мысль не дает ему покоя, все было бы гораздо лучше. Спокойнее и намного безопаснее, хотя бы для меня. Так надоели эти тайны! Но Ширра не соизволил сообщить причины своего изумления в тот день, когда я сбивчиво поясняла, почему решила повесить его камень на шею; как не соизволил забрать этот проклятый амулет обратно. Вроде бы привык. Только иногда косился таким вот странным взглядом и упорно молчал.
        Я тоже вздохнула и убрала цепочку под рубаху. Ладно, пусть пока повисят вместе, а потом я найду способ избавиться от этого сомнительного подарка. Вот починю и сразу отдам, потому что близость странного амулета меня если не нервировала, то регулярно заставляла вспоминать недалекое прошлое. А вместе с этим - и беспокойно размышлять о том, что загадочный камешек вполне способен повредить моей хранительнице: временами он так сильно нагревался, что казалось - еще немного, и рубаха начнет дымиться. Спасало только одно: голубая красавица начинала вовремя холодить кожу, и непонятный жар пропадал так же быстро, как появлялся. И нельзя сказать, что меня это сильно радовало, хотя, надо признать, вместе они смотрелись удивительно гармонично - крупная, холодно мерцающая жемчужина и сравнительно небольшой, угольно-черный агат, ненавязчиво обнимающий круглый полированный бок, в чьей крохотной впадине она так замечательно поместилась.
        В общем, мне было, о чем поразмыслить.
        Ширра снова ткнулся носом в мое колено, пытаясь привлечь внимание, но я не пошевелилась. Так и стояла в одной рубашке, настойчиво теребя цепочку и пытаясь понять, зачем я сегодня сделала то, что сделала. И нравится ли мне то, что я увидела в отражении. Но он не отстал: сообразив, что простой толчок не возымел никакого действия, пихнулся немного выше, в мокрое бедро, ненароком пощекотав кожу жесткими усами. Смахнул оттуда языком пару влажных капелек, задумчиво облизнулся, внимательно обнюхал. Потом, видимо, вошел во вкус и с явным удовольствием провел холодным носом снизу вверх, беззастенчиво задирая край и без того короткой рубахи и явно нацеливаясь на еще более смелые свершения.
        Внезапно очнувшись, я звучно хлопнула ладонью по наглой морде и сердито одернула одежду. Ширра недовольно заворчал, за что получил еще один щелчок по носу, и, непонимающе вскинув голову, обиженно засопел.
        - Много себе позволяешь, - сухо проинформировала я озадаченного тигра. - Может, ты и не человек, но определенно - мужчина. А я такие вольности ни от кого терпеть не собираюсь. Даже от тебя. И радуйся, что мы принадлежим к разным видам - в противном случае, я бы тебе еще и когтями врезала.
        Ширра раздраженно дернул хвостом и резким движением отодвинулся. Кажется, и правда
        - обиделся. Но далеко не ушел: сперва пометался возле дальних кустов, будто ему только что прекрасная тигрица отказала, возмущенно пофыркал, потоптался на месте и только после этого, издав сердитое «шр-р-р», с выражением оскорбленной гордости на усатой морде величаво удалился. Я не стала оборачиваться - пусть идет, а то еще покусает с досады. Откуда мне знать: может, у него таким ненавязчивым поглаживаем принято дружбу свою выражать? Или напоминать, что пора идти дальше, а не прохлаждаться у воды? Может, просто шутка такая, считающаяся в его необычном народе чем-то вроде невинной забавы. Но, поскольку для меня это означало совсем-совсем иное, я совершенно не желала, чтобы между нами впоследствии возникали какие-то недоразумения. И вообще, если хочет идти дальше, пусть соблюдает хоть какие-то правила приличия.
        Я откинула с лица длинную челку и, недолго поколебавшись, снова шагнула в ручей, желая убедиться, что недавнее отражение мне не привиделось и не показалось. Еще осторожнее опустилась на корточки и с неровно колотящимся сердцем заглянула в лениво текущую воду.
        Нет, все правильно: именно ЭТО я и видела каких-то полчаса назад. Никакой ошибки, мне не показалось. Я действительно смотрела на себя саму - такой, какой должна была быть с рождения, но какой никогда не показывалась на людях. Даже себе не показывалась - боялась. Но отражение ничуть не изменилось: все то же заостренное книзу лицо с безупречно белой кожей, те же широкие скулы… на мой вкус, даже слишком широкие. Тот же аккуратный носик с излишне коротким и немного вздернутым кончиком. Тот же высокий лоб, довольно странно соседствующий со слишком узким подбородком. Длинная белоснежная челка, немного меняющая нечеловеческие пропорции этого странного лица, и глаза… невероятно яркие, потрясающе контрастные глаза насыщенного черного цвета. Те же самые, которые так напугали меня десять лет назад и из-за которых я до сих пор старательно избегаю зеркал. Удивительно крупные, слегка раскосые и поразительно ярко блестящие, лишенные белков и занимающие чуть не половину моего лица. Сейчас - расширенные от невольного испуга, мягко мерцающие в темноте серебристыми отсветами далеких звезд… мои настоящие,
нечеловеческие глаза, в которых никогда не было привычных зрачков.
        Мое истинное лицо не видно при дневном свете. Его нельзя рассмотреть за надетой сверху личиной, невозможно увидеть ни при каких условиях, кроме как при свете полной луны или вот так - низко склонившись над текущей водой. Среди ночи. В неверном свете далеких звезд. Зеркала всегда его искажают, они не умеют донести до зрителя всю нечеловечность его странных пропорций. Не могут отразить таким, какое оно есть на самом деле, потому что сверху его всегда закрывает невзрачная маска. Зато зеркала неизменно его портят, придавая размытые, блеклые и изломанные очертания. Словно позволяют проступить из-под прежнего лица, если посмотреть не прямо, а немного вскользь. Да так, что увидев его однажды, я долгие годы боялась снова взглянуть. А вот сейчас… выходит, не зря решилась?
        Я неуверенно дотронулась до алебастровой кожи и чуть вздрогнула, когда отражение с точностью повторило мое движение. Точно так же коснулось белоснежной щеки, но сделало это странно удлинившимися, каким-то паучьими пальцами с неимоверно тонкими фалангами, на кончиках которых серебряными полосками сверкнули острые коготки. Следом за мной оно осторожно провело по скуле, попробовало нажать на кончик носа, трепетно прошлось по бледным и почти незаметным на фоне ошеломляющей белизны кожи губам… наконец, бережно отодвинуло вечно спадающую челку и настороженно замерло, не смея прикоснуться к тонким, полупрозрачным, почти невидимым векам, под которыми прятались нереальные, огромные и немного печальные глаза.
        Мы одновременно вздохнули и чуть отдалились друг от друга: я и та странная девушка, в которой мне никак не хотелось признавать себя. Десять лет назад, когда в тусклом свете луны я мельком ее увидела - совсем еще девчонку, перепуганную и зареванную, мне показалось, она была ужасной. Страшной. Жуткой. Дико пугающей, потому что тогда на ее пальцах еще виднелись кошачьи когти, из глаз не прошло выражение запоздалого страха перед содеянным, а невесть как оказавшееся в том сарае зеркало было, к тому же, старым и кривоватым… помнится, тогда я чуть не умерла от страха. А теперь, глядя на себя через долгие годы, с сомнением касаясь ровной, слегка искрящейся кожи, пробуя шевелить губами и всматриваясь в крупные, ни с чем не сравнимые глаза… я не могла не признать за ними определенной гармонии. Да, сходство с человеком было весьма отдаленным, это лицо было чужим и непривычным, каким-то неправильным и несообразным в сравнении с тем, что мне приходилось когда-либо видеть. Но некое очарование в нем все-таки ощущалось. Какая-то чуждая красота, неземная легкость, подозрительная тонкость и необъяснимая хрупкость,
от которой начинало щемить сердце. Но особенно броской она становилась на фоне угольно черного неба и непослушной гривы серебристых волос, привычно легших на плечи и немного сгладивших излишнюю остроту впечатлений. Сейчас мое отражение было неимоверно далеко от недавно надетой личины и, скорее, напоминало гордую и независимую привлекательность эльфов, в которых тоже нередко проглядывает нечто нечеловеческое. Это неуловимо проскальзывало в летящих бровях, четком овале лица, в расположении глаз и слегка заостренных кончиках ушей. Но, в то же время, оно разительно отличалось от всего, что только существует в этом мире. Это лицо было странным. Удивительным. Неповторимым. Непонятным. Манящим. И по-настоящему загадочным.
        Я зачаровано вздохнула, с жадностью рассматривая себя снова и снова. Неловко моргнула, со смутным холодком отметив, как дрогнули прозрачные, но пугающе вертикальные веки у моего отражения. Нервно дернулась, потому что они слишком уж напомнили мне змеиные… или птичьи?.. собралась было проверить свою догадку, слишком быстро наклонилась и тут же все испортила: потревоженная неловким движением вода пошла частой рябью, смывая хрупкий образ. Затем и вовсе заволновалась, словно от сильного ветра. Наконец, просто поплыла, а потом разбилась тысячами брызг и, заново вымочив мне рубаху, полностью испортила картинку.
        Я с досадой поджала губы и резко встала, собираясь одеться. Уже вышла на берег, громко прошлепав босыми ногами по мягкой траве, и хотела было наклониться за вещами, но тут зачем-то вскинула голову и… замерла нелепой скульптурой на середине движения: на меня с каких-то пяти шагов целилась длинная оперенная стрела, с нескрываемым интересом изучая беззащитную грудь и открытое горло, а за ней виднелся размытый силуэт в коротком плаще, руки которого сделали недвусмысленный жест.
        - Не двигайся!
        У меня что-то противно сжалось внутри.
        Ну вот. Говорю же: плохой из меня следопыт. В любом городе быстро сориентируюсь и приживусь, будто так и надо, но темные лесные дебри до сих пор остаются для меня сущей загадкой. Нет, направление я не потеряю, в трех соснах не заблужусь и не наступлю по дурости в барсучью нору - все-таки кое-какие навыки остались. И неплохие, смею сказать. Я могу ходить совершенно бесшумно. Быстро бегаю, неплохо плаваю, довольно вынослива и на диво сильна. По дереву тоже вскарабкаюсь без особых проблем. От городской стражи с легкостью уйду по крышам. Любой тайник вскрою за три минуты и даже не слишком напрягусь… но, скажите, как это могло помочь мне сейчас? Здесь? Когда я стою в полуприсяди в одной только рубахе, бесстыдно облепившей тело и откровенно стесняющей движения? Когда из оружия нет ничего, кроме оставшихся на земле ножей? Когда я даже представить не могу, кто сумел так ловко и, главное, абсолютно незаметно подойти ко мне на расстояние всего в несколько шагов? И, наконец, когда у этого неизвестного в руках - натянутый лук, а стрела уже готова сорваться с тетивы?
        Да я даже когти отрастить не успею!
        Я медленно выпрямилась, лихорадочно просчитывая варианты. Признаю: подловили меня лихо. Ловко, умно и красиво, аж зависть берет. Незнакомец очень спокоен. Руки, умело удерживающие тетиву на месте, не дрожат. Глаза, которых не видно под низко надвинутым капюшоном, явно следят за каждым моим движением. Сам собран, но не встревожен. Насторожен, но полностью уверен в себе. Да еще этот голос… мягкий вкрадчивый шепот, сладким ядом забирающийся в душу, пронзающий ее насквозь и заставляющий непроизвольно прислушиваться… я резко тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Так, что мы имеем? Справа - роскошные кусты, полные острых колючек. Сзади - ручей и еще одна стена зеленых зарослей, стоящая чуть не в десятке шагов… нет, не добегу: он наверняка успеет выстрелить. Впереди - туго натянутый лук, на который опрометчиво бросаться очертя голову, а слева…
        Я осторожно скосила глаза и тихо выругалась, подметив среди ветвей еще один молчаливый силуэт - столь же высокий, как первый, закутанный в такой же зеленый плащ и тоже поднявший в мою сторону искусно сплетенный лук. Вот же попала! И как я умудрилась проморгать сразу двоих?!!! Ловкие, сволочи! Неслышно подобрались, спокойно оценили обстановку, убедились, что я тут совершенно одна, и, терпеливо дождавшись, когда мне надоест на себя любоваться, показались на глаза!!
        Мне вдруг стало неуютно, потому что это, похоже, не простые лесовики. Явно - умелые ходоки и знатные охотники. Судя по тому, как появились, они заранее знали, куда идти. Быть может, даже след мой где-то заметили и решили проверить, что за чудо такое бродит в Приграничье, не боясь быть сожранным первым же голодным упырем. Впрочем, о чем это я? Упыри всегда голодные… а эта парочка… откуда только взялась?! До Ладог почти неделя пути, до Черного Озера я тоже не дошла, никаких сел поблизости нет - Ширра намеренно обходил их стороной, а значит, никто не должен был нас увидеть. Иирово племя! Неужто мне повезло нарваться на Патруль?! Об этих ловкачах из Приграничья столько слухов ходит, что прямо не верится во все эти байки!
        - Кто ты? - сухо осведомились слева приятным баритоном.
        Ссориться с Патрулем мне не хотелось, тем более что я не так давно собиралась обратиться в один из их отрядов (которых, кстати, возле Границы с Мертвыми Пустошами, сновало немало), чтобы добраться до Мглистых Гор. Потом, правда, решила, что обойдусь помощью Ширры (и где он носится, когда так нужен?!) и спокойно доберусь, не тревожа доблестных защитников этих земель. Но дело в том, что до Кроголина - ближайшего пограничного поста, по которому знающие люди и начинали считать Приграничье - Приграничьем, еще почти неделя пути! Я просто не ждала их так рано!! Здесь! Тем более, среди ночи!! Признаться, они меня немного напугали, а я пугаться очень не люблю. Да и повели себя сразу невежливо. Хоть бы подождали, пока я оденусь! Так нет же - стоят, холодно изучают из темноты, будто не подозревают, что это может меня смутить, одеться не дают, оружием тыкают… неудивительно, что я не удержалась от колкости:
        - Вообще-то, приличные люди сперва представляются, снимают шляпы перед дамой, а уж потом расспрашивают. Вас что, вежливости не учили?
        На берегу на мгновение воцарилось напряженное молчание, а потом из кустов, как ожидалось, шагнула высокая стройная тень, насмешливо хмыкнула и, не опуская лук, резким движением скинула капюшон. Я тихо охнула и мигом сообразила, что словосочетание «приличные люди» тут явно неуместно и я здорово просчиталась с
«Патрулем», а ошеломительно красивый сереброволосый эльф коротко сверкнул синими глазами и презрительно скривил губы.
        - Я спросил: кто ты, смертная?
        И снова окинул меня бесстрастным взглядом мастера скорбных дел, с которым тот каждый день оглядывает свеже привезенные трупы. Следом за первым на поляне показался второй незнакомец, так же резко откинул полы зеленого плаща, открывая острые уши, длинную пепельно-серую гриву и безупречно правильные черты лица, но на меня взглянул не менее брезгливо. Равнодушно прошелся по обнаженным ногам, немало не стесняясь, оценил их длину и стройность, мельком глянул на выглядывающие из-под ткани округлости бедер, пробежался по узкой талии, слегка задержался на груди под мокрой рубахой, при взгляде на мое неподвижное лицо поморщился и неторопливо отвел глаза. Такие же пронзительно синие, как у собрата.
        - Кажется, мимо, Шиалл.
        - Да? - удивился сереброволосый.
        - Точно, - раздраженно дернул щекой второй, не спеша опускать стрелу. - Смертная.
        Шиалл окинул меня еще одним малозначительным взглядом.
        - Возможно… Беллри, а ты уверен?
        Тот негромко фыркнул.
        - Считаешь, я со вчерашнего дня разучился слушать лес или вдруг перепутал следы? Нет, она - простая смертная, зачем-то забравшаяся в такую глушь. Не о ней мне сказали ночные птицы. Эй, ты! - он вдруг вытянул губы и что-то негромко пропел на своем неведомом наречии. Потом перешел на гортанный и абсолютно неизвестный мне говор, затем на резкий и отрывистый язык северных варваров. Никакой реакции на эти опусы не получил. После чего выразительно глянул на сородича и досадливо сморщился.
        Шиалл усмехнулся, показав красивые ровные зубы.
        - А ты ждал, что она заговорит с тобой на истинном языке?
        - Нет. От смертных вообще трудно что-то ждать.
        - Может, нежить?
        - Чушь, - чуть не сплюнул Беллри. - У нее живое сердце и горячая кровь. Может, оборотень или герасса какая… но она точно смертная. Разве что язык проглотила от восторга.
        - Тогда забирай ее и пошли. Мы и так слишком много времени потеряли. Только быстро, потому что я не хочу заполучить в спину какой-нибудь неприятный сюрприз: следы совсем свежие.
        Я сжала зубы, начиная медленно свирепеть. Не от того, что оказалась застигнутой врасплох. Не от того, что так не вовремя исчез Ширра. Не потому, что стою тут и мерзну, как дура, в одной только мокрой и безобразно прилипшей рубахе, под которой так красноречиво проступают все мои, непривлекательные для эльфов прелести. А от того, что эти два смазливых мерзавца спокойно обсуждают, что со мной делать, словно я и вовсе - бессловесная тварь! Да будь они хоть трижды эльфами!..
        В этот момент за спинами остроухих промелькнула стремительная черная тень и мгновенно пропала из виду. Они не заметили - слишком уж пристально изучали свою находку, зато у меня нехорошо сузились глаза, а по губам скользнула змеиная усмешка: ах, вот как? Ну что же, значит, мой тигриный друг изволит оставаться в тени? Не желает вмешиваться и показываться на глаза? А на разбойников, небось, сразу накинулся! Тогда что случилось сейчас? Почему таится?
        - Чего уставилась? - сухо осведомился Шиалл. - Не бойся - убивать тебя пока никто не собирается.
        - Я не боюсь, - наконец, разлепила я губы, сверля тяжелым взглядом их стройные фигуры, закутанные до подбородков в зеленые плащи. Впрочем, слева они недвусмысленно оттопыривались длинными ножнами, а на поясах даже сквозь плотную ткань можно было рассмотреть очертания метательных ножей. Точно таких же, как у меня, кстати.
        - Собирайся! - безапелляционно бросил Беллри, снова окатив меня холодным презрением. - У тебя минута, чтобы одеться и взять вещи.
        - А что потом? - так же холодно спросила я, краешком глаза следя за кустами, в которых исчез Ширра.
        - Ты идешь с нами. В одежде или без.
        - Да ну? С чего ты это взял, остроухий? Может, я не хочу с вами идти?
        Беллри неприятно усмехнулся и почти нежно погладил оперение стрелы.
        - Боюсь, у тебя не будет выбора. Как желаешь топать - босиком и со связанными руками? Или все-таки примешь приличный вид?
        - Предпочитаю остаться тут, без вашей сомнительной компании.
        - Ты испытываешь мое терпение, смертная, - опасно прищурился эльф.
        - Ты, между прочим, тоже не вечный, - сухо просветила я его. - Может, в вашей родословной и проскочило когда-то божественное присутствие, но зато вторая ее половина ведет начало от самых что ни на есть смертных. А живете вы лишь немногим дольше, чем мы. Так что не тебе вспоминать о разнице в возрасте.
        У эльфов нехорошо изменились лица и совершенно одинаково засверкали глаза: напомнить им о происхождении - хуже оскорбления не придумаешь. Еще бы! Ведь они самые-самые! Ого-го, какие великие и могучие! Ведут начало аж от самих Крылатых! Прямо истинные потомки богов в таком-то там поколении! Долгоживущие, никогда не болеющие, безнаказанно владеющие дарованной им силой и умениями! Хранящие древние летописи и не менее древние тайны! Помнящие этот мир еще до того, как на нем щедро расселились люди… Говорят, до сих пор ждут возвращения своих прародителей, да только зря пыжатся и надувают щеки: у нас каждый ребенок чуть не с рождения знает, что на самом деле они - всего лишь потомки былых смертных и какой-то древней расы, давным давно канувшей в небытие. Полукровки, если точнее. Самые что ни на есть полукровки. Может, Крылатые у них в предках и числились, а может, и нет. Теперь не узнаешь. Но факт в том, что о кровосмешении мы ЗНАЛИ, и именно эту правду остроухие гады так искренне пытались забыть.
        Я дерзко хмыкнула: пытаться-то пытались, но вот беда - я взяла и «нечаянно» напомнила. Неудивительно, что они так заледенели и одновременно потянулись к рукоятям мечей.
        - Плохая идея - ссориться с нами, - тихо прошипел Шиалл. - Несколько минут назад у нас не было веской причины, чтобы лишать тебя жизни. Но теперь такая причина появилась. И я уже не уверен, что хочу знать, откуда ты взялась в Приграничье.
        - Ну, так и топай отсюда, - дерзко отпарировала я. - Чего приперся? Я тебя не звала и увидеть не чаяла. Можешь утешиться тем, что я в полном восторге и млею от счастья лицезреть ваши ушастые физиономии. Но совсем не горю желанием продолжать знакомство дальше. Меня, знаешь ли, мама учила не доверять посторонним мужчинам. И вообще, может, вы отвернетесь и дадите мне одеться?
        Эльф красиво изогнул тонкую бровь.
        - Зачем?
        - О, - зло улыбнулась я, незаметно пряча правую руку за спину. - Так вот в чем дело? Кажется, вы решили сменить вкусы и в кои-то веки заинтересовались смертными девушками? Да? Для этого нарисовались тут, словно призраки прошлого? Хотели меня соблазнить своей неземной красотой? Ну-ну, я всегда была об эльфах лучшего мнения. Итак? Кто рискнет первым?
        Беллри растянул губы в резиновой усмешке и поднял лук.
        - Шиалл, я пришибу ее, не возражаешь? Мне надоела эта глупая мартышка.
        Второй эльф странно поджал губы, явно искренне желая позволить ему это сделать, и я незаметно напряглась.
        Они, конечно, отменные стрелки. Со ста шагов муху способны пришпилить к дереву. Но моя реакция, смею надеяться, не намного хуже. Проверять эту мысль, конечно, нам с Румом пока не доводилось, но ведь когда-нибудь это должно было случиться? Почему не сейчас? Думаю, от парочки стрел у меня хватит прыти увернуться и сделать это так, чтобы успеть во-о-н до тех пышных кустиков, где завязнет любая стрела, даже эльфийская. А потом ринуться в ближайший овраг, проскочить его на одном дыхании, выметнуться на соседний пригорок и уже оттуда сделать ручкой незадачливым преследователям. В конце концов, бегаю я гораздо лучше обычной смертной. Может, и выгорит?
        - Нет, - наконец, неохотно уронил Шиалл. Судя по всему, старший в их двойке. - Кеол захочет с ней поговорить. Опусти лук. А ты, женщина, поторопись - если не хочешь, чтобы я подрезал тебе сухожилие, собирайся молча. Немедленно. Ты, как я сказал, идешь с нами.
        Я тихо выдохнула сквозь сомкнутые зубы, а потом увидела холодно сверкнувшие глаза эльфа и поняла: сделает. Я их обоих сильно разозлила, и теперь он не погнушается действительно подрезать мне жилы - так, чтобы могла идти следом, но еще дней с десять даже мысли не держала о побеге. Не подумайте, меня бы это не смутило - сиганула бы сейчас в сторону, бросила одежку на берегу и - ищи потом ветра в поле. Однако за спинами остроухих снова мелькнуло что-то темное, красноречиво и абсолютно молча сверкнуло крупными желтыми зрачками и, выразительно мотнув усатой мордой в сторону, бесследно исчезло.
        До того, как почуявшие неладное эльфы обернулись и успели его заметить.
        Я, признаться, слегка растерялась, потому что Ширра только что недвусмысленно показал, что мне следует смириться и, плюнув на гордость, отправиться Иир знает куда за этими снобами. Причем показал так, что невозможно истолковать его действия по-другому. Но зачем? Почему? Один Двуединый знает. А мне бы, например, очень не хотелось рисковать вслепую. Хотя, с другой стороны, Ширра должен знать, что делает. Вопрос сейчас в другом: насколько я ему доверяю?
        Устав ждать, Беллри неуловимо быстро из-под плаща достал тонкий изящный стилет с богатой серебряной отделкой и, криво усмехнувшись, скользнул вперед. Я молниеносно отшатнулась и поспешно подняла руки:
        - Не надо!
        - Передумала? - понимающе кивнул Шиалл, гаденько улыбаясь. - Похвально. Значит, ты не так глупа, как кажешься. Время пошло, женщина - у тебя ровно минута.
        Я зло зашипела, но послушно подхватила штаны и под пристальными, откровенно насмешливыми взглядами принялась сноровисто одеваться. Потому что, чует мое сердце, моя жалкая тушка их не только не привлекает, а немало отвращает. Однако, если я промешкаю и осушу скудную чашу их терпения до дна, то шагать мне, в самом деле, голышом. И хотя смертными эльфы, как известно, не интересуются, но для меня, оказавшейся в таком неприглядном положении, это знание было малоутешающим. В конце концов, я не выдержала:
        - Может, отвернетесь?
        - Живее, - хмуро поторопил Шиалл, даже не думая выполнять мою просьбу.
        Пришлось сделать вид, что их тут вообще нет, и натягивать штаны прямо на голое тело, стараясь не показать ничего стратегически важного. Рубаху я вообще заправила внутрь, даже не помышляя сменить ее на сухую (ага, щас! чтобы они нагло таращились на то, что под ней, или, чего хуже, рассмотрели мою жемчужину?!). Зато с сапогами уже не церемонилась: дерзко усевшись на траву, со знанием дела зашнуровала, проверила целостность подошвы, притопнула для верности и с деланной небрежностью потянулась за поясом.
        - Пожалуй, это я заберу, - опередил меня Беллри, ловко уводя оба ножа из-под моего разочарованного взора.
        - Может, тогда и мешок сам понесешь? - хмуро осведомилась я. - Так любезно с твоей стороны - избавить меня от лишней ноши!
        - Шагай, - в своей манере отреагировал на колкость Шиалл и выразительно указал в нужную сторону.
        Делать нечего: с тяжелым вздохом подхватив мешок, я мрачно оглядела пустующие кусты и, мысленно пообещав мохнатому конспиратору миллион проблем в недалеком будущем, первой направилась прочь.

2
        Шли мы долго, нудно и совсем невесело. До самого утра пробирались по звериным тропкам на известный только остроухим гадам ориентир. Придерживались юго-восточного направления, что меня, впрочем, вполне устраивало, но не спешили завязывать теплой дружеской беседы.
        Эльфы шли споро, умело, ходко - так, как привыкли передвигаться по ночному лесу. Бежать не бежали, но навязанный ими темп был весьма утомительным. Они ни разу не остановились, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Не устроили ни одного привала и ни разу не тронули фляжек с водой, притороченных к поясам. И мне не предложили, нелюди ушастые. Просто шли себе и шли: один - в нескольких шагах впереди, указывая направление, а второй - на таком же расстоянии сзади, тем самым охватывая меня в клещи, словно заправскую преступницу, и лишая всякой возможности улизнуть. Вздумай я брыкаться и попытаться бежать, мигом бы развернулись, поднимая луки, да еще успели бы прокомментировать эту глупость, равнодушно вытаскивая из моей спины свои красиво оперенные стрелы. Более того, по скудным обрывкам фраз мне стало предельно ясно, что пленницей своей они не слишком-то дорожат - проткнут навылет, если появится такая возможность, но, если я не буду слишком наглой, все же постараются довести до неизвестного мне Кеола, чтобы, значит, рассказала, как дошла до жизни такой. А заодно, спокойно удостовериться в моем
человеческом происхождении. Иными словами, глянуть, что я представляю из себя при солнечном свете.
        Я тихо шипела сквозь стиснутые зубы, но снисхождения не просила, хотя справедливо подозревала, что любая другая на моем месте давно бы скисла и рухнула прямо на землю, потому что эльфы шагали широко, быстро, легко покрывая большие расстояния своим неподражаемым шагом. Мне, гораздо менее высокой и хрупкой, приходилось весьма живо перебирать ногами, чуть не бежать, чтобы не заполучить подгоняющий толчок в спину. Но сдаваться на милость этим снобам никак не улыбалось. А им, разумеется, и в головы не пришло, что человеческой девчонке может быть трудно следовать за Их Ушастыми Высочествами, и это тоже не добавляло настроения. Вот и топали мы в угрюмом молчании, косясь по сторонам и на постепенно светлеющее небо.
        - Живее, - неприязненно подтолкнул Беллри, едва я замешкалась на каком-то поваленном бревне. Не в первый раз, кстати! Гад! От тычка в спину я потеряла равновесие на скользкой деревяшке и чуть не пропахала носом влажный мох на ее блестящем боку.
        - Сдерживал бы ты свои извращенные наклонности, остроухий, - посоветовала душевно.
        - Не могу взять в толк, зачем ты с такой настойчивостью пачкаешь о меня свои белые ручки, но начинаю смутно подозревать, что мой маячащий перед твоим носом зад оказывает весьма волнующее действие.
        - Что?! - меня резко дернули за воротник и несильно сжали. - Что ты сказала?!
        Я вынуждено откинула голову, чтобы не задохнуться, а потом с предельной вежливостью обратилась к обернувшемуся Шиаллу.
        - Прости, что отвлекаю от мыслей о высоком, но ты не мог бы поменяться со своим озабоченным братом местами? Видишь - уже в руках себя не держит, до тела домагивается. Вот-вот сорвется… дыхание тяжелое, за ухо почти кусает, а рука так и ползет к груди, словно там медом намазано… я, конечно, не девочка, но заниматься ЭТИМ на холодной земле, да еще с эльфом - знаешь, по-моему, это верх неприличия. Пусть хоть до привала… потер… хр-р…пит…
        В этом месте мне пришлось все-таки умолкнуть, потому что взбешенный Беллри рывком сжал мое горло сильными пальцами, а потом чересчур резко вздернул за подбородок и зло прошипел:
        - Что ты о себе возомнила, девка?!
        - Как глаза-то сверкают… - мечтательно протянула я, стараясь не закашляться. - Я уже вся горю… только плащик сперва постели, а то я замерзну. Или ты стоя управишься? Говорят, вы, остроухие, такие выдумщики…
        - Шарре!! Я убью тебя!!!
        - Только после, хорошо? - просипела я из последних сил, потому что воздуха уже катастрофически не хватало. - Доставь девушке удовольствие напоследок. Это ведь совсем не трудно. Может, тебе даже понравится…
        Эльф окончательно взбеленился, издал какой-то нечленораздельный звук, явно собираясь удавить меня прямо сейчас, но положение неожиданно спас Шиалл.
        - Оставь, Беллри, ты ее действительно убьешь.
        - Ты слышал?!! Слышал, что сказала эта мерзавка?!!
        - Прекрати! - повысил голос сереброволосый, быстро перехватывая руку брата, и я смогла, наконец-то, нормально вздохнуть. - Хватит, я сказал! Угомонись!
        На меня коротко взглянули ледяные глаза, в которых красиво отражались яркие звезды, почти пронзили насквозь, молча обещая страшную кару за сегодняшнее оскорбление, а потом Беллри резко отпустил мое несчастное горло и, свирепо выдохнув что-то непонятное, быстрым шагом пошел вперед.
        - Ты играешь с огнем, женщина, - сухо просветил меня Шиалл, сверяя таким же холодным взглядом. - У нас не принято убивать без причины, но сегодня ты сумела создать их целых две.
        - Это ничего, - сипло огрызнулась я. - Я еще и не такое могу. Уверен, что мы дойдем до места прежним, так сказать, составом? Насколько я поняла, ты все-таки намерен довести меня до вашего… как там его… Кеола (чтобы ему пусто было!), так что будь добр - приложи хоть какое-то усилие, чтобы ваши мучения не оказались напрасными. И напомни брату, что я вам пока еще нужна.
        Он, кажется, понял: на секунду задержав взгляд на моем распаренном и откровенно усталом лице, негромко пропел что-то непонятное на своем странном наречии. Чуть отступил назад, убедился, что ушедший вперед собрат услышал, и едва заметно кивнул.
        - Мы пойдем немного медленнее.
        - Вот спасибо, - съязвила я, растирая занемевшую шею. - Не прошло и полгода, как до вас начало доходить!
        - Но не думай, что твоя жизнь значит слишком много - еще одна такая выходка, и я не стану удерживать брата.
        - Ну-ну. Хорошо хоть, сам не присоединишься… - мне в спину немедленно ткнулось острие кинжала и пребольно кольнуло.
        - Осторожнее, женщина! - прошипел эльф. - Ты идешь по лезвию ножа!
        - Я всю жизнь по нему иду, так что ничего нового ты мне не сообщил.
        - Ш-шар-ра… я не люблю повторять!
        - А я люблю, когда мне повторяют, - не сдержала я дерзкого смешка. - Не всегда, знаешь ли, понимаю с первого раза!
        Сзади звучно клацнули чьи-то зубы и донесся злобный выдох, но спустя какое-то время там стало тихо, а затем провокационно колющееся острие озадаченно убралось от моей спины. Я воспряла духом - ага, значит, моя усталая тушка им все-таки позарез нужна! Иначе не терпели бы они тут мои претензии! Сразу удавили бы и все! Впрочем, я их не боюсь - где-то поблизости неутомимо бежит мой странно разумный зверь и, не сомневаюсь: случись что-нибудь по-настоящему страшное, он не оставит меня в беде. Хотя бы потому, что на моей шее все еще покачивается его драгоценный амулет, который он явно не захочет увидеть в алчных руках жадных до диковинок эльфов. Поэтому я окончательно успокоилась и пошла дальше ровно быстро, насвистывая под нос тихую мелодию далекого детства.
        Шире шаг и выше ноги:
        Впереди видны пороги.
        Камни острые, стремнина,
        Галька, волны и сорина.
        Все опасны и остры,
        Как стальные гарпуны.
        Но не зря мы - следопыты,
        Ходоки, что морем биты.
        Перейдем и не замочим
        Ни порчин и ни сорочек.
        Одолеем и сомнем,
        Да по маленькой нальем…
        Впрочем, смирной я побыла недолго: непроходящее ощущение близости Ширры и явное нежелание сереброволосого эльфа меня убивать самым странным образом придали наглости и несусветного хамства. Поэтому, едва мы нагнали Беллри и почти поравнялись, я с самым невинным видом поинтересовалась:
        - Эй, остроухий! А куда вы, собственно, меня ведете?
        Дружное молчание в ответ.
        - Беллри, дорогой, ты что, язык проглотил?
        Злое шипение и быстрый взгляд за спину, а потом снова - угнетающая тишина.
        - Шиалл, что с твоим братом? Наверное, я слишком тихо говорю? Ясно, сейчас исправлюсь: ЭЙ, БЕЛЛРИ! КУДА МЫ ИДЕМ?!!
        - Проклятие!! - с лютым рыком развернулся оглохший на левое ухо эльф, протягивая ко мне скрюченные пальцы. Я не говорила, что у них крайне чувствительных слух? Нет? Ну, видно запамятовала впопыхах. Зато заорала сейчас от души, чисто, на одной высокой ноте. А завидев зверски перекошенную физиономию остроухого, неожиданно просияла и лучезарно улыбнулась.
        - О! Оказывается, я тебе действительно нравлюсь, без дураков! И твоя улыбка… как это неожиданно лестно! Вот уж не думала, что сражу своей красотой настоящего эльфа!
        - ТЫ!!!..
        - Шиалл, правда, он - душка?
        Кажется, у Беллри все-таки сдали нервы - он ринулся в мою сторону так проворно, что я всерьез заопасалась - врежется на полном ходу в дерево, а нам потом придется его весь остаток ночи по частям отскребать от шершавой коры. Убьется же, дурень. Да пронесло, слава Двуединому - Шиалл оказался столь же быстрым и вовремя перехватил сородича. В последний момент отвел его руку от моей шеи, внушительно тряхнул, взял за грудки и негромко процедил:
        - Нет! Беллри, не смей!
        - Уб-бью… - пролязгал зубами невменяемый эльф, просто сжигая меня злобным взглядом из-за чужого плеча и все еще пытаясь вырваться. Распаренный, взбешенный грязными намеками, взъерошенный и откровенно злой. Если сумеет дотянуться, плакать мне потом горючими слезами - остроухие страсть как не любят становиться посмешищами, а я сейчас весьма образно обозвала его ушастым извращенцем, похотливым животным и неразборчивым прелюбодеем, позабывшем про величие своей древней расы и низко опустившимся до простой смертной. То есть, себя. Иными словами, снова оскорбила до глубины души, за что, как принято, заслуживала немедленного умерщвления. Прямо тут, посреди леса, пока никто не увидел его позора. Да вот беда: похоже, сереброволосый был гораздо сильнее и уверенно пресекал все его попытки высвободиться. И оба на время оказался так заняты, что даже обо мне позабыли, яростно заспорив на своем певучем языке.
        Я мысленно отметила, что в этот момент Шиалла можно безнаказанно ткнуть в спину чем-нибудь острым, но вовремя вспомнила, что ножи-то у меня отобрали. А потом подумала, что прекрасно добьюсь своего другими путями, и, внезапно сменив тон, обиженно надула губки.
        - Беллри, ты что? Обиделся? Но я же как лучше хотела - чтобы ты меня услышал! А то идешь, словно глухой, слова доброго не скажешь. Бука букой, в самом-то деле! Надо же мне было привлечь твое внимание!
        - Я… те-б-бе привлеку вн-нимание!! Ещ-ще раз так сделаешь…
        - Знаю, знаю - ты меня сразу нагнешь и…
        - Коррасс идарре!! Пусти, брат!!
        - Нет! - жестко тряхнул его Шиалл и оттолкнул от меня подальше. Ожег огненным взором, а потом чуть не по слогам напомнил: - Мы. Идем. Дальше. Все вместе! До Кеола и остальных! Понял? Потом можешь делать с ней, что хочешь, а до тех пор - не смей!
        - Так долго? - разочарованно протянула я, войдя во вкус своей новой роли. - А почему не сразу? Он такой хорошенький! И наверняка сильный! Ух, как шишку стоптал! Темпераментный! А я люблю темпераментных мужчин! Все, я передумала! Так и быть: Беллри, я согласна! Даже при отсутствии плаща и в компании твоего жадного брата! Иди же ко мне, сладенький… с ушами, конечно, беда, но ради тебя я и это стерплю!
        Мне показалось, что за ближайшими кустами кто-то тихо поперхнулся от такой беспрецедентной наглости и откровенного хамства, отчего я воодушевилась еще больше. А что? Они нагло приперлись на мой ручей, хотя никто не звал! Испортили такую славную ночь! Первыми нахамили, нагрубили, напугали невинную девушку! Силой куда-то увели, а теперь хотят, чтобы я безропотно это терпела?!!!
        - Шиалл, ну пожалуйста… - мстительно захныкала я. - Пусти его! У меня ж, наверняка, больше возможности не будет! Где я потом такого красавчика сыщу, а? Пусти… я на все согласная! Честно-о-о!
        Шиалл, несильно вздрогнув, ошалело обернулся.
        - Что?! С ума сошла, девка?!
        - Фу, грубиян! За это мы тебя к себе не возьмем, - тут же доконала я его и вызывающе вздернула нос. - Правда, Беллри? Зачем нам третий? Думаю, ты и один прекрасно справишься. Иди же ко мне, остроухий герой… потом и свадебку сыграем, поженимся чин по чину, я тебе детишек нарожаю побольше… ты ведь любишь маленьких эльфят?
        Вот теперь точно все. «Эльфятами» я их обоих напрочь убила: оторопело помолчав и явно придя в полную негодность, остроухие неверяще уставились на мое сияющее лицо, прониклись его ненормальным азартом, подумали, переглянулись и… как-то бочком-бочком отодвинулись. Еще какое-то время буравили меня негодующими взглядами, явно не зная, как понимать такой резкий переход от злобного бурчания чуть не до обожания, но потом пришли к выводу, что нарвались на сумасшедшую, и зябко передернули плечами.
        Хе… плохо они знают смертных! Наивные дети природы! Похоже, за чистую монету приняли! О, несчастные, не знающие истинной сладости лжи!..
        Я незаметно перевела дух, мысленно благодаря мудрую Ниту за преподанную науку играть на чужих нервах, как на струнах арфы. Права была бабка: ни один мужчина не устоит на месте, услышав магическое слово «свадьба» - мигом выпадет в осадок и в лучших традициях «сильного пола» попытается сделать ноги. Натура такая, нечего удивляться. Главное, правильно ее использовать и вовремя шарахнуть по голове сим весомым аргументом. Особенно, если терпеть больше нет никаких сил. Или, как сейчас, когда надо резко кого-нибудь вывести из припадка неконтролируемого бешенства.
        Нет, я не говорю, что они все такие, но подавляющее большинство относится именно к подобным, психически неуравновешенным индивидуумам. Поверьте моему опыту и частому общению с чужими душами - так оно и есть. Основная масса виденных мной мужчин в первую очередь изучала длину моих ног, тонкость талии, ширину бедер, по-хозяйски оценивала высоту и округлость груди. Мысленно проходилась лапами по всем выпуклостям и впуклостям. И лишь после этого соизволяла открыть рот, откровенно скучнея при виде моего лица, которое я намеренно делала неказистым и серым. Некоторые вообще в упор не замечали, молча подразумевая, что это мне следовало благодарить небеса за такое «сокровище» и бросаться в ноги, умоляя о милости. Кто-то скупо предлагал недолгое «развлечение» в ближайшей подворотне. Кто-то просто проходил мимо. И лишь редкие личности, о которых я стараюсь не забывать слишком быстро, рисковали ненадолго заглянуть под мои бесчисленные маски.
        Не подумайте плохо, у меня пока ни с кем не было близких отношений. В первую очередь потому, что я сама их старательно избегаю и не стремлюсь стать для кого-то верной супружницей, хотя, видит бог, могла бы очаровать очень многих и не самых последних мужчин в той же Ларессе. Но воровать под чужой личиной - это одно, а вот жить с кем-то бок о бок - совсем иное. Я к этому пока не готова, хотя кое-что о противоположном поле давно усвоила: не зли сильного мужчину понапрасну; напротив, доводи его до бешенства, если хочешь одержать верх; не перебивай и всегда внимательно выслушивай; но никогда, ни из-за чего и ни при каких условиях не пытайся идти напролом. Мужчина почти всегда окажется сильнее, проверено; против грубой силы всегда найдется еще одна сила. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через год… стоит ли рисковать понапрасну?
        Старая Нита - нищая и, одновременно, богатая и грозная держалица всего голодного сброда занюханного Лерскила, блестяще умела выигрывать по-нашему, по-женски - тихо, изящно и поразительно красиво. Умела оказываться на высоте даже тогда, когда стала слишком стара для таких игр, но до самой смерти держала голову гордо приподнятой. Внушала уважение своей волей и целеустремленностью. Поражала твердостью и четким пониманием цели. Восхищала, отвращала, бесила и неумолимо привлекала даже в свои семьдесят с лишним. Она была настоящей женщиной и, смею надеяться, я неплохо освоила эту трудную науку.
        Вот и сейчас - убедившись, что остроухие конвоиры больше не доставят особых проблем (конечно, ведь сумасшедших грех обижать), совершенно спокойно отвернулась и, озорно подмигнув ошарашенному Беллри, танцующей походкой двинулась дальше. Ни мало не заботясь о том, следуют ли за мной эти два хамоватых хорька или нет. Вот так, милые, наши роли кардинальным образом поменялись, а вы даже не заметили! Слава моему гению и мудрости старой воспитательницы! Может, не слишком изящно получилось, грубовато и чересчур нагло. Зато теперь можно больше не беспокоиться о неожиданном ударе в спину, и я смогу без опасений продолжить путь.
        Выбитые из колеи эльфы сделали вид, что в упор не слышат моих душераздирающих вздохов и жалостливого сопения. Дружно плюнули вслед, а теперь благоразумно держались позади, позволяя мне самой выбирать дорогу и лишь изредка поправляя ее короткими (данными издалека!) указаниями. И правильно - ненормальных девиц, если не собираешься их убивать на месте, следует всегда держать на виду. Чтобы, значит, не бросались на шею, не грозили уронить на лесную подстилку и не смотрели восторженными глазами влюбленного теленка. Ну их, безумных человеческих девок…
        А мне большего и надо - иду себе, никого не трогаю, старательно изгибаюсь и призывно виляю бедрами, чтобы им даже в головы не пришло наблюдать за моими руками или лицом. Короче, измывалась, как могла, пока, наконец, Шиалл с явным облегчением не остановил это безобразие.
        - Стой. Пришли.
        Я послушно остановилась, разом уподобившись породистой кобыле под седлом: встала мгновенно, по-военному четко и замерла молчаливой статуей. Только что не ржала и не била копытом, а так - точная копия: лицо вытянувшееся и жуть, какое умное; глаза большие, томные; улыбка зверская, во все сто зубов, а на лице - полная готовность повиноваться.
        - Туда, - ткнул изящным пальчиком Шиалл, благоразумно держась от меня подальше.
        Я, не стерпев, окинула его долгим внимательным взором, еще разок подмигнула Беллри, чтобы не слишком расслаблялся. С нескрываемым удовольствием отметила, как их передернуло от отвращения, а в прекрасных синих глазах зажглось острое, неподдельное и весьма искреннее желание избавиться от меня раз и навсегда. Мысленно потерла ладошки и только потом последовала в указанную сторону, где вдруг начали расступаться деревья.
        Редеющий подлесок одолела быстро. Шумно вдохнула повлажневший воздух, хорошо чувствуя близость большой воды. Мельком огляделась по сторонам, но Ширры не заметила, а потому подавила тяжелый вздох и, раздвинув густые кусты, шагнула на пологий берег раскинувшегося впереди озера. Причем большого озера, вытянувшегося вдоль песчаных отмелей и напоминающего гигантскую каплю, обращенную острым кончиком ко мне и убегающее куда-то вдаль, одновременно расширяясь и постепенно теряя свой нежно-голубой окрас. А там, почти у самого горизонта, оно не только заполонило собой почти все доступное обзору пространство, но и налилось мрачноватой, совсем непохожей на простую воду чернотой, от одного взгляда на которую на коже невольно появлялись мурашки.
        Боже… как там, наверное, глубоко!
        Я непроизвольно передернула плечами, даже не представляя в голове такую громадную массу воды, а затем кинула взгляд в сторонку и ошарашено замерла, непонимающе рассматривая поставленные полукругом и невесть откуда взявшиеся здесь повозки. Одна, две, три, пять, восемь… Иирово племя! Их было восемь!! И обводы какие-то слишком уж знакомые! Серые полотна на туго натянутых крышах, большие колеса, могучие тяжеловозы, мирно щиплющие травку поодаль…
        У меня против всякого желания вырвался жалобный стон: нет, только не сейчас!! Не ОНИ!!
        А эльфы, между тем, бесшумно выскользнули из-за моей спины, деликатно взяли под локотки и, пользуясь моим внезапным замешательством, прямо под руки свели вниз. Туда, где от большого костра начали с не меньшим удивлением приподниматься до боли знакомые фигуры: Брегол, Велих, хрупкая ларусска Зита… они еще не рассмотрели моего лица - слишком темно для человеческих глаз, однако присутствие постороннего гостя осознали сразу и теперь горели желанием понять, кого и откуда привели к ним молчаливые эльфы.
        От неожиданности я так растерялась, что даже не стала сопротивляться, когда ушастые конвоиры двинулись вперед. Но до костра, к счастью, они не дошли: почти сразу по выходу из леса повернули немного левее, обогнули тех, кто еще мирно спал, а потом со знанием дела двинулись к еще одному скромному костерку, возле которого, тихо переговариваясь, сидело трое незнакомцев. Меня без лишних слов подвели ближе, словно послушную буренку, остановили на границе освещенного пространства и довольно бесцеремонно подтолкнули.
        - Шиалл, вы кого привели? - хмыкнул кто-то из незнакомцев, и от костра неторопливо поднялся широкоплечий здоровяк, к которому я мигом прикипела взглядом. Секунду настороженно таращилась, сравнивая и оценивая, но потом как-то разом посмурнела: то, что я увидела, мне совсем не понравилось. Мужчина оказался среднего роста, крепко сбитым, с натруженными руками бывалого воина и хищным лицом опытного охотника. С холодными голубыми глазами, прячущимися под светлой, когда-то золотистой, а сейчас - немного полинялой челкой. В добротной, сработанной гномами кольчуге, при мече, разумеется, в короткой коричневой тунике, не скрывающей широкой груди, и высоких сапогах привыкшего к грязи следопыта. Кряжистый, уверенный в себе и абсолютно непрошибаемый. Такого не достанешь колкими шуточками, не свернешь с пути, не выбьешь из равновесия. Не заденешь и не опрокинешь с ходу. Вон, как встал - ноги упер, руки заложил за пояс, а смотрит так, будто ему не девицу симпатичную привели, а закоренелого убивца на беспристрастный суд. Глаза холодные, жесткие, неулыбчивые. На левой щеке - рваный шрам от неудачно попавшей сабли.
А сам стоит молча, нехорошо прищурившись, и пристально изучает сквозь сузившиеся веки, будто в прицел арбалета.
        Мне разом захотелось оказаться где-нибудь подальше от этого человека, потому что нутро настойчиво подсказывало: с ним не поиграешь, как со вспыльчивыми эльфами, не очаруешь и не собьешь с толку. С ТАКИМ можно только договориться. Или убить, если очень сильно повезет. Настоящий боец. Просто кремень.
        За его плечом встали такие же крепкие соратники. Двое. Судя по карим глазам и темным макушкам - коренные жители нашего славного королевства. Тоже жесткие и суровые, в ладно скроенных и отменного качества кольчугах, при оружии, но несколько… попроще, что ли? Посговорчивее и поживее. Тот, что слева, явно еще не достиг тридцатилетнего возраста - смотрит с искренним любопытством и неподдельным интересом, словно молодой теленок возле заботливой мамки. Шустрый, подвижный, как ласка, очень гибкий и приятно подтянутый. Неоправданно молодой для здешних суровых мест, но сразу понятно: умелый воин. Но ясно и то, что без приказа вперед он не сунется. Точно так же, как и второй - примерно на десяток годков меня постарше, с рано поседевшими висками, жестким, посеченным лицом, поразительно сильными плечами и широкими, как лопата, ладонями, которые наверняка с легкостью гнут даже стальные подковы.
        - Итак? - вопросительно приподнял бровь главарь. Или - начальник Патруля? Так, наверное, будет вернее? Потому что никто иной просто не мог появиться возле степенно шествующего каравана, да с такой небрежностью сидеть возле чужаков, словно так всегда и было. Конечно, Патруль. Кто же еще! Значит, я не ошиблась в тот раз, правильно угадала. Да только не знала, что в эти разношерстные команды отменных головорезов, собиравшихся сюда со всех окрестных земель, на равных входят не только люди, но и эльфы. Я как-то полагала, что у остроухих - свои Патрули, а оно вон как - выходит, никаких ограничений нет. Кого приняли, тот и входит в обязательную пятерку воинов или же гнотт, как они себя называют. Хоть гном, хоть эльф, а хоть проворовавшийся министр, если конечно, тот сумеет удержать в руках хотя бы ржавую булавку и сможет в одиночку отбиться от кровожадного упыря.
        Кстати, в Ларессе среди благородного сословия упорно ходят байки о том, что в Патруль нередко так и принимают: отлавливают какого-нибудь сонного упыренка (не самого молодого, но и не разваливающегося на части), выставляют против него новичка и с интересом следят, кто победит. Если не смешается кандидат, не даст себя выловить и порвать на тонкие лоскутки, будут учить своей науке. Возьмут. Если заорет от страха и кинется прочь - милосердно вытащат, а потом вышибут смачным пинком под зад: трусов тут ни в каком виде не приветствовали. Сумеешь доказать, что чего-то стоишь - милости просим, а коли нет - не обессудь: выпрут взашей и больше не посмотрят в твою сторону.
        Потому как Патруль - это последний рубеж на Границе, за которой мирно существуют обитаемые территории и с ним - беззащитные люди. Живой заслон из отчаянных лихачей, не мыслящих своей жизни без постоянного риска. Надежная опора и оплот королевства. Отличный резерв на случай войны или другой какой беды, где могут понадобиться умелые руки, сильные плечи и верные мечи. Всегда отлично экипированные, превосходно вооруженные и невероятно опасные люди, которых даже непримиримые эльфы стараются лишний раз не задевать. Да что там! Почитай, третье тысячелетие бок о бок живут и пока даже крохотной войнушки не развязали. Уважали, стало быть, соседей. А то и помогали нередко, потому как в одиночку Мертвые Пустоши не удержать. Ни им, ни гномам, ни нам. Вот и уживались смертные с нелюдями, потихоньку торгуя и обмениваясь бесценным опытом. Вместе жили, вместе ходили в походы, вместе крошили вездесущую нечисть и вместе же умирали. Кто-то на рубеже у Пустошей, кто-то дома, от нанесенных ран. Кто-то в тылу и покое, каким-то чудом сумев дожить до старости. А кто-то, напротив, всю жизнь проводит вот так - регулярно
прочесывая окрестности в поисках отбившегося от рук вурдалака.
        Говорят, Патруль никогда не знает покоя - все время ищет, ходит и настойчиво высматривает следы нежити. Как ведьмаки или бродячие маги, как натасканные ищейки, нацеленные на один единственный след. Рыщут вокруг деревень, расспрашивают, выведывают: не заметил ли кто неупокоенного вампира или упыря, не пропадали ли где дети малые, не осиротела ли какая деревенька под боком… найдя, безжалостно расправляются с любой нечистью, а потом садятся в седло и снова ищут, ищут, ищут…
        Признаться, глядя на эту тройку, разбавленную хмурыми лицами моих ушастых проводников, я почувствовала себя неуютно. А после недавних откровений в ручье и вовсе смешалась, потому что, откровенно говоря, на данный момент очень сомневалась, что могу отнести себя к людскому племени. Более того, отлично понимала, какие мысли должны роиться в головах у этих людей, когда меня, всю такую красивую и бесстрашную, вдруг доставили из ниоткуда пред их светлые очи - ночью, одну, без приличного оружия и явно не просто так гуляющую в столь позднее время по округе… м-да. Похоже, веселая мне предстоит ночка. В прошлый раз едва не попала под серебряный клинок, да, хвала Двуединому, вовремя заболтала доброго молодца, а этих просто так не проведешь. Не удивлюсь, если у них нюх на нежить, как у иной собаки. Вон, как смотрят, того и гляди, сожрут.
        - Итак? - повторил вожак, чуть повернув голову к эльфам.
        Шиалл хмуро кивнул в мою сторону.
        - У Тихого ее нашли. В воде плескалась, словно твоя русалка. Одна. Оружия при себе нет, магических артефактов тоже, вокруг нашлись следы от крупного зверья, но никого иного мы поблизости не учуяли.
        - Магичка? - с интересом спросил молодой человек слева от белобрысого главаря, пристально изучая мое напряженное лицо.
        - Вряд ли. Магией от нее совершенно не тянет. Аура чистая, слабая, почти никакая. На оборотня тоже не слишком похожа, нас не боится, напасть не пыталась. Но странная. Чужая.
        - Вот как? - протянул главный. Наверное, это и есть загадочный Кеол? - И как она там оказалась?
        - С запада пришла, судя по всему, - пожал плечами Шиалл.
        - А откуда ты взял, что у нее нет с собой никаких артефактов? - все так же подчеркнуто в сторону поинтересовался Кеол, будто меня тут вовсе не было, и это, наконец, заставило мой растерянный разум очнуться и принять деятельное участие в нашей мирной (пока еще) беседе.
        - Как, откуда? - делано удивилась я. - По сумке моей полазил, конечно, пока я купалась, не подозревая о шпионах. Тихонько так, незаметно, а потом вдруг разом выскочил из кустов и ка-а-ак заорет…
        - Что?! - гневно ахнул Беллри. - Ах ты, замухрышка малохольная! Скажи спасибо, что я тебя стрелой не зацепил, пока ты плескалась в этой луже! Захотел бы, и лежала бы ты там холодная и мокрая, как лягушка на палубе.
        - Я гляжу, тебе такие очень нравятся: мокрые и холодные? С русалками не пробовал заигрывать? Говорят, у вас их тут много!
        Эльфы гневно выдохнули, мигом сообразив по моему лицу, что я их самым наглым образом провела. Измывалась, одним словом, и всю дорогу издевательски хихикала в кулачок, наслаждаясь полной безнаказанностью, пока они искренне полагали меня помешанной. Зато теперь-то у них морды вытянулись! Вся краска оттуда мигом сбежала. Глаза засверкали, как настоящие топазы, ноздри красиво раздулись…
        - Смотри, не спались, красавчик, - насмешливо улыбнулась я, подливая масла в огонь. - У тебя уже уши покраснели. Во-он дымок виднеется. О, точно! Боюсь, твоя прекрасная половинка сильно огорчится, узнав, что ты буквально горишь на работе. И из-за кого? Из-за простой смертной…
        - Дрянь!
        - От дурака слышу.
        - Мерзавка…
        - Кеол, это твои подопечные? - спокойно отвернулась я от взбешенного Беллри. - Может, угомонишь ненадолго? А то у меня, признаться, уже выдумки не хватает. Знаешь, не очень-то приятно топать по лесу полночи, имея за спиной вот эти две жуткие рожи. Да еще когда они так и норовят тыкнуть тебе ножом в спину. Видно, игрища у них такие. Прелюдия, так сказать. Не знаю, как эльфийкам, но мне не слишком понравилось. Сперва даже думала, вовсе не дойдем. Видано ли - за девками подглядывать по кустам? Будто занятия другого не нашлось. Мне всегда казалось, эльфы - другие, да видать, гнилая натура все же дает о себе знать…
        Кеол странно кашлянул, подметив выразительные лица смертельно оскорбленных соратников, внимательно посмотрел на мои злые глаза, в которых не осталось никакой кротости. Правильно расценил произошедшие перемены и сухо кивнул.
        - Беллри, Шиалл… угомонитесь. А ты, языкастая, примолкни, пока цела - не советую дразнить остроухих такими намеками. Если сорвутся, я вмешиваться не стану.
        - Не сомневаюсь, - парировала я. - Когда они на меня луки наставляли, любовались из темноты и руками своими лапать пытались, небось, никто не узнал. А как в ответ им по морде двинуть - так и не моги. Больно много свободы им дали. Здесь не их Лес, и не Граница даже, а пока еще земли короля. И закон совсем иной, нежели они привыкли у себя дома.
        - Я знаю закон, - нехорошо прищурился Кеол. - И хорошо знаю этот гнотт. А вот тебя я НЕ знаю, девица, так что помолчи пока. И не вмешивайся, когда не просят. Со своими… людьми и нелюдями я без тебя прекрасно разберусь.
        Я непримиримо поджала губы, подумав про себя нечто нелицеприятное, но вслух озвучивать не стала - просто скептически посмотрела, с откровенным презрением изучая белые от ярости лица обоих эльфов. Точно так же, как на меня недавно смотрели они. Мне было наплевать, кто они и откуда, носят ли длинные уши или нет, умеют ли держать оружие или просто так тут оказались. На все наплевать, кроме того, я никому не позволю вытирать о себя ноги. И готова высказать все, что я о них думаю, прямо в глаза. Если успею, конечно.
        Кеол, кажется, это отлично понял, потому что сделал незаметный знак, по которому остроухие крайне неохотно отступили на шаг. Все еще злые, с ярко горящими глазами и кровожадно стиснувшие пальцами рукояти мечей, но, судя по всему, порядок в гнотте был железный. Вожак велел обождать, и они будут терпеливо ждать возможности поквитаться. Злопамятные, гады. Ну, да и пес с ними. Я, небось, тоже не первый раз им на хвост наступаю.
        - Кто ты? - наконец, прозвучал тревожный вопрос. Тем знакомым тоном, который свидетельствовал о том, что мной намерены заняться всерьез. И от ответа на него будет зависеть очень и очень многое. - Откуда ты здесь взялась?
        Однако ответить я не успела, потому что именно в этот момент караванщики, наконец, отошли от первого шока и теперь чуть не бегом спешили к месту вероятной ссоры, торопясь уладить все недоразумения. А потом и узнали.
        - Три-и-ис!!!
        Я быстро обернулась.
        Ну конечно, это оказался внимательный Яжек - он всегда отлично видел в темноте, а потому и сообразил первым. Теперь же вон, как мчится, чуть не ветер обгоняет, а глаза огромные, неверящие, испуганные… за ним с неподобающей поспешностью следует Брегол, твердо намереваясь отбивать меня хоть у жрецов Двуединого, если придется. Потом показался Велих, оба усатых брата-здоровяка с неизменными топорами наперевес, невозмутимые зиггцы, ненавязчиво придерживающие руками свои сабли, Большой Бугг, уже нахмуривший кустистые брови и явно подыскивающий под ногами подходящую для его лапищи дубину, Янек, Вышибала, старый ворчун Зого… они. Действительно они. Все до одного. Мои недавние попутчики, которые так искренне сейчас испугались, и от которых я полторы недели назад так некрасиво сбежала. Весь караван сейчас поднимался со своих мест, возбужденно гомоня и тревожно переглядываясь. Не понимая еще ничего, но уже радуясь, что пропажа наконец-то нашлась. Готовые драться, спорить и отчаянно торговаться за мою двуликую натуру. А впереди всех, обгоняя даже родного отца, со всех ног мчался чумазый босоногий мальчишка,
при виде которого у меня что-то дрогнуло и болезненно сжалось внутри.
        - Три-и-ис…
        Раскрасневшись от быстрого бега, Лука споткнулся и на полном ходу едва не упал, но тут же выровнялся, выпрямился, не отрывая от меня огромных глаз, а потом вдруг широко раскинул руки, словно пытался обнять весь мир. И уставился снизу вверх так жадно, с таким счастьем и неистовой надеждой, что я тихо застонала, будто от боли, и, поймав его отчаянно горящий взгляд, неожиданно поняла: все. Никуда я от них больше не денусь.

3
        - Трис!! - от мощного толчка я опасно покачнулась, хотя вроде готовилась к этой буре заранее, с немалым трудом устояла, выровнялась, а потом осторожно погладила русую макушку вцепившегося клещом мальчишки. - Где ты была так долго?!! Почему не приходила?!!
        - Лука…
        - Почему?!!! - на меня взглянули огромные карие глаза, полные немого обожания и, одновременно, слез. Я быстро присела на корточки, обнимая худенькие плечи и остро жалея, что причинила ему боль. Боже… я этого совсем не хотела! Как?.. Ну, как он ко мне так быстро привязался? Когда успела привязаться к нему я?! Где упустила? Где не остановилась?
        Лука судорожно вцепился в мою шею и стиснул изо всех сил, будто боялся, что я опять исчезну и брошу его одного.
        - Ты же обещала идти с нами до Кроголина!! Обещала! Обещала!!
        Я неловко высвободилась, настороженно косясь на Кеола и подбежавших, изрядно запыхавшихся караванщиков, а потом осторожно поднялась.
        - Трис! - выдохнул Яжек, шумно переводя дух. - Я уж думал, заблудилась по дороге! Свернула не туда, заплутала! Все столбы по дороге пометил, стрелки по обочинам понаставил… а тебя все нет и нет! Это ж надо… хоть бы весточку оставила, хоть бы предупредила…
        - Прости, не успела.
        - А я переживал!!
        - Вы знакомы? - сухо осведомился Кеол, следя за тем, как я настойчиво пытаюсь отодвинуть Луку себе за спину. Мало ли как дело повернется? Вдруг не поверят? Вдруг что-то не заладится? Патруль шутки не шутит - если только заподозрит во мне нежить, тут же порубает на щепочки. Мелкие такие, с ноготок… не хочу, чтобы мальчика зацепили. И остальных тоже.
        Я мудро сдвинулась в сторонку, чтобы не оказаться на одной линии между взбешенными эльфами и недавними попутчиками, которые все, как один, жадно уставились на наши напряженные фигуры.
        - Знакомы, - согласно кивнул Брегол, быстрее остальных разобравшийся в непростой ситуации. - Лука, ступай к отцу. С Трис потом пообщаешься.
        - Я хочу с ней!
        - Ступай, - настойчиво повторил купец, незаметно покосившись на остроухих.
        - Нет! - упрямо выкрикнул мальчишка, вцепившись в мои штаны сразу обеими руками. Но потом, наконец, оглядел лица взрослых, что-то понял своим недетским умом. Разом приметил отстранившийся Патруль, взиравший на меня с прежним подозрением, испуганно округлившую глаза Зиту у далекого костра, отчего-то не спешившим ко мне старшим друзьям… и знакомым жестом прикусил губу. А потом поднял потемневшие глаза на Кеола, что возвышался массивной скалой, и враждебно оскалился, словно дикий звереныш. - Нет!! Я не позволю им причинить ей вред!!
        - Лука, - простонала я. - Пожалуйста, вернись к маме.
        - Я тебя не оставлю!
        - Сейчас же, - наконец, нашла я правильный тон. - Немедленно! Ты меня слышал?
        Он несильно вздрогнул и, наткнувшись на мой непреклонный взгляд, вдруг странно опустил плечи. Смирился. А потом неохотно отодвинулся в сторонку, все еще цепляясь детскими пальчиками. Жалобно посмотрел снизу вверх, пытаясь найти хоть каплю сочувствия. Сморщился, как-то весь ужался, почти задрожал, но, наконец, сделал последний шаг в сторону и был мигом подхвачен сильными руками отца, после чего поспешно унесен подальше от беспокойных соседей.
        Я облегченно вздохнула.
        - Здравствуй, Брегол. Олер, Олав… надеюсь, вы еще не нарушили слово?
        - Нет, Трис, - дружно оскалились северяне. - До Кроголина ни-ни. Мы поклялись.
        - Рада за вас. Рогвос, твоя сабля по-прежнему остра? Так же лихо может резать врагов?
        - А как же, - слегка подобрался зиггец, мимолетно оглядев насторожившийся Патруль.
        - Я гляжу, у тебя опять проблемы? Что-то с эльфами не поделила?
        - Да нет, мелочи. Поспорили из-за пустяка. Даже говорить не о чем.
        - Ну-ну, - задумчиво коснулся своей сабли Веррит. - А мне показалось, уважаемый Кеол имеет к тебе какие-то вопросы.
        Я позволила себе слабую улыбку.
        - Да ко мне, как ни странно, у многих есть какие-то вопросы. Особенно у меня самой, веришь?
        - Охотно, милая… охотно. Рад, что с тобой все в порядке.
        Кеол внимательно оглядел сгрудившихся за моей спиной людей, правильно расценил их несомненную готовность к любому повороту событий. Мысленно выругался, потому что для встревоженных караванщиков сейчас и авторитет Патруля ничего не значит. Затем тяжко вздохнул и повторил:
        - Значит, вы знакомы?
        - Безусловно, - немедленно подтвердил Брегол, твердо встретив взгляд воина. - Трис до недавнего времени шла вместе с обозом, но потом наши дороги ненадолго разошлись. Ей пришлось задержаться в Ладогах, а мы были вынуждены продолжить путь, потому как время сейчас неспокойное, а мне очень нужно попасть к Кроголин к весенней ярмарке.
        - Разминулись, значит?
        - Можно и так сказать.
        - И давно вы ее знаете? - с нескрываемым подозрением осведомился Беллри.
        - Больше двух недель. От самых Вежиц идем, - спокойно отозвался купец, почти не погрешив против истины.
        - Да-а? - диким котом зашипел Шиалл. - А откуда она там взялась, не знаешь?
        - Трис - знакомая моего старого друга, - так же ровно сообщил Брегол, ничуть не поменявшись в лице. - Передала от него привет, вот я и взял ее с собой.
        - Тогда как, интересно, получилось, что вы оставили эту особу одну, посреди леса, вблизи Приграничья? А? Как решились бросить подружку? Как она, позвольте спросить, оказалась там безоружной и без единого защитного амулета, без которого ни одно здравомыслящее существо сюда носа не высунет?
        Я молча выругалась, неожиданно сообразив, отчего купец стал так немногословен и крайне осторожен в словах: эльфы чувствуют ложь! Как медведи - мед! Как голодные волки - гору свежего мяса! Всегда знают, когда человек нагло врет им в глаза! И поэтому сейчас так настойчиво расспрашивают! Не подозревали бы они меня, сроду не стали бы выяснять таких подробностей, не подумали бы интересоваться моментом нашей первой встречи - какая разница, где меня подобрали и как встретили?! Ну, друг посоветовал или сноха кого сосватала в путь-дорогу… мало ли, как люди встречаются! Мир-то огромен! Как знать, чьи пути в нем пересекутся? Да и не всякий будет выкладывать подноготную первому встречному-поперечному. У многих есть тайны, не только у меня. Так что благородный Брегол мог и не знать всех подробностей моей биографии. Да точно не знал! Я никому не говорила, кроме Ширры… да и то, не всю. А этот остроухий шпион прямо выпытывает правду, словно для него дело чести - поймать меня на воровстве конфет из собственного кармана!
        - У меня были дела в Ладогах, - как можно небрежнее сказала я, отвлекая внимание эльфов от Брегола. - Какие - неважно, это вас никоим образом не касается. Но они меня немного задержали, так что момент выхода обоза из города я пропустила. А дальше пришлось идти одной, потому что второго попутного каравана оттуда в Приграничье не шло. По крайней мере, я такого не нашла.

«Точнее, не искала», - додумала про себя, но в остальном ничуть не солгала. И эльфы, разумеется, это почувствовали: на их лицах отразилось досадное разочарование.
        Кеол, коротко покосившись, странно хмыкнул.
        - А не боишься лесом-то идти?
        - А куда деваться? - пожала я плечами. - Ждать подходящих попутчиков мне не с руки
        - время поджимает. Торчать на одном месте глупо. А что касается возможного риска… так вся жизнь - одна большая партия в нарды. Приходится делать то, что должно, а не то, что хочется. Даже если на самом деле желания это делать нет абсолютно никакого.
        - Вот как… что ж ты без оружия пошла?
        - Да я с мечом хуже, чем с ложкой управляюсь. Куда мне такая образина? Споткнусь только по дороге, а то и поранюсь. Ножи все-таки полегче, да и мороки с ними меньше. И потом, на мой взгляд, если нападет кто… на дерево всегда залезть успею. А коли не выйдет, можно и метнуть попробовать.
        - Много ты с нашими остроухими-то наметала? - усмехнулся все тот же молодой Патрульный.
        - Ну… нет, - вроде как смутилась я. - Зато уж попинала потом от души. Не ногами, а словами, разумеется… но тут уж кто во что горазд. Одно хорошо: привели ваши остроухие туда, куда я совсем не ждала. Знакомых хороших помогли найти, друзей дали снова увидеть, за что им низкий земной поклон. Благодарствую, высокие господа. Век этой услуги не забуду.
        Кеол озадаченно крякнул, потому что издевку в моем голосе не заметил бы только слепой, но она была вполне простительна - из того, что я успела сказать, закономерно исходило, что испытывать мне к ним большую приязнь абсолютно не от чего. Так что все вполне логично и чисто. Комар носа не подточит. Он даже расслабляться начал, потому что караванщики ко мне явно благоволили, я вполне прилично знала их по именам, охотно общалась, как со старыми знакомыми, мальчишку и вовсе едва от штанов оторвали, а дети, как известно, не умеют лгать…
        Подметив неуловимые перемены в его лице, я незаметно разжала кулаки и перестала готовиться к самому неприятному. Позволила слегка опуститься плечам, успокаивающе кивнула Бреголу, который тоже незаметно перевел дух. Подметила, как у далекого костра несмело улыбнулся старательно удерживаемый матерью Лука, ободряюще ему помахала, стараясь не слишком привлекать внимание к несколько удлинившимся ноготкам… и все прошло бы замечательно, если бы в этом момент не очнулся болтун Янек и не поинтересовался в свойственной ему манере:
        - Трис, а ты чего одна? Где твой зверь?
        На поляне на мгновение рухнула тишина.
        Я внутренне похолодела и мысленно выругалась. Дурак! Какой же дурак! Думаете, Ширра зря так старательно скрывался от бдительных эльфов? Зря позволил мне идти с ними, как привязанной? Зря молчал даже сейчас, незаметно поглядывая из соседних кустов, и терпеливо ждал, пока Патруль окончательно угомониться? Проклятье! Недалекому придурку даже в голову не пришло, что наш мохнатый и ВЕСЬМА необычный знакомец может ОЧЕНЬ заинтересовать этих вдумчивых, внимательных и дико опасных людей! Нигде не екнуло от мысли, что раз здоровенный тигр до сих пор еще не появился, значит, не желает показываться на глаза местным сторожам! Может, его тоже принято причислять к здешней нежити! Может, они уже встречались! Может, это просто опасно для нас - показывать, что мы имеем хоть какое-то отношение к Ширре! Ведь что мы о нем знаем?! Да почти ничего! Что о нем знаю я? Только то, что успела понять! А если он вдруг появится тут во всей красе? Так далеко от южных земель и своей предполагаемой родины? Я-то успела узнать, что он местный, но о чем подумают все остальные?!
        Правильно: что он находится тут явно не на своем месте. Значит, вызывает подозрения. Значит, немедленно переводится в категорию незнакомых и вероятно опасных тварей, с которыми разговор у Патрульных короток - вжик, голова долой, а неподвижную тушу потом переправляют магам, чтобы изучили, распознали и выяснили: опасен он был или нет. Коли нет, пусть остальные живут, а если да… боюсь, популяция разумных тигров в Приграничье резко пойдет на убыль.
        А этот болван даже не задумался!!
        По лицу Брегола скользнула досадливая гримаса, а в глазах промелькнула странная тень. Следуя его незаметному знаку, болтуна немедленно угомонили, но Патрульные уже насторожились и снова подобрались, словно голодные волки, неожиданно завидевшие добычу.
        - Какой зверь? - хищно прищурился Кеол, в очередной раз быстро покосившись на нахмурившихся эльфов.
        - Не видели никого, - качнул головой Шиалл. - Она одна была.
        - Ты уверен?
        Эльфы дружно глянули на мое окаменевшее лицо, разом примолкших караванщиков, неуловимо изменили позы и ме-е-едлено, почти незаметно придвинулись на шажок.
        Проклятие!!
        - Там следы очень странные были, - растягивая слова, припомнил вдруг Беллри. - Крупные. Непонятные. Свежие. Едва заметные. Но я сперва решил - ее… сам знаешь, девки нередко умеют оборачиваться за пару минут, а не за полчаса, как обычно… ходят легко, почти не тревожа землю, вот и не подумал, что там мог быть кто-то еще… выходит, обманула - дружка своего прикрывала?
        - Что за зверь? - повторил Кеол, глядя уже только на меня.
        Я угрюмо промолчала и подобралась, что от него, разумеется, не укрылось, а Брегол стал еще несчастнее. Конечно, кому, как не ему, понимать, насколько суровы Патрули ко всему необычному? А наш Ширра, хоть и был разумным, изрядно отличался от виденных им прежде живых существ. То есть, неминуемо должен привлечь ненужное внимание этой пятерки. Особенно, если о нем кто-то успел прослышать раньше.
        - Что? За? Зверь? - раздельно процедил главарь, буравя меня потяжелевшим взглядом.
        Я медленно отступила на шаг, машинально нашаривая на груди наши спаренные амулеты. Иирова бездна… как же не вовремя вылез этот дурак Янек! Как неудачно спросил! Ширра не глупец, спокойно продержался бы в сторонке, не выдав себя ничем, вплоть до самого Кроголина! Понимал, чем ему может грозить встреча с Патрулем. А этот болван раскрыл рот, где не надо, и дал им такую пищу для разгула фантазии, что просто оторопь берет!! Вот и меня уже к оборотням причислили! И не докажешь им ничего, потому что я и сама уже ни в чем не уверена. Значит, если начну сейчас оправдываться, эльфы сразу почувствуют ложь и неуверенность, а от этого станет только хуже. О, Двуединый! Никогда тебя ни о чем не просила, но сегодня, похоже, не смогу обойтись без твоего знака и мудрого совета. Подскажи, что мне делать? Как оградить Брегола и его людей?!..
        Я-то уйду. Заполучу стрелу или дротик в бок, но уйду. А им куда деваться? Как потом разбрехиваться с Кеолом? Как открещиваться от соседства с волкодлаками? Как убедить, что я никого темной ночью не покусала? Скажут - дескать, времени много прошло, следы зубов могли и зажить. Сами можете не знать, кто уже оказался испорченным! Значит, пожалуйте не в Кроголин, как собиралась, а в ближайший форт Патруля. Да не вздумайте сопротивляться, потому что первого, кто начнет протестовать, и заподозрят в новой сущности. А значит, зашибут от греха подальше… боже, что я наделала?!
        Мне внезапно стало нечем дышать, а в душе неожиданно накатила такая безысходность, что я едва и в самом деле не завыла в голос раненой волчицей. Видит бог, я не хотела такого! Не желала причинять беспокойства этим людям! Сама ушла, лишь бы не случилось какого недоразумения, а теперь вот волею судьбы вернулась и все-таки навлекла на них беду! Двуединый, помоги мне! Дай знак!!
        Патруль дружно ощетинился луками и мечами, стараясь максимально перекрыть сектор обзора, чтобы не упустить из виду ни меня, ни моего загадочного зверя, буде таковой появится, ни караванщиков, которые тоже могли быть втянуты в общий сговор. Эльфы уже были не просто в ярости, нет. Они словно закаменели в бешеной злобе, потому что посчитали, что проглядели меня, не зарезали сразу, не нашпиговали серебряными наконечниками, как подушечку - иголками. САМИ привели сюда. Иными словами, так глупо ошиблись… и в этом тоже виновата я.
        Вот только расплачиваться за ошибку будут другие.
        - Не трогайте людей, - хрипло прошептала я, настойчиво пятясь и стараясь сделать это так, чтобы полетевшие следом стрелы не задели никого из тех, кто стоял за моей спиной. Не думаю, что они поверят. Не исключено, что попытаются даже сейчас вмешаться, когда я и оправдываться не могу, потому что сама не верю… не знаю… не могу до конца понять, кто же я такая. Единственное, что я понимаю, так это то, что никому не хочу причинить боли. Ни Бреголу, ни его сыновьям, ни внуку, ни даже дураку Янеку, так и не научившемуся держать язык за зубами.
        - Не трогайте… они не при чем… они чисты… ничего не знают и ни в чем не виноваты… пожалуйста…
        На лицах эльфах промелькнули злые усмешки, а я даже не сразу сообразила, что только что подписала себе смертный приговор: буквально призналась в страшном грехе, да еще настойчиво отхожу подальше, к лесу, инстинктивно чуя в нем свое единственное спасение.
        - Значит, вот как? - сжал зубы Кеол, намертво сжимая рукоять меча. - Значит, это была ты?
        Я замотала головой, не понимая, что он имеет в виду, но все еще пятясь. До тех пор, пока спиной не уперлась в деревянный бортик одной из повозок, а между мной и караванщиками не образовалось приличное расстояние. Как раз такое, чтобы никого из них случайно не зацепило. На мгновение мне стало очень холодно от странных, неверящих, ничего не понимающих взглядов бывших попутчиков, в которых все еще никак не могла увязаться горькая правда, на которую я так настойчиво нарывалась. Они не двигались, не веря, что маленькая Трис на самом деле - совсем не та, за кого себя выдавала, но уже смутно догадываясь: что-то тут явно не так. Вот и мое первое появление припомнили, свои сомнения, подспудные страхи. Вот и сообразили, что у озера я тоже пару татей прибила: страшно, безжалостно, жутко. Потом заметили и мое отвердевшее лицо, сосредоточенный взгляд, не отрывающийся от Кеола, что-то додумали, о чем-то догадались, где-то сильно ошиблись. Наконец, кто-то судорожно вздохнул и первым отступил назад, постепенно отдаляясь от меня все дальше и дальше. Кто-то упрямо остался на месте, не желания признавать очевидного.
Кто-то тихо ахнул, но мне уже было все равно - главное, оружие эльфов целилось теперь только в меня. Главное, они в безопасности. Главное, мне хоть в чем-то поверили, потому что я сейчас не солгала: люди действительно не при чем. А значит, я могу надеяться, что никто из них больше не пострадает.
        На какой-то миг у меня что-то сжалось в груди, потому что я отчетливо понимала, что больше их никогда не увижу, а потом…
        - Ты попалась, волчица, - Беллри, хищно усмехнувшись, плавно спустил тетиву, и время для меня привычно замедлилось.
        Не знаю, как это выглядело со стороны, но, наверное, довольно жутко, потому что для обычных людей я на долгое мгновение просто выпала из поля зрения. Бежать мне некуда - с одной стороны толклись беззащитные караванщики, с другой надежно отрезали от леса Патрульные, впереди на широко расставленных ногах стояли проклятые остроухие, не давая никакой возможности уклониться от своих смертоносных стрел. А за спиной…
        Я почти не раздумывала, когда выбрасывала назад левую руку и впивалась удлинившимися когтями в деревянный бортик, одновременно подпрыгивая и мощно толкая легкое тело вверх. Выход отсюда был только один - через повозки, молчаливых тяжеловозов, все еще мирно щиплющих травку у кромки деревьев, и прочь… скорее прочь отсюда, пока не догнали серебряные наконечники эльфийских стрел. Проблема только в том, как? Нырять под днище, надеясь, что кто-то из Патрульных промахнется? Это ведь так просто! Но и ожидаемо тоже. Предсказуемо. Огибать громоздкие возы, надеясь, что остроухие промахнуться? Долго, неудобно и опасно. Так что я не стала мудрить: чиркнув когтями по дереву, быстрее молнии сиганула на крытый прочной тканью бок. После чего почти вертикально взлетела на крышу, уже слыша, как вонзаются стрелы в то место, где только что была моя голова. Диковато извернулась, пропуская мимо себя вторую порцию стрел, хищной бестией припала на странно изогнувшиеся пальцы и, окатив злым взглядом проклятый Патруль, ласточкой слетела уже по другую сторону повозок. А потом со всех ног кинулась прочь, оставляя между собой
и преследователями довольно хлипкий и ненадежный заслон из сдвинутых одна к другой телег.
        Конечно, это не поможет. Конечно, тренированные бойцы легко одолеют этот простой заслон и выметнутся следом за мной на свободное пространство. Но он неминуемо заставит их потерять время: секунду, другую, третью… а время - это единственное, что мне сейчас было нужно. Если я успею скрыться среди светлеющего леса, им меня не догнать. Никому, даже эльфу, потому что я, как уже говорила, лишь немногим уступлю этим удачливым следопытам. Главное, чтобы на излете не зацепили. Главное, чтобы кони не заметались по поляне. Главное, чтобы ноги мне не поранили, и тогда я успею. Непременно успею спастись. А заодно, и от людей беду отведу.
        На этот раз мне не понадобилось много времени, что изменить мышцы и связки - уже падая в неимоверно длинном прыжке по ту сторону, я успела сделать все, что задумала, и приземлилась не на человеческие ладони, а на четыре мягкие подушечки, из которых на мгновение выскочили и тут же пропали острые коготки. Совсем как у Ширры. Но думать некогда - сзади уже причудливо выругались и прокляли меня на все лады, потому что если до этого у кого-то еще оставались какие-то сомнения, то сейчас они полностью исчезли. Не дано человеку так быстро двигаться и так ловко взлетать на одних только руках. Не дано изворачиваться и пропускать мимо себя летящую смерть, как это только что сделала я. Невозможно падать так ловко в низком прыжке и ничего себе при этом не сломать. Я - смогла. А значит, наглядно доказала, что уже не принадлежу к человеческому роду.
        Едва коснувшись земли, сильные ноги выстрелили вперед, с поразительной скоростью унеся меня к лесу. Трава, словно родная, мягко ложилась под стопы, умные кони милосердно расступились, не только не испугавшись моего странного вида, но еще и с готовностью позволяя промчаться мимо. В ушах неистово взвыл бродяга-ветер, перед глазами замелькало зеленое, в ноздри ворвался восхитительных запах предрассветного леса. В тот же миг за спиной кто-то снова смачно выругался, кто-то с досадой застонал, кто-то зло зашипел, продираясь сквозь ряд тесно стоящих повозок, которые я одолела с ходу. Но быстро. Тоже очень быстро - не успела я нырнуть в спасительные заросли, как возле левого уха сердито вжикнуло.
        Пришлось наклонить голову, сложиться чуть не вдвое и ринуться прочь почти на четвереньках, преодолевая последние шаги гигантскими, поистине сумасшедшими прыжками. Один, второй, третий… справа снова что-то свистнуло, больно прищемив клок волос, но я не смотрю - нагибаюсь еще ниже и бегу… бегу так быстро, как никогда прежде, потому что знаю - только в этом мой единственный шанс. Вот что-то звонко щелкнуло слева, выбивая щепу из попавшей на пути сосны, снова справа, опять слева… что-то несильно царапнуло по плечу, распоров рукав чуть не до локтя. Эльфы стреляют хорошо, сильно, да вот беда - я не бегу по прямой. Я рвусь из стороны в сторону и все дальше удаляюсь в благословенную темноту. Еще не рассвет, еще только-только позолотились верхушки деревьев, а внизу по-прежнему царит блаженная ночь, и только я знаю, как она любит мои объятия. А значит, я смогу, сумею, я справлюсь…
        Вот и деревья, наконец.
        Успела.
        Я шумно выдохнула и на короткий миг оглянулась, чтобы навсегда запечатлеть перекошенные ненавистью лица эльфов и отчаянно пытающихся поспеть за мной людей. Да, так и есть: Беллри красивой статуей замер на вершине одной из повозок, куда сиганул следом за мной. Шиалл все еще терзает изящный лук из знаменитой эльфийской ивы, но медленно, слишком медленно для меня летят его стрелы - от них не составит никакого труда уклониться. Вот мимо пролетела одна, вторая… я легко отвожу голову и почти улыбаюсь, стоя какое-то жалкое мгновение совершенно неподвижно. Молча смеюсь, неожиданно ощущая, как бурлит внутри странная сила. Потом они дружно срываются с места, за ними только-только показываются Кеол и его смертные соратники, но я отворачиваюсь и уже не вижу, как один из них поднимает руку, а мне в спину летит что-то маленькое, ярко поблескивающее серебром.
        Легкого толчка в левый бок даже не замечаю - лечу прочь, как на крыльях, беззаветно отдавая бегу все силы. Мчусь, будто ветром подхваченная. Быстрее, чем можно себе представить. Плавнее и, одновременно, резче, хотя казалось бы - такого не бывает. Но нет, я снова смогла. Меня не смутили перемены в моем податливом теле. Не озадачили странные хлопки за спиной, не испугали хищно заметавшиеся тени под ногами. Не удивили беспрестанно мелькающие деревья, среди которых безнадежно потерялись мои незадачливые преследователи. И даже тихий хрустальный смех, невесть откуда взявшийся в моем изменившемся голосе. Мягкий, искристый, удивительно нежный и трепетный смех. Победный смех, немного лукавый и торжествующий, от которого тихонько засветилась внезапно проснувшаяся жемчужина, но, кажется, действительно мой.
        И только одного я не поняла в тот момент. Одного не успела предотвратить и заметить. Одно упустила из виду - была слишком возбуждена и поглощена своим открытием. А потому далеко не сразу осознала, что немного в стороне мне за спину скользнул чей-то смазанный силуэт. Черной тенью пронесся мимо, со странным звуком умчался в ночь, коротко сверкнул смутно знакомыми желтоватыми глазами и мгновенно пропал в необозримой дали. Иными словами, кинулся наперерез моим несостоявшимся убийцам и только там во весь голос взревел:
        - Ш-Р-Р-Р!!!!

4
        - Ш-Р-Р-Р!!!
        Ширра! - наконец, молнией пронеслось в голове, заставив кожу покрыться громадными мурашками. Господи, это же Ширра!! Никогда в жизни не перепутаю его голос! Ни с кем и ни с чем! Это он! Точно он, никаких сомнений! Один! Против всего Патруля, специально натасканного на убийство таких вот, любопытных представителей фауны Приграничья! Двуединый!.. Я о нем чуть не забыла, а ведь он наверняка шел за мной следом, видел и отлично слышал, что произошло! Понял, что я в беде, и теперь кинулся на выручку, наплевав на конспирацию и то, что он ОЧЕНЬ не хотел быть обнаруженным!!
        Я тихо застонала:
        - Ширра… я же почти ушла… ну, зачем ты?..
        Словно в ответ, сзади донесся новый устрашающий рык, от которого ощутимо всколыхнулись верхушки деревьев, а за ним - сравнительно слабый, но полный дикого ужаса крик, почти сразу оборвавшийся на высокой ноте. И снова воцарилась гнетущая тишина.
        - Нет… - я схватилась за голову, окончательно остановившись и лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь умное. - Нет… зачем же он… не нужно было… они же отстали…
        Да, он сильный. Я знаю, что он очень сильный. Но он один, а их пятеро. Все вооружены не в пример лучше разбойников. Опытны, очень быстры, работают хорошо слаженной командой. Да, мне удалось застать их врасплох, но это - не более, чем везение. Будь я чуть помедленнее, а они - чуть менее убеждены в моем происхождении, и все закончилось бы гораздо печальнее. Но мне удалось их обмануть, получилось уйти невредимой, невероятно повезло оторваться, а теперь… Двуединый! Что же делать?!!!
        - Шр-р! - донеслось внушительное рокотание сзади, и я, всплеснув руками, опрометью кинулась обратно, мысленно заклиная всех святых апостолов, чтобы не прийти слишком поздно.
        Как глупо… как нелепо… как дико обидно - суметь обогнать длинноногих эльфов в их родной стихии, а теперь снова мчаться к ним на встречу, чтобы наверняка нарваться на неприятности. Но сейчас не до раздумий: там был Ширра, взбешенный до крайности, забывшийся и, наверняка, ОЧЕНЬ опасный в своей неукротимой ярости. Один. И я испугалась за него. Так испугалась, что даже сама от себя не ожидала, но все равно стремглав полетела обратно. Зачем? Для чего? Не знаю. Но бежала что было сил, молясь про себя только об одном - чтобы не опоздать. Только бы не опоздать…
        Его свирепое шипение, похожее сразу на сотню разъяренных водяных драконов, я услышала почти сразу. Примерно на середине расстояния до оставленного лагеря и выставленных полукругом повозок, с которых я несколько минут назад так удачно стартовала. Это напоминало громогласный шепот стаи громадных змей, внезапно выползших из ночного убежища. Или злобный свист вырывающегося под огромным давлением пара. Что-то среднее между рыком и ворчанием, но неимоверно мощное и откровенно пугающее.
        Я невольно замедлила шаг и, потихоньку отдышиваясь, очень осторожно выглянула из-за кустов. Мгновение напряженно изучала обстановку, мигом углядела своего тигра и неслышно перевела дух: живой.
        Ширра стоял ко мне спиной, низко пригнув голову, бешено нахлестывая воздух длинным хвостом и издавая тот странный звук, от которого по коже бежали громадные мурашки. Впрочем, нет, он не стоял на месте, а медленно, ОЧЕНЬ медленно и потрясающе грациозно подбирался к двум вжавшимся в деревья эльфам. Подкрадывался, как кот на мышиной охоте. Мягко переступал сильными лапами, изучая неподвижных, бледных до синевы остроухих и, одновременно, плавно обнажая страшенные зубы. Он мог бы покончить с ними разом, одним молниеносным ударом, но нет… не стал. Судя по всему, Ширра был слишком зол, чтобы отказать себе в удовольствии посмаковать свой последний бросок. А то, что он станет для эльфов последним, я уже не сомневалась. Как, впрочем, не сомневались и сами эльфы, оказавшиеся в таком неприглядном положении.
        На какое-то мгновение мне даже стало их немного жаль, потому что огромный тигр, прижавший их к соснам, буквально излучал нечеловеческую мощь, слепил своей яростью, гасил чужую волю, неумолимо ломал смятенные разумы, давил и угнетал мятущееся в сомнениях сознание. Ненавистью своей угнетал, неистовой злобой - он это умел, сама убедилась. И господин Ригл, кстати, тоже. Ну, когда был жив, конечно. Так что я вполне могла понять, отчего у этих высокомерных снобов сейчас так жутковато побелели лица, почему расширились и странно выцвели глаза, почему они стоят навытяжку, не смея даже вдохнуть, и смотрят… неотрывно следят за медленно приближающейся смертью, не делая никаких попыток ее избежать. Плечи понуро опущены, руки бессильно висят вдоль тела, грудные клетки судорожно дергаются, словно им кто-то мешает вдохнуть, а в глазах плещется совершенно ясное понимание происходящего и какая-то обреченная покорность. Необъяснимое для меня смирение, с которым они просто ждут, когда все закончится. Их оружие бесполезно лежит в сторонке, аккуратно отложенное и абсолютно неуместное сейчас - одинаково изящные луки,
которые так ловко умеют посылать стрелы с серебряными наконечниками, и отточенные до остроты бритвы мечи, безвольно упавшие под ноги беснующемуся зверю. А сами эльфы смиренно ждут собственной участи, с силой вжавшись в могучие сосны и обреченно следя за подобравшимся тигром, который вдруг показался мне совсем жутким.
        Я тяжело вздохнула, отлично представляя, чем все это закончится, а потом перевела взгляд чуть дальше и изумленно вскинула брови: это еще что за фокусы?! Почему Кеол стоит всего в десяти шагах и даже не думает поднимать заряженный арбалет? Более того! Он не только не пытался им воспользоваться, а медленно его опускал, стараясь не делать резких движений и ничем не разъярить Ширру!! И оба эльфа даже не протестовали!! Напротив: едва стальная игрушка оказалась на земле, с явным облегчением вздохнули, а Шиалл одними губами прошептал:
        - Назад. Что бы ни случилось, не вмешивайтесь!
        Я самым неприличным образом разинула рот, неожиданно сообразив, что теперь ВООБЩЕ ничего не понимаю. Мать честная! Да что же это в мире творится, раз дурные эльфы решили помереть во славу матушки-природы, даже не попытавшись защититься?! А остальные, с бессильной ненавистью наблюдая за этой агонией, совершенно не вмешиваются!! Даже Кеол, которому бы следовало сейчас зубами рвать проклятого зверя, чтобы отбить остроухих приятелей!! Не зря же говорят, что войны в гнотте все до единого - побратимы! За каждого своего глотку перегрызут, на куски порвут, но в обиду не дадут! А здесь как с ума все посходили!
        - Назад! - чуть слышно прошипел Шиалл, подметив неподвижные лица Патрульных. - Назад, если хотите жить! Вы его не заденете! Сами только головы сложите! А так, может, уйдете…
        Нет, у меня определенно что-то со слухом! Или же… остроухие что-то знают? Сталкивались с подобными моему Ширре? Здесь же, в Приграничье? Иначе не стояли бы окаменевшими сусликами, боясь нарваться на неимоверно скорый прыжок? Похоже, да: подозревают, что он в таком состоянии становится настоящим зверем, почуяли, подлецы, что он едва сдерживается. И что единственный шансом для них выжить будет одно - замереть на месте каменными изваяниями, надеясь на то, что громадный тигр немного остынет.
        Тщетно: издав свирепое «шр-р», Ширра выразительно оскалился и припал на передние лапы, готовясь завершить все одним ударом. Стальные когти грубо вспороли землю, жуткие клыки обрекающе сверкнули, хищно прищуренные глаза стали совсем черными…
        Лицо Кеола при этом буквально помертвело, эльфы печально улыбнулись, оставшиеся двое Патрульных неслышно застонали, а я снова тяжело вздохнула. И, проклиная свою доброту, вышла из хлипкого укрытия. После чего бесшумно прошлась по мягкому травяному ковру, в три быстрых шага достигла изогнутой кошачьей спины и, не обращая внимания на изменившиеся физиономии вокруг, осторожно тронула встопорщенный загривок.
        - Ширра…
        Реакция была мгновенной: тигр молниеносно развернулся, одновременно занося лапу для удара, впился в меня лютыми черными глазами, в которых по-прежнему горела бешеная злоба, окатил холодной волной сладкого ужаса и стремительно прыгнул… ну, почти прыгнул. В самый последний момент все-таки узнал, опомнился, остановился, а потому вместо тяжелого удара острейшими когтями меня только обдало горячим дыханием, что-то легко пощекотало кожу на левой руке и несильно толкнуло в живот.
        Ойкнув от неожиданности, я неловко села и смущенно воззрилась на нависшую сверху усатую морду с бездонными черными глазами.
        - Шр-р!
        - Прости, я не хотела тебя напугать. Только пыталась сказать, чтобы ты не трогал ушастых. Не надо.
        Ширра гневно зашипел и звучно клацнул зубами перед моим лицом.
        - Ну и что? Все равно не надо. Я вообще не поняла, зачем ты вышел? Не хотел ведь соседей по Приграничью просвещать!
        Он глухо заворчал, но меня и это не испугало.
        - Да, дураки, кто спорит? - невозмутимо кивнула я на обомлевших остроухих. - Но им меня все равно не догнать. Чего ты переполошился? Зачем вмешался? Почему не остался в лесу? Думал, что эти криворукие и косоглазые растяпы сумеют меня достать? Глупости! Если бы не ты, уже сидела бы на том же месте, откуда ушла!
        Черные глаза сердито сверкнули, а из горла вырвалось нечто уничижающее.
        - Согласна, - кивнула я, краешком глаза следя за ошарашенным Патрулем, который все еще не мог прийти в себя настолько, что даже за оружием не потянулся. Иирово племя! Долго до них доходить-то будет?! Сколько еще мне ему зубы заговаривать?! - Конечно, ты прав: хамы и грубияны. Никакого понятия о мужском достоинстве. Но, согласись, я их все равно уела? Вон, как приголубила - до сих пор глаза квадратные! Может, пусть живут, а? Ну их, к лешему?
        Ширра хищно покосился на эльфов и пренебрежительно фыркнул, но жуткая чернота из его радужек, к моему огромному облегчению, начала медленно пропадать. А взамен снова проступили мягкие золотистые точки зрачков, говорящие о том, что он немного успокоился. То есть, если продолжать в том же духе, вполне вероятно, что ушастые все-таки не окажутся разорванными на мелкие клочки.
        Однако тигр не дал нам возможности развить успех: грозно рыкнув на Патруль, неожиданно быстро уткнулся мордой мне в шею, обнюхал, а потом, возбужденно сопя, вдруг нагло полез за ворот рубахи, настойчиво щекоча усами и выискивая что-то важное.
        Потревоженная жемчужина недовольно уколола ладонь холодной иголкой.
        - Да здесь твое сокровище, - негромко рассмеялась я, доставая наши амулеты и протягивая на ладони. - Вот он, на месте. Никуда не делся. Видишь?
        Ширра придирчиво оглядел мою ношу, убедился, что его агатовый камушек в полном порядке, довольно фыркнул и потерся о мою щеку, а со стороны эльфов донесся еще один судорожный вздох, откровенно напоминающий жалобный всхлип. Я быстро покосилась и с неудовольствием убедилась, что эти жлобы нагло таращатся на мою мягко светящуюся красавицу, как на величайшее чудо этого мира, и, кажется, готовы прямо тут рухнуть в продолжительный обморок. Шиалл даже посерел, неверяще шаря глазами по тройному ряду колец серебряной цепочки, а на Беллри вообще стало больно смотреть - он самым натуральным образом задрожал, переводя испуганный взгляд с наших амулетов на мое лицо и обратно, а потом со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и крепко зажмурился.
        Ну вот, сейчас еще развопится…
        Тигр задумчиво оглядел мою ладонь, где покоились два наших сокровища. Нерешительно оглянулся на остроухих, которые уже начали плавно сползать на землю и, мне показалось, даже впали в какой-то благоговейный трепет. Наконец, хмыкнул, озадаченно почесал левое ухо и, подхватив свой агат зубами, вполне осмысленно сжал челюсти.
        Я на миг оторопела, испугавшись раздавшегося тихого хруста, но Ширра ничего не сломал - слегка сдавив амулет передними клыками, чуть помедлил, а потом аккуратно положил обратно. Правда уже не тем плоским осколком подозрительно правильной формы, а чем-то весьма необычным, новым - двумя небольшими овалами, слегка заостренными на краях и плотно соприкасающимися основаниями. Прежний камешек, как оказалось, просто разошелся двумя черными лепестками и так застыл, напоминая то ли раскрывшиеся ладони, то ли распахнутые крылья… мне понравилось, правда. Не знаю, что именно Ширра сделал, но теперь моя жемчужина будто сама по себе скользнула между этими ладошками и уютно устроилась, как-то по-особенному сверкнув и странно приклеившись.
        Я даже приподняла и несильно тряхнула цепочку, чтобы в этом убедиться, но оказалась права: черные лепестки надежно обхватывали ее мягкими объятиями, а она, в свою очередь, милостиво позволила им это проделать. Так и застыли друг возле друга: бело-голубая красавица, испускающая снежное сияние, и угольно-черный камень, обнимающий ее со всех сторон заботливыми ладонями. На мой взгляд, вышло красиво.
        Вдоволь налюбовавшись, я бесстрашно чмокнула усатую морду, взъерошила густую шерсть на опустившемся загривке. С нескрываемым удовольствием подметила, каким ярким золотом заблестели у Ширры глаза, и проворно убрала обновленный амулет за ворот. Ну вот, с одним делом разобрались. Надеюсь, мохнатый ворчун больше не будет сердиться? Никаких больше трупов поблизости не обнаружится? Потом быстро встала и выжидательно посмотрела на эльфов, ожидая от них любой пакости. Вплоть до того, что старый спектакль на тему оборотней повторится с точностью до последнего слова.
        Однако нет - даже не пикнули, гады: так и стояли, ни живы ни мертвы, растеряно рассматривая меня и моего четвероногого друга.
        Наткнувшись на их взгляды, Ширра раздраженно дернул хвостом, а я скептически приподняла бровь.
        - У вас остались какие-то вопросы? Надеюсь, теперь не надо объяснить, чьи следы вы недавно видели?
        Тяжелое молчание в ответ, за которым на все еще бледных лицах горели настоящим ужасом две пары отчаянно больших глаз.
        - Мне воспринимать это, как согласие? - нахмурилась я. - И заверения в том, что с вашей стороны больше не будет попыток нашпиговать меня серебром? Или все оказалось без толку и мне надо готовиться к новым оскорблениям?
        - Шр-р-р! - глухо рыкнул тигр, выпуская когти и тоже требуя ответа.
        - Нет, - наконец, сглотнул Беллри. - Мы не знали, что ты… вы… вместе…
        Ширра снова оскалился, явно намереваясь покончить с мнущимися в нерешительности эльфами самым некрасивым способом, но я успела вцепиться в черный загривок до того, как он сделал шаг вперед.
        - Не надо, - беспокойно шепнула на ухо. - Вдруг они ядовитые? Вон, как позеленели… отравишься еще. Пусть живут, хамы, но с одним условием: чтобы ко мне больше не приближались.
        Ширра недовольно фыркнул, однако рваться на волю перестал. Только проурчал что-то грозное и сердито шикнул на остроухих следопытов. Те, в свою очередь, немедленно поднялись, пропели в ответ что-то непонятное, но явно уважительное на своем загадочном языке, почтительно наклонили головы и, подобрав с земли обороненные луки, плавно отступили к Кеолу. Серыми тенями заползли за его спину, тяжко вздохнули и замерли неподвижными статуями, словно слившись с сосновыми стволами. Я озадаченно нахмурилась, чувствуя себя на перекрестье взглядов, но смысл этих странных манипуляций от меня коварно ускользнул. Ясно одно: о разумных тиграх ушастые отлично знают, неслабо их уважают и откровенно побаиваются. Более того, относятся с непонятным трепетом и чуть не благоговением - вон, оружие свое отложили и лапки кверху подняли, не смея перечить даже тогда, когда их едва не располосовали на ленты для украшений. Но, что еще более странно, так это то, что они, судя по всему, прекрасно поняли моего мохнатого спутника! А он, кажется, понял их - вон, как сверкнул глазищами, аж искры посыпались!
        Жаль только, задать накопившиеся вопросы мне не удалось - за соседними кустами что-то провокационно зашуршало, выдавая присутствие сторонних наблюдателей, кто-то излишне шумно задышал, и я, оторвавшись от размышлений, укоризненно покачала головой.
        - Яжек, тебе не стыдно? Вроде умный парень, а подсматриваешь, как дите малое.
        Кусты смущенно раздвинулись, и оттуда выглянула сконфуженная физиономия.
        - Так я… это… в смысле, мы…
        - И много вас там? - обреченно вздохнула я, но нужда в уточнении уже пропала: следом за Яжеком на поляну, кряхтя и виновато роняя взгляды, выбрались оба брата-северянина, здоровяк Бугг, вооруженный увесистой дубиной, багровый от полученных тумаков Янек, следом неслышными тенями скользнули Веррис и Рогвос, а за ними…
        У меня даже удивиться нормально не получилось, когда на поляну выбрался не только почтенный купец на пару с откровенно сконфуженным Велихом, но и… тяжкий вздох… странно спокойный Лех в весьма запыленной одежде. Вот ведь принесла нелегкая! Я-то понадеялась, он на охоту отправился или еще где пропал по делам (не зря его не было в лагере, когда вернулись эльфы), а он - легок на помине. Все такой же суровый, подтянутый, с цепким взглядом неулыбчивых глаз. Слегка прихрамывающий на одну ногу, но ничуть не кажущийся ослабленным. Быстро пробежался глазами по всем присутствующим, походя отметил предупреждающий прищур Ширры, изрядно потрепанных остроухих, откровенно встревоженных родичей, воинственно напыжившегося Яжека… и огорченно покачал головой.
        - Что у вас опять случилось? Чего не поделили? Стоило мне всего на денек отлучиться, как вы уже по уши влипли.
        Брегол неловко кашлянул, избегая смотреть в мою сторону, а остальные смущенно потупились, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Лех медленно обернулся и без всякого удивления кивнул:
        - Здравствуй, Трис.
        Я сухо кивнула.
        - С тобой все в порядке?
        - Вполне. Если не считать порванного рукава, конечно.
        - Прости. Я был слишком далеко, чтобы вмешаться. Не успел их остановить, да и ты очень быстро сбежала… никак не ожидал, что Патруль наткнется на нас уже этим вечером. И совсем не думал обнаружить тебя поблизости.
        - Где тебя вообще носило? - неожиданно проворчал в ответ Кеол, пряча свой меч и шумно отряхиваясь. - Два месяца - ни слуху, ни духу. Как в воду канул. Весь гнотт которую неделю дурью мается, совсем от рук отбились, обормоты. А тут как наткнулись на твои метки, так и вовсе с цепи сорвались - рванули навстречу с такой прытью, что я едва за ним поспел! И что мы видим? Караван на месте, тебя почти сутки нет, в соседних Луговцах - дым коромыслом и повсюду следы такой бойни, что я уже начал подумывать, не там ли ты сложил головушку! Такое впечатление, что у них семья вампиров порезвилась!
        Лех задумчиво пожевал губами и ненароком коснулся рукояти меча.
        - Нет. Просто оборотень. Но матерый, умный, здоровый… едва достал его на болоте.
        - Тьфу! - сердито сплюнул Кеол. - Ты бы хоть предупреждал в следующий раз, когда снова надумаешь исчезнуть! Хорошо, Брегол о тебе случайно обмолвился, и мы вовремя сообразили, в чем дело. Правильно отвернули их от Луговцов, не то попали бы в самое пекло… ну, чего встал? Принимай своих орлов! Надоели до смерти! Особенно вон те, с ушами!
        - Что, с норовом оказались?
        - Не то слово!
        - Шиалл, чем вы успели ему насолить?
        Я тихо выпала в осадок, неожиданно сообразив, отчего Лех так сильно не походил на отца и добродушного брата, отчего так сухи всегда были его глаза и откуда веяло такой ненормальной подозрительностью. Патруль! Ииров гад! Да он же служит в Патруле!! Целый гнотт за собой водит, причем, судя по некоторым смущенным мордам, не первый год! И эльфов этих проклятых тоже! Не зря они тоже глазки поопускали! Не зря с несчастным видом ковыряют носками землю! Ох ты ж, демонова печенка… похоже, Брегол только по этой причине не страшится регулярно ходить в Приграничье с большим обозом - конечно, чего ему бояться, если при необходимости караван станет охранять от нечисти полноценный гнотт?! Видно, отписал сыну и попросил встретить, чтобы не было никаких неожиданностей. Как всегда. Только в этот раз Лех решил сделать больше, чем обычно - пошел с племяшом и братом издалека, специально для этого отлучившись отсюда на целых два месяца! Не хотел рисковать, когда на тракте стало так неспокойно, а теперь, значит, вернулся, по пути оставляя известные только Патрульным знаки. Почуяв неладное, заскочил в ту деревеньку,
походя разобрался с бесчинствующим оборотнем и как раз успел застать самое главное - мой сумасшедший побег под ливнем эльфийских стрел и метательного серебра.
        Мне захотелось крепко выругаться, потому что, наконец, все встало на свои места. И его бесконечные подозрения, и поразительная наблюдательность, и даже то, почему он так спокойно решился ехать со мной в одной повозке, хотя явно чувствовал себя неважно, а меня в то время вполне справедливо считал нелюдью… я-а-асно теперь, отчего Брегол ему так доверял. Понятно, почему попутчики считали его наиболее опытным и умелым, почему почти вся охрана на нем висела и от него же зависело принятие многих важных решений. Даже тогда, когда Шикс откровенно возражал. Вот и ножик с серебряной чеканкой у него очень вовремя оказался. И следил он за мной вовсе не из сентиментальных соображений. Про способности мои правильно подметил, про «работу неправедную» тоже быстро угадал. И по этой же причине так явно выделялся среди всех остальных, а сейчас очень живо напомнил мне Кеола при первой встрече. Те же холодные глаза, та же жесткость во взгляде, та же несгибаемая воля и подспудное ощущение угрозы. Что ж… не знала я, с кем довелось пару дней делить набитую тюками телегу. Не догадалась даже. Да поздно теперь сокрушаться.
Как поздно сожалеть о случившемся. Значит, Патрульный?
        Лех внимательно оглядел свой смешавшийся гнотт и властно кивнул.
        - Итак, в чем дело? Крот, Рес? Шиалл? Беллри, что у тебя с лицом? Кеол, ты что с ними сделал? Совсем на себя не похожи.
        - Я сделал?! - Кеол искренне возмутился. - У этого, вон, спроси! Который с усами! Чуть не порвал твоих увальней, чудовище! Еще бы чуть-чуть, и кончился бы твой гнотт! Причем весь! Со мной вместе!
        Лех плавно обратил взор в сторону тигра.
        - Ширра?
        Тот бесшумно показал зубы и прижал уши к голове, настойчиво загораживая меня от Патрульных. Золотистые огоньки в его глазах поугасли, а кончик длинного хвоста снова принялся нервно гулять из стороны в сторону - кажется, присутствие Леха ему не очень нравилось. Пришлось снова намертво вцепиться в мягкую шерсть и тесно прижаться к мускулистому боку, чтобы не вздумал напасть. И Лех это заметил (внимательный, зараза!), после чего правильно расценил мое настороженное лицо, оскалившегося зверя, напряженных эльфов и понимающе хмыкнул.
        - Вот оно что… Трис, за кого тебя приняли мои обормоты? За мавку? Летавицу?
        - Оборотницу, - сухо просветила я его.
        - Гм. Не самый худший вариант, согласись?
        - Да уж. Могли и стрелу сразу пустить, да нет, поосторожничали. Сюда сперва привели, жлобы ушастые, да тут и вскрылось, что я не одна. Янек, ты где? Учти: попадешься мне на глаза - загрызу! Или Ширру попрошу, он не откажет.
        Лех примиряюще улыбнулся, не пытаясь, впрочем, ко мне приблизиться.
        - Да ладно, не пугай парня, он по жизни такой дурной. Но почему ты сразу не объяснила, что живая и настоящая?
        - Да? Не уверена, что меня бы вообще послушали. Особенно после того, что было. Вот ты разве в первый день поверил?
        - Поверил, Трис, - серьезно кивнул он. - Не сразу, но поверил: ты - не нежить и не оборотень.
        - Вот спасибо! - наиграно обрадовалась я. - А то я все сомневалась! Но раз такое ведущий гнотта говорит, значит, так и есть! Только, боюсь, твои приятели даже сейчас в этом изрядно сомневаются!
        Лех, глянув на своих людей, только усмехнулся: оба Патрульных так и не убрали руки от оружия, а Кеол выглядел готовым к любому повороту событий - настороженный, собранный, глаза так и зыркают по сторонам, ни на миг не упуская из виду нас с Ширрой. На суровом лице - недоверие пополам с опаской, подбородок упрямо вздернут, пальцы напряжены, того и гляди цапнут меч… и только остроухие взирали на происходящее отстраненно, потому что до сих пор не могли прийти в себя. Пораженные, потрясенные, растерянные и какие-то… убитые. Да, пожалуй, мое появление рядом с Ширрой раздавило заносчивых красавчиков вернее, чем даже его смертельно опасная злость.
        Перехватив выразительные взгляды соратников, Лех понимающе кивнул.
        - Рес, Крот, не удивляйтесь - Трис на самом деле не оборотень.
        - Да? - довольно мрачно переспросил воин помоложе, не торопясь опускать руки. - Ты уверен?
        - Конечно. Трис, может, не совсем человек в том смысле, в каком мы понимаем (эльфы сделали непроницаемые лица), она невероятна быстра, сильна, имеет отменную реакцию и весьма любопытное оружие, но можешь мне поверить - к нечисти не имеет никакого отношения. Хотя по первости я и сам, честно говоря, сомневался.
        - Неужели? Что же заставило тебя передумать? - поддержал приятеля второй незнакомец, поименованный Кротом. Тот самый, постарше, с сединой на висках.
        - У нее красная кровь.
        Я аж поперхнулась от такого «доказательства».
        - Конечно, красная! Какая же еще?!
        - У истинных оборотней она черная, Трис, - спокойно пояснил Лех. - А у всех остальных и вовсе - слизь белесая. Ядовитая, кстати. И солнце они не переносят, в отличие от тебя. Кровью питаются и рядом с открытой раной ни за что не удержатся. А ты не раз такие раны перевязывала и не слишком горела желанием попробовать ее на вкус.
        - Фу!
        - Вот именно. А еще, в отличие от оборотней, ты не любишь луну.
        Я несильно вздрогнула.
        - Неправда. Я ее люблю.
        - Ну, опасаешься, - поправился Лех, внимательно изучая мое лицо. - Это ведь неспроста, верно? Не отвечай, я и так это знаю - успел, знаешь ли, за тобой понаблюдать. Но еще я знаю то, что ты спасла жизнь мне и моей семье. Ни разу не попыталась причинить нам вред. Не сделала ничего такого, за что я мог бы тебя упрекнуть и даже…
        Он странно поджал губы и вдруг быстро шагнул навстречу. Я инстинктивно попятилась, но Лех вдруг улыбнулся и, поняв мои опасения, попросил:
        - Поверни-ка голову.
        Признаться, я слегка растерялась, когда он бережно коснулся распустившихся волос. Затем что-то достал оттуда (на миг даже испугалась, что это окажется какой-нибудь вонючий клоп) и, повертев сильными пальцами, протянул небольшую пятиконечную звездочку, которую кто-то из местных умельцев с силой запустил мне в спину. Попасть-то попал, но слегка не рассчитал скорости, и она безнадежно запуталась в волосах, не причинив никакого вреда.
        Я недолго повертела крохотный диск, мысленно отметила, что он очень остер и сделан из качественного сплава, в котором присутствовала немалая доля серебра. Запоздало поежилась, представив, что было бы, если бы я не неслась отсюда, как угорелая. Затем немного рассердилась. После чего предельно вежливо загнула острые края внутрь, чтобы никто не поранился, и, наконец, вернула Леху.
        - Забери эту гадость.
        Тот с легкой улыбкой кинул испорченную звездочку Ресу.
        - Теперь понял?
        - Да чего тут не понять? - проворчал молодой воин, возвращая диск в специальный кармашек на поясе. - Ясно, что серебра не боится. Значит, живая. Наша.
        - Я пока что своя собственная, - не замедлила фыркнуть я, обнимая грозно заворчавшего тигра. - Может, когда-то это измениться, но очень и очень не скоро. Надеюсь, меня больше не будут никаким образом проверять? Я могу спать спокойно? Лех, твои ушастые друзья, случаем, не нагрянут ко мне ближайшей ночью, чтобы убедиться, что я действительно живая и горячая?
        Эльфы, к моему удивлению, на двойное оскорбление даже не шелохнулись. Беллри вообще словно оглох и ослеп, будто я не проехалась в очередной раз по его дурным наклонностям. Только взглянул на нас с Ширрой как-то очень невесело и молча покачал головой. А Шиалл, неловко помявшись, тихо вздохнул:
        - Нет. Никаких доказательств больше не требуется.
        - Да что ты говоришь?! - не сдержавшись, съязвила я. - С чего это вы вдруг такие смирные стали? Только что проткнуть пытались, дрянью обзывали, гадостью всякой в спину кидались…
        - Нам очень жаль, - отвел глаза эльф.
        - Как же вы быстро меняете свое мнение!
        - Мы были слепы. Пожалуйста, пойми нас и не держи зла.
        - Размечтались! - фыркнула я. - Прямо сейчас обниматься кинусь и выражать восторг от долгожданной встречи! В другой раз, небось, и говорить бы со мной не стали - вы ж к людям хуже, чем к собакам иногда… а уж ко мне-то… у-у, гады! Если бы не Ширра, не стояли бы вы тут такие скромные и во всем согласные!
        - Нет, - тихо отозвался Беллри. - Дело не в нем.
        - Тогда в чем же?
        - На самом деле… - остроухий прерывисто вздохнул. - В тебе.
        - Ну-ну. Значит, вы только теперь разглядели мою неземную красоту? Осознали свой грех и страшно раскаиваетесь за безобразное поведение?!
        Беллри вдруг быстро повернулся и посмотрел с такой невыносимой тоской, что у меня отвратительно засосало под ложечкой, а в груди неприятно похолодело. Все еще смертельно бледный, какой-то несчастный, измученный догадками, которые, судя по всему, стали едва ли не страшнее, чем встреча с разъяренным Ширрой. Казалось, и хочет что-то сказать, да отчего-то не может. Страстно желает подойти, но кто-то не пускает. Так, бывает, смотрят с плахи несчастные, обвиненные в королевской измене
        - умоляюще, остро, с неимоверной болью, полным осознанием своей вины и того, что им уже ничто не поможет. Так молча кричит душа от осознания страшной ошибки, так надвое разрывается сердце и стонет от боли пронзенная предательским клинком грудь. Так и он смотрел - пошатывающийся от ужаса, бледный и мокрый, почти умирающий.
        Мне даже плохо стало от этого жутковатого взгляда, захотелось сбежать от него куда подальше, но не вышло: проигнорировав предупреждающие взгляды друзей, эльф уже подошел вплотную и добавил еще тише, упорно пряча потухшие глаза. Сказал слабо, почти беззвучно, на грани слуховых ощущений. Прошептал так легко, будто осенний ветер прошелестел по верхушкам деревьев. Но я все равно услышала:
        - Тот, кто носит лунное серебро, не может быть нечистью. И оно испокон веков признает только одного хозяина, только ему одному отдает свою силу. Моей слепоте нет прощения. Бездумному легкомыслию нет оправдания. Я виноват и буду наказан за это. А ты… прости, госпожа, что не узнали сразу.
        Он сделал еще один шаг навстречу и, опровергая все, что нам было известно о несносных ушастых гордецах, вдруг низко поклонился - ко всеобщему изумлению и моей искренней оторопи. Едва на колено не припал, но перехватил сердитый взгляд Ширры и вовремя одумался: просто склонил непокорную голову. Однако и этого хватило с лихвой, чтобы караванщики и остальной гнотт ошеломленно крякнули, вскинув брови до немыслимых высот, а мне стало совсем нехорошо. Но когда то же самое проделал непримиримый Шиалл, на поляне и вовсе воцарилась оглушительная тишина.
        Все! Наверное, они сошли с ума! Повредились, столкнувшись с Ширрой! Спятили, иными словами! Причем оба сразу!
        Пораженная происходящим до глубины души, я пугливо попятилась и неожиданно поняла, что теперь совсем нечего не понимаю, а этот мир в одной конкретно взятой точке отчего-то вдруг перевернулся с ног на голову.

5
        Лунное серебро… сидя под раскидистым деревом и старательно делая вид, что задремала, я размеренно перебирала звенья Ширровой цепочки. Ну, неужели это - лунное серебро?!
        Надо сказать, охотников за ним во все века было очень немало - воры, разбойники, казнокрады, богатые вельможи, мудрые маги. Кто только им не интересовался! Кто только не разыскивал! По нему сходили с ума, его жаждали заполучить больше всего на свете, о его загадочных свойствам ходило столько легенд! И от болезней, дескать, хозяина защищает, и от магии спасает, не стареет, не гниет и может хранить неограниченный запас магической силы. А его крохотный кусочек будет столько, сколько мне и за всю жизнь не накопить, даже если с младенчества и до самой смерти воровать только золото, не прерываясь ни на минуту! В общем, крайне дорогая и ценная штука эта штука - лунное серебро. Вот только мало кто видел его вживую. Мало кто может похвастать, что хотя бы секунду держал его в руках - лунное серебро способно испепелить неосторожного воришку на месте, потому что не признает чужаков. Говорят, этого металла слишком мало осталось в нашем мире. Говорят, это - отголоски далекого прошлого, когда по земле ходили живые боги и свободно гуляли существа совсем иных рас, о которых никто уже и не помнит. Говорят, лунное
серебро подчиняется только эльфам, у которых и хранятся с древних времен остатки этого чудного металла. Но кто его создал? Какие боги или демоны? История умалчивает. Хотя, говорят, у ларусского князя еще есть в огромной сокровищнице крохотное колечко из такого серебра, а у нашего Верховного Мага из него сделано навершие древнего посоха… но никто не упоминал о том, использовались ли их свойства по назначению.
        Я тоже не знаю. Не видела. И уж тем более не предполагала, что эльфы вдруг узнают в моей цепочке этот дивный металл!
        Не верить им причин у меня не было - в таких вещах, надо признать, остроухие никогда не ошибаются. Раз сказали, что это - лунное серебро, значит, так оно и есть. Без сомнений. И у Ширры тоже, потому что, за исключением дополнительного ряда звеньев и цвета, наши с ним цепочки были абсолютно одинаковы. А ведь я столько лет ни о чем не подозревала… думать не думала, что окажусь обладательницей такого сокровища! И только сейчас, наконец, начинаю понимать, почему Ширра так ревностно берег свой невзрачный камушек и столь яростно его защищал: лунное серебро… этим все сказано.
        Понятия не имею, откуда он его взял, но полагаю, что стоит оно ого-го сколько. Мне на вечную жизнь точно хватит. Но именно поэтому передо мной вдруг во весь рост встал вполне закономерный вопрос: а откуда эта бесценная вещь взялась у МЕНЯ?!! КТО отдал ее мне, зачаровав так, что без спроса ни одна чужая рука не сумеет притронуться?! Кто этот неведомый благодетель? Откуда знал? И, главное, зачем это сделал?!! Ведь тогда получается, что я больше двадцати лет носила с собой баснословно дорогую вещь, ни сном ни духом не подозревая об ее истинной ценности. Полагала обычным серебром, никогда не замечала никаких странностей, не снимала, но и не очень дорожила. Дескать, цепочка и цепочка. Ничего особенного. И даже Рум ни словом не обмолвился… если знал, конечно… Двуединый, как же мне его не хватает!!
        Я тихо вздохнула, не открывая глаз, и тут же почувствовала, как сбоку пошевелился Ширра - едва страсти улеглись и первый шок прошел, мы бок о бок вернулись к повозкам, старательно косясь друг на друга и по сторонам. Я была слишком взвинчена, чтобы долго оставаться среди людей, он уже успокоился и перестал скалиться на всех подряд. Эльфов, правда, отогнал подальше, потому что мне рядом с ними было очень не по себе, но потом угомонился и, едва я пристроилась поодаль от всех остальных, сославшись на бессонную ночь, немедленно лег рядом. Вытянулся во всю длину, пристроил голову на аристократически скрещенные лапы и с тех пор почти не двигался, хотя на улице давно рассвело, караванщики решили не досыпать, взбудораженный Патруль, только что обретший своего ведущего, все еще о чем-то приглушенно беседовал, а неугомонный Лука только-только уснул на руках у матери.
        Мальчика, не сговариваясь, не стали тревожить, а посмотрев на мою усталую тушку, привалившуюся под вековой сосной, милосердно согласились в том, что у Черного Озера (а это оказалось именно оно) могут позволить себе передохнуть пару деньков. Тем более что ночь выдалась бурная, кое для кого - вовсе нервная, народ переволновался, наудивлялся на полжизни вперед, многие даже глаз не успели сомкнуть, а самые невезучие (вроде меня) еще и совершили вынужденную прогулку на много верст исключительно на своих двоих. В общем, Брегол разрешил встать лагерем на целый день, что меня, признаться, немало обрадовало: слишком многое надо было обдумать, слишком многое взвесить, слишком трудное решение предстояло снова принять. А я, как уже следовало догадаться, очень не люблю принимать такие решения. Ведь я только что раскрылась перед этими людьми. Пусть не полностью, но они очень многое обо мне узнали - того, что я никогда и никому раньше не доверяла. А они решительно приняли такую беспокойную соседку, не прогнали, не испугались. Просто приняли, как в свое время Ширру, и никто, к моему искреннему изумлению, не
собирался шарахаться от нас прочь. Напротив: по дороге в лагерь сразу несколько человек вежливо поинтересовались о моих дальнейших планах и ненавязчиво намекнули, что были бы не прочь продолжить путь в прежнем, так сказать, составе. А кое-кто вообще предложил отоспаться столько, сколько пожелаю. Не говоря уж о том, что сам Брегол очень тепло обнял и тихо сказал, что нисколько не сомневался и по-прежнему доверяет. Иными словами, мне были искренне рады и готовы предложить свою помощь. Во всем. Вот только оберон… и эльфы вдобавок к Леху…
        Я прикусила губу и мельком покосилась на поднявшего голову тигра.
        - Ну, и что теперь? - спросила беззвучно. - Как нам быть дальше?
        Ширра вопросительно приподнял одну бровь.
        - Раз уж ты отвечаешь за дорогу, то тебе и решать, - пояснила я, старательно не думая о том, что бессовестно перекладываю свои сомнения на его сильные плечи. - Как скажешь, так и будет. Если «да», то пойдем с караваном. «Нет» - значит, уйдем одни. В конце концов, тебе виднее, как тут лучше себя вести и как будет безопаснее для нас обоих.
        Тигр удивленно обнюхал мое колено и неопределенно фыркнул, а потом посмотрел с таким откровенным скепсисом, что я даже слегка занервничала. Но он не стал развивать мысль о моей позорной неуверенности и, пожевав губами, выразительно кивнул в сторону повозок.
        - Да? Ты уверен?
        - Шр-р-р.
        - Хорошо, идем с ними, - покорно вдохнула я, чувствуя сильное облегчение. - Только учти: если ушастые опять начнут вопить, я им уши-то пообрываю. Не собираюсь терпеть их выходки до самого Кроголина, так что пусть помалкивают и держатся от меня подальше.
        Он успокаивающе прикрыл веки, словно заверяя, что с эльфами больше проблем не будет, и снова опустил голову. Но, видимо, промахнулся мимо лап и (совершенно случайно, разумеется!) водрузил ее на мои колени. Огромную, тяжелую, легко достающую почти до груди… я машинально зарылась пальцами в густую шерсть, рассеянно перебирая короткие волоски, и снова задумалась. Но через какое-то время расслышала голоса караванщиков, собравшихся вместе с Патрульными возле костра, различила что-то про своего тигра и невольно навострила уши.
        - …откуда он вообще взялся, Лех? Сроду не видел ничего подобного!
        Кажется, это Рес. Любопытствует, разумеется, у непосредственного начальства. Молодой все-таки, горячий, да и Ширра стоит того, чтобы о нем говорили с такой смесью уважения, опаски и злого восхищения. Патрульный даже заерзал на месте, желая побыстрее раскрыть загадки сегодняшней неспокойной ночи, привстал и требовательно уставился на своего ведущего. А потом донесся спокойный голос Леха, в котором слышалось немалое напряжение:
        - Лучше у Шиалла спросим. Насколько я понял, вы знакомы?
        - Можно и так сказать, - неохотно отозвался эльф, пугливо покосившись на спокойного тигра. - Он, как вы поняли, из наших мест.
        Ого! Вот это уже интересно! Я даже дыхание затаила, не обращая внимания на довольно урчащего под руками зверя. Значит, мне не показалось: остроухие действительно знают о подобных ему существах! Понимают их! Более того, неплохо осведомлены об их способностях, иначе не замирали бы сегодня испуганными тараканами, завидев неудержимое бешенство Ширры и словно почуяв, что только в этом
        - их крохотный шанс. Знают, гады остроухие, ЧТО грозит несчастному, вздумавшему рассердить моего милого «котика». Знают, насколько остры его зубы и как стремителен прыжок. Я лишь однажды это видела и со всей уверенностью могу заявить
        - мой тигр на порядок быстрее любого эльфа. И, вздумай кто-нибудь это оспорить, со всей уверенностью готова заявить: Ширра способен расправиться с парочкой остроухих гордецов так быстро, что ни один из них даже лук свой хваленый выхватить не успеет. Но вот в чем вопрос: кто же он тогда, мой таинственный спутник? Кто, если даже многомудрые и многоопытные бессмертные так сильно опасаются его гнева?
        Под десятками вопросительных взглядов Шиалл тяжело вздохнул.
        - Нет, он правда разумный? - продолжал приставать Рес. - Мне не показалось? Эта зверюга умеет думать?
        - Не хуже тебя. И не называй его так: ОНИ не любят неуважения.
        - Да что ты…
        - Я не шучу, - напряженно добавил эльф, снова настороженно покосившись на Ширру. - У НИХ свои понятия о чести и достоинстве, так что, если не хочешь остаться без головы, придержи язык. У этого… тигра… хватит ловкости и силы, чтобы справиться со всем нашим гноттом. Причем без всякого труда, и у нас, я тебя уверяю, не будет ни единого шанса.
        - Что? - нахмурился Лех. - Ты в своем уме, остроухий? Хочешь сказать, что Ширра не один? Что в Приграничье существует НЕМАЛО таких, как он? В то время, когда мы о них не имеем почти никакого понятия?!
        - Верно.
        - Однако вы откуда-то о них знаете?
        Шиалл кивнул.
        - Да, и довольно давно.
        - И вы ни разу нам не говорили?!
        - Просто… это закрытый Род, испокон веков обитающий в Мглистых Горах и не допускающий к себе чужаков. Живут они скрытно, не привлекая внимания. В первую очередь потому, что сами этого не хотят. У них свои законы, сильно отличающиеся от наших. Свои правила и веками освященные традиции, от которых они почти не отступают.
        - Целый Род? - недоверчиво повертел головой Янек. - Да еще и в Мертвых Горах? Рядом с нежитью? Я вообще думал, он с юга!
        - На юге таких нет. И вообще нигде больше. Только высоко в горах, куда нет хода ни зверю, ни птице.
        - Иирова бездна… что ж мы тогда ни демона не знали?!
        - А что тут удивительного? - спокойно возразил Шиалл. - Скажи, какой безумец рискнет отправиться через Мертвую Пустошь? Или рискнет в одиночке пересечь Гнилые Болота? Вот именно. Я бы тоже не стал. Но ОНИ иногда спускаются с Гор, приходят на эти земли, интересуются, и только поэтому мы о них знаем хоть что-то. Нежить для НИХ не помеха, наших заклятий ОНИ вовсе не замечают. Ходят, где хотят. Делают то, что считают нужным. О НИХ бы вовсе никто и никогда не прознал (да, Лех, даже мы), но ИМ бывает нелишней наша помощь, а это дает неплохой шанс увидеть их вживую. Кстати, у нас говорят: хорошая примета - встретить настоящего ша…
        В этот момент Ширра приоткрыл хищно блеснувший глаз, и эльф поспешно осекся.
        - Ничего себе! - неприлично присвистнул Яжек. - Значит, не показалось, что он уж чересчур разумен для НЕоборотня? Выходит, с нашим Ширрой надо быть поосторожнее, раз даже эльфы его обходят далеко стороной. А мы все «зверь», да «зверь»… Иирово племя! Я о таком в первый раз слышу!
        - Я тоже, - мрачно сообщил Кеол, кинув в мою сторону выразительный взгляд. - А ведь в Приграничье почти всю жизнь прожил. Но даже не подозревал, что тут водится… такое! Шиалл, ты чего умолк?
        Эльф снова метнул в нашу сторону быстрый взгляд.
        Поняв, в чем дело, я возмущенно стиснула круглое ухо Ширры, чтобы не вредничал (интересно же! откуда я еще такую информацию получу?!), и тигр, поморщившись, величаво отвернулся, а слегка расслабившийся эльф незаметно выдохнул и уже спокойнее продолжил. Правда, у меня все равно осталось впечатление, что он тщательно подбирает слова, словно ступал по коварной трясине недомолвок.
        - Шиалл, так что там с этими тиграми?
        - Это… ОЧЕНЬ древний народ, - нерешительно продолжил эльф, но Ширра больше не смотрел. Вообще сделал вид, что оглох и ослеп, что придало остроухому рассказчику немного смелости, а мне - слабую надежду понять, наконец, в чем тут дело. - Настолько древний, что даже мы не помним, сколько времени они живут на этой земле. Насколько мне известно, их немного, но они ОЧЕНЬ не любят чужого внимания и не посвящают посторонних в свои дела. Живут отдельно, ни от кого не зависят и очень редко спускаются в наши земли…
        - Все равно, - буркнул Крот, нахмурившись и пожевав губами. - Мы должны были хотя бы слышать о них. Если столько времени живем соседями… хоть кто-то должен был их видеть! Хотя бы раз! За столько веков!
        - Нет, - слабо улыбнулся Беллри. - ОНИ умеют двигаться так, что ни один глаз не уследит. Если сами не захотят показаться, никто не найдет.
        - Быстрее, чем вы? - не поверил Олер.
        - Намного.
        Олав, хлопнув широкой ладонью по бедру, негромко присвистнул.
        - Фьюить! А я думал, просто зверушка… интересно, откуда Трис его выкопала?
        Не меняя позы, я легонько пощекотала мохнатую шею, и Ширра довольно зажмурился.
        - Меня больше интересует другой вопрос, - хмуро оборонил Лех. - Что ему тут понадобилось? Так далеко от Приграничья?
        - Я не спрашивал, - кротко ответил Шиалл.
        - Почему?!
        - Это не наше дело, - сухо отозвался Беллри. - И не ваше, если на то пошло. Скорры… как мы их называем… никому не дают отчета в своих действиях. Если сочтут нужным, скажут. А до тех пор не советую тревожить ЕГО лишними расспросами.
        - Вы понимаете Ширру? - быстро уточнил Лех.
        - Немного. У НИХ очень древний диалект, почти забытый, но кое-что общее с нашим имеется, так что большую часть понять можно.
        - А он вас?
        - Да, - тихо сказал Беллри, отводя глаза. - Для него не существует преград. Ни в чем.
        Кеол вдруг странно прищурился, внимательно изучая неподвижное лицо эльфа.
        - Гм… друг мой, мне показалось, или вы действительно его опасаетесь?
        - Если бы ты знал, с кем столкнулся, опасался бы не меньше нашего.
        - Ну, так просветите нас, неразумных, - почти ласково предложил Кеол, оглаживая рукоять меча. - Подскажите, будьте любезны, чего нам от него ждать. А то сидим тут, ни демона не понимая, и никак не можем взять в толк, что сегодня произошло. Почему вдруг бессмертный народ испугался какого-то излишне разумного зверя и даже сопротивляться не стал, когда этот самый зверь решил порвать их на мелкие кусочки. И нам не позволил вмешаться, уповая на какое-то глупое поверье!
        Эльфы слегка напряглись, но Ширра опять словно не заметил: блаженно щурясь на далекий огонь, старательно делал вид, что ничего не слышит и не понимает. И правильно, потому что я предупреждающе смяла его ухо в кулаке и больно ущипнула за бок, чтобы не вздумал пугать ушастых красавчиков. Пусть-ка расскажут, кого я тут пригрела под боком! Надо же знать, что он и кто таков! А то и бояться начать, как они, если все окажется совсем страшно.
        - Это не поверье, - странно заерзал Шиалл. - Просто есть вещи, которым невозможно противиться. Как невозможно вставать на пути у горной лавины, бороться с извержением вулкана или пытаться вычерпать ведром океан… что же касается вас, то боюсь, если бы вы сегодня вмешались, никто бы не уцелел: скорры, как сказал Беллри, невероятно быстры. Настолько, что даже нам за ними не поспеть. Их сила могла бы войти в легенды, если бы они этого захотели, а умение прятать свое присутствие сделало бы честь любому лесному жителю, хотя на самом деле ОНИ не очень любят леса… не надо скепсиса, Крот: я говорю правду - он мог бы убить нас всех одним ударом, и ты ничего не смог бы поделать. Просто потому, что ни людям, ни гномам, ни эльфам не под силу остановить истинного Повелителя Гор.
        - Все равно я не понимаю, - буркнул Рес.
        - Чего именно? Почему мы живы?
        - Нет, Иир тебя побери, остроухий! Почему вы сложили оружие, вместо того, чтобы сражаться! Я вас просто не узнаю!
        Шиалл смиренно опустил глаза.
        - Потому что у нас не было шансов.
        - Что?!
        - Да, - все так же странно заметался взглядом Беллри, настороженно следя за лениво развалившимся тигром. - Скорра невозможно поразить простым оружием: ни мечом, ни стрелой, ни стальным болтом. Они практически не поддаются магии, не видны никаким зрением, способны одним ударом разорвать любую кольчугу и легко перекусят ствол вековой сосны. Их когти без труда режут гномью сталь, будто простую бумагу. Зубы насквозь прокусывают лист железа толщиной в палец. Они невероятно выносливы, способны преследовать свою добычу сутками напролет, не нуждаясь в еде и воде. Могут взбираться на отвесные скалы. Могут долгое время прятаться даже под водой. Могут ждать в засаде многие часы, не выдав себя ни звуком, ни движением. Их шерсть способна превращаться в прочнейший доспех, который не перерубить даже нашим клинкам, а пытаться угнаться за скорром - все равно, что пытаться догнать ветер. Но, самое главное… когда ОНИ впадают в ярость, их совершенно невозможно остановить. Поверь на слово, это никому не под силу. Это сродни боевому безумию у северных варваров. Сродни наваждению, бешеной пелене или кратковременному
помешательству. В таком состоянии они способны убить любого, кто рискнет приблизиться на расстояние удара. Даже нас. Или вас, если бы оказались вы ближе. Мы потому и велели не приближаться, чтобы никто не пострадал зря. Это была наша вина - не узнали его вовремя, не остановились, не почуяли, что он рядом. Да еще и Трис едва не задели, когда он взял ее под свою защиту. Просто чудо, что он успел остановиться и никого не поранил.
        Ширра согласно заурчал, показывая, что остроухие все объяснили правильно.
        Мужчины ошеломленно замолчали, а я легонько потянула за мохнатое ухо. В общем-то, ничего нового они пока не сообщили - про его лютый нрав мне в свое время и так
«повезло» узнать. На собственной, так сказать, шкуре. Про его ловкость и силу тоже осведомлена не понаслышке. Про крепость кожи, конечно, не думала, что все настолько серьезно, но все равно была уверена, что непростой котик мне достался в попутчики. Очень непростой.
        Ширра хитро покосился по сторонам и вдруг широко зевнул, показав караванщикам огромную пасть с внушительным наборов острейших клыков. Лениво потянулся, выпуская страшенные когти, напряг мышцы и демонстративно щелкнул челюстями. После чего насмешливо улыбнулся и снова улегся на мои ноги, с деланной небрежностью отвернув морду к лесу и будто не заметив, как от раздавшегося звука бывалых воинов откровенно передернуло. Но я их понимала: стоило только представить, как эти милые зубки впиваются в твою шею…
        - Э… Шиалл? Надеюсь, в его рацион не входят смертные? - слегка обеспокоился Рес.
        - Нет, - кротко отозвался эльф. - Скорры, насколько я знаю, всеядны. Но к людоедам никогда не относились.
        - Да? Что-то не очень верится.
        - Не волнуйся. Они, конечно, к людям не слишком радушны, но не имеют привычки обедать разумными представителями других рас. А если зашибут (за дело или по нелепой случайности), то просто оставят там, где нашли. Побрезгуют, если тебе интересно, потому как вокруг полно другой дичи, которая вполне способна удовлетворить их аппетит. Да и среди родичей Леха он до сих пор никого не поранил. Это ли не доказательство?
        - Ну хорошо, допустим, - согласился Яжек. - Тем более, нас он действительно не тронул и пару раз даже здорово помог. Но мне непонятно, зачем он тогда явился в Симпал? Если скорры такие скрытные, если так не желают просвещать наш мир о своем присутствии, так хорошо прячут следы своего присутствия и вообще столько веков жили себе на уме… почему он показался нам?! Почему столько времени шел рядом? Почему решил нарушить свое же правило и вдруг, ни с того ни с сего, надумал гулять в местах, где даже ему будет трудно скрыться от любопытных? Трис говорила, что нашла его возле Тирилона, а там ведь дороги - не чета здешним! Народу вокруг полно, леса хожены-перехожены, до Ларессы не так далеко…
        Эльфы странно переглянулись.
        - Трудно сказать. Насколько нам известно, скорры спускаются с гор очень редко. Как правило, для того, чтобы отыскать своих давних врагов или же… найти себе пару. Так у них принято: Мглистые Горы и Летящие Пики издревле заповеданы и не должны быть осквернены ничьей кровью: память о Крылатых у наших народов еще слишком жива. Вот и приходится им сводить счеты здесь, на земле.
        - Ну, надо же! Так у них еще и враги есть? - с плохо скрываемым скепсисом осведомился Крот.
        - Есть, - неохотно подтвердил Шиалл, ковыряя носком сапога землю.
        - Такие же черные и зубастые?
        - Н-нет, - не слишком уверенно отозвался Беллри, метнув в нашу с Ширрой сторону очередной непонятный взгляд. - Скорее, наоборот. Но мы с ними не общаемся. Их противники спускаются с гор еще реже, чем скорры, а осторожны не меньше, чем они.
        - Что? Имеют претензии еще и к вам?
        - Нет, - эльфы одновременно вздохнули. - Они вообще стараются не выходить в большой мир: клятву когда-то дали, что не будут вмешиваться. Очень и очень давно. А скорры - их давние недруги.
        - В самом деле? Выходит, есть в этом мире хоть кто-то, кто способен им противостоять?
        Я ощутила не себе сразу две пары глаз и едва удержалась, чтобы не послать ушастых конвоиров подальше - признаться, их присутствие до сих пор заставляло меня нервничать. Хотя бы потому, что не знала, чего от них ждать. Особенно после нашей милой беседы в лесу, их ожесточенного стремления проткнуть меня своими стрелами, а потом - не менее странного поклона, от которого я до сих пор не могла прийти в себя. Теперь же они сверлят меня своими синими глазищами, пытаются что-то отыскать и думают, что я ничего не чувствую!
        - Да, - тихо согласился Шиалл, отводя взгляд, и я вздохнула немного свободнее. - Единственный народ, испокон веков обитающий рядом со скоррами, который способен поспорить с ними на равных. Такой же древний и сильный, считающий их своими единственными врагами. И вражда эта тянется уже много веков - долгая, кровавая, почти вечная.
        - Любопытно… чего они не поделили, если не секрет?
        Эльфы дружно опустили взгляды и красноречиво промолчали.
        - Да какая разница? - вмешался Лех. - Важно другое: почему мы о них никогда не знали? Ведь Приграничье существует не одну тысячу лет, Патрули регулярно прочесывают его вдоль и поперек, за исключением, может быть, Пустошей, но ни разу ни сведений, ни намеков на чужое присутствие не встречали. Ни разу. Упыри, оборотни, кровососы… и никаких скорров, не говоря уж об их врагах! Если они ненавидят друг друга и столько времени сводят счеты, если постоянно ищут, как бы прибить один другого… хоть какие-то след должны оставаться! Клочки шерсти, кости, кровь, наконец! Но этого нет. Почему? А еще меня волнует то, что вы… да-да, и вы тоже, Шиалл!.. никогда не говорили мне о том, что такие существами живут с вами бок о бок!
        - Просто нам… - вдруг заколебались эльфы. - Не позволено говорить.
        Лех изумленно вскинул брови.
        - Как вы сказали? НЕ позволено?! Кем?!!
        Беллри только головой покачал.
        - Советом Старейшин и остальными… прости, вас это не касается. Если бы сегодня Ширра не показался сам, мы бы молчали и дальше. Это слишком трудное знание, чтобы вы его приняли. И слишком важное. Причем, важное настолько, что я буду просить вас дать слово молчать об увиденном до самой смерти. Просто примите к сведению, что есть иные существа, о которых вы раньше не имели понятия, но лучше постарайтесь забыть об этом как можно скорее. Для собственной безопасности.
        - Вот даже как… - нахмурился Лех, по-новому оглядывая остроухих побратимов, о которых, как выяснилось, так мало знал. - Выходит, это ваша вина, что о них никто не ведает?
        - Можно и так сказать, - сухо кивнул Шиалл. - Это - одна из тайн нашего народа, которую каждый из нас поклялся хранить ценой даже жизни - мы слишком многим обязаны скоррам и слишком давно живем бок о бок с этими существами, чтобы отказать им в этой маленькой просьбе. Когда-то давно они помогли нам выжить. Дали крохотный шанс уцелеть в то время, когда рушилось само небо, а земля рвалась от бесконечных войн между разными расами. Тогда мы были на пороге вымирания, но нам позволили жить, испросив за это ничтожно малую цену: скорры всего лишь не хотят, чтобы люди о них знали. И мы делаем все, чтобы так оно и оставалось.
        - Да? А как же те, вторые, о которых ты говорил? О них нам тоже не следует распространяться?
        - Безусловно. Наш народ хранит их от чужого внимания уже много веков. И с некоторых пор скорры, в благодарность за это, соглашаются спускаться в наши леса, делясь древними знаниями и умениями. Они - мудрый народ, который во многом превосходит нынеживущих, у них есть, чему поучиться. А их противники… боюсь, я даже описать их не смогу - в последний раз мы видели их больше тысячи лет назад, но до сих пор в Главном Зале Приемов висит начертанный рукой великого Итариэля портрет, на который невозможно смотреть без дрожи.
        - Что? - с нервным смешком поинтересовался Янек. - Они так ужасны?
        - Напротив, - прошептали эльфы, пряча вдруг заблестевшие глаза. - Аллиры слишком прекрасны, чтобы смотреть на них долго и оставаться при этом разумными. Это невозможно описать. Ни в одном языке нет таких слов, чтобы выразить их необычность. Они слишком… высоки для нас и слишком чужды, чтобы мы могли уродовать их истинное обличье грубыми фразами нашего несовершенного языка.
        Я мысленно присвистнула: с ума сойти! Если уж ушастые снобы говорят, что неведомые противники скорров хороши собой, то, наверное, они - это действительно нечто особенное! Эльфы и сами поголовно красавчики, но о неизвестных соседях говорят чуть не с благоговением. Это ж какими надо себя показать, чтобы они так прониклись! Да еще и откровенно побаивались: как скорров, так и их древних врагов! Просто поразительно! Вот бы глянуть на это чудо хоть одним глазком!
        Заслышав о своих извечных противниках, молчаливый тигр мгновенно поднял голову и грозно свернул глазами, заставив эльфа поспешно умолкнуть. Беллри даже посерел, поняв, что снова вызвал неудовольствие скорра, Шиалл вовсе сделался бледным и каким-то несчастным. А Ширра снова сердито фыркнул, чем окончательно закрыл крайне интересную тему. И сколько я не пихала его в бок, ничего добиться не смогла - остроухие под тяжелым гнетом тигриных глаз словно воды в рот набрали, помрачнели, вспотели, напряглись. И сделали это так красноречиво, что остальные сразу сообразили, в чем дело.
        - Не хочет, чтобы вы продолжали, - кивнул Крот.
        - Еще бы, - буркнул Рес. - Столько времени жил в безвестности, а тут все тайны начали выплывать наружу.
        Кеол молча переглянулся с Лехом и выразительно скривился. А я сердито засопела, отчаянно сражаясь за право знать правду: о таинственных скоррах, непонятных Аллирах, Мглистых Горах, где оказалось так много загадок в довесок к древним легендам. О Крылатых и царстве Иира, их вечном противнике. О Летящих Пиках, где, по преданию, когда-то обитали Повелительницы Бурь и черные демоны. О Мертвой Пустоши, что, как говорили, появилась после их последней битвы друг с другом. О дурных эльфах, наконец, которые зачем-то скрывали существование всех этих странностей. И еще много о чем, что мне было абсолютно неизвестно, но до ужаса любопытно узнать.
        Тигр стойко вытерпел все мои щипки, выразительные тычки острым пальцем в бок, обиженное фырканье в шею и даже зверское выкручивание маленького уха, к которому я прицепилась клещом, поняв, что ничто иное не возымело действия. Бесполезно: как мешок с песком пинала, он даже не сдвинулся с места! Пришлось сменить тактику и совершить откровенное надругательство над гордым зверем, по-воровски пробравшись пальчиками к его задним лапам, после чего нащупать последний рычаг давления и безжалостно нажать.
        Ага! Пользуясь его телом, как заслоном от любопытных взглядов, я стиснула кончик пушистого хвоста, после чего Ширра все-таки не выдержал: с недовольным ворчанием сел и в упор уставился на мое безмятежное лицо, сверля его негодующим взглядом и явно намекая на то, что некоторым не следует совать нос не в свое дело. Я замерла, незаметно глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Вся такая смирная и невинная, прямо лапочка. Руки уронила вдоль тела, категорически отказываясь отпускать многострадальный хвост, глаза плотно закрыты, на губах играет безмятежная улыбка, за которой умный человек легко может рассмотреть упрямый оскал… еще бы! Пока не дослушаю, не выпущу. Пусть или терпит, упрямясь дальше, или дает мне возможность выведать важную информацию! Что за мужчины пошли, в самом деле! Прямо сплошная загадка, а не кавалер! Никакого понятия о благородстве!
        Возле костра тем временем стало удивительно тихо. Настолько, что я даже беспокоиться начала и даже чуть приоткрыла один глаз. Однако за Ширрой ничего не увидела - он был слишком велик и сейчас полностью заслонил мне обзор. Пришлось навострить уши и прикинуться бревном, старательно сопя и изображая здоровый сон, благо у Леха, насколько я успела узнать, довольно чуткий слух.
        Ширра старательно обнюхал мою шею, тихонько фыркнул в лицо, неуверенно лизнул в нос, одновременно пытаясь высвободить пострадавшую часть тела, но, не дождавшись никакой реакции, обреченно вздохнул. После чего лег на прежнее место, положил голову обратно и покорно позволил мне делать с его хвостом все, что душе угодно. И правильно: вздумай он сейчас поднимать шум, я бы его потом вообще на колени не пустила! И за ухом чесать тоже бы не стала! Потому что порой бываю редкостной нахалкой и дико упрямой особой, с которой проще согласиться, чем бурно протестовать. Он, похоже, правильно догадался, а потому просто смирился с неизбежным и перестал давить на психику эльфам. Умница. Хороший кот. В какой-то момент мне даже стало немножечко стыдно, поэтому хвост пришлось выпустить и сгладить неприятное впечатление одобрительным почесыванием. Ширре, если судить по раздавшему урчанию, очень понравилось. Мне, как ни странно, тоже. И вообще оказалось, что находить с ним общий язык - не такое уж хлопотное дело. Даже жаль, что я так поздно додумалась.
        В это время от костра донесся дружный вздох, полный непонятного облегчения, а за ним - неловкое шебуршение, будто кто-то слишком долго сидел, не двигаясь, а теперь разминал затекшие ноги.
        Я осторожно покосилась в ту сторону и, наконец, сообразила, отчего народ так резко напрягся, когда надо мной грозно навис массивный тигр: кажется, все решили, что он надумал сменить предпочтения в еде и все-таки откушать сладкой человечинки. В моем, так сказать, лице. После того, что тут наговорили остроухие, от него вполне можно было ожидать даже этого. Но не вышло: я осталась на том же месте, целая и невредимая, даже не покусанная за наглость, а он покорно закрыл глаза, позволяя эльфам разглашать страшные тайны своего народа и открывать нам древние загадки этого богатого на чудеса мира.
        Они, что обидно, такой редкой возможностью не воспользовались: замкнулись в себе, сделались какими-то неразговорчивыми и совсем не стремились делиться страшными тайнами. Упорно продолжали молчать, гады, хотя спутники настаивали на продолжении, а потом вообще поднялись и с редкой солидарностью отправились прочь. То ли в кустики резко приспичило, то ли вопросы надоели, а то ли Ширра их все-таки напугал. Но, как бы там ни было, я так и не узнала всего, что хотела. Немного посидела, выжидая, пока смолкшие разговоры промеж мужчин снова возобновятся. Какое-то время с интересом прислушивалась к вдумчивым рассуждениям. Мысленно похихикала, когда на словах «скоррова пара» кто-то пугливо на меня покосился. И откровенно развеселилась, заметив, как заерзал при этом скрытный и двуличный Лех.
        А зацепила его, голубчика, эта мысль! Ой, зацепила, даже после того, как эльфы впрямую сказали, что Ширра - не человек. Неужто действительно неровно дышит?! Да нет, не может быть… я же помню его лицо в Ладогах - подозрительное, неподкупное, предельно напряженное. Может, игра? Но сейчас ему прикидываться нет резона. Или просто примеряет на себя роль заботливого попутчика? Идти-то нам до Кроголина все равно вместе, а стало быть, и объяснения про ту ночь тоже скоро придется давать. Ой, и не люблю я этого дела…
        - Слышь, Лех? - перебил мои мысли тихий шепот Янека. - Выходит, Ширра не просто так в Симпале появился? Значит, ему что-то было нужно? Что-то искал у нас?
        - Возможно.
        - А теперь, получается, домой идет?
        - Не исключено, - односложно отозвался Лех, краешком глаза изучая успокоившегося тигра. И меня, заодно, при этом напряженно о чем-то размышляя.
        - Значит, он нашел, что искал? - не отставал любопытный возница. - Да? Раз возвращается, то нашел? Или вражину свою прибил, если по ее душу спускался с гор?
        Брегол поморщился и неодобрительно покосился на болтуна: в отличие от Янека он отлично знал, насколько чуток слух у вроде бы сонного Ширры. О моем он, наверное, тоже подозревал, но ничего не сказал. Только кулаком незаметно погрозил и выразительным взглядом велел говоруну заткнуться, пока не помогли.
        Тот, на удивление, послушно умолк. Тогда как я, порядком устав от недавних тревог, и в самом деле крепко уснула, постепенно сползая на мохнатый загривок и бессовестно устраиваясь на нем, как на мягкой подушке. А учуяв исходящий от тигра странноватый запах дикого зверя, смешанный с ароматами леса и неповторимой аурой смертельной угрозы, вдруг самым неожиданным образом мурлыкнула, с наслаждением зарываясь лицом в его густую шерсть.
        - Мр-р-р…
        Ширра удивленно обернулся, но не стал протестовать, когда я обхватила его за шею двумя руками. Только обнюхал настороженно и немного отодвинул голову, чтобы мне было удобнее. А потом снова улегся, прикрыв глаза и обвивая мои ноги длинным хвостом, после чего прерывисто вздохнул и окончательно замер, позволяя моему сонному разуму безнаказанно нежиться в сладкой дреме.
        Скорры там или не скорры - какая, в сущности, теперь разница? Еще враги их непонятные, от которых у эльфов аж дрожь по телу идет от одного только упоминания… а, Двуединый с ними. Главное, что он рядом, защищает и охраняет даже от остроухих снобов. Обещал довести до Пустошей, минуя стада обитающей там нежити. Главное, ему можно верить. И вот это-то доверие я никогда не предам. Как знаю, что не предаст и он. А чего еще можно пожелать одинокой девушке, неожиданно оказавшейся владелицей двойного сокровища?
        Правильно: только полноценный здоровый сон. Он у меня был, что вдвойне приятно. А рядом с Ширрой вообще стал подозрительно крепок и спокоен, и этому тоже есть объяснение: мой мохнатый проводник настолько надежен, что в его присутствии можно без задних ног дрыхнуть даже в полнолуние на кладбище, не боясь, что кто-то вдруг восстанет из мертвых и цапнет тебя за ногу. И я не боялась. Ничего с ним не боялась, а потому со спокойной душой закрыла глаза и глубоко вздохнула.
        Последнее, что я услышала, прежде чем окончательно провалиться в темноту, был полный искреннего недоумения голос Яжека:
        - …да, конечно. Ширра - это я понимаю. Но при чем здесь Трис?!

6
        Сегодня мне снился странный сон - поразительно яркий, живой, наполненный красками и удивительной четкостью деталей, будто я и не спала вовсе, а чьей-то неведомой волей вдруг перенеслась совсем в другой мир. Правда, довольно неприветливым оказался этот новый мир. Каким-то грозным и даже зловещим, в котором не хотелось бы оставаться надолго. Мир, где совсем не место живым и где можно навечно затеряться. Чужой. Чуждый. И ощущение этой неправильности было так сильно, что мне поневоле захотелось оказаться в родном и уютном лесу, где не было таких тревог и смутного чувства надвигающейся угрозы.
        Я стояла на узкой тропе, повисшей в пустоте между двумя отвесными стенами. Впереди клубился серый туман, не позволяющий увидеть пространство дальше нескольких шагов. Позади чернела непроглядная чернота, в которой жутковатыми глазками подмигивали неизвестные мне звезды. Слева огненной лавой застыл раскаленный безумным огнем камень, больше похожий на вишневый от неистового жара металл, вставший на дыбы и оградивший половину мира огненной заслонкой. А справа такой же неодолимой стеной встала завеса из чистого льда, закрывшая прозрачным хрусталем вторую половину мира и полностью лишавшая надежды на побег. Они протянулись в обе стороны без конца и без края, сверху достигая далеких небес, а снизу упираясь основаниями в неимоверно далекую твердь. Почти касаясь друг друга, почти сжигая с одной и холодя с другой стороны. И нет иного пути - или вперед, меж двух огней, грозя опалить веки и отморозить пальцы на руках, или назад, в пустующую и зловещую темноту, из которой тоже не было выхода.
        А в оглушительной тишине, сдавившей будто тесным коконом, откуда-то издалека беспрестанно звучат странные, монотонные и какие-то мертвые голоса, в которых нет ни капли человеческих эмоций. Они роняют слова, будто молотом ударяют по наковальне - ровно, весомо, ритмично. С какой-то равнодушной тяжестью падают и повисают в воздухе, оставляя за собой почти видимый след. Как вколачивают раскаленный гвоздь в неподатливую стену, но при этом морозят не хуже ледяной вьюги.
        - ТЫ - ВИНОВЕН.
        Виновен… виновен… - загуляло меж стен долгое эхо, отчего у меня коже пробежали холодные мурашки. Это было похоже на какой-то суд, вот только я не видела ни судьи, ни обвиняемого, на народного заступника, долженствующего защищать сторону провинившегося.
        - ТЫ ПРЕДАЛ.
        Предал… предал… - снова злорадно подхватило эхо.
        - НАРУШИЛ ЗАКЛЯТИЕ И НЕ СДЕРЖАЛ СЛОВО.
        - Да… - едва слышно прошелестел в ответ смутно знакомый голос.
        - ТЫ ПРИЗНАЕШЬ ВИНУ?
        Я напрягла глаза, силясь рассмотреть хоть что-то в окутавшем мир сером мареве, но тщетно - проклятая пелена не желала поддаваться, а тяжелый голос все давил и давил, пригибая к земле, заставляя опускать голову, припадать на колени.
        - ВИНОВЕН!
        Виновен… - согласно вздохнуло эхо.
        - ТВОЕ НАКАЗАНИЕ СПРАВЕДЛИВО.
        - Нет, - неожиданно отвердел голос невидимого преступника. - Я не предавал клятвы. Это была ошибка, но не предательство.
        - ЛОЖЬ. ТВОИ ДЕЙСТВИЯ ПРИВЕЛИ К АКТИВАЦИИ ЗАКЛЯТИЯ ОТТОРЖЕНИЯ И ВЫНУДИЛИ ВЕРНУТЬСЯ СЮДА ДО ТОГО, КАК ПРОИЗОШЛО ПОЛНОЕ НАРУШЕНИЕ.
        - Нет! В этом не было моей вины!
        - ЛОЖЬ.
        Что-то оглушительно грохнуло далеко впереди, и я аж присела от неожиданности, зажимая руками уши. Потом почувствовала запах гари и поморщилась - пахло паленой шерстью и, почему-то, горящими перьями. А потом вдруг услышала болезненный стон и мысленно содрогнулась - кажется, упрямство дорого обошлось пленнику. Молнией в него, что ли, ударило?
        - ТЫ НЕ СПРАВИЛСЯ, - холодно возвестил все тот же голос.
        Короткое молчание, в течение которого я присматривалась к тесно сдвинувшимся стенам и гадала, смогу ли пройти между ними, не опалив себе шевелюру. Шансов немного - они стояли так близко, что мне грозило стать наполовину обгорелой, наполовину замороженной курицей, которую нерадивая хозяйка слишком долго держала над жарким костром, силясь поскорее согнать ледяную корку.
        - Да, - наконец, устало повторил пленник, заставив меня вздрогнуть. - Я совершил ошибку. Но никого не предавал.
        - ХОТЕЛ ПРЕДАТЬ, - равнодушно заметил Судья.
        И вновь воцарилось многозначительное молчание.
        - КАК ТВОЕ ИМЯ, НЕСОГЛАСНЫЙ?
        - Ромуаррд Тер Ин Са Ширракх…
        И вот тут я содрогнулась всем телом, неожиданно поняв, что это за сон и почему я мне так знаком этот измученный, слабый, но все еще упрямый голос. Никогда его не забуду! Ни с чем не перепутаю даже такой - искаженный, хриплый и словно насильно выдавливаемый из перехваченного удавкой горла. Господи, да это же…
        - Рум!! - вскрикнула я и опрометью ринулась вперед, наплевав на стены, жар и холод, отсутствие твердой земли под ногами и даже на то, что никакой тропы там не было и в помине - одна сплошная пустота, в которой не видно дна.
        Левую щеку немедленно опалило нещадным пламенем, болью отозвавшись в резко нагревшемся камушке Ширры. Правая мгновенно покрылась колючим инеем и заставила мою жемчужину сильно похолодеть. Тонкая цепочка на шее вдруг разом потяжелела, словно несла на себе не два крохотных амулета, а, по меньшей мере, стальную наковальню. Она разом обвисла, натянулась, неумолимо увлекая вниз двойной ношей, но мне было все равно - я мчалась быстрее ветра, оставляя за собой странно раздвоенный след. Один - угольно черный, дымный и противно воняющий горелой кожей с содранных в кровь ладоней, и второй - холодный, искрящийся настоящей изморозью, с легким привкусом зимнего утра. В лицо снова бил встречный ветер, вокруг тугими вихрями закручивались свирепые воронки, мои руки то и дело касались стен, стремительно покрываясь одинаково болезненными волдырями, но остановиться было нельзя. Потому что я узнала его. Нашла, наконец. Сумела отыскать в проклятом Мире Теней, куда, как известно, есть ход только мертвым и беспробудно спящим.
        - Рум!!
        Впереди произошло какое-то замешательство, а потом тот же равнодушный голос со странный оттенком произнес:
        - НАРУШЕНИЕ!
        - Рум!!! Где ты?!! - не обратила я на него внимания и, стремглав выскочив из дурацкой расщелины, закашлялась. Тяжело дыша, подняла голову, отошла от полыхающей алой стены на шажок, смутно боясь провалить в этом тумане, и снова позвала. - РУМ? !
        - Трис! - тихо ахнули откуда-то слева, и я мгновенно развернулась, решительно направившись на голос.
        - ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО, - пригнуло меня к земле почти удивленным замечанием.
        Я только шмыгнула носом, отирая мокрое от тающих льдинок лицо и тщетно стараясь не думать о том, во что превратились мои руки.
        - Это вам здесь не место! Рум, ответь!
        - Трис!! - простонал мой несчастный дух, которого эти изверги зачем-то заточили в невидимую клетку. - Что ты тут делаешь?! Как сумела?!!
        - За тобой пришла, ворчун ты старый, - с облегчением вздохнула я, пробираясь на ощупь. - Сижу там, как дура, одна. Жду тебя, жду, а ты, подлец, все не приходишь! Пришлось самой… гад ты призрачный. Вот найду, своими руками удавлю!
        - НАРУШЕНИЕ! - возмутился Судья, когда я вдруг нащупала невидимую преграду и принялась, как слепая, ее настойчиво исследовать. Попыталась нажать - бесполезно: она чуть прогнулась под пальцами и отбросила мои пальцы обратно. Ткнула ее заострившимся ногтем, и меня пребольно оттолкнуло снова. Затем дунула перед собой, разгоняя клочья стремительно поредевшего тумана, помахала ладошкой, развеивая его в стороны. Затем снова толкнулась и, нутром чувствуя, что пропавший дух зачем-то сидит внутри, с раздражением воскликнула:
        - Эй! Что за безобразие! Рум, ты там?! Отзовись, а то я ничего не вижу!
        Но отзываться не понадобилось: серая пелена перед глазами, как по мановению волшебной палочки, вдруг разошлась в стороны, открыв впереди ровный круг два на два шага. По краю этого куцего пространства шла куполообразная завеса из какого-то прозрачного, но очень прочного материала. Снизу проступила каменистая земля, из которой выдвинулись намертво закрепленные короткими цепями скобы, а в них… я вздрогнула и замерла на середине движения, во все глаза рассматривая необычное существо, стоящее в центре огороженной клети и закованное в кандалы из лунного серебра.
        Могу поклясться, что никогда не встречала его прежде - этого высокого мужчину с пепельно серой кожей и длинной гривой поседевших от времени волос. У него оказались невероятно широкие плечи, перевитые канатами мышц, длинные (даже чересчур длинные для человека!) руки, заканчивающиеся острыми когтями и жестоко скрученные в запястьях. Могучий торс с поразительно развитыми грудными пластинами, будто он полжизни только тем и занимался, что тренировал их для будущих полетов. Узкая талия, окутанная тончайшим черным шелком, который туго охватывал бедра и нескромно подчеркивал характерную выпуклость между ними. Широкие стопы с такими же кривыми когтями, что и на руках. Массивная шея. Плоский живот. И лицо… боже, какое странное у него было лицо!
        Я невольно отступила на шаг, пораженная до глубины души, потому что это… существо… на самом деле не принадлежало человеческому роду. И вообще никакому не принадлежало, потому что я не знаю никого, с кем его можно было бы сравнить. Его лицо было жестким, волевым, с тяжелым и упрямым подбородком, форма которого наводила мысль о крайне трудном характере владельца. Высокие скулы, слегка приплюснутые к наружному краю, массивные надбровные дуги, лишенные всякой растительности, невероятно ровный лоб с безупречно ровной кожей и удивительные, раскосые, невероятно крупные, ни на что не похожие глаза, блистающие червонным золотом и ярко горящие подобно двум жарким солнцам. Его лицо казалось словно вылепленным из серого мрамора: странно красивое, гладкое, но и пугающе чуждое; непостижимым образом гармоничное и не лишенное внутреннего величия. Оно привлекало и, одновременно, вызывало какой-то подспудный страх, от него невозможно было оторваться, оно вызывало восхищение и искреннюю оторопь, а еще - было способно сломить даже самое жестокое сердце.
        Я непонимающе моргнула.
        - Ты… кто такой? А где мой…?
        - Здравствуй, Трис, - шепнуло существо голосом моего духа-хранителя.
        - Рум?! - нерешительно шагнула я обратно, коснувшись пальцами невидимой перегородки. - Неужели это ты?
        - Да, - горько улыбнулся он. - Узнала?
        - Нет. Только голос похож. Немного.
        - Это я, Трис. Клянусь, это правда.
        Я настороженно посмотрела сквозь прозрачную завесу, страстно надеясь, но все еще не веря до конца. Неужто он? Действительно мой маленький ворчливый дух с несносным характером? Тот самый, что столько лет был рядом? Защищал? Предостерегал? Спасал? Мой Рум?!
        Вот только сейчас он совсем не маленький. Да и ворчать отчего-то не спешил. Скорее, был болен или очень-очень устал. А может, просто был таким на самом деле? С самого начала? Когда был еще живым? И теперь всего лишь вернул истинный облик? Гм… а разве такое бывает? Но тогда где же водятся (или водились?) столь необычные существа?
        - Значит, ты все вспомнил? - нерешительно кашлянула я, позабыв про невидимого наблюдателя, и осторожно шагнула навстречу. Все еще смотрела и не могла найти в нем ничего от того крохотного светящегося комочка, каким он всегда показывался. Эти плечи, серая кожа, мощные руки… гигант. Настоящий гигант. Поразительно красивый, но какой-то… сломленный? Да, пожалуй, это правильное слово. И надломил его не строгий Судья, а что-то совсем-совсем иное. Какое-то сильное горе. Или беда? Не знаю. Не понимаю. Слышу его, но все еще не узнаю ничего, кроме тихого голоса. А сейчас и он замолк, столь же внимательно изучая меня в ответ.
        - Э… Рум?
        - Да, Трис, я вспомнил… к сожалению.
        - Почему «к сожалению»?
        - Потому что… - лицо Рума вдруг мучительно искривилось, словно его терзала немилосердная боль, побледнело и покрылось крохотными капельками пота. Он дернулся в кандалах, тонкие колечки легонько зазвенели, но не поддались даже его силе - удержали. А я, наконец, заметила полупрозрачные огненные языки, протянувшиеся внутрь перегородки и лижущие его тело со всех сторон. Кажется, его не просто так заточили внутри. Кажется, это была пытка - настоящая бесчеловечная пытка, причиняющая боли не меньше, а может, и больше, чем настоящий огонь, о который я недавно сильно обожглась сама. А еще увидела, что его ноги оказались по щиколотку погружены в совсем еще свежий пепел, из которого сиротливо выглядывало чудом не сгоревшее белоснежное перо.
        У меня что-то оборвалось внутри: крылья!!! Они сожгли ему крылья!!! Это… это хуже, чем убить! Это уничтожить его душу! Заживо спалить горячее сердце! Вырвать его без жалости! Мучить и терзать, будто иного он не достоин! МОЕГО ДУХА-ХРАНИТЕЛЯ?!!!
        Вскрикнув от гнева, я со всего маха ударила по призрачной мембране, собираясь вызволить своего духа из плена, но разбить ее не смогла, даже не поцарапала - моей силы тоже не хватало, а Рум между тем тихо застонал и опасно покачнулся.
        - Нет, Трис. Не надо.
        Я ударила сильнее, но только больно ушибла кулак.
        - Почему?! За что вы его?!!
        - ОН ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ НАКАЗАНИЕ, - сухо известил голос невидимого Судьи.
        - Он ничего не совершал!!
        - ЛОЖЬ. НЕВЕДЕНИЕ. ОШИБКА.
        - Сами вы… ошибка!! - взвыла я во весь голос. - Освободите его!! Немедленно!! Ему же больно!!
        - НЕВОЗМОЖНО. НАКАЗАНИЕ БУДЕТ ИСПОЛНЕНО.
        - Когда?!! Сколько ему так мучиться?!
        - КАК ОГОВОРЕНО: ВЕЧНОСТЬ.
        Я тихо ахнула и резко развернулась на звук.
        - ЧТО?!!! Вечность?!! Но за что? За какие прегрешения?! Что он вам сделал?!!
        - ПРЕДАТЕЛЬСТВО. УБИЙСТВО. ПОБЕГ. НОВОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО.
        - Нет! - хрипло простонал Рум, бессильно повисая в цепях. - Я не предавал. Я просто ошибся. Не справился. Не успел, не смог… но не предавал!
        - ЛОЖЬ, - сухо констатировал голос. - В ТЕБЕ БЫЛО ЖЕЛАНИЕ. ЭТОГО ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО.
        - Это было давно!!! До того, как мы встретились!! До того, как я ее узнал!! ДО ТОГО!!!
        Я прикусила губу.
        - О чем ты, Рум?
        Существо неожиданно затихло, прекратив метаться, и тяжело взглянуло на меня золотыми глазами падшего ангела. Он смотрел долго, с болью, с мукой и таким раскаянием, что у меня невольно дрогнуло сердце. Чужое лицо исказилось от осознания какого-то проступка, побледнело еще больше. Кожа в тех местах, где ее коснулся призрачный огонь, наоборот, потемнела и покрылась черноватой пленкой. На мощных руках, с трудом удерживавших вес цепей, проступили синеватые нитки вен, но глаза… они горели таким отчаянием, такой мольбой, что у меня ком встал в горле.
        - Я сделал много плохого в своей жизни, Трис, - наконец, прошептал Рум. - Много такого, о чем трудно вспоминать и за что следует гореть в этом огне не одну, а тысячу вечностей. На моих руках много крови - своих братьев, сестер, людей и нелюдей… крови твоих родичей, Трис… это правда…
        - Это было давно, - судорожно сглотнула я, во все глаза глядя, как тяжко ему дается признание.
        - Ты не понимаешь… моя жизнь закончилась почти три тысячи лет назад. Подло. От удара в спину. От той, от кого я совсем не ждал. Но угасла не сразу, а лишь после того, как я, ослепленный жаждой мести, согласился на сделку…
        - ПРЕДАТЕЛЬСТВО, - напомнил Судья.
        - Да. Тогда это было предательство: моего народа, моих принципов, всей нашей жизни… я принял смерть от руки врага, но перед этим… не желая погибать… проклиная весь свет и этот мир… - Рум на мгновение закрыл потускневшие глаза. - Я позволил опутать себя заклятием Обращения. Я отказался уходить. Хотел новой жизни. Не полноценной, конечно, не настоящей… так, жалким подобием былой мощи… которая смогла бы сохранить мою волю и хотя бы часть сил в обмен…
        - НА ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ И ЧУЖУЮ ЗАЩИТУ.
        - Да. Так было. Я позволил привязать себя к чужой душе - добровольно, чтобы стать ее защитником и охранником, но еще и затем, чтобы когда-нибудь, когда сила ее иссякнет, а сияние риалла угаснет, вернуть себе прежнюю мощь. Желая жить в большом мире, изучать смертных, летать по свету, слушать, смотреть и готовится к мести… но не доглядел последний виток ритуала, проведенного самым злейшим своим врагом, пропустил последний слог, просто не смог сопротивляться… и под действием заклятия на долгое время был погружен в магический сон. Я спал и видел, как меняется мир. Как исчезают с лица земли старые народы и возникают новые царства. Как приходят и уходят целые империи. Как разгораются и гаснут далекие звезды… Три тысячи лет я ждал возможности проснуться. А когда пришло время и подходящая для меня душа все-таки нашлась, оказался слишком слаб, чтобы сбросить эти оковы. Я просто забыл, для чего ждал столько времени. Ради чего согласился. Для кого замыслил страшную месть. Я многое утратил за это время и на целых два десятилетия оказался в плену собственных заблуждений… вместе с тобой, Трис. Вдвоем. Я все
забыл, кроме того, что должен тебя уберечь.
        Я сильно вздрогнула.
        - Ты была права, девочка, - глухо уронил мой бывший хранитель. - Я не помнил себя и почти не понимал, что происходит. Злился, что не способен осознать себя, сетовал, что ты так мала и неразумна. Бесился, когда ты упрямилась и не хотела помочь мне вспомнить. И все время искал… искал кончик проклятого заклятия, чтобы обрести свободу. Но не мог. Потому что не помнил почти ничего из себя, прежнего - моя память надолго уснула под действием древнего заклятия. Спала ровно до того момента, пока ты не обрела то, что принадлежит тебе по праву, и не освободила часть моей прежней сути. А когда пришел тот, второй… прости, но все случилось так быстро, что я просто не успел тебе помочь. Я ошибся, подвел нас обоих и не смог тебя защитить.
        - Оберон… - мертвым голосом повторила я.
        Рум горестно кивнул.
        - Когда-то я думал, что после активации заклятия, у меня осталась только месть. Ни жизни, ни смерти, ни забвения… только ненависть и желание поквитаться. Это было давно. Ровно до тех пор, пока рядом со мной не появилась ты и не показала, что я до сих пор… не умер. Что я могу видеть, чувствовать, радоваться даже от того, что ты постоянно споришь и перебиваешь. Сердиться на твои маленькие глупости. Грустить от твоих нелепых ошибок, радоваться успехам… оказывается, это так много!! А когда мы наткнулись на это чудовище, когда он меня ударил, нарушил поводок заклятия и вернул все на свои места… - серокожий гигант грустно улыбнулся. - Я вспомнил. И впервые за многие века испугался, Трис. За тебя испугался и чуть не погиб по-настоящему, потому что он едва не оборвал нашу с тобой связь. Тот старый амулет стал слишком ослаб, чтобы меня удерживать в этом мире, а ОН оказался чересчур силен, поэтому… так все и случилось. Меня просто вышвырнуло в Мир Теней и надолго погрузило в растерянность. Мне потребовалось много времени, чтобы заново осознать себя и понять, что произошло. Но тогда же ты осталась одна, без
защиты и помощи… именно в этом была моя ошибка, которая чуть не стоила жизни нам обоим. В этом я проиграл и нарушил свою клятву: не уберег. Прости, что я тебя подвел. Прости, девочка…
        - Но ты же пытался до меня добраться, - неуверенно произнесла я, не отрывая от него взгляда.
        - Пытался. Но твой новый риалл оказался гораздо мощнее прежнего: он прекрасно скрывает не только ауру, но и превосходно защищает от любой магии. В том числе и от глупых духов, потерявших с тобой всякую связь. Прости, я слишком долго не мог к тебе подобраться. Не мог защитить, как когда-то поклялся. Нарушил посмертие, которым был к тебе привязан. А когда все-таки нашел… ты, наверное, помнишь тот день, когда оказалась на грани жизни и смерти? Тогда, когда Мир Теней подступил к тебе слишком близко, а я не сумел это остановить?
        Я замерла, мгновенно вспомнив клетку Ширры и то, как больно мне тогда было, странное чувство, что я умираю, и голос… печальный, полный глухой тоски голос Рума: «вот и все, Трис. Я больше тебе не нужен»… выходит, мне не показалось? Он действительно был там, рядом со мной? Следил из-за плеча, порывался помочь, но не мог, потому что моя жемчужина, мой голубой и очень холодный риалл, оказался слишком силен для ослабленного духа?
        - Ты все время звала меня, - горько прошептал Рум. - Искала, оставляла следы. Но я не мог последовать за тобой, пока риалл оставался активным. Мне не одолеть его силу одному. Не перебороть. Я все еще слишком слаб для таких подвигов, хотя однажды… очень и очень давно… мне это все-таки удалось. А потому оставалось только метаться в этой клетке в надежде, что когда-нибудь ты его снимешь или найдешь какой-то другой способ… но теперь я вижу, что этого больше не требуется: ты и так сумела найти дорогу.
        Я непонимающе коснулась цепочки, где мирно покоились два амулета, и машинально нащупала потеплевший агат.
        - Да, - подтвердил мой дух. - Черный риалл уравновешивает сияние Белого. Две противоположности. Два полюса. Два мира. Тебе удалось его подчинить, и только поэтому у тебя вышло попасть в Мир Теней. Где ты стоишь сегодня прямо, живая, тогда как этого не должно было случиться. Это не сон, девочка, и все, что ты видишь, происходит на самом деле. Но теперь это неважно. Я совершил ошибку, Трис, и должен остаться. Я подпустил к тебе чудовище, от которого должен был защищать любой ценой. Я не справился. Подвел тебя. Не сумел его остановить, и в том, что ты все-таки выжила, нет моей заслуги. К сожалению. Так что в чем-то Судья прав - моя клятва нарушена, и наказание за это должно последовать немедленно. А ты… тебе пора уходить: твой сон стал слишком глубок и поэтому опасен. Спасибо, что нашла меня и не забыла, а теперь, пожалуйста, проснись. Возвращайся в свой мир. Прощай.
        Он слабо улыбнулся, стараясь не выдать своей боли, а я неожиданно заглянула в янтарные глаза и судорожно сжала серебряную цепь. Потому что там, за этими неповторимыми радужками, таящими в себе не только красоту, но и смертельную угрозу, я вдруг увидела его - моего верного, преданного, ворчливого и полного сомнений духа. Маленького, вредного, вечно недовольного старину Рума, который всегда смотрел на меня именно так - немного иронично, насмешливо, чуточку снисходительно, но, вместе с тем, и с неподдельной заботой. С беспокойством и искренней тревогой. Как сейчас… да, это были ЕГО глаза! Те же самые, как бы он не выглядел! Мир Теней изменил его сильно, но все же не полностью! У него оказалась необычная душа, странная, большая, чуждая, но все это уже неважно. По крайней мере, для меня. Потому что это был ЕГО голос, его боль, его отчаяние! Каким бы он ни был раньше, что бы не натворил в прошлом, каких бы гадостей не насовершал, как бы не изменился внешне… это все тот же Рум. Прежний, немного усталый, вспыльчивый и ужасно гордый. Почти такой же гордый, как Ширра. Такой же несломленный, непокоренный,
упрямо сжавший белесые губы и воинственно выдвинувший подбородок. Весь напряженный, как опасно натянутая тетива. Невыносимо красивый, непобежденный и… величественный, что ли? Не знаю, не могу сказать точнее.
        Да, он сильно преобразился. Да, оказался совсем не таким, каким я всегда считала. Да, на нем боль многих отнятых жизней. Но все-таки… все-таки он был моим другом, не раз выручавшим меня из серьезных неприятностей. Моим ангелом-хранителем, у которого кто-то жестоко спалил белоснежные крылья. Верным спутником, мудрым советчиком и надежным попутчиком, от которого я даже в такой ситуации просто не могла отвернуться. А потому поджала губы и тихо ответила:
        - Нет.
        - Трис, не глупи. Пожалуйста, вернись. Это не твой мир.
        - Зато это - мой дух. И я намерена заполучить его обратно. Эй, кто там есть? Наверху? Вы слышите? Это - МОЙ дух!
        - НЕТ.
        - Да!! И вы не можете заявить, что я нагло вру! Он был привязан ко мне посмертием! Добровольно! И будет жить столько, сколько отмерено мне!!
        Недолгое молчание в тумане.
        - ОН - МОЙ!
        - ДА, ЭТО ПРАВДА, - поколебавшись, все-таки признал Судья.
        - Так освободите его!! Он мне нужен!!
        - НЕВОЗМОЖНО.
        - Почему?!!
        - ПРЕДАТЕЛЬСТВО. ПОБЕГ. НАКАЗАНИЕ…
        - Тьфу на вас!! - сердито сплюнув, я решительно отвернулась и, мгновенно отрастив себе внушительного размера когти, со всего маха ударила по дурацкой перегородке, отделявшей меня от беспокойно заерзавшего друга. - Не хотите по-хорошему, заберу по-плохому.
        - Нет!! Трис!!..
        - НЕЛЬЗЯ! НАРУШЕНИЕ! - почти одновременно вскрикнули оба моих собеседника, но я уже не слышала - от удара руку пронзила такая боль, что дыхание разом перехватило, а на глаза сами собой навернулись слезы. - ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ВМЕШИВАТЬСЯ!! ЭТО ПРОТИВ ЗАКОНА!!
        - Да пошел ты со своим законом! - зло прошептала я и снова ударила.
        Новая вспышка, еще один болезненный стон, мощнейшая судорога по задымившейся ладони, тонкий звон поврежденной перегородки, и - горестный вопль неистово заметавшегося Рума:
        - Не надо!! Остановись!!! ТРИС, Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ!! ЭТО СЛИШКОМ ОПАСНО!!!
        Ну вот, а говорите: предал… не знаю, как вас, но меня он точно не предавал. А теперь еще и боится, что я тут тоже осыплюсь серым пеплом, как его сожженные крылья. А значит, я не могу отступить. Значит, должна это вытерпеть, должна справиться, иначе что же я за хозяйка?
        И опять - удар. Новый хрустальный перезвон. Тихое шипение, полное искренней злости на свою слабость, а потом еще и еще один удар… и вот они уже сливаются друг с другом, не успевая сменять неистово звенящие отзвуки моего святотатства. Уши мгновенно закладывает от звона, глаза слезятся, пальцы уже почти ничего не чувствуют, к запаху горелых перьев примешивается отвратительный привкус паленой кожи. А я не замечаю ничего - с бешеной яростью обрушиваю на неподатливую преграду удар за ударом и со злым удовлетворением слежу за тем, как она шатается и дрожит. Как она поддается!!
        - Три-и-с!!! - горестно взвыл распятый гигант, с болью следя за моими мучениями. - Перестань! Ты не поможешь!!!
        - По…мо…гу…
        - НЕТ!!! Уходи! Пожалуйста, уходи!! Ты можешь погибнуть!!
        - Щас… размечтался… только после тебя…
        - ОСТАНОВИСЬ. ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ КРЫЛЬЯ, - забеспокоился вдруг невидимый Судья. - ЭТО НЕ ТВОЯ ЗАДАЧА. ТОЛЬКО ИСТИННЫЕ ЖРИЦЫ МОГУТ ВМЕШИВАТЬСЯ.
        - Плевать мне на всяких жриц, - упрямо прошептала я, обрушивая заметно укоротившиеся когти и с радостью видя тонкую сеточку разбежавшихся трещин на прогнувшейся перегородке. - И на все остальное тоже. Я, чтоб вы знали, просто жадная. Этот дух - моя личная собственность, недвижимая на данный момент, а мы, воры, никогда не упускаем добычу так просто. Так что фиг с ними, с крыльями - своими пока не обзавелась, до ангела мне еще ой, как далеко, а в демона я и без ваших дурацких стенок могу перекинуться… чай, что-то во мне все-таки есть от оборотня. Прав был Лех… Рум, держись! Сейчас тряхнет!
        Занеся в очередной раз руку, я от всей души шарахнула обуглившимися когтями, вырывая громадный кусок из полупрозрачной стены и с яростью отбрасывая его в сторону. Перевела дух, с гордостью видя результаты своих трудов. Потом расширила проем, упрямо втиснулась, не обращая внимания на бушующий там лютый жар, мигом опаливший ресницы. Нагло проигнорировала вскрикнувший в тумане голос, не совсем разобрав, чего в нем было больше - изумления или испуга. Упрямо сжала свой амулет, приятно захолодивший кожу и отогнавший лютующее пламя прочь. Гордо выпрямилась, щурясь от слишком яркого света впереди. Наконец, каким-то чудом, на одной силе воли, добралась (вернее, доковыляла) до ставшего совсем несчастным духа и, заглянув в его расширенные глаза, неуверенно улыбнулась.
        - Знаешь, ты столько раз спасал мне жизнь, что я просто не могу это забыть. И потом, если помнишь, я - жуткая скряга. По головам пройду, но свое, кровное, обязательно верну. А ты - мой. Правда? Таково ведь было заклятие? Ты отдал свою свободу в обмен на вторую жизнь? Заменил ее возможностью существовать хотя бы призраком? Отказался от возрождения, чтобы навсегда быть привязанным ко мне?
        Рум только сглотнул, распятый на серебряных цепях, словно закоренелый грешник.
        - Значит, так и было, - кивнула я, нагибаясь и одним движением смахивая оковы. - Вот так. Ты больше не раб этого дурацкого заклятия. Я ведь обещала, что найду способ? Вот и исполнилось. Лети.
        - Боже… Трис, что ты творишь?!
        - Спасаю своего лучшего друга. Разве не видно? - криво усмехнулась я, заканчивая с цепями. - Но за это ты мне потом все выложишь, о чем успел вспомнить. И, клянусь, вытрясу с тебя всю правду, до последнего словечка! Жаль, что нескоро, так как я пока еще живая. Но это не страшно: будь уверен - когда помру, мы с тобой вдосталь побеседуем по душам, потому что, видит Двуединый, увиливать у тебя больше не получится. Так что жди, друг мой, я скоро к тебе приду по-настоящему. А до этих пор наслаждайся свободой. Я тебя отпускаю.
        Он только застонал.
        - Трис…
        - НАРУШЕНИЕ! - вдруг истошно заверещал опомнившийся от моей наглости голос. - ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! ТВОЙ СТАТУС НЕ ПОЗВОЛЯЕТ…
        - УМОЛКНИ!! - рявкнула я, невольно сорвавшись на тонкий крик. Точно такой же, как вчера, когда убегала от эльфов - на нежный, почти хрустальный, переливающийся в воздухе, словно легкий перезвон серебряных колокольчиков, крик, больно ударивший по истончившемуся пространству.
        И Судья отчего-то резко заткнулся.
        Я ощутила на себе странный, пронизывающий взгляд, который, казалось, увидел мою душу насквозь. Откровенно поежилась, чувствуя, как пристально меня изучают и оценивают, но потом упрямо вскинула голову, закрывая собой пошатывающего духа, который на данный момент выглядел очень даже материальным. Наконец, решительно подхватила его под руку, намертво вцепилась, притянула к себе, крепко обняла, чувствуя под руками настоящее, теплое и удивительно твердое тело. Вызывающе обернулась к Судье и вздернула нос.
        - Он мой!! Разве не видно?
        На мое плечо осторожно легла когтистая рука, готовая защитить от любой опасности. Сзади придвинулось мощное, будто выкованное из стали тело, надежно заслонило собой, даже раздалось вширь, будто вдруг обрело новые крылья. Обдало волной теплого воздуха, словно пылало собственным, каким-то внутренним огнем. А затем над ухом раздался грозный, предупреждающий рык, где смешалось злое восхищение, одобрение, благодарность и… внятное предупреждение.
        - Она неприкосновенна! - глухо заурчал Рум, на мгновение уподобившись Ширре. Он низко пригнул голову, упрямо выдвинул нижнюю челюсть и непримиримо уставился в пустоту. - Даже для тебя! Она - моя хозяйка!
        - Твой друг, - поправила неудавшаяся «хозяйка», нерешительно пожимая когтистую ладонь. Дух странно дрогнул и, скосив свои удивительные глаза из солнечного янтаря, слабо улыбнулся.
        - Друг…
        Я только прижалась крепче.
        - ДА, - как-то странно притих Голос. - ЭТО ПРАВДА. ОН ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ… ПО СВОЕЙ ВОЛЕ.
        - Вот именно, - слегка озадачилась я столь резкой переменой отношения. - И мы о том же.
        - ЗНАЧИТ, ТЫ ПОЗВОЛЯЕШЬ ЕМУ ЖИТЬ? - нерешительно уточнил Судья. - СНИМАЕШЬ ОБВИНЕНИЕ?
        - Да.
        - ЖЕЛАЕШЬ, ЧТОБЫ ОН ВЕРНУЛСЯ?
        - Да.
        - ДАЕШЬ ЕМУ ВОЗМОЖНОСТЬ ИСКУПИТЬ?
        - Да, - в третий раз повторила я и упрямо тряхнула головой, чувствуя молчаливую поддержку Рума. - Если он виновен, значит, будет наказан. Если заслужил - значит, получит по заслугам. Но не здесь, не сейчас и не так, как вы тут собирались. Я сама решу, насколько он виноват, и сама накажу, если в том возникнет необходимость. Он связан со мной, а я с ним. И наше право - выбирать, какими будут наши дальнейшие отношения. Я возвращаю ему свободу!
        - ДА БУДЕТ ТАК, - удивительно кротко прошелестел Судья и мгновенно исчез. Только что был, и нет его. Как отрезало: ощущение чужого могучего присутствия незаметно пропало. Языки жаркого огня тоже пропали, разорванная перегородка с тихим шипением втянулась куда-то вниз, предоставив пленнику полную свободу действий. А мы остались с ним вдвоем на холодной земле - усталые, измученные, наполовину обгорелые, держащиеся друг за друга и все еще не способные поверить. Но со странным чувством одержанной, хотя и очень не легкой победы.
        Прошла одна томительная секунда в наступившей звенящей тишине, потом две, три… десять. Никто больше не появился, пытаясь законопатить нас внутрь прозрачной тюрьмы. Не заорал дурным голосом, не выскочил из-под земли и даже не погрозил пальцем, кляня за вопиющее нарушение правил. И все бы ничего, но я вдруг тихо всхлипнула и, неожиданно лишившись всех сил, плавно осела вниз. Правда, так и не упала - сильные руки подхватили и крепко прижали к груди, не давая рухнуть на голые камни, зато в голове нещадно зазвенело, уши снова заложило, в глазах заплясали разноцветные огоньки, а стремительно отдаляющийся голос с непередаваемым укором шепнул:
        - Глупая, дерзкая, упрямая девчонка… что же ты натворила?

7
        Это пробуждение стало самым отвратительным за всю мою недолгую жизнь. Если бы его можно было оценить в баллах, оно наверняка заняло бы почетное миллионное место, причем далеко в минусе, потому что я не могла припомнить ситуации, когда бывало ТАК плохо. Меня словно раздирали на части внутренним вихрем, то пытаясь заморозить до смерти, то внезапно разогревая до состояния дымящегося уголька. Меня трясло, заставляя сворачиваться в комочек, но потом кидало в жар, и я не знала, куда от него деться. И это повторялось бесконечно, выматывая душу, высушивая кожу, выворачивая наизнанку в буквальном смысле слова. Все кости нещадно ломило, словно их зажали в пыточные тиски и теперь безжалостно вытягивали. Между лопатками поселилась тупая боль, будто там действительно кто-то жестоко обломал роскошные крылья. Голова - как чугуном налита, веки тяжелые, неприятно царапают глаза. В горле сухо, будто в пустыне. Дико хочется пить, но в то же время мутит немилосердно. Изнутри то и дело подкатывает душный комок, и тогда поневоле приходится стискивать зубы, чтобы не испачкать мягкую подстилку, потому что встать и
куда-то идти сил у меня почему-то не было. Думаю, я даже ползти сейчас неспособна. Только лежать на левом боку, подтянув ноги к груди, и тихо скулить от боли, смутно надеясь, что кто-нибудь все-таки придет на мой стон, сжалится и пристрелит к демонам, чтобы не мучилась.
        Спустя какое-то время я сообразила, что мерзкая тошнота поселилась внутри не сама по себе - как оказалось, пол подо мной постоянно двигался, то проваливаясь куда-то, то снова подпрыгивая выше головы, отчего создавалось впечатление, что мы кувыркаемся на волнах во время нешуточного шторма. Еще через пару минут ужасающих мучений удалось понять, что это не палуба корабля, а всего лишь - дощатый деревянный настил одной из крытых плотным тентом повозок, в которую меня, болящую, кто-то заботливо уложил на теплые одела и благоразумно прикрыл от непогоды и уличной сырости. Более того, тугие тюки с товарами оказались сдвинуты далеко вперед, чтобы не мешались. Рядом лежала весело побулькивающая фляжка, чуть поодаль виднелся пыльный бок моего собственного дорожного мешка, чей-то серый плащ с зеленоватым подбоем. Над головой мерно колыхалась тряпичная защита, с трудом пропускающая внутрь яркие солнечные лучики, а где-то неподалеку кто-то из возниц тянул заунывную песню о тяготах долгого пути.
        Определившись, я непонимающе распахнула глаза. Что за…? Что я тут делаю?!!! На дворе день, а я валяюсь, словно ноги подрубили! Даже не почувствовала, как меня вежливо перенесли!! Вообще ничего не почувствовала!! Бревном лежала, пока кто-то занимался перетаскиванием тяжестей! Более того, судя по тому, что солнце стоит в зените, Брегол все же решил не терять целый день у Черного Озера и отправился в путь сразу, как люди слегка отошли от моих подвигов, или же… или же я проспала больше суток?!
        Меня вдруг осыпало морозом, потому что мудрый купец вряд ли стал бы отказываться от незапланированного отдыха, когда была такая прекрасная возможность. Коням надо было дать время, людям - тоже, мне - тем более. Значит, что? Значит, я отключилась на целые сутки?! Бессовестно проспала даже момент отъезда, а очнулась только сейчас? Да еще в таком состоянии, будто эти сутки не спала, а таскала на себе многопудовые кандалы?!
        Вспомнив свой сон, я внутренне содрогнулась, потому что смутно предчувствовала, что неспроста это. И Рум, и Судья, и его слова о прошлом. Моя рука сама собой ухватилась за тихо звякнувшие друг о друга амулеты и осторожно сжала, силясь сообразить, почему они только что висели отдельно друг от друга, а теперь снова успокоено приклеились, мгновенно прекратив холодить и, одновременно, разогревать мою несчастную кожу.
        Рум… значит, он теперь свободен? Действительно свободен и больше не будет мучиться НЕсвоей виной? А я действительно была ТАМ и смогла его найти? Вошла через этот странно правдоподобный сон, отыскала его, услышала? Отбила у дурака-Судьи и сумела отпустить, как обещала когда-то?!
        У меня словно камень с души свалился. Двуединый… как же хорошо! Как замечательно, что он больше от меня не зависит! Как чудесно и правильно. По-настоящему правильно! Дай ему новые крылья, господи. Помоги справиться с прошлым, дай шанс на возрождение, позволь снова вернуться в этот мир… живым, как прежде… большего я не прошу… пожалуйста… теперь, когда я точно знаю, что он в порядке, можно не переживать и не жалеть о содеянном.
        Рум свободен! А Судья и правда дурак: не понимает, что ради этого стоило ломать себе даже крылья!
        Я слабо улыбнулась, понемногу приходя в себя. Рука сама по себе потянулась к груди: мягко засветившиеся амулеты тихонько кольнули влажную ладонь, и самочувствие, как ни странно, быстро улучшилось. Меня прекратило бросать из жара в холод, куда-то пропала ломота в мышцах, обильный пот перестал струиться по вискам и мочить волосы, а дикая жажда слегка поутихла. Только спину еще здорово ломило, но, по крайней мере, сесть без посторонней помощи я уже могла. Что незамедлительно и проделала, с радостью отметив, что куда-то подевавшиеся силы вроде бы возвращаются. Более того, мне удалось спокойно напиться, отереть лицо и даже немного повеселеть, потому что все оказалось не так плохо. А если учесть, что в скором времени мой необычный компаньон должен подать какой-нибудь знак о том, что жив, здоров и наслаждается обретенной свободой, можно и вовсе считать, что утро… вернее, день выдался просто замечательным.
        Выждав еще немного, я осторожно подползла к плотно задернутому пологу и выглянула в щелочку. Убедилась, что мы движемся в прежнем направлении, поспешно отвела глаза от плавно проплывающих мимо деревьев, вновь всколыхнувших в душе воспоминание о морской качке. Некоторое время вынужденно дышала носом, старательно давя проклятую тошноту, а потом все-таки не выдержала - откинула серую ткань и высунулась наружу, на секунду зажмурившись от неожиданно яркого солнца.
        - Трис!!! - завопил Яжек, держащийся в одном корпусе позади моей телеги. - Она пришла в себя!!
        - Тпру! - сразу скомандовали возницы. - Стоять, окаянные! Тпру!!
        Меня сильно качнуло, мотнуло из стороны в сторону, заставив сдавленно ругнуться и вцепиться слабыми пальцами в деревянный бортик. Но пол довольно быстро перестал дергаться, послышался скрип старых осей, возбужденный гомон откуда-то впереди, торопливый грохот копыт, чья-то сдавленная ругань (думаю, относительно метода и скорости остановки кто-то был со мной очень солидарен). Наконец, солнце заслонила чья-то массивная тень, а подъехавший Лех беспокойно наклонился к моему побледневшему лицу.
        - Трис? Ты как себя чувствуешь?
        - Слабо чувствую, - призналась я, осторожно отпуская бортик. - Но вроде живая. Какой сегодня день?
        - Ты проспала больше суток. И плохо проспала - металась в бреду, вся горела, стонала… что случилось? Ты заболела?
        - Нет. Не думаю.
        - Тогда в чем дело? Что произошло? - он тревожно заглянул в мои глаза, и от этого пытливого взгляда даже стало неуютно - слишком уж искренним он был. Слишком сильно переживал. А мне и сказать-то особо нечего, потому что я и сама не очень понимала, что произошло. Ну, сон и сон. С кем не бывает? Ну, подозрительно реальный. Ну, ладони до сих пор горят, будто обожженные. Но разве это объяснение?
        - Я… наверное, перенапряглась, - наконец, вздохнула я. - Не знаю. Но иногда со мной бывает. Не бери в голову. Мне уже гораздо лучше.
        - Да? - Лех скептически смерил меня долгим взглядом, особенно задержавшись на влажных волосах и чуть подрагивающих от слабости руках, а потом покачал головой. - Не знаю, что с тобой творится, но до вечера поедешь в повозке. Сейчас перекусить принесу и воды достану, а ты не вылезай. Отсыпайся, отдыхай и - никаких прогулок по ночам, поняла?
        Ишь, как раскомандовался! Я даже встрепенулась и зловеще прищурилась.
        - А ты уверен? Вдруг это во мне оборотница просыпается?
        Он, к сожалению, даже не дрогнул. Видно, не походила я сейчас на злобную монстриху. Так, на упыренка истощенного, на мокрицу распластанную, но никак не на хищную бестию. Даже обидно.
        - Плевать. Если проснется, тогда и получит обухом по башке, а ты сидишь на месте и не дергаешься лишний раз. На тебе ж лица нет! Только глаза и остались!
        - Гм, - я тихонько кашлянула от удивления. - Надеюсь, они хоть нормального цвета?
        - Нормальные. Просто тусклые очень и усталые.
        - Это на меня твои эльфы плохо повлияли, - нашла я, наконец, в себе силы съехидничать, но Лех вдруг сделался подозрительно серьезным. Даже голову куда-то в сторону повернул и, нахмурившись, пристально всмотрелся вдаль, словно раздумывая: а не права ли я? Вдруг сглазили ушастые мерзавцы? В отместку, так сказать, за пережитое унижение? Я даже забеспокоилась. - Эй, да ты чего? Это просто неудачная шутка!
        - Да? - с сомнением протянул он. - Ну, смотри… с тобой ни в чем нельзя быть уверенным.
        - Еще как можно. Особенно в том, что я все равно сейчас слезу.
        - Я тебе дам «слезу»!!
        Пришлось тяжко вздохнуть и сделать скорбное лицо.
        - Прости, Лех, но мне очень надо. Проспать целые сутки и ни разу не сходить в кустики… знаешь, это весьма нелегко, - я, вздохнув еще раз, обиженно посмотрела. - А ты, оказывается, изверг! Совсем меня не бережешь. Вот лопну, и будешь потом сокрушаться. А чтобы жизнь медом не казалась, я к тебе после смерти вопиющим призраком буду являться по ночам и горестно вопрошать: «а пошто ты, гад такой, девку в кустики не пускал?!»… хочешь?
        С противоположной стороны повозки кто-то гнусно хихикнул и голосом Янека поделился с соседями умной мыслью о том, что Лех, наверное, был бы действительно не прочь увидеть меня возле себя какой-нибудь темной ночкой. Только в живом, так сказать, виде. Но вот беда - я не оставила ему выбора: или «вопиющим призраком», или вообще никак. Так что придется ему, бедному, смириться со своей участью или же грозно сводить брови и дальше, в попытке уморить меня прямо на месте. От разрыва пузыря, как со знанием дела поддакнул ворчун Зого, а вредный от природы Янек еще и расхохотался в голос.
        Гады!
        Я погрозила кулаком за спину и, пока свирепо раздувающий ноздри Лех подыскивал достойный ответ, проворно соскочила с повозки. Не упала, что было несомненным плюсом, и даже смогла не покачнуться. Затем юркнула перед унылой мордой его кобылы, ловко избежала протянутой руки и поспешила в сторонку, потому как, хоть и стыдно признаться, действительно прижало. Только бы успеть… однако не свезло - в самый последний момент из кустов бесшумно вылетела стремительная черная тень и молнией метнулась прямо мне под ноги.
        Уклониться я, разумеется, не успела, а потому со всего маху рухнула на мягкое, машинально вцепилась и, сердито зашипев прямо в круглое ухо, пребольно пихнулась.
        - С ума сошел?! Задавишь ведь!
        - Шр-р-р, - проникновенно заурчал Ширра, потеревшись носом о мою щеку, очень нежно лизнул и внимательно посмотрел в глаза. Я вздрогнула, не увидев там привычной черноты и чуть не утонув в мягком золотистом блеске его огромных зрачков, а потом с усилием отстранилась.
        - Давай потом, а? Лучше помоги добраться во-о-н до кустиков, а то со мной сейчас случиться страшная оказия!
        Ширра понимающе усмехнулся и потрясающе гибким движением поднялся, позволив мне ухватиться за холку. Без труда вздернул мое несчастное тело на ноги, внимательно обнюхал, потерся мордой о бедро, довольно заурчал и повел, как больную, подальше от дороги. Ну, хоть один умный человек нашелся…
        - Эй, Трис! - догнал меня уже в лесу голос разошедшегося Яжека. - Тебе помочь?
        - Нет, спасибо. Одним Ширрой обойдусь. Хватит с меня помогальщиков, а то потом от вас и дубиной не отобьешься!
        - Вот как? - насупился он. - Значит, вы с ним все-таки поладили? Больше не боишься, что тебя съедят?
        - Нет, - фыркнула я.
        - А не стыдно по кустам-то прятаться вдвоем?! Он, между прочим, мужчина!
        - Он не человек, в отличие от некоторых. И не такой хам, как я погляжу. И вообще, зверей стесняться - в лес не ходить! Ты же не раскланиваешься с каждым комаром, вознамерившимся вцепиться в твой голый зад?
        В караване сдержано рассмеялись.
        - Вот теперь видно, что ты в порядке, Трис. Яжек, отстань от них, пусть идут спокойно, не то в следующий раз мы всей толпой пойдем проверять, как ты с комарами и пиявками любезничаешь…
        Я тихо хмыкнула и, отцепившись, наконец, от тигра, отправилась по делам насущным. Да и чего я должна его стесняться? Поди все уже видел, пока за мной следил. И потом, он ведь не человек, а зверей, хоть древних и очень умных, стыдно пугаться. К тому же, он сам благородно отвернулся и отошел в сторонку, так что моя девичья честь никакого урону не понесла. Зря Яжек измывался - Ширра никогда не опустится до банального подглядывания. Он, как выяснилось, для этого слишком горд.
        На обратном пути я не все-таки не удержалась - наклонилась и крепко обняла заурчавшего зверя, пользуясь тем, что никто не видит. Но потеряла бдительность, позабыла о своем опрометчивом обещании про «потом», поэтому тут же получила толчок сильной лапой под колени и была бесцеремонно повалена на траву, после чего старательно обнюхала, облизана, почти затоптана и чуть не задавлена навалившейся сверху счастливо урчащей тушей.
        Это мне так свою радость выражали, если кто не понял. В том, что я жива и здорова, а тяжелый сон не оставил на моем теле никаких нехороших последствий.
        В конце концов, я с огромным трудом выпуталась, приложив для этого все отпущенные природой ловкость и силу. Отдышавшись, не слишком уверенно села, легонько щелкнула по любопытному носу, упрямо лезущему за ворот выбившейся наружу рубахи, и сама достала цепочку.
        - На месте он, на месте. Долго ты еще будешь меня проверять?
        Ширра, не обратив никакого внимания на тихо звякнувшие амулеты, небрежно отпихнул мою руку, снова ткнулся носом в ключицу, с нескрываемым интересом заглянул глубже. Возбужденно засопел и определенно вдохновился открывшимся зрелищем, за что немедленно получил второй щелчок по носу и был бесцеремонно отодвинут ногой.
        - Неча глазеть на чужое, - строго сказала я, оправляя рубаху. - Тигрицу себе потом найдешь и тогда хоть до посинения ее облизывай. А я девушка честная: никаких добрачных связей и прогулок на стороне. Вот когда предложишь руку и… в смысле, лапу и сердце, тогда и говорить будем. Но до тех пор - кыш. Не смущай мою невинную душу. Все-таки ты мужчина, хоть и не человек.
        Ширра странно кашлянул, разом позабыв про ушибленный нос, и уставился в упор почти полностью пожелтевшими глазищами. Очень долго на меня смотрел, словно пытаясь понять, не шучу ли я. О чем-то напряженно поразмыслил, смерил с головы до ног подозрительно серьезным взглядом. Едва заметно покачал головой, отчего я не сдержалась и все-таки засмеялась, а потом… медленно протянул правую лапу.
        Я неверяще замерла.
        Он так же плавно наклонил усатую морду, глядя все с той же убийственной серьезностью, приблизил к моему лицу, опалив горячим дыханием и, как всегда, заставив пугливо застыть, наблюдая за вспыхивающими искрами в расширенных глазах. Затем осторожно положил когтистую лапу на мое колено, накрыв сразу чуть не до половины бедра. И снова окаменел, будто чего-то ждал.
        - Трис? - спас меня из неудобного положения Лех, неожиданно показавшись из-за деревьев. Мгновенно увидел нависшего надо мной тигра, рассмотрел мое странно неподвижное лицо, завороженный взгляд, который я лишь с огромным трудом смогла оторвать. После чего насторожился сам и напряженно спросил: - Все хорошо? Тебе помочь?
        Я помотала головой, избавляясь от наваждения.
        - Н-нет, спасибо.
        - Точно?
        Ширра недовольно рыкнул, убрал лапу, а затем медленно обернулся, нехорошо сузив глаза и выразительно приподняв верхнюю губу. Я немедленно вскочила и, ухватив его за мохнатое ухо, поспешно направилась прочь, надеясь, что ничего страшного не произойдет. Тигр с ворчанием подчинился, но на пристроившегося с другой стороны Леха покосился весьма недоброжелательно. Пришлось для верности прижать его к бедру и так вести, закрывая от не вовремя вмешавшегося воина, потому как зрело во мне смутное подозрение, что в нашей затянувшейся шутке этой самой «шутки» осталось крайне мало.
        Ворчание немедленно стихло.
        - Что он от тебя хотел? - небрежно осведомился Лех, не заметив, как опасно дрогнули губы у раздраженного тигра.
        Я криво улыбнулась.
        - Да ничего особенного. Замуж приглашал.
        - ?!
        Лех даже встал, когда до него дошел смысл моих слов, и уставился на Ширру ошалелыми глазами, а тот, в свою очередь, сурово сдвинул брови и снова недовольно рыкнул. Пришлось мило улыбнуться обоим, чтобы не стать причиной новой ссоры. Потому как один - сумасшедший ревнивец, из которого упрямство еще не один век выколачивать, а второй - чересчур любопытен по натуре, да к тому же имеет дурную привычку оказываться не в том месте и не в то время. Хотя сейчас, надо признать, его появление было более, чем кстати.
        - Гм… - первым отвел глаза Патрульный. - И что ты ему ответила?
        - Пока ничего. Но обещала подумать… а что? Собираешься тоже рискнуть? Тогда учти: я - девушка нерешительная, нецелованная и полная всяческих сомнений. Могу полжизни думать, но ничего определенного так и не скажу. Оно тебе надо?
        Наверное, это от усталости меня так развезло. Совсем перестала следить за языком, мелю что попало и едва отдаю себе отчет в том, что творю. Совсем плоха стала. Уже на второе предложение напрашиваюсь, но так, что поневоле хочется отказаться от этой глупой идеи.
        Лех, наконец, сообразил, что его просто напросто разыгрывают, и махнул рукой на наши шуточки. После чего покачал головой, буркнул под нос что-то невнятное и отправился вперед, догонять караван. Проводив его настороженным взглядом до ближайших зарослей, я воочию убедилась, что осталась одна, и лишь тогда облегченно вздохнула, а тигр озадаченно наморщил нос. Правда, глаза у него снова стали спокойными.
        - Шр-р?
        - Да, - отозвалась я как можно беспечнее. - Куда ж я от тебя денусь? Но вариант с тигрицей все равно держи про запас: вдруг у тебя не получится меня очаровать?
        Он насмешливо фыркнул и несильно куснул меня за палец, словно сетуя на несерьезность в таком важном вопросе. После чего грациозно развернулся и тоже ушел, лениво помахивая хвостом - не слишком довольный моим ответом, но уже не злой. Ну, и слава Двуединому. А что еще я должна была ответить, интересно? Намекнуть на разницу видов? Затеять диспут о совместимости живых существ? Или всерьез обсуждать проблемы выхода замуж за четвероногих представителей какой-то там древней расы? Нет уж, один раз я уже наблюдала Его Оскорбленное Высочество в гневе и как-то не желаю повторения. И вообще, все больше склоняюсь к мысли, что у Ширры тоже бывают неудачные шутки, неясные мне порывы и совсем уж непонятные стремления. Главное, чтобы они не заходили слишком далеко, а во всем остальном с ним вполне можно иметь дело. Если, конечно, не заострять внимание на некоторых странностях его поведения и откровенно завышенные запросы. Хотя, если бы он был статным мужчиной (а мужчина из него должен получиться действительно статный), я бы сильно призадумалась над случившимся. И еще более серьезно отнеслась к сделанному почти по
форме «предложению».
        Однако повторяю: Двуединый не допустил такого безобразия - Ширра человеком никогда не был и (хвала небесам!) уже не будет, к заколдованным принцам он тоже не относится, благодарить ему меня вроде бы больше не за что. Так что остается лишь порадоваться тому, что я его сегодня не обидела. Чего, в общем-то, и добивалась. А потому позволила себе немного расслабиться, сорвала по пути веточку жасмина и, закрепив белоснежный цветок в распущенных волосах, бодрой походкой направиться следом.
        Надо отметить, Лех сдержал обещание - до самого вечера заставил меня сиднем сидеть в трясущейся повозке, на корню пресекая все попытки размяться или перебраться на свободную лошадь. Правда, пару раз пройтись по травке позволил, но все время цепко следил, чтобы «заболевшая» не вздумала хитрить и набиваться кому-нибудь вторым седоком. Однако я не слишком сильно сопротивлялась, благо довольно скоро в нашу повозку перебрался счастливый Лука и весь путь с завидным упорством просидел у меня на коленях, теребя длинные косы, а то и мирно посапывая в плечо, когда утомительная тряска и однообразный пейзаж навевали совсем уж невозможную дрему.
        Пришлось смириться с неизбежным и держать пацаненка на руках, чтобы не свалился. Тихонько намурлыкивать под нос старую колыбельную, когда он засыпал, и терпеливо ждать, когда в нем проснется прежнее буйное нутро. Однако, к собственному удивлению, ожидаемого всплеска эмоций я так и не дождалась: в последнее время Лука был подозрительно тих и послушен. Каким-то поразительно спокойным и по-взрослому рассудительным. Необъяснимо покладистым и совсем не шебутным, абсолютно не похожим на того постреленка, каким мне показался поначалу. Он только старался не отпускать меня из виду ни на минуту, словно боялся, что я куда-то исчезну, а если мне доводилось неловко пошевелиться, немедленно открывал глаза и настороженно косился. В общем, был ненормально смирным и молчаливым. За исключением, может быть, того утра, когда эльфы привели меня прямиком к каравану.
        Кстати об эльфах: ушастые, к моему нескрываемому удовольствию, держались от нас с мальчиком подальше. Большую часть дня стойко проболтались в самом конце обоза, добросовестно глотали пыль и не нарушали тишину своими мелодичными голосами. На коротком дневном привале почти сразу исчезли в лесу, настреляли каких-то тощих куропаток и снова беззвучно растворились в зеленых зарослях. Потом упорно пылились где-то на границе моего поля зрения, на удивление ни разу не попытавшись завести старую песню. Будто опасались, что вездесущий Ширра, от одного вида которого они откровенно цепенели, вспомнит о своей угрозе и закончит их моральные терзания самым решительным способом.
        Но и это еще не все: едва пытка немилосердной тряской для меня закончилась, а Брегол распорядился вставать на ночлег, им пришлось испытать новый шок, по силе сравнимый, пожалуй, лишь с моментом первого появления Ширры. Я сперва подумала, они вообще в обморок упадут, завидев, как мой мохнатый зверь вернулся к ужину и небрежно бросил у костра тушу молодого оленя. Мне даже показалось, Беллри жалобно застонал, не в силах уложить в своей ушастой голове этот простенький и незатейливый факт. А когда Зита с гордостью сообщила, что великий повелитель гор делает это по моей просьбе (причем, давно и почти охотно), несчастный эльф вовсе спал с лица и до глубокой ночи пребывал в глубоком шоке.
        Я даже забеспокоилась, как бы не помер от перенапряжения, но потом выбросила эти мелочи из головы и обратила внимание на более насущные дела. Например, на то, как мне уберечь свой кусок жареного мяса от жадных глаз этого самого «повелителя», который в последние дни завел скверную привычку: едва я отвернусь, слямзивать самый вкусный кусочек прямо у меня из-под носа, а потом с невинным видом строить глазки и искренне недоумевать, а чего это я, собственно, возмущаюсь.
        Вот и сейчас этот наглец шумно облизывался за спиной, внимательно следя за моей рукой. И так громко сопел над ухом, топтался и переминался, что вскоре Яжек начал добродушно посмеиваться, а потом и вовсе хохотать, обвиняя меня в черствости и отсутствии доброго сердца.
        Ширра, разумеется, не преминул воспользоваться случаем и так тяжко вздохнул, будто его три дня морили голодом, заставляя жестоко при этом работать. Народ охотно поддержал «страдальца», а простодушная Зита, забывшись, даже протянула ему кусочек свежезажаренной оленины. Мясо, конечно, было с самым невозмутимым видом проигнорировано, однако стоило мне в сердцах сунуть ему свое, как его немедленно и с видимым удовольствием съели. Даже облизать пальцы не забыли и благодарно дунули в ухо, походя повесив на него липкую соплю. Или слюнку? Я не разобралась - брезгливо стерла и в следующий раз вместо мяса сунула за спину кулак, грозно предупредив, что сопливых и слюнявых на дух не переношу.
        После этого стало немного спокойнее, но Яжек все равно хохотал много и с удовольствием, потому что наглое вымогательство так и не прекратилось. Усатая морда с завидной регулярностью выглядывала то из-за правого, то из-за левого плеча, возбужденно сопела в шею, настойчиво тыкалась носом, урчала и толкалась до тех пор, пока я с мученическим видом не отрывала от себя очередной кусок. Кусок немедленно исчезал, а морда потом долго облизывалась, смакуя каждое полученное лакомство с непередаваемым удовольствием. И это тогда, когда ни к чему другому (ему половину туши отдали, гаду мохнатому!!) он даже не притронулся.
        Ну, не зараза, а?
        - Да перестань, Трис, - смеясь, успокаивал меня Олав. - Ему просто нравится твое внимание.
        - Я бы тоже не отказался, - с хитрой улыбкой сообщил Олар. - Разумеется, если девушка красивая.

«Я не красивая», - мрачно подумала я, но перехватила сразу несколько заинтересованных взглядов и моментально нахохлилась: кажется, люди так не считают. Более того, свято верят в то, что дело обстоит ровным счетом наоборот, а всякие странности списывают на мою скромность и невинность. Дураки. Видели бы они меня в полнолуние!
        Впрочем, причина моих тревог была не только в этом: я весь день ждала настойчивых расспросов касательно риалла. И немудрено: лунное серебро столь же редко, как щедрый гном, сыплющий золотом направо и налево. Его загадка будоражила людские умы на протяжении многих веков, его искали, им жаждали обладать, его желали и боготворили… неудивительно, что одно упоминание должно было взбудоражить весь наш лагерь! Я ждала целого паломничества, умоляющего дать взглянуть хотя бы краешком глаза на мое чудо. Ждала осторожных расспросов, завистливых взглядов, восторженных охов. Чего угодно ждала! Извелась вся, придумывая достойную причину для отказа - свою жемчужину я никогда не отдам в чужие руки, а риалл Ширры и подавно. Однако люди вели себя так, словно ничего не случилось. Ко мне никто не подсаживался, вкрадчиво заводя разговоры о лунном серебре. Никто не пытался напроситься в компанию. Не посматривал жадно и не требовал поделиться тайной, откуда я раскопала такое сокровище. Даже не попросили дать возможность убедиться, что эльфы нагло наврали и никакого лунного серебра нет и в помине! Хотя всем известно, что
остроухие никогда не лгут. Да и зачем им? У них каждый ребенок способен отличить правду от вымысла, так что даже пытаться не стоить. Но люди… люди! Я смею надеяться, что неплохо знаю человеческую природу, а потому голову могу заложить: моих попутчиков должно было весь день глодать жестокое любопытство. Должны были быть косые взгляды, заинтересованные шепотки со всех сторон, возбужденно блестящие глаза… нет, я не думаю о ребятах плохо! Отнюдь! Таких надежных соседей еще поискать! Но и столь дружного равнодушия просто НЕ МОГЛО и НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!!! Да, мне весело подмигивали, со мной охотно перебрасывались шуточками, задорно похохатывали и вежливо предлагали самые сочные куски, но ни одного вопроса я так и не дождалась. А потому который час терялась в догадках и просто не могла понять, в чем дело.
        Неужели не поверили эльфам? Или Шиалл говорил так тихо, что услышала только я? Нет, не может быть - тишина тогда царила такая, что легчайшее жужжание вездесущей лесной мошкары больно било по истерзанным нервам. Тогда что? Ширру опасаются? Посчитали это глупой шуткой? Похоже. Иначе хоть один косой взгляд я бы сегодня поймала. Хоть один наводящий вопросик, да услышала. Но их по-прежнему не было, не смотря на все мои усилия по их поиску, как не было намекающих улыбок, задумчивых глаз и торопливых подсчетов стоимости моей бесценной цепочки. М-да. Пожалуй, такого единодушного (совершенно искреннего!) игнорирования отличной возможности поживиться за чужой счет мне прежде еще не доводилось встречать. Да тут у любого благонадежного господина глаза бы выпучились от восторга, любой бы хотя бы в мечтах представил себе огромную кучу деньжищ, которые выручил бы от продажи! Даже у праведников дрогнула бы в душе какая-нибудь жилка! А эти люди или святые, или никто не заподозрил в словах эльфа зерно правды, что в принципе невозможно! Остается думать на загадочные свойства самого серебра, резко отшибившего чужую
память, и надеяться на то, что никаких неприятных сюрпризов у меня из-за него по дороге больше не случится.
        Одно хорошо: не одна я сидела, как на иголках - Леху, кажется, тоже было не до веселья. И если его бравые парни, в конце концов, оттаяли, перестали меня подозревать во всяких зверствах и соизволили вежливо поулыбаться, не упуская из виду развеселившегося тигра, то их вожак даже слабой улыбки наружу не выдавил. Сидел напротив нас с Ширрой, довольно хмуро наблюдал за тем, как меня наглым образом объедают, впрямую не смотрел, конечно, но я прямо чувствовала, как сводит у него скулы от творящегося бесчинства. Более того, откуда-то знала, что бессовестный тигр, будто мстя за испорченное утро, каждый раз, когда утаскивал из моих пальцев сочный кусок, насмешливо косился на мрачного Патрульного. Говорю же: ревнивый, как не знаю кто. И злопамятный.
        Лех старательно делал вид, что не понимает гнусных намеков. Но Кеол, устроившийся слева от него, все чаще косился и явно беспокоился за старого друга, которого, кажется, знал далеко не первый год.
        Наконец, мне все это надоело и, когда усатая морда высунулась за угощением в очередной раз, я сердито шлепнула по ней ладонью. Хотела еще по ушам добавить, чтобы прекратил измываться, но наткнулась на полные ужаса взгляды эльфов и как-то разом передумала. Несколько секунд, пока Ширра непонимающе тряс головой, изучала их странные лица, однако снова ничего не поняла, окончательно скисла и, решительно поднявшись, покинула этот разудалый балаган. Особенно в свете того, что от развеселившихся парней вдруг стали поступать предложения поставить на спор способность тигра поглощать пищу в неимоверных количествах. Дескать, если я стану предлагать, сожрет ли он все имеющиеся запасы или осоловеет раньше. А может, лопнет на радость упырям? Или начнет нос воротить, как раньше?
        Негромко фыркнув, я самым некрасивым образом сбежала в лес. Тщательно попетляла по округе. Запутала, как могла, следы. Отыскала себе уютную и абсолютно пустую полянку, забилась под густой орешник, поджала под себя ноги и мрачно уставилась прямо перед собой, уже жалея, что предоставила Ширре возможность выбирать. Будь моя воля, прямо сейчас бы сорвалась с места и ушла в Приграничье, оставив шумных попутчиков довершать свой путь в гордом одиночестве. Но нет, мне нужно было трусить и проявлять нерешительность, перекладывать ответственность на чужие плечи, когда требовалось проявить твердость. А теперь - вот, расхлебывай давай, девица, последствия своей глупости. Сиди теперь, терпи и мирись с тем, что на тебя стали обращать внимание. И думать забудь о том, что в этой темноте мохнатый преследователь не найдет по запаху. Найдет. Из-под земли достанет, хоть на краю света отыщет - такая уж у него звериная натура. Хотя упрямства, честно сказать, будет побольше, чем у иного смертного.
        Я окончательно погрустнела, неожиданно ощутив себя в этом мире беспечного веселья совсем чужой. Ну, что поделать, если я не привыкла к бурным изъявлениям чужой благосклонности? Не люблю шумихи вокруг себя? Не стремлюсь к компании и выслушиванию чужого мнения? Да, меня утомляют слишком общительные люди. Да, откровенно нервируют расспросы, беспокоит чужое любопытство, откровенно пугает сама мысль о том, чтобы подпустить кого-то ближе, чем на несколько шагов, не говоря уж о большем. Это Ширру я подпускаю вплотную, но лишь от того, что он умеет молчать и его никак нельзя отнести к людям. С ним у нас совсем иные отношения, которые никогда не заведут меня в тупик и не потребуют мучительных объяснений. Я могу не бояться, что в один прекрасный день проснусь, и он испугается моей настоящей внешности - сам, небось, не писаный красавец, а при виде его зубов где-нибудь в глухом лесу, темной ночкой, да под круглой луной можно точно рехнуться от страха. Или на всю жизнь остаться седым, писающимся в постель заикой, потому как это жуткое зрелище даром ни для кого не проходит. Не зря эльфы до сих пор в себя прийти
не могут - так и ходят, как в воду опущенные. Одни тени от них остались, да и те могут вскоре пропасть.
        - Трис? - вдруг послышался невдалеке чей-то голос. - Где ты?
        Я обреченно закрыла глаза: снова Лех… ну вот, накликала. Мне только этого не хватало, хотя, конечно, могу его понять - после того, что я устроила в Ладогах, надо думать, что ему будет неуютно рядом со мной. Сомнения и вопросы наверняка гложут изнутри, и я даже предполагать не хочу, сколько времени ему потом пришлось оправдываться перед товарищами и друзьями, доказывая, что в ту ночь не хотел сотворить со мной ничего плохого. Между нами говоря, он бы просто не смог сотворить ничего этакого - ни я, ни его совесть не позволили бы. Но людям же не докажешь, пока во всеуслышание не заявишь, да и взгляды на него нет-нет, да и бросали косые, словно ожидая, что с моим возвращением что-нибудь произойдет непредвиденное.
        - Трис?
        Тьфу ты! Еще весь лес перебудит!
        - Я здесь, - невесело отозвалась я, мысленно гадая, сколько времени потребуется Ширре, чтобы сложить да и два, забыть про обиду и отправиться следом за мной. Лех тем временем отыскал мое убежище и, удивленно приподняв брови, присел на корточки рядом.
        - Ты чего тут делаешь?
        - Сижу.
        - Ясно. А зачем?
        Я тяжело вздохнула.
        - Хочется. Не люблю, когда много народа. Одиночка я, понимаешь, по натуре? Мне неуютно среди толпы, а твои бравые парни слишком развеселились. Того и гляди, лес подожгут.
        - Дело только в них? - молниеносно сориентировался Лех, испытующе глядя на меня сверху.
        - Нет.
        И снова - тягостное молчание. Но вот, наконец, он пошевелился и присел рядом, словно я его приглашала. Устроился поудобнее, точно так же поджав под себя ноги, отвернулся и подчеркнуто уставился вдаль, делая вид, будто полностью спокоен и безмятежен. Дурак. Можно подумать, я не слышу, как громко колотится его сердце, не различу паузы в неровном дыхании и не начну костерить про себя собственное невезение, которое с завидным постоянством побрасывает мне неприятные сюрпризы.
        - Я… обидел тебя? - наконец, нарушил тишину Лех. - Напугал? Сделал неприятно? Ты из-за этого ушла? Скажи, Трис.
        Я снова вздохнула.
        - Нет. Тогда у меня действительно были неотложные дела. А сейчас просто досадно, что сразу не догадалась о причинах твоей настойчивости. Обычно я неплохо разбираюсь в людях, а тут так досадно ошиблась. Но разве могла я предположить, что дело не во мне, а в твоей работе?
        - А что если ты… не ошиблась? - очень тихо спросил он, и мне снова стало неловко.
        - Что, если причин на самом деле несколько, и работа - лишь одна из многих? Причем, не самая важная?
        Двуединый… ну, почему это опять происходит со мной? Почему я снова должна выбирать?! Ведь Лех - отличный воин, серьезный мужчина и прекрасный муж для той, кому решился бы довериться! Как мало людей могут облечь свои мысли красивыми словами! Как трудно бывает сообщить одной короткой фразой то, чему поэты посвящают целые оды! Как невероятно тяжело просто произнести вслух… а он вот смог. Нашел какой-то способ, преодолел бездну непонимания и наших общих сомнений. И поступил, как благородный кавалер - дал мне возможность не заметить подтекста. Да вот беда: я его все-таки заметила и теперь снова нервничала. Жалела упущенного времени, гадала, как бы повернулось, если бы я могла открыться. Даже уверилась в том, что он смог бы понять… но почему же тогда мне стало так неспокойно?
        Лех заметно напрягся, ожидая ответа.
        - Что, если ошибся именно ты? - не поднимая глаз, прошептала я и зябко обхватила руками колени. - Что, если я - совсем не такая, какой кажусь? Что, если ты видишь только внешность? И совсем не понимаешь, какова я настоящая? Что, если я стану когда-нибудь для тебя опасной?
        Он почти не задумался.
        - Переживаешь, что сильнее меня?
        - Нет. Переживаю, что страшнее.
        - Ты? - усмехнулся Лех, и я быстро кивнула. - Не волнуйся, на внешность я смотрю в последнюю очередь.
        - Ну, спасибо! А на внутренность?
        - Трис, брось, - он успокаивающе коснулся моего плеча, но я немедленно отодвинулась. - Чего ты боишься? Меня? Отца? Глупости, ты ему очень нравишься. Думаю, был бы он помоложе, сидел бы сейчас на моем месте.
        - Нет, Лех. Я боюсь не тебя, а ЗА тебя. Понимаешь разницу? - я настороженно покосилась, но не нашла в его лице ни малейших следов беспокойства.
        - Почему? Ты не нежить, не оборотень, не вампир. Даже не полукровка - я проверил. Ты отлично переносишь серебро (я невольно напряглась, ожидая напрашивающего вопроса, однако Лех лишь задумчиво помолчал несколько секунд)… Да, ты очень сильна и потрясающе быстра, но в этом нет ничего страшного. Ты ловко лазаешь… особенно по стенам. Очень гибкая и легко пролезешь в любое отверстие, где пройдет твоя голова…
        - Намекаешь на мою профессию?
        - Нет. Просто сообщаю факты, хотя к твоей, как ты говоришь, «профессии» они имеют самое непосредственное отношение. Но меня это не слишком смущает. Особенно, если издержки твоего (не совсем честного, к слову) ремесла не оставят за нами толстый хвост.
        - Не оставят, - против воли улыбнулась я, мысленно поаплодировав его мыслительным способностям. Браво, Лех! Из ничего суметь так много понять! - Боюсь, тут нет подходящих форточек, в которые я могла бы пролезть. Как нет достойных объектов для моей охоты. Давно догадался?
        Лех спокойно кивнул.
        - Порядочно. Я одно время в Ларессе работал, в Верхней Стаже, - я так же мысленно присвистнула. - Но лет семь назад крепко повздорил с начальством и ушел, не дожидаясь, пока пнут под зад. А потом осел в Приграничье, благо отцовское дело - точно не для меня. Велих управится с этим гораздо лучше. Но, можешь мне поверить, кое-какие навыки еще остались - хорошего вора издалека почую. Хотя, повторяю, меня это не смущает.
        Настойчивый… и что с таким сделаешь? Не смущает его, видите ли! Я подняла руку и прямо у него на глазах отрастила длинные когти.
        - А как насчет этого?
        Лех, к чести признать, только чуть расширил глаза и слегка потемнел лицом, но не больше. Даже не отодвинулся и за нож не схватился, хотя, если честно, я ждала самого страшного. Но нет, выдержка ему не изменила - остался сидеть на прежнем месте, старательно пряча изумление, недоверие и легкую оторопь. А спустя пару мгновений неожиданно опустил плечи и уже с профессиональным интересом протянул руку.
        - Ты позволишь? - дождавшись моего кивка, он осторожно потрогал один из коготков, повертел мою ладонь, с удивлением рассмотрел, как плавно тонкие пальцы переходят совершенно в иное качество. Убедился, что кончики - острейшие, и покачал головой.
        - Значит, ты это боялась мне показать? ЭТО скрывала?
        - Не только, - прошелестела я, так же быстро возвращая руке привычный вид.
        - Есть что-то еще, гораздо более ужасное? - с ободряющим смешком подначил Лех, хотя мне было хорошо видно, каких трудов ему стоила эта беззаботность. Боже… никогда не думала, что найдется в мире хоть один человек, который не проклянет меня за правду! Который не бросит сразу и не убежит сломя голову! Не предаст едва завязавшейся дружбы или, быть может, даже чего-то большего. А он…
        Я быстро отвернулась.
        - Наверное. Не знаю. Просто не знаю, что я… или кто? Оборотень ли? Веретенница? Полукровка или кто-то еще? Понимаешь? Сама не знаю, что от себя ждать! Думаешь, я зря сторонюсь людей? Думаешь, зря столько времени живу одна? Думаешь, зря так старательно прячу руки от лунного света?
        Он странно замер.
        - Значит, при свете луны ты меняешься…
        - Да. Причем, не самым лучшим образом. Я все помню, все понимаю, не чувствую жажды крови или стремления убивать, как оборотни… - я уткнула лицо в колени, чтобы не видеть, как он потянется за оружием или замахнется. - А луна… знаешь, я так ее боюсь… с ума от нее схожу, но и люблю безумно. Не могу без нее. Каждый раз смотрю и жду, что поменяюсь полностью и уже не смогу вернуться обратно, в человека. Боюсь, что стану слишком… страшной, чтобы и дальше жить среди вас. А еще боюсь, что однажды, когда-нибудь, все-таки забудусь и пропаду навсегда, исчезну, как исчезают ночные тени поутру, растаю в ее свете, утрачивая разум и тело… боюсь этого до дрожи. Но и жить без нее тоже не в силах.
        Я ненадолго замолчала.
        - Теперь ты меня ненавидишь?
        - Нет, Трис, - мягко отозвался Лех, который так и не ушел, хотя я на это надеялась. Не ушел и не избавил меня от необходимости раскрывать душу. - Тебя не за что ненавидеть.
        - Есть. Я - не такая, как все, - сами собой шепнули губы. - Я здесь чужая. Понятия не имею, кто я и откуда, зачем живу. Для чего все это? Зачем?.. Знаешь, когда-то у меня был хороший друг - верный и преданный, который помогал все это пережить. Но теперь его нет, и я просто растерялась… совсем не знаю, как быть дальше. Кого бояться и куда бежать, если все-таки произойдет самое страшное. А вдруг я кого-нибудь пораню? Вдруг это будешь ты? Или Лука? Или Яжек? Не могу… не хочу так… господи, как же я устала прятаться!!
        Я крепко зажмурилась, чувствуя на щеках стремительно бегущие влажные дорожки. Со стыдом поняла, что совершенно непростительно размякла, хотя вовсе не хотела показаться ему такой нюней. Незаметно утерлась, а потом снова тихонько шмыгнула носом, потому что сдерживать эту запруду уже не могла. Только он все равно услышал. И услышав, никуда не ушел. Остался, где сидел, а потом снова протянул руку и осторожно обнял за плечи, успокаивая и даря надежду.
        - Трис? Может, все не так плохо? Ну, подожди, не переживай… когда ты стала меняться?
        - Давно. В двенадцать лет узнала, что умею подражать другим - людям, животным, птицам… вот и когти научилась отращивать, и связки, какие захочется. Голос, внешность, цвет волос… почти все.
        - Кроме глаз, - откуда-то догадался Лех.
        - Да. Они почти никогда не меняются. Но зато во всем остальном могу выглядеть как угодно, - я, наконец, взяла себя в руки и даже нашла силы улыбнуться. - Удобное умение при моей опасной работе, не находишь?
        Он тихо рассмеялся и обнял немного крепче, ненавязчиво придвигаясь и одновременно наклоняясь к моим волосам. Близко. Так близко, что можно почувствовать запах его кожи, ощутить тепло сильного тела, услышать как громко колотится его сердце - бесстрашное, не испугавшееся правды, не желающее смириться.
        - Знаешь, ты - поразительная девушка…
        - Нет, Лех, - разом опомнившись, я осторожно высвободилась и отстранилась. - Не стоит. Я не зря сказала, что это опасно - я не всегда могу себя контролировать и боюсь кого-нибудь зацепить. Тебя, например. Честное слово: очень боюсь.
        - А я - нет.
        У меня тоскливо сжалось сердце, а в груди поселился холодный ком.
        - Зря… - прошептала я и вдруг с силой ударила по попавшемуся на глаза камню, прямо на ходу отращивая прежние когти. Тот противно скрипнул и развалился на две половины. - А теперь? Тоже не боишься?!
        - Трис, зачем…?
        - Думаешь, кольчуга тебя спасет, если ты вздумаешь напасть?! Думаешь, я не смогу испортить твой нож?! Или меч, если ты его на меня поднимешь?! Думаешь, мне будет трудно разорвать тебя на куски?!
        Я чуть не сорвалась на крик, пытаясь донести до него простую и страшную истину. Коротко мазнула ладонью воздух перед его лицом - так, что и сама не сумела заметить это движение. Чуть не срубила кончик носа, едва не поцарапала… желай нанести увечья, он бы уже кровью обливался! Ни за что бы не успел! Все сделала, чтобы он остановился! Чтобы понял и отступил! А он, наивный глупец, проводив долгим взглядом отлетевшие половинки камня, лишь спокойно ответил:
        - Ты этого не сделаешь, Трис.
        И был абсолютно прав: внезапно остыв, я понуро опустила плечи.
        - Да. Не сделаю. Но боюсь, что однажды моего желания будет недостаточно. Особенно, ближе к полнолунию. Поэтому не надо. Не трогай меня. Пожалуйста. Я не хочу сделать тебе больно. Не искушай. Это слишком трудно. Прости.
        Он невесело улыбнулся и больше не настаивал, убрал руку, не пытаясь придержать мои плечи. Как-то погас, что ли, видя такое упорное отторжение? Или просто понял, что ничего у нас не выйдет? Я устало опустила голову, во второй раз за свою жизнь испытывая полнейшую опустошенность и какую-то обреченную ясность. Не думаю, что поступила сейчас верно. Не думаю, что снова буду пользоваться его доверием. Не уверена, что даже проснусь завтра живая и невредимая… особенно, если правду узнают эльфы… но, кажется, мне в кои-то веки стало все равно. Глухо, тоскливо и очень больно оттого, что все закончится так нелепо. Жаль… как же жаль, что я не могу по-другому!
        - А Ширру ты не боишься поранить? - неожиданно спросил Лех, заставив меня удивленно обернуться. - Его не страшишься задеть?
        - Нет. Он слишком быстр и силен, чтобы даже я успела. У него хватит сил со мной справится, если вдруг… по крайней мере, очень на это надеюсь. И потом: он никогда не приближается ко мне в полнолуние, я сразу предупредила. Даже в простые лунные ночи старается приглядывать издалека и прогоняет в тень, чтобы я не сорвалась и не поменялась раньше времени. Так что нет. Вряд ли у меня получится его поранить.
        - Ясно.
        - Хочешь, чтобы я ушла?
        Лех почти не задержался с ответом.
        - Нет. Не думаю, что ты такое чудовище, каким себя считаешь, Трис. Поверь, я видел много людей и еще больше нелюдей и могу с уверенностью сказать, что от человека в тебе все-таки гораздо больше черт, нежели от кого-то другого. Не знаю, откуда ты появилась и почему владеешь такими странными способностями, но повторяю: я не хочу, чтобы ты уходила. И не хочу, чтобы терзала себя из-за этого. Езжай столько, сколько потребуется, а если почувствуешь неладное… просто уйдешь на время. А потом возвращайся, потому что тебя никто не гонит прочь.
        Я сильно вздрогнула и неожиданно решилась.
        - Спасибо. Но, если честно, мне хотелось бы тебя кое о чем попросить.
        - Конечно, Трис. Буду рад помочь, если это в моих силах.
        - В твоих, иначе я бы не обращалась. Конечно, в твоих, потому что если когда-нибудь… вдруг… если однажды я все-таки не справлюсь и стану чем-то ужасным… обещай, дай слово, что убьешь меня до того, как я натворю бед! Пожалуйста. Это - самое лучшее, что ты можешь для меня сделать!!
        Лех пристально посмотрел в мои отчаянно большие глаза и медленно кивнул.
        - Хорошо, Трис. Обещаю.
        Я облегченно выдохнула и вдруг почувствовала, как расслабляется внутри какой-то холодный комок. Как отпускает, наконец, страшное напряжение. Как снова начинает стучать сердце и оттаивает замерзшая в жилах кровь. Кажется, он прав: все не так страшно, как я думала. Кажется, мы все-таки сможем остаться НЕврагами. Сумеем уважать друг друга издалека. А если со мной вдруг случится что-то непредвиденное, он непременно будет рядом, чтобы меня… ЕЕ остановить. И эта уверенность значит для меня гораздо больше, чем ненавязчиво предложенная дружба. Больше, чем отвергнутая симпатия, которой так и не суждено будет перерасти в полноценное чувство. И много больше, чем моя собственная несчастливая жизнь, в которой так неожиданно зажегся крохотный лучик надежды.

8
        Весь следующий день я ловила на себе многозначительные взоры - спокойные, добродушные, с едва заметной усмешкой. Не раз перехватывала одобрительные взгляды Брегола, даже не думавшего скрывать свою симпатию, озорные - от Зиты и ее мужа, слегка завистливые - от Яжека, сдержанные - от Крота и Реса, подчеркнуто бесстрастные - от эльфов. И откровенно недоуменные - от маленького Луки, который все никак не мог взять толк, почему с самого утра меня вдруг так опекают. И почему, едва встало солнце, весь лагерь столь ненормально оживился, подняв вокруг моей скромной персоны самый настоящий ажиотаж.
        Нет, не подумайте - они не вспомнили чудесным образом о лунном серебре: никто так и не проронил ни одного слова на эту беспокойную тему, хотя, видит бог, первое время я с тревогой ждала самого плохого. Но нет, обошлось, молчаливый бойкот моим риаллам так и не был снят. О них будто забыли. Зато в остальном это утро было полно самых разных неожиданностей.
        Начать с того, что меня самым вежливым образом не пустили за водой - Олав и Олер с подозрительной готовностью выхватили ведра у меня из-под носа и чуть не наперегонки кинулись к ручью, чтобы напоить коней. Не смотря даже на то, что в последнее время это была исключительно моя обязанность. Пожав плечами, хотела была заняться костром, но оттуда с широкими улыбками попросили Зита и Велих. Тогда отправилась складывать вещи, чтобы не тратить лишнее время на сборы, но и здесь не повезло - откуда-то бодро вывернулись Яжек с Янеком и торопливо сделали все сами.
        Я сперва даже растерялась, но потом перестала настаивать: если хотят - пожалуйста, навязываться не стану. Утомительный ручной труд никогда не числился в списке моих добродетелей. Лучше искупаюсь лишний раз и тщательно отчищу пропыленную одежду. Плохо другое - чужие перегляды и едва уловимые шепотки за спиной просто невозможно скрыть за внешней беззаботностью и ежедневной суетой. Делай или не делай вид, что ничуть не взволнован, да только шила в мешке не утаишь. И выразительные взгляды в спину порой красноречивее всяких слов. Впрочем, людей можно понять: вчера мы с Лехом вернулись чуть не к утру, вдвоем, задумчивые и странно молчаливые. Плечо к плечу, одинаково усталые… думайте, что хотите, но факт остается фактом: мы вернулись ВМЕСТЕ. И, хотя большинство уже крепко спало, я ни на секунду не усомнилась в том, что остальная часть нашего небольшого отряда уже была в курсе, где я была всю ночь, с кем и как долго - к сожалению, слухи в таком тесном кругу распространяются быстрее чумы. Что, одновременно, является и плюсом, и большим минусом, потому что, даже если бы мы вернулись по-отдельности, эта
волнующая новость все равно облетела бы караван за считанные минуты. А так мы лишь подтвердили смутные подозрения попутчиков, что происходит нечто необычное.
        Оно и происходит, конечно, но совсем не так, как посчитало большинство.
        Я перехватила очередной взгляд Яжека и, сделав вид, что не поняла его одобрительного подмигивания, отвернулась: на данный момент его нелепые заблуждения были интересны мне меньше всего. А вот что действительно ОЧЕНЬ волновало, так это отсутствие Ширры, которого со вчерашнего вечера никто так и не видел. Причем, волновало прежде всего тревожной мыслью, что он тоже мог поддаться чужому мнению и досужим домыслам. Вполне мог расценить наш совместный уход, как нечто большее, а слишком долгое присутствие Леха рядом с моей персоной - как имевшуюся, но абсолютно неподобающую для девицы близость. Чушь, конечно, однако ЕГО заблуждения, в отличие ото всех остальных, могут кончиться весьма печально для многих. В первую очередь, для Леха, потому как мохнатый ревнивец уже не раз демонстрировал свое к нему неудовольствие, а в свете того, что эльфы на данный момент не сделают даже шага, чтобы перечить нашему грозному зверю, я вполне обоснованно опасаюсь, что Лех может находиться в большой опасности.
        И вот это меня сильно нервирует.
        Прекрасно зная, каким безумным может быть Ширра в гневе, насколько бешеным становится его напор и как угрожающе сильна воля, я боялась его не удержать. А потому с самого утра краем глаза косилась на заросли, а сама старалась держаться поблизости от слегка удивленного таким вниманием Леха. Что лишь добавляло сплетникам пищи для размышления и делало долгий день по-настоящему невыносимым.
        Ширра не объявился ни на дневном привале, не мелькал среди деревьев, не оставлял за собой следов. Нигде не остановился и не показал, что видит и следит за нами. Он словно исчез, будто никогда не было, и только покачивающийся на моей шее камешек немного успокаивал - его тигр ни за что не бросит. Значит, рано или поздно придет за ним. Значит, в любом случае вернется. Хотя бы для того, чтобы потребовать обратно.
        Я машинально коснулась спрятанного под рубахой агата и тут же вздрогнула: камень отчего-то накалился, как в печке. Так и пышет огнем, едва искрами не брызжет, а по развернутым «крыльям» то и дело проскакивают гневные алые прожилки, которые больно обжигают пальцы. Если бы не жемчужина, ставшая рядом с ним гораздо холоднее, думаю, рубаха уже начала бы дымиться, а то и кожа на груди подгорела. Но мой риалл, кажется, неплохо гасил проснувшуюся силу амулета Ширра, и только поэтому я все еще могла продолжать путь, не слишком морщась от неприятных ощущений.
        - Трис, что-то не так? - наклонился ко мне Лех, внимательно глядя в глаза.
        - Да: Ширра.
        - При чем тут он?
        - А ты не понял?
        - Нет.
        Я неслышно вздохнула и кивнула в сторону хитро заулыбавшихся возниц, из которых только старик Зого сумел сделать это так, чтобы не подать виду о своей осведомленности касательно наших ночных похождениях. Ну, конечно. Кто бы сомневался, что половина народа сейчас перемывает нам кости, а вторая втихомолку хихикает над незадачливыми «влюбленными», так неудачно выбравшими время и место для уединения.
        Лех (вот тугодум!) непонимающе оглянулся. Затем встретился взглядом с довольным сверх меры отцом, с братом (ага, надо думать, что оба рады до безобразия!), поймал скептические мины своих непосредственных подчиненных (Крот даже головой покачал, явно не одобряя выбор командира! еще бы! я ж для них нечисть!), настороженные взоры остроухих, что до сих пор держались от меня в противоположном конце обоза… и вдруг тихо выругался, разом сообразив, о чем сейчас размышляет этот разношерстный народ.
        - Вот именно, - хмуро подтвердила я. - Не думаю, что Ширра от них далеко ушел.
        - Твою мать!
        - Два раза, - согласно фыркнула я, неотрывно следя за кромкой леса. - Ты поглядывай за горизонтом, что ли? А то ведь могу и не успеть: он у нас сам знаешь какой, когда переживает. Сперва прыгает, а уж потом смотрит, кого прибил. Остается надеяться, что он успел узнать меня немного лучше, чем эти балаболки, и сперва поинтересуется подробностями, прежде чем выразить свое мнение по этому вопросу.
        Лех выругался снова и излишне натянул поводья, отчего конь едва не встал на дыбы.
        - Трис, будь осторожна сегодня. И вообще, лучше держись ближе ко мне.
        У меня вырвался нервный смешок.
        - А я что делаю?
        - Иирово племя! Да не за тем, чтобы меня беречь!! Себя сохрани!
        - Да за себя я как раз не боюсь.
        - Трис… - он с беспокойством оглянулся, шаря по кустам настороженным взглядом. - Пожалуйста. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
        Я грустно улыбнулась.
        - Прости, но от тебя это не зависит. И от меня тоже. Так что не переживай по пустякам и будь готов… ко всему. Особенно этой ночью.
        - Что?! - Лех так резко развернулся в седле, что едва не упал. - О чем ты говоришь?! Трис, что ты имеешь в виду?!!
        - Сегодня будет лунная ночь, - тихо сообщила я главное. - А значит, мне все равно придется уйти.
        - С чего ты…?
        - Я всегда знаю, когда появится луна. Поверь. Даже если небо закрыто тучами, а снаружи дождь льет, как из ведра. За двадцать лет еще ни разу не ошиблась, а потому сразу предупреждаю: сегодня будет трудная ночь.
        - Тогда я пойду с тобой!
        - Нет.
        - Трис!!
        - Нет, - ровно повторила я, опуская глаза. - Ты останешься здесь и проследишь за тем, чтобы никто не пострадал. Что бы ни случилось и как бы не повернулось дело, ты их не оставишь. И не позволишь никому… слышишь, НИКОМУ!!.. причинить им вред. Даже мне. Особенно, мне!
        Лех тихо застонал.
        - Тебе нельзя быть одной. Это может быть опасно. Тем более, сейчас! Давай поступим по-другому: спрячем тебя под плащом, в палатке… в повозке, наконец! Но уходить далеко от обоза чересчур рискованно! Тут болота, почти Приграничье! Знаешь, сколько поблизости может бродить голодных тварей? Да таких, с которыми даже тебе не справиться! Упыри, вурдалаки, оборотни…
        Я покачала головой.
        - Ты не понял: я все равно уйду, хочешь ты этого или нет.
        - Это глупо!
        - Нет, Лех, - горько улыбнулась я. - Это разумно. И если ты на минуту перестанешь обо мне думать, как об обычном человеке… как о девушке, которая тебе хоть немного нравится… если вспомнишь о своем долге и о том, что за тобой сейчас стоят невинные люди, которые вполне могут пострадать… то поймешь, что я права. И сделаешь так, как велит твой опыт: не рискнешь чужими жизнями понапрасну, не бросишь свой гнотт и не наделаешь глупостей там, где твоя помощь совершенно не нужна. Ты примешь верное решение и позволишь мне уйти. Сегодня. Одной. И надеюсь, что всего лишь до утра. Ты понял?
        Лех сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки, секунду сверлил меня злым взглядом, но быстро понял, что ничего не добьется, и раздраженно отвернулся. Не умчался вперед, конечно, потому что все еще помнил о Ширре, но и разговаривать больше не рвался, потому что мой ответ на любой свой вопрос только что слышал. Возражать тут бесполезно, спорить - бессмысленно, доказывать что-то свое - глупо и ненужно. Особенно тогда, когда у меня были и силы, и время, и возможность решить этот вопрос таким образом, что никто не почует подвоха. И уйти так, что люди просто не успеют меня остановить. Даже он. Хотя, насколько мне удалось его узнать, попытаться от все равно попробует.
        Я снова вздохнула и погрузилась в невеселые размышления.
        Ночь опустилась на лес, как всегда, неожиданно. Гораздо быстрее, чем мне бы хотелось, но намного спокойнее и тише, чем я ожидала. Спокойнее, в первую очередь, тем, что Лех больше не пытался меня остановить. Вернее, не пытался сделать это напрямую. Однако сдаваться, как вскоре выяснилось, действительно не собирался: едва повозки встали на ночлег, возле меня ненавязчиво материализовался Олав и все то время, пока я помогала с лошадьми, упорно держался рядом. Якобы помогал, а заодно, и цепко поглядывал по сторонам. Затем его сменил Веррит. Потом за водой напросилась Зита. У костра вежливо перехватил и попытался заболтать Олер, но не справился и был с позором отправлен назад, к командиру, с тщательно завуалированным предложением «не маяться дурью». За ужином ко мне на колени взобрался обрадованный разрешением строгого дядюшки Лука. После ужина с котлом неожиданно занялись Сноб с Вышибалой, чего за ними отродясь не наблюдалось. Лех держался подчеркнуто в стороне, о чем-то долго и заинтересованно беседуя с эльфами. Те, в свою очередь, обходили меня по широкой дуге, не перемолвившись напрямую ни единым
словом за все дни, что мы шли от Черного Озера. Ширра тоже не объявлялся, из чего я сделала вывод, что он все еще на меня сердится.
        Пришлось, скрепя сердце, уходить в одиночестве - с немалым грузом в душе, острым сожалением за это нелепое недоразумение, из-за которого мохнатый ворчун так долго злится, и искренним беспокойством за оставшихся в неведении друзей. А еще - со слабой надеждой на то, что все снова обойдется, и я не наткнусь на них в самый неподходящий момент. Не стану после полуночи каким-нибудь злобным чудовищем и никого не пораню.
        Лех не выпускал меня из виду ни на секунду - судя по всему, твердо намеревался идти следом, что бы ни случилось. Кольчугу спрятал под длинную куртку, игнорируя вопросительные взгляды гнотта, меч держал под рукой, коня не расседлывал… в общем, был готов сорваться с места при первом же намеке на побег. Да только одного не учел: я тоже не первый день на свете живу и давно научилась обманывать бдительных караульных. Более того, еще днем умудрилась сковырнуть одну из досок в днище
«своей» повозки и тщательно прикрыла ее старой рогожей. А потом еще и советы ненавязчивые подавала Янеку (а как же! кто ж еще будет меня слушать, открыв рот?! , устроив дело таким образом, чтобы нужная мне телега стояла не слишком далеко от костра, но в такой в густой тени, что в ней не составит труда схорониться в нужный момент. Она и сейчас ждала моего прихода, прячась от любопытных взоров и готовясь избавить меня от настойчивого преследования.
        Остальное оказалось делом техники: возвращаясь вместе с Зитой из кустиков, возле костра я неловко споткнулась и, потеряв равновесие, случайно опрокинула на штаны котелок с едва закипевшим травяным напитком, автором и исполнителем которого был привередливый Беллри. Котелок, как ни печально, лишился почти половины своего содержимого, мои спутники - покоя, а я - изрядного клочка кожи на левом бедре и своих самых изношенных штанов. После чего со стонами и злым шипением на
«криворуких ушастых растяп» похромала в подходящее убежище - переодеваться. Разумеется, пошла на виду у всего честного народа. С тихими проклятиями залезла в ближайшую (ту самую!) повозку, страдальческим шепотом выпросила у Зиты принести мой мешок с эльфийским «эликсиром». Продемонстрировала горестно охнувшей девушке обваренную конечность и, щедро намазавшись, слабым голосом попросила дать мне возможность переждать немилосердную боль в одиночестве. А еще - не позволить любопытным мужским лицам подходить к месту моего временного «упокоения», дабы лицезреть несчастную «жертву» в обнаженном виде.
        Зита, добрая душа, самолично шуганула всех, кто желал убедиться в моем добром здравии. С грозным видом погнала прочь поганой метлой, зашипела разъяренной кошкой и, вкупе с моими ругательствами, сделала то, на что в иное время мне пришлось бы потратить гораздо больше времени - ненадолго избавила от соглядатаев. Что, собственно, и требовалось.
        Конечно, мне было больно - ушастый мерзавец словно специально тянул со своим настоем и снял его с огня только тогда, когда вода закипела, а темнота подобралась угрожающе близко. Но в другое оправдание Лех бы ни за что не поверил, так что пришлось рискнуть и пожертвовать хорошим самочувствием, тем более что ранка зажила, как и всегда, за считанные минуты. Оставалось только натянуть чистые штаны, сбросить лишнее и незамеченной выскользнуть наружу, но это, как говорится, уже дело техники и опыта, которого мне уже десять лет как было не занимать.
        Мимолетной серой тени, прошмыгнувшей в густой листве, они так и не увидели. Слишком привыкли полагаться на слух и подпорченное темнотой зрение, которое я так ловко обманула. Не ждали подвоха. А спохватились только тогда, когда я оказалась уже далеко и могла больше не беспокоиться ни о каком преследовании. Проще говоря, снова некрасиво сбежала, но на этот раз, как ни странно, хотела и очень надеялась вернуться.
        Я ушла так далеко, как только позволяло время и силы. Постаралась оставить между собой и лагерем как можно большее расстояние, приложила для этого все усилия, запыхалась, устала, бежала вдаль почти на пределе, стараясь максимально отдалиться. Но когда почувствовала неладное, быстрее молнии юркнула под роскошные заросли орешника, в тени которого и затаилась, страшась даже нос наружу высунуть.
        Мертвенно желтая луна, словно дожидалась моего побега, выглянула из-за туч очень медленно и по-королевски неспешно, с величественной неторопливостью утопив ночной лес в своем золотистом сиянии. Она будто сбросила с плеч темное покрывало мрака, небрежно осмотрелась и, словно ослепительная красавица на королевском балу, томно подмигнула с небес, откровенно наслаждаясь ощущением собственной власти.
        Я сжалась в своем ненадежном убежище, зарылась в прошлогоднюю листву и крепко зажмурилась, чувствуя, как неумолимо приближается ко мне граница желтоватого света, а спаренные амулеты на шее начинают пульсировать ей в такт. Сперва медленно и так же плавно, а потом все быстрее и быстрее. Настойчивей и призывнее. Они будто звали меня, упорно толкали в грудь, то обжигая, то замораживая кожу. Болезненными толчками отзывались внутри, заставляя вжиматься в траву и страдальчески морщиться.
        Я попыталась отстраниться, но, неудачно перехватив цепочку, едва не вскрикнула от неожиданности - лунное серебро словно изморосью покрылось. От него вдруг потянуло таким лютым холодом, что пальцы мгновенно примерзли и болезненно сжались. Голубая жемчужина скользнула к ним словно по своей воле, обожгла зимней стужей и тут же неприятно засветилась, залив крохотный пятачок перед моим носом призрачным сиянием. После чего заметно потяжелела, заледенела и даже начала тихонько потрескивать, будто зимний наст под тяжелыми армейскими сапогами. Едва не вынудила меня шарахнуться прочь, чтобы тут же попасть под коварный лунный свет, но риалл Ширры не позволил - неожиданно потеплел, заискрился алыми прожилками, приглушая ледяное свечение своей партнерши. Пролился на мои руки теплыми солнечными лучами и принес успокоение. Заставил остаться на месте, не поддаться чарам, не выйти на льющийся отовсюду зов.
        Я стиснула его второй рукой и до боли зажмурилась, стараясь не замечать, что с одной стороны покрываюсь похрустывающей снежной корочкой, а с другой, прямо как в последнем сне, едва не сгораю заживо. Амулеты с неистовой силой боролись друг с другом, тщетно пытаясь одержать верх. Один обжигал до боли, а второй, напротив, неприятно холодил кожу. Один заставлял мои волосы серебриться инеем, а другой придавал им красноватый оттенок. Слева трава равнодушно выбелилась, укрывшись белоснежной поземкой, зато справа будто выгорела на ярком солнце и пожухла. А между ними, словно между двух огней, застыла в нерешительности и непонимании я - растерянная, недоумевающая и откровенно испуганная.
        Сбежать отсюда нет никакой возможности - вокруг царит мягкий призрачный свет, одно касание которого способно свести меня с ума. Оставаться на месте дальше - невыносимо. Пошевелиться невозможно, потому что с двух сторон уже сминают невидимые тиски противоборствующих стихий, готовые одновременно сжечь и заморозить мое несчастное тело. За спиной - тугие прутья орешника, уже наполовину почерневшие, сверху - пока еще густая листва, пытающаяся скрыть мою душу от лунного безумия. Впереди - страшная пустота и полнейшее неведение, а внутри боль… настоящая мука, потому что я до крика хочу ринуться прочь, но и страшусь этого не меньше. Мечусь на одном месте, не зная, что выбрать. Боюсь и желаю этого. Мучаюсь от жутковатого раздвоения. Слышу молчаливый зов своей заклятой подруги и тихо плачу от того, что не могу ему поддаться.
        Двуединый… за что?! Почему с каждым разом все труднее? Раньше могла просто накинуть капюшон и топать в свое удовольствие, не боясь перекинуться, а последние дни как с ума схожу! Даже издалека, в темноте ее чувствую! Неужели все из-за проклятого оберона?!
        Меня словно надвое разрывало: между огнем и холодом, острым желанием убежать и необходимостью остаться, между солнцем и луной, землей и небом, стремлением взлететь и ставшей жестокой привязанностью к надежной тверди. Я сжимала в руках два противоположных по силе риала и не знала, какой выбрать. Не понимала, где мой, а где чужой. Где белое, а где черное. Разучилась отличать тепло и холод, потому что они обжигали мои ладони совершенно одинаково. Я боялась взглянуть, во что сейчас превратились мои ладони. Дрожала от стремительно нарастающего ощущения приближающейся беды. Покрывалась мурашками и липким потом, заживо сгорая от внутреннего огня, но все еще не могла сдвинуться ни на шаг. Тогда как неслышный зов становился все сильнее, а льющийся с небес мягкий свет с каждой секундой - невыносимее и прекраснее.
        Наконец, я уткнулась лицом в землю и тихо заплакала, понимая, что не смогу сопротивляться слишком долго. Уже слыша, чувствуя, как снова рвется изнутри непонятное нечто. Как бьется в невидимых оковах, стремиться к свободе, как непримиримо рвет мои сети и все настойчивее стремиться наружу… вперед, к свету, к призывно улыбающейся луне и угольно черным небесам, в которых было так вольготно парить на распахнутых крыльях. ОНА этого хотела. ОНА неистово желала. ОНА рвалась сейчас с невидимой привязи и все увереннее побеждала в этой неравной схватке. Кажется, ОНА стала слишком сильна, потому что никогда раньше мне не было так трудно бороться. Кажется, ЕЕ время совсем скоро настанет, потому что с каждым полнолунием ОНА становится все настойчивей. Кажется, я больше не смогу ЕЕ удерживать и вот-вот сдамся, позволив над собой одержать верх. А заодно, перекинусь в неведомое существо из страшных сказок, которые так нравилось слушать маленькому Луке, и позабуду обо всем, что было мне важно и дорого. Совсем скоро…
        В груди, как всегда бывало в такие ночи, что-то пугливо затрепетало и забилось, требуя свободы. Левая рука непроизвольно сжалась, вмерзая в бешено сверкающую жемчужину. Там что-то хрустнуло, шевельнулось и больно укололо палец. Я с тихим проклятием отшатнулась, встряхнула рукой, но не удержала равновесие и… на мгновение выпала из тени.
        Луна, словно только этого и ждала: с готовностью обрушилась на голову сверкающим водопадом искрящихся звезд, мгновенно осветлив мои волосы, выбелив кожу, накрыв желтоватым покрывалом из призрачного белого шелка. Мягко обняла и окутала теплым светом, незаметно меняя мое лицо, заостряя подбородок, удлиняя резко истончившиеся пальцы и гибкую шею. Сбрасывая все мои многочисленные маски, удаляя прочь ненужные личины. Прибавляя роста, делая кости тоньше и легче. Вырывая из груди судорожный вздох, больше похожий на прерывистый всхлип. Заставляя цепенеть всем своим обновленным телом, для которого старая одежда стала слишком широка и громоздка, и вынуждая с горечью сознавать, что я все-таки проиграла этот невидимый бой. Не справилась, не сдержалась. Упустила момент, сдалась и позорно проморгала опасность. Снова изменилась, хотя совсем не собиралась этого делать. Поддалась настойчивым уговорам, забылась, пропала… и теперь оставалось лишь мучительно сожалеть о случившемся, откуда-то твердо зная, что возврата к прошлому больше не будет.
        Теперь я - это бледное создание, сотканное из призрачной плоти. Я - тень. Смутное видение. Мимолетное отражение на водной глади, от одного вида которого переворачивается душа. Я - будто призрак, вернувшийся из прошлого. Блеклый дух, зачем-то покинувший загадочный Мир Теней. Я - слабый след былых деяний, несуразный и ненужный. Глупая шутка природы, сумевшей создать такое чуждое, ни на что не похожее тело. Странная прихоть судьбы, чье сомнительное чувство юмора дало мне саму возможность жить. Просто зеркало, в котором никогда не отражается правда… и, скорее всего, оно останется таким навсегда.
        Я больше никогда не приду в тесный дружеский круг на вечерние посиделки. Никогда не улыбнусь на добродушную шутку, не поворчу притворно и не возмущусь на легкую подначку. Никогда не пройдусь под руку с кем-то важным и значимым. Не обниму и не коснусь его дрожащей от волнения рукой. Никогда не смогу прямо взглянуть в чьи-то теплые глаза, чтобы найти там что-то знакомое и, одновременно, новое. Я больше не человек. Не женщина. И даже не смертная. Я уже не смогу скрываться и прятать это, как прежде. Не смогу обманывать сама себя. Никогда больше не подойду к знакомым мне людям и не найду в их лицах прежнего понимания… просто время уже пришло, и у меня не получится прятать свою истинную сущность.
        Я. Больше. Не. Человек.
        И сознавать это оказалось действительно страшно.
        Мне неожиданно стало трудно дышать, в горле поселился горький комок, в груди словно лопнуло что-то, и боль заставила упасть на колени, сжимаясь и пряча изменившееся лицо. По щекам покатились горькие слезы, нечеловечески длинные пальцы с хрустом впились в податливую землю, непроизвольно выпустив острые когти и вспоров прочный дерн, будто хлипкую бумагу. Спину внезапно заломило, будто сверху обрушилась немалая тяжесть, она отчаянно заныла и застонала, едва не разорвавшись пополам от бьющего изнутри упругого напора. Руки мгновенно онемели до самых плечей, а кисти с еще большей силой сжались, дробя попавшие между пальцами камешки, сухое дерево, какую-то выцветшую от времени кость. Да еще амулеты окончательно сошли с ума, окатив меня с ног до головы огненно-снежной волной и вынудив болезненно качнуться.
        Я тихо застонала и вдруг, не выдержав напряжения, сорвалась с места. На какое-то время действительно позабыв обо всем, не обращая внимания на мелькающие с бешеной скоростью деревья, не слыша опасного свиста ветра в ушах. Не понимая и не замечая ничего, кроме пульсирующей боли в спине, в висках и яркого, затопившего весь мир желтоватого лунного света, от которого начинает так неровно колотиться сердце. В кои-то веки изменившись полностью и безвозвратно, я изо всех сил бежала сквозь зеленые рощи, роняя по дороге прозрачные слезы, со всех ног мчалась прочь, не видя, как острые ветви рвут рукава и хлещут по щекам. Стремглав неслась куда-то в ночь и остро желала только одного: прочь… прочь… как можно дальше отсюда. Быстрее и быстрее, пока я еще могу себя контролировать. Пока понимаю и помню хоть что-то. Пока не случилось самое страшное.
        Нет, мне не хотелось крови. Не хотелось кого-то убивать. Во рту не выросли трехвершковые клыки, они не щелкали жадно в предвкушении охоты, а скулы не сводило от сильнейшей жажды. Мне не нужны были чужие жизни, не нужны чужие боль и страх. Мне не требовалось человеческого тепла и соленого вкуса на губах, чтобы ощутить себя сытой. Совсем нет. Мне просто нужно было исчезнуть. Уйти навсегда, чтобы больше никто не увидел меня такой, как сейчас. Чтобы не потерять разум окончательно. Не позабыть полностью о том, что когда-то я еще жила по-другому. Чтобы не мучиться, не страдать и не бояться себя самой. Чтобы когда-нибудь, наконец, добраться до проклятой луны и навсегда раствориться в ее объятиях, как в долгожданном посмертии. Может быть, даже здесь, сейчас, ни с кем не попрощавшись и ничего не объяснив. Может, даже так, на бегу, когда спину все еще ломит от боли. Может, это действительно выход?
        Не знаю.
        Тяжело дыша, я остановилась на краю какого-то обрыва и, сжав кулаки, чуть не с ненавистью уставилась на желтоглазую противницу, что так и улыбалась с темных небес. Луна… моя вечная соперница, разлучница, напарница, подруга и предательница. Моя потаенная любовь и мой самый главный страх. Моя ненависть и вся моя боль. Моя главная тайна. Коварная обманщица и единственное зеркало, которое отражает мою настоящую суть. Моя вторая половинка, без которой я, как ни старалась, все-таки не смогу жить.
        Мы стояли напротив друг друга, как и много раз до этого, в моих странных снах и редких видениях. Я молча изучала ее снизу, опасно качаясь на краю, она так же молча глядела сверху, терпеливо ожидая, когда я сделаю последний шаг. Между нами, как раньше, пролегла непроглядная ночь, стих холодный ветер, темным пологом повисла звенящая тишина, а в ней медленно проступила узкая дорожка из лунного света. Точно от моих ног к ее призывной улыбке: луна давно ждала меня. Звала. Надеялась и знала, что когда-нибудь я все-таки созрею для этого шага. Лучше меня знала и, кажется, наконец-то, дождалась, потому что у меня больше не осталось сил сопротивляться.
        - Луна… - шепнули белые губы и сами собой сложились в печальную улыбку. - Теперь я от тебя никуда не денусь. Я иду… уже иду к тебе… подожди меня, луна… осталось совсем недолго…
        Круглолицая весело подмигнула в ответ, и мне неожиданно стало ясно, что именно нужно делать. Так просто… и так сложно. Всего-то и надо, что ступить на специально приготовленную для меня дорожку. Опереться на нее, вдохнуть поглубже, а потом легко взлететь под этим призрачным светом, подняться до кровной сестры в этой оглушительной тишине, коснуться ее белоснежным пером и навсегда раствориться в забвении. Всего лишь встать на носочки и с легкостью воспарить над этим холмом, обрывом, прошлой жизнью, до самого последнего мига не вспоминая о том, что бескрылым не суждено удержаться в небе. И до последнего мгновения не видя простой истины, что даже у самого глубокого ущелья когда-нибудь найдется усыпанное острыми камнями дно, где уже много раз разбивались чьи-то надежды и судьбы.
        Я понимала это сейчас очень хорошо, но, как ни странно, уже не боялась. А потому закрыла глаза и, коротко выдохнув, шагнула вперед.
        - Трис, нет!! - горестно ахнул издалека чей-то тонкий, смутно знакомый голос. - Ты еще не готова!!! Стой!!
        - НЕТ!! - выдохнул кто-то еще, и я вздрогнула от неожиданности, узнав, но уже будучи не в силах остановиться. Быстро обернулась и уже хотела сказать невесть откуда взявшемуся тут Леху, чтобы он не приближался и не беспокоился, потому что иного выхода для меня все равно нет… но не успела - тьма подо мной внезапно ожила и с силой бросилась навстречу. Грозно заворчала, будто проснувшаяся от долгого сна гора, обдала горячим ветром и мощно ударила в грудь, отбрасывая от края отрыва. После чего из пропасти выметнулся тяжелый сгусток кромешного мрака, сердито хлопнул развернувшимися крыльями и с головой накрыл мутной тенью, пряча меня от смеющейся луны, ее коварного света, моей собственной глупости и жадно разверзшейся впереди пропасти, в которую я чуть было не шагнула.
        Где-то далеко-далеко, мимолетно рассмотрев мое нечеловеческое лицо, в полнейшем оцепенении замер подоспевший Лех. Просто застыл на середине шага, будто громом пораженный. На мгновение заглянул в мои огромные глаза, увидел алебастровую кожу, слегка сияющую в мягком лунном свете. Рассмотрел изменившуюся фигуру, длинные светлые волосы, разметавшиеся от поднявшегося ветра, резко истончившиеся пальцы, белые губы, в которые уже втекала черная мгла… и мгновенно окаменел, не в силах сделать больше ни единого шага. Кажется, даже посерел от ужаса, но потом воочию увидел того, кого выпустила наружу непроглядная тьма, и окончательно спал с лица.
        Обернувшись, я испуганно вскрикнула, мгновенно узнав своего неумолимого преследователя. Побелела, как полотно, задрожала от знакомого ощущения приближающейся смерти и на какой-то миг едва не утонула в этой черноте, потому что настигший свою цель оберон оказался невероятно велик. Я даже не смогла разглядеть его, как следует - настолько он оказался быстр. Только отшатнулась назад, выставила перед собой руки, а потом он с глухим рыком налетел, опрокинул, с силой вминая в землю. После чего накрыл своим телом, прижал понадежнее, чтобы уже наверняка, и полностью лишил возможности убежать.
        Как он нашел, где почуял след - один Двуединый знает. Видимо, сам повелитель Иира ему благоволит, раз спустя столько времени он все-таки настиг свою проворную жертву. Или, может, я что-то упустила? Ошиблась? Выдала себя? Не понимаю, не могу вспомнить - все гаснет в черноте его широких крыльев и стремительно тает под тяжелым взглядом неподвижных зрачков. Впрочем, какая теперь разница? Этот оживший кошмар уже здесь, рядом со мной, почти дышит в лицо, готовясь одним махом завершить свою долгую охоту. Я чувствовала его обжигающе горячее прикосновение, почти умирала, каждую секунду ожидая удара острых когтей или прикосновения длинных клыков к своей шее. Не видела его целиком, просто не могла. Только бесконечно тонула в черной шерсти, мысленно поражаясь тому, что раньше ее не замечала. Едва не сдалась снова. Даже забыла, как дышать, но потом вдруг вспомнила о некстати примчавшемся Лехе и, похолодев от ужаса за него, отчаянно забилась.
        Нет!! Только не это!! Не так!! Только не сейчас!! Оберон убьет его, если Лех попытается вмешаться!! У него не бывает моральных терзаний или сомнений по поводу невинно убиенных жизней, у него есть только цель! И холодный расчетливый разум натасканного убийцы, который не остановится ни перед чем, чтобы довершить начатое! Лех даже вскрикнуть не успеет, как его подцепят на клыки и разорвут на части! Снова из-за меня!!!
        Приглушенно взвыв, я со всей силы ударила мгновенно отросшими когтями, целясь в уязвимый живот - нет, не позволю! Сама умру, но Леха на растерзание не отдам!! Однако оберон словно почувствовал - молниеносно подобрался, закаменел и прижал сильнее, лишая подвижности и не давая мне нанести болезненную рану. Все, что у меня получилось, это вспороть его неподатливую кожу, покрытую короткой черной шерстью, до крови оцарапать могучее плечо и оставить длинную ссадину на правом боку, а потом вцепиться во что-то зубами, давясь от попавшей в рот шерсти и мстительно сжимая челюсти.
        Почти сразу сверху раздался раздраженный рык, показавшийся смутно знакомым, невыносимая тяжесть внезапно исчезла, по черному боку пробежала короткая судорога. Оберон как-то странно съежился, ужался, обрел, наконец, форму и истинный облик. А в следующий миг на меня уставились два крупных золотистых глаза, в которых горел невыразимый укор и самая настоящая обида.
        - Трис, ты что делаешь?! - в панике схватился за голову Лех, опомнившись от недолгого потрясения и кинувшись наперерез, но я уже не слышала - снова смотрела, как завороженная, в бесконечную желтую бездну, в которой так легко было потеряться. Замерла, очарованная этой удивительной красотой, невольно опустила занесенную руку, с громко колотящимся сердцем застыла и, чувствуя на лице горячее дыхание, запоздало поняла, что страшно ошиблась.
        Могучая тень надо мной молча наклонила голову и, осторожно переступив сильными лапами, тихо выдохнула прямо в лицо. Большая, теплая и совсем-совсем живая, рядом с которой вдруг разом успокоились оба моих риалла.
        - Шр-р-р.
        - С ума сошла?!! Ты что творишь?!! Это же Ширра!!
        - Двуединый… - я сильно вздрогнула, наконец, сообразив, кого приняла за проклятого оберона, и измученно обмякла, чувствуя, как на смену ненависти приходит жгучий стыд и осознание собственной слепоты. - Ширра… прости, я опять тебя не узнала.
        Громадный тигр, тоже неподвижно глядящий в упор, с некоторым усилием моргнул, выпуская меня из невидимого плена, тяжело вздохнул и с урчанием потерся о мое плечо, все еще старательно закрывая от лунного света. Кажется, был рад, что отделался так легко, ведь мои коготки вполне могли нанести большие увечья. Да, хвала Двуединому, просто не успели.
        - Шр-р-р, - осторожно лизнул он мое запястье и уткнулся мокрым носом в шею, едва заметно дрожа от запоздалого испуга. Я с невыразимым облегчением зарылась руками в его шерсть и тесно прижалась, пряча лицо и отчаянно большие глаза, в которых осталось так мало человеческого. И только сейчас поняла, что наши амулеты тоже перестали светиться, будто его гнев заставлял волшебный агат сыпать злыми искрами, а моя жемчужина, защищаясь, пыталась их погасить. Но теперь стало хорошо, спокойно и совсем не больно. Теперь Ширра больше не злился, и его риалл не злился тоже.
        - Ну, прости, мой хороший… прости, что сделала тебе больно… я не хотела… не поняла, что это ты. Перепутала со страха. Не узнала. Прости меня, глупую… прости, родной…
        Ширра снова вздохнул и быстро покосился на яркую луну. Потом выразительно глянул на подбежавшего Леха, и тот без лишних слов скинул с себя плотную куртку. Набросил на мои плечи и голову, на вновь потемневшие волосы, закутал, как младенца, бережно подхватил, не обратив внимания на вялое сопротивление. И, сопровождаемый молчаливым тигром, быстро отнес под прикрытие высоких деревьев, чья густая тень охотно спрятала мою переменчивую внешность от любопытных глаз. Он только странно вздрогнул, рассмотрев мои удлинившиеся пальцы вблизи от своих рук, но затем натянул куртку дальше и чуть не бегом кинулся подальше от света.
        Едва оказавшись на твердой земле, я молниеносно отпрянула в самую густую тень, которую только смогла найти. Шарахнулась прочь, ожидая всего, чего угодно. Пугливо натянула куртку поглубже и дикой волчицей припала книзу. Какое-то время сидела неподвижно, сжавшись в комок и настороженно поглядывая на мужчин сквозь крохотную щелочку в чужой одежде. Поколебавшись, все-таки позволила плавно приблизившемуся тигру устроиться рядом. Ощутила невероятное облегчение от мысли, что его-то мой вид ничуть не смутил, и благодарно улыбнулась: какой он все-таки замечательный! На всякий случай я вжалась еще и в него, забившись испуганным зайцем между могучих лап, подперев макушкой его голову и постаравшись сделать так, чтобы тень от широкой морды падала точно на лицо. Немного повозилась, устраиваясь поудобнее и тщательно следя за луной. Под тихое урчание сверху, наконец, нашла нужное положение, слегка успокоилась. Затем убедилась, что волосы вновь приобрели насыщенный черный цвет. Тщательно ощупала скулы, подбородок. Поняла, что вернулась в свой прежний образ и очень осторожно высунулась наружу.
        Лех присел на траву, бесстрашно подставив русую макушку лунному свету, и успокаивающе кивнул, словно ничего необычного не произошло. Устроился в сторонке, но не настолько далеко, чтобы показаться испуганным. Лицо держал подчеркнуто бесстрастным, руки скрестил коленях, на меня впрямую не смотрел… я быстро скосила глаза наверх, опасаясь близости тигра, но Ширра сделал вид, что не понял намека. Леха он словно вообще не замечал. А на мой настороженный взгляд лишь улыбнулся краешками губ и без всякого стеснения лизнул мою шею, случайно задев при этом цепочку. Странно вздрогнул и удивленно распахнул глаза, потому что усы, а затем и вся морда начала стремительно покрываться белым инеем. Он даже головой помотал, пытаясь избавиться от непривычной раскраски, громко чихнул и брезгливо фыркнул, но не помогло - белесая хмарь никуда не делась и намертво прицепилась к его коже, явно не собираясь сдавать позиции. И это, похоже, его заметно встревожило.
        Я слабо улыбнулась и быстро стерла ее ладонью, вернув гладкой шкуре первоначальный цвет, ласково погладила мохнатую щеку, прошептав что-то успокаивающее, а потом снова вопросительно посмотрела на Леха, ожидая чего угодно, от обвинений до прямых угроз. Но он, как ни странно, за оружие все еще не схватился, не нервничал и не пытался меня убить. Казался совершенно спокойным и даже бесстрастным, хотя было видно, насколько он растерян после недавних ужасов. Как нелегко ему просто сидеть напротив нас с Ширрой и терпеливо ждать, пока я приду в себя. Как трудно сдерживаться рядом со зловещей молчаливой тенью скорра, старательно делая вид, что не боишься. Как тяжело просто ждать, не зная и не понимая ничего, но надеясь, что хоть у одного из нас троих найдутся правдоподобные объяснения. Однако он неподвижно сидел и терпеливо ждал, не торопя и не подгоняя. А когда, наконец, у меня хватило духу заглянуть в его глаза…
        Признаться, я почувствовала себя неуютно.
        Нет, там не было ни ненависти, ни злобы. Ни отблесков страха, ни дикого ужаса. Не было паники или твердого намерения закончить мои терзания здесь и сейчас. В них не светилось немое обожание, на что я могла бы надеяться, если бы была полной дурой. Не горел юношеский восторг, не плескалась искренняя симпатия, как всего несколько часов назад. В них больше не проглядывала едва зародившаяся любовь, хотя вполне могла бы там быть, если бы я позволила ему вчера стать более откровенным, а сегодня не совершила бы страшную оплошность. Оттуда ушло всякое разочарование и подспудная обида, не виднелось больше непонимание, полностью исчезла вчерашняя досада. Кажется, он неожиданно осознал, что мы слишком разные. Понял, что я - не для него. Что я - чужая и не смогу пойти рядом с ним по жизни. Не стану обычным человеком и уже никогда не назовусь его парой. Понял, что это попросту невозможно, но больше не возражал, потому что увидел сегодня и нечто иное. Что-то, чей смутный отблеск я все никак не могла уловить в его глазах. Что-то, что примирило его с таким положением дел и заставило принять мой выбор, как
данность. Что-то такое, о чем я еще даже не догадывалась. Что делало нас всего лишь хорошими попутчиками и, быть может, недолгими друзьями, но никак не больше.
        Однако не это меня насторожило больше всего, не это заставило еще теснее прижаться к тигру и инстинктивно искать у него защиты. Вовсе нет: так, как смотрел сейчас Лех, на меня еще никто и никогда не смотрел. От этого становилось неуютно, неудобно и даже неприятно, потому что заставляло чувствовать себя чем-то особенным, странным и немного пугающим. Чем-то, чему я пока не могла подобрать слова, но от чего в груди вдруг поселился тесный ком, а дыхание невольно перехватывало от внутреннего трепета и смутного ощущения Великой Тайны. Так, я думаю, могут смотреть неверующие, которым вдруг явили настоящее чудо. Или, наоборот, истово верующие, которым во время молитвы вдруг ответил четкий глас с небес. Как внезапно прозревший слепец, вдруг понявший, что перестал быть слабым и увечным. Или чудом выздоровевший, буквально вчера умиравший от бубонной чумы. Так не смотрят на обычных людей или нелюдей. Так не удивляются и не ненавидят. Не боятся и не радуются. Не любят и не желают чей-то смерти. Не испытывают привычных чувств и не ждут от них каких-то чудес, потому что ЭТО - выше всего земного, оно ни с чем не
сравнимо, не поддается описанию и не похоже ни на что, что встречается под ярким солнцем. Это - нечто совсем иное. Необъяснимое, но, вместе с тем, и удивительно правильное. Странное открытие. Нежданная истина. Внезапное откровение.
        Наверное, именно так можно смотреть на спустившееся с небес божество.

9
        Молчание затянулось надолго. Я настороженно изучала Леха, не торопясь выбираться из-под его куртки. Лех, в свою очередь, изучал мою сжавшуюся фигурку, не делая попыток приблизиться или первым завязать разговор. Ширра с готовностью закрывал меня от него, ярко светящей луны и от всего остального мира, одновременно цепко поглядывая по сторонам, внимательно следя за слегка шокированным воином и немного снисходительно кивая на его явную растерянность.
        А Лех все так же странно смотрел и не двигался.
        - Перестань, - тихо попросила я, когда тишина стала невыносимой. - Не смотри так, а то мне начинает казаться, что все слишком плохо. Я ведь предупреждала, что на самом деле не такая, какой кажусь. Или теперь ты, наконец, начал меня бояться?
        Он отвел глаза и медленно покачал головой.
        - Нет, Трис. Я же сказал - ты меня не пугаешь.
        - Даже сейчас?
        - Да. Как себя чувствуешь?
        - Э… лучше, - немного растерялась я от такой невозмутимости.
        Он даже не вздрогнул от моего тонкого голоса!! Не дернулся и не побледнел!! Я и представить себе не могу, что бы делала и как себя вела, если бы вдруг оказалась на его месте и увидела себя со стороны, а он просто сидит и мирно беседует!! Более того, шкуру мне спас у того обрыва!! Ширру не дал поранить! Помог опомниться, до тени донес, укутал до бровей, чтобы я сама себя не испугалась! Выходит, не врет? Или ко всему успел привыкнуть в своем Приграничье? Даже к тому, что хорошие знакомые вдруг перекидываются демон знает во что? Мне бы такие нервы!!
        Я тихо вздохнула и рискнула немного опустить полу его куртки, приоткрывая лицо. Ну? Не сбежит? Не шарахнется прочь? Все-таки я еще не совсем пришла в себя, да и внешность, надо полагать, не полностью вернула.
        Лех по-прежнему молчал.
        - Как ты меня нашел? - наконец, рискнула я спросить.
        - Мне подсказали.
        - Да? Ширра?
        - Не только, - уклончиво отозвался Лех, незаметно изучая мое бледное, не совсем привычное лицо с крупными черными глазами, лишенными белков, и чересчур узким подбородком. Волосы, к счастью, пришли в норму, перестав отсвечивать в темноте ненормальным серебром.
        - Тогда что? Следы? Кто-то видел, как я уходила? Зита заметила?
        - Нет. Скорее это было предчувствие. Зачем ты вообще убежала? Да еще так далеко?
        Потрясающе! Он еще спрашивает! Более того - сердится, что я не перекинулась в это страшилище на глазах у всего лагеря!! Я аж закашлялась от возмущения, не заметив, как выбралась из его куртки уже целиком.
        - А как я должна была поступить? Ты хоть представляешь, что было бы, если бы все произошло рядом с Зитой? Или с твоим братом, отцом, Лукой, наконец?! Думаешь, твои эльфы дали бы мне второй шанс, если б узрели, ЧТО я есть?!
        - Дали бы, - твердо ответил Лех, кинув быстрый взгляд на хмыкнувшего тигра. - Без моего приказа тебя никто и пальцем бы не тронул, а я Беллри и Шиаллу я не велел особо. Хотя, кажется, это без надобности: думаю, они и так тебя боятся.
        Я только фыркнула.
        - Это они Ширру боятся. Из-за него не приближаются: знают, мерзавцы, что могут и по морде получить! Причем, не только от него! Одно радует: в отличие от некоторых, они хорошо понимают, в чем разница между ним и всеми остальными.
        - Боюсь, не только из-за этого… - пробормотал Лех, старательно глядя в землю. - Ты действительно хорошо себя чувствуешь?
        - Более или менее.
        - Луна еще яркая, - осторожно напомнил он.
        - Да. Но пока есть тень, все будет хорошо: на меня только прямые лучи плохо влияют
        - стоит попасть лишь одному, как я снова начну сходить с ума. В смысле, меняться, как твоя любимая нежить. И, мне кажется, с каждым днем это происходит все быстрее и легче. Однако, когда есть хоть легкая тень, я себя неплохо контролирую. Правда, опасности она не уменьшает, но согласись: это ОЧЕНЬ похоже на оборотня?
        Он молча покачал головой, а я снова поймала все тот же странный взгляд и поежилась, невольно глубже забираясь между могучих тигриных лап и настойчиво пряча лицо.
        - Все в порядке, Трис, - неправильно понял мое беспокойство Лех. - Ты уже совсем обычная. И волосы, и кожа, и пальцы… почти как раньше. Только голос высоковат, но полагаю, это пройдет.
        - Да, к утру. А глаза?
        - Немного отливают серебром, а в целом терпимо, - дипломатично кивнул он, по-прежнему не делая попыток приблизиться.
        Я тихонько хмыкнула и, наконец, рискнула снять его куртку целиком, открыв смоляную макушку и вернувшуюся к обычному виду физиономию той самой милашки, которой некогда явилась в караван посреди ночного леса. Немного подумала, не нашла в сидящем напротив воине следов явного беспокойства, а потом сложила одежку и осторожно положила перед собой.
        - Спасибо, что одолжил, а то было бы не по себе смотреть на тебя в своем настоящем облике. Если б не ты, мне пришлось бы тяжко, - недолго поколебавшись, я протянула руку, с замиранием сердца проследив, как лучик света на мгновение изменил форму моей кисти, и подтолкнула куртку замершему Леху. - Вот так это и происходит… жуть, правда? Порой сама себя боюсь.
        Он, к чести сказать, не отшатнулся - просто забрал и даже не вздрогнул, когда мои прохладные пальцы случайно его коснулись. Но подойти и сесть рядом так и не решился, и я его хорошо понимаю: сама бы не стала, больно уж страшно. Вдруг странная девица снова перекинется? Вдруг с когтями набросится? Или клыки себе отрастит побольше Ширровых? Может, крови, наконец, захочет отведать или еще хуже - обернется чем-то пострашней недавней бледной страхолюдины?
        Впрочем, сейчас меня гораздо сильнее волновал совсем другой вопрос.
        - Почему ты меня не убил? - тигр чуть дрогнул и, нахмурившись, грозно взглянул на Патрульного. - Ты обещал вчера. Ты поклялся.
        - Я обещал это сделать, если ты станешь для нас опасной, - бестрепетно возразил Лех. - Пока я вижу лишь одно - опасной ты можешь стать только для себя самой. Если бы мы не успели, точно шагнула бы вниз.
        - ?!
        - Ты о чем вообще думала, когда там стояла?! - неожиданно вспылил он. - Или считаешь, это - хороший выход?! Решила, что о тебя все шарахаться станут, если вдруг откроется, что ты - не человек?!
        Ну вот, он все-таки сказал это вслух… я устало прикрыла глаза.
        - Ты не понимаешь…
        - Так объясни! Зря я тебя, что ли, вытаскивал?!
        - А думаешь легко знать, что ты - сущее чудовище? Что в любой момент можешь сделать что-то, о чем будешь потом жалеть всю оставшуюся жизнь. Случайно поранишь друзей, близких? Сорвешься и потеряешь себя… я боюсь, понимаешь?! СЕБЯ боюсь! Силы своей! И луны этой проклятой!
        Лех странно вздрогнул, изумленно распахнув глаза, а Ширра укоризненно пихнул меня носом и снова осторожно лизнул.
        - Трис! Но ты - не чудовище! Не оборотень и не нежить!! Даже не вампир! Уж в этом я достаточно разбираюсь!
        - Да?! А ты меня видел?! - неожиданно взвилась я, злясь на чужое непонимание. - Видел, во что я превращаюсь по ночам?!
        - Видел, - неслышно отозвался он, старательно отводя глаза. - Конечно, видел… не знаю, правда, что это было, но поверь: ты - НЕ чудовище. И никогда им не была. Ни в каком образе, потому что… нет, не думаю, что это можно описать словами. Просто поверь: ты - удивительная, Трис. Необычная. Непонятная, странная, немножко пугающая, но совсем не чудовище. Клянусь, что никогда еще не встречал ничего подобного. И, полагаю, не забуду этого до самой смерти.
        Я чуть вздрогнула, поняв, что он не лжет, и, разом растеряв весь свой пыл, опустила плечи. Потом сжалась в комок, подтянула колени к груди и зябко обхватила их руками.
        - Ты просто не знаешь, с чем имеешь дело.
        - Может быть, - не стал спорить Лех. - Зато я знаю, что ты для нас неопасна. Готов голову заложить и поклясться чем угодно, что ты никому не причинишь вреда.
        - Хочешь сказать, ты… позволишь мне остаться? Все равно?! Не смотря на то, что я - не человек?!
        Лех спокойно кивнул.
        - Да. Если ты сама этого хочешь.
        - Не знаю, чего я хочу, - тоскливо прошептала я, быстро отворачиваясь. - Домой я хочу. Туда, где тепло и где больше нет страха. Там, где обо мне будут знать и никто не станет бояться. Где я сама перестану бояться. Где спокойно. И где не надо каждый день думать, куда скрыться, чтобы не напугать соседей. Просто хочу домой…
        - И для этого идешь в самые гибельные места королевства? Ищешь покой в проклятом Приграничье? В Мертвых Пустошах?! Трис, ты хоть понимаешь, о чем говоришь?!
        - Еще как, - сжала я зубы. - Ты бы тоже понял, если бы тебя по пятам преследовал оберон.
        Лех вздрогнул всем телом и резко напрягся.
        - Оберон?! За тобой?!
        - Да.
        - Иирово пламя!
        Я тяжело вздохнула.
        - Наконец-то, ты начинаешь прозревать… как видишь, плохая из меня попутчица, Лех. Так что ты не прав: я - ненадежная и весьма опасная гостья. Не думаю, что мне следует оставаться.
        - Почему он тебя преследует? Что ему нужно? - сухо осведомился Патрульный, и у меня сам собой вырвался горький смешок. Пальцы медленно нащупали риалл и плавно вытащили красавицу-жемчужину из-под рубахи, любовно поглаживая гладкие бока и наслаждаясь ее прохладным блеском. На губах заиграла невеселая улыбка, но на сердце неожиданно потеплело - ради нее я была согласна даже на оберона. На что угодно, лишь бы больше не расставаться с ней, потому что моя жемчужина - это не просто амулет, не просто магический якорь для моего духа-хранителя… бывшего, к сожалению (или к счастью?), хранителя… не просто красивая безделушка или драгоценная находка. Нет. Этот риалл - нечто гораздо большее для моей разорванной жизни. Что-то невероятно важное, о чем я пока только смутно догадывалась, но еще не понимала всей ее ценности. Что-то родное, близкое, ужасно знакомое. Что-то из потерянного прошлого, и я чувствую это. Откуда-то знаю, что она поможет мне вспомнить. А потому я никогда ее не отдам и ни дня не пожалею о том, что рискнула ради нее соревноваться в ловкости с обероном.
        - Где ты ее взяла? - внезапно охрипшим голосом спросил Лех, будто в первый раз увидел. - У кого…?
        - Украла, ты хотел сказать? - я улыбнулась шире, неотрывно глядя на свое сокровище, к которому заботливыми ладонями приник амулет Ширры. - Из королевской сокровищницы, конечно. Где еще можно отыскать такое чудо? Только там, Лех. Разумеется, только там. Это было трудно, не скрою, и мне сильно помогли, однако именно поэтому меня преследует оберон. Но она того стоит, правда?
        Риалл загадочно сверкнул, ласково искупав мои пальцы в снежно-голубом сиянии, и от этого снова сделалось тепло и спокойно, как всегда бывало, когда мне помогал верный Рум. Конечно, друга ничто не заменит, но теперь, всякий раз беря ее в руки, я буду твердо знать, что именно эта крохотная драгоценность позволила дать ему свободу. Именно она помогла разрушить его клетку. Ее сила струилась тогда через мои ладони, ее свет отгонял от него жаркое пламя, оберегал нас обоих от ожогов. Ее сияние помогло мне пробиться в Мир Теней, остановило Судью, вынудила его прислушаться. И это она дала моему крылатому помощнику возможность нового возрождения. Искупления. И прощения. Она спасла ему жизнь, и я всегда буду помнить об этом. А еще - радоваться тому, что произошло, ценить каждый прожитый день и улыбаться до последнего, потому что свобода Рума тоже этого стоила. Она всего стоила. Даже если и была оплачена чересчур дорогой для непосвященного ценой.
        - Она моя, Лех. Кажется, всегда была моей. Просто ждала, когда я ее найду, и только после этого проснулась. Красивая, правда?
        - Спаси Двуединый… - Лех судорожно вздохнул, когда от яркого блеска риалла трава вокруг меня покрылась тончайшим слоем белого инея. Даже Ширра внезапно начал менять цвет, на глазах становясь из черного каким-то пепельно-серым, но я не дала ему возможности превратиться в альбиноса - проворно убрала жемчужину на место и, посмеиваясь про себя, стерла с удивленной морды провокационно поблескивающие снежинки. Так-то! Моя красавица сильна и холодна, как неприступные скалы Летящих Пиков. Но она умеет быть ласковой и нежной, если рядом окажутся чьи-нибудь заботливые руки, способные ее согреть и обнять. Не зря рядом с риаллом Ширры она становится такой умиротворенной - нравится ей его тепло, любит она его раскрытые ладони, готова поддаться мягким объятиям угольно-черных крыльев. Точно так же, как готова смиряться с его силой и принимать ее, как данность.
        Ширра помотал головой, ошалело стряхивая с себя остатки инея, и в какой-то момент так увлекся, что не заметил, как попал правой лапой под лунный свет. Я тоже не увидела - была слишком поглощена своими мыслями, зато Лех отчего-то вдруг побелел и оцепенел окончательно, не в силах оторвать остановившегося взгляда от ярко освещенной когтистой пятерни. Замер, как громом пораженный, не в силах издать ни звука, только глаза постепенно расширялись, да наполнялись непередаваемым выражением - то ли ужасом, то ли злым восхищением. Кстати, именно их диковатый блеск заставил меня поднять голову и с непониманием обернуться.
        - Лех, ты чего?
        Он звучно сглотнул, но не проронил ни слова, уставившись куда-то вниз, и я поспешила проследить за его взглядом. Однако все равно ничего не поняла. Что такого? Лапа как лапа. Когтистая. Черная. Здоровенная, чуть не с мою голову. Что он там нашел интересного? Может, Ширра когти выпустил целиком, и Лех, наконец, разглядел, насколько они ужасны? Тогда да, я согласна - тут есть, от чего впасть в ступор. Даже эльфов в свое время пробрало, потому что эти коготки действительно достойны того, чтобы ими ужасаться и восхищаться одновременно. Разумеется, тогда, когда они не нацелены на твое горло.
        Тигр поймал мой вопросительный взгляд, отчего-то насупился и с тихим ворчанием убрался в тень, сворачиваясь вокруг меня теплым клубком и игриво щекоча ладонь жесткими усами. Но на Патрульного бросил такой выразительный взгляд, что Лех не только прикусил язык, разом передумав спрашивать и выяснять что бы то ни было, но и опасливо попятился. Пару мгновений смотрел в золотые зрачки зверя почти в упор, пару секунд как-то держался, не желая уступать, но быстро сдался - у Ширры действительно слишком тяжелый взгляд, чтобы долго его выдерживать. И поразительная способность подавлять чужой разум, будто перед тобой не зверь, а древний бог, почтивший своим присутствием эту грешную землю. Хочется поневоле склонить голову или пасть на колени, чтобы избежать этого гнета. А то и убечь куда подальше, потому что ощущение смертельной угрозы порой бывает такое, что леденеет сердце и кровь стынет в жилах. Кажется, Лех сейчас это хорошо прочувствовал - вздрогнул, быстро отвернулся, а потом и вовсе поднялся. Попятился, отступая от нас медленно и осторожно, словно перед парой разъяренных бурых медведей, которых посмел
не вовремя потревожить.
        - Извини, Трис, я не знал… - облизнул он разом пересохшие губы.
        Я непонимающе моргнула.
        - Чего именно?
        - Что он с тобой… вернее, ты с ним… почему вы идете именно в Приграничье и все остальное…
        - Да. Нам надо к Мглистым Горам, - кивнула я. - Опасно, конечно, но у меня нет иного пути. Только там можно спрятать мой след от оберона - Мертвые Пустоши, болота, нежить… соответственно, куча магии, на фоне которой моя аура должна отлично затеряться… неплохой шанс, как считаешь? Если я не могу его убить, то уж скрыться всяко должна суметь. Не зря же я полжизни этим занимаюсь? И, смею надеяться, кое на что еще способна. По крайней мере, уже пару месяцев у меня получается его дурачить. Надеюсь, и дальше не пропаду. Так что, как видишь, у нас с Ширрой - взаимовыгодное сотрудничество. Он помогает мне добраться туда живой и невредимой, а я помогаю ему в другом деле, в котором трудно обойтись без посторонней помощи. Да, мой хороший?
        Тигр блаженно зажмурился, когда я потянула его за ухо, и согласно заурчал.
        - Вот-вот. На данный момент он - мой проводник в Приграничье, потому как лучше него, думаю, эти запутанные тропки не знает никто.
        - Ты права, - тихо отозвался Лех, со смешанным чувством разглядывая величественного зверя. - Лучше него никто не сумеет отыскать здесь дорогу.
        - И от упырей, которых тут должно обитать великое множество, он нас тоже убережет.
        Он странно покосился.
        - Знаешь, Беллри недавно обмолвился, что там, где прошел истинный скорр, еще очень долго не вылезает никакая нежить. Дескать, боятся его запаха, шарахаются прочь и никогда не смеют переступить его след. Никто, даже вампиры и оборотни… я поначалу не верил, но сейчас вижу - это сущая правда. Полагаю, только поэтому нам до сих пор удавалось идти без проблем: он даже своим присутствием защищает нас.
        - Так это же хорошо, - слабо улыбнулась я, перебирая густую шерсть. - Значит, пока он рядом, мне никакая зараза не грозит. Да и вам тоже. Против него ни один хищник не выстоит, никакой ушастый жлоб не посмеет меня обидеть, ни человек, ни зверь… не думаю, что можно найти спутника лучше.
        - Значит, тебе повезло.
        Ширра приоткрыл один глаз и испытующе глянул на отступившего воина.
        - Да, - повторил странным голосом Лех. - Думаю, ей ОЧЕНЬ повезло. И нам всем тоже.
        Тигр чуть прищурился, но воин быстро отвернулся и, накинув на плечи куртку, коротко поклонился.
        - Мне пора, а то отец хватится. Или Кеол, чего доброго, еще искать отправится на ночь глядя: я ведь не сказал, куда сорвался. Луна ослабеет часа через три, так что ты вполне сможешь отдохнуть и выспаться. Только не выходи на свет, и все будет хорошо. И еще, Трис… не хочу быть навязчивым, но, если завтра ты не появишься, я оставлю твои вещи у одинокой сосны возле ручья, а если решишь остаться… - Лех глубоко вздохнул. - Поверь, мы все будем очень рады тебя видеть. Хотя бы до Кроголина. Твою тайну никто не узнает, клянусь. А мое обещание… если, конечно, для тебя это важно… останется в силе. Я не отказываюсь, Трис. Не смотря ни на что. Знаю, как ты переживаешь, понимаю, что боишься не справиться. Верю, что тяжело держать себя в руках и скрывать правду ото всех. Но запомни: во-первых, ты не одна и тебя никто не гонит прочь. Во-вторых, твою тайну знаю я и Ширра, и нас это не пугает. В-третьих, ты ни для кого не опасна и ты - не чудовище. Клянусь. В-четвертых, в Приграничье лучше держаться вместе, потому что здесь действительно много голодных тварей, которые могут не устрашиться даже твоих когтей. А еще
помни, что завтра тебя будут очень ждать, особенно Лука. Тебе верят и надеются, что ты останешься. Поэтому подумай хорошенько, все взвесь, перестань бояться и… возвращайся. Пожалуйста. Для нас это очень важно.
        Я изумленно вскинула голову, но он уже шагнул в темноту, моментально пропав за деревьями - больше не добавив ни слова, не пояснив ничего и не дав мне возможности возразить. Просто развернулся и ушел, прекрасно зная, что пока на небе горит луна, я никуда отсюда не денусь, не посмею выскочить и ринуться следом, что-то доказывая или опровергая его аргументы. Кричать в спину и оправдываться тоже не стану (глупо, в самом деле!), а утром… если хоть на мгновение останусь в лагере, если только увижу их глаза, улыбку Луки, горящие надеждой лица, вряд ли уже смогу уйти: слишком сильно они меня привязали. На удивление сильно, хотя, казалось бы, времени прошло совсем чуть-чуть. Остается только ждать рассвета и сердито сопеть, мысленно споря с самой собой и с проклятым Патрульным, сумевшим своими словами зародить во мне глупую надежду.
        Дурак… какой же дурак… вымогатель бессовестный… коварный искуситель… потому что вернуться хочется аж до боли! Еще раз взглянуть на них. Отпихнуться от вездесущего Янека, улыбнуться на тщетные потуги Олера и Олава промолчать, чтобы ненароком не поссориться. Их взаимно вежливые улыбки, больше похожие на оскалы. Прийти, чтобы снова отшучиваться на дерзкие намеки Янека и его молодых приятелей, степенно беседовать с Бреголом, помолчать рядом с Верритом и Рогвосом, заткнуть уши рядом с говорливой Зитой, крепко обнять Луку…
        Ширра шумно вздохнул и пристроил тяжелую голову у меня на коленях, тем самым оборвав поток бессвязных мыслей. Его риалл тихонько толкнулся под рубахой, с готовностью потеплел, но не обжог, а лишь ласково согрел, заставив мою жемчужину умиротворенно засиять, озаряя куцее пространство под еловыми лапами голубоватым призрачным светом. В этом свете у тигра снова засеребрилась шерсть, смешно побелели длинные усы, странными огнями полыхнули полуприкрытые глаза и слегка выпущенные наружу когти. Черная шкура показалась на миг гладкой и блестящей, будто политой маслом, короткие волоски плотно прижались друг к другу, сливаясь в ровную черную поверхность, подозрительно смахивающую на обычную, только очень прочную кожу. Но ненадолго: через долю мгновения риалл умиротворенно погас, а у меня под руками снова распушилась бархатная шерсть, лаская пальцы и слегка искрясь в полутьме. Глаза у Ширры засияли прежним черно-желтым огнем, кончики длинных когтей втянулись в подушечки лап, а дыхание из обжигающе горячего стало тихим и почти неслышным.
        Я со вздохом прижалась и надолго замерла, слушая биение его сердца и гадая, как долго мой необычный спутник будет вот так лежать рядом, согревая, защищая и оберегая. Куда повернем завтра поутру: следом за караваном или он найдет другой способ быстро добраться до Приграничья? Как далеко мы сможем пройти вместе? Куда он приведет меня, пряча от голодного взора оберона? Что делать дальше, если мое
«ремесло» в военных городках, скорее всего не пригодится? Как вообще сложится этот путь, если решим не оставаться в Приграничье, а идти напрямик в Мглистые Горы, к Летящим Пикам, как советовал Рум? Что ждет меня в конце этой дороги? Наконец, увижу ли я когда-нибудь моего маленького крылатого друга, которого так упорно вырывала из чужой тюрьмы?
        Лишь Двуединый ведает.
        Единственное же, что знаю я, так это то, что больше не подвергну никого опасности. Не стану рисковать чужими жизнями. А если оберон нас все-таки настигнет, то сделаю все, чтобы уберечь от него остальных. Особенно Ширру. Даже если это будет значить невыполненное для него обещание.
        Я снова тихо вздохнула и, пристроив голову на мохнатое плечо, прикрыла веки. Ширра не возражал, что его используют в качестве подушки. Напротив, мне показалось, бархатные губы дрогнули в странной улыбке, а желтые глаза довольно зажмурились. Когда же мои пальцы начали рассеянно перебирать густую шерсть, и вовсе негромко заурчал, разом став похожим на огромного, сытого, пушистого и почти домашнего кота. Даже смотреть специально не надо - и так ясно, что ему очень нравится эта нечаянная ласка. Нравится, когда я прикасаюсь и тереблю его за уши. Нравится дышать в мою шею, зная, что я больше нисколько не боюсь. Щекотать усами ладони, зарываться носом в мои волосы, просто лежать вот так рядом, наслаждаясь тишиной и прохладой до тех пор, пока солнце вновь не позолотит верхушки величественных сосен.
        Я сама не заметила, как уснула - слишком устала за долгий день и невероятно напряженную ночь. Да и с Ширрой, надо признать, было очень спокойно. Удивительно хорошо, как с верным другом, от которого не надо ждать подвоха или предательства. Даже в темноте, одной, в незнакомом лесу, под светом коварной луны, которая в его присутствии больше не рисковала зазывать меня к гибели. И даже тогда, когда мне самой было неясно, что же все-таки сегодня произошло. Он просто был, мой упорный преследователь. Единственный, кто не страшился моего настоящего облика, и это понимание неожиданно наполняло душу покоем и тихой радостью, смешанной с осознанием того, что я больше не одинока.
        Думаю, именно тогда я поняла, насколько же он стал мне дорог - молчаливый, суровый, внимательный и неизменно надежный, как могучая несокрушимая скала. Такому можно доверить любую тайну, рассказать обо всем, не боясь, что тебя предадут. Пожалуй, так спокойно мне было только с Румом, лишь ему я настолько доверяла, чтобы безмятежно забываться в его присутствии. А теперь оказалось, что и необычный скорр как-то незаметно вошел в узкий круг надежных друзей, рядом с которыми я могла себе позволить быть самой собой.
        И… знаете что?
        На самом деле я этому ужасно рада.

10
        Все та же бездонная пропасть. Тот же бесконечный обрыв. Круглая луна высоко над головой…
        Я стою у самого края, вопросительно глядя в темные небеса и ища в них ответ на самый главный вопрос. Смотрю на далекие звезды, любуюсь полной луной, жду сама не знаю чего и с надеждой затаиваю дыхание. Но она, как и много раз до этого, загадочно молчит.
        - Здравствуй, Трис, - тихо произносит за спиной знакомый голос.
        Я быстро оборачиваюсь и неверяще ахаю: серый гигант возник будто из пустоты и теперь стоит всего в нескольких шагах, внимательно изучая меня своими желтыми глазами. По-прежнему высокий, широкоплечий и массивный, с могучим торсом, сильными руками, оканчивающимися острыми когтями. В одной лишь набедренной повязке, ничуть не скрывающей его сильного, созданного для полетов тела, но, как и прежде, бескрылый. При этом поразительно спокойный и внешне невозмутимый, вроде бы даже равнодушный. Однако нужно быть совсем слепой, чтобы не распознать за этой маской тщательно укрываемую печаль и глухую тоску.
        - Рум… - я судорожно вздыхаю. - Как ты… откуда?!
        - Ты искала меня.
        - Нет… то есть, да, но я совсем не думала, что смогу снова…
        Гигант невесело усмехается и разводит руками.
        - Что поделаешь: ты стала достаточно сильна, чтобы найти меня даже в этом мире. И даже тогда, когда это строжайше запрещено.
        Мне отчего-то становится страшно, и от этого нового чувства внезапная радость от встречи мгновенно угасает.
        - Как ты? - вырывается вслух невольное.
        - Как видишь.
        - Ты разве не рад свободе?
        Рум все с той же невыносимой тоской смотрит на темноту за моими плечами. Янтарные глаза отчего-то тускнеют и подергиваются сероватой дымкой, губы искривляются в горькой усмешке, но с них не летает ни звука. И я совсем теряюсь.
        - Рум! Что случилось?!
        - Ничего особенного. Я всего лишь вспомнил, что когда-то хотел тебя использовать. Думал, что смогу перебороть собственное посмертие, обойду заклятие, обрету новую жизнь, вернусь с тобой к нашим врагам…
        - Все еще хочешь отомстить за свою смерть?
        Он остро смотрит снова, и я внутренне содрогаюсь, рассмотрев в его глазах нескончаемую бездну мучительного раскаяния, смешанного с чувством вины и горьким пониманием.
        - Нет, Трис, - наконец, роняет дух.
        - Тогда что не так? Ты же хотел обрести свободу! От меня и вообще…
        - В тебе течет кровь моих злейших врагов, - неслышно шепчет Рум, с болью изучая мое настоящее лицо. - Ты - плоть от их плоти, их будущее, их надежда и, возможно, единственное спасение в этой затянувшейся войне. Они ждут твоего возвращения, ищут, зовут… вот уже много веков зовут… ты ведь слышишь их, верно? Не можешь не слышать - в тебе слишком много от НИХ.
        Я сильно вздрагиваю.
        - Ты не знаешь этого, не помнишь… все случилось слишком давно… даже для меня прошло много времени. А тогда нас было двое - попавших в коварные сети предательства: я, глупец, обманутый на самом простом, и мой верный друг, почти брат, который всегда был рядом и ни разу не отступил. Даже когда пришло время последней битвы, а силы оказались неравны. Вертовах был хорошим воином и смелым предводителем, его кровь горяча и сильна, рука всегда была тверда, а ум остер, словно наточенный клинок. Он был отважен и смел… поистине достойный сын своего народа, которым можно было бы гордиться каждому потомку. Но он уже умирал, когда понял, что против яда предательства доспехи не спасают, а детей он так и не успел оставить. У него не было выбора - с разорванным сердцем не живут даже боги, а мы, хоть и считаем века за короткие дни, все же не бессмертны.
        - О чем ты говоришь? - немеющими губами выдавливаю я. - Рум, что ты пытаешься мне сказать?
        Серокожий гигант печально улыбается.
        - Он умер не сразу, Трис. Сперва ему дали возможность воплотить в жизнь свою мечту, одно заветное желание, стоящее гораздо дороже жизни. Исполнить последнюю, так сказать, волю. Насмешка, конечно, над поверженным и окровавленным врагом, но порой и насмешка может дать крохотный шанс на победу. И он выбрал… жизнь. Не для себя, нет, но для своих наследников, для будущего дитя, которых у нас всегда рождалось так мало. Он выбрал ее для того, чтобы продолжить свой род. И ему предоставили это право. Позволили провести последнюю ночь с женщиной. Правда, не предупредили, кого изберут ему в жены, а сам Вертовах не смог увидеть - его предусмотрительно ослепили… - Рум тяжело вздыхает, и мне становится чуточку страшно. - Я был там в тот день, Трис. Знал, что он выбрал, но ничего не мог изменить, потому что точно так же был прикован и ранен, обессиленный и ослабленный. Почти потерял надежду. Думал, не вырвусь. Но мне, как и ему, все же предложили желание…
        Я замираю от странной мысли.
        - И что же ты выбрал?
        - Посмертие, - шепчет мой верный дух. - Всего лишь возможность жить после смерти так, словно я все еще могу дышать и чувствовать. Словно все еще жив и могу по-прежнему вести свой народ к победе. Да, победа… вот что двигало мной тогда. Стремление победить. Месть. Жажда крови. Надежда на возвращение. И мне, на мое горе, дали такую возможность. Даже обрадовались, что я согласен на все, лишь бы выжить, совершили древний обряд Изгнания, оторвав душу от тела. Дали мне крохотный шанс уцелеть, хотя риск был огромным. И я уцелел. Когда-то мне казалось, что потом я смогу этим воспользоваться, отыщу твою искорку, разбужу твою силу и сумею сделать так, чтобы ты перешла на нашу сторону. Думал, без труда совершу то, чего вот уже три тысячелетия никто не мог - обращу тебя против своих же врагов, чтобы покончить с этим раз и навсегда, но, к счастью, судьба распорядилась иначе… - у бескрылого духа обреченно опускаются плечи, а затем и ноги подгибаются, будто от невыносимого груза вины. - Ты выросла совсем другой, девочка. Ловкой, сильной и неиспорченной. Ты сумела найти свою силу и обрела то, чего нам всем так не
хватало
        - незамутненный взгляд на глупые склоки, которые, как оказалось, и выеденного яйца не стоят. Ты и меня разбудила, Трис. Заставила многое увидеть совсем другими глазами. Изменила меня, почти уничтожила, но даже этим спасла от настоящей смерти, ибо, как оказалось, она не в разбитом сердце и не в сломанных крыльях, а в равнодушии и закостенелой злобе, которая так долго вела нас за собой. Прости меня, Трис. Я едва тебя не погубил. Если бы не заклятие, если бы не потерянная память и время, я бы вырастил тебя в ненависти и в той самой злобе, которая когда-то уничтожила мой народ. Я бы изуродовал твою душу. Я готов был пожертвовать всем ради древней вражды. Даже тобой. Прости меня, девочка. Прости старого дурака и не держи зла на его слепоту. Моя смерть, признаюсь, не была легкой, трое суток наедине с болью никого еще не сделали покладистым, но я хорошо понимаю, что даже это не может служить оправданием… я слишком виноват перед тобой, а потому недостоин свободы, которую ты мне подарила.
        В нем столько скорби, столько застарелой боли и пережитой муки, что сердце просто рвется на части, а на глазах сами собой закипают слезы. Рум сжимается, как от невыносимой ноши, и роняет голову с помертвевшим лицом, но я уже не слушаю - опускаюсь на колени рядом и бережно касаюсь пышной гривы некогда черных волос.
        - Я освободила тебя не потому, что ты сделал что-то плохое, - говорю тихонько. - Не потому, что хотела избавиться. Я не знаю, кем ты был, как жил и для чего умирал. Не знаю, стоило ли оно того или нет. Понятия не имею, сколько времени прошло с тех пор, кто были твои враги, чем ты тогда жил и какие народы существовали на этой земле. Что за звери бродили и кто кого из вас невзлюбил… но войны были всегда и везде, человек просто не может без войн. Это его природа. Наша природа, если хочешь. Такова наша суть, и не нам с этим спорить. Ты воевал и сражался за то, что считал правильным. У тебя были враги, которые тоже считали себя вправе отнимать жизни чужие. Но именно сейчас это все неважно, понимаешь? Просто потому что ты - мой друг, который почему-то растерялся от своего нового положения. Неужели забыл, что ты был со мной долгие десять лет? Забыл, как хранил, учил и оберегал непутевую рыжую девчонку, не умеющую правильно снять чужой облик и обожающую рыдать в подушку от страха? Что показал ей этот мир, многое передал, научил самым разным вещам? Ты столько помогал, заботился, столько раз спасал мою
жизнь… Рум, разве этого мало, чтобы понять очевидное?! Да, когда-то ты был другим. Да, ты хотел, чтобы все получилось иначе. Да, из этого ничего не вышло, и теперь тебе кажется, что это было предательством. Я знаю, как это трудно - прощать и принимать прошлое. Ты сам меня этому учил. Помнишь? А еще я знаю, что у меня никогда не было такого верного и преданного друга. Я по-прежнему люблю и ценю тебя, что бы ни случилось. Верю и прощаю старые ошибки, слышишь? Я прощаю тебя! И хочу, чтобы ты сделал то же самое! Прошлое не вернуть. Что сделано, то сделано, но хотя бы сейчас, здесь… пожалуйста, перестань себя винить.
        У него странно подрагивают плечи, из груди вырывается прерывистый вздох, а голова опускается еще ниже, словно мои слова давят хуже могильной плиты. Но я не позволяю ему отвернуться - приподнимаю тяжелый подбородок и заставляю смотреть глаза в глаза, мысленно удивляясь насыщенному цвету его удивительных кошачьих радужек, которые вдруг напомнили мне золотое сияние глаз Ширры.
        - Я прощаю тебя, Рум, - повторяю настойчиво, второй рукой крепко сжимая его когтистую кисть. - Ты мой друг. Напарник и компаньон, помнишь? И ты очень мне нужен. Честное слово. Особенно сейчас. Я хочу, чтобы ты вернулся.
        Он неверяще моргает, отчего его глаза разгораются еще ярче, почти сравнявшись по цвету с молчаливой луной над нашими головами. На мгновение замирает, словно не в силах осознать происходящее, а потом коротко выдыхает, обдавая меня волной удивительно горячего воздуха. В тот же миг у меня перед глазами все плывет, сознание мутится, голова отчаянно звенит, рассыпаясь на тысячи осколков. Мир странно переворачивается, дробясь на сотни граней, некрасиво плывет, стремительно наполняясь призрачными тенями. Потом что-то больно дергает за руку…
        Я тихо охаю и против воли зажмуриваюсь, изо всех сил желая, чтобы эта выматывающая тряска прекратилась. А когда отдышиваюсь и поднимаю голову, то с ужасам понимаю, что на туманной скале уже никого нет…
        Новый день не заладился с самого утра. Начать с того, что, поддавшись чарам излишне правдивого сна, я самым неприличным образом проспала рассвет. Собиралась в путь тоже медленно, вяло, с трудом заставляя себя шевелиться и замечать реальный мир - кажется, мысленно все еще была ТАМ, среди теней, убеждая, споря, умоляя… временами даже слышала чьи-то отрывистые фразы, чужие ответы, горький смех, и тогда окончательно терялась, не в силах вырваться из навеянного луной наваждения.
        Неохотно поднявшись и смыв набежавшие во сне слезы, рассеяно кивнула обеспокоившемуся тигру и поскорее отвернулась, чтобы не показывать своих тревог. Правда, краешком сознания отметила, что он когда-то успел разыскать и принести мой дорожный мешок. Позаботился, как ни странно это звучит. Хотя чего удивляться? Время уже к полудню, Лех наверняка понял, что я не вернусь, смирился с неизбежным и с досадой оставил мои вещи там, где обещал. Да, я твердо решила уйти, на этот раз навсегда. Иными словами, окончательно сбежать, исчезнуть и больше никогда не приближаться к смертным. Ширра всего лишь избавил меня от необходимости заворачивать к месту стоянки.
        Принятое решение далось нелегко, оно не радовало и не приносило облегчения, но пересмотру никак не подлежало: оставаться среди людей действительно опасно. Я слишком охотно стала поддаваться луне, слишком быстро теряла рассудок и с каждым днем все легче сбрасывала человеческую личину, показываясь миру такой, какой была рождена изначально. Когда-то было время, когда луна всего лишь доставляла некоторые неудобства, но за это заметно добавляла сил, ловкости и скорости. Когда-то мне хватало простого плаща, чтобы избежать ее влияния, но, вместе с тем, и охотно пользоваться ее щедрыми дарами. Это время ушло. Последние два месяца наглядно показали, что мой срок уже близится. С каждым полнолунием я меняюсь все быстрее и глубже, каждая светлая ночь отбирает у меня волю к борьбе, лишает желания сопротивляться неизбежному. Теперь ни плаща, ни даже глубокой тени стало недостаточно, чтобы мне помочь. Даже крохотный кусочек луны, малейший проблеск заставляет меня метаться в поисках своей настоящей сущности. Что произойдет следующей ночью - не знаю. Какой я стану и что натворю в беспамятстве - неизвестно. Но
теперь у меня остается лишь один путь - вперед. Одной. Как можно быстрее. В Мертвые Пустоши, как советовал Рум, где меня не найдет оберон и где я никому не причиню вреда.
        От воспоминания о духе-хранителе в груди что-то болезненно сжалось, а руки сразу безвольно опустились. Двуединый! Не так я представляла себе его свободу! Не думала, что от этого станет еще хуже! Не предполагала, насколько тяжело ему было говорить правду и помнить о совершенной ошибке! Как?! Как мне объяснить ему, что я не злюсь? Как еще донести, что он прощен, если он сам не может себя простить?! Где найти слова, чтобы он понял и перестал себя мучить?! Боже, пошли мне еще один шанс попасть в Мир Теней!!
        Ширра не торопил меня и не сердился, что время выхода так отсрочилось. Чувствовал неладное, понимал, что я сейчас не способна на быстрые сборы. Терпеливо ждал и только время от времени испытующе заглядывал в глаза, безошибочно находя там недавно обороненные слезы. Потом так же плавно потрусил следом, ни о чем не спрашивая и не бередя свежие раны, однако стоило мне остановиться и тоскливо вздохнуть, тут же оказался рядом. Прижался теплыми боком, негромко заурчал и несильно ткнулся холодным носом в щеку.
        - Ничего, - прошептала я, обнимая его за шею. - Это просто сон. Когда-нибудь он вернется, и все будет хорошо. Я найду слова, сумею… я знаю, что отыщу его снова и все объясню…
        Ширра непонимающе нахмурился.
        - Всего лишь сон… - я прерывисто вздохнула и, поймав встревоженный взгляд тигра, неожиданно опустилась на траву. Безвольно уронила руки, чувствуя, как он тревожится все сильнее. А потом неожиданно начала говорить - обо всем: о своем детстве, о Руме, о погасшем амулете и обероне, который лишил меня духа-хранителя; о крысодлаках, едва не утопивших меня в Березинке; о старом лекаре, спасшем мне жизнь. О том, как я попала в Тирилон и почему решила вмешаться в судьбу одного невезучего «оборотня». О странных снах, преследующих меня по пятам. О скованном заклятием серокожем гиганте, чья душа так много лет была тесно связана со мной. Все ему рассказала, старательно сдерживая набегающие слезы. Даже о том, что в скором времени наверняка перестану быть той самой Трис, которая когда-то вытащила его из плена.
        Он не перебивал. Слушал терпеливо, внимательно, будто от этого зависела жизнь, и по-прежнему молчал, стараясь не упустить ни одного слова. Только горящие золотом глаза чуть сузил, едва я вспомнила про оберона и нанесенную им рану, но не зарычал. Скорее, неприязненно покосился по сторонам, будто ждал, что это крылатое чудовище может вдруг появиться из-за кустов. А потом странно, почти виновато вздохнул, будто сожалея, что не смог меня тогда защитить. При упоминании о Руме он слегка удивился, затем озадачился, а потом надолго задумался, краешком глаза косясь на мое расстроенное лицо. Словно недоумевал, что у меня имелся свой дух-хранитель, да еще такой необычный. Но, кажется, поверил. Зато когда я сказала о снах, заметно обеспокоился и даже привстал, тревожно подергивая гибким хвостом. Настороженно меня обнюхал, ища потусторонние запахи, обошел кругом, ткнул носом в незащищенную шею, однако ничего подозрительно не обнаружил и так же неожиданно угомонился.
        А я все говорила, говорила…
        Когда поток слов, наконец, иссяк, а голос охрип от длинного монолога, время перевалило далеко за полдень. Солнце начало медленно клониться к западу, дневная жара спала, громкоголосые птицы тоже подустали от своих брачных песен и слегка приглушили назойливые трели. Воздух стал наполняться благословенной прохладой. По густой листве прошелся легкий ветерок, суля скорое избавление от удушливого жара. Из-под густой травы начали опасливо выбираться голодные мошки и вездесущие комары. В десятке шагов что-то сердито проворчал спешащий по своим делам барсук…
        Я отерла лицо и со вздохом подняла голову - Ширра по-прежнему сидел напротив и внимательно смотрел. Массивный, величественный, поразительно грациозный даже в полной неподвижности. Но во взгляде такая странная задумчивость, что мне вдруг показалось, что он все никак не мог решить для себя какой-то важный вопрос. Он не был напряжен или насторожен. Мои откровения не заставили его испуганно отойти или предупреждающе вздернуть верхнюю губу. Глаза все так же мягко лучились золотистыми искрами, когти спрятались в подушечках лап…. однако мне отчего-то вдруг стало не по себе: таким разумным я его еще ни разу не видела. Такое впечатление, что ему гораздо больше лет, чем мне. Что он повидал много такого, до чего мне еще расти и расти. Но ни снисхождения, ни добродушной насмешки над своими страхами я тоже не увидела, зато силы и необъяснимой мощи в нем было - хоть отбавляй. Будто бы оказалась вдруг перед пронизывающим взглядом столетнего мудреца, который видит тебя насквозь, но об увиденном пока не говорит - ждет, когда сама догадаешься. Знает о тебе почти все. Понимает еще больше. Вот только делиться
выводами не спешит. Дескать, не время еще.
        Я неловко отвернулась, не в силах долго выдерживать этот пристальный взгляд.
        - Пойдем, а то солнце уже высоко. Хотелось бы до вечера добраться до реки. Дорогу не забыл?
        Тигр качнул головой.
        - Это хорошо. Сейчас возьму мешок и пойдем, - я устало улыбнулась, наклоняясь за вещами и с грустью чувствуя, что гораздо охотнее бы свернулась клубком и надолго впала бы в спячку, как хомяк зимой. Но идти надо. Через силу, через боль и через
«не хочу». Действительно надо, хотя бегать от невидимого преследователя надоело хуже некуда. Да только он не оставит меня в покое. Надо спешить, надо уйти как можно дальше, заметая следы и пряча малейший намек на свое присутствие. - Как думаешь, мы успеем обогнать караван до Кроголина? Не хотелось бы с ними столкнуться на переправе - говорят, возле Соленого Озера есть еще одна, и нам ее не миновать.
        От простого движения спину неприятно кольнуло между лопаток, будто туда вонзили сразу два осиновых кола, и я болезненно поморщилась: ну вот, похоже, застудила. Только этого не хватало! Однако додумать до конца эту мысль и предаться унынию мне не дали: что-то вдруг сильно толкнулось под ноги, властно пихнуло под колени и заставило непонимающе охнуть.
        От неожиданности я потеряла равновесие и опасно покачнулась, нелепо замахав руками, однако упасть не упала - между ног ловко проскользнуло что-то горячее и гибкое, легко вздернуло кверху, поневоле заставив вцепиться всеми пальцами в густую шерсть. Затем приподняло и уверенно подсадило, как подсаживают на руки неразумных детей. На границе сознания мелькнула дикая мысль о подлом коварстве мохнатого гада, посмевшего со мной поступить столь неблагородным образом, но потом мне стало резко не до размышлений: спина у Ширры оказалась лишь немногим ниже лошадиной. Зато шире и явно удобнее, одно удовольствие сидеть. Никакого седла не нужно. Только стремян не оказалось, и оттого создавалось ощущение, что в любой миг можно соскользнуть с этой твердой, как скала, поверхности на землю. Особенно тогда, когда она уже быстро двигается под тобой, с каждой секундой убыстряясь все больше и заставляя испуганно распахивать глаза.
        Я непроизвольно сжала колени, страшась свалиться, потому что тигр взял с места настолько быстро, что у меня ветер засвистел в ушах, а глаза начало больно резать от встречного потока воздуха. Деревья замелькали по сторонам так стремительно, что я не успевала их замечать, а вскоре и вовсе слились в одну сплошную серо-зеленую массу, в которой лишь изредка мелькали белые просветы. Да и то, лишь затем, чтобы тут же исчезнуть из виду.
        - Шир-р-а-а-а!!!
        Он даже не повернул головы, все наращивая скорость. Мчался по непроходимому лесу, будто выпущенная из лука стрела, чуть не обгоняя ветер. Могучая спина подо мной ходила ходуном, сильные лапы без устали несли двойной вес, длинный хвост невесомо стелился по скручивающемуся за нами воздуху, но Ширра не думал останавливаться. Я до белых костяшек вцепилась в него пальцами, умудрившись каким-то чудом не выронить свой мешок. Запоздало наклонилась, чтобы встречные ветки не выхлестали глаза, сжалась в комок, мысленно проклиная проклятого упрямца, зачем-то решившего меня прокатить верхом. Наконец, прижалась всем телом и поклялась страшной клятвой, что едва этот гад остановится, тут же выскажу все, что о нем думаю. Вот ей-богу, все-все! А то взял моду - сажать неподготовленных к такому зверству девушек себе на спину и срываться с места, будто выпущенный из пращи камень. Страшно же! На такой скорости! А на нем и зацепиться не за что! Тут же только разожми пальцы, и мигом станешь историей - он бежал так, как даже я не сумею! Ног уже вовсе не различить! Вместо деревьев - сплошная пелена! Ветер веки
выворачивает! В ушах свистит, за спину даже посмотреть жутко - так наверняка воздушные дыры зияют величиной с гору! Ширра ломится сквозь пространство, как дикий тур сквозь тонкий весенний лед! Вот-вот врежется! И хоть бы усом дернул!! Ему-то такое не в новинку, а мне что прикажете делать?!!! Можно подумать, всю жизнь только тем и занималась, что ездила верхом на здоровущих тиграх!!
        Я тихо взвыла, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не слететь с разогревшейся от бега спины. Снова страшно выругалась про себя и, до боли стиснув коленями черные бока, спрятала слезящиеся глаза в мягкой шерсти. Всю тоску и уныние как ветром сдуло, на них даже времени не осталось, потому что на смену горечи пришло вполне справедливое возмущение и запоздалый гнев. Как он посмел со мной так поступить?! Гад! Какой же гад! Без предупреждения! Даже не спросил!! Просто сделал, что посчитал нужным, и все! И плевал он на мое мнение, мои страхи и переживания! Да я его потом за это… я ж его… у-у-у… вот только встань мне - мигом узнаешь, как подвергать такому риску неиспорченных девиц!! Дай только добраться - все усы повыдергаю, когти пообломаю, ни одного клочка от тебя не оставлю!! На куски разорву, предатель!!!
        - Ширра!!!
        Хотела крикнуть грозно, но получился только жалобный писк. Попыталась пихнуть его в бок, но едва не свалилась и снова вцепилась чуть не зубами, страшась оторвать голову от холки. Потом с досады куснула, но тут же наглоталась шерсти и сердито сплюнула. А он все бежал и бежал - мощно, упруго, неутомимо и совершенно не чувствуя моего веса. Одним громадным прыжком, во время которого у меня чуть сердце не остановилось, играючи перемахнул какую-то речушку. С ходу промчался по небольшому болотцу, но не утоп и даже не погрузился наполовину - мчался так быстро, что едва замочил подушечки лап. Говорят, некоторые жуки умеют скользить по воде, а еще лягушки, что придумали способ преодолевать широкие лужи. Но он-то не жук! В нем весу побольше, чем в человеке, чуть ли не вдвое! Еще и я сверху! Но этот гад даже глазом не моргнул!! Чудовище… какое же чудовище!! Теперь понятно, почему о них никто до сих пор не слышал: такой перед самым носом пронесется, все пальцы тебе отдавит, нос откусит, а ты только ветер на лице почувствуешь и спросишь, откуда дует. Не зря ушастые сразу лапки подняли кверху, не рискнув с ним
связываться - с таким свяжешься и враз окажешься под дерновым одеяльцем. Никаких костей не соберешь. А если вспомнить, что он еще и кольчугу любую прокусит…
        Я глухо застонала, запоздало понимая, КОГО недавно по морде шлепала и непочтительно за хвост таскала. Вот и припомнил он мне все издевательства, вот и отыграется сегодня от души, вот и повеселится. Что с таким сделаешь, если его даже магия, говорят, не берет? Меч об него затупишь, стрелой не прошибешь… только плюнешь со злости и выругаешься про себя, проклиная день и час, когда согласилась идти рядом с этим двуличным монстром. Пришлось утешиться тем, что мое время еще настанет. Когда-то и ему нужен отдых, а я умею ждать. Главное, не упасть, не свалиться в какую-нибудь грязную лужу, не рухнуть на полном ходу, а потом с достоинством слезть и та-а-ак ему врезать…
        Я даже облегчение почувствовала, строя планы жуткой мести. И далеко не сразу сообразила, что мохнатый скакун подо мной начал, наконец, замедляться. Вот и дышать начал пореже, и тени на лице стали мелькать все медленнее, вот и лучики солнца проступили из-за низко опустившихся облаков. Потом стали различимы движения его лап, из-под когтей прекратили взлетать громадные пласты вырванной земли. Понизу показалась сочная трава, теперь уже можно увидеть отдельные листочки, кустики, деревца. Вот и палочка какая-то проскочила, переломленная острым когтем… нет, не палочка, а вроде бы бревнышко, но рядом с такой тушей даже оно кажется неуместно хрупким. Потом мы пересекли небольшой ручей, куда я чуть было не свалилась, засмотревшись на проносящуюся мимо землю. Снова проступили пышнолистные деревья, запахло прохладой, затем почему-то - дымком, жареным мясом и специями. Наконец, он полностью остановился, старательно сдерживая бурное дыхание, и коротко рыкнул.
        Я из последних сил пихнула его кулаком и измученно сползла со спины, стараясь не замечать, насколько сильно дрожат мои руки. Некрасиво шмякнулась вниз, крепко зажмурилась, тщетно пытаясь избавиться от тошнотворного мельтешения в глазах, и жадно хватанула ртом свежий воздух.
        Хвала Двуединому, этот сумасшедший кросс закончился! Земля! Наконец-то, твердая земля! Родная, крепкая, никуда не бегущая! А на ней травка и даже (боже, спасибо!) зеленые кузнечики, испуганно прыснувшие в разные стороны! Чуть не прослезилась, ей богу! И сразу поняла, что больше нигде, ни за что и ни за какие пряники не влезу на спину этого зубастого чудовища. А если будет возможность, то и не прикоснусь к нему никогда. Предатель!
        - Д-дурак, - пролязгала зубами, тщетно пытаясь выглядеть достойно и гордо. - Еще раз так сделаешь, пож-жалеешь, понял? Не п-посмотрю на зубы - так врежу, что будешь потом всю оставшуюся жизнь холодной кашкой питаться.
        Ширра насмешливо фыркнул, отчего мое раздражение моментально перешло в категорию самого настоящего бешенства, но, прежде чем я окончательно взорвалась и наговорила гадостей, откуда-то сбоку раздался подозрительно знакомый голос и на корню заставил меня осечься:
        - Вы опоздали.
        - Шр-р-р, - возразил тигр, без всякого удивления взглянув на подошедшего Леха.
        - Я ждал вас раньше. Что случилось? Трис возражала слишком… сильно?
        Ширра снова фыркнул, на этот раз пренебрежительно, и я окончательно лишилась дара речи, потому что только сейчас соизволила оглядеться и понять, куда привез меня мохнатый обманщик: небольшая поляна, мирно щиплющие траву кони, тяжело груженые повозки с правого края, яркий костерок, на котором уже закипает ароматный травяной напиток, загадочно улыбающиеся лица вокруг…
        У меня сами собой сжались челюсти, а пальцы медленно сомкнулись в кулаки.
        - Доброе утро, как спалось? - вежливо улыбнулся Лех, мудро не дойдя до меня нескольких шагов. - Я, конечно, понимаю твою искреннюю любовь к ночным прогулкам, но в следующий раз, пожалуйста, предупреди заранее, чтобы никто не волновался. Знаешь, какого труда мне стоило убедить народ, что с тобой все в порядке и ты всего лишь нагонишь нас позже?
        - Вот именно, - неодобрительно покосился от костра Яжек. - Если бы не тигр, пошли бы всем миром искать. Мало ли что могло случиться? Встали поутру, а тебя нет. Куда делась? То ли в кустиках потерялась, то ли зверь какой схарчил… хорошо, Лех предупредил о твоих прогулках, а то бы вовсе с места не стронулись, пока тело не нашли. Ты уж в другой раз заранее скажись, ладно?
        Ширра согласно рыкнул.
        - А еще лучше, не ходи по лесу одна, - наставительно добавил Кеол. - Тут тебе не столица, стражи поблизости нет, зато упыре-е-й… хоть с хлебом ешь. Думаешь, мы зря навстречу вам вышли? Зря от самых Луговцов стережем? Нет, милая. Таких, как ты, они без закуски едят, не смотря на все твои способности. Подстерегут у болота, подкрадутся стаей и - поминай, как звали. Никаких следов не останется. Только на скорра твоего и надежда.
        Северяне дружно кивнули, одновременно жуя сдобные лепешки.
        - Да уж. Трис, не делай так больше, - прогудел Бугг, наливая в берестяную кружку горячий эльфийский напиток. - Кабы остроухие не сказали, что за тебя можно не беспокоиться, я бы первый вышел искать. Смелая ты деваха, конечно, но лишний риск тут не нужон.
        - Конечно, нет, - сердито пробурчала Зита, помогая ему управиться. - Велих, чего сидишь? Помоги ей подняться! Не видишь, устал человек с дороги! Наверняка ноги свело - чай, на тигре неудобно сидеть! Вон, какую бледную привез! Только глаза и остались…
        Я медленно переводила взгляд с одного лица на другое, чересчур долго додумывая, почему никто особо не удивился и не обрадовался, что я опять явилась пред их светлые очи. Но затем вспомнила, что мой мешок-то Ширра с самого утра принес из оставленного лагеря. Значит, виделись уже, успели договориться. Зло сжала губы, подметив, как он заговорщицки переглянулся с Лехом. Наконец, поняла все остальное и почувствовала, как начинаю потихоньку звереть.
        - Привет, Трис! - с сияющим лицом подбежал ко мне Лука. - Хорошо, что ты нашлась! Гляди, какой я камешек отыскал у воды! На твой амулет похожий, правда?
        В его ладони покачивалась обычная речная галька - круглая и холодная, только слегка потемневшая от времени и местами покрывшаяся белесоватым известковым налетом.
        - Ну, скажи! Скажи, что похожа! Правда?
        - Правда, - наконец, очень тихо отозвалась я, мысленно засучивая рукава и очень многообещающе глядя на Ширру. - Правда, малыш. Очень похож. Настолько, что я даже знаю, как его использовать, если с моим сейчас что-нибудь случиться.
        Мальчик радостно улыбнулся и, блеснув белыми зубками, стремглав умчался к отцу, а я так же медленно поднялась на подрагивающие ноги. Взъерошенная, злая, как сто демонов возле разоренного храма Иира, насупленная и о-очень желающая побеседовать с некоторыми из присутствующих с глазу на глаз. Даже аргументы уже начала готовить
        - вон, из пальчиков торчат, поблескивая серебром и страстно желая пройтись по чьей-то наглой морде. Да не по одной!
        Лех перехватил мой свирепый взгляд и торопливо отступил.
        - Трис, ты уже завтракала?
        - Нет, - прошипела я, сузив глаза. - Но найду, кем перекусить, не переживай.
        - Да я не переживаю, просто… неужели Ширра не предупредил? - попятился воин, когда я сделала быстрый шаг навстречу. - Я всего лишь попросил его за тобой присмотреть. Чтобы ничего не случилось. Ночь все-таки, темно, звери вокруг дикие. Мы… э-э, поговорили тут… да ничего страшного, просто Беллри поработал в качестве толмача: ты же знаешь, он нашего Ширру хорошо понимает… вот и подумали, что вместе идти гораздо легче и безопаснее. А он уже позаботился о том, чтобы ты… э-э-э, не заблудилась в лесу… ну, случайно. Для того и привел обратно.
        - Неужели? - ласково переспросила я, а потом мило улыбнулась, отчего он совсем попятился. - И когда ж это вы успели перемолвиться?
        - Так поутру. Ну, когда Ширра за вещами твоими пришел. Мы уж и тревожиться начали, но он все хорошо объяснил: что ты слишком устала и тебя не надо будить раньше времени. Потом, дескать, сами догоните. А чтобы никто не усомнился, он сам и проследит. Верно, Ширра?
        За спиной послышался странный звук, будто кто-то подавился костью.
        - Вот как? - совсем нежно проворковала я, плавным движением обернувшись. Тигр только раз взглянул на мое лицо, быстро сообразил, что сейчас самое время сматываться, и, неловко кашлянув, мудро ретировался в кусты. Так и попятился как стоял - задом, потому что ОЧЕНЬ не хотел упускать меня из виду. Ни на мгновение. Прямо как чуял, гад, что я его и за десяток шагов могу достать! - Значит, это была его идея?
        Лех быстро кивнул и незаметно перевел дух, делая вид, что не заметил зловещего выражения на тигриной морде, но прекрасно понимая, что только что избежал бо-о-льших неприятностей. Конечно, теперь на них нарвался Ширра, потому что идея была действительно его, но он здоровый и быстрый, как-нибудь выкрутится. Тем более что в такой ситуации своя шкура все равно ближе к телу. В конце концов, придумает, чем отвлечь рассерженную спутницу. Не зря же столько времени рядом провел?
        Ширра, пятясь под моим выразительным взглядом все дальше, одарил воина еще одним сердитым взглядом, но подметил приближение страшной беды по имени «Трис» и вдруг позорно поджал хвост, после чего еще поспешнее ретировался и быстрее молнии юркнул в кусты. Я проводила его кровожадным взглядом, отдышалась, затем медленно разжала кулаки и несколько раз заставила себя вдохнуть и выдохнуть. Ладно. Пусть идет. Потом я этого предателя все равно выловлю и заставлю сильно пожалеть о том, что он не соизволил поинтересоваться моим мнением. Знал же, мерзавец, что по своей воле я сюда не вернусь, так нет же - нашел способ заставить меня это сделать. Без предупреждения, без объяснений закинул на спину, будто украденную невесту, и доставил, куда посчитал нужным. А теперь попробуй, уйди! Лука тут же расстроится, Зита огорчится, остальные вовсе не поймут, а Лех еще и задержать попытается. Вон как смотрит, наглец! Так и ждет, что я сорвусь с места и ринусь прочь! Даже мешок мой незаметно подтолкнул к костру, подальше, а сам так и следит за каждым движением! И приятели его тоже! Особенно эльфы!
        Я мрачно смерила взглядом остроухих подлецов, согласившихся служить переводчиками для Ширры, и молча пообещала каждому спустить бархатную шкуру живьем, если они только вякнут что-нибудь под руку. Или четвертую тут же, на этой самой поляне, если кто из них посмеет ко мне прикоснуться. После чего со злым удовлетворением подметила, как они беспокойно заерзали и поопускали красивые глазки. Наконец, проткнула таким же ласковым взглядом Беллри почти насквозь, как самого главного заговорщика, и, тряхнув рассыпавшимися по плечам волосами, резко отвернулась. Все, я злая. На этот предательский сговор за моей спиной, молчание Ширры, его коварный обман, свой собственный недолгий испуг… на все злая. Особенно на себя. За то, что сразу не поняла, не заподозрила подвох, доверилась этому мохнатому монстру, позволив себя одурачить. Расслабилась, тоже мне! Дала волю! Решила, что могу на кого-то положиться, кроме себя! Да еще и оставила за ним право решать, как и с кем мы пойдем дальше! Сама! Мол, ты у нас лучше знаешь, тебе и думать… тьфу, пропасть!
        А он и рад воспользоваться!
        От этой мысли я разозлилась еще сильнее, но делать нечего: моя ошибка, мой промах и мое недальновидное решение. Значит, мне за него и отвечать. Ну, Ширра… что ж, учту на будущее, что ты умеешь извлекать выгоду даже из чужой слабости и нечаянно обороненного слова. Я запомню, будь уверен, и больше не допущу такой оплошности. Не позволю ловить себя на самом простом. Махинатор хвостатый. Э-эх… мне бы бросить все к такой-то матери, забрать вещи, забыть о нем и бесследно раствориться в лесу, снова оставшись один на один с неясным будущем. Но, во-первых, это слишком будет походить на позорное бегство, а бегать от собственных страхов мне отчего-то резко расхотелось. Во-вторых, я действительно ему позволила принимать решения касательно нашего совместного маршрута, так что он, как ни гадко признавать, в своем праве. И, наконец, в-третьих, я отчего-то была уверена, что от Ширры в любом случае избавиться не удастся. Разве что обидеть его посильнее, оскорбить да облаять с досады, как распоследнего обманщика, но и тогда не думаю, что возможности спокойно уйти он предпочтет душевно разъяснить мне, где я была
неправа. Силища у него непомерная, ума хватит на нас двоих, а коварства и наглости вовсе не занимать. Не думаю, что выйду победительницей из прямой схватки с ним. А значит… значит, придется снова смириться. На время. Ненадолго. До первой лунной ночи, во время которой он, наконец, сможет понять свою ошибку, столкнувшись в скоротечном поединке с бледной глазастой бестией, имеющей внушительный набор коготков на всех пальцах рук и ног. Может, что-то поймет. Или же прибьет меня от греха подальше, если все зайдет слишком далеко.
        - Ладно, - неслышно пообещала я, покидая поляну гибкой походкой охотящейся тигрицы. А затем хищно прищурилась, безошибочно угадав, где притаился сконфуженный зверь. - Посмотрим, как оно обернется и правильно ли ты раскинул карты, решив, что сможешь меня остановить. Я все отлично поняла, ДРУГ мой, и признаю: ты выиграл. Но не думай, что это сойдет тебе с рук.
        После чего резко отвернулась и быстро ушла.

11
        Этот день был отвратительно хмурым: серым, дождливым, пасмурным. Небо без конца сыпалось дрянной изморосью, не прерываясь ни на мгновение. Дорога раскисла и мерзко чавкала под копытами лошадей, солнце почти не показывалось, одежда намокла и противно липла к телу, холодя кожу и заставляя покрываться громадными мурашки. После полудня невесть откуда поднялся сильный ветер, умудряющий задувать даже под плотные тенты крытых повозок. А сверху, в довершении всего, что-то беспрестанно текло, журчало или капало, норовя все время попасть за шиворот. Тряпичный потолок опасно прогнулся, то и дело касаясь макушки, отовсюду тянуло сыростью и влагой, колеса громко скрипели, возницы ругались вполголоса… в общем, все было плохо. Но особенно гадким было мое настроение, которое за весь долгий день так и не смогло подняться ни на один жалкий градус.
        Нахохлившись, как воробей, я сидела рядом с молчуном Зого и мрачно глядела перед собой, кутаясь в теплый плащ и тихо проклиная свою невезучую долю. Знаменитая эльфийская плащовка почти не спасала от мокрых капель, которые шутник-ветер все время норовил забросить в лицо. Приходилось беспрестанно утираться, прятать глаза и снимать прилипающие ко лбу волосы, чтобы не слишком сильно походить на болотную ведьму. Те, как говорят, вовсе из воды не вылезают. Так и я: мокрая снаружи, холодная внутри, и зла-а-я… хорошо, что старик Зого не любил трепать языком. Поглядывал только испытующе, да загадочно хмыкал в седые усы, при этом не навязываясь и не надоедая с расспросами. Хвала Двуединому, он был из той редкой породы людей, которые придерживаются мудрого правила не лезть в чужую душу, покуда не приглашают, а мне сейчас ничего другого не нужно: один лишь покой, блаженная тишина и бесконечный, убегающий вдаль чистый горизонт.
        Правда, с последним возникла некоторая проблема, потому что повсюду, насколько хватало глаз, тянулся унылый, мокрый до нитки лес, да еще, что самое неприятное, назойливые попутчики не оставляли своим вниманием. Правда, туда я не демонстративно не смотрела, хотя по левую руку, всего в шаге от повозки, с кислой физиономией трясся верхом такой же мокрый Лех, а с противоположной стороны неутомимо трусил громадный черный тигр. Оба настороженно косились на меня и друг на друга, пытались привлечь внимание, даже заговаривать пробовали, старательно делая вид, что не замечают один другого. Но я одинаково игнорировала всех: на первого была все еще зла, как голодный оберон, а второго (подлого, словно древний демон Иира) предпочла бы вообще сегодня не видеть. И была в своем желании настолько тверда, что даже на коротком дневном привале не дала им ни единого шанса: едва повозки начали замедляться, быстрее молнии скользнула наружу и проворно соскочила на землю, уже заранее зная, куда и зачем. И, прежде чем Лех успел спешиться, а Ширра - обогнуть повозку, уже исчезла среди деревьев, намеренно приложив все усилия
для того, чтобы не оставить за собой ни единого следочка. В такой дождь, как оказалось, это совсем нетрудно. После чего на целый час пропала из виду, заставив кое-кого прилично поволноваться, а одного даже немало (но безрезультатно) побегать под мокрыми ветками. И вернулась аккурат к отъезду, с тем, чтобы змеей юркнуть обратно на свой насест, снова нахохлиться, презрительно игнорируя все попытки наладить отношения, затем преувеличенно громко фыркнула и резко задернула мокрый полог прямо перед наглой черной мордой, вздумавшей поинтересоваться моим самочувствием.
        Ага! Размечтался! Думает, я так легко забуду!
        Ширра озадаченно отстал, а Лех только вздохнул. И правильно: начни он настаивать или начни придумывать глупые оправдания, наверняка бы узнал все, что я думаю по этому поводу. И от этой страшной правды никакие эльфы бы его не спасли. Так что пусть сидят тихо и помалкивают, если не хотят опозориться перед всем честным народом. Вот так.
        Я протестующе шмыгнула носом.
        - Замерзла? - участливо поинтересовался Яжек, мигом оказавшись рядом.
        - Нет.
        Юноша покачал головой и сдернул с плеч собственный плащ, оставшись в короткой кожаной куртке. Под непрекращающимся дождем его волосы мгновенно намокли, облепив макушку неопрятными черными прядями, лицо заблестело мелкими водяными капельками, отчего большие темные глаза стали казаться еще крупнее. Но на губах мелькнула виноватая улыбка.
        - Вот, надень, а то холодно сегодня. И ветер сильный. Не дай Двуединый, застудишься.
        - Спасибо, не надо.
        - Надень, - нахмурившись, обернулся Лех и придержал поводья, снова поравнявшись с повозкой. - Яжек прав, тебе надо согреться.
        - Тебя не спросили, - огрызнулась я. - Что за дурацкая привычка - думать и решать за других, не спрашивая на то их согласия? Раз сказала, что не замерзла, значит, так и есть. Свою спину побереги.
        Лех недовольно засопел, явно желая поспорить, но некоторое время колебался, хорошо помня, что я сержусь за утро, а значит, могу и передумать насчет совместного путешествия. Он посопел, подумал, но потом понял, что я не смирюсь с его присутствием. Наконец, с силой пришпорил коня и умчался вперед, догонять старого приятеля Кеола, с которым явно не один год провел в Приграничье. Разумеется, жутко злясь на одну упрямую девицу, но не желая натягивать отношения еще больше. Так ему и надо. Пусть не делает гадостей за моей спиной.
        С другой стороны повозки немедленно раздалось недовольное ворчание, а из-за стены дождя прямо перед носом тревожно дернувшегося тяжеловоза стремительно вынырнула могучая фигуры Ширры, показавшаяся сейчас даже более массивной, чем накануне. Облепленный мокрой шерстью, свитый, казалось, из одних только мышц, он мрачной зловещей тенью мелькнул перед испуганно взвившимся конем и, грозно приподняв верную губу, выразительно рыкнул. Телега опасно содрогнулась от чересчур резкой остановки, несчастный скакун чуть не встал на дыбы, страшась находиться рядом с таким чудовищем, а я чуть не слетела прямиком в жидкую грязь под колесами. Едва успела схватился за плечо соседа. Возница, покачнувшись от толчка, глухо ругнулся, растер будущий синяк (каюсь, хваталась намертво), некрасиво помянув всяких демонов, что являются к ночи. Затем выразительно погрозил сухим кулаком и громко щелкнул кнутом, понукая заартачившегося жеребца идти дальше.
        Ширра, неохотно посторонившись, беззвучно сомкнул челюсти и сердито сверкнул глазами - явно заметил мое плачевное состояние, но я уже отвернулась: нечего ему пялиться и зубы свои скалить, сама как-нибудь разберусь. А потом и вовсе забралась под крышу, всем своим видом демонстрируя, что чихать хотела на чужое мнение. Вот именно: чи-хать. Или нач-хать, да не просто так, а с высокой ратуши. На них обоих. И до того постаралась, так возжелала убедительности, что вскоре и в самом деле оглушительно чихнула, заставив телегу снова покачнуться, а вечно невозмутимого Зого еще и подпрыгнуть от неожиданности.
        - Трис! Етить тебя за ногу…
        Яжек снаружи тихо хмыкнул.
        - Ты что, действительно простудилась?
        - Нет, - недовольно насупилась я, кутаясь в промокший плащ. - Это все злобные происки ушастых недоброжелателей: на торгу говорили, их плащи не поддаются влаге, но, как оказалось, это гнусная ложь. Мой давно вымок насквозь, будто соткан не из ушастой… тьфу ты!.. эльфийской нити, а из простой дерюги! За что только деньги платила?!
        - Ох, Трис, - сокрушено покачал головой Зого. - Боюсь, тебя просто-напросто обманули: эльфийские плащи действительно не пропускают воду. Можешь мне поверить - десять лет один такой носил, все нахвалиться не мог, никакого сносу ему не было…
        - Да? - подозрительно шмыгнула я носом снова. - И куда ж он делся?
        Старик тяжко вздохнул.
        - Так сперли его у меня. Какой-то гад в таверне и спер. Знал бы, кто, давно удавил бы - двадцать золотых за тот плащ отдал. Да только ушел он, гад - схватил, шмыгнул на улицу, да только его и видели.
        - Двадцать золотых?! - изумилась я. - Мне этот вполовину меньше обошелся!
        - Потому-то и не держит воду, - авторитетно заявил он. - Не эльфийская эта ткань, значит. Хоть и очень похожа, признаю. Но, поверь старому вознице, немного повидавшему свет: обманули тебя, милая. Ткань, конечно, неплохая, выделанная, крепкая. Эльфийским воском ее наверняка пропитали, подкрасили, где нужно, в травках кое-каких замочили и готово - ни за что не отличишь от настоящей, покуда в сильный дождь не попадешь. Да и то, не сразу обман раскроется, а через недельку-другую, когда мошенники уже далеко будут.
        - Вот демон!
        Зого сочувственно покосился.
        - Да, дела-а… я однажды тоже так попал. Сперва не понял, конечно, хотя уже не первый год с мастером Бреголом по миру помотался. Но разницу ощутил лишь когда настоящую вещь в руках подержал: от нее завсегда магией тянет, да и теплая она, когда ни возьмешь. Будто душу тебе греет, хоть в снег, хоть в дождь, а хоть на море в шторм. Да ты и сама можешь увидеть: сделай труд, глянь на наших остроухих.
        Я, скрепя сердце, выглянула снова, поискала глазами отдалившихся эльфов и быстро убедилась: все правда. Ушастые гордецы ехали себе, как ни в чем не бывало - сухие, чистенькие, красивые, как детские игрушки. Ни каплюшки на них не повисло, ни комочка грязи - все скатывалось, будто сани по ледяной горке. Ни следа непогоды на них не виднелось, хотя внешне ткань - один в один с моим плащиком. Ни за что не различишь, коли поближе не подойдешь и не потрогаешь. Но у них ткань как поблескивала матово, так и сейчас блестит, а моя промокла, провисла и обмякла половой тряпкой, будто не плачено за нее целое состояние. И это тем более обидно, что мне вроде как по профессии положено всякий обман загодя распознавать: все-таки я не первый день ремесло изучаю. Хоть и по золоту больше, да по каменьям, но все-таки. Эх, купец, купец… дородный бородатый крепыш в алом кафтане и поистине королевской осанкой… взгляд, как у бравого орла, честный и неподкупный… руки холеные, подбородок гордый, нос прямой и весь из себя благородный… ну, только попадись мне в руки! Только покажись на глаза! Вот этим самым «плащом» по ним и
стегну!
        Буркнув нечто нелицеприятное в адрес пройдохи, я отвернулась, чувствуя, что и без того отвратительное настроение упало окончательно и бесповоротно. Осталось только добить, чтобы не мучилось, и спеть по нему заупокойную.
        Из груди вырвался тяжкий вздох.
        - Да не переживай, Трис, - сочувственно покивал Яжек. - Ну, давай я тебе свой отдам? Возьми, а? Он совсем сухой внутри - там подкладка специальная, на заказ у эльфов сделана. А твой совсем промок!
        И тут проклятые ушастые гады!
        Я вздохнула совсем тяжело и снова вежливо отказалась, отчего юноша почти обиделся, но на мою черную неблагодарность милосердно смолчал. Перехватив его взгляд, Зого вполголоса посоветовал мне не глупить, на что пришлось так же тихо ответить, чтобы он не лез не в свое дело. После чего на дороге воцарилось неуютное молчание, нарушаемое только визгливым скрипом телег, тяжелым дыханием и негромким всхрапыванием лошадей. Мое настроение при этом полностью издохло, и я уже собралась его с почестями похоронить, а потом предаться совсем уж черному отчаянию, потому что действительно было холодно, а раздевать и рисковать здоровьем Яжека никак не хотелось. Однако, как оказалось, не только старый ворчун слышал наш разговор: едва в моей душе во всю мощь заиграл траурный марш, Беллри неожиданно развернулся, придержал коня. Зачем-то оглянулся на Леха. Наконец, вытащил из седельного мешка бесформенный сверток и, приблизившись, с коротким поклоном протянул.
        - Возьми, пожалуйста. Это согреет и убережет от влаги. Его шили для… ну, неважно, но мне кажется, тебе подойдет. Правда, цвет немного не… - тут Беллри наткнулся на мою непонимающую физиономию и быстро добавил: - Не волнуйся, он совсем новый. Никакого урона твоей чести не будет.
        А потом поспешно откинул верхнюю ткань и снова протянул.
        - Вот. Прими. Очень тебя прошу.
        Зого и Яжек с поразительной слаженностью разинули рты, наблюдая дивное зрелище вежливого (!!) эльфа, а я оторопело воззрилась на странно переливающееся чудо: необычный плащ был настолько тонок и изящен, что, казалось, его соткали из лунного света, чтобы укрывать от нескромных мужских взоров волшебный лик какой-нибудь древней богини. Даже под серым дождливым небом, под туманной пеленой мутной хмари и мрачноватым светом скрывшегося за тучами дневного светила он играл дивными красками всех оттенков радуги. С виду просто и ладно скроенный, гибкий, слегка шелестящий при каждом прикосновении, он неумолимо притягивал взгляды, будто драгоценный бриллиант, по чьему-то недомыслию оказавшийся среди речной гальки. Он почти пел под неслышную мелодию вплетенной в него магии эльфийского Леса, призывно сиял и жил собственной жизнью, озаряя этот серый мир своим внутренним светом. Невероятно тонкий, почти прозрачный, невесомый. Поразительно легкий и теплый, но мягкий и удивительно приятный на ощупь. Даже касаться его было страшно оттого, что казалось: только тронь эту хрупкую красоту посильнее, и она тут же
развеется туманной дымкой. Но в то же время было ясно, что эту дивную ткань не всяким ножом порежешь, не каждой стрелой проткнешь. А уж такая неприятность, как проливной дождь, вовсе покажется досадной мелочью - эльфийские сайеши испокон веков славились своими чудными свойствами и защищали хозяина так, как далеко не всякий доспех сумеет. Вот только мало кто из смертных мог похвастать, что владел таким сокровищем - эльфы ревностно оберегали свои тайны и крайне неохотно расставались с редкими секретами, старательно сохраненными ими еще со времен Последней Битвы.
        - И-их-ха… - восторженно выдохнул Яжек, пожирая глазами лучащуюся мягким светом накидку. - Это же… это ж… мать честная! Столько про них слышал, но никогда не видел вживую! Вот же повезло! Беллри, а правду говорят, что сайеши могут сделаться невидимыми?!
        Эльф настороженно кивнул.
        - Не все, но могут. Надо только знать, как активировать заклятие. От стрелы, ножа, скользящего удара тоже уберегут, а этот еще и зачарован против магии. Его не видно магическим взором, не разрубишь простым клинком. Он легко меняет форму, подстраиваясь под желания хозяина, а если потребуется - даже под цвет стен или листьев в лесу…
        - У ваших разведчиков такие, я знаю!
        - Похожие, - осторожно согласился Беллри, и Яжек окончательно просиял.
        - Здорово! Трис, тебе сказочно повезло! Обычно эльфы не делают подарков, но уж если делают, то это на всю жизнь! На твой век его хватит! Бери, не пожалеешь!
        Я, наконец, очнулась от созерцания сайеши, о которых слышала столько баек, и изумленно уставилась на беспокойно заерзавшего в седле эльфа, который все еще дурак дураком торчал напротив и явно не знал, куда себя девать. Более того: кажется, очень боялся, что его неслыханный дар не примут, и, судя по всему, уже готовил аргументы для убеждения.
        Мне вдруг стало неуютно.
        Как-то не вовремя вспомнилось, что когда-то по молодости и глупости я охотилась за подобными диковинками. Испытывала жгучее любопытство к загадочной магии остроухих красавчиков. Однажды даже хотела стянуть у одного ушастого путешественника (встретить которого, вообще-то, было большой редкостью на таком удалении от Приграничья) тугой кошелек, но Рум вовремя отговорил - упомянул что-то об охранных заклятиях и посоветовал никогда с ними не связываться, потому как был вовсе не уверен, что мой амулет осилит такую мощную защиту. Потом еще припомнился давний разговор с Вортоном, утверждавшим, что сайеши - это привилегия исключительно самих эльфов, причем не самых последних, а самых что ни на есть высших (то есть, знатных, из ой, каких Высоких Домов). Что они никогда не отдадут один из самых своих охраняемых секретов в руки людей. Более того, за попытку выведать эту тайну многие из смельчаков лишились разумов, а иные - и буйных голов: бессмертные не прощали дерзости. А уже если и случалось им когда-то одарить кого-то из короткоживущих такой неслыханной милостью, то не меньше, чем за спасение жизни всей
королевской (или кто там у них правит) семьи. Или за тушение вселенского пожара, грозящего вымиранием их драгоценному Лесу. Не иначе. Говорят, у нашего Велиссия среди несметных сокровищ есть такая вот штучка, но он отдал за нее сумму, равную годовому доходу всех злачных заведений столицы. Да и то, судя по слухам, она защищала лишь от случайного удара, нанесенного вскользь, и не позволяла владельцу теряться на фоне обстановки, как знаменитой ящерице-химере, умеющей даже на видном месте прикинуться самой что ни на есть исконной частью совершеннейшей пустоты.
        Иными словами, протягивающий настоящий, безумно дорогой и поистине бесценный дар эльф был подобен зрелищу вернувшихся в наш мир легендарных Крылатых, вдруг собравшихся на центральной площади Ларессы и вкушающих земной пищи на пару с нашим Величеством и всей его придворной шушерой. Или явившемуся пред королевские очи Двуединому, спустившемуся с небес, чтобы самолично поприветствовать одного из своих младших детей, коих наплодилось за прошедшие тысячелетия - пруд пруди. То есть, совершенно невозможным!
        От последней мысли я, наконец, пришла в чувство и с нескрываемым подозрением уставилась на тревожно дернувшегося эльфа. После чего внимательно его изучила, нехорошо прищурилась и сухо осведомилась:
        - Беллри, ты здоров?
        - Да, го… Трис, - неслышно уронил эльф, зачем-то опуская глаза.
        - Ага. Ясно. Тогда, значит, плащик на самом деле отравлен? Или смазан какой-нибудь дрянью изнутри? Хорошо помня про вашу ко мне «любовь», могу предположить, что тут дело нечисто.
        Остроухий «благодетель» пугливо вздрогнул и чуть не шарахнулся прочь.
        - Что?!
        - Ишь ты, - удивилась я его прыти. - Видать, и в самом деле что-то не так! Яжек, как считаешь: до чего надо было довести эльфа, чтобы он от злобы решился на такую подлость - подсовывать мне магическую дрянь, чтобы потом от души посмеяться над тем, что от меня останется, едва я ее надену.
        - Чего?! - оторопел юноша.
        - Того. Ты разве не знаешь, как их вещицы всегда защищены магически? А то и зачарованы, чтобы, кроме ушастых, их никто не смог даже в руки взять? Цапнешь такую сдуру и будешь потом всю жизнь на паперти стоять! Только тапочки от тебя и останутся, как говорил один мой старый друг.
        - Правда?! - ужаснулся Яжек и ошарашено воззрился на Беллри, у которого от волнения лицо сперва побелело, потом посерело, а затем стало стремительно покрываться красными пятнами. - Беллри, ты что…?!
        - Нет! Нет, ты не так поняла! - воскликнул эльф. - Это подарок! Дар! У него еще нет хозяина! Защитное заклятия совершенно неактивно, но как только ты наденешь, сайеши станет признавать лишь одного владельца! Он абсолютно чист и примет тебя, как истинную а-э-э… как хозяйку, госпожу! Я не хотел причинять вреда! Только помочь и защитить! Клянусь, это так!! Он твой по праву!!!
        Мне снова стало неуютно, но на этот раз - от неподдельного отчаяния в красивом голосе, вдруг начавшем походить на мелодичный перезвон лесных колокольчиков. У эльфа было такое несчастное выражение лица, что казалось, у него вот-вот сердце разорвется от несправедливого обвинения. Да и не врут ушастые никогда - это всем известно. Раз сказал, что искренне предлагает, значит, так и есть. Вот только зачем? Почему отдает такое сокровище, если еще пару дней тому меня на дух не переносил? Мерзавкой, человеческой дрянью кликал? Удавить был готов за наглость, а сейчас чуть не умоляет? Что произошло? Откуда такое почтение во взгляде?
        Я заметно нахмурилась.
        - Тебе что, Ширра велел его отдать?
        Беллри непонимающе посмотрел.
        - При чем тут он?
        - При том, что вы с приятелем на него чуть не молитесь. Говори: это он велел отдать сайеши?
        - Нет, - покачал головой эльф.
        - Тогда я уже ничего не понимаю, - пробормотала я, неверяще оглядываясь по сторонам и выискивая взглядом мохнатого обманщика, но того, как нарочно, уже и след простыл. - Если не он, то чего вы вдруг всполошились? Вы ж к людям хуже, чем к нежити… ой, и не нравится мне все это…
        - Пожалуйста, возьми, - тихо повторил Беллри, настойчиво протягивая подарок.
        - Не надо. Как-нибудь обойдусь.
        - Бери, Трис, - поддакнул Яжек, а Зого озадаченно покосился, явно не беря в толк, чего я так заупрямилась. - Второго такого не свете нет. Если сайеши признает тебя хозяйкой, никакая кольчуга не понадобится! Никакая магия будет не страшна, хотя я о таком прежде не слышал! А уж если на упыря нарвешься, испепелит его на месте! Он тебе до конца жизни будет служить!
        - Это-то меня и пугает.
        - Трис, да ты чего?! - окончательно изумился юноша. - Эльфы же - не люди! Если уж что-то предлагают, то от чистого сердца!
        - А эти, может, слишком долго среди вас толклись, - непримиримо насупилась я, надеясь, что ушастый смертельно обидится и избавит меня от необходимости разрываться между жадностью и осторожностью. Сайеши ведь действительно - огромная редкость. То, что его предлагают добровольно - еще большее чудо, а уж непонятное смирение Беллри просто подозрительно! Даже глазами не сверкнул, хотя я чуть не впрямую гадость сказала! Не дернулся и не возмутился, хотя видит Двуединый - было на что! Но нет: лишь обреченно вздохнул и стал совсем несчастным.
        - Трис, пожалуйста…
        Однако я слишком хорошо помнила, как он со мной обошелся. Еще долго буду помнить его взгляд и колючие слова, не забуду пренебрежения и откровенного презрения, которым меня окатили эти двое бессмертных. А потому принимать от них даже ТАКИЕ подарки… нет, не рискну, пожалуй.
        Я медленно покачала головой.
        - Спасибо, Беллри, но, боюсь, мне твой дар не по карману.
        - Я ничего за него не прошу. Просто прими.
        - Извини, нет.
        Беллри на мгновение прикрыл нещадно горящие синевой глаза и глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. На мгновение зажмурился, сжал до скрипа пальцы, даже побледнел немного, будто к чему-то готовился, а потом судорожно сглотнул и горько произнес:
        - Ты права: я был груб и непростительно слеп. Глуп и самонадеян. Неразумен и холоден. Я обидел тебя, запятнав себя несмываемым позором. Я совершил страшную ошибку, тяжко оскорбив ту, за которую должен был биться насмерть. Ты правильно наказываешь меня недоверием: я уже потерял честь своего Рода и не сумел даже смягчить свою вину. Это правда. Я слышу и понимаю тебя. Глупо было бы надеяться… но если это позволит хоть как-то загладить мой грех… если поможет в пути и хоть немного облегчит тебе дорогу… возьми его, Трис. Пожалуйста. И забудь, если сможешь, одного глупого бессмертного, который так недостойно себя повел.
        Я неприлично разинула рот, во все глаза уставившись на покорно склонившего голову остроухого. Если бы не ехал верхом, думаю, удостоилась бы великолепнейшего зрелища стоящего на коленях эльфа - смиренного, покорного, почти уничтоженного, которого надо только добить, милосердно вонзив кинжал в гордое сердце. И он бы даже не пикнул…
        На душе вдруг стало невыносимо гадко, будто я сегодня сделала что-то очень плохое. Так мерзко, хоть волком вой. Это у Яжека заблестели глаза от восторга, Зого и Янек торжествующе переглянулись, даже Лех озадаченно крякнул, разглядев приятеля в такой неприглядной позе, а остальные только усмехались в усы и бороды, думая, что понимают, в чем дело. Дураки! Разве они не знают, что под честью Рода ушастые подразумевают нечто гораздо большее, чем мы привыкли видеть? Разве не знают, что дороже этого у них ничего нет? Не понимают, что Беллри только что отдал себя мне на растерзание?!
        Господь всемогущий! Да когда ж это я успела так его зацепить?! Неужто это Ширра постарался?! Неужели из-за него остроухий просто сам не свой?! Все последние дни примерно держался на отдалении - несчастный и словно палками побитый! Старательно соблюдал дистанцию, которой я от них потребовала! Ночевал чуть не под кустом, чтобы мой взгляд не цеплялся за его осунувшуюся физиономию! А теперь вот ненавязчиво сообщил, что готов на многое, чтобы загладить свою вину. Даже сайеши не пожалел, лишь бы я забыла о том недоразумении. И если я его не приму…
        Меня вдруг бросило в холодный пот: печальные глаза Беллри так и стояли перед внутренним взором, полные глухой тоски и обреченного понимания. Какого-то невыносимого отчаяния, словно от моего ответа сейчас зависела его жизнь. Хотя кто их знает? Вдруг его понятие о «несмываемом позоре» подразумевает именно это? Вдруг для них в порядке вещей вспарывать себе живот или бросаться с высокого утеса? Дескать, раз потерял честь, то и жить не достоин?
        Я еще раз взглянула на эльфа и с внезапным беспокойством увидела то, чего раньше не замечала: он был неестественно бледен и чересчур худ, глаза лихорадочно горели, щеки впали, подбородок заострился, как у больного. Кожа нехорошо заблестела мелкими бисеринками пота, будто ему тяжело было просто сидеть… я торопливо припомнила последние дни, немногочисленные привалы, когда он всегда уходил чуть не сразу, как вставали повозки, перерыла всю память, тихие разговоры у ночного костра… и внутренне похолодела, потому что за это время я не видела, чтобы они с Шиаллом перекусывали. Понимаете?! ВООБЩЕ!!!
        - Беллри? - вздрогнула я от нехорошего предчувствия. Да нет, не может быть… они не могли, не стали бы делать таких глупостей даже из-за Ширры. Да и он не заинтересован в том, чтобы ушастые перемерли у нас на глазах. Хотел бы пришибить, сразу бы разорвал: на подлость и такую гадость не пошел бы. Не стал бы заставлять их мучиться. Тогда что с ними? Почему так плохи? Почему угасают прямо на глазах?!
        - Беллри, ты когда в последний раз ел?!
        - Не помню, - тихо прошептал эльф, не поднимая головы.
        Я снова вздрогнула: господи… неужто правда?!
        - Это еще почему? Вас по голове ударили? От расстройства мозги повредились?
        - Нет. А разве это так важно?
        - ЧТО?!! Беллри, ты в своем уме?!
        На меня в упор взглянули пронзительные синие глаза, полные невыносимого груза вины, в которых я прочла все до последней буковки - легко и непринужденно, потому что он ничего не скрывал. Как открытую книгу прочла, с каждой секундой чувствуя себя все хуже. Казалось, его что-то гнетет изнутри, какая-то страшная вина, ощущение совершенной ошибки, не дающее жить спокойно. А его глаза… Двуединый! Чтобы мне никогда больше не видеть таких страшных глаз! Было там и глупое упорство, вынуждающее делать совсем уж непотребные вещи. И пепел сожженных чувств. И мучительное раскаяние, холод приближающейся смерти. А еще - боль. Поразительно острая, будто он недавно предал кого-то важного. Невыносимая, давящая, рвущая на части, как бывает, когда ты сделал что-то такое, отчего лучше умереть, но не знать каждый день и каждый миг, что твоя вина неоспорима. И не испытывать больше мучений проснувшейся совести.
        - Ты… - у меня на какое-то время даже дар речи пропал, а Яжек возле другого борта тихонько охнул. - Ты спятил?! Вы оба спятили, остроухие?! Совсем с ума сошли?!!
        Бледные губы Беллри тронула слабая улыбка.
        - Ты беспокоишься… это немного смягчает нашу боль. Но вина слишком велика, чтобы рассчитывать на прощение, а во искупление нам больше нечего предложить - только сайеши и свои жизни. Если они тебе нужны - возьми. Это будет справедливо.
        - Какое искупление?! Какие жизни?!! - окончательно растерялась я. - За что?!!! За опрометчиво брошенные слова? За кривые стрелы, которые меня даже не поцарапали, или синяки, что я по вашей милости не успела получить? За ту милую перебранку по дороге, от которой ты потом еще три дня икал, вспоминая меня «добрым словом»? Вот вселенская трагедия!
        - Для нас - да, - неслышно оборонил пришибленный эльф. Его плечи согнулись, будто под невыносимой тяжестью, лицо побледнело еще сильнее, но затем на нем проступила непонятная решительность. - Даже хуже. Боюсь, Ширра был прав, когда хотел оборвать наше существование: мы оказались недостойными детьми Леса. Неверными. Зря ты его остановила.
        - Ты совсем дурак, а?! - не на шутку разозлилась я. - Если вы так боитесь Ширру, могли бы просто подойти и сказать: «прости, мы очень сожалеем», а не маяться дурью, как распоследние идиоты! Это что, так сложно - признать, что сглупили и теперь раскаиваетесь? Разве вас не учили элементарной вежливости?! Или присутствие скорра напрочь мозги отшибло?! А может, думаешь, что это я - идиотка? И не умею отличить простого дурака от законченного хама?!
        Беллри несильно вздрогнул.
        - Нет, не думаю.
        - Тогда чего ж мечешься, будто первый день на свете живешь? Или не знаешь, как решаются такие вопросы?!
        - Я…
        - Болван ты, а не эльф!!
        - Трис, они действительно не умеют извиняться, - странно кашлянул подъехавший Рес.
        - Не злись: у них принято самому выбирать себе кару за совершенную ошибку. И если тот, кого задели, признает ее достойной, значит, виновный прощен, а проступок забыт. Так заведено.
        - Мне все равно, что и как там у них принято! Мы в Симпале! Почти в Приграничье! Тут живут люди и им подобные! И у нас принято поступать по-другому! Как НОРМАЛЬНЫЕ разумные существа, а не ушастые снобы, которым больше заняться нечем, кроме самобичевания! Выбрали себе кару, недалекие при…
        - Прости, Трис, - вдруг неслышно выдохнул Беллри, прервав мои возмущенные излияния на корню. Яжек при этом непонятно кашлянул, Зого тихо присвистнул, выражая крайнюю степень удивления. А вот Рес подавился какой-то фразой и ошарашено уставился на эльфа, будто в первый раз увидел. И плескалось в его глазах такое изумление, что сразу стало ясно: раньше ушастые не слишком отягощали свою душу чистосердечными признаниями. - Мы действительно очень виноваты.
        Я ошеломленно моргнула.
        Ого! Как быстро! Я-то думала, их с Шиаллом на аркане волочь придется, под пытками извинения выдавливать, а он, как оказалось, сам готов каяться. Точнее, на все готов ради того, чтобы меня задобрить. Раньше бы морду воротил, губы кривил презрительно, а тут - бах и все! Похоже, самое время этим заниматься не ему, а мне, наслаждаясь неожиданным триумфом! Он же ни на секунду не задумался! Не усомнился! Ни словечка не возразил! Потребовали от него извинений, и нате вам, пожалуйста. Прямо ненормально покорен и смиренен, будто новорожденный ягненок. Хоть голыми руками бери! Кажется, совсем дошел до «ручки», или я ничего не понимаю в людях! Но неужели Ширра их НАСТОЛЬКО напугал, что остроухие поступились даже своими обожаемыми принципами?!!
        - Прости, - сглотнул эльф. - Это больше не повторится. Никогда.
        - Конечно, нет. Потому что в противном случае я вас больше жалеть не стану - так влуплю, что мало не покажется. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я сумею? - буркнула я, неожиданно остывая. Беллри незаметно покачал головой, но в его потухших глазах вдруг загорелась слабая надежда. - Прекрасно. Тогда, надеюсь, я больше не услышу от вас прежних речей и не увижу того выражения, с которым вы меня некогда изучали?
        Он заметно порозовел и уже явственнее кивнул.
        - Нет. Еще раз извини, это была непростительная ошибка с нашей стороны.
        Так. Не знаю, в чем дело, но едва Ширра появится, все с него вытрясу, потому что ненормально это - раскаивающиеся эльфы! Совсем ненормально. Хоть и приятно, не скрою. Может, у них просто совесть взыграла и со временем из них все же получится что-то путное? Или Лех чего понарассказывал? Тогда обоих к стенке припру и зарублю к такой-то маме, если они мне все не выложат!
        - Гм… ладно. Может, и извиню, - с сомнением протянула я. - Все-таки не со зла это, а по причине дурного воспитания. Да и начальник ваш наглый слегка огорчится, если вы вдруг упадете в голодный обморок во время нападения нежити, которой тут, если верить чужим рассказам, полно. Так что живите спокойно. Но прежде ответь на один вопрос: неужели это из-за Ширры вы так переполошились?
        - Нет, - слабо улыбнулся эльф. - Я же сказал: он не при чем.
        - Тогда почему? Дело в… серебре? (Ииров демон! чуть не брякнула «в лунном!») В моем риалле?
        - Не только.
        - А в чем? Ты не юли, остроухий, а то передумаю, и будешь потом всю оставшуюся жизнь ходить непрощенным. Что за тайны вы тут развели? В чем дело?
        - В тебе, конечно. Разве не видно? - вздохнул Беллри. - В том, что ты здесь, одна, в таком странном виде и почти без защиты.
        - Что ты имеешь в виду? - насторожилась я, кинув мимолетный взгляд на любопытные физиономии вокруг. - Вы… что-то знаете?
        Эльф странно кашлянул.
        - Трудно было не узнать, ведь в какой-то момент ты престала скрывать свои способности. И ловкость, и сила, эта скорость… ни один человек не смог бы уклониться от моей стрелы! А ты смогла. Легко, будто играла. Просто уклонилась и исчезла, словно призрак во тьме. Да, ты невероятно похожа на человека, во всем, хотя я прежде думал, что такого не бывает. Но твои когти просто поразительны - настоящие сабли! И кожа…
        Мне стало дурно от осознания того, что ушастые, оказывается, во всех подробностях наблюдали за недавним преображением. ВСЕ подметили! Запомнили! И до сих пор пребывают в шоке! Двуединый! Сколько же они тогда успели понять?!
        - Значит, вы все-таки видели?
        - Ну, кое-что, - внезапно смутился Беллри.
        - Остальное сами додумали? - поежилась я от неприятной мысли.
        - Нет. В этом как раз и помог твой риалл. Он… - эльф неуверенно помялся. - Он весьма необычен для вещей такого рода. Можно сказать, таких вообще больше нет. И то, что он признает тебя, говорит лишь об одном - вы очень тесно связаны. А значит, ты владеешь им по праву.
        Я вдруг неловко кашлянула, припомнив, каким образом заполучила это самое «право». Вернее, нагло выкрала его из королевской сокровищницы, воспользовавшись некоторыми своими умениями, после чего излишне поспешно сбежала, пожертвовав ради этого изрядным количеством кожи, крови и некрасиво обломанными ногтями. А потом еще и от компании крысодлаков отбивалась, защищая свое так называемое «право» от чужеродных лапаний. Но жемчужина - моя. Она только моя и ничья больше. И она, кстати, тоже так считает: признала хозяйку, красавица моя. Целиком и полностью признала. Прав ушастый.
        Мои пальцы невольно пробежались по выпуклому боку риалла и чуть вздрогнули от легкого морозца, которым одарила их отозвавшаяся жемчужина, а потом от такого же легкого укола тепла, исходящего от черного камня Ширры. Интересно, это что-то значит? То, что раньше она иногда теплела, а теперь стала заметно холодить кожу? Или здесь агат виноват? Не знаю. Но надеюсь, им это ничем не повредит.
        - Ладно, - вздохнула я. - Хватит мокнуть. Иди-ка ты к брату и забирайся под свой чудесный плащ. Потом поговорим, если не возражаешь, а то я скоро позеленею от этой мокроты. На лягушку стану похожей.
        Беллри недоуменно вскинул брови, но того не понял, что лишние уши мне тут совсем не нужны, а разговор-то у нас пошел совсем не для посторонних умов. Конечно, от признания эльфа понятней ничего не стало, но хотя бы теперь можно надеяться, что с ними больше не будет проблем. И тайну мою, смею думать, они тоже никому не выдадут
        - говорят, ушастые действительно ценят верность слову. А этот почти впрямую поклялся, что готов на все, чтобы наладить отношения. Даже вон, чего удумал - помирать голодно смертью, лишь бы вымолить прощение!
        Хмыкнув, я полезла под мокрый тент, надеясь хотя бы под ним укрыться от пронизывающего ветра, который стал совсем уж холодным. И несказанно удивилась, когда Беллри вдруг наклонился, снова бережно протягивая свой драгоценный сверток.
        - Зачем? - вздохнула я. - Мы же все уладили.
        - Возьми, - повторил эльф, пристально глядя мне в глаза. - Если ты не хочешь принять его просто так, то возьми хотя бы… ну, в качестве извинений, что ли? Говорят, у людей так принято? Прошу, для нас это важно.
        До чего настойчивый, назойливый и прилипчивый тип! А красивый, зараза! И смотрит так, будто от моего согласия зависит выживание его Рода! Аж лестно становится - на меня еще никогда так не смотрели красивые мужчины. Поправка: ОЧЕНЬ красивые мужчины! Да и накидка в самом деле чудесная!
        - Ладно, - мученически вздохнула я, старательно не замечая, как внутри что-то радостно екнуло. Какая вещь! Какая дивная вещь! Прежде руку бы себе откусила, но стащила бы такое сокровище, а теперь мне его предлагают добровольно! Даром! - Возьму, пожалуй. Но только в счет искупления ваших старых ошибок.
        - Конечно. Как скажешь.
        Беллри облегченно выдохнул, еще раз откланялся и тут же поспешил вернуться к собрату, словно опасался, что я опять заупрямлюсь и всуну ему этот проклятый сайеши обратно. Дудки, не дождешься теперь!
        Проводив ушастых долгим взглядом, я слегка поежилась, когда рассмотрела их резко посветлевшие лица. Да-да, у обоих, потому что Шиалл тоже просиял, будто я только что не бессовестно ограбила их на один бесценный образец знаменитой эльфийской магии, а наоборот, подарила свою высочайшую благосклонность. Аж засветились изнутри, заблистали, на лицах впервые за последние дни мелькнули гордые улыбки, а в глазах притаилось такое странное выражение, что прямо неудобно становится. Получается, это не они меня, а я их сейчас несказанно облагодетельствовала!
        - Трис? - заговорщицки шепнул вдруг Яжек. - А чего они такого натворили, что за это пришлось настоящий сайеши тебе подарить? Наверное, сделали что-то совсем ужасное, да?
        - Угу, - рассеянно оборонила я, с нескрываемым удовольствием зарываясь пальцами в нежнейшую ткань. М-м-м, какая теплая! И сухая! Вот сейчас закутаюсь вся с головы до ног и буду блаженствовать до вечера! И пусть кто-нибудь попробует ее потом отобрать! Ну, ушастые… ну, молодцы! Умеют же делать! Пожалуй, все-таки прощу этих стервецов - заслужили.
        - А что именно-то? - не отставал юноша. - Гадость какую сказали? По заду шлепнули или… э-э…?
        Яжек мучительно покраснел, не в силах высказать какую-то догадку, а я неожиданно вспомнила про знаменитый эльфийский слух, благодаря которому ушастые так вольготно себя чувствуют в лесу и так страдают в шумных людских городах, подметила жадное любопытство в глазах обернувшихся возниц, подтянувшихся северян, а потом усмехнулась. И сказала нарочито громче, чем следовало:
        - Ты прав: гадость сделали, да еще какую. Я их (подумать только!) всю дорогу до вашего лагеря соблазнить пыталась, а они носы воротили. Я уж и изгибалась, и ворковала, и глазки строила… и - ничего! Представляешь? Никакой реакции! Отказали бедной девушке во внимании! Зато теперь поняли, какой шанс упустили. Осознали свою оплошность, разглядели и чуть не волосы рвут от досады. Видал, как расстроились? Вот за это я на них и обиделась!
        Яжек поперхнулся и оторопело воззрился на вредную меня.
        - Что, не веришь? - мило улыбнулась я, подметив, как напряглись спины у эльфов. Ага, все-таки расслышали, голубчики. - Думаешь, я недостаточно для них хороша?
        - Нет, но они же… они же эльфы!
        - И что с того?
        - Они не интересуются смертными! - ошарашено выдал парень, непонимающе глядя то на меня, то на слегка занервничавших эльфов. - У них и свои красотки такие, что глаз не отвести! Для чего им люди?
        - Вот сам у них и спроси, - гордо улыбнулась я и весело подмигнула обернувшемуся Беллри, намекая на то, что полученное прощение не означает полное примирение. Да и правду ведь сказала - в некотором роде все так и было, за исключением того, что в ту ночь я была как нельзя более несерьезна и самым некрасивым образом над ними измывалась. - Может, у них вкусы поменялись? Или хочешь сказать, что я плохо выгляжу?!
        Яжек затравленно оглянулся, ища поддержки у посмеивающихся спутников, но никто не спешил разрешать его противоречия. Мудро отвернулись, похмыкали в усы, мысленно хохотнули и предоставили мне и дальше вводить невинную душу в страшное заблуждение.
        Я немедленно надула губки.
        - Нет, ну что такое?! Пожалел для красивой девушки комплимента! Подумать только, а я считала, что ты мне друг.
        - Друг, - вымученно улыбнулся Яжек. - И ты красивая, правда. Вот только…
        - Что? - нехорошо прищурилась я.
        - Н-ничего. Совершенно ничего. Я пойду, а? А то вдруг Леху помощь нужна?
        Парнишка, не дожидаясь моего согласия, пришпорил коня и умчался прочь, сверкая алыми ушами сквозь мокрые, липнущие к лицу волосы. Я только хмыкнула и, обменявшись веселым взглядом со старым возницей, со спокойной душой полезла под крышу - греться, досыпать и наслаждаться заслуженным отдыхом. А Яжек… ну, помучается денек в сомнениях. Ну, помечется в поисках правды, любопытная душа. Потом кто-нибудь просветит его относительно моих вредных талантов, он немного подуется, но может, сообразит, что о некоторых вещах приличную девушку не стоит спрашивать. А о чем-то вообще надо умно промолчать, чтобы не прослыть шпионом или, что еще хуже, заправским сплетником.
        Так что пусть познает тяжкую науку жизни, пока еще есть такая возможность. А я, пожалуй, еще немного вздремну.

12
        Сайеши оказался выше всяких похвал - легкий, невероятно теплый в холод и приятно прохладный в жару, поразительно удобный, ласкающий кожу, он удивительным образом скрасил мое мокрое существование. И вплоть до самого вечера добросовестно согревал мою озябшую тушку, заставляя размякнуть, подобреть и почти простить Леху утренние выкрутасы.
        Свернувшись клубочком на мягком и умиротворенно задремав, я так расслабилась, что даже не рыкнула, когда он осторожно заглянул и виноватым голосом сообщил, что лагерь разобьем здесь. Сладко зевая в ладошку, выбралась наружу, слегка поежилась от обилия влаги кругом, но довольно благосклонно взглянула на мокрого Леха и, окинув его внимательным взором, даже соизволила чуть улыбнуться.
        - Знаешь, на кого ты сейчас похож?
        - Нет, - настороженно отозвался он.
        - На мокрого медведя - такой же здоровенный, взъерошенный, страшный… того и гляди, цапнешь.
        - Или в слюнях утопит, - елейным голоском добавил Янек, слезая с соседнего облучка, и тут же поспешил отпрыгнуть подальше: рука у купеческого сына была тяжелая. Однако Лех будто не услышал - все еще внимательно всматривался в мое лицо, выискивая там нечто неизведанное.
        - Э-эй, про слюни я ничего не говорила, - запротестовала я, опасливо отступив следом за возницей. - Не надо на меня так смотреть! Это - исключительно фантазии нашего Янека, рожденные его больным воображением на почве несчастливого детства.
        Янек оскорблено всхрапнул, но не посмел вернуться, чтобы дать достойный ответ - грозный спутник стоял слишком близко. Поэтому он ограничился невнятным бурчанием на тему чьего-то слишком длинного языка и нездорового чувства юмора, которое, как недавно выяснилось, проявляется исключительно при мерзкой погоде и в компании исключительно неприятных типов.
        - Вроде тебя, - согласилась я и вопросительно обернулась к Леху. - Что? Так и будешь пялиться? У меня что-то не в порядке?
        Тот странно кашлянул.
        - Нет. Значит, ты больше не рычишь?
        - Ну-у… да. Пожалуй, больше не буду. По крайней мере, на тебя.
        Лех облегченно вздохнул.
        - Это хорошо, а то в свете последних событий даже не знаешь, чего от тебя ждать - то ли укусишь, то ли ударишь…
        Я кисло улыбнулась.
        - А ты, оказывается, шутник.
        - Прямо как ты.
        - Мстишь за испорченное утро?
        - Нет, - неожиданно признался Лех, снова неловко кашлянув. - Просто сбрасываю напряжение. Не очень-то весело чувствовать себя настоящей свиньей. Извини, что мы тебя не предупредили, но Ширра решил, что так будет лучше.
        - С ним я еще разберусь, не волнуйся, - пообещала я, мимолетно оглядев пустующие кусты. - У нас еще будет до-о-олгий разговор на тему моих желаний, его возможностей и наших общих интересов. Можешь мне поверить.
        - Да я не сомневался. Откуда плащик?
        - Не знаешь? Это Беллри подарил, - хмыкнула я, запахиваясь в теплую накидку. Лех изумленно вскинул брови и оглядел мою обнову гораздо более внимательно.
        - Надо же…
        - Не верится, да? - я широко улыбнулась, завидев возвращающихся из лесу остроухих.
        - Сама удивляюсь: они у тебя такие заботливые! Прямо чудо, а не эльфы. И вежливые аж до умопомрачения. Просто диву даешься. Добрый вечер, Беллри. Шиалл…
        Эльфы, спешившись всего в двух шагах, одновременно обозначили улыбки и вдруг исполнили такой изящный полупоклон, что придворный церемонемейстер нашего Велиссия удавился бы от зависти, после чего, страшно посрамленный и сраженный наповал этой поразительной грацией, немедленно подал бы в отставку.
        - Добрый вечер, Трис. Как себя чувствуешь? Плащ подошел?
        - Еще как! Чудная вещица, мне такой как раз не хватало.
        - Рад, что тебе понравилось, - заметно посветлел лицом Беллри, но я тут же нахмурилась и строго осведомилась:
        - Вы обедали?
        - Да, спасибо, - чуть не хором отозвались эльфы и улыбнулись еще шире. - И не раз.
        - То-то же. Но вас все равно еще неделю откармливать надо, чтобы начали походить на прежних мордоворотов. Такие худые, такие худые… даже не знаешь, за что ухватиться.
        - Гм… кхе… ам-м… - немногословно выразил свое изумление Лех, глядя на наши словесные пируэты, на что Шиалл тонко улыбнулся, а Беллри загадочно сверкнул глазами. - И когда вы успели поладить?
        Я демонстративно выпрямилась.
        - Ты разве не заметил, что я вообще не склонна к излишней агрессии и чересчур длительным обидам? Да, одно время мы друг друга на дух не переносили, но я, вообще-то, довольно отходчивая, а они весьма неплохо умеют чувствовать момент, когда можно исправить ситуацию. Вот и нашли-таки лазейку в стальной броне моей немыслимой сердитости. Втерлись, так сказать, в доверие. Как на таких дуться? Поэтому у меня больше нет повода кидаться в них гнилыми шишками и подкидывать в суп дохлых мух.
        - Так это была ты?! - возопил издалека неугомонный Янек. - Зита, ты слышала?!!..
        - Ага, - начал что-то понимать Патрульный. - Ясно. А цена такого милосердия, разумеется, оказалась довольно высока?
        - Конечно. Ты же не думал, что я так просто соглашусь забыть неприятное?
        - Хм… - закашлялся Лех, окинув мой плащ красноречивым взором и уже ясно понимая, кто и за что мне его подарил. - Если я все правильно понял и вы больше не будете смотреть друг на друга волками, тогда боюсь даже подумать, какую цену ты потом стрясешь с меня за сегодняшнее утро.
        Я скромно потупилась.
        - Да ничего страшного: заставлю побегать голышом в крапиве, подговорю зануду-Янека подсунуть тебе камешки в сапоги, где-нибудь отыщу корень древесного корригала, чтобы жизнь медом не казалась, а потом улучу момент и как-нибудь незаметно вылью на тебя бочку с ледяной водой. Ну, если найду ее, конечно. Только и всего.
        - Спасибо, добрая женщина, - иронично поклонился Лех, расплываясь в широкой усмешке. - Я так и знал, что ты - чудесная и отзывчивая спутница, на которую всегда можно положиться.
        - Хорошо, не улечься, - буркнул с противоположной стороны лагеря несносный Янек, благоразумно хоронясь за одной из вставших на ночь повозок. - Хотя я знаю таких, кто наверняка бы не возражал.
        Я мило улыбнулась.
        - Лех, можно я его убью?
        - Нет, не стоит, - очень серьезно отозвался тот и зловеще добавил: - Я сам.
        Невидимый Янек придушенно охнул и, сообразив, наконец, что зашел слишком далеко, со всех ног кинулся в спасительные заросли, стараясь оставить между собой и обманчиво неторопливо двинувшимся в ту сторону Лехом как можно большее расстояние. Шустро так кинулся, грамотно, споро. Разумеется, тягаться с опытным в таких делах Патрульным было невозможно, хотя, признаться, везло ему довольно долго - целых двадцать ударов моего сердца, в течение которых Лех безошибочно его отыскал, уверенно настиг и негромко, но очень внятно объяснил, кому и зачем стоит придерживать чересчур длинный язык.
        До караванщиков донесся жалобный писк.
        Потом в лесу стало подозрительно тихо, а еще через несколько минут вернулся довольный сверх меры Лех, успокаивающе кивнул встревожено привставшей невестке, ласково потрепал вихрастую голову Луки и с чувством выполненного долга принялся помогать отцу и брату с лошадьми.
        Я удовлетворенно кивнула, а потом отправилась за ним.
        Ширра вернулся только к ночи - мокрый до нитки, облепленный густой шерстью так плотно, будто пару минут назад вылез из ближайшего озера, трепаный, но зато с молодым кабанчиком в зубах и безжизненно свисающей тушкой крупного зайца. Последнего он, косясь в мою сторону, осторожно сгрузил у ног обрадовано всплеснувшей руками Зиты и вопросительно посмотрел.
        Я равнодушно отвернулась, злорадно отметив про себя, что он сильно помрачнел. Правда, во второй раз ко мне подойти не рискнул: сообразительный. Какое-то время я краешком глаза следила за тем, как ловко управляется с дичью маленькая ларусска, как с охотой помогает ей муж, как с затаенной гордостью на них посматривает Брегол, а остальные просто тихо завидуют их маленькому счастью. Терпеливо дождалась, пока заячья тушка над огнем начнет источать умопомрачительный аромат, а затем решительно пересела в сторонку.
        - Ты чего? - удивилась Зита, как раз закончившая нарезать исходящее соком мясо. - Совсем свежее, горячее, вкусное… ты разве не голодна?
        - Нет, что-то не хочется, - я покачала головой.
        - А как же ужин?
        - Спасибо, у меня пропал аппетит.
        - Ну… - Зита в затруднении оглянулась на мужа. - Хотя бы хлеба возьми! Или кабанчика отрежь… ах да, ты же не любишь свиней…
        - Верно, - невинно улыбнулась я, незаметно взглянув на беспокойно привставшего тигра. - Особенно больших и толстых, да еще такого темного цвета. Плохие воспоминания, знаешь ли.
        Девушка огорченно вздохнула.
        - Да? Но у нас почти ничего не осталось. Только пара лепешек да сушеная зелень. Если бы не Ширра, пришлось бы вовсе охотиться самим, а это всегда лишние хлопоты, время опять же потерянное. Пришлось бы останавливаться гораздо раньше, сокращать время дневного привала, рисковать возле болот… правда, с нами эльфы, но не думаю, что это доставит им много удовольствия. Может, все-таки хлеба возьмешь? Еще чуть-чуть осталось, а завтра свежих ягод наберем, если встретим.
        - Не надо. Я лучше прогуляюсь.
        - Что?! Опять?! - неподдельно ужаснулась Зита, едва не выронив сочный кусок, приготовленный для радостно облизнувшегося Олава, прямо на траву. - Темно же, Трис! Ладно бы луна взошла, а то ж ни зги не видать!
        - Ничего, - успокаивающе кивнула я. - Я не боюсь темноты, а что касается луны, то ее сегодня не будет.
        - Точно?
        - Еще как. Но чтобы ты не беспокоилась лишний раз, я попутчика возьму. Нет, Леха не стану - он еще отцу понадобится. А вот кое-кого другого заберу, пожалуй. Беллри, ты не составишь компанию?
        На меня непонимающе уставилась вся округа.
        - Конечно, я готов, - немедленно поднялся эльф, подхватывая перевязь с мечом.
        - Ты не доел, - сухо напомнил Лех, кивнув на отставленную им горячую кашу.
        - Я не голоден.
        Они на мгновение скрестили взгляды, будто острые кинжалы, долю секунды боролись и давили друг на друга, а потом так же быстро отвели глаза. Что-то недовольно проворчал Ширра и тоже поднялся. Озадаченно потер затылок Велих, обменявшись с отцом и насупившимся братом странным взглядом. Яжек совсем скис, не понимая, что происходит. Кто-то покачал головой, кто-то проворчал нечто не слишком радостное в мою сторону. Кто-то сделал вид, что не заметил этого краткого противостояния. Рес с Кротом вообще предпочли уткнуться взглядами в землю, чтобы не видеть лишний раз окаменевшее лицо вожака. Сам Лех быстро успокоился, коротким знаком велев эльфу беречь меня, как зеницу ока, а Беллри так же молча пообещал костьми лечь, но не подпустить никакую заразу. Правда, этого, кроме меня и еще одной пары внимательных желтых глаз, больше никто не заметил, а потому народ продолжал пребывать в тревожном неведении. И только вечно невозмутимый Шикс на пару с Кеолом все с тем же поразительным спокойствием жевали горячее мясо, словно происходящее их нисколько не касалось.
        - О чем ты хотела спросить? - поинтересовался эльф, едва лагерь скрылся из глаз.
        - Сама не знаю, - призналась я. - Так много странностей вокруг, что я просто не понимаю, с чего начать. Скажи, откуда ты меня знаешь? Если дело не в Ширре… почему ты сказал, что не узнал меня сразу? Что во мне такого, что вы с Шиаллом так резко сменили тон?
        Беллри неслышно вздохнул.
        - Это трудно объяснить…
        - Какое многообещающее начало! И, главное, понятное!
        - Да нет, не сердись. Я просто хотел сказать, что если бы не скорр, мы бы никогда тебя не признали - ты отлично прячешь свою истинную природу - внешность, повадки, даже запах!
        - А что не так с моим запахом? - мгновенно вскинулась я.
        - Он человеческий.
        - Ну, и что с того?
        Эльф на несколько секунд замер и, повернув голову, странно посмотрел.
        - Так не должно быть.
        - Не понимаю, - призналась я. - Почему нет?
        - Потому что ты только выглядишь, как человек, а на самом деле… - Беллри ненадолго задумался. - На самом деле это не так. Но именно поэтому я тебя и не узнал: ты сумела как-то слиться с этим образом. Смешаться с людьми, пропитаться их средой, верой, чувствами. Настолько хорошо, что мне до сих пор трудно воспринимать тебя… иной.
        Я помотала головой.
        - Извини, я все равно плохо улавливаю. Что во мне не так?
        - А ты не знаешь? - тихо спросил он, пристально глядя прямо в глаза. И от этого взгляда вдруг словно холодным ветром повеяло со спины.
        - Я-то знаю, - пробормотала негромко. - Но откуда ТЫ узнал - вот в чем вопрос.
        - Говорю же: трудно объяснить. Это как аромат акации по весне; как крохотный лучик света, внезапно мелькнувший в сумерках; мимолетная мысль, сомнение, всего лишь смутная тень на грани ощущений… вроде бы чувствуешь: что-то неправильно, но не никак можешь понять, что же именно. Да, ты ходишь, говоришь и даже сердишься, как обычная смертная, твой голос слаб и немелодичен, руки грубы, а пальцы словно всю жизнь провели в холодной воде…
        Вот удружил, ушастый! Так обласкал, что прямо хоть плачь!
        - Но твоя поступь чересчур легка для человечки, - так же ровно продолжил Беллри. - Твоя кожа слишком нежна и красива, а движения настолько плавны, словно ты не идешь, а плывешь по воздуху. Будто летаешь, ходя по земле, и этого нельзя не замечать. Ты очень сильная для смертной, Трис. Невероятно быстрая и не уступишь в этом даже Ширре. Ты умеешь хорошо прятать свое настоящее лицо, но иногда… когда ты сердишься или очень волнуешься… очень редко… как правило, ближе к ночи, особенно, если она лунная… твой голос становится таким, каким и должен быть, - Беллри неожиданно улыбнулся. - Мне нравится твой настоящий голос, Трис. Он похож на перезвон эльфийских колокольчиков, когда на них падают капли утренней росы. Это красиво. Волшебно. У тебя действительно чудесный голос.
        Я невольно поежилась, потому что он откуда-то знал то, чего просто не мог знать, но Беллри не заметил - смотрел куда-то вдаль, наполовину прикрыв тонкие веки и будто размышляя вслух. Или вспоминая?
        - Знаешь, я никогда не встречал таких, как ты, вживую. Читал о подобном в наших хрониках, разговаривал со старейшинами, выискивал свидетельства того, что такое чудо еще существует в нашем мире. Я знаю о скоррах, немало встречался с ними и не раз был на краю гибели, потому что с ними весьма нелегко общаться - сама видела, как оно бывает… скорры чересчур вспыльчивы и временами не в меру агрессивны. Особенно, если сильно разозлятся. Могут одним махом снести голову, не задумываясь, что творят, просто потому, что плохо контролируют свои чувства. Это их рок и настоящее проклятие, которое когда-то очень давно дорого им обошлось. Но при этом я не встречал никого, кто мог бы поспорить с ними на равных… кроме тебя, Трис. Ты
        - их противоположность: белая, чистая и прекрасная, как сама любовь. Тебе не нужны никакие маски, чтобы поражать и ослеплять. Тебе не страшна магия и чужие удары - риалл убережет от всего, что могло бы причинить тебе вред. Ты легко пройдешь там, где не сумеем даже мы. Без труда одолеешь свой долгий путь: леса, пустыню, горы… тебе легко перенести любые тяготы, потому что твое тело живет по своим законам, нежели наши слабые оболочки. А твое настоящее лицо…
        Он прерывисто вздохнул.
        - Признаться, я бы хотел когда-нибудь его увидеть.
        - Ты не знаешь, о чем просишь, - нервно поежилась я, настороженно косясь на бредущего рядом эльфа. - Зрелище, если честно, не для неподготовленных умов.
        - Понимаю. И ни на чем не настаиваю.
        - Тебя что, это совсем не пугает?
        - Нет, - снова улыбнулся Беллри. - Скорее, притягивает, манит и интригует, как всякая загадка.
        - А откуда ты знаешь, что я - белая?
        - Потому что ты не одна такая, - пожал он плечами почти буднично.
        - ЧТО?!!
        - Да, - спокойно кивнул Беллри. - В Мглистых Горах, насколько мне известно, еще остались подобные тебе. Старый, древний и мудрый народ, облюбовавший себе одну из их белоснежных вершин. Такой же древний, как скорры. Странный, удивительный, почти забытый, про который смертные уже не ведают, ничего не знают, а если и помнят что-то, то не правдивее глупых легенд и преданий. Народ, который с веками стал настолько малочисленным, что почти не рискует спускаться на наши равнины. Раз… может быть, два за прошедшие тысячелетия после Последней Битвы это еще случалось… но не больше. Последнее упоминание о них относится к лету Зеленого Года, а прошел он примерно пять с половиной веков назад. И с тех пор больше не было ни одного факта, говорящего за то, что они все еще живы. До тех пор, пока не появилась ты.
        Я жадно подалась вперед, чуть не вцепившись в его руку. Господи! Да неужто правда?
        Неужели на свете есть еще кто-то, такой же, как я?! Неужели я не одинока? Неужели смогу отыскать родных и узнать, наконец, кто я такая?!!
        - Кто они, Беллри?! Откуда?! Где их найти? Как зовутся? Как туда добраться? Как смогли так долго прятать свое присутствие?! Почему я вообще никогда об этом не подозревала?!
        - Этого я тебе не скажу: сам почти ничего не знаю, - виновато вздохнул эльф. - Мне известно лишь то, что твои родичи действительно существуют, называют себя по имени древней прародительницы клана и тоже, подобно родичам Ширры, живут вблизи Мглистых Гор. Там вообще много такого, чего больше не встретишь в остальном мире. А они, как и ты, в каком-то роде способны менять облик, оставаясь при этом столь же прекрасными, какими их сотворил Двуединый… Еще знаю, что они не желают вмешиваться в нашу жизнь и уже много веков предпочитают держаться в тени. Я абсолютно уверен, что ты - одна из них. Но никак не могу взять в толк, почему ты оказалась в такой дали от дома, одна, да еще в столь странной компании!
        Я понуро опустила плечи.
        - Если бы я могла ответить… поверь, для меня это такая же загадка, как и для тебя. За исключением того, что до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что не одна такая страшила. Оказывается, есть еще немало подобных чуд, рядом с которыми я буду выглядеть очень даже ничего. Есть чему порадоваться, да?
        Беллри неожиданно поперхнулся.
        - Трис, о чем ты?!
        - О том, что я - дикая помесь оберон знает чего, Двуединый ведает с чем. Длинная, тощая и бледная, как собственная смерть. Глазищи громадные, черные, как у Ширры. Голос тонкий. Волос белый. Силища совершенно дикая, а зависимость от луны не хуже, чем у настоящего оборотня. Скоро совсем с ума сойду с этими лунными ночами. С каждым разом все труднее сдерживаться. Того и гляди, кого-нибудь грызану.
        - Не грызанешь. Не бойся. Вообще ничего не бойся - в этом мире тебе нечего бояться. Особенно тогда, когда рядом есть те, кто всегда готов тебя защитить. А луна манит потому, что ты еще не обрела полной силы, - на удивление спокойно отреагировал эльф. Ничуть не удивился! Прямо как знал, что мне на роду написано от луны прятаться! Это что, не тайна за семью печатями? Все население их Леса, что ли, в курсе моих проблем?! - Когда достигнешь определенного возраста, станет гораздо легче и яснее. Тогда тяга к луне почти сойдет на нет. Кроме полнолуния, конечно.
        - Ага. Точно. Зато уж в полнолуние я как сорвусь, так и спасайся, кто может!
        - Не совсем, - Беллри снова повернулся, собираясь что-то добавить, но вдруг странно вздрогнул. - У тебя глаза светятся!
        Тьфу, пропасть! Опять!!
        - Знаю, - пробурчала я, отворачиваясь и разом прекращая язвить. - Жуть одна, а не глаза.
        - Нет-нет! Это очень красиво!
        - Да ты спятил! - фыркнула я, торопливо растирая веки. - Знала я, что у эльфов странные вкусы, но чтобы такое… совсем вы сошли с ума в своих лесах! Мои глаза могут быть какими угодно, только не красивыми!
        - А Ширре нравится, - вдруг неслышно уронил эльф, опуская взгляд.
        Я так и замерла на середине шага.
        - Правда? Это он сказал?
        - Думаешь, я стал бы лгать?
        - А-а-а… гм… ну да, забыла. Прости. А что он еще говорил про меня? Ты ведь, насколько я поняла, его хорошо понимаешь?
        - Немного понимаю, - внезапно замялся Беллри. - В большинстве случаев. У скорров очень трудный язык, и мне удается разобрать многое, хоть и далеко не все.
        - Но общаться вы вполне можете? - продолжала допытываться я, позабыв даже про свои ужасные глаза. - Так? Ты же можешь понять, что он говорит?
        Остроухий переводчик только вздохнул.
        - Ширра беспокоится, - неожиданно уронил он. - Не знает, почему ты сердишься. Почему гонишь и не хочешь ничего слушать.
        - Все он прекрасно знает!
        - Нет, - снова вздохнул Беллри. - Но ждет, что ты все-таки объяснишь.
        - Вот как? - проворчала я, мгновенно насупившись. - И поэтому торчит за кустами, вместо того, чтобы подойти и спросить самому?
        Он проследил за моим взглядом и заметно поежился, когда неподалеку промелькнуло гибкое черное тело: пронырливый тигр уже давно бесшумно следовал по пятам, настороженно ловя каждый звук и временами глухо порыкивая с досады. Я-то знала, что он близко, но не подавала виду, а вот остроухий проморгал мохнатого соседа, не почувствовал его. Тогда как мой чуткий риалл уже не первую минуту предупреждающе холодил кожу на груди.
        Поняв, что замечен, Ширра на короткий миг остановился на пределе видимости и негромко рыкнул, пронзив оторопело застывшего эльфа тяжелым взглядом непроницаемо черных глаз. Будто внятно велел быть ОЧЕНЬ осторожным в словах и поступках. Как предупредил о возможных последствиях чьего-то болтливого языка, а потом снова исчез среди густой листвы.
        Беллри вздрогнул от неожиданности и, нервно сглотнув, опасливо отступил от меня на шажок.
        - Сердится? - понимающе кивнула я.
        - Немного. Ты на него злишься, а твой риалл больно жжется. Это даже на расстоянии хорошо ощутимо. И Ширре нелегко оставаться рядом, когда это происходит, поэтому он старается держаться поодаль, как ты и хотела.
        - ?!
        - Да, - кивнул эльф. - Ему тоже не нравится, неприятно быть от тебя зависимым ТАК сильно. Ты все еще злишься, не желаешь никого видеть. И он очень хочет знать, почему ты так упорно делаешь ему больно?
        - Я делаю?!
        - А ты разве не чувствуешь?
        Я растеряно коснулась риалла, приятно холодившего кожу, и несильно вздрогнула, почувствовав настойчивое тепло, исходящее от агата. Кажется, нечто подобное уже было: я хорошо помнила, как он пылал огнем, когда сердился Ширра. Едва кожу заживо не сожгло. Я чуть с ума не сошла, разрываясь между пламенем и лютым холодом. Почти кричала от боли, металась раненой ланью по лесу, чуть разум не потеряла, а он… боже, неужели ему сейчас так же плохо?!!
        У меня что-то противно сжалось внутри, а на глаза откуда-то набежали непрошеные слезы.
        - Ширра…
        - Он хотел, чтобы ты была в безопасности, - тихо сказал Беллри, осторожно взял мою руку. - Чтобы весь караван был в безопасности, вместе с тобой. Он говорит, что не причинил бы тебе вреда. Но и от слова отказаться он тоже не может - когда-то он поклялся, что будет охранять этих людей… по твоей просьбе, конечно… и доведет их до самого Кроголина. Живыми и невредимыми. А сделать это, когда ты решилась уйти, было бы весьма затруднительно: он мог просто не успеть им помочь, если что-то случится.
        Я внутренне содрогнулась.
        - Ты боялась, - понимающе улыбнулся эльф, торопливо переводя неслышное урчание тигра. - Боялась себя, его, боялась за них… совершенно напрасно, кстати, потому что ты ни для кого не представляешь угрозы. Если, конечно, не пожелаешь этого намеренно. Ты не оборотень и не дикий зверь, Трис, чтобы сходить с ума от вида крови. Ты - нечто совсем иное. Важное. И совсем-совсем не страшное. А если бы и не сдержалась когда-то, Ширра в любом случае успел бы тебя остановить. Но тогда он не нашел слов, чтобы объяснить все правильно - слишком спешил, а потому сделал то единственное, что еще мог - принес тебя обратно, намереваясь пояснить свой поступок позже. С нашей помощью, конечно: моей и Шиалла, ведь больше никто не знает древнего языка скорров. Но, к несчастью, немного не успел.
        Да. Я была слишком зла, чтобы выслушивать этим утром чужие оправдания. Слишком взбешена, чтобы понимать что-либо, кроме своей обиды, которую тоже посчитала чудовищной. Была чересчур расстроена чужим предательством, а потому даже не подумала, что могу сделать ему больно. Ни о чем не подумала, кроме своей мнимой обиды! Эгоистка! А он весь день терпел, не показывая виду. Целый долгий день упорно держался, хотя это было мучительно. Терпел, сдерживал болезненный стон, а отошел только к вечеру, когда пришло время охоты. Но и потом старался быть настолько близко, насколько позволял мой заледеневший от гнева риалл.
        Я до крови прикусила губу и сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.
        Выходит, он всего лишь хотел помочь этим людям? Тем самым, которые когда-то помогли мне и стали неожиданно близки? Зите, Велиху, Бреголу, маленькому Луке… Лех недавно сказал, что там, где прошел скорр, еще долго не осмеливается появиться никакая нечисть. Говорил, что очень рад его присутствию, потому что в противном случае последние ночи наверняка не были бы такими спокойными. Все они надеялись, что я тоже сдержу слово и побуду с ними до Кроголина, особенно мальчик. И Ширра знал об этом. Он позволил нам обоим сдержать данное обещание. Даже мне, предательнице и неблагодарной хрюшке. Даже когда я сделала ему так больно.
        Беллри вдруг коротко поклонился и, понимающе улыбнувшись, отошел в сторону, но я не заметила - во все глаза смотрела на осторожно вышедшего из-за дерева тигра и лихорадочно терзала свою жемчужину, стараясь как можно скорее сделать так, чтобы она перестала обжигать холодом матово поблескивающий агат. Справилась не сразу, потому что волновалась и спешила, но Ширра не торопил - просто стоял напротив и, наклонив лобастую голову, пристально смотрел.
        - И-извини, - наконец, выдавила я, сумев одолеть упрямый амулет.
        Он коротко покосился на эльфа, и тот, снова поклонившись, понятливо растворился в ночи.
        - Шр-р-р…
        - Знаю, что дура, - я виновато шмыгнула носом. - Прости, что сделала тебе больно. Я просто испугалась. Не привыкла, знаешь ли, кататься верхом на реликтовых существах из страшных сказок. Тем более, с такой сумасшедшей скоростью. До сих пор поджилки трясутся. Хоть бы предупредил заранее, а то р-раз и вздернул, как куль с зерном. А я нервная! Пугливая и ужасно боюсь высоты! Думаешь, легко было сидеть у тебя на спине, каждую секунду боясь свалиться?
        Громадный тигр только вздохнул.
        - Очень больно? - робко посмотрела я, внутренне сжимаясь от мысли, что снова могу увидеть на его шкуре страшные раны. Но нет, кожа была чистая и ровная, шерсть густая, как прежде, а глаза - теплые, желтые и совсем не злые.
        Ширра гибким движением оказался рядом и вопросительно глянул, осторожно коснувшись носом мягко мерцающего риалла. То ли на пробу, то ли зачем еще. Я на мгновение замерла.
        - Хочешь его забрать?
        Он отрицательно покачал головой.
        - Тогда что? Вернуть в прежний вид?
        - Шр-р-р!
        - Не трогать? Перевесить отдельно?
        Ширра досадливо рыкнул, сердясь на то, что не может нормально объяснить, затем настороженно повел мордой в сторону и рыкнул снова. На этот раз - чуть громче. И спустя пару мгновений, отзываясь на его голос, на поляне снова появился Беллри. Кажется, был готов переводить. Правда, показался мне слегка растерянным и немного смущенным такой высокой честью.
        Я беспомощно обернулась.
        - Беллри, что он хочет?
        - Свой риалл, я думаю.
        - Мне надо его снять?
        - Нет. Ширра не собирается его забирать.
        - Тогда что? Убрать в карман? Кому-то отдать на сохранение? Может, действительно вернуть, пока я не натворила чего похуже?
        - Просто сожми в ладонях и немного подержи, - тихо отозвался эльф. - Это поможет ему чувствовать тебя везде, куда бы ты ни отправилась. Слышать твой зов. Ощущать боль. Находить даже на другом краю света. Всюду. Он хочет, чтобы ты ему немного помогла.
        Я послушно стиснула наши амулеты, ощущая, как легонько покалывает пальцы. Пару мгновений так держала, гадая, сколько именно ему нужно времени и каким образом все будет происходить, но Ширра вдруг удовлетворенно прикрыл глаза, и эльф так же тихо перевел:
        - Достаточно. Теперь ты никогда не будешь одна.
        - Что? И это все?!
        - Да. Вы уравновесили свои риаллы. С этого дня они стали равнозначны и будут послушны вам обоим. Вернее, тебе будут послушны… оба.
        - А он?
        - Ему хватит своего, - слабо улыбнулся Беллри. - До свидания, Трис. Я тебе больше не нужен.
        - Почему? Еще как нужен! Как я, по-твоему, должна с ним разговаривать?! Знаками?
        - Раньше у тебя неплохо получалось, - снова улыбнулся эльф и, прежде чем я успела возразить, бесшумно исчез. Как растворился среди зеленой листвы, не потревожив ее ни звуком, ни шорохом, ни простым движением. Словно и не было его тут никогда.
        - Гад, - буркнула я, убедившись, что ушастый больше не вернется. - Бросил меня тут на растерзание всяким скоррам. Вот не вернусь к утру, тогда пожалеет. А если вернусь, то пожалеет тоже, потому что я ему потом до конца жизни вспоминать буду. Или это - твоя работа?
        Я повернулась к тигру, пряча за внешней бравадой внезапно накатившее смущение, но Ширра и без переводчика понял - насмешливо хмыкнув, толкнулся мокрым носом и, без труда уронив меня на траву, пристроился рядом, положив голову на мои колени и с шумным вздохом вытянув сильные лапы. После чего легонько потерся щекой и негромко заурчал, когда мои пальцы на всю длину зарылись в густую шерсть.
        - Не сердишься? - тихонько спросила я, перебирая короткие ворсинки.
        - Шр-р-р.
        - Это хорошо. А я вот сержусь. На себя.
        - Шр-р! - фыркнул тигр, на мгновение открыв глаза и одарив меня выразительным взглядом. Дескать, нашла чем заниматься! Хватит и одной глупости на сегодня!
        - Да? Тебе легко говорить! Ты таких дурацких ошибок в жизни не делал! Знаешь, как мне стыдно?!
        Ширра неожиданно опустил потемневшие глаза и глубоко вздохнул. После чего уткнулся мордой в мой живот и надолго застыл, жарко дыша в рубаху. Я машинально обняла мощную шею и тоже замолчала, отчего-то не желая разрушать волшебное мгновение тишины. Кажется, мне весь долгий день не хватало именно этого - его присутствия и теплого дыхания на коже, от которого становится так хорошо на сердце.
        - Ты замечательный, - шепнула вдруг в мохнатое ухо. - Чудесный. Сильный. И слишком хорошо ко мне относишься, хотя, наверное, не стоит. Спасибо, что еще терпишь такую жуткую свинюшку, как я. Спасибо тебе.
        Ширра чуть вздрогнул, но не отстранился. Даже напротив, прижался немного сильнее, находя странное удовольствие в том, чтобы прятать неистово горящие глаза в моей одежде, а передними лапами осторожно придерживать мои руки на собственной шее. Впрочем, какая мне разница? Ему нравится, и это очень хорошо. Может, он когда-нибудь простит меня за сегодняшнюю боль, причиненную по глупости и недомыслию? Может, останется еще немного рядом? Побудет хотя бы до тех пор, пока я не найду свою неведомую родню?
        Я тихонько вздохнула и, обняв его крепче, тоже прикрыла глаза.
        Ночь длинна, но она когда-нибудь закончится. Луны сегодня не будет, так что мне нечего опасаться. Особенно рядом с Ширрой. Думаю, он действительно единственный, кто сможет меня остановить, если вдруг случится беда. Думаю, на самом деле он один понимает меня до конца. И не боится остаться вот так, поблизости, зная, насколько сильны мои руки и до чего остры спрятанные до поры до времени когти. Он действительно замечательный, хоть иногда и бывает довольно свирепым. Однако, мне кажется, за последние недели немного научился себя контролировать. Сумел справиться со своей бешеной натурой и все чаще остается спокойным даже тогда, когда по-настоящему сердится. Вот и меня сегодня не прибил, хотя стоило бы, наверное. Не нарычал, не покусал, не поцарапал. Стойко выдержал немилосердный холод от моей жемчужины и терпеливо ждал, пока я соображу, в чем дело. Не думаю, что он может причинить мне вред. Верю ему, как ни странно. Больше остальных доверяю и искренне надеюсь, что он побудет со мной еще немного.
        Очень на это надеюсь.
        Хотя бы до Кроголина.

13
        Белый Город… Двуединый! Раньше я не понимала, почему Южный Форт Приграничья называют именно так. Но теперь, глядя с высоты зеленого холма на его величественные башни, на громадные, окованные стальными полосами ворота, на эти высокие стены из белого камня и разноцветные флаги на вершинах игл городских крыш, наконец-то понимала, почему за глаза Кроголин с уважением зовут Южной Столицей. И почему так много людей считают себя обязанными хотя бы издали взглянуть на этот древний город. Он был действительно достоин восхищения и гораздо более достоин звания столицы, чем кичливая и кричащая на все голоса Ларесса.
        Спокойный и несуетливый, Кроголин отличался от нее так же резко, как разнятся между собой благородный, со вкусом одетый владетель обширных земель и неопрятная, хоть и увешанная разноцветными бусами, базарная торговка. От шумной Ларессы за версту отдавало показным, каким-то дешевым богатством, тогда как Белый Город был скромен и полон скрытого достоинства.
        Это чувствовалось везде: в безупречно ровной громаде наружной стены, методично прерываемой аккуратными сторожевыми башнями; в мерном чеканном шаге вооруженных до зубов стражей на переходах; в неярком, внушительном блеске их тщательно подогнанных кольчуг; в каждом их отточенном движении, которые даже так, издалека, выдавали опытных бойцов. Это ненавязчиво проглядывалось в мрачноватой черноте великанской горы, к которой плотно прижался одним боком этот огромный город. В грозном рокоте величественного водопада, роняющего свои воды с соседнего обрыва и дающего жизнь этому суровому краю. В четко выстроенных линиях идеально продуманных улиц. В далеком блеске сразу десятка куполов на многочисленных храмах. В мощеных плитах дорог, неброских, но добротных платьях горожан, кольчугах мелькающих посреди простого люда вооруженных людей с цепкими взглядами и обветренными лицами. Это витало в воздухе, как неуловимый аромат древней тайны. Как призрачное марево. Легчайшее кружево творимой за стенами магии, красноречиво свидетельствующей о присутствии тут немалого числа чародеев. Это было везде, даже в ослепительно
синем небе, где с самой вышины щедро проливало свои лучи полуденное солнце. И под его победным сиянием Белый Город казался огромной белоснежной жемчужиной, которая, как и моя, уютно покоилась в окружении угольно черных скал, будто в родной колыбели.
        Спешившись и оставив медленно бредущий караван преодолевать последний подъем перед последним броском, я непроизвольно замерла от восхищения. Да-а, ради такого зрелища стоило обгонять друзей, снова расставаться с Ширрой и первой взлететь на поросший травой холм.
        Кроголин был настолько красив, что трудно передать словами, и его сдержанная красота была гораздо приятнее выставленной напоказ роскоши нынешней столицы. Он был строг и грозен, суров и, одновременно, удивительно мирен. Спокоен, незлобив, но при том всем своим видом показывал, что способен за себя постоять. Поразительно красивый город, старый, притягательный, полный достоинства и непередаваемого величия, как у старого короля, за которым еще сохранилась немалая сила. Однако не это поразило меня больше всего: как оказалось, у Кроголина, в отличие от той же Ларессы, было не три, а пять (!) уровней, расположенных друг над другом и отделенных крепкими внутренними стенами. Целых пять великанских кругов, объединенных широкой спиральной дорогой, частично пропадающей в недрах материнской горы и взбирающейся с каждым витком все выше и выше, вплоть до дворцовых стен и неприступного замка Наместника. Из-за этой дороги Кроголин был похож на невиданную пирамиду из пяти громадных дисков, нанизанных на поистине колоссальный стержень горы. Казалось, эти огромные кольца, состоящие из домов, мастерских, садов и
улочек, постоянно стремятся куда-то вверх, к свету, к яркому солнцу. Соревнуются друг с другом за право тянуться к небу, борются и упорно карабкаются по крутому склону, будто живые существа. И с каждым шажком многочисленные дворы становись все больше, сады - все роскошнее, флаги - все ярче и разнообразнее, а дома - уже и не дома даже, а самые настоящие замки, над созданием которых, судя по блеску крыш и далеким колоннам, потрудились не только люди, но и гномы. А может, даже и эльфы - кто знает, чьи руки много веков назад владели этой красотой?
        Нижний Круг, как нетрудно догадаться, предназначен для торгашей и приезжих. Там много постоялых дворов, недорогих лавок, просто домишек, готовых приютить небогатого странника. На Втором, особенно ближе к гигантской горе, разместились многочисленные кузни и мастерские, из труб которых безостановочно вырывались клубы пара. Ближе к наружным стенам мерно ворчали сразу несколько огромных рынков, наполненных людьми, как в муравейнике. Здесь, как говорят, можно найти любой товар из любого уголка света - от Беарнского халифата, до самых отдаленных краев заснеженной Мерголии, поэтому каждый уважающий себя купец был просто обязан содержать здесь хотя бы одну лавку. А если позволяли средства, то и две, и даже три, потому как возможности для торга тут были самые что ни на есть замечательные.
        Третий Круг, разумеется, отводился для состоятельных людей - купцов, ушедших на покой магов, начальника городской стражи, владельцев оружейных, нескольких кузен, если таковые находились, ювелиров, которые всегда и везде знали, как хорошо устроиться. Тут же селились горожане побогаче, пока не вошедшие в местную элиту. Нередко останавливались именитые путешественники, вздумавшие искать приключений в здешних негостеприимных землях.
        Совсем уж благородные дамы и господа традиционно селились на Четвертом Круге, отчего издали он походил на узкую, богато изукрашенную митру. Ну, а удел Наместника с его ближайшим окружением - последний, верхний, Пятый Круг. Самый небольшой по площади, но и самый защищенный при этом, куда наверняка непросто пробраться даже искуснейшим приверженцам «ночного ремесла» вроде меня.
        Я только раз взглянула на высокие шпили дворца Наместника, примерно оценила высоту отделяющей его от нижнего Круга стены, прикинула расстояние и количество стражи на последнем витке гигантской спирали дороги (правда, частично скрытой в недрах горы), и одобрительно кивнула. Молодцы. Думаю, даже мне придется немало потрудиться, чтобы безнаказанно проникнуть внутрь. Наверняка на пути попадутся отряды отборной стражи, магические заслоны и куча неприятных сюрпризов, которых вполне можно ожидать, учитывая частое пребывание в Южной столице Верховного Мага. Да и внутренняя стража должна быть не чета ларесской - одним мясом отделаться тут вряд ли удастся. Не исключено, что штурмовать этот орешек придется с боем, взбираться по отвесной скале, а уходить красивым прыжком в искрящийся под солнцем водопад, грозя расшибить себе голову о камни внизу. Причем, учитывая высоту, с которой предстояло бы падать, шансы уцелеть после такого прыжка будут стремиться к нулю, так что охранная система, стоит признать, тут поставлена превосходно. Учитесь, ларесские любители прятать свои ненаглядные денежки! Вам до здешних
расти и расти!
        Впрочем, мне пока это без надобности.
        - Трис? - тихо позвали из-за спины. Я вздрогнула от неожиданности и быстро повернулась: вот демон! не заметила, когда там успел оказаться Шиалл! Следил он за мной, что ли? Или по просьбе Ширры старался не упускать из виду? А что? От него всего можно ожидать!
        Неизменно одетый во все зеленое, эльф неслышным шагом опытного охотника подошел и, настороженно косясь на блистающий впереди город, негромко спросил:
        - Ты действительно решила зайти?
        - Да. Я должна кое-что сделать.
        - Учти: в Кроголине много магов. Первого, Второго уровня, да и Верховный наверняка сейчас в своей башне, - беспокойно повел плечами эльф. - А ты носишь лунное серебро. Этого никто не должен узнать, особенно смертные и особенно чародеи, иначе вокруг тебя в один момент соберется такая толпа желающих им завладеть, что даже Ширра может не справиться. Если ты решила, то, пожалуйста, будь осторожнее, Трис. Лучше вообще не снимай сайеши: он укроет твой риалл от посторонних взглядов и не позволит ни одному магу почуять его силу. А еще - поможет в лунные ночи: твоя тайна не должна быть раскрыта.
        Машинально коснувшись груди, я слегка нахмурилась.
        - О чем беспокоиться? Я всегда ношу его под рубахой.
        - Ты не понимаешь, - покачал головой Шиалл. - Еще не умеешь видеть… но поверь, каждая магическая вещь - как маленький светильник для знающего взора. Ее видно издалека, как бы ты не прятался. Светится даже сквозь доспехи, через любую одежду. Зовет, привлекает внимание, заставляет оборачиваться, как голодного зверя - на запах близкой добычи. Прости за столь грубую аналогию, но со смертными так и обстоят дела: люди в большинстве своем слишком жаждут обладать чужим сокровищем. А некоторые готовы на все, чтобы хоть ненамного увеличить свою мощь.
        - Это я как раз понимаю. Но при чем тут моя жемчужина?
        - Она сияет слишком ярко.
        - Хочешь сказать, ее видно издалека?! Даже сейчас?!!
        - Именно, - кивнул эльф. - Любой маг заметит, даже не очень сильный. А в Кроголине их немало, не говоря уж о тех, кто способен поспорить на равных даже с Верховным. Что же касается твоей жемчужины… да, пока она касается твоей кожи, ее не так видно. Мы с братом, например, даже не учуяли, пока ты не оказалась слишком близко и не разозлилась по-настоящему. Но теперь, если помнишь, у тебя два риалла, и оба активных. Твоей силы просто не хватит, чтобы справиться с обоими и скрыть их от чужих глаз.
        - Ширра… - я с досадой прикусила губу. - Вот демон! Как же я не подумала, что его камень тоже требует защиты? Но мне действительно нужно в город, да и Беллри сказал, что их сила уравновесилась. Я думала, этого вполне хватит.
        Шиалл с сожалением развел руками.
        - Боюсь, что нет. Надеюсь, сайеши сумеет укрыть их достаточно, чтобы никто не почуял, просто проходя мимо. Силы лунного серебра тут уже явно не хватит, да и не подействует она на магов. Так что сайеши пригодится. Не снимай его, пожалуйста, иначе нам придется туго.
        - Что ты имеешь в виду? - насторожилась я.
        - Мы идем с тобой, - пожал плечами Шиалл.
        - Нет, я не об этом. Что ты сказал про лунное серебро?
        - Что о нем никто не должен узнать.
        - Да? - невесело хмыкнула я. - Тогда ты малость опоздал со своим предупреждением: весь наш караван, если ты помнишь, уже в курсе. И я вовсе не уверена, что у некоторых (не будем указывать пальцем) хватит ума, чтобы не проболтаться. Удивляюсь, как Янек до сих пор молчит и не мучает меня расспросами.
        Эльф тонко улыбнулся.
        - Это как раз неудивительно: лунное серебро, как я уже говорил, само выбирает себе хозяина и умеет защищаться от чужих рук. В частности, делает так, что о его существовании люди быстро забывают. Или не заметила, что к твоим риаллам никто из наших спутников не проявил интереса? Никогда не думала о том, почему о нем так мало известно? Почему даже именитым ворам еще ни разу не повезло украсть подобную вещь?
        Я изумленно вскинула брови.
        - Что?!
        - Лунного серебра на самом деле немало, - с грустной улыбкой пояснил эльф. - Это - наследие нашего общего прошлого. То немногое, что еще осталось в вашей памяти после ухода Крылатых…
        - Я думала, это легенда!!
        - Ну, в чем-то, возможно, так и есть. Но, поверь, каждая легенда содержит в себе крупицу утерянной истины. Так и с ними - когда-то Крылатые свободно жили и берегли этот мир от крови, но потом сами не удержались, затеяли собственную, самую страшную войну, и вскоре пали. Ушли, как записано в ваших сказаниях, и это - сущая правда. Они больше не правят миром, не вмешиваются ни во что. Они просто исчезли. Выгорели. Оставили его своим детям и младшим братьям.
        - То бишь, гномам и вам? Эльфам? - недоверчиво уточнила я. - Вы же вроде как свой род от них считаете, или я неправа?
        Шиалл, засмотревшись на блистающий Кроголин, только вздохнул.
        - Когда-то здесь были совсем другие леса… другие звери, птицы. Животные не боялись человека, а земля родила по три-четыре урожая в год. Не было оборотней, вампиров, не рыскали по окрестностям варги и крысодлаки… когда-то мир был юн и почти совершенен, потому что высшие существа следили за ним. А теперь их нет. Теперь остались только мы - вынужденные мириться с чужим присутствием соседи: людей, гномов, карликов, троллей… Ваши старые сказки довольно точно описывают Последнюю Битву. Про нежить, опять же, многое говорят верно (большинство сегодняшних тварей на Пустошах - такие же отголоски прошлого, как само Приграничье). Люди живут недолго, но хранят память о своих предках, точно так же, как храним ее мы, как трепетно берегут гномы… от Крылатых только и осталось, что древние легенды, да редкие артефакты, почти утратившие силу.
        - Считаешь, это плохо? - быстро спросила я.
        Эльф прикрыл потяжелевшие веки.
        - Не знаю, Трис. Прошлое уже не вернуть, предательство не сделаешь добродетелью, а сожженную землю не возродишь такой, какой она когда-то была. Наших древних Создателей тоже не заставишь прийти снова на землю: они действительно ушли. В этом ваши легенды не лгут. Но что сделано, того не исправишь, время Последней Битвы давно ушло. Остались лишь отголоски, предания, да Мертвые Пустоши, не дающие нам, долгоживущим, забыть о случившимся. Да, мы многое утратили за эти тысячелетия, что-то позабыли, с чем-то смирились. Многое потеряли безвозвратно, но многое и обрели. Мы так же многому научились, сами начали отвечать за свои поступки… былого единства рас тоже нет, но нам пришлось создавать его заново, по-другому, уже на новых условиях… так что не знаю, Трис. Действительно не знаю.
        Я задумчиво пожевала губами, косясь на замершего, словно красивая статуя, эльфа. Какое-то время молчала, изучая его безупречный профиль с горящими, словно сапфиры, глазами. Поколебалась, перехватив его мимолетный взгляд, но потом все-таки спросила:
        - А они… правда, умели летать?
        - Правда, Трис, - улыбнулся краешком губ Шиалл. - В наших чертогах еще сохранились древние записи и редкие картины, на которых Они еще умели существовать вместе. Это были дивные времена. Поистине благодатные, когда Крылатые летали под ночным небом, а остальные народы благословляли их мудрость и милосердие. Прекрасные и великие повелители небес, перед которыми склонялась сама земля… хотел бы я когда-нибудь это увидеть, но не думаю, что доживу до их возвращения.
        - Значит, они еще живы?
        - Безусловно. Для них, говорят, время течет иначе, чем для нас. Здесь пройдут долгие века и тысячелетия, а для них - всего лишь несколько дней. На земле порушатся горы и высохнут реки, а они успеют только слегка измениться. Бессмертные… не зря их зовут бессмертными. Это не совсем верно, конечно: убить их все-таки можно, хоть и невероятно трудно. Тем более тогда, когда они уничтожали сами себя, как записано в ваших легендах. Но даже крохотная толика их крови в наших жилах позволяет нам жить гораздо дольше обычных смертных, а способности к магии до сих пор считаются принадлежностью к ИХ Роду. Что же касается самих Крылатых… думаю, еще через два или три тысячелетия кто-нибудь из них все-таки опомнится, вернется. Быть может, даже навсегда. И я, если честно, хотел бы застать этот светлый день.
        - А сколько вы живете, Шиалл? - внутренне напрягшись, задала я скользкий вопрос.
        - Чуть меньше тысячелетия, - без промедления отозвался эльф. - Кто-то больше, кто-то меньше, но средний срок примерно такой. Мне, если ты хотела узнать, около полутора сотен лет. По нашим меркам, это очень немного.
        - Ну да, конечно, - проворчала я, впечатленная разницей. - Совсем мальчишка. Прямо ребеночек, с сопельками и агуканьем вместо членораздельной речи. Кстати, Беллри такой же сосунок?
        Шиалл с улыбкой повернулся.
        - Нет, он постарше.
        - Это радует, - лицемерно вздохнула я. - Хоть один взрослый чело… в смысле, эльф! А то боялась, с вашей детворой до самого Приграничья возиться придется!
        Он улыбнулся немного шире.
        - Прости за откровенность, Трис, но иногда ты - такая заноза!
        - Знаю, - скорбно возвела я глаза к ослепительно синему небу. - А куда деваться? Уж какая есть. Терпи.
        - Терплю, - хмыкнул Шиалл, почти весело сверкнув синими глазищами. - Но сайеши все равно надень - не хочу потом отбиваться от обезумевших магов, возжелавших обладать твоим сокровищем.
        Я тут же спохватилась.
        - Ой, ты же так и не договорил! Что там насчет лунного серебра? Почему о нем никто не знает?
        - Да просто у этого металла есть одна любопытная особенность, за которую его, собственно, и прозвали лунным: оно, Трис, умеет оставаться незамеченным. По виду ни за что не отличишь от обычного. В руки возьмешь и, если не признает тебя вещь из такого серебра, так и будешь считать, что в ней ничего особенного, хотя в первый миг показалось: дороже нет ничего на свете. А потом память как отрезает, даже если перед тобой - оправленный бриллиант размером с лошадиную голову. Напрочь забываешь о нем, как только отвернешься, а если кто спросит потом, то скажешь, что не видел никогда и не имеешь понятия, о чем идет речь. Вот так.
        - И это все? - разочаровано протянула я.
        - А разве этого мало?
        - Ну, не из-за этого же оно так дорого стоит?
        - Из-за этого тоже. Но ты права: у некоторых изделий Крылатых (а хранятся они порой так же долго, как живут их создатели) есть и другие свойства. Причем, порой довольно забавные: часть их отводит глаза посторонним, какие-то позволяют дольше сохранять молодость, что-то работает наподобие охранного амулета, отводит стрелы и смягчает удары чужого клинка. Говорят, даже существует кольчуга из лунного серебра и к ней - шлем, в котором не страшна никакая нечисть - упыри рассыпаются на части, как только его коснутся, однако сам я не видел. Есть еще оружие, украшения, перстни, домашняя утварь… но большая часть их владельцев, как правило, даже не подозревают о том, чем пользуются или носят на пальцах. И лишь те, в ком течет хотя бы крохотная капелька крови Крылатых, их давние потомки, внуки и правнуки… маги, конечно… еще могут почуять лунное серебро. Как мы, например, или гномы. А еще - редкие люди, в жилах которых еще не уснула древняя магия.
        - То есть, на магов эта штука не действует? - озабоченно пробормотала я. - Жаль. Я надеялась, что смогу оставаться для них незамеченной.
        - На самом деле она действует, только гораздо слабее, - поспешил поправиться Шиалл. - Но я бы не хотел рисковать зря. Поэтому лучше заранее исключить все неожиданности и спрятать твой риалл за магией сайеши.
        - А народ не удивится тому, что я щеголяю в вашем плащике?
        - Нет. С виду его не отличить от обычного, а о его истинных свойствах знают очень немногие.
        Я вздохнула.
        - Ладно, надену. Рисковать мне тоже не хочется. Да и Ширра расстроится, если я потеряю его риалл. Но мне обязательно нужно в город - я не готова идти дальше без некоторых приобретений. Да и обещала я… слушай, а гномы в вашем Кроголине есть? Ты же не первый раз сюда приходишь, по глазам вижу. Может, подскажешь, к кому обратиться?
        Шиалл вежливо приподнял бровь.
        - Что именно тебе нужно?
        - Вот это, - я протянула порванную цепочку Ширры. - Хочу найти мастера, чтобы ее починить. Но в Тирилоне мне сказали, что тут только гномы справятся, вот я и подумала: Приграничье рядом, форты ваши, горы. А Кроголин все-таки - торговый город. Неужели здесь не найдется ни одного мастера-гнома, который смог бы помочь?
        Эльф на мгновение будто окаменел, глядя на порванную цепь невидящим взглядом. Пришлось кашлянуть и бесцеремонно пихнуть его локтем, чтобы очнулся от ступора.
        - А… что? Где ты ЭТО взяла?!
        - У Ширры, - нетерпеливо отмахнулась я. - Не видишь, порвана оказалась? Ему просто надоело в зубах таскать, вот и отдал мне на сохранение, как и риалл. Так к кому надо обратиться? Есть тут подходящие гномы?
        - А… н-нет… не знаю, - подозрительно отступил он, опасливо глядя на мою ладонь, будто на ней гадюка лежала, а не обычная цепочка. - Ширра САМ ее тебе отдал?
        - Конечно! Стала бы я воровать… ой! Нет, он ее потерял, а я нашла, вот так все и вышло. Потом, правда, он меня тоже нашел, и из-за этого случилось небольшое недоразумение…
        - Недоразумение?! - внезапно севшим голосом переспросил Шиалл, и я смущенно кашлянула, припомнив свои истерзанные плечи, а вместе с ними - расстроенные нервы и жутко оскаленную пасть взбешенного тигра. Как он меня тогда не убил - уму непостижимо. Видно, я слишком охотно швырнула ему в морду бесценную добычу, ничуть не претендуя на ее силу, и он так озадачился, что даже позволил мне уйти.
        Я тихонько вздохнула, машинально потерев ключицы.
        - Ага. Но потом мы все выяснили, и он отдал мне свой риалл, пока цепочку не починит. И я обещала с этим помочь. Просто раньше возможности как-то не было - дорога, лес, городки, как назло, малюсенькие. Гномов - ни одного. Но я подумала, что уж здесь должен найтись хоть один. Разве нет?
        Эльф уставился на меня так, будто не мог поверить своим ушам. Непонимающе вытаращился на мирно лежащую цепочку, затем - на мое недоумевающее лицо, снова на руку… и так раз пять, пока не сообразил, что я до сих пор живая и невредимая.
        - Сколько она уже у тебя? - все тем же хриплым голосом спросил он, наконец.
        - С месяц, наверное, а что?
        - Нет, ничего. Я просто не думал, что ОНО существует.
        - Что именно?
        - Черное серебро, - почти прошептал эльф, со смешанным чувством изучая загадочно поблескивающую цепь.
        - Кхм… - мудро промолчала я о том, что вообще первый раз о таком слышу. - Тоже - наследие Крылатых?
        - Да. Только гораздо более опасное, чем твой риалл. Можно мне взглянуть на амулет Ширры?
        - Нет, - твердо отозвалась я. - Не думаю, что ему это понравится. Я не хочу рисковать - сам знаешь, какой он вспыльчивый. Так что там с цепочкой? Чем она опасна?
        Шиалл странно дрогнул, снова взглянул мне в глаза и так же быстро отвел взгляд.
        - Лунное серебро не причиняет вреда, - очень тихо ответил он, наконец. - Оно не тронет незнающего человека, не заденет даже вора, если вдруг попадется ему на глаза. Заставит забыть, немного исправит память, сделает слабым, но не убьет, потому что создавали его для жизни, а не для смерти. Им исцеляли и спасали, на него молились и всегда знали, что его магия милосердна по своей природе. А черное серебро уничтожит любого, кто к нему прикоснется без спроса. Жив ли хозяин, мертв ли, оно никогда не прощает ошибок - сожжет заживо и следов не оставит. Мгновенно. Любого, кто ослушается. И оно не делает различий между детьми и взрослыми, мужчинами и женщинами, смертными и долгоживущими… - эльф снова вздрогнул и отступил на шаг, словно опасался даже стоять рядом. - Думаю, если я его коснусь, то не проживу и секунды.
        Мне вдруг стало сильно не по себе от мимолетной мысли, что мое путешествие вполне могло закончиться еще в Тирилоне. Если эльф прав (а причин не верить ему пока не было), то эта тяжеленькая цепочка, так загадочно переливающаяся под солнцем, вполне могла стать последним в моей жизни приобретением. Помнится, тогда еще пальцы как-то странно кольнуло… но ведь я ее не воровала, даже в мыслях не держала дурного! О том, что это принадлежит Ширре, и в помине не догадывалась! Просто увидела и подобрала. Случайно! Неужели оно такое злое?!
        Я зябко передернула плечами.
        - Шиалл, а какие-то предпочтения у этой штуки есть? Все-таки я пока живая и никаких опасностей от нее ни разу не видела.
        - Не знаю, Трис, - покачал головой Шиалл. - Сейчас, когда ты ее держишь, я хорошо чувствую ее мощь: с такой силой можно с легкостью уничтожить целый город! Я даже представить не могу, каким образом ты выжила! Разве только Ширра в тот момент не хотел твоей смерти…
        - Еще бы он хотел! Я ему шкуру за несколько часов до этого спасла!
        - Что? - странно вздрогнул эльф.
        - Из ямы одной вытащила, - буркнула я. - Сама чуть не надорвалась, духа-хранителя потеряла, а его, ворчуна, вытащила. Правда, в обморок после этого грохнулась, и ему пришлось меня на себе волочь, чтобы не поймали. Но мы справились. Выбрались. Сумели. А потом я за помощью ушла, оставив его одного, чтобы успеть до темноты, да слегка опоздала - когда вернулась, его уже и след простыл. Только риалл один и остался. С этой вот цепью. Думаю, он ее порвал, когда меня вытаскивал, и я решила, что обязательно попробую ее починить. Может, хоть так отблагодарю?
        Шиалл ошарашено вытаращил глаза.
        - Ты?!
        - Конечно. Он мне тоже однажды шкуру спас, поэтому у нас есть причины доверять друг другу. Да и славный он. Немного вспыльчивый, конечно, но у мужчин, говорят, такое бывает. Я привыкла. К тому же, он уже умеет ЭТО останавливать и, полагаю, больше не сорвется, как в тот день, когда… гм, ладно, не будем о грустном.
        - Он тебя ранил? - мгновенно насторожился эльф.
        Я делано отмахнулась.
        - Да пустяки. Поцарапал слегка, все уже зажило.
        - Где? Когда это было?!
        - Шиалл…
        - Трис, когда?! - совсем встревожился он, настойчиво обшаривая мое лицо. - Он тебя укусил? До крови?
        - Да ну тебя, - нервно отмахнулась я. - Затылком меня ударило. И спиной приложило с непривычки, только и всего. Остальное - сущие мелочи. Чего ты взвился? Говорю же, недоразумение у нас случилось, но теперь все улажено. Он меня охраняет, а я ему верю. Понятно?
        Шиалл долгое мгновение всматривался в мое лицо, пытаясь там отыскать что-то, известное ему одному. Похоже, не нашел и только тогда медленно выдохнул, сжался, опустил напряженные плечи. Только что бешено сверкающие, синие глаза вдруг потускнели и как-то странно поблекли, губы изогнулись в невеселой улыбке, а голос снова стал обычным. Ну, разве что чуточку тише.
        - Да, Трис. Я тебя понял.
        - Тогда пойдем? А то наши уже спускаются, глаза наверняка проглядели - все выискивают, куда мы запропастились. Как бы Лех не решил, что ты захотел меня умыкнуть в качестве наложницы.
        Эльф равнодушно скользнул взглядом по противоположному склону, на который уже выворачивали последние телеги, а рядом с ними беспокойно озирались знакомые лица. Мгновенно отыскивал взглядом Леха, успокаивающе кивнул и снова повернулся.
        - Пойдем. Времени уже полдень, на воротах наверняка будет много народу, а нам надо до темноты уладить дела и успеть найти для тебя комнату.
        - Зачем? - не поняла я, разворачиваясь следом за ним к каравану.
        Остроухий беспокойно повел плечами.
        - Сегодня будет лунная ночь.

14
        До нужного дома мы добрались уже в сумерках. Эльф оказался прав: в Белом Городе оказались невероятно дотошная стража. Сперва нас надолго задержали на воротах, придирчиво сверили все подорожные, тщательно осмотрели повозки, коней, чуть мне в рот не заглянули, скрупулезно пересчитали все оружие, что на нас висело и было аккуратно выложено на специально освобожденное для этого место. Так же тщательно сделали опись, поставили отметку в подорожной. Затем попытались было прицепиться к тому, что в ней не указана моя персона, однако Двуединый услышал нашу общую мольбу
        - среди дотошных педантов в кольчугах неожиданно обнаружился какой-то старый знакомый Леха, который и уладил этот вопрос, небрежно заявив, что тот явно решил завязать с холостяцкой жизнью, раз рискнул привести сюда невесту аж из самой Ларессы. Почему невеста, спросите? Да потому, что только возлюбленную его внимательный дружок не стал бы вносить в эти грешные списки!
        И как тут возразишь?
        Я сквозь зубы улыбнулась, мысленно проклиная болтливого недоумка на чем свет стоит и искренне желая ему больше никогда не иметь успеха у женщин, но вопрос, тем не менее, решился положительно: поухмылявшись и обменявшись сальными шуточками, стражи милостиво позволили моей персоне пройти вместе с «женихом» внутрь. Даже в подорожной отметили: дескать, с ним и надолго. Тот же самый шутник еще и напутствие веское сказал, пожелав «скорейшего начала счастливой семейной жизни». Гад!
        Заслышав тихое шипение, на меня нервно покосились и опасливо отступили. Ни в чем не повинный Яжек вообще поспешил затеряться среди повозок, Олав с Олером смущенно отвернулись, здоровяк Бугг проворчал что-то нелестное в адрес здешних юмористов, а остальной народ натянуто хохотнул - близость эльфов заставила их отказаться от прежних заблуждений относительно наших с Лехом отношений. Даже болтун Янек прозрел и последние три дня не смел лишний раз рта раскрыть, потому что Беллри накануне довольно внятно объяснил, что, откуда и как именно ему оторвет, если у того не хватит ума вовремя заткнуться. Янек внял, а потому я смогла вдосталь насладиться блаженной тишиной и всеобщим спокойствием. Зато теперь, похоже, снова начнется…
        Я грозно взглянула на неугомонного возницу, собираясь сделать внушение, но слегка опоздала: Шиалл уже успел ему ласково улыбнуться, тем самым вызвав у чрезмерно острого на язык парня острый приступ продолжительной икоты. Это немного подняло мне настроение, но от тоскливого вздоха не спасло: впереди виднелись ворота в Первый Круг, а на них - еще один кордон бдительной стражи. Потом будет Второй, Третий…
        Мне в какой-то момент стало очень нехорошо, потому что идея быть чужой возлюбленной откровенно не вдохновляла. И это при том, что я отлично понимала: после такого демарша половина Кроголина будет точно знать, что у Брегола вскоре появится вторая невестка. Представляете?! Я даже задумалась о том, не остаться ли мне в Нижнем Городе, чтобы не служить рассадником крамольных слухов, а то и вовсе потихоньку удрать отсюда, к оставшемуся снаружи Ширре, пока дело не зашло слишком далеко. Но, во-первых, я ему обещала помочь с цепочкой, а во-вторых, издевательства, что приятно удивило, закончились довольно быстро - Брегол, как оказалось, относился к той счастливой категории состоятельных купцов, которые могли себе позволить иметь добротный дом на Третье Круге. Поэтому, отмучившись на самых низких постах, мы буквально продрались сквозь плотные кордоны воинственных охранничков. Плавно поднялись по широкому серпантину, уже устав удивляться его красотой и поразительной для такого большого города чистотой. Беспрепятственно прошли под нужную арку и, измученные дорогой (а потом - долгим подъемом по бесконечной
ленте дороги), буквально заползли в одну из узких улочек. Обессилено дотопали до последнего тупика, завернули в какую-то еще более узкую кишку и только там отыскали уютно пристроившийся скромный особнячок в два этажа - наше долгожданное спасение и единственную надежду.
        После адских мучений на воротах мне уже было не до здешних красот. Вся прелесть Белого Города разом померкла, восторг уже в первый час бесконечных проверок безвозвратно улетучился, тогда как прежнее восхищение перешло в глухое раздражение, которое с каждой минутой только росло и заставляло зло коситься на проплывающие мимо роскошные колонны. А искусную лепнину и изящных коньков на крышах домов воспринимать не иначе, как разноцветную шелуху, которая так ловко прикрывала безобразное нутро этого древнего рассадника голодных и настойчивых, словно постельных клопов, чиновников всех мастей и рангов.
        Уф-ф! Думала, вовсе не дойду! Сейчас бы рухнуть куда-нибудь, зарыться в пушистое одеяло и скорее спать, спать, спать…
        С трудом отогнав настойчивое видение уютной постели, я с усилием выпрямилась. Двор у Брегола оказался просторным, вымощенным камнем, с большим амбаром вдоль одной из стен, внушительной конюшней, специально отведенным местом для многочисленных товаров и даже крохотной зеленой лужайкой, приятно радовавшей глаз. А вот домик у него был беленьким, чистым и уютным. С тщательно покрашенным забором, крепкими дверьми и надежными засовами, дополнявшимися парой крупной сторожевых псов, которых какая-то добрая душа заранее отогнала на задний двор. Однако особнячок оказался не слишком большим, всего в два этажа, что для Третьего Круга в Кроголине было весьма скромным имением. Не зря большая часть народа и все до единого возницы уже во весь голос обсуждали хороший постоялый двор, в который дружно направятся по окончании разгрузки.
        В следующее мгновение из дверей выбежало несколько молодых девушек в простых серых платьях, явно служанки, за ними поспешили крепкие парни, немедленно кинувшиеся помогать с вещами. Следом на крыльцо степенно выплыла немолодая, дородная, но еще красивая женщина в строгом одеянии благородной алой гаммы и, наклонив голову, с укором сказала:
        - Здравствуй, бродяга. Опять опаздываешь? Я ждала тебя вчера.
        - Оллра, - как-то по-особенному улыбнулся Брегол и быстро подошел к супруге, а я невольно залюбовалась ее точеным профилем, который и сейчас был вполне достоин того, чтобы его вытачивать в камне. Безупречный овал лица, сейчас слегка потяжелевший книзу, густые каштановые волосы, тщательно уложенные в высокую прическу, глубокие карие глаза, четкая линия рта, волевой подбородок… она и в пятьдесят смотрелась удивительно гармонично. Поразительно красивая женщина. А Брегол по-настоящему ее любит - вот что я увидела в его глазах.
        - Матушка… - слаженно поклонились Велих и Лех.
        Зита проворно спрыгнула с облучка и, не стесняясь посторонних, с облегченным вздохом прижалась к своим новым родителям, а Лука с восторженным воплем повис на шее отца. Правда, быстро сообразил, что не дома, а здесь могут быть свои порядки, и с легким смущением покосился в сторону деда: бабушку он помнил плохо, а потому не был уверен, что она окажется в восторге от этого шума.
        Женщина тепло улыбнулась и протянула руки.
        - Ну, здравствуй, непоседа. Задал ты задачку родителям, да? Небось, всех замучил по дороге?
        - Не, - шмыгнул носом мальчик. - Только деда и маму.
        - Правда? Значит, совсем большой стал. Мужчина. Иди-ка, я тебя обниму, наконец…
        Я тихонько вздохнула, наблюдая, как он уже взахлеб рассказывает о своих приключениях бабушке Оллре, а та с важным видом кивает и, одновременно, незаметно посматривает: правильно ли мужики тащат драгоценные свертки, не побили ли чего, не попортили. Пару раз властно кивнула, сделав кому-то выразительный знак, и возницы без малейших возражений перетащили какой-то тяжеленный тюк на другой конец большого двора. А сама тем временем снова повернулась к беспокойно прыгающему на руках внуку, спешившему поделиться яркими впечатлениями.
        Вокруг моментально стало шумно и деятельно, будто никто только что не умирал от жары и усталости. Люди носились, как вспугнутые мухи. Кто-то ворчал, кто-то ругался на соседа, отдавившего впопыхах соседу ногу, кто-то молча мечтал о скором отдыхе. Брегол, бросив несколько отрывистых слов жене, уже умывался из большой бочки, Велих со смехом ему помогал. Яжек взъерошенным воробьем метался от повозок до амбара, а оттуда - до конюшен, помогая приунывшему Янеку с лошадьми. Северяне неутомимо оттаскивали в дом то, что не бьется и не ломается от их вечных споров. Крот с Ресом, поднатужившись, потащили на место распахнутые к нашему приезду створки массивных ворот… а ночь-то уже не за горами. Еще час-два, и станет совсем темно.
        - Трис, ты куда? - беспокойно обернулся Лех, когда я решительно подхватила свой мешок.
        - Пойду, поищу комнату на ночь, а то поздно уже.
        - Зачем? - нахмурился и Велих. - Мы с радостью примем тебя в своем доме. Места на всех хватит, а те, кому не хватит, спокойно переночуют на сеновале. Ночи сейчас теплые, комаров тут нет…
        - Спасибо, не стоит беспокоиться, - вежливо улыбнулась я, подметив, что теперь и Брегол с женой смотрят с неприятным удивлением. Вот Иирова бездна! Услышали! Еще не хватало, чтобы обиделись! Не знаю, что он успел рассказать за эти несколько минут, но госпожа Оллра правильно подметила неладное и теперь величаво двигалась в мою сторону, явно намереваясь перехватить с полдороги.
        - Я… мне не хочется никого стеснять, - быстро проговорила я, краем глаза следя за приближающейся матроной. - Честное слово, не надо. Я не привыкла.
        - К чему? - хорошо поставленным голосом осведомилась госпожа Оллра, внимательно глянув в мою сторону. - Лех, что случилось? Чем ты обидел эту милую девушку, что она не хочет провести ночь под крышей нашего дома?
        Я тоскливо покосилась по сторонам.
        - Ничем. Мне не хочется вас стеснять.
        - Ты нисколько нас не стеснишь, - внушительно заверила она. - Муж говорит, что ты спасла жизнь ему и моему внуку. Очень хотелось бы узнать подробности и познакомиться поближе. И потом, я просто не могу отпустить по темноте одинокую девушку. Так что нет, нет и нет! Оставайся и спокойно пережди ночь.
        - Я не одна.
        - Конечно, - покровительственно улыбнулась хозяйка дома. - Здесь тебе всегда будут рады… э, Трис, правильно? Мы охотно тебя примем, поэтому оставь свои вещи и ступай скорее в дом, милая. Зита и девочки во всем помогут. А завтра, когда передохнешь, обо всем и поговорим.
        Я перехватила ее многозначительный взгляд, брошенный на мнущегося Леха, и мысленно застонала: ну, все! Кажется, слухи от ворот распространяются со скоростью ветра! Мало мне было хлопот!! Ну, усатый вертопрах! Погоди у меня! Только попадись навстречу! «Невестой», гаденыш, на полжизни наградил!
        - Лех, - голос госпожи Оллри резко построжал. - Проводи Трис в дом. И проследи, чтобы она не заблудилась по дороге.
        Мы мрачно переглянулись.
        - Матушка… это не совсем…
        - Немедленно!
        - Нет, - тихо сказала я, пристально взглянув на рассерженную даму. На короткое время, совсем чуть-чуть, не желая ее пугать, но и не имея возможности уладить этот вопрос обычным способом - времени слишком мало, чтобы любезно раскланиваться. - Прошу прощения, но я не могу остаться. Мне действительно нужно идти. Лех, ты же знаешь…
        - Что-то не так? - моментально подобрался он. Я покосилась на стремительно темнеющее небо, и он неслышно ругнулся. - Проклятье… что, сегодня? Сейчас?!
        Я быстро кивнула.
        - Не прямо сейчас, но скоро.
        - Иир и все его демоны! Беллри, ты в курсе?
        - Да, - кивнул молчащий дотоле эльф. - Не волнуйся, мы будем рядом с ней. Прикроем от всяких… неожиданностей. Думаю, «Хромой конь» подойдет.
        - Пожалуй. Только на северную сторону идите. Там темно и тени длиннее.
        - Мы помним.
        - Лех, в чем дело? - довольно резко вмешалась супруга Брегола. - Что происходит?
        - Простите, матушка, но Трис действительно нужно идти. Неотложные дела, связанные с… э, с моим побратимом. Это очень важно. Настолько, что они рискуют вызвать ваше неудовольствие и с горечью отказаться от предложенного гостеприимства. Поверьте, причина очень веская и неотложная. Я просто о ней забыл. Напрочь из головы вылетело.
        - Забыл? - непонимающе моргнула госпожа Оллра. - Брегол, что это за причина такая, по которой твоя гостья рискует покидать дом на ночь глядя?
        Купец, едва утерев мокрое лицо, без промедления подошел. Пристально глянул на беспокойно раздувающего ноздри сына, на настороженно озирающихся эльфов, на меня… я даже дыхание затаила, надеясь, что не ошиблась в нем и, после всего того, что он обо мне узнал, могу рассчитывать на его помощь. Однако волновалась, как оказалось, зря: все-таки умный он человек. По-настоящему мудрый и опытный в житейских делах.
        - Ох, Трис, - сокрушенно вздохнул он, развоя руками. - Прости старого дурня: совсем забыл, что ты хотела отлучиться вечером. Подводит уже память, подводит… заболтался со своими, обрадовался, что домой вернулся, а о тебе бессовестно подзабыл. Прости, милая, ей действительно нужно бежать. Ненадолго, но по важному делу, о котором меня предупреждали. И господа эльфы клятвенно обещали ей помочь, правда?
        - Безусловно, - дружно кивнули Шиалл и Беллри.
        Хозяйка только обескуражено развела руками.
        - Ну, раз такая срочность…
        - Возьми свою кобылу, Трис, пока не успели расседлать. Дела закончишь, потом вернешь.
        - Спасибо, мастер Брегол! - выдохнула я, торопливо подхватывая поводья и уже чувствуя, как начинает громче стучать сердце, а на чернеющем небе медленно проступает подозрительно светлое пятно. - Завтра поутру обязательно приведу. До свидания, госпожа Оллри. Пока, Яжек, Олав, Олер… Беллри, веди - я не знаю дороги.
        - Капюшон накинь, - быстро сказал Шиалл, тоже покосившись наверх. Затем умело развернул своего жеребца, проследил за тем, как я кутаюсь в сайеши, и, коротко кивнув попутчикам, быстро двинулся к выходу. Беллри пропустил меня вперед и пристроился за спину.
        - Может, мне с вами? - спохватился Лех.
        - Нет, - покачал головой эльф, пропадая за воротами. - Мы справимся.
        Я сжала зубы и пришпорила всхрапнувшую от боли кобылу.
        Кони мчались по темным улочкам с такой скоростью, словно за каждой гнался зловеще оскалившийся оберон. Редкие прохожие издалека пугались нашей кавалькады и пугливо шарахались в стороны, чтобы не попасть под копыта. А потом еще долго оглядывались, вознося хвалу Двуединому, что сумасшедшие дикари никого не зашибли. Кто-то даже рискнул возмущенно гавкнуть вслед, понося чужаков и, заодно, оглохшую напрочь и нерасторопную стражу, однако в этот момент с мчащегося последним Беллри слетел капюшон, и вопли мгновенно прекратились: связываться с эльфами себе дороже.
        А мы даже не замедлились.
        Я не смотрела по сторонам - хватало того, что все мое внимание было поглощено проблемой мелькающей над головой луны. Конечно, не полной, а так, краешком она подсвечивала наш путь, лишь слегка и ненадолго касалась желтым лучом моей макушки, но и этого было вполне достаточно, чтобы заставить меня сильно нервничать. Сердце стучало гулко, торопливо, взволнованно, будто на первом свидании. Перед глазами то и дело вспыхивали странные белые круги, которых я раньше как-то не замечала. В ушах внезапно забормотал чей-то потусторонний голос. Ноздри возбужденно шевелились, будто луна имела свой неповторимый запах и мне во что бы то ни стало потребовалось его учуять. А в груди все быстрее нарастало знакомое томление - мне снова, в который уже раз за последние месяцы до боли захотелось скинуть удушливый капюшон и с наслаждением подставить лицо коварной луноликой сестре. Эх, до чего же чудно пахнет сегодня вечер! Как прозрачны далекие небеса! Как безумно хороша луна и как чудесно она поет для меня! Зовет. Приглашает на танец. Дразнит.
        Я вскинула голову, заворожено разглядывая мелькающий в вышине золотистый серп - изящный, точеный, призывно подмигивающий из-за быстро бегущих облаков. Такой дивный, совсем живой. Кажется, только руку протяни, и он с готовностью упадет в подставленные ладони.
        - Три-и-с… - предостерегающе протянул Беллри.
        Я вздрогнула и поспешно уронила взгляд в землю. Сжалась в комок, вцепилась в поводья чуть не до боли и прикрыла глаза. Нет, нельзя поддаваться. Надо спешить, надо отстраниться и не думать о том, как чудесна сегодня луна. Не слышать ее нежного голоса. Не вспоминать наших танцев в удивительно ярких снах. Не знать, не видеть и стараться не смотреть туда, где победно сияет моя прекрасная погибель.
        Шиалл, оглянувшись на мгновение, тревожно прикусил губу. Обменялся понимающим взглядом с братом, заколебался, замедлился.
        - Не надо, я справлюсь, - вырвался из моей груди хрустальный перезвон эльфийских колокольчиков. Я снова вздрогнула и поспешно прикусила язык, не желая никого смущать, но эльфы ничуть не испугались. Насторожились только и сдвинули коней немного теснее, будто хотели спрятать меня от коварно играющей в небесах луны.
        Кони тут же пошли осторожнее, плавнее, стараясь не задеть в темноте соседей. Мы почти царапали стременами друг друга, терлись боками и едва не сталкивались на тесной улочке, но остроухие словно не замечали - держались настолько близко, насколько позволяли скакуны. Не заботясь ни о приличиях, ни о собственном удобстве, ни даже о том, что мы полностью перекрыли дорогу. И теперь, если вдруг кто попадется навстречу, будет вынужден забираться на крышу, чтобы миновать нашу странную троицу.
        Я хотела отодвинуться, но Беллри как почувствовал - неожиданно протянул руку и осторожно сжал мою похолодевшую, укрытую сайеши ладонь. Я было дернулась, но он не отпустил. Только прикрыл веки и вроде задумался, а затем от его руки пошло мягкое тепло, и мне вдруг стало гораздо легче: зрение вернулось к обычному, потусторонний шепот в ушах быстро смолк, ненормальная тяга к луне тоже почти сошла на нет, а я смогла глубоко вдохнуть.
        - Ты как?
        - Спасибо, Беллри, - удивленно шепнула я. - Не знаю, что ты делаешь, но мне лучше.
        Эльф слабо улыбнулся и крепче сжал мою ладонь.
        На постоялый двор мы зашли в тот момент, когда луна надолго убежала за тучки, а я совсем пришла в себя. Мне казалось, что в столь поздний час народу внутри должно быть немного, но не тут-то было - в окнах до сих пор горел яркий свет, из-за дверей доносился ровный гул голосов, звенели кружки, кто-то смеялся, а расторопные мальчишки торопливо носились по двору, устраивая чужих лошадей, разнося снедь, присматривая за воротами.
        Завидев новых гостей, один из взмыленных подростков приветственно махнул рукой. А потом признал эльфов и стремглав умчался к хозяину. Спустя несколько минут, за которые Шиалл успел вежливо спустить меня на землю, заглянуть в глаза и обеспокоенно сжать плечо слегка пошатывающегося брата, на крыльцо выскочил круглый румяный толстячок в кожаном фартуке и, изумленно округлив глаза, немедленно рассыпался в витиеватых приветствиях. Говорят, остроухие в Кроголине не такая уж большая редкость, являются время от времени, радуют людской взгляд своей умопомрачительной внешностью. Но для данного заведения это, похоже, из ряда вон выходящее событие.
        Шиалл от комплиментов раздраженно отмахнулся, а Беллри и вовсе не заметил - он даже сейчас не спускал с меня глаз и уже выискивал возможность поскорее оказаться в доме, подальше от лунного света и его утомительных последствий. Понятия не имею, что он со мной сделал, но это явно потребовало от него усилий - красивое лицо заметно побледнело, в глазах появился лихорадочный блеск, на висках застыли крохотные капельки пота.
        - Ты что натворил? - сердито шикнула я, подхватывая эльфа под локоть, и с силой потащила в дом.
        Беллри устало улыбнулся.
        - Отдал тебе немного своих сил.
        - Я бы справилась! Зачем рисковал?! - возмущенно прошипела я, распахивая дверь и невольно жмурясь от чересчур яркого света. - Плаща бы вполне хватило.
        - Я не был уверен, - эльф шагнул следом за мной в просторный зал и тоже прищурился. После чего быстро пробежался глазами по полупустому помещению, отметил чистые столы, тщательно подметенный пол, снующих во все стороны расторопных служанок, витающий под потолком аромат готовящейся стряпни. Тряхнул роскошной сероватой гривой и небрежным движением скинул капюшон.
        Я только охнула, заметив, насколько заострились черты его лица - кажется, ушастый благодетель здорово перестарался с помощью: краше только в гроб кладут. А этот болван еще на ногах держится, хоть и качается, как осина на ветру.
        Беллри, не заметив моего ступора, еще раз огляделся, проигнорировав полтора десятка поздних посетителей. Убедился, что узкие окна занавешены плотными шторками, и только тогда облегченно вздохнул.
        - Ну, вот. Здесь тебе ничто не грозит.
        - Ты что с собой натворил?! - вместо ответа рыкнула я, придя в искренний ужас от обнаруженных перемен.
        - Ничего страшного. Завтра буду в порядке.
        - Дурак!!
        В зале неожиданно стало очень тихо: к нам оторопело обернулись все без исключения лица, на которых при виде странной пары у дверей проступил испуг пополам с неподдельным изумлением. Еще бы! Встретить в рядовой таверне на каком-то жалком Третьем Круге живого остроухого, да еще рядом с бледной девицей, рискующей обзывать Его Ушастое Великолепие дураком и болваном - зрелище, надо признать, не для слабонервных. Учитывая то, как трепетно остроухие относились к вопросам чести и собственной значимости, присутствующие вполне справедливо полагали, что сейчас меня будут мучительно убивать.
        Ага, размечтались!
        Беллри неслышно вздохнул и поискал глазами запоздавшего хозяина.
        - Чего изволите? Вина? Мяса? Рыбы? - раздалось подобострастное из-за спины, и давешний толстячок поспешно проплыл мимо нас к стойке. По пути умудрился до земли поклониться «важным господам», ловко обогнул несколько столов и снова угодливо поклонился. - У нас есть чудесное вино с роскошных виноградников самого Беарнского халифа! А может, желаете зиггского? Красного? Или трехлетнего загнийского? Есть чудесный молочный поросенок, запеченный на углях! Свежие карпы! Только сегодня привезли с Черного Озера! Чудные караси, перепелки…
        - Комнаты. На ночь. Немедленно, - отрывисто бросил Шиалл, быстрым шагом заходя внутрь. - Девушке - самую лучшую. Нам - любые, но чтобы рядом. Можно одну. И принесешь вина - красного, зиггского, не моложе пяти лет.
        - Как скажете, светлый господин…
        - Мне лучше верхнюю комнату, под крышей, - поспешно добавила я. - И чтоб окно было одно, небольшое, на задний двор. Еды не нужно, вина тоже. Только молоко или, если нет, слабый сидр. И бочку с горячей водой приготовьте - устала с дороги, ополоснуться хочу.
        - Все сделаю, - клятвенно заверил трактирщик, снова раскланявшись и чуть не переломившись при этом в поясе. - Пожалуйте, уважаемые, сейчас все будет.
        Он проворно попятился, не рискуя демонстрировать эльфам свой пухлый зад, негромко щелкнул пальцами, торопливо прошептал что-то на ухо подскочившему мальчишке и самолично повел «дорогих гостей» к добротной лестнице на второй этаж. Тем же странным манером - пятясь раком - поднялся. Стремглав проскочил длинный коридор, с новыми поклонами распахнул сразу две дощатые двери и, меленько семеня, помчался дальше.
        - Вот, уважаемые господа. Самое лучшее, самое свежее, чистое… вот тут можно ополоснуться с дороги, тут вещи оставьте - постирают к завтрему, если желаете… а на эти комнаты не смотрите - вам приготовили на верхнем этаже. Там всего две и есть, но не беспокойтесь - все в лучшем виде: одна для спутница вашей, не слишком большая, но очень уютная, с оконцем и мягкой постелью, достойной такой прекрасной девушки… а ваша, уважаемые, будет ближняя, с двумя кроватями и настоящей периной, на которой некогда сам господин…
        Шиалл жестом велел говорливому хозяину умолкнуть и первым поднялся наверх. Внимательно оглядел одну комнату, вторую. Удовлетворенно кивнул и, кинув толстяку блеснувшую золотом монету, обернулся.
        - Прекрасно. Нас устраивает.
        - Ужин когда подавать прикажете?
        Эльфы вопросительно взглянули в мою сторону, но я только головой мотнула - дескать, когда хотите, у меня нет желания наедаться на ночь. А сама с колотящимся сердцем уставилась на непроглядный мрак своей комнаты, проступивший в щелочку приоткрытой двери. Показалось? Или там действительно промелькнула какая-то смутная тень? Очень-очень быстрая и почти неуловимая даже моему глазу, не говоря уж об эльфах?
        В груди волнение всколыхнулось с новой силой, а глаза против воли радостно вспыхнули. Неужели? Неужели смутное чувство не обмануло? Я нервно стиснула пальцами полу своего сайеши и неуверенно шагнула навстречу, ощущая, как громко колотится сердце. Робко коснулась пальцами риаллов, на мгновение замерла от диковатой мысли.
        - Трис, все хорошо? - догнал меня встревоженный голос Беллри.
        - Да. Думаю, что да.
        - Будь осторожна. Держись подальше от света.
        - Конечно, не волнуйся, - слабо улыбнулась я, чувствуя, как под пальцами приятно потеплел агат Ширры.
        - Хочешь, мы постережем снаружи? - снова обеспокоился Шиалл, и под его выразительным взглядом трактирщик благоразумно попятился к лестнице.
        - Нет, я справлюсь. До завтра.
        - До завтра, Трис, - эльфы дружно кивнули, внимательно проследив за тем, как шустрые мальчишки помчались по второму этажу с полными ведрами горячей воды. Убедились, что я плотно прикрыла за собой дверь, несколько томительных секунд подождали снаружи и только после этого скрылись в своей комнате.
        Я тихонько задвинула засов и с замиранием сердца повернулась. Быстро пробежалась глазами по широкому комоду, просторной постели, на которой вполне могли бы уместиться три меня. Отметила внушительных размеров шкаф возле дальней стены, пушистый ковер на полу, скрадывающий шаги. Абсолютную пустоту вокруг, неестественную тишину, сквозь которую слабо пробивался шум ночного города. Снова прижала руки к груди и медленно шагнула в темноту, надеясь, что мне не показалось и не померещилось. На деревянных ногах приблизилась к окну, отдернула светлую занавесь, настороженно всмотрелась в мрачноватые сумерки снаружи, но опять никого не увидела, а затем, поколебавшись, медленно распахнула деревянные ставни.
        Ничего.
        Пару секунд еще зачем-то ждала, тщетно силясь понять, откуда в груди разливается это блаженное тепло. Вдохнула ночную прохладу и, с разочарованием убедившись, что все-таки ошиблась, вернулась к старательно заправленной постели. Жаль. Я так надеялась, что не останусь здесь совсем одна, но, видно, придется ждать утра в этой деревянной клетке. Придется снова прятаться от лунного света, страшась даже нос наружу высунуть, всю ночь терзаться сомнениями и только с рассветом облегченно признать свои страхи совершенно необоснованными, а надежды - печально несбывшимися.
        - Шр-р-р, - донеслось вдруг тихое со спины. Такое знакомое, родное, немного смущенное… я радостно вздрогнула, поспешно зажав себе рот, чтобы не вскрикнуть от неожиданности, и быстро повернулась: громадный черный тигр, протиснувшись в узкий проем, бесшумно спрыгнул с подоконника и, неуверенно подняв голову с бешено горящими глазищами, робко вильнул хвостом.
        У меня дрогнули руки от волнения, а внутри появилось такое облегчение, что никаких сил больше не осталось стоять на месте. Так и знала, что он рядом!! Почувствовала его! Угадала!
        - Ширра! - я быстро шагнула навстречу, опустилась перед ним на ковер, устало прижалась и зарылась лицом в густую шерсть. Нашел меня! Снова нашел! Не обманул Беллри - даже в большом городе безошибочно почуял и отыскал по следу своего риалла. Не зря его амулет так здорово потеплел рядом с комнатой! Ощутил близость хозяина! Ох, Ширра…
        Тигр тихонько заурчал, привычно сворачиваясь вокруг меня мохнатым клубком. Внимательно обнюхал, недовольно фыркнул, почуяв запах эльфа на моей коже. Сам старательно потерся ухом о запястье, стирая нечаянно оставленный Беллри след. Затем осторожно лизнул, легонько пощекотал ладонь жесткими усами. Наконец, успокоено положил голову на мое плечо и прикрыл нещадно горящие золотом глаза.
        Нашел меня…
        Я умиротворенно вздохнула, ощущая, как постепенно исчезает недавнее напряжение. Как испаряются всякие тревоги, страхи, прежнее беспокойство. Как неумолимо теряет свое значение лунный свет, настойчиво пробивающийся внутрь сквозь плотные занавески. Как гаснет ЕЕ неслышный зов. Теряется в необозримой дали мое недавнее желание непременно выйти на улицу… кажется, все исчезло сейчас, что было важно прежде. Мне больше ничего не надо. Только сидеть бы вот так, рядом, наслаждаться его близостью, чувствовать горячее дыхание на своей шее. В тишине, покое, под надежной защитой, которую не посмеет нарушить никакой оберон.
        И знать, что это удивительно правильно.

15
        К рассвету Ширра, разумеется, бесследно исчез. Просто испарился, будто и не приходил вчера, протиснулся в окно невидимой тенью и благоразумно скрылся из виду. Однако мне не было грустно: на подушке осталась благоухать свеже сорванная роза с удивительно яркими красными лепестками. Та самая роза, которую он оттуда-то для меня раздобыл.
        По привычке погладив смирно притулившиеся на груди риаллы, я проворно выбралась из-под одеяла, быстро умылась и, нацепив приевшиеся штаны немаркого темного цвета, упруго сбежала по лестнице. Вчерашнего беспокойства и начинающегося уныния как не бывало, ненавистная слабость куда-то улетучилась, недавняя тревога исчезла, будто приход Ширры заставил ее стыдливо убраться восвояси. Лунное безумие тоже отступило, и теперь настроение снова отличное, глаза довольно блестят, на щеках играет здоровый румянец, сияющая улыбка во все сто зубов… неудивительно, что поджидающие в обеденном зале эльфы при моем появлении слегка напряглись.
        - Привет, ушастики! Как жизнь? Как спалось? - бодро плюхнулась я на свободную лавку и жадно уставилась на щедро накрытый стол. Ух, как много всего! И пирожки, и варенье, и творог, и каша… любят поесть остроухие, ой любят! Но сейчас и я не откажу себе в удовольствии плотно позавтракать. - А чего вы опять зеленые? Зеленые куртки, зеленые туники, зеленые штаны… хорошо, сапоги догадались надеть коричневые. Самим-то не надоело? М-м-м, какие запахи! Надеюсь, вы со мной поделитесь и не заставите даму платить за это богатство?
        Беллри, действительно по обыкновению одетый исключительно в зеленое, вежливо улыбнулся в ответ и сделал вид, что не заметил поперхнувшегося какой-то фразой хозяина, как раз выпорхнувшего из кухни с огромным блюдом наперевес. А также немногочисленных, но стремительно бледнеющих посетителей, до которых тоже донеслось мое сомнительное приветствие. Еще бы! Обозвать ушастых «ушастыми» мало кто мог себе позволить безнаказанно! Я вот могла и, не скрою, охотно своим правом воспользовалась, отлично зная, что мне за эту наглость ничего не будет. А остальные пусть ломают себе головы хоть до посинения, потому что я им объяснять особенности наших отношений совершенно не собираюсь.
        Шиалл, отличающийся от брата только гривой серебристых волос и немного менее утонченными чертами лица, понимающе усмехнулся:
        - Доброе утро, Трис. Полагаю, тебе лучше?
        - Намного, - кивнула я, бесцеремонно потянувшись за румяным пирогом. А что? Им двоим хватит, а у меня не так много денег, чтобы разоряться на полноценный завтрак. - Ночь прошла удивительно спокойно.
        - Что-нибудь снилось?
        - Нет, хвала Двуединому. Наконец-то, никаких дурацких видений и сомнительных голосов, а то так замучили в последнее время, что прямо спасу нет! Не поверите: будто в другой мир попадаю, настолько все кажется реальным. Иной раз думаю, что и правда в Мире Теней побывала, и тогда до того жуть берет… только рядом с Ширрой и спасаюсь!
        Эльфы странно переглянулись.
        - Мир Теней?
        - Угу, - блаженно зажмурилась я, старательно уплетая за обе щеки, пока они не спохватились и не поняли, что могут остаться голодными. - По крайней мере, Ширра так считает. Понятия не имею, почему это происходит, но я теперь частенько его вижу. По первости это случалось редко, когда я совсем на грани была, а теперь жизни от него не стало - так и лезет в любую щелку, будто ему тут медом намазано. А мне, между прочим, не до веселья - в нем то холодно, то жарко, голоса какие-то, чужие судьбы, цепи… с утра просыпаешься, как колода - серая и совсем разбитая, отдыха никакого, вся мокрая, будто дрова рубила, руки дрожат, сердце колотится… век бы его больше не видеть!
        - Погоди, Трис, - нахмурился Шиалл, одновременно знаком подзывая струхнувшего трактирщика. - Хочешь сказать, что видишь во сне Мир Теней?
        - Да я сама не рада, - со вздохом отложила я очередной пирожок. - Но меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет. Как Рум ушел, так и поплыло все, а во сне, что ни день, все какие-то гадости снятся. Только когда Ширра рядом, становится немного полегче. Боятся его кошмары, что ли?
        Беллри озадаченно потер переносицу.
        - Кто такой Рум?
        - Мой дух-хранитель, - погрустнела я. - Он у меня с детства, маленький такой, шумный, ворчливый… пару месяцев назад ему пришлось уйти домой, но во сне я часто его встречаю и, думаю, несладко там. Тяжело и тоскливо. Каждый раз сердце кровью обливается, болит, будто это мне сломали крылья. А как позвать его обратно - не знаю.
        Я тяжело вздохнула, вспомнив о друге, и окончательно потеряла аппетит. Кажется, даже роза в кармашке на груди поблекла и слегка увяла, а на сердце снова лег холодный камень. Рум… увижу я его когда-нибудь? Смирится ли он со своей свободой, от которой, судя по всему, далеко не в восторге? Но неужели я должна была оставить его там?! В цепях?! В огне, спалившем его душе белоснежные крылья?! Неужели не должна была вмешиваться?! Нет, не могла я его бросить. И позволить ему мучиться тоже не могла. Он, правда, считает иначе, но от этого не становится легче. Напротив, все больше кажется, что я чего-то не доделала там. О чем-то позабыла.
        Шиалл снова переглянулся с братом, но затем встретил мой помрачневший взгляд и ненадолго задумался. Толстячок-хозяин в это время проворно сменил опустевшие тарелки, с поклонами принес терпкое вино, собственноручно разлил, стремясь угодить важным господам, а немного пришедшие в себя посетители, поняв, что скандала не будет, постепенно вернулись к своей трапезе.
        - Как он был к тебе привязан? - наконец, нарушил молчание Беллри.
        - Через амулет. Но пару месяцев тому тот вдруг начал угасать, а потом, когда я Ширре помогала, просто распался у меня в руках. Думаю, слишком перегрузила его, вот и потерялась наша с Румом связь. Хотя он всегда говорил, что амулет для него - только ориентир, по которому он может быстро ко мне вернуться.
        - Что значит, вернуться?! - обомлели эльфы.
        - То, что я и сказала, - пожала я плечами. - Рум - не простой дух, посаженный на цепь охраняющих заклятий. Он пришел ко мне по своей воле и был закреплен в качестве хранителя посмертием. По собственному желанию, если непонятно. Поэтому частенько уходил по своим делам, а потом возвращался, находя меня снова по амулету.
        - Погоди, погоди… хочешь сказать, что на самом деле у него не было никакого вместилища? Никакой внешней оболочки?!
        - Нет. Он свободно уходил в свой мир, когда хотел и если я не возражала. У нас было взаимовыгодное сотрудничество. Но пару месяцев назад его сильно задело во время… ну, неважно. И вот после этого я его потеряла. А потом снова нашла, но уже во сне, в Мире Теней, и там ему было ужасно плохо.
        - Тогда… - Беллри забавно округлил глаза. - Получается, ваша связь была разорвана преждевременно?!
        Я снова вздохнула.
        - Увы. Не повезло с амулетом: он оказался слишком слаб. А Рум до сих пор считает, что это его вина, и не желает меня слушать. Не верит, что я совсем не сержусь, понимаете?
        - Хочешь его вернуть? - быстро уточнил Шиалл.
        - Конечно. Где я еще такого друга найду? Только он сам, похоже, этого не хочет, а я не могу его заставить.
        - Вообще-то… можешь.
        - Как?! - вскинулась я в надежде, но быстро понурилась. - Нет, Шиалл, не думаю, что он пожелает вернуться. В последний раз во сне мы расстались не самым лучшим образом - он просто ушел, хотя я предложила ему вернуться. Отказался, посчитал глупой шуткой, неудачной мыслью… не знаю, почему. А потом ушел, и больше я его не видела.
        - А звать пыталась?
        - Конечно. Почти каждый день. Но если бы он хотел, то вернулся бы сразу. Разве нет? А если до сих пор не появился, значит, предпочитает оставаться в своем Мире Теней.
        - Или ему что-то мешает… - задумчиво оборонил Беллри. - Трис, ты когда хочешь уйти из города?
        - Как только найду гномов, а что?
        - Да, видишь ли… - эльфы неловко замялись. - Мы тут поспрашивали с вечера, со знающими людьми переговорили, в несколько лавок заглянули…
        - Когда вы успели?!!
        - Ну, - отчего-то смутился Беллри. - Шиалл с вечера прошелся по ближайшим, я - уже с утра на Второй Круг заглянул, пока ты спала.
        - А почему поодиночке? Разве не удобнее было… эй, вы что, меня караулили?! - запоздало сообразила я очевидное. - Пока один ходил, второй на страже сидел?!
        - Э-э… скорее, хотели помочь, если бы что-то пошло не так. Хорошо, что обошлось и ты со всем справилась сама. Но не в этом дело, - поспешил сменить тему эльф. - Просто в Кроголине, как сегодня выяснилось, ты вряд ли сможешь найти подходящего мастера для своей цепочки.
        Я, отложив праведное возмущение на «потом», нахмурилась.
        - Это еще почему? Ты же говорил, что тут достаточно гномов?
        - Да. Но того, кто мог бы работать с твоим серебром, нет.
        - А что, это так сложно?
        - Сложнее, чем ты думаешь, - кивнул Шиалл. - Здесь инструменты нужны особые, печь из специального сплава, чтобы температуру нужную держала. Умение опять же… ты ведь не доверишься первому попавшемуся? А мастеров по серебру не так много осталось, в городах - вообще почти никого. Если кто и есть еще живой, то дальше в Приграничье, в Торроте или Шепиле - они ближе к Мглистым Горам, потому и гномов там селится больше. А в Кроголине таких, к сожалению, мы не нашли. Хотя… может, нам и не все сказали.
        - Ну, разумеется, - вздохнула я. - Гномы ваше племя еще со времен Последней Битвы недолюбливают.
        - На самом деле, гораздо раньше, - эльфы дружно опустили взгляды, все еще не притронувшись к пище, а Беллри неловко поерзал на лавке. - Знаешь, мы тут подумали и решили, что тебе не стоит так рисковать рядом с Пустошами. Все-таки нежить, болота… дорог почти нет, одни тропки… да и те немногим известны. Вблизи фортов, конечно, поспокойнее, но тебя ведь не устроят людные тракты?
        Так… что-то мне не нравится такое начало! Настораживает, знаете ли!
        - К чему ты клонишь?
        - Ты не будешь возражать, если мы проводим тебя до Мглистых Гор?
        - Зачем?! - неподдельно изумилась я. - Думаете, Ширра один не справится? Или мне скучно станет?
        - Нет. Но нам бы хотелось знать, что с тобой все будет в порядке.
        - Да нормально все будет! Нашли, из-за чего беспокоиться! Не такая уж я огромная ценность, чтобы за мной охотилась вся приграничная нечисть («конечно, для этого хватит одного оберона», - мелькнула на задворках ехидная мысль). Да и Ширра далеко не так прост. Кого угодно в фарш перемелет, только шею подставляй. Так что нечего глупостями заниматься - идите себе, куда шли, и забудьте о том недоразумении. Я давно не злюсь и не требую, что вы в качестве извинений тратили время на такие мелочи. Наверняка своих дел по горло. К тому же вы, можно сказать, со мной рассчитались: сайеши действительно выше всяких похвал. А пользоваться вашей сговорчивостью и дальше становится уже неприличным. Поэтому - нет, не делайте из меня неблагодарного монстра.
        - Но мы бы хотели пойти с тобой, - настойчиво повторил Беллри, пытливо заглядывая в мои глаза, и от этого взгляда внутри вновь шелохнулось нехорошее подозрение. - Это правда. Трис, пожалуйста, позволь нам тебя сопровождать.
        - Только вам? - вдруг насторожилась я. - Одним? А что на это скажет Ширра? Не боитесь, что он будет против?
        - Если ты попросишь, не будет.
        - Вот как? - окончательно проснулась моя природная подозрительность. - Иными словами, вы хотите уйти из гнотта и топать в моей компании в самое гиблое место Приграничья? Вдвоем? Пешком? Да еще просите, чтобы я уговорила на это Ширру?!
        Шиалл неловко ковырнул носком сапога пол.
        - Да.
        - Беллри, твоего брата никто этой ночью по голове не бил? - очень вежливо поинтересовалась я. - Пыльным мешком из-за угла не шарахнул? С коня он, случайно, не падал?
        Эльф слабо улыбнулся.
        - Нет, Трис. Мы действительно хотим идти с тобой.
        - Ненормальные, - убежденно покачала я головой. - Понимаю, мне это надо до зарезу и особого выбора нет, но вам-то зачем рисковать? Куда головы свои суете? Зачем к тигру в пасть лезете? Все из-за той ошибки? Тогда вы вдвойне ненормальные.
        - Трис…
        - Боже! Вы что, не понимаете, как это опасно?!
        - Понимаем, - покорно кивнул Шиалл. - Лучше многих, потому что не первый год тут живем.
        - И что?!
        - Ничего. Позволь нам идти с тобой.
        - Тьфу! А что Лех подумает? И весь гнотт, заодно? Считаешь, они вас поймут? Обрадуются? Счастливый танец во дворе станцуют, когда узнают, что вас там ненароком пришибли? Думаешь, Рес с Кротом мне потом «спасибо» скажут?!
        - Это их не касается, - спокойно отозвался Беллри.
        - М-да-а? Что-то мне не верится, что все так просто, - прищурилась я. - Вы ведь побратимы, верно? Столько лет охотитесь единой пятеркой, доверяете друг другу безоговорочно, прикрываете в рейдах, с ранами помогаете, держитесь один за другого покрепче, чем в иных семьях. Говорят, тем и славен Патруль, что в нем все равны - и гномы, и эльфы, и люди. Неужели ты готов их бросить?
        - Не бросить: просто покинуть на время. Ушел же Лех, когда нужно было присмотреть за отцом и родичами? Нам тоже не запрещено, тем более что мы не люди - когда приходит время, надолго уходим к своим, и об этом давно известно. К тому же, мы с братом действительно можем помочь: лучше нас те места не знает никто.
        - Ширра знает!
        - Возможно. Но здешние тропки - это еще не все, о чем стоит задуматься в Приграничье. С местными тварями ему наверняка не приходилось сталкиваться, но я не думаю, что он бы захотел на своей шкуре убедиться, что некоторые из них, вполне вероятно, не захотят уступить вам дорогу. Не смотря на все его достоинства. Да и многие здешние гады любят охотиться стаями. Вдруг не удержатся? Вдруг поранят? Ты, между прочим, не бессмертная, чтобы так рисковать. А желая дойти до Мглистых Гор, одного упорства и силы может быть мало. Поверь, я знаю, о чем говорю. Тебе пригодится наша помощь.
        Я мысленно возвела глаза к потолку.
        - К тому же, мы знаем, где найти хорошего мастера для твоего серебра, - поспешно добавил Шиалл и выжидательно посмотрел. - Можем показать дорогу к гномам. Если, конечно, ты согласишься.
        Ну, и шутки у тебя, Двуединый! Мне только парочки эльфов на хвосте не хватало! Правда, толк с них действительно есть, потому как лучше них те места и в самом деле никто не знает, но сам факт! Чего привязались ко мне, как банные листы? Неужто тигр и тут успел мосты навести? А что? С него станется. Эти двое его откровенно побаиваются, но и уважают тоже. Воины из них отменные. Ходоки выносливые. Разведчики и вовсе превосходные, а уж попутчики - крайне неприхотливые, да на диво спокойные. Гадости делать они тоже не станут - поразительное терпение и редкостное смирение даже у меня вызывали искреннее желание доверять. Последние дни просто шелковые! Не нарадуюсь. Вчера за меня искренне беспокоились, от Леховой матушки по-настоящему спасли, весь путь до трактира старательно закрывали собой, Беллри даже рискнул силы свои драгоценные потратить, хоть в том не было никакой необходимости… как бы отблагодарить его, кавалера ушастого?.. и ведь рисковал, упрямец. Едва на ногах потом держался. Сайеши, вон, какой славный подарил. Врать ему, естественно, не к чему, а значит… на самом деле желают составить компанию?
Готовы сунуться в подземелья гномов в поисках нужного мастера? Показать дорогу? Зачем? Почему, если не в Ширре дело? Из-за меня? Да нет, какая глупость. Но смотрят-то как! Аж отказывать стыдно. Ну, не гнать же их в шею, раз сами напрашиваются?!
        Беллри тихонько вздохнул, и мне стало ясно, что отделаться от них не получится. Потому что чует мое сердце: даже если я сейчас скажу «нет», они все равно упорно потопают следом. По глазам вижу, что так и будет, и они этого скрывать даже не думают. Говорю же: упрямцы. Хотя гномы, конечно, это ОЧЕНЬ весомый аргумент.
        - Ладно, - сдалась я. - Поступайте, как знаете. В конце концов, запретить себя сопровождать я никому не могу. Не понимаю, конечно, для чего вам вдруг приспичило, но с Ширрой, так и быть, поговорю. При условии, что с вами не возникнет никаких проблем!
        - Спасибо, Трис, - благодарно улыбнулся Беллри. - Поверь, ты не пожалеешь.
        - Надеюсь. Но это только ради Ширры и тех гномов, которых вы мне тут наобещали! С Лехом сами будете объясняться и подыскивать оправдание своей дурацкой и совершенно неуместной затеи! Понятно? Я в этом участвовать не желаю! И не имею к ней никакого отношения! Так что отдуваться будете без моей помощи! И если он вас прибьет, то в этом виноваты будете тоже вы, а моя совесть чиста - я честно пыталась вас остановить!
        Эльфы только хмыкнули в ответ и дружно кивнули, отлично зная, каким трудным будет предстоящий разговор. А главное - сколько неприятных эпитетов они получат в свой адрес за эту «дурацкую и неуместную идею». Впрочем, мне показалось, их это не слишком заботило: больно обрадовались. Причем, настолько, что даже за пирожками потянулись, позабыв про то, что остроухие вроде не должны любить сладости. Хотя… не для меня же они все это богатство заказали?!
        Я аж поперхнулась, рассматривая неожиданную мысль со всех сторон, но прийти к определенному выводу не успела, потому что, во-первых, оба эльфа уже с аппетитом уплетали горячую выпечку, не думая о человеческих предрассудках; а во-вторых, в этот самый момент наружная дверь вдруг с грохотом распахнулась, явив нашим изумленным взорам небольшую, откровенно запыхавшуюся фигурку. Пропыленную, подозрительно легко одетую, в одном, наполовину сползшем башмаке. В длинных, мешающихся под ногами льняных штанишках, изрядно почерневших снизу. С бледным, взволнованным лицом, копной трепаных русых волос, с лихорадочно блестящими карими глазами и торжествующей улыбкой, в которой светилась законная гордость за совершенное безумие.
        - Трис!!
        - Лука! - тихо охнула я, узнавая. - Ты откуда взялся?! Как нас нашел?!
        Мальчишка прерывисто вздохнул, отчего беленая рубашка (немного великоватая для такого хрупкого тельца) сползла на одно плечо, а бешено пульсирующая жилка на худенькой шее слегка поутихла, и гордо выпрямился. Двуединый! Похоже, он всю дорогу бегом бежал! Впервые в незнакомом городе! Рано утром, когда роса еще не высохла! Один! Босой! Легко одетый и, похоже, вообще только-только проснувшийся! Но глаза чистые, незамутненные, как в тот раз, когда я едва успела его остановить. И светятся так ярко, словно он ради меня спозаранку сбежал из дома…
        Я совсем похолодела. Боже! А ведь, похоже, действительно сбежал! Ни одежи на нем нормальной, ни обуви, только мятая пижама, до которой он еще не дорос. Волосы растрепались, грудная клетка ходит ходуном, сердечко суматошно колотится. Да как он вообще нашел дорогу?! Как не поймали его?! Не остановила бдительная стража?! Могли ведь и за попрошайку принять, и толкнуть, и ударить!
        - Лука!!
        - Я тебя нашел, - с гордостью прошептал мальчик, как-то странно оседая, а затем начал подозрительно клониться к косяку. - Нашел твой след, Трис… это оказалось так просто…
        Его голос вдруг перешел в слабый стон, веки дрогнули и устало закрылись, плечи обмякли, но я не стала ждать - стремглав кинулась к двери, успев подхватить его в последний момент. Легко подняла, про себя ужасаясь тому, каким горячим оказалось его тело. Бережно прижала к груди, с тревогой всмотрелась в бледное лицо и тихо прошептала:
        - Глупый ребенок, что же ты творишь?!
        - Просто обморок, - успокаивающе кивнул Беллри, на мгновение приложив руку к голове мальчика. - Скоро придет в себя. Это от слабости и от того, что бежал во всю прыть по холоду. Сейчас согреется и будет в порядке.
        - Согреется? - непонимающе подняла я взгляд: да он же горячий, как печка!
        - Да. И надо его покормить. Похоже, прямо с постели спрыгнул. Может, даже в окно вылез, чтобы никого не разбудить. Не думаю, что Брегол в курсе.
        - Но зачем?!!
        - Они меня… к магу хотели свезти, - вдруг слабым голосом сообщил Лука, слегка пошевелившись. - Показать, чтобы он объяснил, почему я так менялся раньше. Я не хотел, не собирался… но дядя Лех сказал, что надо, а дедушка еще вчера успел договориться… Трис, не отдавай меня им! Я не хочу к магу!
        Я осторожно погладила русую макушку, присаживаясь на лавку и, одновременно, делая знак трактирщику, чтобы принес какую-нибудь одежду. Еще лучше - горячий травяной напиток, чтобы мальчишка согрелся и пришел в себя. А то колотит всего. То ли от страха, то ли от холода, то ли от пережитого на улицах двуличного Кроголина.
        - Тихо, малыш. Тихо. Все будет хорошо.
        - Мне нельзя… он может разбудить…
        - Не волнуйся, я тебя никому не отдам.
        - Правда? - с надеждой вскинулся Лука.
        Я успокаивающе погладила бледную щеку и улыбнулась.
        - Конечно.
        Мальчик облегченно вздохнул и, доверчиво прижавшись, затих. Мы осторожно закутали его в куртку Беллри, которую эльф безропотно предоставил в ответ на мой вопросительный взгляд. Терпеливо подождали, пока Лука перекусит и до дна осушит спешно принесенную кружку. Убедились, что он благополучно задремал, и красноречиво переглянулись.
        - Надо отвезти его домой, - выразил общую мысль Шиалл. - А то хватятся скоро, если уже не подняли по тревоге всю улицу. Детям здесь не место. Особенно таким маленьким. Думаю, Велих и Лех уже с ума сходят от беспокойства.
        - Скорее, рыщут по округе на пару с Кротом и Ресом, - резонно возразил Беллри. - Сам знаешь, какой у него нюх: никаких псов с собой не надо. Но ты прав - суматоха поднимется такая, что потом полдня перед стражей оправдываться придется, почему упустили пацана. Здесь не Нижняя Ларесса, бездельников не держат. И Бреголу придется немало потратиться, чтобы рассчитаться за их услуги.
        Я решительно поднялась.
        - Едем. Чем раньше вернем его, тем меньше беспокойства. Он, похоже, как встал с утра и разговоры старших услышал, так и сбежал, пока народ не опомнился. Вряд ли его кто-то видел - мальчик ловкий и гибкий, наверняка слез по стене, цепляясь за плющ, а потом сиганул через дырку в воротах.
        - У Брегола в воротах нет дырок, - рассеянно оборонил Шиалл.
        - Значит, Лука ее сделал. Так что поехали, пока в самом деле всю стражу на уши не подняли. Чует мое сердце, надолго его побег тайной не останется.
        Я как в воду глядела: едва на горизонте показался дом купца, тяжелые ворота с грохотом во двор распахнулись, и оттуда на храпящих конях вырвались трое всадников, в одном из которых я мгновенно узнала Леха, а в двух других - Реса и Брегола. Следом высыпала взволнованно гудящая толпа слуг, мелькнуло и пропало заплаканное личико Зиты, во дворе послышался зычный голос Шикса… все взъерошенные, полуодетые, встревоженные и трепаные, словно поднятые прямо с постелей. Но зато с оружием в руках, а кое-кто самый прыткий еще и коня успел схватить. Яжек вообще босиком, Олав и Олер явно только-только продрали глаза и сразу поспешили по зову дворового мальчишки. С ними рядом крутятся неприлично бодрые зиггцы (вот уж кто всегда в форме и всегда готов дать кому-нибудь в зубы). Еще дальше виднеется светлая макушка Янека, длинный нос старика Зого…
        Шиалл коротко ругнулся и пришпорил своего скакуна, торопясь успокоить друзей. Уже издалека вскинул руку и звучно крикнул, что все в порядке и стражу беспокоить не надо. Мол, нашелся ребенок, живой и здоровый, вон, сзади едет. На нас немедленно уставились во все глаза, силясь понять, где мы успели найти пронырливого пацана, но затем Лех с невыразимым облегчением рассмотрел в моих руках хрупкую босую фигурку, надежно упакованную в бесформенный зеленый тючок, и быстро передал радостную весть остальным. Немного запоздало послышались радостные возгласы, кто-то вознес хвалу Двуединому. Велих громко ахнул, услышав про невредимого сына, затем тоже увидел и проворно ткнул коня пятками.
        - Трис, - наклонившись, быстро шепнул Беллри. - Скажи, ты когда-нибудь касалась мальчика?
        Я удивленно обернулась, одновременно ощутив, как под курткой затаил дыхание проснувшийся от шума Лука.
        - Я слышал, что с ним была некая проблема, и теперь, кажется, догадываюсь, почему он так не хочет идти к магу, - добавил эльф, краем глаза следя за быстро приближающимся Велихом. - К тому же, Лех вчера обмолвился, что с некоторых пор эта проблема почему-то… исчезла. Как раз с того времени, как появилась ты. Он полагает, эти два события каким-то образом связаны, и думает порасспросить тебя на досуге. Скажи, он прав? Это ты помогла мальчику?
        Я заколебалась.
        - Не сказать, чтобы помогла, но, знаешь… я иногда умею читать по глазам. И изредка, если повезет, а человек при этом будет полностью открыт, могу слышать отголоски чужих мыслей. Недолго: только пока смотрю на него и пока он позволяет это делать.
        - Лука приходил к тебе?
        - Да, - бережно погладила я голову мальчика. - В тот день он был немного не в себе. Все бежал куда-то, спешил, боялся и плакал. Мне показалось, ему очень плохо, что он запутался и потерялся. Правда, малыш? Ты ведь все помнишь?
        Лука тихонько шмыгнул носом и осторожно выглянул наружу.
        - Да. Я помню, что очень хотел попасть домой. Не понимал, зачем, но откуда-то знал, что мой дом надо искать. Где-то далеко, в горах, где холодно и светит красное солнце. Но теперь этого нет: я совсем не слышу зова, и мне хорошо. Здесь, с мамой, дедушкой… и с тобой.
        - Домой? - эхом повторил Беллри, с удивлением изучая смущенное лицо мальчика. - Ты хотел найти свой дом и поэтому пришел к Трис? На ЕЕ зов?!
        - Я пришел на ее голос, - неслышно прошептал Лука. - А потом увидел, как она танцует, и остановился. А она посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что мой дом рядом с теми, кто меня любит, что больше не нужно бежать и не нужно никого искать. Трис сказала, что отпускает меня, и после этого стало спокойно и тепло, как никогда раньше.
        - Поэтому ты вернулся, - уверенно закончил эльф. - Поэтому так легко нашел ее сегодня. Потрясающе! Трис, ты понимаешь, в чем дело?!
        - Нет. А в чем?
        - В том, что он…
        - Лука! - истово выдохнул Велих, подлетая на взмыленном скакуне. - Трис, ты нашла его!!
        - Это он меня нашел, - неловко улыбнулась я, передавая мальчика отцу. - Проснулся утром, узнал, что я уехала, и решил, что совсем покинула город. Вот, наверное, и кинулся убедиться, что это не так. И каким-то чудом все-таки отыскал, хотя ему явно никто не объяснял дорогу. Держи, с ним все в порядке.
        Велих крепко прижал сына к груди и на мгновение замер.
        - Лука… как же ты… зачем?! Один! В город! Никому не сказав! Это же не родной Геррхар, где три улицы и пять домов! Вторая столица ведь! Сын, как ты мог не предупредить!
        - Все хорошо? - беспокойно спросил Лех, подъезжая на крупном кауром жеребце. И вот тогда Лука неожиданно поднял голову, невероятно серьезно посмотрев на них обоих.
        - Я не хочу к магу, дядя Лех, - тихо и очень четко сказал он. - Не нужно. Я хорошо себя чувствую.
        - Конечно, хорошо, - выдохнул отец, отстранив его на вытянутых руках и неверяще всматриваясь в бледное, решительное лицо. - Но он не сделает ничего плохого, только поговорит и проведет рукой у тебя над головой. Это совсем не больно!
        - Я не пойду.
        - Сынок, это важно… ОЧЕНЬ важно для всех нас. И я не хочу, чтобы ЭТО снова повторилось!
        - Не повторится, - вдруг уверенно бросил с седла Беллри. - Я, конечно, не Создатель, но можешь мне поверить: Лука больше не станет убегать и не потеряет разум.
        К нему разом обернулась все присутствующие.
        - Что ты хочешь сказать? - нахмурился Велих, все еще крепко обнимая сына. Сзади неслышно подошел Брегол (тоже трепаный, в распахнутом кафтане и небрежно застегнутой рубахе), ласково погладил мальчика по щеке и вопросительно обернулся к эльфу. Лех только сузил глаза, метнув на меня быстрый взгляд, но я тоже непонимающе смотрела на остроухого.
        Беллри, словно не замечая всеобщего внимания, упруго соскочил на землю и пристально взглянул на восьмилетнего упрямца. Затем протянул руку, легко коснулся спутанных волос, усмехнулся, когда мальчик упрямо отстранился, и странно наклонил голову.
        - Забавно… скажи-ка мне, дитя: какого цвета мои глаза?
        Я озадаченно нахмурилась, но Лука почти не задержался с ответом:
        - Синие.
        Разумеется, какие же еще?! Однако, услышав очевидное, эльф почему-то мелодично рассмеялся, повергнув нас в состояние еще большего недоумения. Брегол при этом удивленно моргнул и ошарашено повернулся к внуку, а Лех странно кашлянул.
        - Как, синие?! Лука, с тобой все в порядке?
        - Да, - буркнул тот, насупливаясь и враждебно зыркнув на довольного эльфа. - У тебя и папы карие, у мамы черные, у бабушки серые, а у него синие! Как море! Или небо!
        - Но это же… как же? - окончательно растерялся купец, переводя беспокойный взгляд с Беллри на меня, с Леха на Велиха, с сына на внука. - Но ведь они зеленые!! У эльфов у всех ЗЕЛЕНЫЕ глаза!!
        ЧТО?! Я ошеломленно замерла. Он сошел с ума?! Какие зеленые, когда они ярко синие?
        И всегда такими были? Может, мне эльфы попались неправильные?! Обернувшись, я так же растеряно, как Брегол, всмотрелась в прекрасные очи своих остроухих спутников и едва не фыркнула: ну да, синие. Чего он глупости городит? Лука правильно сказал - синее не бывает. Никакой зелени и в помине нет, а некоторым, как оказалось, просто надо сходить к лекарю и целый месяц пропить настой из черники.
        - Беллри? - вежливо поинтересовался самочувствием друга Лех.
        - Что происходит? - нахмурился и Велих. - Лука, почему ты лжешь? Они ведь зеленые…
        Мальчик помрачнел и непримиримо сверкнул глазами.
        - Нет, синие!
        - Все правильно, - снова рассмеялся эльф. - Для обычных людей наши глаза действительно выглядят зелеными, так и есть. Но мальчик не лжет, потому что прирожденные маги из-за некоторых особенностей зрения воспринимают их цвет совсем другим. Аура накладывается, вот и получается такой парадокс. Понимаешь? В свое время именно так и выявляли молодых магов - просили взглянуть в глаза бессмертному. Теперь-то, правда, есть и другие способы, но от этого факты не изменились: наш истинный цвет могут распознать только прирожденные чародеи. Такие, как твой внук, Брегол.
        - Как?! - ахнул Велих.
        - Что?! - опасно покачнулась я.
        - Но почему?! - вскинулся купец. - У нас в роду никогда не было…!
        - В твоем - нет, - спокойно кивнул Шиалл. - А вот в ее (он уверенно указал на быстро бледнеющую ларусску), судя по всему, были. Не правда ли? Скажи, девочка, долго ли живут мужчины твоего рода?
        Зита прижала руки ко рту и в ужасе уставилась на улыбающегося эльфа. Даже пошатнулась от какой-то мысли, после чего побелела окончательно и, наконец, со стоном осела на землю. Если бы не Лех, вовсе упала бы, а так она просто плавно упала ему на руки и закатила глаза.
        - Зита, ты что?! Что случилось?!!
        - Спаси Двуединый… - слабо прошептала она. - Неужели опять?! Только не Лука! Не мой мальчик!
        - Зита!! - почти простонал Велих, кидаясь к жене. Та только всхлипнула и беззвучно разрыдалась, пряча лица в ладонях. А потом начала сбивчиво, сквозь слезы говорить.
        - Прости, любимый, что не сказала. Я думала, это больше не повторится…
        - Да в чем дело?!
        - Прости… я думала: то, что ты из других земель, спасет меня, - сбивчиво пробормотала ларусска. - Надеялась, что все кончено, порочный круг разорван, и можно спокойно жить, не опасаясь ничего. Это проклятие… ужасное, которое много лет висит на моем роде: никто из его мужей не доживает до глубокой старости. Ни отец мой, ни дед, ни прадед… вообще никто. Кого стрелой случайно заденет, кто в пожаре сгинет. Кто без вести пропадет - уйдет из дома, не оставив ни следа, ни памяти. А кто среди бела дня исчезнет и больше никогда не вернется. Я слышала, как мать рассказывала, что наш дед вдруг потерял разум - однажды поднялся среди ночи, собрал вещи и молча ушел, не сказав куда и зачем. Бабка плакала, умоляла вернуться, просила очнуться, за ведуном побежала, да не успела. Ушел он. Всей деревней поутру искали, по болотам пошли, хоть тело хотели сыскать… да так и не нашли. А отец мой просто с охоты однажды не вернулся. И не знаем: то ли медведь задрал, то ли волки словили, то ли сам ушел, как дед… мне восемь годков тогда было… как Луке сейчас. Как нашему мальчику…
        Брегол растеряно посмотрел на рыдающую невестку.
        - Это проклятие… самое настоящее проклятие, от которого никто не сумел избавиться… простите! Простите меня! Я не знала!! И никогда не слышала про магов! Не было их у нас! Никого! До Луки… не было…
        - Но почему ты не сказала раньше? Зита? Почему не спросила помощи?!
        - Да чем тут поможешь? - всхлипнула ларусска, боясь поднять глаза на мужа. - Я надеялась, Велих сумеет… поможет избавиться. Ведь люблю я его! И Луку! Хотела, как лучше, чтобы не тревожить его понапрасну, а только не вышло - как пришел срок, так и он это почувствовал. Но рано… слишком рано… он же совсем ребенок!
        Мальчик испуганно потянулся вперед.
        - Мама!
        Зита порывисто выхватила сына из рук Велиха и с плачем прижала к себе.
        - Прости меня, родной. Прости! Это я виновата! Это все из-за меня тебе было так плохо! Это я…
        Мы недоуменно застыли, не зная, как реагировать на такую странную правду. Про Зиту, ее родичей, пропавших мужей, проклятие это непонятное. Откуда взялось? Где истина? Были ли то маги или просто совпадение, что они так же, как мальчик, внезапно бросали все и уходили в ночь, как околдованные? И спросить-то не у кого - говорят, девчонка еще до совершеннолетия сиротой осталась. А Лука - вот он, сидит на руках и не понимает, зачем вся эта суматоха, что он сделал плохого, что мама так горько плачет, а отец не знает, как ее утешить.
        Брегол яростно кусал губы, силясь понять, что теперь делать. Лех, сведя брови к переносице, о чем-то тихо спорил с побратимами. Кажется, не хотел верить в эту чепуху про проклятие. И только Велих, нахмурившись, вдруг быстро шагнул вперед и крепко обнял жену.
        - Прости, - всхлипнула девушка, содрогаясь в рыданиях. - Это я виновата!
        - Нет, - твердо ответил он. - Твоей вины тут нет. И Лука не при чем.
        - Но это же из-за меня…!!
        - Велих прав, - скупо заметил Беллри, с растущим интересом изучая испуганного мальчика. - Вина лежит скорее на том, кто впервые смешал свою кровь с кровью мага. Причем сильного мага, очень сильного, иначе не просыпалась бы она в мужчинах одного рода на протяжении многих лет. Женщины служат лишь слабыми проводниками, помогая передавать эту особенность из поколения в поколение, но ее вины тут никакой нет. Скорее, вам надо гордиться, что в роду теперь будет превосходный маг.
        - Значит, Лука станет магом? - озадаченно переспросил Яжек. - Так он поэтому… э-э… сбегал? И так странно себя вел временами?
        Эльф спокойно кивнул.
        - Разумеется: у магов буйная кровь, требует выхода, нуждается в сильной руке, которая сумела бы обуздать эту силу. У каждого это проявляется по-разному - кто-то слышит голоса, кто-то начинает понимать Огонь, кто-то чувствует пение ветра, а кто-то, как родичи Зиты, уходит на неслышный другим зов - зов своих предков, от которого можно сойти с ума. Думаю, в этом причина того, что ее род остался без мужчин: во время наваждения смертные теряют волю, стремятся вперед, не замечая ям и оврагов, не чувствуя земли под ногами. А потому нередко погибают в попытках найти его источник - падают, разбиваются, гибнут от лап диких зверей… мало кто достигает зрелости. Это правда. И буйный нрав тому тоже причина. Даже тогда, когда они успевают обратиться к ведуну. Но здесь только хороший маг помочь может - отыщет чужую тропинку, проведет по пути Искусства, поможет отстраниться от Зова крови. Поможет себя сдержать, ибо без него эту силу не смирить, не обуздать. Эту ярость не скроешь. Потому что у магов ВСЕГДА сложный характер и всегда очень мало друзей. Но Лука, мне кажется, почти справился с этим. Верно, мальчик?
Теперь ты понимаешь, почему иногда тебе снятся такие странные сны?
        Лука вскинул голову и уставился в горящие небесной синевой глаза эльфа.
        - Да, - а потом посмотрел на меня и до крови прикусил губу. И я сильно вздрогнула, внезапно прочитав в его глазах отголоски собственного страха. И собственных смятенных мыслей, что как набатом били в голове, требуя осмысления и признания. Это было странно, непонятно, но, пожалуй, в первый раз так четко и ясно, что я на мгновение даже растерялась. А потом поняла, что так и должно было быть изначально, и заметно помрачнела.

«Они не должны узнать о тебе и о Ширре», - молча сказал мне Лука.

«Да, - сглотнув, ответила я так же молча, уже ничему не удивляясь. - Это очень важно».

«Я не скажу никому. Клянусь, Трис».

«Спасибо, малыш, - невесело улыбнулась я, ощущая, как колеблются натянувшиеся между нами нити силы. - Я верю тебе. Ты справишься».
        Ни один из нас не произнес ни слова вслух, но мысленная речь лилась и лилась - плавная, настоящая, теплая. Мы откуда-то знали, что и как надо делать, чтобы услышать друг друга. Понимали, что это - правильно. Слышали чужие мысли и сознавали, что умеем уже давно, только прежде не признавались… никому, даже себе. Мы видели… да, и он тоже… видели, когда излишне пристально смотрели в чьи-то глаза. Когда чувствовали, как отчего-то пугаются этого встречные люди. Когда понимали, что с нами что-то не так, но не могли поверить, что причина этому - магия. Наша собственная внутренняя магия, про которую нам никто никогда не рассказывал.
        Никто не заметил этого завязавшегося диалога, не понял, как тесно мы научились общаться. Буквально за несколько дней! Мы вдруг стали так близки, как никогда раньше, но в этот же самый момент отчетливо осознали, что это ненадолго. Что другой такой возможности больше не будет, и судьба вряд ли сведет нас снова вместе. Когда-то я помогла ему, теперь он немного поможет мне и… и все? Здесь, в Кроголине, наши пути все-таки разойдутся? Похоже на то. Но надо же, как все повернулось: Лука - маг. Да еще сильный, способный в будущем стать по-настоящему могучим. Если, конечно, научится ЭТИМ правильно управлять. Кто бы мог подумать? Выходит, не зря его ко мне потянуло? И меня к нему тоже - не зря? Выходит, что-то почувствовали? Оба? Ведь Беллри говорил, что на магов, даже необученных, сила моего риалла действует слабее, чем на обычных людей? Выходит, это правда, а мальчику все равно предстоит тесное общение с себе подобными? С такими же магами, как он сам? И это при том, что мы оба знаем, отчего он так этого не желает?

«Теперь ты уйдешь?» - снова спросил мальчик, с отчаянием глядя на меня из рук матери и удрученного отца.

«Да, малыш. Я должна».

«Ты когда-нибудь вернешься, Трис?»

«Не знаю. Я даже не знаю, что со мной будет завтра. А ты… тебе все равно нужно будет к магу. Теперь - обязательно, слышишь? Просто жизненно важно. Причем, к хорошему магу, к лучшему, что только есть. Ты понимаешь, малыш? Сделаешь это для меня?»
        - Да, - забывшись, шепнул Лука вслух, и мне стало больно оттого, что его жизнь вдруг так резко поменялась.
        Бедный малыш! Незавидная у него доля - быть тем, кем он никогда не хотел бы стать. И кто знает? Может, если бы не я, ничего бы не случилось? Его сила так же дремала бы, как раньше, и он никогда бы не узнал, что это такое - быть ИНЫМ? Другим, не таким, как все?
        Не так это легко, как может показаться. Не так просто скрывать свою настоящую суть. А не скрывать от других - значит, непременно и очень скоро остаться одному. Или же терпеть компанию таких же отщепенцев, как ты сам, и четко сознавать, что это - уже навсегда. Этого не изменишь и от этого не избавишься. Это сродни проклятию, которого так боится заплаканная Зита. Сродни заразной болезни, когда от сомнительного больного стараются держаться подальше даже близкие. Это трудно и больно - стремительно вырастать из старых знаний, будто из сброшенной ребенком одежды. Но еще труднее - жить, сознавая, что видишь и понимаешь не так, как это делают другие, что можешь неизмеримо больше, знаешь во много раз лучше, умеешь и желаешь все изменить… но не можешь. Более того, не можешь, не смотря на все свои силы и знания, абсолютно НИ-ЧЕ-ГО, потому что мир не меняется быстро и резко. Потому что его не меняют в одночасье мудрые одиночки. А меняют как раз те, от кого ты когда-то произошел сам - рывками, потугами и громким пыхтением, совсем не так, как надо бы «по уму». Не так, как хотел бы ты. Но ты радуешься даже
этому, потому что понимаешь: другого не дано, и твоя роль всегда останется только в этом - быть усталым пастухом для тех, кто никогда этого не оценит.
        Я тяжко вздохнула и первой отвела глаза, боясь, что мои невеселые мысли придут к восьмилетнему мальчишке слишком рано. И слишком рано перевернут его жизнь с ног на голову, лишат бесшабашной юности точно так же, как лишили его беззаботного детства. Конечно, не вина Зиты, что все так получилось. Не вина Велиха, что он не смог этого остановить. Разумеется, не вина Леха, что вовремя не распознал. И уж конечно, не вина Брегола - за то, что придется потом оправдываться перед нанятым им вчера магом, а потом все равно когда-нибудь вести необычного внука к кому-то из них на обучение. Вопрос в другом: а не стало ли мое присутствие тем недобрым фактором, который и вызвал эту лавину?
        Может, не зря я всю жизнь сторонюсь людей?
        - Не вини себя, Трис, - вдруг шепнул проницательный Беллри. Оказывается, наблюдал за мной все это время и правильно распознал мое подавленное настроение. - Ты не виновата. Рано или поздно он осознал бы себя. Но ты помогла ему не сорваться, когда он был уже на грани. Позволила понять. Остановила, не дав шагнуть в пропасть.
        - Да? - мрачно покосилась я. - Его-то, может, и остановила. А кто остановит меня?
        Эльф непонимающе моргнул.
        - Тебя? Зачем?
        Я глубоко вздохнула и пристально взглянула в его красивое, полное недоумения лицо. Такое ровное, гладкое, поразительно гармоничное. Такое совершенное, что просто дух захватывает, но, одновременно, неуловимо напоминающее мне Рума… того настоящего, живого Рума, которого я недавно видела во сне - печального серокожего великана, в котором так трудно было признать прежнего болтливого ворчуна. А еще оно напоминало мое собственное лицо, мелькнувшее недавно в отражении, то самое, в котором, как мне тогда показалось, тоже есть эта странная, неповторимая мелодия жизни.
        - Как это возможно? - беззвучно шепнула я, неверяще изучая смутно знакомые черты.
        - Как? И почему все это происходит со мной?
        - Трис, что случилось? - совсем обеспокоился Беллри, видя, что я все больше хмурюсь. Заволновался, тревожно дернулся, словно собирался перехватить мою руку. Даже за помощью к брату обратился - так же молча, как всегда, но Шиалл понял сам и тоже оказался поблизости, пользуясь тем, что остальные на время отвлеклись. И теперь оба стояли передо мной, готовые то ли защищать, то ли спасать от неведомой опасности. Смотрели с одинаковым выражением на прекрасных лицах и беспокойно ждали ответа.
        Однако тут было отчего хмуриться и мрачнеть с каждой минутой: их необычные глаза слишком долго не давали мне покоя. Поразительно крупные, чистые, прекрасные, но совершенно неправильные глаза, в которых порой так хотелось утонуть. И я бы, может, позволила себе эту вольность. Поддалась бы на их очарование, растаяла бы от чувства поразительного покоя, которое они умели дарить одним только мимолетным взглядом. Шагнула бы навстречу, забыв обо всем, если бы не излишняя резкость нашей первой встречи. И если бы не тот факт, что эти дивные глаза для меня, как и для маленького Луки, тоже были пронзительно синими.

16
        Итак? Что же мы имеем на сегодняшний день?
        В общем-то, несколько довольно противоречивых событий, в которых еще предстоит немало разобраться, многое осознать заново, а потом крепко подумать и решить, что же со всем этим делать. Потому что, во-первых, я, наконец-то, добралась до Приграничья, чего так сильно желала. Во-вторых, уже примерно представляю, куда идти дальше - Мглистые Горы вырастали впереди с неумолимой неторопливостью, суля новые трудности, неизведанные дороги, но вместе с ними, как водится, и новые проблемы. В-третьих, мой путь с караваном неожиданно подошел к концу - я сделала все, что обещала, помогла им, чем могла, составила компанию до означенного Кроголина и теперь могу со спокойной душой уходить. В-четвертых, мои отношения с Лехом, наконец-то, приобрели некую определенность - он больше не рвется в спутники жизни, смирился с отказом, осознал, что нам не суждено быть вместе (хотя бы потому, что я - не совсем, скажем так, человек), и отступился. В-пятых, вопрос с Лукой можно теперь считать закрытым - с тех пор, как эльфы подтвердили, что у мальчика открылся невероятно сильный дар, сложности с его «болезнью» почти
разрешились. Почти - потому что, хоть и появилась некоторая определенность, все же Бреголу и Велиху придется немало потрудиться, чтобы найти ему хорошего наставника. Впрочем, в Кроголине сложностей с этим быть не должно. Единственная сложность, которая мне виделась, была в том, что сам Лука не слишком обрадован такой сомнительной честью. Ну да вырастет, поймет. В конце концов, он же не оборотнем стал и не чудовищем. С даром своим еще разберется, сладит. Он сильный мальчик, разумный и упорный. Справится, я думаю. Жаль только, я этого уже не увижу.
        Так. Что еще?
        Ну да, со мной остается, разумеется, Ширра, от которого при всем желании не удастся сбежать. А еще - его риалл и жутковатая цепочка из загадочного черного серебра, которую я клятвенно пообещала починить. Остается также открытым вопрос с гномами, которых еще надо отыскать, и с эльфами, что уперлись, как коза на веревке, наотрез отказавшись покидать мое сомнительное общество. Даже мои способности их, видишь ли, не смутили - когти не отпугнули, двойственная физиономия не смутила, бледная до синевы кожа не отвратила, а крупные черные глаза, умеющие в лунные ночи наливаться настоящим серебром, с их точки зрения вовсе - краса неописуемая.
        Ненормальные.
        Одно хорошо - подвоха от них ждать не надо: с того дня, как увидели Ширру, ведут себя поблагороднее некоторых господ. Прямо загляденье. И вежливые стали, аж жуть. Правда, всегда зеленые, будто стручки гороха, но зато аккуратные до невозможности, завзятые чистюли, у которых никогда не увидишь толстого слоя грязи на сапогах или недельной щетины (она, как говорят, вообще никогда не посягает на эльфийские румяные щечки). И это, в общем-то, приятно. Дорогу к Мглистым Горам они, как выяснилось, тоже отлично знают. С гномами, кстати, пообещали свести, едва появится такая возможность, а это - огромный плюс в моем скользком положении. Мимо фортов Патрулей, опять же, проведут, что тоже немаловажно. И уже хотя бы ради этого стоит смириться с присутствием их симпатичных мордашек, не смотря на прошлые обиды, потому что без веского слова остроухих в тех самых фортах меня вряд ли пропустят через Границу, отделяющую негостеприимные окраины Симпала от засилья нежити, в Мертвые Пустоши. А Ширру - тем более. А Граница дюже крепкая, охраняется ОЧЕНЬ хорошо. Так что, думаю, я не зря согласилась на их компанию.
        Другой вопрос, что мне стало неожиданно тоскливо от мысли от скором расставании с недолгими попутчиками. Ведь привязалась к ним, прикипела душой, хотя отлично понимаю, что не надо было. А поди ж ты - тяжко сознавать, что завтра мы навсегда расстанемся и я с большой долей вероятности больше никогда их не увижу. Ни Брегола, ни Леха, ни Зиты с Лукой, ни болтливого наглеца Янека, ни молчаливых зиггцев, ни сварливых братцев-северян… э-эх! Если бы все сложилось иначе! Если бы не оберон! Если бы не моя невезучая судьба! А то осталась бы здесь, рядом с ними, нашла бы достойное занятие, в кои-то веки начала бы примерный и благопристойный образ жизни, забыв о рыжей Ведьме и всем остальном…
        Я тихо вздохнула и тоскливо уставилась в окно, за которым снова начинало смеркаться. Глупо, да? Я ведь целый день потратила на сборы, прикупила припасов, сменила одежду, отыскала новые сапоги, тщательно выпотрошила походный мешок, по крупицам впихивая в него то необходимое, что могло бы понадобиться. Шиалл был так любезен, что самолично нашел для меня смирную, но выносливую лошадку, способную дотащить мою бренную тушку до самых гор, сторговал сбрую для нее и даже деньги порывался отдать из собственных запасов, но тут уж моя гордость взыграла и, взвившись до небес, отвесила ему сочную словесную оплеуху. Потому что я, как ни парадоксально, пока могла за себя заплатить и терпеть ненужную опеку ни от кого не была намерена. Особенно тогда, когда Брегол все-таки продал шкуру проклятого водного дракона и честно отдал мне половину вырученной суммы, которой, к слову сказать, вполне хватило бы, чтобы прикупить в Кроголине не самую плохую таверну Второго Круга. Так что на некоторое время я могла не беспокоиться о деньгах, и это, признаться, было весьма кстати: не думаю, что гномы согласятся заниматься
цепочкой Ширры за бесплатно. И уж если моих сбережений на это не хватит, тогда и буду думать, где взять еще. Но до тех пор никакие распрекрасные эльфы не смеют рассчитывать на то, что я позволю им взять себя на содержание: не дошла я еще до такого позора, пусть не надеются.
        Так, за хлопотами, прошел день. В доме Брегола я, разумеется, пробыла недолго - ровно столько, чтобы успеть тепло распрощаться со всеми, кто так трогательно обо мне заботился и переживал. С улыбкой выслушала пространный монолог Зиты, перемешанный со слезами и многочисленными благодарностями. Осторожно обняла Брегола и Велиха, скрепя сердце пообещав, что «как только разберусь с делами, обязательно их навещу». Рассеянно выслушала размышления купца о том, что в ближайшие полгода он в столицу, пожалуй, не двинется. О том, что для Луки надо будет сговориться об учителе. Что следующий месяц обещает быть теплым, но дождливым, что значит - плохие дороги и взлетевшие на рынках цены на зерно. Затем в шутку посетовала, что Олав с братом совсем отвыкли от прежних перебранок и им будет скучно на обратном пути, если вдруг соберутся возвращаться. Беззлобно шуганула Янека в ответ на нескромное предложение прогуляться в последний раз по тесным улочкам Кроголина. Постаралась как можно бодрее пихнуть Яжека в бок, чтобы не смел кукситься в преддверии расставания. По очереди обошла Зого, Вышибалу, Бугга и Сноба,
каждому вручив крохотный подарок, на которые намедни потратила целое утро. Обменялась с Кеолом и Шиксом взаимовежливыми улыбками. Наконец, битый час просидела в комнате Луки, честно стараясь не показывать своего состояния, но он и так понял - в какой-то момент тесно прижался, обхватил руками за шею и сдавленно прошептал:
        - Я буду скучать по тебе, Трис.
        - Я тоже, малыш. Обещай, что будешь молодцом и освоишь свой дар так, чтобы даже Верховному Магу стало завидно?
        Мальчик слабо улыбнулся.
        - Попробую.
        - Вот и хорошо. А я, если смогу, обязательно найду возможность поинтересоваться, как у тебя дела. Не в этот месяц, так в следующий, а может, и позже.
        - Я понимаю, - печально вздохнул Лука. - Тебе надо идти. Но я буду ждать, когда ты вернешься. Ты ведь вернешься, Трис? Пожалуйста, скажи, что вернешься!
        У меня ком встал в горле.
        - Я постараюсь, - хрипло ответила, почти ненавидя себя за эту ложь. - Очень постараюсь тебя навестить.
        Он улыбнулся и снова надолго затих.
        Мы еще долго сидели вот так - на застеленной кровати, обнявшись, словно родные, тяжко вздыхающие и знающие, что ничего не изменить. Я не могу остаться с ним, а он никак не может последовать со мной: здесь его дом, его семья, его будущее. А мне предстоит преодолеть еще немалый путь, чтобы полностью обезопасить себя от оберона и, быть может, найти своих вероятных родичей, о которых говорил Беллри. И это, пожалуй, главная причина того, что я все же согласилась на их присутствие. Ну, после гномов, конечно.
        С Лехом, к сожалению, толком поговорить не удалось - едва кивнув после возвращения Луки и наскоро переговорив с эльфами, он быстро ушел и до самого вечера не возвращался. Рес с Кротом ходили по двору хмурые, насупленные, мрачно поглядывали в мою сторону и откровенно не добавляли хорошего настроения. Вероятно, Шиалл или Беллри уже успели их просветить по поводу своего ухода, и теперь весь гнотт проклинал меня за это неожиданное, совершенно непонятное предательство.
        Не знаю, что уж там наговорили остроухие, но вслух ни один из Патрульных ни слова не сказал. Кисло покивали, когда я вежливо попрощалась, смятенно потеребили пояса и быстро отвернулись, словно не желали меня больше видеть. Ну, да я могу их понять
        - только-только гнотт стал цельным после нескольких месяцев вынужденного простоя, только-только надо было начинать работу, к которой их призвали, все уже собрались, понастроили планов, а тут - нате вам! Явилась откуда-то девица и сманила лучшую его половину в какие-то дебри, куда ни один нормальный человек не суется без приличной армии. Более того, суровый командир из-за нее тоже сам не свой - весь день где-то носится и носа домой не кажет. Полагаю, решили, что те глупости, которые говорились нами на каждых воротах при въезде, имели под собой некие основания, а теперь я бессовестно бросаю своего «жениха», польстившись на смазливые мордашки эльфов.
        А что? На их месте я бы, наверное, так и решила. Поэтому неудивительно, что наш совместный отъезд вызвал столько пересуд. Впрочем, мне не привыкать. Одно плохо: хотелось бы с Лехом поговорить, как следует, а не на бегу, впопыхах, когда и слов-то толком найти не можешь. Да, видно, не судьба. Придется написать письмо и все объяснить уже в нем.
        Этим-то, кстати, я и занималась, вернувшись в снятую в «Хромом коне» комнату, когда снова пришла ночь. Вернее, честно пыталась заниматься, но мысли, как назло, не желали складываться в нужные фразы. Не получалось и все тут! Хоть тресни! Слова не шли, настроение было безобразным, руки сами собой опускались, и вообще, все было мерзко. Потратив на проникновенное письмо несколько утомительных часов, но так ничего и не придумав, я окончательно расстроилась и, плюнув на это неблагодарное дело, с тяжким вздохом забралась на кровать. С мрачным видом уселась, скрестив ноги, подобрала с пола покрывало, нахохлилась и невидяще уставилась в темноту, позабыв о том, что давно пора зажечь свечи.
        Ширру, как всегда, не услышала - он умел приходить и исчезать совершенно бесшумно. Вот и сегодня я скорее почувствовала его присутствие, ощутила, как мягко нагрелся, а потом засветился алыми искрами его риалл, и спокойно повернула голову к окну, которое специально оставила открытым.
        Да, вы правы: оставила для него.
        Тьма снаружи больше не пугала, как раньше, не заставляла вздрагивать и ежиться от предчувствия неминуемой угрозы. Не испугала она и сейчас, когда вдруг ожила, мягко ткнулась в почерневшие окна, уверенно распахнула створки и начала медленно вползать в комнату, постепенно накрывая собой подоконник, стекая густой массой по стене, а потом плавно стелясь по полу непроглядным туманом. Когда-то мне было страшно наблюдать, как из этой темноты проступает его силуэт. Когда-то я с содроганием смотрела на то, как сгущается мрак, постепенно облепляя сильную фигуру, как придает ей объем и форму, прорисовывает могучие мышцы, как загораются в нем два ярко золотых блюдца…
        Ширра шумно отряхнулся, рассеивая вокруг себя остатки тьмы, окончательно оформился и уверенно поднялся. Затем наткнулся на мои светящиеся в темноте глаза и на мгновение замер, словно не ожидал, что я буду воочию наблюдать за его удивительным преображением. Кажется, даже не понял, что я рядом, а потому здорово смутился и сконфузился. Однако время шло, секунды ровно отсчитывали свой бег, я не вскакивала и не собиралась визжать от страха или ломиться в запертые двери, порываясь сбежать от такого ужасного монстра, мерно колыхались занавески на окне и тихо шелестели разлетевшиеся от ветра листки бумаги.
        Поняв, что внезапное вторжение воспринято, как должное, Ширра успокоено рыкнул и чуть наклонил голову. Дескать, не бойся, это всего лишь я.
        - Я не боюсь, - улыбнулась я, и он облегченно вздохнул. - Знаешь, это отличная маскировка, чтобы без шума проникать в чужие дома. Думаю, из тебя получился бы превосходный домушник. Не хочешь сменить профессию?
        Тигр пренебрежительно фыркнул и, тщательно обнюхав мои руки, снова уставился желтыми глазищами.
        - А что? Представляешь, какая из нас вышла бы пара? Ты бы вползал в любую щелку и незаметно открывал для меня дверь, а я справлялась бы с тайниками. Или наоборот. А потом можно спокойно везти все добро на твоей широкой спине, не боясь, что кто-нибудь увидит. Потому что, если бы кто-то действительно наткнулся на таких чудовищ, как мы с тобой, точно помер бы с перепугу. И никаких свидетелей. Чудная картинка, верно?
        Ширра укоризненно покачал головой, явно не разделяя моего энтузиазма, а затем со вздохом улегся на пол, свернувшись мохнатым клубком. Я немедленно спрыгнула с покрывала и уселась рядом.
        - Ты что, обиделся?
        - Шр-р.
        - Тогда в чем дело? Что-то случилось?
        Тигр отрицательно качнул головой, но у меня внутри уже шелохнулось смутное беспокойство.
        - Почему ты такой мрачный? В чем дело?
        Ширра покосился на мою грудь, где даже сквозь рубаху просвечивали мерцающие разным светом риаллы - морозно-голубой и яростно-алый, секунду чего-то ждал, но потом снова отвернулся. Я озадаченно сжала в ладони амулеты и чуть вздрогнула, ощутив, что они снова ожили: жемчужина немного похолодела, а агат, напротив, слегка нагрелся. Не сильно, но уже заметно. Пришлось потеснее прижать их друг к другу, чтобы остыли, и несколько секунд терпеливо подождать, пока они окончательно не успокоятся. Похоже, наше настроение тоже стало на них отражаться. Или, может, только мое?
        От неприятной мысли я нахмурилась.
        - Ширра? Мне кажется или мой риалл действительно начал первым? А твой просто отреагировал в своей манере, чтобы я никого не заморозила ненароком? Знаешь, у меня такое чувство, что они становятся сильнее. Правда, пока неплохо уравновешивают друг друга, но с каждым днем это становится все труднее. Такое впечатление, что когда моя жемчужина холодеет, твой камень ее греет, чтобы не взорвалась. И наоборот. Это правда? Или я просто схожу с ума?
        Тигр, обернувшись, внимательно посмотрел на мои руки, переставшие светится, на секунду задумался, а потом медленно наклонил голову.
        - А… ты чувствуешь свой риалл?
        Новый кивок.
        - Отовсюду? И мой тоже?
        - Шр-р-р.
        - Так ты по нему меня находишь? И чувствуешь тоже… бог мой! - неожиданно осенило меня. - Ширра, а ты, случаем, мое настроение не перенимаешь, как если бы оно было твоим… не потому ли ты тоже тоскуешь?!
        Ширра лукаво сощурился и быстро лизнул мою ладонь, подтверждая догадку, а меня вдруг бросило в холодный пот.
        - Что, п-правда?! Это из-за того, что они так близко друг к другу?!
        - Шр-р, - хмыкнул он, потеревшись щекой.
        - Двуединый! Ты бы хоть предупредил! А еще лучше - забрал бы обратно, чтобы не мучиться. Из меня, знаешь, не самая образцовая спутница получается - мысли скачут, как ненормальные. Сегодня хорошие, завтра плохие. И настроение меняется по сто раз на дню. У кого-то, может, еще хуже, но зато от них никто не зависит так, как ты. И мне совсем не нравится, что через риалл ты все это чувствуешь. Забери его, а?
        Ширра снова хмыкнул и положил голову мне на колени, не проявив никакого интереса к этой идее. Кажется, даже задремал, словно происходящее его нисколько не касалось. Ну да, в этом он весь - чуть что не так, делает вид, что понятия не имеет, о чем речь. А мне, между прочим, стыдно!
        - Бессовестный, - буркнула я, поняв, что ничего не изменится. - Хочешь, чтобы я теперь мучилась, зная правду?
        - Шр-р, - с достоинством отозвался тигр.
        - И что? А я, может, не умею контролировать себя настолько, чтобы не передавать тебе свои тревоги! Неужели охота терпеть это безобразие?! Ширра, ну пожалуйста… забери его! Давай, я тебе свою цепочку отдам, только забери! Я ж со стыда сгорю!
        Он только фыркнул и спрятал морду мне под мышку, вместе с ушами, словно показывая, что и слышать ни о чем не желает. Пришлось мученически вздохнуть и отпустить проклятую побрякушку: не выбрасывать же?!
        - Ну и ладно, - проворчала сердито, убирая риалл под рубаху. - Сам напросился. Я не святая и не обязуюсь держать себя в руках, так что терпи. И чтоб никаких мне потом претензий! Понял?
        Ширра забавно сморщил нос и оглушительно чихнул - то ли ответил, то ли просто так. Но я все равно подпрыгнула от неожиданности, а за стеной у кого-то с грохотом упала лавка. Пришлось замереть ненадолго и настороженно прислушаться, но нет - никто не вздумал ломиться в двери, выясняя, кто тут так громко шумит и не случилось ли чего недоброе. Остроухие, если и сообразили, что я не одна, деликатно не стучались и не требовали отчетов. А если бы и захотели потребовать, то при виде моего позднего «гостя» все равно бы проглотили языки и поспешно ретировались: с Ширрой они спорить ни за что не осмелятся. И мне отчего-то кажется, не станут этого делать, даже если он вдруг надумает порвать меня на крохотные лоскутки. Если уж они собственной жизнью не дорожили, покорно позволяя ему делать все, что душе угодно, то на мою им будет тем более наплевать. Хотя, может, я просто предвзято к ним отношусь?
        - Кстати, эльфы с нами напрашиваются, - словно невзначай оборонила я. - Беспокоятся, в компанию хотят. Как думаешь, стоит с ними связываться?
        Ширра, на краткий миг замерев, вдруг проворно высвободился из моих рук и очень внимательно посмотрел. Так внимательно, что мне даже неуютно стало под хищным прищуром этих желтых глаз. Прямо как насквозь пронзил, все рассмотрел, изучил, о чем-то догадался, какую-то мысль отбросил, как ненужную. К чему-то, напротив, чутко прислушался, а потом приподнял верхнюю губу и раздраженно дернул ухом, развернув его в сторону соседней комнаты.
        - Шр-р-р, - рыкнул угрожающе, безошибочно почуяв близкое присутствие эльфов, и его золотистые радужки опасно потемнели.
        - Да нет, - поспешила я пояснить. - Им кажется, что так нам будет удобнее и быстрее. Предлагают помочь и показать дорогу, хотя я сперва отказывалась. Через Патрули обещали провести. Охотиться согласились. Гномов для твоей цепочки найти. И еще… сказали, что могут помочь мне отыскать родичей в Мглистых Горах. Понимаешь? Беллри говорит, что я не одна такая дурная - оказывается, там есть целый род! И я хочу попытаться его найти.
        - Шр-р?! - зловеще сузил глаза Ширра, заметно напрягшись, и я опасливо поежилась, отметив, как жутко они почернели. Ой, мама! Зря я сказала про родных. Кажется, ему здорово не понравилось. Нет! Двуединый, он же снова злится! По-настоящему на них злится! Просто в бешенстве!
        - Ну… не сердись, не надо, - похолодев от дурных предчувствий, попыталась я исправиться. - Ну, хочешь, я скажу, что ты против? Хочешь, я откажусь и велю им держаться подальше?
        Точно, зря я проболталась: тигр тихо зашипел и гибким движением поднялся - огромный, свирепый, страшный. Острые когти с силой ударились в пол, без труда прошив его чуть не насквозь, на мгновение сжались, дробя сухую древесину в пыль, а потом так же молниеносно исчезли. Из-под черных губ блеснули белоснежные клыки, длинный хвост напряженно замер, а под бархатной кожей загуляли массивные мышцы. Того и гляди, прыгнет! Мне даже нехорошо стало от мысли, что он вполне способен сейчас развалить по бревнышку несчастный трактир, отыскать среди развалин оглушенных эльфов и закончить то, что начал несколько дней назад у Черного Озера. Господи, какой кошмар! Кто ж знал, что это так его разозлит!
        Поняв, что недалека от истины, и нутром почуяв, что он сейчас сорвется с места, я с приглушенным воплем повисла на могучей шее. Нет, только не снова! Он же убьет их, едва увидит! Совсем на грани! Опять это проклятое безумие, от которого он становится совсем бешеным!
        - Стой! Не трогай их! Не смей, слышишь?!
        - Шр-р-р!!
        - Нет! Опомнись!! - меня волоком протащило по пушистому ковру, но тигр этого даже не заметил - хищно прищурившись и прижав уши к голове, кровожадно уставился на стену перед собой и чуть согнул лапы, как для прыжка. - Ширра!! Они ни в чем не виноваты!
        - Шр-р, - это уже совсем тихо, как бывает на последней стадии бешенства. Глаза абсолютно черные, лютые. Зубы уже видны на всю длину, и от них тянет неминуемой смертью. Дыхание горячее, почти обжигает кожу на пальцах. Тело напряжено и готово к удару.
        Я до крови прикусила губу и, неожиданно решившись, вцепилась в оскаленную морду, а потом с силой повернула к себе.
        - Не смей!! Понял?!! Я тебе запрещаю!!
        И снова - эта жуткая чернота в глазах, в которой тонешь, не чувствуя опоры. Снова чувствуешь, как исчезает мир, как пропадает комната, бесследно истаивают знакомые запахи, краски, звуки. Как стремительно падает на голову закачавшееся небо, как оно давит своей тяжестью и заставляет дрожать от усилий, чтобы просто держаться прямо. Как неимоверно трудно вдохнуть, как сжимает грудь будто стальными обручами. Как темнеет в глазах и перед ними с бешеной скоростью мелькают разноцветные искры. Как закладывает уши, а на языке появляется отвратительный привкус крови. А затем резко убегает из-под ног коварный пол, ты теряешь опору и падаешь, падаешь, падаешь… до тех пор, пока что-то не ударит больно по лопаткам и не вырвет из груди болезненный стон.
        Я судорожно вздохнула и внезапно осознала себя лежащей на спине - задыхающейся, мокрой от пота, с разламывающимися от боли лопатками, между которых снова будто осиновый кол вогнали. Перед глазами плыли мутные круги, на губах появилось соленое, собственное дыхание слышится рваное, подозрительно сиплое, как от тяжелой работы. Ноги дрожат, рук почти не чувствую, во всем теле - дикая слабость и нескончаемый холод, от которого нет никакого спасения. Сил не осталось ни капли, хочется закрыть глаза и просто умереть на месте, потому что никакого желания жить тоже не чувствуешь. И лишь под рубахой яростно сверкают два мощных риалла, не давая забыться. Одинаково больно обжигают огнем и холодом, будто тоже сражаясь друг с другом, да сверху раскаяно суетится чья-то усатая морда.
        Ширра негромко заскулил, жалобно тыча носом в похолодевшие щеки, влажную шею, безвольно упавшие на пол ладони. От каждого прикосновения меня бросало в жар, а его кожа, напротив, покрывалась плотной коркой инея, делая его похожим на нелепую скульптуру из разноцветного гипса. Наверное, это тоже было больно - моя жемчужина умеет быть суровой, когда надо, может насквозь проморозить, достав до самых костей. Но он словно не замечал - напрочь позабыв про эльфов, настойчиво теребил мои руки, согревал их горячим дыханием, бережно трогал лапой и беспрестанно урчал, словно большой кот. Наконец, отчаявшись, подцепил зубами неистово враждующие амулеты и, крепко зажмурившись, сжал.
        По комнате словно ураган пронесся, разметав листы бумаги, всколыхнув занавески, сбросив с постели покрывало, неслышно ударив по натянутым нервам и с неимоверной мощью обрушившись на призвавшего его безумца. В темноте коротко полыхнуло ослепительно чистым светом, завертело в бешеном водовороте силы. Затем донесся второй беззвучный удар, и трактир ощутимо тряхнуло.
        Я вздрогнула от пронесшегося по телу жара и поспешно распахнула глаза, чувствуя, как пылает кожа и как испаряются с нее влажные капельки. Мгновенно увидела, что происходит, с ужасом проследила за тем, как быстро покрывается ледяной коркой тело Ширры. Смутно ощутила отголоски его боли, тихо ахнула, рассмотрев вокруг него двойное сияние, в котором все сильнее чувствовалось снежное голубое марево. Нутром ощутила, что дело плохо, и с проклятием вырвала цепочку из пасти. А потом испугано уставилась на ладони - моя жемчужина полыхала злым холодом, будто только что из ледника выкатилась. За ее светом почти не было видно агата Ширры - тот опасно угас, задавленный ею, сжался, потрескался и едва не истаивал в руках. Тогда как сам Ширра нехорошо покачивался на широко расставленных лапах, а в его пасти было черно от лютовавшего там недавно огня.
        Едва я выхватила свой риалл, как ураган в комнате моментально стих. Снова потемнело, похолодало, подул легкий ветерок из распахнутого настежь окна. Жемчужина, сердито сверкнув напоследок, постепенно умолкла. Вокруг воцарилась ненормальная тишина, в которой еще слышались отголоски бушевавшей стихии, но комната, как ни странно, почти не пострадала.
        - Да что ж ты делаешь?! - горестно вскрикнула я, принявшись оттирать снежинки с нелепо застывшей морды. - Разве можно ее хватать?! Да зубами?! Без спроса?! Ты бы еще молотком шарахнул!
        Тигр не пошевелился, будто его действительно приморозило, и мне стало совсем дурно. Кожа его оказалась отвратительно холодной и твердой, словно ледяная корка, от каждого прикосновения неприятно потрескивала, осыпалась противной изморосью, но мышцы так и оставались застывшими, скрученными судорогой, а в глазах среди прежней пугающей черноты стояла боль. Такое впечатление, что промерз намертво! Сердце чуть бьется!
        - Ширра! - я чуть не с плачем вцепилась в густую шерсть, яростно сдирая с нее остатки инея. - Ширра, очнись! Да что ж такое-то?! Что за проклятие на этих дурацких риаллах?! Никак не уживутся вместе! То меня обожгут, то тебя заморозят… Ширра!!! Да приди в себя, наконец!
        Не знаю, что ему помогло - то ли мой голос, то ли звучащее там отчаяние, то ли тающий на боках снег, от которого бархатная шкура намокла и некрасиво прилипла к телу, но он вдруг неловко пошевелился и с видимым усилием моргнул.
        - Ширра! - я крепко обняла дурного зверя и торопливо стерла последние следы его глупости. - Сумасшедший! Знаешь же, что нельзя! Они слишком разные, а ты их - вместе! Сразу! Да еще зубами, будто рук нету! Совсем из ума выжил, мохнатый! Огонь и лед… даже мне понятно, что будет, если прижать их чересчур близко! Кто тебя только учил?! Гад… знаешь, как я испугалась?!!
        Он прерывисто вздохнул, приходя в себя, и немедленно ткнулся холодным носом в мою шею. Негромко заурчал, прижался мокрым боком, раскаяно потерся. Я даже разозлиться, как следует, не смогла - все еще дрожала от пережитого, запоздало понимая, насколько же сильна доставшаяся мне жемчужина. Даже его приложило так, что едва стоит! Могло вовсе убить на месте! Если бы я не отняла, точно бы заморозило насмерть! А то и на куски бы развалился у меня на глазах, как ледяная мумия. Ненормальный!
        - Шр-р, - успокаивающе фыркнул Ширра, стряхивая с усов мокрые капельки.
        - Дурак! - сердито буркнула я, отстраняясь и отирая лицо. - О чем ты вообще думал, когда пастью ее хватал?! Вот застынешь в следующий раз, как головастик на морозе, и я тебя спасать не буду! Потому что сначала думать надо, а потом делать! А у тебя…
        Ширра ласково лизнул мой нос и испытующе посмотрел. Уже полностью спокойный, умиротворенный, теплый, как прежде. Густая шерсть высохла и приятно ласкала кожу, длинный хвост стал гибким, дыхание - ровным и горячим, а раскосые глаза снова посветлели и обрели цвет расплавленного золота. Только все заглядывали испытующе, настойчиво маячили перед взором - огромные, виноватые, вопрошающие.
        - Отстань, - с досадой буркнула я, отворачиваясь. - Я, конечно, сама сглупила - не надо было на тебя смотреть. Но и ты тоже хорош - сколько можно на людей кидаться?! Ушастые всего лишь как лучше хотели, а ты их чуть не пришиб! Ну, куда это годится? Хоть бы немного контролировал свою злость! Ты же не демон, в самом-то деле! А от гнева голову теряешь, будто зверь дикий.
        Ширра виновато вздохнул и опустил глаза, пряча неистово горящие зрачки. Покорно подставил бок, помогая мне подняться, безропотно снес неприятный щелчок по ушам. Снова вздохнул и, проследив за беспорядком, без всяких возражений пошел за улетевшей в угол подушкой. Я устало поправила постель и, едва вернув все на место, без сил упала на скомканное одеяло.
        Тигр немедленно ткнулся в мое лицо и беспокойно фыркнул. Пришлось отмахнуться, чтобы не мочил слюнями нос, но не вышло - он не ушел. Только морду положил рядом с моим лицом и в очередной раз вздохнул так, будто держал на себе целую гору, а затем снова неподвижно уставился. Да так, что я даже в полудреме ощутила себя, словно уж на сковородке.
        - Ну, что еще? - простонала, на секунду открывая глаза.
        - Шр-р-р…
        - Отстань, я спать хочу.
        - Шр-р?
        - Да ничего у меня не болит! Просто сил нет, ясно? И не злюсь я уже, честное слово. Просто мне твои повадки больно дорого обходятся, а глазищи - и того дороже. Больше не буду в них смотреть, всю душу выматывают. Как в омут с головой кидаешься. Настоящая пропасть.
        Ширра удивленно вскинулся, но я уже отвернулась, не имея ни сил, ни желания что-либо пояснять. Накрылась подушкой, натянула на голову одеяло и уже почти провалилась в благословенный сон, как меня снова тронули за плечо. Мягко так, тихо, почти нежно, но при этом очень настойчиво.
        - Боже! Да люблю я тебя, люблю! - сонно пробормотала я. - Дай же отдохнуть, нелюдь. С эльфами сам завтра поговоришь и скажешь, что хочешь, а сейчас спи, не то выгоню. Спокойной ночи.
        Возможности выпихивать его за дверь у меня, разумеется, не было, но он внял - ошеломленно моргнув от такой отповеди, удивленно заозирался, словно искал кого-то другого, кого тут собирались выгонять. Обшарил всю комнатку, непонимающе заглянул под кровать, но никого не нашел и здорово этим озадачился. Потом потоптался возле меня, посопел, подумал. Наконец, с тихим урчанием лизнул торчащую из-под одеяла руку, со странным выражением на усатой морде расслышал недовольное ворчание в ответ. Какое-то время просто смотрел на мою посветлевшую кожу в том месте, где прикоснулся, и, как-то по-особенному раздвинув губы, бесшумно улегся на ковре.
        Какое-то время он еще светил в темноте двумя желтыми огоньками глаз, где то и дело вспыхивали яркие огненные сполохи. Но потом, видно, тоже устал, потому что медленно прикрыл тяжелые веки, успокоено вслушиваясь в мерное дыхание сверху и напряженно обдумывая случившееся. После чего прерывисто вздохнул, подождал, пока сон не сморит меня окончательно, и, убедившись, что наши разборки никого, кроме испуганно разбежавшихся клопов, существенно не потревожили (что вообще-то более, чем странно), бесшумной тенью скользнул к открытому окну.

17
        Из Кроголина мы выехали на рассвете. В тихой, мирной, почти семейной обстановке: Беллри, Шиалл и я, одетая на этот раз в вызывающе зеленый костюм для верховой езды. Каюсь, свинство с моей стороны - так неприлично намекать остроухим на их ненормальную страсть к этому тоскливому цвету, но я просто не смогла удержаться, когда увидела намедни сей чудный наряд. Да и удобно в нем, не скрою - будто на меня шили. Легкая туника, узкие штаны, короткий жилет с коричневыми вставками по бокам, широкий пояс с двумя парами ножей, да ладные сапожки, стачанные каким-то местным умельцем из кожи неизвестного мне зверя. Сверху - тщательно подогнанный сайеши, который я решилась-таки взять себе и всего пару часов назад активировала опознающее заклятие, предварительно выпытав у остроухих обо всех его возможных последствиях. Плюс к этому добавьте черные волосы, изящные пальцы, тонкие черты лица, выдающие породу (да, я их слегка подправила этим утром). А к ним - тщательно выверенная манера движений и статная гнедая кобыла, цвет шерсти которой отлично подходил под мою задумку.
        Услужливый трактирщик, когда я плавно спустилась с крыльца, так и замер с открытым ртом, переводя жалобный взгляд с меня на странно поперхнувшихся эльфов, что как раз поджидали во дворе с оседланными скакунами. Но я не пожалела бедняг - ослепительно улыбнулась в пустоту, величественно проплыла мимо, одарив каждого из обалдевшей троицы долгим взглядом томных глаз, и, добив их столь зверским образом, легко вскочила в новенькое, приятно поскрипывающее седло. Так и поехали - Беллри по обыкновению впереди, я - следом, наслаждаясь своей маленькой местью за вчерашние тревоги, о коих эти красивые гады даже не заподозрили. А прикрывал торжественное шествие «зеленых» слегка ошалелый моей выходкой Шиалл, от которого со спины то и дело доносились странные покашливания и совсем уж непереводимые звуки. Бедняга. Думаю, он уже горько жалеет, что напросился с братом в этот поход.
        Может, передумают?
        Как же, держи карман шире - оба собрались, как для долгого пути, луки зачехлили, но далеко не убирали, мечи начистили до зеркального блеска, кони тоже вычищены и пышут здоровьем. Седельные мешки чуть не лопаются от всякой всячины, которой они туда напихали, отлично понимая, что в лесу я - словно дитя малое. Иными словами, за многими вещами им придется следить самим, не полагаясь на мои скудные знания о тяжелой походной жизни. Их никто не разубеждал: оно мне надо? Пусть заботятся, если хотят, потом как-нибудь разберемся с этим вопросом. Достаточно сказать, что я не один месяц как-то обходилась без их присутствия. Да и неужели стану выпытывать, что и для чего они с собой прихватили?
        Я мысленно фыркнула.
        Нет уж. Если мне чего и будет не хватать, так это средств на починку Ширровой цепочки, но и тут я найду, как выкрутиться из щекотливой ситуации. Гномы, чай, тоже не в пустыне живут. Вокруг обязательно сыщется кто-нибудь, у кого в кошеле завалялся лишний золотой кругляш. Или я не Ведьма?
        Словно подслушав эти мысли, Беллри обернулся, окинув меня долгим внимательным взглядом. Ненадолго задержался на застегнутой золотой фибуле возле горла, яркий цвет которой подсказал знающему глазу, что сайеши полностью признал свою новую хозяйку. Затем удовлетворенно кивнул, пробежался по моему новому наряду, наткнулся на проказливую улыбку и смущенно улыбнулся в ответ. Просто обозначил понимание, но не больше: остроухие не приветствуют выражать эмоции при посторонних, поэтому и кажутся большинству из нас холодными, сухими выдрами. Хотя на самом деле все они видят и чувствуют, но вот принято так, и все.
        Я привыкла.
        На воротах Третьего Круга нас поджидал приятный сюрприз: Брегол в роскошном облачении удачливого купца вместе с Велихом, Зитой и слегка расстроенным Яжеком, которые спозаранку толклись возле закрытых створок и терпеливо чего-то ждали. При виде нашей троицы у всех удивленно приподнялись брови, юный приятель Леха даже рот не поленился раскрыть, а маленькая ларусска что-то быстро-быстро заговорила, наклонившись к остолбеневшему мужу. Правда, из-за дальности я не услышала.
        - Здравствуй, Трис, - тепло улыбнулся купец, едва мы поравнялись.
        - Доброе утро, мастер Брегол. Разве мы не попрощались вчера?
        Он цепко оглядел мое новое облачение и покачал головой.
        - Да-а… знаешь, если бы я увидел тебя в таком виде месяц назад, подумал бы, что передо мной настоящая эльфийка.
        - У них волосы светлые, - напомнила я, внутренне жмурясь от похвалы.
        - Все равно, тебе очень идет. Но я не за этим так рано встал и полчаса торчу тут, как старый дурак. Вот, возьми. Думаю, тебе пригодится.
        Я озадаченно приняла короткую деревянную трубочку, в которых, как известно, королевские гонцы возят важные грамоты, не боясь дождя и непогоды. В ней любое письмо сохранится лучше всякого сундука - главное, в сырость не открывать, да сушить вовремя, если в воду упадет. А так - не промокнет, не отсыреет, не сломается и не порвется никакая ценность. Одно удовольствие иметь при себе такую полезную вещь.
        - Это твоя новая подорожная, - пояснил Брегол, когда я непонимающе подняла глаза.
        - В ней - твое имя, место рождения (Ларесса, я думаю, подойдет?), пункт назначения (сама потом впишешь, что потребуется), а также залог, который я внес вчера от собственного имени. Если что случится, можешь смело ссылаться на меня - я подтвержу, что ручаюсь за тебя так же, как поручился бы за родную дочь. У эльфов, насколько я знаю, есть свои бумаги, но я на всякий случай вписал и их, так что с Патрулями проблем у вас быть не должно.
        - Спасибо, мастер Брегол, - дрогнувшим голосом ответила я, хорошо понимая, какое сокровище он мне сегодня подарил. Да с подорожной я могу у любого Патрульного, в любом городе, в любое время дня и ночи попросить помощи! Могу взять любой заем, какой потребуется - его потом спросят с поручившегося за меня купца. Могу беспрепятственно зайти в любой дом, и никто мне уже не откажет, потому что теперь я - не безродная беглянка, у которой не хватит средств оплатить себе приличный постоялый двор, а очень даже уважаемая дама, с которой не гнушается водить дружбу известный в этих краях господин.
        - Надеюсь, это немного облегчит тебе жизнь. Большего, увы, я сделать не в силах, - виновато добавил Брегол. - И больше не знаю, как еще отблагодарить тебя за то, что ты для нас сделала.
        Я, не дослушав, слетела с седла и порывисто обняла мудрого купца, который, хоть и был немолод, но все же совсем не походил на старика. Густые русые волосы, теплые карие глаза, до боли похожие на глаза его сыновей, печальная улыбка, в которой проступает понимание… я никогда ее не забуду. Это правда. И ведь я ни о чем его не просила, ни на что не намекала, не решилась бы потревожить его такой трудной просьбой. Но он прекрасно понял мои сложности и все сделал, как надо. Потрясающий человек! Действительно прекрасный!
        - До свидания, Трис, - прошептала Зита, осторожно обнимая меня сзади. - Жаль, что ты уезжаешь. Жаль, что все так грустно. Я буду очень скучать.
        - И я… - у меня отчего-то перехватило горло. - Береги ее, Велих. И сына тоже береги. Он у тебя замечательный. Чистый, как и весь твой род. А Леху передай, что я благодарна ему за все. И скажи… скажи, что мне очень жаль. Пусть не сердится, он ни в чем не виноват.
        Велих хмуро кивнул.
        - Передам, если увижу, но ты лучше сама скажи: ему будет приятно.
        Я только вздохнула.
        - Счастливого пути, Трис. И будь осторожна - Приграничье опаснее, чем ты думаешь. Здесь даже твоего тигра может не хватить, так что побереги себя.
        - Конечно, - слабо улыбнулась я и лукаво покосилась в сторону эльфов. - Не думаю, что такого сопровождения будет мало даже для Приграничья. Не волнуйся, все будет хорошо.
        - Все равно… если бы не Лех… - Велих насупился еще больше, но быстро глянул в сторону остроухих и проглотил какую-то фразу. - Не пустили бы мы тебя одну. Даже с Ширрой на пару. Понятно?

«Особенно с эльфами!» - безошибочно прочла я в его глазах и мысленно улыбнулась: интересно, а как бы они меня задержали, если это даже оберону в свое время не удалось?
        Беллри сделал вид, что не понял подтекста, но красноречивый взгляд Брегола игнорировать не решился: вежливо наклонив светлую голову, мелодично пропел:
        - Не волнуйся, с ней все будет в порядке. Мы присмотрим.
        Брегол незаметно скривился, потому как не слишком радушно относился к нелюдям, особенно с такой сомнительной репутацией, как у заносчивых эльфов, но делать нечего: за побратимов ручался его старший сын, а значит, доверять им можно - Лех всегда умел разбираться в попутчиках.
        Мы снова обнялись, и, в последний раз распрощавшись, я вскочила в седло. Уверенно ткнула кобылу пятками и направила смирную лошадку к воротам, от которых за нами с любопытством наблюдали незнакомые стражники. К счастью, не те, которых мы миновали два дня назад, потому что мне не хотелось бы разъяснять всем и каждому, почему я так быстро сбегаю от назначенного судьбой «жениха». Но мне повезло: эти и слыхом не слыхивали про наши маленькие неурядицы, а потому, предупрежденные загодя предусмотрительным купцом, беспрепятственно пропустили нас во Второй Круг.
        - До свидания, Трис! - крикнула в спину Зита.
        Я помахала рукой, мудро промолчав насчет того, что вернее было бы сказать
«прощай». На мгновение встретилась взглядом с Бреголом, снова поняла, что он прекрасно разобрался в моих мотивах. Немного смутилась, но делать нечего - вздохнув, я заставила кобылу перейти на трусцу и постаралась как можно быстрее скрыться от проницательного купца.
        Ну, вот и все. Вот и закончилась эта страница. Долго она тянулась, нередко рвалась, мокла и покрывалась дорожной пылью, но теперь все действительно кончено. Можно ее перевернуть и с чистой совестью отправляться дальше. Брегол меня поймет, он всегда меня понимал лучше, чем кто бы то ни было в караване. А раз понимает он, значит, к моему утешению, когда-нибудь поймут и остальные. Даже Лех.
        Жаль, конечно, что с ним не получилось проститься по-человечески, но я не в обиде
        - могу его понять. Остается только надеяться, что он получит мое, дописанное-таки этим утром письмо и не будет слишком огорчен тем фактом, что у нас не было ни единого шанса стать чем-то большим, чем просто попутчиками. Но тут уж, как говорится, ничьей вины нет - невозможно сие просто, вот вам и весь сказ. Судьба, если хотите. Надеялась я, конечно, что увижу его хотя бы сейчас, рядом с отцом и братом, но нет. Наверное, он все еще злится за сманенных в Пустоши эльфов. И это тоже можно понять: побратимы на дороге не валяются и на кустах не висят, подобно гроздьям спелых ягод. Побратимы-эльфы - тем более. А я только что увела у него целых двух. И это тогда, когда гнотт только-только, наконец, собрался вместе после долгой разлуки. Прости, Лех. Прости, что так вышло. Знаю, что поступаю не лучшим образом, но запретить Беллри и Шиаллу не могу. Это их выбор, и ты хорошо понимаешь, что не можешь вмешиваться. Это их воля, и даже мне тут ничего не сделать: эльфы испокон веков славятся верностью слову и странной привязанностью к данным обещаниям. Эти двое поклялись, что доведут меня до Мглистых Гор в целости
и сохранности, а значит, пойдут следом, что бы ни случилось, и станут охранять так, как стерегли бы эльфийскую принцессу. Так что прости еще раз и не держи зла. Прочти мое письмо и иди с миром. Отпусти прошлое. Прими настоящее. Не бойся будущего, потому что оно никому неведомо. Пусть у тебя все наладится, пусть случится так, что ты забудешь обо мне, простишь, если сможет. Найди себе красивую девчонку и радуй внуками престарелого отца с матерью.
        Пусть сложится так, что он когда-нибудь будет счастлив. Потому что, если так случится, моя душа тоже будет спокойна.
        Я глубоко вздохнула, подметив вдалеке Вторые Врата Белого Города, и внутренне поежилась, памятуя о том, каких мук нам стоило недавно их преодолеть. Сколько раз стражники на воротах перечитывали подорожную, как долго всматривались в наши лица, что-то писали в отчетных листах, кому-то передавали сообщенные сведения. Надо быть готовой к тому, что этот ужас снова повторится, причем не раз. В том числе - на внешних воротах, где по обычаю стража еще злее, чем везде. То есть, из Кроголина мы выедем где-то после полудня, если не к вечеру, а после того, как выберемся, еще полдня будем приходить в себя от этих злобных церберов, коими так славился этот древний суровый город. Так что надо набраться побольше терпения, смириться с неизбежным, кротко снести придирчивый и весьма утомительный осмотр (читай - почти обыск) и не надеяться на то, что покидающих город гостей терзают менее агрессивно, чем тех, кто в него только вступает.
        Однако моим опасениям не суждено было сбыться: ни Вторая, ни Первая Стража не проявила особого внимания к нашей странной троице. То ли присутствие эльфов благотворно сказалось, то ли я правильно подобрала одежду, что меня не решились мучить. То ли просто в такую рань им неохота было возиться с чужаками, которые надолго уходили из Кроголина на весьма приличных лошадях. Не знаю. По моей подорожной только бегло пробежались глазами, что-то небрежно черкнули, вяло оглядели смирно стоящую лошадку и дали отмашку на выход.
        Я так изумилась, что даже забыла спросить, за что такая несусветная щедрость. Откуда это святое милосердие? У кого-то сегодня или вчера случился большой жизненный праздник? Я даже озадаченно покосилась на остроухих спутников, ища поддержки, но на их лицах проступило такое же недоумение, переходящее в искреннюю оторопь, потому как прежде такой вопиющей безалаберности они в Кроголине не встречали. Особенно на Вторых Вратах, где, как известно любому дураку, всегда был наижесточайший отбор. Причем, как на входе, так и на выходе. Не понимаю, как вся эта дикая муштра уживалась в столь многолюдном городе, как справлялись с ней купцы и простые приезжие, как умудрялись ладить между собой жители разных районов, но факт остается фактом: разделение города на тщательно изолированные друг от друга зоны имело место быть. Стража на воротах справедливо считалась самой жесткой и неподкупной во всем Симпале. Однако нас (и это тоже - факт) пропустила без всяких вопросов, и это вызывало, по меньшей мере, недоумение.
        Пока мы медленно двигались вниз по спиральной дороге, я внимательно смотрела по сторонам, ожидая какого-нибудь подвоха. Выискивала в каменных щелях исполинской горы засаду, толпу возмущенных родственников Брегола, снова сбежавшего от родителей Луку… чего угодно, что помогло бы мне понять эти несуразности. Потом подметила, как незаметно приблизились ко мне эльфы, и насторожилась еще больше. Моя душа начала постепенно полниться нехорошими подозрениями, тоже подобралась, заворчала, чуя неладное. В набат пока что не била, но ощущения все равно были не из приятных. И эльфам, я чувствовала, тоже не по себе.
        Что-то явно не так! Очень, очень не так!! Но что именно, я поняла лишь тогда, когда миновала последние, внешние ворота. При этом, против ожиданий, не встретила никаких преград, не заметила погони, засады и даже крохотного косого взгляда со стороны стражи… уже даже облегченно перевела дух и собралась было расслабиться… вот почти доехала в сопровождении молчаливых попутчиков до первых деревьев… успела глотнуть чистейшего лесного воздуха, в котором не было надоевшего примеси гари и дубленых кож… обернулась с улыбкой к Беллри, чтобы посмеяться над своими глупыми страхами…
        А потом увидела, как впереди бесшумно раздвинулась густая листва, открывая блестящую на солнце кольчугу, опознала тихое всхрапывание укрытых в тени дальних деревьев лошадей, следом негромко звякнуло чье-то оружие, и, наконец, до боли знакомый голос с укором произнес:
        - Ты чего так долго, Трис? Мы устали вас ждать!
        Я замерла, уже понимая свой промах. Со слабой надеждой всмотрелась, страстно мечтая ошибиться. Но тут же уперлась в проницательные карие глаза, суровое обветренное лицо, слегка подпорченное старым шрамом у виска; некстати припомнила странные слова Велиха о том, чтобы «самой передать, что хотела» и что меня «ни за что бы отпустили просто так»; сообразила, наконец, отчего мы не успели нормально попрощаться; почему так легко проехали сквозь заранее предупрежденных стражей (постарался, гад! такой же предусмотрительный, как отец!). Наконец, сжала кулаки и со свистом выдохнула сквозь стиснутые зубы:
        - Иирово племя… что ТЫ тут делаешь?!
        Лех оглушительно свистнул, подзывая свой, полностью готовый к дальней дороге гнотт (проклятье! Рес и Крот тоже тут!), а потом коротко усмехнулся:
        - И это вместо приветствия? Тебе не совестно, Трис?
        - Нет! Какого демона ты здесь торчишь?!
        - Думаешь, я отпущу побратимов в Пустоши? Спущу им эту вольность? - хмыкнул он, подбирая брошенный повод и легко взлетая в седло. - Нет уж, в Патруле так не принято: коли один во что-то ввязался, то и остальные пойдут следом. До победы или до смерти - таков наш девиз. Да и по пути нам - все равно надо будет в форт заехать, отметиться у коменданта. Почему бы не вместе? Ты же не будешь против, а? Беллри? Шиалл?
        - Нет, - дружно вздохнули эльфы, виновато покосившись. - Не будем. Если, конечно, Трис не возражает.
        Мне осталось только прикрыть глаза и мысленно застонать: Лех… что ж ты за мерзавец… наглый и бесцеремонный гад, которого теперь ни один демон не заставит вернуться обратно! Проклятье! Никакой совести у него нет! Безумец!
        Но, боже… как же ловко он меня переиграл!!..
        Конец второй части.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к