Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Лисина Александра / Артур Рэйш: " №02 Шепот Темной Стороны " - читать онлайн

Сохранить .
Шепот темной стороны Александра Лисина
        Артур Рэйш #2
        Небольшой городок на окраине Алтории мог бы считаться самым тихим местечком на свете, если бы в нем было чуть меньше загадок, убийств и всевозможных проявлений сверхъестественного. Впрочем, для мастера Смерти убийство - это, в первую очередь, возможность заработать, поэтому темный маг смело берется за очередное запутанное дело, даже не представляя, в какое болото оно его приведет…
        Александра Лисина
        ШЕПОТ ТЕМНОЙ СТОРОНЫ
        ГЛАВА 1
        - Убили-и-и! - раздавшийся откуда-то с улицы истошный вопль заставил меня поморщиться и приоткрыть один глаз. - Помогите! Человека уби-ил-и-и!
        «Ну и что? - сонно подумал я, закинув руки за голову и даже не подумав подняться с постели. - Разве это повод орать в такую рань?»
        - Убили! - всхлипнул тот же голос, но уже гораздо ближе. - Кто-нибудь… помогите!
        Услышав, что кто-то, топоча сапогами, взбежал на крыльцо и забарабанил во входную дверь, я фыркнул, но не пошевелился.
        Раннее утро, ещё даже солнце не проснулось, а я что, дурак, вставать раньше него? Тем более, если кто-то ошибся адресом, перепутав дом почтенной госпожи Одди с Управлением городского сыска?
        - Помогите! - из последних сил выдохнул кто-то под дверью, и до меня донесся сдавленный всхлип. - Ну хоть кто-нибудь…
        Пока я раздумывал, надо ли отрывать голову от подушки или лучше перевернуться на другой бок, в коридоре послышалось негромкое шарканье, недовольное бурчание и скрип открываемой двери.
        «Очень удачно, - зевнул я, снова закрывая глаза. - Госпожа Одди проснулась первой. Вот и пусть разбирается с гостем».
        - Мастер Рэйш! - спустя несколько мгновений снизу донесся взволнованный голос, а следом послышался ритмичный стук по перилам лестницы. Хозяйка дома всегда так делала, когда желала меня видеть, потому что со своими больными коленями не могла лишний раз подняться на второй этаж. - Мастер Рэйш, к вам посетитель!
        Стук снова повторился - долгий, настойчивый… нет, когда-нибудь я все-таки выясню, где милая хозяйка прячет оставшуюся от бывшего мужа трость, и спалю ее в камине!
        - Мастер Рэйш! Вы должны немедленно спуститься!
        Да чтоб этого гостя Тьма погрызла! Я не следователь, чтобы заниматься чьим-то убийством. Вот позовет начальство, пообещает мне за работу нормальный оклад, тогда и буду шевелиться, а до тех пор любые посетители пусть катятся… к Йену.
        - Мастер Рэ-эйш! - настойчиво позвала хозяйка дома. - У господина Мириана к вам очень серьезное и срочное дело! И он готов щедро заплатить, если вы немедленно проследуете за ним!
        Заплатить?
        У меня в голове что-то щелкнуло. Как-то без особой радости вспомнились последние монеты в отощавшем кошельке, прохудившиеся сапоги, которые я не так давно купил, но уже умудрился испортить.
        Быстрый взгляд в щелку между краем шторы и рамой, где виднелись лениво кружащиеся снежинки, окончательно испортил мое настроение. Но в итоге все-таки жадность победила, после чего я встал и, достав из шкафа последнюю чистую рубаху, крикнул:
        - Сейчас буду!
        Когда я, наконец, спустился в холл, на крохотном диванчике дожидался бледный парнишка с застывшим лицом и отсутствующим взглядом. ?го руки, держащие кружку с травяным отваром, ощутимо дрожали, а зубы, когда он пытался сделать глоток, тихонько постукивали по глиняному краю, будто беднягу трясло в лихорадке. Судя по распахнутой на груди куртке и выбившемуся из-под нее шарфу, собирался гость в спешке и не удосужился подумать о здоровье. Шапку не надел, ворот не застегнул. Естественно, продрог до костей. А сейчас просто пытался держать себя в руках, хотя получалось у него плохо.
        Рядом с парнем стояла невысокая сухонькая старушка, закутанная в теплую шаль. В ее руке покачивалась проклятая трость, а из-под нижнего края шали провокационно выглядывал край ночной сорочки. Однако незнакомцу было не до приличий - он сидел, уставившись в одну точку, и, похоже, ничего не видел. И совершенно не чувствовал, как пальцы госпожи Одди легонько поглаживают его по плечу, тщетно пытаясь ободрить.
        Впрочем, когда у меня под ногами предательски скрипнула половица, он мгновенно очнулся и аж подскочил с диванчика. А узрев мою не выспавшуюся физиономию, замер на месте и неуверенно спросил:
        - Мастер Рэйш?
        - Да, - хмуро бросил я, на ходу запахиваясь в плащ и нахлобучивая шляпу. - Что случилось?
        Парень побледнел ещё сильнее, хотя мне казалось, что дальше уже некуда, и почти прошептал:
        - Моего хозяина убили.
        Я подошел ближе и сурово взглянул на странного гостя, отчего тот звучно икнул. А потом вдруг рухнул передо мной на колени и в голос взмолился:
        - Помогите, господин маг! Я не убивал его! Клянусь! Я его только нашел! Пожалуйста, поверьте!
        - Я не занимаюсь расследованием убийств, - так же хмуро просветил я просителя. - Это - дело городского сыска.
        - Если бы я пришел туда, они сразу подумали бы на меня! Это ведь я его обнаружил! А вы… вы - маг Смерти! Говорят, вы всегда знаете, кто убийца! - последние слова парень буквально прошептал, умоляюще глядя на меня снизу вверх. - Пожалуйста, пойдемте со мной! Я хорошо заплачу, если вы согласитесь осмотреть дом раньше людей из Управления!
        Дрожащей рукой потянувшись за пазуху, паренек вытащил оттуда тощий кошелек, который по сравнению с моим он вполне мог бы сойти за вполне увесистый, и высыпал на ладонь горсть золотых.
        - Возьмите, господин маг… я готов оплатить в-ваши услуги!
        Я с резко возросшим интересом взглянул на заикающегося от волнения гостя: моложе меня лет на шесть или семь, темноволосый, с простодушным лицом и беспомощным взглядом человека, впервые в жизни попавшего в трудную ситуацию. Худощавого, если не сказать хрупкого телосложения, так что, скорее всего, тяжелого физического труда на его долю не доставалось. При этом руки у него оказались грубоватыми, с необычной формы мозолями на тыле кистей и подушечках пальцев. Но парень определенно не бедствовал. К тому же, был перепуган насмерть и готов на все, чтобы доказать свою невиновность.
        - Как тебя зовут? - осведомился я, рывком выдергивая полу плаща из влажных от волнения пальцев парня.
        - Робин М-мириан. Я работаю п-подмастерьем у господина Игоора.
        - Кто такой господин Игоор?
        - Торговец су?ном, - сообщила госпожа Одди, мудро спрятав за спину трость. - Он живет на Семнадцатой улице. Пятый дом с конца по правую руку. Я у него пару лет назад ткань присматривала для штор в гостиной.
        Названия улиц в ремесленном квартале зависели от их расположения относительно Базарной площади: те, что находились севернее и, соответственно, ближе к докам, по традиции нумеровались, а те, что отходили от реки в южном направлении, чаще всего назывались в зависимости от типа лавок, располагающихся в стоящих на ней домах. Кузнечная, например, Ювелирная или улица Колпаков. Так что, судя по номеру, идти действительно было недалеко.
        - Все верно, - быстро-быстро закивал Робин. - Только мы теперь ещё и пошивом з-занимаемся. Так вы поможете мне, господин Рэйш?!
        Я пожевал губами, а потом рывком вздернул парня на ноги и бросил:
        - Сперва посмотрим на твоего хозяина. Идем.

* * *
        На удивление, погода оказалась не такой мерзкой, как я ожидал: пушистые снежинки, хоть и кружились в воздухе, были не настолько многочисленными, чтобы усыпать мои плечи белым покрывалом. Пронизывающий ветер, завывавший большую часть ночи, неожиданно стих. Схватившиеся ледком лужи приморозили всю грязь, которая вчера вызывала желание материться, а покусывающий за щеки морозец оказался очень даже терпимым. Я и замерзнуть не успел, пока мы добирались до нужной улицы. Хотя у Робина, снова забывшего застегнуться, к тому времени покраснели не только щеки, но и уши, и даже нос.
        Из сбивчивого рассказа я понял, что господин Игоор - довольно преуспевающий торговец, всю жизнь потративший на то, чтобы сохранить и развить семейное дело. Дед его был купцом, отец, разумеется, тоже, поэтому, начиная лет с шестнадцати, наследник рода уверенно чувствовал себя в торговом деле. А после того, как решил совместить продажу сукна с портняжной мастерской и уговорил войти в долю одного из соседей, неплохо понимающего в шитье, дела его пошли в гору.
        Со слов Робина, все было настолько хорошо, что некоторое время назад в лавку стали заглядывать не только небогатые работяги, но и люди среднего достатка, а потом и весьма обеспеченные господа. Сосед господина Игоора не боялся работать с неизвестными фасонами и цветами, охотно шел на эксперименты и прямо-таки чуял, что может привлечь взыскательных покупателей. А купец, прислушавшись к советам старого друга, все чаще стал привозить из соседних стран дорогую парчу, лотэйнийский шелк и всевозможные диковинки, на которые падки избалованные мужским вниманием женщины. В результате заказов на новинки становилось все больше и больше, а средняя цена готовых изделий стремительно поползла вверх.
        Конкуренты у господина Игоора, конечно же, имелись. Куда без этого? Однако, поскольку он теперь ориентировался на состоятельных клиентов, люди победнее предпочли перебраться в лавки попроще и, тем самым, пополнили число покупателей у тех, кто не рискнул пойти по стопам удачливого соседа. В каком-то смысле от такого положения дел конкуренты тоже выиграли, так что, по большому счету, серьезной вражды у ?упца ни с кем не было. Более того, вот уже несколько недель он подыскивал новое место в купеческом квартале, считая, что лавка должна находится ближе к покупателям, и мечтал о том, как развернется во всю ширь. Однако сегодня утром молодой подмастерье, явившись на работу, обнаружил своего хозяина мертвым, и все грандиозные планы полетели во Тьму.
        Правда, на мой вопрос, что же произошло, Робин почему-то начал заикаться больше обычного и откровенно смешался. А когда я начал настаивать, парнишка вжал голову в плечи и, наконец, предложил мне посмотреть самому.
        Я удивился, но настаивать не стал. Но мысленную зарубку сделал - что же не так с этой смертью, если подмастерье настолько перетрусил?
        Жил господин Игоор в двухэтажном здании с узнаваемой вывеской. Сам дом оказался небольшим, но аккуратным и очень ухоженным. Совершенно новый забор, недавно покрашенные ставни, выложенный булыжниками пятачок перед входом, затейливая резьба на входной двери, по обе стороны от нее - кованые подставки под цветы, которые сейчас пустовали…
        Без особого интереса оглядев фасад, я вопросительно повернулся к Робину. Тот, прекратив дышать на замерзшие пальцы, тут же кинулся к двери и гостеприимно ее распахнул.
        - Заходите, г-господин маг. ?озяин… э-э-э… внутри.
        Непонятную заминку я снова отметил, но решил обождать с вопросами, пока не осмотрю мертвеца. И вошел, будучи абсолютно уверенным, что ничего нового там не обнаружу. Распростертое на полу тело, расползающаяся под ним огромная лужа крови, жутковатого вида мясницкий топор или разделочный нож, вот?нутый в спину жертвы… что в этом может быть необычного?
        Однако, как вскоре выяснилось, я ошибался. И зря посчитал помощника купца паникером.
        В уютном, красиво оформленном холле царил приятный полумрак, в котором легко угадывались очертания мебели. Просторный шкаф возле дальней стены, где хранились разноцветные рулоны. Стоящая в стороне пара новеньких кресел, предназначенных, видимо, для посетителей. Разместившийся между ним резной столик с полупустым графином и стеклянными бокалами. Притулившееся в противоположном углу огромное зеркало в массивной раме. Широкий прилавок напротив входа. А рядом с ним… вернее, над ним обнаружился сам хозяин дома. В весьма, надо сказать, неприглядном виде.
        Обычно призраки не вызывают у меня особых эмоций: неприкаянные души в наше время - не такая уж большая редкость, так что ничего удивительного в господине купце, на первый взгляд, не было. Короткие ноги, обутые в щегольские сапожки, объемистое брюхо, длинный зеленый кафтан, надетый поверх искусно расшитой рубахи… даже поднятая правая рука, указательный палец которой в этот момент обвиняюще уставился мне в грудь, не выглядел таким уж странным. А вот отсутствие головы…
        Да. У призрака господина Игоора почему-то не оказалось этой важной части тела. И это при том, что я понятия не имел, каким именно образом и, главное, зачем его кому-то понадобилось ее лишать.
        Сдвинув шляпу на затылок, я внимательно оглядел висящее в полутора локтях над прилавком создание.
        Странно…
        Неупокоенные души по традиции разделяют на несколько видов: обычные духи - совершенно безобидные создания, невидимые, неслышимые и неосязаемые для абсолютного большинства живых. Призраки, фантомы сна и так называемые духи-служители, которых некросы и маги Смерти привязывают к материальному носителю с помощью заклинаний. В последнем случае привязка могла быть добровольной, как у моей троицы духов, или же насильственной. Однако в ситуации с господином Игоором я откровенно затруднялся дать определение.
        На первый взгляд это был обычный призрак. Нематериальный, как и положено, и неуязвимый. В том смысле, что дополнительного повреждения ему нанести уже невозможно - такие создания можно только развеять. И даже если физическое тело пострадало, фантом все равно будет относительно целым. Со следами крови на одежде или, быть может, с колотыми и резаными ранами, но не более того. А вот отсутствующая голова…
        Честно говоря, с таким парадоксом я столкнулся впервые.
        Конечно, из господина Игоора могли попытаться сделать духа-служителя, но непонятно, кому и зачем мог понадобился дух без головы. Даже у искусственных созданий вместилищем разума традиционно является бестолковка. Но даже если кому-то понадобился именно безголовый слуга, то почему тогда он находится здесь? И почему тычет в меня пальцем, как в самого виноватого?
        Кроме того, я не увидел на нем следов магического воздействия. И вообще, кроме меня и зануды Нииро, в Верле не было магов, способных так жестоко измываться над духами. О заезжих некросах я не слышал. Да и очень уж специфический привкус остается после их магии. Его я пропустить не мог.
        Неужели у нас появился не классифицируемый дух? Естественного происхождения, с привязкой к собственному дому, с повадками обычного духа, но при этом с возможностями фантома?
        Чушь какая-то…
        Пытаясь разобраться, я сделал несколько шагов, чтобы рассмотреть непонятное явление, но обнаружил, что «указующий перст» господина Игоора тоже сдвинулся, безошибочно последовав за мной. Причем так уверенно, будто фантом мог видеть. Как преступника изобличал, в самом-то деле.
        Поразмыслив над происходящим, я вернулся на прежнее место, пристально следя за купцом. Затем отошел к противоположной стене. Снова приблизился к двери, но убедился: полупрозрачный палец следовал за мной, как намагниченный. А когда я изменил положение более существенно и зашел за прилавок, призрак проворно развернулся спиной к двери, будто подвешенный на веревке грузик, и в который уже раз уверенно указал на мою грудь.
        Надо же, как интересно…
        - Робин, загляни-ка сюда, - негромко попросил я, выходя из-за прилавка. - Ты такое когда-нибудь видел?
        В дверном проеме появилась испуганная физиономия подмастерья, а его наполненный неподдельным беспокойством взгляд тут же прикипел к мгновенно развернувшемуся призраку.
        - Д-да, господин маг. Только тогда он следил з-за мной. Как привязанный, ей богу!
        - Неужели? - прищурился я, оценивающе глядя то на купца, то на бледного парня.?
        - Я как вошел и увидел, что он пальцем в меня тычет, до того исп-пугался, что едва ноги унес… все же знают, что дух безвинно убиенного всегда указывает на убийцу! А он так в меня тыкал, даже когда я споткнулся и растянулся перед прилавком, что… а почему он теперь п-поворачивается за вами?
        Я хмыкнул.
        - Сейчас выясним. Ну-ка, иди сюда.
        Паренек, опасливо косясь на бывшего хозяина, неуверенно шагнул к прилавку.
        - Ступай-ка к зеркалу, - велел я, и у Робина округлились глаза. - Давай-давай! Эксперимент проведем, не бойся.
        Паренек снова покосился на господина Игоора и сделал робкий шажок в указанном направлении.
        - Еще, - потребовал я, заметив, что у него начали подрагивать коленки. - Совсем к стене отойди. Встань там. Повернись. Так, молодец.
        - Что теперь? - беспокойно развернулся спиной к зеркалу юноша. Но обнаружил, что положение руки призрака не изменилось, и с облегчением вздохнул. - Уф! Я уже подумал, все - посадят меня, как убийцу, раз он на меня п-показывал! А это оказывается всего лишь…
        Я усмехнулся, и Робин поспешно осекся.
        - П-простите, господин маг. Я не имел в виду, что это вы его убили… я только…
        - Топай отсюда. Быстро.
        - Что? - у парня снова округлились глаза.
        - На улицу пошли, - фыркнул я, а потом подошел и, ухватив испуганно вздрогнувшего подмастерье за локоть, буквально выволок его на улицу. - ?очу кое-что проверить.
        Ка? только мы оказались снаружи, я тщательно прикрыл за собой дверь, выждал несколько ударов сердца, а потом снова ее открыл и, пока Робин не опомнился, с силой втолкнул его обратно, предусмотрительно оставшись снаружи.
        - Ну, что теперь скажешь?
        - Святой Род! - тут же простонал парень, в отчаянии схватившись за голову. - Ну почему он опять показывает на меня?! Я ведь никого не убивал!
        Заглянув внутрь, я довольно оскалился: все правильно, теперь дух господина Игоора следил за невезучим подмастерьем и на меня обращал внимания не больше, чем на прилавок. Так что, видимо, его интересовал не убийца, а тот, кто первым зайдет в дом. На большее у призрака то ли сил не хватало, то ли… хм… соображения. Да и откуда его взять? Головы-то нет.
        - Любопытно, - пробормотал я и, подойдя, хлопнул горестно застонавшего парня по плечу. - Не переживай. Никто тебя не винит. Но разобраться нужно. А где, кстати, тело?
        - Чего? - с несчастным видом обернулся Робин.
        - Тело, говорю, где лежит? - нетерпеливо повторил я.
        - Откуда я знаю?!
        - Ты же его нашел!
        - Ну да, - непонимающе хлопнул ресницами юноша. - Но я, как увидел ЭТО, сразу за вами побежал! Я не смотрел в доме!
        - То есть, где именно убили твоего хозяина, ты не знаешь? - на всякий случай уточнил я.
        - Конечно, нет!
        - Странно… - я озадаченно завертел головой, но холл был совершенно чист. Ни следов крови, ни самого тела, да и порядок вокруг царил идеальный. Непохоже, что господин Игоор умер в этой комнате. - Но он же не просто так материализовался именно здесь? Робин, твой хозяин жил наверху?
        - Да, конечно, - закивал испуганно попятившийся к двери парень.
        - Жена? Дети? Внуки?
        - Вдовцом он был, - сглотнул Робин, попытавшись снова юркнуть мне за спину и тем самым избавиться от настойчивого внимания призрака. - Жену похоронил лет шесть назад. Детей так и не нажил. Насчет зазнобы не знаю… может, с кем и встречался? Но я никого, кроме клиентов, у него не видел.
        - Да выйди ты отсюда, - все-таки сжалился я над парнишкой. - А то неровен час, стража нагрянет и в самом деле посчитает тебя убийцей!
        - Кто тут говорил про стражу? - послышался снаружи знакомый рыкающий голос, и входная дверь с визгом распахнулась, пропуская внутрь раздраженного Лардо. - Рэйш? Ты? И, кажется, уже нашел убийцу?
        Я чуть не расхохотался, взглянув на жутковато изменившееся лицо Робина, который начал медленно оседать на пол. После чего быстренько подхватил парня под локоть и, заставив Лардо отступить обратно на улицу, поспешил вытащить бедолагу из дома.
        - Пожалуйста, господа, - с преувеличенно почтительным поклоном освободил я дорогу Вейсу и двум его сопровождающим. - Проходите, осматривайтесь, пишите в своих отчетах, что готовы сдать дело городскому сыску… а мы вас тут подождем. Вы ведь знаете: до прибытия сыскарей даже мне не разрешают прикасаться к уликам.
        Лардо, грозно покосившись на полуобморочного Робина, сделал отмашку своим «псам», чтоб следили за подозреваемым, и решительно вошел внутрь. А я лениво привалился плечом к стене и приготовился к увлекательному спектаклю.
        ГЛАВА 2
        Лардо отсутствовал примерно четверть свечи и вышел на улицу ещё более хмурым, чем раньше. Свирепо зыркнув в мою сторону, махнул терпеливо дожидавшимся его людям, чтобы осмотрели дом, а сам принялся нервными движениями набивать трубку.
        - Самое время, - согласился я, когда пара крепких стражников дружно козырнула и направилась к дому. Остальные уже успели его оцепить и принялись стучаться в соседние здания, тревожа покой мирных граждан. - Мне показалось или ты бросил?
        - Бросил, да не совсем… - заместитель начальника городской стражи торопливо закурил. - Где ваш Норриди бродит? Третий день на месте нет.
        Входная дверь с тихим скрипом открылась и тут же закрылась, пропуская в дом его подчиненных. Здоровых таких молодчиков на полголовы выше меня с выражением служебного рвения на лицах.
        Я пожал плечами.
        - Понятия не имею. А что? Думаешь, все-таки ваше дело?
        - Ничего пока не думаю. Надо осмотреться…
        - Сгинь! Пропади, Фолово отродье! - вдруг раздалось из-за двери, и с той стороны в нее что-тo с силой ударилось. - Да чтоб тебя!
        - Гиром, чего это он на тебя показывает?! Ты что, знал убитого?!
        - Сдурел?! Меня последние два дня вообще в городе не было - к теще на поминки ездил! Или не тебе я привез две бутылки кагора, чтоб выпил за ее стервоз… прости, Род… светлую душу?!
        За дверью воцарилось смущенное молчание.
        - Прости, Гиром, - неловко кашлянул второй стражник. - Так-то оно так, но я все равно обязан доложить.
        Увы. Наша стража в большинстве своем все ещё подвержена глупым суевериям. Навели, понимаешь, напраслину… брали бы пример с Лардо - стоит, вон, морщится, но руки почти не дрожат. В трубку зубами вцепился так, что скоро мундштук перекусит, зато в глазах - бешеная работа мысли. Вот он уже и выводы предварительные сделал. Сообразил, наконец, что призрак господина Игоора необязательно изобличает в убийстве каждого входящего. А потом пришел к совершенно неожиданному умозаключению и с тихим шипением повернулся ко мне.
        - Твоя работа?!
        Я даже разочаровался.
        - Нет.
        - Но ты знал?! - по обыкновению заподозрил меня в нехорошем Лардо.
        - А должен был?
        - Значит, знал, - недобро сузил глаза заместитель начальника городской стражи. - Почему тогда мне не сказал?!
        А вот за это я его уважаю: всегда ухватывает самую суть.
        - Так было проще, - я приоткрыл дверь, из-за которой по-прежнему доносились раздраженные голоса стражников, и крикнул: - Господа, не обращайте на фантома внимания - призраку все равно, на кого указывать! Лично к вам это не имеет отношения, так что работайте спокойно!
        - Спасибо, господин маг, - с невероятным облегчением отозвался один из парней Лардо, а второй снова сконфуженно кашлянул. - Теперь нам все понятно.
        Счастливый… мне, например, ничего не понятно. Но надо ждать городского мага и Йена - только после его официального разрешения я, как приглашенный специалист, смогу нормально осмотреть дом.
        - Арт, ты не ответил, - напомнил о себе Лардо, буравя меня колючим взглядом. - Что именно было проще?
        К счастью, в этот момент на улице послышался цокот копыт, и возле дома купца остановился штатный экипаж Управления, избавив меня от необходимости отвечать.
        - Что там у вас? - жизнерадостно помахал рукой Родерик Гун, первым выпрыгивая наружу. Невероятно довольный, с вечной улыбкой во все тридцать два зуба… засиделся, небось, в Управлении - в последние пару месяцев в Верле было тихо. Так что энтузиазм из парня так и пер. Правда, когда по лицу сыскаря стегнул порыв холодного ветра, а прихваченная утренним морозцем лужа чуть не заставила парня растянуться на земле, его неуместная бодрость резко сошла на нет. - Вот же Фолова отрыжка… так и ноги переломать недолго!
        Родерик, с трудом выровнявшись, уже не так шустро проследовал к калитке и, поднявшись на крыльцо, доброжелательно кивнул.
        - Привет, Арт! С утречком вас, господин Лардо… где наш труп?
        - А нету его, - мрачно отозвался господин Вейс, попыхивая трубкой.
        У Родерика забавно вытянулось лицо.
        - У нас что, ложный вызов?
        - Как это, нет трупа? - нахмурился подошедший следом за ним Нодли Готж и, обойдясь без приветствия, уставился почему-то на меня. - Что за шутки, Арт? У нас убийство или как?
        - Еще непонятно, - буркнул Лардо, смачно выпустив изо рта очередное кольцо ароматного дыма.
        - Очень даже понятно, - возразил я, жадно принюхиваясь к табачному аромату. Хорош, зараза, но мне, увы, нельзя. - У нас тут убийство. Только тела никто не видел.
        У Готжа вопросительно поднялись брови.
        - Как так?
        - А вот так. Еще вчера почтенный господин Игоор был преуспевающим купцом, а сегодня в лавке висит только его призрак.
        - Мои люди осматривают дом, - снова буркнул Лардо, не глядя на сыскарей. - Факт убийства пока не доказан. А наличие призрака, согласно закону, его никоим образом не подтверждает. И поскольку тела нет, полагаю, на этот раз нам все-таки придется работать вместе.
        - Ох уж эти ваши правила… - поморщился заместитель Йена.
        - С меня потом спросят.
        - Арт, что там с призраком? И как тебя вообще сюда занесло, да ещё с утра пораньше?
        Я махнул рукой.
        - Робин, иди сюда… расскажи господам из городского сыска, как ты нашел своего хозяина.
        Подмастерье, все это время старавшийся далеко от дома не отходить, шмыгнул покрасневшим носом и послушно сообщил:
        - Я вчера его видел, г-господа - живым и здоровым… ну, н-насколько это возможно в его в-возрасте. Я ушел из лавки уже затемно, п-потому что работал с одним важным з-заказом. Г-господин Игоор ещё недоволен был, что вожусь так долго, и обещал всю душу из меня в-вытрясти, если не успею: клиент очень ценный, а мы едва все сроки не п-прошляпили, п-потому что п-поставки из Лотэйна задержались, и мы чуть не опоздали с п-пошивом. Господин Дорн… п-партнер хозяина… только вчера п-принес готовое платье. Мне оставалось лишь п-пуговицы пришить и швы д-до конца обработать. Вот и я зашел с утра п-пораньше, чтобы все успеть. А когда открыл дверь, то увидел там ЕГО…
        - И прибежал ко мне, - заключил я, невежливо перебив парня. - Решил, что дом мастера Смерти ближе, чем Управление городского сыска. Вот и заявился ни свет ни заря, крича во всю глотку, что у него хозяина убили.
        - Да, нам уже донесли, - кивнул Лардо. - У старушки в доме напротив бессонница, поэтому она часами сидит у окна и наблюдает за улицей. Она-то и приметила, что около свечи назад в лавку зашел молодой человек, в котором она опознала подмастерье своего соседа. Почти сразу он выскочил наружу. Был при этом страшно взволнован, а потом убежал в неизвестном направлении. С учетом того, что с вечера вчерашнего дня она не видела больше никого, кто входил бы в дом, госпожа Либман… кстати, очень ответственная старушка - вон, до сих пор таращится на нас из окна… заподозрила неладное и отправила внука в Управление городской стражи. Мальчишка, умудрившись где-то найти сонного кэбмена, рассказал все дежурному. Тот, в свою очередь, сообщил городскому сыску, поэтому мы тут и встретились.
        - Арт, что скажешь? - покосившись на Робина, который уже начал отчетливо стучать зубами, спросил Готж.
        Я пожал плечами.
        - Силой я внутри не пользовался. Но парень явно не наш убийца. Что же касается призрака, то я пока не понял, что он вообще такое. Робин, ты, кстати, уверен, что это именно твой хозяин?
        - Конечно, - шмыгнул носом парнишка. - Сам п-помогал ему кафтан тачать. Меня господин Дорн давно в обучение взял, а этот кафтан доверил самым п-первым. Я его с закрытыми глазами узнаю. Да и по фигуре - он это, господин маг! Душой поклянусь, что он!
        Мы с Готжем и Лардо переглянулись.
        - Родерик, расспроси молодого человека насчет клиентов, особенно недовольных, а также заказов и всего остального, - распорядился Готж, и молодой сыскарь проворно утащил свидетеля в сторону. - А теперь, Арт, скажи-ка, что тебе во всем этом НЕ понравилось.
        Я вздохнул и честно ответил:
        - Да почти все. Смотри сам: купца опознали, и он, могу тебя заверить, действительно мертв. Но убили его не в лавке - запаха смерти там нет. Так что люди Лардо ищут тело в доме совершенно напрасно. Где оно, я вам не скажу, но смущает сам факт того, что призрак вернулся не на место преступления, а в родной дом. Что-то его тут держит, и это явно не желание отомстить или восстановить справедливость. Теперь другое: у призрака нет головы, и это вообще не лезет ни в какие рамки, потому что поранить его ничем, кроме магии, нельзя, а ее следов в доме и вокруг не наблюдается. Третье: мертвый господин Игоор почему-то испытывает странное влечение ко всем, кто заходит в его дом. Сперва это был Робин, потом он тыкал пальцем в меня, затем в Лардо и, наконец, в одного из его людей. Системы нет… личность, возраст и род занятий вошедшего абсолютно не важны. Вейс, не смотри на меня упырем! Я должен был убедиться. Кстати, имей в виду: до тех пор, пока привлекший внимание купца человек находится в доме, фантом привязан именно к нему. Но стоит только всем выйти, как предпочтения духа тут же меняются, и в следующий раз
он укажет на любого, кто первым переступит порог. Зачем и почему - мне тоже непонятно. Но, думаю, вы и сами понимаете, что к убийству это не имеет непосредственного отношения.
        - Хочешь сказать, если я сейчас туда войду, то тоже буду обвинен во всех грехах? - поинтересовался Готж.
        - А ты проверь, - с усмешкой предложил Лардо и гостеприимно распахнул перед ним дверь. - Заодно и людей моих успокоишь.
        Заместитель начальника городского сыска, не переступая порог, окинул быстрым взглядом прилавок и висящего над ним призрака, палец которого был направлен в сторону ведущей на второй этаж лестницы, и задумчиво кивнул.
        - Арт, сколько понадобится времени, чтобы осмотреть дом с помощью магии?
        Я удивился.
        - Мы разве не будем ждать ?ога?
        Готж с досадой поморщился.
        - Будем. Но в принципе?
        - Понятия не имею. А пока я хотел бы прогуляться по округе.
        - Валяй, - со вздохом согласился Готж. - Хог уже едет.
        Да, таковы были правила: поскольку моя сила стирает практически все магические следы, на месте преступления я работаю в последнюю очередь. Точнее, сразу после городского мага. Исключение составляет лишь осмотр тела, при условии, что рядом с ним я не контактирую с Тьмой напрямую.
        Уже снимая перчатки, я спохватился и, обернувшись, спросил:
        - Эй! А Йен-то сегодня будет?
        - Нет, - отмахнулся Нодли, привычным жестом пригладив свои роскошные усы. - Болеет он - лихорадка свалила. Третий день из дома не выходит.
        Представив, как тяжело деятельная натура Норриди переживает заключение в четырех стенах, я мысленно присвистнул. Однако от идеи навестить болящего сразу отказался - Йен лучше сдохнет, чем признается, что ему плохо. Скорее всего, узнав о деле, он из последних сил притащится в Управление и будет тухнуть в своем кабинете, не желая даже на миг потерять контроль над ситуацией.
        Упрямец. Совсем как Лен…
        Встряхнувшись, я торопливо стер из памяти непрошенный образ брата и, тронув перстень, хрипло позвал:
        - Жук, Грем, на выход! Для вас есть работа.

* * *
        В общей сложности на улице я проболтался около свечи и видел, как к дому убитого подъехал еще один экипаж, откуда выбрались наш второй сыскарь, мальчишка-писарь и два наемных работни?а. Вскоре после них прикатила двуколка Гордона Хога, которого, судя по заспанному виду, вытащили прямо из постели, да еще, похоже, не дали позавтракать. Его и Чета временно объединившееся начальство сразу же загнало в лавку убитого, а остальных отправили в помощь городской страже - допрашивать соседей.
        Поскольку время было раннее, то в некоторые дома приходилось стучаться по четверть свечи. В трех из них стражникам вообще никто не открыл. А из остальных друг за другом выходили сонные люди, на лицах которых при виде обилия сине-белых мундиров тут же появлялось одинаковое беспокойно-растерянное выражение.
        Как правило, это были обычные работяги, отцы семейств и изрядно недовольные вторжением одинокие мужчины, за которыми, если верить аурам, не числилось тяжких грехов. Или зябко кутающиеся в халаты женщины, которые, перехватив мой взгляд, поспешно осеняли себя охранным знаком и, уронив взгляд, шепотом предлагали гостям войти, чтобы не беседовать на сквозняке.
        Немногочисленные прохожие, заметив мою фигуру с выбившимися из-под шляпы белыми волосами, торопились свернуть на соседнюю улицу - мрачная слава бежала впереди меня, избавляя от соглядатаев надежнее, чем униформа Управления. Другие, обнаружив неестественное оживление на улице, напротив, задерживались, но, быстро смекнув что к чему, тоже ретировались. У некоторых, впрочем, любопытство все же пересиливало страх, поэтому, проходя мимо злополучного дома, они так и норовили заглянуть в окна или подсмотреть в дверную щелочку. А одному даже взбрело в голову подойти к дежурящему на крыльце дюжему молодцу и начать его о чем-то расспрашивать.
        Стражник сперва отмахнулся от зеваки, выразительно указав на экипаж Управления. Но потом, к моему удивлению, прислушался, остановил принявшегося активно жестикулировать мужчину и позвал Лардо. Тот тоже заинтересовался посетителем, принялся о чем-то долго и обстоятельно его расспрашивать, не обращая внимания на поднявшийся ветер. И в общей сложности проторчал на крыльце с полсвечи, отпустив явно разочарованного прохожего только тогда, когда из лавки вышел Хог и сообщил, что закончил.
        Ну наконец-то!
        Я ускорил шаг, больше не желая мерзнуть на улице, но возникшая прямо у меня перед носом полупрозрачная дама в ярко-красном платье заставила повременить с возвращением.
        - Арт, мы осмотрели ближайшие дома, - не скрывая разочарования, сообщила леди Камия. - Комнаты, крыши, чердаки, подвалы… Но тела нигде нет. Жители обычные. На появление стражников и сыскарей никто из них не начал паниковать - просто встревожились, но все было вполне естественно.
        - Зато какой я тайник нашел на втором этаже одной старушки! - мечтательно протянул возникший рядом с леди Грем. - Там колечек, наверное, на целый Дом Радости наберется. А цепочек - и того больше. А сколько камешков… бабка, кстати, о кладе не знает - судя по слою пыли, в тайник уже пару веков не заглядывали. Так что имей в виду, Арт - если она помрет, ты сможешь со спокойной совестью обчистить дом и сказать, что нашел сокровище случайно.
        - Если ты о госпоже Либман, то у нее есть внук, - проследив за взглядом старика, устремленным на стоящий напротив лавки домишко, вполголоса сообщил я.
        - Ну и что? И внуки, бывают, умирают раньше времени!
        Я с сомнением покосился на внезапно озаботившегося моим благосостоянием призрака. Подметил в его глазах искорки нездорового интереса, но не стал ничего отвечать.
        Странный он какой-то сегодня. Ни слова возражения с самого утра, ни попытки саботировать расследование, ни гневных воплей… за три года, что я ношу перстень учителя, это первый случай, когда мне не хочется развеять гаденыша в прах. Где-то, наверное, кошка сдохла? Или я слишком напугал его в прошлый раз?
        - В общем, мы зря потратили время, - с сожалением вздохнула леди Камия, заставив меня отвлечься от раздумий. - Арт, ты уверен, что это не повторение истории со шкатулкой?
        Я качнул головой.
        - Жрец поклялся именем своего бога, что она больше нигде не всплывет. И я склонен ему верить.
        - Тогда мне больше нечего сообщить. Жук, ты что-нибудь нашел в доме покойного?
        Вернувшийся позже всех мальчишка виновато на меня глянул и неожиданно замялся.
        - Я… извини, Арт, я не смог осмотреть его изнутри.
        Вот уж когда мои брови взлетели высоко вверх.
        - Как это?
        - Прости. - Пацан сжался, словно его собирались побить, и втянул голову в плечи. - Я понимаю, что это очень важно. И я пытался… честно… несколько раз к нему подходил, но просто не смог туда войти. У меня не хватило духу.
        Я замер на середине шага, леди Камия, которой я поручил просмотреть все дома по правую руку от лавки, изумленно округлила глаза, а подозрительно смирный старик, которому было велено проверить дома по левую руку, провернулся вокруг своей оси так, что седые лохмотья взметнулись выше головы, и с неожиданной яростью уставился на расстроенного мальчишку.
        - Ты что сделал?!
        На месте старого хмыря вдруг образовалось небольшое торнадо и свирепым вихрем нависло над съежившимся пацаном. Никогда такого раньше не видел - сегодня Грем сумел меня удивить дважды. Я даже не знал, что у него хватит сил на нечто подобное - образованная им воронка в мгновение ока разрослась до трех шагов в основании! А верхушка, размеры которой превышали основание вдвое, недвусмысленно склонилась над несчастным мальчишкой, словно гигантская пиявка, готовая вот-вот подцепить его острыми зубами.
        - Ослушался хозяина?! - в раскручивающемся вихре и в самом деле сверкнули два раскосых желтых глаза. А голос стал шипящим, как у раздраженной змеи. - Да как ты посмел?!
        - А ну-ка, цыц, - рыкнул я, ничего не понимая в происходящем. - Грем, место! Камия, угомони его, пока не упокоил я! Жук… не бойся - никто тебя не тронет. И скажи мне нормально: почему ты не смог войти в дом?
        Мальчишка, кинув панический взгляд на торнадо, действительно напоминавший внешне разъяренную змеюку, запинаясь, ответил:
        - Там слишком страшно.
        Грем вздрогнул всем телом и внезапно исчез.
        - Что именно тебе показалось страшным? - нахмурился я, заметив, как Лардо отпустил городского мага и требовательно махнул мне рукой. - Что ты почувствовал?
        - Холод, - поежился Жук. - И страх… мне действительно стало страшно там. Так, будто внутри ждало что-то нехорошее.
        И вот тогда я всерьез обеспокоился: духи и призраки не ощущают перепадов температур. У них нет обоняния, осязания или иных органов чувств, какими привыкли пользоваться люди. Они даже видят и слышат иначе, чем живые. И не испытывают страха, потому что ничто в НАШЕМ мире не способно им навредить. Ну, кроме меня, конечно.
        Но ведь что-то напугало мальчика?
        - Что ещё можешь припомнить, Жук? - еще больше нахмурился я, напряженно оглядывая подозрительный дом.
        - Это проявляется не сразу, - тяжело вздохнул дух-служитель. - Но чем ближе подходишь, тем больше становится не по себе. Сперва будто легкий ветерок дует в лицо, словно говоря: остановись. Потом это уже не ветер, а густая патока, сквозь которую приходится продираться с трудом. А возле двери вообще сплошная стена. И холод… как будто я снова оказался в переулке, где меня ждали те гады с ножами… я почувствовал это тогда. И сегодня ощутил снова. Разве такое возможно, Арт?
        Я сузил глаза.
        - Любой может почувствовать приближение Смерти. Правда, обычно это случается слишком поздно… Возвращайтесь. Я проверю сам.
        - Не надо, - вдруг загородил мне дорогу так же внезапно вернувшийся Грем. Уже в человеческом виде, в лохмотьях, но невероятно серьезный и настолько встревоженный, что я поневоле проникся.
        Фол! Да что сегодня творится с моими призраками?!
        - Не ходи туда, - настойчиво повторил старик, словно не заметив, как его соседи беззвучно исчезли, до последнего сохраняя на полупрозрачных лицах выражение искреннего изумления. - Я умею чувствовать лучше, чем они. Не ходи туда, Арт.
        - Поясни, - потребовал я, натягивая перчатки на озябшие руки.
        - Дом опасен, - торопливо добавил Грем, словно боясь, что я передумаю. - Я проверил дверь, окна и готов поклясться, что совсем недавно там было что-то… или кто-то, оставивший после себя тот след, который почувствовал Жук. Ты его не ощущаешь… прости, но ты еще не очень опытный маг. А я много лет помогал Этору и видел такое, за что меня следовало бы казнить во второй раз. Но я, как и Жук, не смог туда войти! Арт, поверь, в этом доме побывала не только Смерть… это нечто совсем иное! Там пахнет тленом, Арт. И я готов поклясться, что ЭТО не принадлежит миру живых. Какая-то сущность… древняя, могущественная и невероятно опасная… недавно навещала этот дом!
        Я небрежно стряхнул нападавшие на плечи снежинки,
        - Что за сущность?
        - Не знаю, - беспокойно дернулся призрак. - Мне заказан путь на ту сторону.
        Да. По закону подлости, дух-служитель не может вернуться туда, откуда был призван, иначе развеется за несколько мгновений.
        - Но сейчас этой сущности нет? - уточнил я, поправляя шляпу.
        - Зато запах совсем свежий. А ты пока не готов к таким встречам.
        - Хорошо, я услышал. А теперь возвращайся, - повторил я, и Грем медленно растаял в воздухе следом за остальными.
        - Твоя очередь, Рэйш. Я закончил, - бросил, проходя мимо меня, Гордон Хог. Все еще недовольный, раздраженный и почему-то уставший так, будто только что самолично перекопал всю землю в огороде купца в поисках несуществующего клада. - Магии там нет. Но одну вещь могу сказать точно - непосредственно перед смертью купец находился в доме. Остаточные следы его ауры сохранились достаточно хорошо, чтобы утверждать, что до полуночи он был жив.
        - А потом?
        Хог скривился.
        - Потом - не знаю. Однако наружу он не выходил - следов на улице нет. И, если верить людям Лардо, то не только купец не покидал лавку после полуночи, но и внутрь никто, кроме явившегося под утро подмастерья, не заглядывал. Такие вот дела.
        Я проводил уходящего мага внимательным взглядом, а потом, подметив еще один выразительный жест Лардо, все-таки направился к дому, на ходу призывая силу, чтобы взглянуть на то, о чем говорили мои духи.
        Тьма откликнулась мгновенно, будто только и ждала, когда я позову. Мягко обняв меня за плечи, разлетелась черными волнами во все стороны. Обдала спину порывом холодного ветра, игриво взлохматила волосы на затылке, легла на мои глаза непроницаемым покрывалом ночи, а потом неожиданно расступилась, и… мне вдруг стало ясно, что не только с домом и призраками в нем происходит что-то странное.
        Кажется, у меня тоже наметились проблемы. Причем намного более серьезные, нежели говорил Грем.
        ГЛАВА 3
        На первый взгляд, вокруг мало что изменилось - все та же улица, две вереницы смотрящих друг на друга домов, тонкий слой снега, укрывающий прямую, как стрела, дорогу, и нечеткие силуэты, тут и там расцвечивающие пространство бесформенными серыми пятнами. Затянутое тучами небо, тяжелой тушей нависнув над притихшим городом, по - прежнему выбрасывало вниз колючими снежинками. И все так же мерзко завывал между домов ветер, который, резко усилившись, стал пробирать до костей.
        Вот только сам город словно постарел лет на триста: на месте жилых домов теперь стояли обгоревшие, припорошенные снегом руины. Потемневшие от дождей и ставшие одинаково черными стены зияли неровными дырами. Крыши домов провалились, обнажив изъеденные временем балки. Сквозь разбитые стекла виднелись такие же почерневшие, словно опаленные неведомым пламенем комнаты, в которых царила полнейшая разруха.
        Но самое неприятное заключалось в том, что вокруг меня больше не было ни единой живой души - там, где мгновение назад ходили люди, теперь находились их бледные подобия. Призраки. Полупрозрачные тени, которые деловито сновали возле самого моего носа, не замечая ни меня, ни моей растерянности. И даже, кажется, не подозревая о моем существовании.
        Вот от дома напротив отделился рослый силуэт с размытым лицом, в котором я с огромным трудом признал Лардо Вейса. Покрутившись на месте, он неуверенно направился в мою сторону, размахивая руками и указывая кому-то на место, где я стоял. Прошел мимо раз, второй, третий, кажется, что-то при этом бормоча. Затем вернулся к другому призраку, очертаниями напоминавшего Готжа. Они заспорили, отчаянно жестикулируя и нервно притопывая на одном месте. Но слов я почему-то не расслышал. Да и вообще вокруг было подозрительно тихо. Ни криков, ни плача, ни звуков голосов, ни хлопанья дверей, ни скрипа снега под ногами, ни даже сводящего с ума тихого шепота. Верль будто вымер, наполнившись вместо людей полупрозрачными тенями. А из живых остался только я, недоуменно озирающийся посреди опустевшей улицы.
        Со мной никогда не случалось ничего подобного - Тьма всегда была черна, холодна и абсолютно непроницаема. В Ней не было настоящего неба, солнца, домов и вообще ничего, кроме пустоты, пробирающего до костей холода и зловещего эха. Тьма ревниво хранила свои секреты, пряча лицо под темным покрывалом, и всякий раз смыкалась так плотно, что я чувствовал себя запертым в тесной клетке, из которой был один-единственный выход.
        И я пробивал его… настойчиво продавливал собственным телом, каждый миг чувствуя, как Ее острые зубы раз за разом вонзаются в плоть, яростно выгрызая оттуда целые куски.
        Однако сейчас Тьма не отталкивала меня. Не пугала и не давила нa плечи невыносимой тяжестью. Похоже, Фол выполнил свое обещание - я перестал быть для Нее чужим. И это сулило… что? Новые открытия? Очередные проблемы?
        Дословно вспомнив последний разговор с отцом Лотием, я подумал, что напрасно не зашел в храм после посвящения. И совершенно зря за прошедшие несколько недель ни разу не воспользовался… хотя бы ради интереса… силой. Да, за это время поводов для призыва не было, но, возможно, тогда сегодняшнее происшествие не стало для меня таким неожиданным. И я не стоял бы дурак-дураком, пытаясь понять, что делать.
        Впрочем, жрец никуда не денется, и ответы я с него обязательно стрясу. Да и учитель вскользь упоминал, что отнюдь не для всех магов Тьма остается непроницаемой. Но тогда тем более стоило воспользоваться Ее любезностью - я же не просто так сюда пришел?
        Перестав обращать на «призраков» внимание, я огляделся и уверенно двинулся к лавке господина Игоора. Преобразившийся в худшую сторону фасад меня не смутил - подумаешь, двери больше нет, а окна выбиты каким-то забия?ой? Отсутствие крыши тоже было не страшно - чтобы спастись от пронизывающего ветра, хватит и стен. Обрывки занавесок, примерзшие к остаткам оконной рамы, и вовсе ерунда. А вот оглушительный скрип снега под моими ногами, больше похожий на выстрелы из боевого жезла… и опечатки сапог, просто вопиющие о присутствии здесь живого… это было неприятно.
        Оглянувшись на ровную цепочку следов, протянувшуюся от дома госпожи Либман, я понадеялся, что на них в ближайшее время никто не наткнется, и поднялся на крыльцо, пройдя прямо сквозь стоящего у входа парня из городской стражи. Его лица, естественно, не разглядел, но это было не так важно - я вполне освоился на новом месте. И, оказавшись в холле, уже по-хозяйски огляделся, ничуть не удивившись тонкому слою снега на полу, покрытым изморозью стенам и полному отсутствию призрака господина Игоора, чей скорбный вид так смущал меня в реальности.
        Как известно, единовременно духи способны находиться только в одном мире, и купец почему-то выбрал мир живых. Так что следов его пребывания в среди мертвых и не должно было быть.
        Все остальное существенных изменений не претерпело: прогнувшийся в центре прилавок, просевший шкаф с частично обрушившимися полками и полусгнившими рулонами, криво висящее зеркало в дальнем углу… даже остовы кресел и столика находились именно там, где я помнил. Дом, конечно, вымерз изнутри, снег лежал даже на ступеньках ведущей на второй этаж лестницы, но в целом все выглядело также, как и раньше.
        Помня наставления учителя, я первым делом прошелся по комнате и установил по четырем сторонам света останавливающие знаки. Мало ли, что за твари обитают в этом месте? Мастер Этор всегда рассказывал об этом неохотно, будто речь шла не о возможной угрозе для жизни, а о какой-то мелочи. Я никогда этого не понимал. И злился, слыша настойчивые заверения в том, что унизительная слепота, поражающая меня во Тьме - это ещё и своеобразная защита. Дескать, пока не вижу я, не видят и меня. А раз не видят, то не воспринимают как добычу…
        Впрочем, даже того, что я сумел выудить из упрямого старика, с лихвой хватало, чтобы поспешить с защитой: образующаяся знаками сеть, готовая накрыть всю комнату защитным куполом, должна была уберечь меня от атаки с улицы, а Прах, который я предусмотрительно добавил на окна и в дверной проем, мог испепелить любую тварь, которая попробует сюда прорваться.
        Обезопасив таким образом тылы, я осмотрел первый этаж, уделив особое внимание углам и захламленной кладовке. Ничего интересного, разумеется, не нашел, кроме истлевшей одежды и резко постаревшей мебели. Но потом наткнулся возле лестницы на несколько впитавшихся в снег алых капелек и настороженно замер. После чего, присев на корточки и растерев между пальцами слипшиеся комочки снега, лизнул повлажневшую перчатку и тут же сплюнул.
        Кровь. Причем, судя по всему, свежая. Но откуда ей взяться, если никого из живых тут просто быть не могло?
        Выпрямившись, я сжал кулаки, одновременно активируя нанесенные на ладони знаки Боли и Окаменения, после чего, проклиная про себя скрипучие ступеньки, поднялся на второй этаж. По пути заметил ещё несколько алых капелек, почти с?рывшихся под нападавшим сверху снегом. Наконец, уловил знакомый запах, осевший на языке горьковатым привкусом, и со всей ясностью понял, почему мы не нашли труп господина Игоора.
        Как выясняется, в том доме, где искали сыскари, его попросту не было, несмотря на заявление Хога, что купец до последнего мига находился внутри. Даже я ничего не почуял, потому что Смерть подстерегла свою жертву где-то здесь. В ДРУГОМ доме. Или на другой… если угодно, темной стороне. На втором этаже, откуда тянуло хорошо узнаваемой горечью.
        Как и почему тут оказался смертный - дело десятое. Но я, когда выберусь, обязательно выясню, у кого хватило наглости затащить сюда живого человека.
        Поднявшись наверх и оказавшись в полуразрушенном коридоре, над которым мрачно нависало темно-серое небо, я глубоко и как можно медленнее вдохнул, ища источник мерзкого запаха. Затем, стараясь не шуметь, направился во вторую комнату, откуда, как мне показалось, воняло сильнее. Заглянул за скособенившуюся дверь, на которой красовались отпечатки чьих-то огромных зубов, и… беззвучно выругался, крайне непочтительно отозвавшись об учителе, так мало рассказавшем мне об обитателях этого непонятного места.
        Одно хорошо - тело господина Игоора я все-таки нашел. Оно лежало неподалеку от входа, небрежно брошенное на обломки… ну, видимо, кровати. Промерзшее насквозь, покрывшееся крохотными кристалликами льда. Безголовое, разумеется, лежащее в такой же замершей луже крови, но одетое в узнаваемый зеленый кафтан и те самые щегольские сапожки, на которые я обратил внимание ещё при первой встрече. Одна рука у купца была оторвана, обгрызена почти до костей и валялась возле дальней стены. Вторая рука и ноги еще оставалась на положенном месте, но, судя по плачевному состоянию трупа и тому, в каком количестве вокруг него собрались местные жители, это было ненадолго.
        Надо сказать, гулей я видел вживую впервые и до этого момента искренне полагал, что они несколько меньше и не столь отвратительны на вид. Картинки, к сожалению, несколько приукрашивали действительность, так что впечатления от реальности оказались намного более мерзкими, чем я ожидал.
        Попробуйте себе представить гигантскую крысу ростом с новорожденного теленка. Потом сдерите с нее шкуру, стешите топором большую часть темени и затылка, затем тресните плашмя по морде… только хорошенько, чтобы она сплющилась и стала ровной, как дно у сковородки. Проковыряйте в ней широкую щель и вставьте в получившуюся пасть четыре с половиной десятка треугольных зубов, расположенных в два ряда. Затем снабдите эту тварь длинными когтями. Обрубите ей хвост у самого основания. Заставьте пустые глазницы светиться зловещими зелеными огнями, подарите ей способность гнусаво курлыкать при виде будущей жертвы, и… готово! Перед вами - гуль обыкновенный.
        А теперь представьте, что таких тварей перед вами не одна, а сразу три, и все с радостным предвкушением смотрят на дверь, одновременно принюхиваясь к запаху свежатины. И вот тогда поймете, какие чувства я испытал, мельком заглянув в злополучную комнату.
        Исходя из того, что мне было известно об их привычках, действовать пришлось быстро: сперва вышибить ногой болтающуюся на соплях дверь, обратить на слезших с трупа тварей объятую серебристым пламенем ладонь. Затем начертать перед собой символ Праха и облегченно выдохнуть, когда окаменевшие гули стремительно осыпались на пол тремя горками пыли. После этого ворваться внутрь, на ходу выхватывая из ножен клинок с вытравленным знаком Разделения на лезвии. Рывком оторвать от досок примерзшее тело. ?ще одним рывком взвалить похрустывающую ношу себе на плечо и, уже не заботясь о производимом шуме, вернуться к лестнице. Кубарем скатившись в комнату первого этажа, активировать поставленную защиту буквально за мгновение до того, как наверху послышалось новое курлыканье сразу на несколько голосов, а по шатающейся лестнице царапнули невидимые когти.
        Мгновением позже такое же курлыканье раздалось и на улице. ?му почти сразу ответили голоса из соседнего дома и, кажется, даже сверху. Потом по свежей поземке пробежались чьи-то быстрые лапы, с хрустом взломав намерзшие на лужах льдинки. Кто-то возбужденно засопел, наверняка обнаружив возле дома следы моих сапог. Следом за этим возле двери, перекрытой Прахом, мелькнуло с пяток стремительных силуэтов, а мгновением позже на крыльце нарисовалась ещё одна троица жадно облизывающихся гулей, один из которых при виде меня радостно вякнул и, задрав кверху уродливую морду, издал громкий протяжный рык.
        Я лихорадочно огляделся.
        Фолова бездна! Вот это я попал!
        Учитель как-то обмолвился, что любой шум отзывается во Тьме долгим и весьма громким эхом. Поэтому топать ногами, громыхать железом и просто говорить вслух здесь не рекомендовалось. А применение магии и вовсе походило на звучание медного гонга, оповещающего всех заинтересованных о том, что вo Тьме появилась долгожданная добыча. Местные жители слышали его издалека и поспешно мчались на зов, соревнуясь друг с другом за право первого укуса. И горе тому неумехе, кто, потревожив их, не сумел бы вовремя сбежать.
        Я, к слову сказать, почти сумел. Но, будучи не готовым к «теплой» встрече, оказался ограничен рамками своего же собственного заклинания. Наличие которого, безусловно, только что спасло мне шкуру, но при этом произвело столько шума, что скоро тут народу будет не протолкнуться.
        Стоило ли оно того, я, откровенно говоря, затруднялся ответить, но в самый первый момент шкура показалась мне дороже тишины. А имея при себе всего два метательных ножа и довольно ограниченный запас магии, надеяться на счастливую случайность было самонадеянно. Поэтому я пожертвовал анонимностью ради спасения своей персоны и только потом пожалел, что не прислушался к совету старого призрака.
        Убедившись, что защита работает прекрасно, а гули не лезут напролом, я, рискнув здоровьем еще разок, на мгновение ослабил защиту. После чего поднатужился и, чуть не порвав сеть неосторожным движением, вытолкнул изрядно обглоданного купца в реальный мир, успев вернуть ее на место до того, как встрепенувшиеся гули почуяли слабину.
        Надеюсь, Лардо и Готж приятно удивятся, когда господин Игоор рухнет на прилавок, и помянут меня добрым-предобрым словом, если, конечно, узнают, кто их облагодетельствовал.
        Ничем другим я, увы, помочь им не мог. Хотя, если честно, с огромным удовольствием свалился бы им на головы вместе с трупом - компания оголодавших гулей меня совсем не привлекала. Но сложность заключалась в том, что выход в реальность требовал сосредоточения и хотя бы толики времени. А ни того, ни другого я себе позволить не мог. Более того, даже при удачном стечении обстоятельств я не смог бы уничтожить всех собравшихся вокруг дома тварей: их оказалось слишком много. А понимание того, что новое применение знаков привлечет сюда других гостей, делало ситуацию совсем удручающей.
        От невеселых размышлений меня отвлекло голодное урчание на лестнице.
        Я с раздражением посмотрел на скрючившегося на одной из ступенек гуля - мерзкая тварь, с трудом уместившись на своем насесте, спокойно сидела возле самой защиты и неотрывно смотрела прямо на меня. Чуть выше нетерпеливо скребли лестницу ещё две уродливые сволочи. Третья с жадностью принюхивалась сверху. Несколько гулей с трудом балансировали на полусгнивших перилах. Кто-то метался по второму этажу, клацая когтями по деревянному настилу. Затем начал исступленно раздирать его на части, стремясь добраться до меня через потолок. Где-то через десяток ударов сердца сумел-таки выломать одну доску, но наткнулся на матово мерцающий купол защиты и отпрянул, оглашая весь дом раздраженным рычанием, тут же подхваченным с улицы.
        Возле двери, насколько я мог видеть, собралась целая стая, которая сновала туда-сюда в надежде отыскать уязвимое место в защите. Самые наглые даже рискнули сунуться в дом и тут же опали на землю кучками свежего праха.
        Моих сил после этого заметно убавилось, но ещё на полсвечи их должно было хватить. Даже с учетом постоянно работающей охранной сети и того, что с каждым мгновением к дому подбиралось все больше и больше тварей.
        Я мрачно покосился на беснующихся снаружи тварей.
        Если меня сожрут, Хог наверняка обрадуется, заказчик убийства Лена останется безнаказанным, отец Лотий искренне пожалеет, что не убил меня собственноручно на алтаре, а его неприветливый бог лишится одного из своих посвященных просто по той причине, что тот, как выяснилось, так и не научился рассчитывать собственные силы.
        Образ сурового владыки ночи вдруг предстал передо мной с такой четкостью, что я поневоле вспомнил, каким образом прошел посвящение. Недовольное лицо жреца, больше похожего на наемного убийцу, мягкие объятия темноты, принявшие в себя мое измученное сознание. Тихое потрескивание свечей, озаряющих неверным светом высеченное в черном камне огромное лицо, на какой-то миг ставшее для меня единственной опорой, не позволяющей сорваться в бездну…
        И тут внезапная догадка чуть не заставила меня застонать от досады.
        - Кретин! - я с досадой хлопнул себя по лбу и, зажмурившись, воссоздал перед внутренним взором образ своего… ну, теперь уже - своего бога. Таким, каким его изобразили в храме. И каким я ОЧЕНЬ СИЛЬНО пожелал его увидеть, одновременно стремясь к нему всей душой.
        На удивление, сделать это оказалось намного проще, чем в прошлый раз - стоило только подумать о Фоле, как на мои плечи легла знакомая тяжесть. Лицо обдуло порывом ледяного ветра, но боли почти не было. Да и в разум больше не врывались чужие голоса: Тьма обошлась со мной милосердно. Пожалуй, только холода вокруг прибавилось, но с ним я уже научился мириться. А, ощутив Ее осторожное прикосновение, облегченно вздохнул и, помня о том, скольких усилий мне стоило пробиться к храму в прошлый раз, мощным рывком рванулся к цели.
        Признаться, я до последнего ожидал яростного сопротивления, ураганного ветра, леденящего кровь воя или ещё чего-то подобного. Своего рода испытания на прочность. Просто реакции на эту неслыханную, уже дважды повторенную дерзость. Но Тьма спокойно расступилась передо мной, открывая дорогу, и даже легонько подтолкнула в спину, сопроводив это действие едва слышным смешком.
        В итоге меня швырнуло вперед невесомой пушинкой, в мгновение ока перенеся из окруженного гулями дома в центр города. Слегка приподняло над землей, будто издеваясь над моей беспомощностью и отвечая на длинную непечатную тираду, невольно исторгшуюся из моей глотки. А потом со всего размаху бросило на твердое. Причем с такой силой, что из меня в буквальном смысле вышибло весь дух.
        Пришел я в себя лежа на полу, у основания знакомой до боли статуи Фола, распластанный перед ней, как промахнувшийся мимо жертвы ястреб, на полном ходу грудью ударившийся о землю. С той только разницей, что меня не размазало по плитам, а всего лишь поцарапало при приземлении. Так что затылок теперь немилосердно саднило, как минимум в паре ребер образовались трещины, а правую бровь после тесных объятий с постаментом рассекло так, что мое лицо оказалось залито кровью до самого подбородка.
        Счастье еще, что в такую рань внутри не оказалось прихожан, поэтому никто не увидел моего позора. Так что я смог с кряхтением подняться и, оперевшись на алтарь, отдышаться, не слишком обращая внимания на то, куда именно попадает обильно льющаяся кровь.
        - Это что, жертва? - вдруг насмешливо спросили у меня за спиной. - Неужто ты решил, наконец, вспомнить о своих обязанностях?
        - Перебьетесь, - буркнул я, обернувшись и хмуро взглянув на чем-то очень довольного отца Лотия. - Просто по пути было.
        Жрец, рассмотрев меня во всей красе, стер с лица неуместную улыбку и сокрушенно покачал головой.
        - Эх, Рэйш…
        После чего подошел и, выудив откуда-тo чистую тряпицу, приложил к моему лицу.
        - Ничему-то ты не учишься. Вместо того, что бы врываться сюда и тревожить покой Фола, мог бы просто попросить. Разве это так сложно?
        Я поморщился.
        - Сколько сейчас времени?
        - А сколько было, когда ты в последний раз призывал Тьму?
        - Почти рассвело.
        - Можешь гордиться: мы ещё не открывали врата храма, - с новой улыбкой сообщил жрец, и я озадаченно нахмурился.
        Не понял… по заведенному порядку двери обители богов открывались строго на рассвете. Но, когда я зашел в лавку, на горизонте уже появились первые золотистые стрелы. Это что же, получается, я провел в доме всего несколько мгновений?!
        - Тьма тебя любит, - подтвердил мою догадку святой отец. - Ее время течет для тебя гораздо медленнее, чем в реальном мире. Цени.
        Я чуть не фыркнул. Но в этот момент из рассеченной брови снова хлынула кровь, заставив отвлечься. А затем мне стало не до колкостей, потому что заляпанный алыми пятнами алтарь внезапно вспыхнул багровым огнем и очистился. Ни крови, ни пятен, ни следов моих пальцев на нежной ткани, закрывающей холодный камень почти целиком. Просто раз - и готово. Очень удобный способ уборки.
        Когда светопреставление закончилось, жрец смерил меня задумчивым взглядом.
        - Твое подношение принято. И это необычно.
        Я отобрал у него окровавленную тряпку и приложил ко лбу.
        - Будем считать, что я сказал «спасибо», а Фол услышал.
        - Я имел в виду другое.
        Я тщательно вытер лицо и, убедившись, что кровь больше не идет, убрал тряпку в карман. Пусть не надеется, что оставлю ее тут - принесут, понимаешь ли, в жертву, а я потом знать не буду, где и что вдруг всплывет.
        - Когда-нибудь, святой отец, вы обязательно расскажете мне подробности. Но сейчас, простите, я должен идти. У меня осталось незаконченное и очень важное дело.
        - Конечно. Но имей в виду: о некоторых изменениях в твоем теле больше никто тебе не расскажет.
        - Каких изменениях? - подозрительно прищурился я.
        - Разных, - у?лончиво отозвалась эта бритая сволочь. - К примеру, ты начнешь лучше переносить холод. Станешь меньше нуждаться в еде. Будешь более выносливым… Фол дает немалые преимущества своим последователям.
        Я ненадолго задумался.
        Насчет холода отец Лотий, пожалуй, не врет - я сегодня целую свечу проболтался на морозе и совсем не замерз. Да и во Тьме чувствовал себя более чем неплохо. Сокращение пищевого рациона мне тоже по душе - неблагодарное брюхо все время хочет жрать, так что я здорово сэкономлю, если его бурчание станет менее интенсивным. А насчет всего остального… мне показалось, или этот хитрец о чем - то умалчивает? Да и о магии его стоит хорошенько расспросить.
        - Я вернусь, - твердо пообещал я, глядя в непроницаемые глаза жреца.
        - Я буду ждать, - едва заметно кивнул oн, заботливо поправив сбитую мной жертвенную чашу на алтаре, и величественно удалился.
        Глядя ему в спину, какое-то время я колебался, борясь между стремлением выяснить все и сейчас и желанием допросить еще одного неразговорчивого мерзавца, знающего о моей проблеме не немногим меньше, а то, может, и побольше жреца. Потом рассудил, что здесь меня сами приглашают, тогда как ТУДА могут однажды и не пустить. Подумал, что из этих двух типов второй может и не дождаться, поэтому все-таки оставил Лотия на закуску. А затем вышел из храма, свистнул скучающему кэбмену, и, запрыгнув в экипаж, отправился в порт.
        ГЛАВА 4
        В последний момент я передумал и все-таки заскочил в Управление городской стражи. Наши, разумеется, еще не вернулись, так что стучаться к своим было бесполезно. Поэтому я черкнул Готжу короткую записку, чтобы он знал откуда труп, непрозрачно намекнул, что иду по следу, и, оставив ее дежурному, отправился по своим делам.
        Мастер Нииро раннему визиту ничуть не удивился. Старики вообще плохо спят по ночам, так что я напрасно опасался, что мое появление испортит ему настроение. Напротив, одряхлевший маг оживился, когда я постучался в его дверь, и охотно снял защитные заклинания, позволив войти.
        - Раненько ты вернулся, - проскрипел он, когда я перешагнул порог его комнаты. - Думал, раньше, чем через год-два не появишься.
        - Почему это? - поинтересовался я, без спроса занимая единственный свободный стул.
        Сидящий в кресле старик усмехнулся.
        - Не дорос ты пока до настоящих вопросов. Но, видимо, я все же ошибся. Или что - то произошло? Что - то, с чем ты не смог разобраться сам, поэтому явился к старому пердуну за советом.
        - Скорее, второе. Но, возможно, вы себя переоцениваете.
        - Наглец, - хрипло каркнул мастер Нииро, окинув меня цепким взглядом. - Но наша порода вся такая. К тому же, мне тоже хотелось задать несколько вопросов по поводу твоего учителя… честный обмен, не находишь?
        Я, поразмыслив, кивнул.
        - Пожалуй. Кому начинать?
        - Уважь старика, если не трудно, - надсадно закашлялся маг, поднеся к лицу мятый платок. - А потом я попробую ответить на твои вопросы.
        - «Попробую» меня не устраивает, - сухо отозвался я. - Обещайте рассказать все, что знаете, иначе мы не договоримся.
        - Шустрый какой. Всего я даже королевским палачам не смогу рассказать, так что давай ограничимся тем, что я правдиво отвечу на твои вопросы.
        - Не согласен. Правдиво можно ответить «да» или «нет» и ограничиться только этим. Поэтому вы честно и подробно расскажете обо всем, что меня интересует. А взамен… из уважения к вашему опыту я сделаю это первым… я отвечу на ваши вопросы. Все, о чем учитель не запретил мне говорить. На мой взгляд, это будет справедливо.
        Старик хмыкнул и неожиданно расслабился.
        - Идет. Расскажи, как когда умер Этор?
        Я улыбнулся.
        - Я не видел.
        - Почему? - нахмурился Нииро. - И как ты тогда получил его перстень?
        - Он отправил меня во Тьму. Как обычно, показал след и велел не возвращаться, пока не найду источник. Вот только след оказался мертвым, поэтому я задержался. А когда выбрался, учитель уже не дышал. В руках у него лежал перстень и записка, в которой мастер… если говорить вкратце… поздравлял меня с успешным возвращением в мир живых и сообщал, что это было последнее испытание. Которое я, если смог прочесть эти строки, успешно преодолел и могу забрать его перстень в знак окончания ученичества.
        - Что? - растерянно моргнул Нииро. - Этор отправил тебя по следу мертвеца?!
        Я пожал плечами.
        - Он часто так делал: там, где мы жили, мертвецов было в достатке. Просто след на этот раз оказался совсем свежим. И я не сразу понял, что он ведет во всех смыслах слова в могилу.
        На лице старого мага проступило изумление.
        - Ты - ищейка! И, судя по перстню, весьма неплохая! Так зачем он натаскивал тебя на мертвых?!
        - Просто живых поблизости не оказалось, - понимающе ухмыльнулся я. - Поэтому учитель использовал единственный доступный материал.
        - Куда же этот хрыч забрался, если даже королевские псы не сумели до него докопаться?
        - Насчет королевских не знаю, а профессиональных убийц вокруг его хижины закопано немало. И не все из них еще успели полностью разложиться.
        - Даже так? - задумчиво пробормотал Нииро, ненадолго прикрыв морщинистые веки. - Странно. Что же он тогда не поменял место жительства, если они напали на след? Из-за тебя? Ты знаешь, что на него долгие годы велась самая настоящая охота?
        Я снова ощутил на себе внимательный взгляд.
        - Учитель упоминал об этом
        - Почему тогда ты еще жив? И как он посмел назвать тебя учеником, если поклялся больше никогда не учить королевских сыскарей?
        - Может, потому, что я не был сыскарем? Или потому, что я нашел мастера Этора сам? По почти выветрившемуся следу, которому было много и много месяцев?
        У старика дрогнули брови.
        - Сколько тебе было лет, мальчик, когда ты рискнул нарушить его уединение?
        - Девятнадцать.
        - Так много? - неприятно удивился он. - Когда - то Этор не смотрел даже на тех, кому исполнилось десять. А ты… поздно открывшийся дар?
        - Да.
        - Причина?
        Я спокойно взглянул в посверкивающие любопытством глаза мага.
        - Месть.
        - Весомо, - понимающе кивнул он. - Что - то натворил? Девица бросила? Предал лучший друг? Или, быть может, семья?
        - Это имеет значение?
        Мастер Нииро на мгновение запнулся, а потом, осторожно подбирая слова, добавил:
        - Я очень хочу понять, почему Этор тебя выбрал. И почему именно ты… поздно созревший и так сильно опоздавший с полноценным ученичеством сопляк… заинтересовал его настолько, что он посвятил свои последние годы именно тебе.
        Я на мгновение заколебался: отвечать на этот вопрос я не был обязан. С другой стороны, большой тайны в моем прошлом не было. Оно было горьким, это правда. Но ничего сверхординарного или загадочного я в нем не усматривал.
        - Мне грозила плаха, - наконец, сказал я часть правды. - По ложному обвинению. Королевский суд не нашел доказательств моей невиновности, а оспаривать его вердикт оказалось некому. Правда, приняли это решение не сразу - сперва было довольно утомительное следствие, так что казни пришлось ждать долго. За это время я… скажем так, пересмотрел свои взгляды на жизнь и в назначенный день просто ушел во Тьму, спалив за собой все мосты.
        - Значит, ты нашел убийцу? - с интересом сощурил глаза мастер. - На плаху отправляют только за это: смерть за смерть… Ты нашел тех, из-за кого тебя обвинили в убийстве?
        - Я нашел исполнителя.
        - Воспользовался новой силой?
        - Да.
        Старый маг глубоко вздохнул и, вынув руки из-под пледа, сложил их на груди.
        - Любопытно. Сколько времени ты дожидался казни?
        - Больше месяца.
        - А сколько длилось следствие по твоему делу?
        Я оскалился.
        - Судебная система в Алтории весьма нетороплива, мастер. Но, думаю, вы и сами прекрасно это знаете.
        - Хорошо, - послушно отступился Нииро. - Как долго ты искал учителя?
        - Одну полную луну. Я понимал, что без наставника долго не протяну. Как и то, что найти официального учителя уже не смогу. Тогда я полагал, что за мной начнется охота, как за беглым преступником. Поэтому скрывался. И собирал слухи в надежде, что где-то найдется подходящий… может быть, уже немолодой, удалившийся от дел маг, которому окажется все равно, кем я был раньше.
        - Где ты напал на след?
        - Довольно далеко отсюда, - ответил я, почти не покривив душой. - Рыбаки подсказали, что в округе живет отшельник. Старый уже совсем, дряхлый… почти как вы… но старательно скрывающийся от людей и лишь изредка выходящий из своего лесного убежища. Один из тех парней смог его кое-как описать. Я его просто представил, шагнул во Тьму… и мой будущий учитель едва меня не прикончил, приняв за наемного убийцу. Когда стало ясно, что он ошибся, его слуги вышвырнули меня в ближайшее болото, что бы не пачкал травку перед домом хозяина. Но я нашел его снова. Выполз из Тьмы у самого порога, волоча за собой какую-то присосавшуюся сущность. Мастер Этор ее прибил, а меня выходил, сказав, что такое упорство достойно вознаграждения. А когда изучил мои способности, решил, что у меня неплохой есть шанс не сойти с ума.
        - Он не ошибся, - хмыкнул мастер Нииро, заглянув в мои бесцветные глаза. - Очень немногие знают, на что обрекает мага такой сложный дар, как наш. А в столь позднем возрасте здравый ум сохраняют единицы.
        - Учитель тоже так говорил. Он поэтому и не хотел мной заниматься.
        - Но все-таки передумал, - старик в очередной раз пристально взглянул на меня. - Сколько лет ты провел у него в обучении?
        - Шесть с половиной.
        - Сходится, - согласно кивнул Нииро, что-то посчитав в уме. - Ты что - то ещё получил от него в наследство, кроме перстня?
        - Я ушел с пустыми руками, мастер. Тело я сжег, как и полагается. Перстень забрал. А из других вещей взять было просто нечего: ни книг, ни артефактов, ни даже записки, которая сгорела сразу, как только я дочитал ее до конца.
        - Жаль, - тяжко вздохнул маг. - Я надеялся, он сохранил хоть что-то… но Этор всегда был упрямым. И соблюдал только свои собственные правила. Впрочем, для охоты за сокровищами я уже слишком стар, хотя, можешь мне поверить, когда - то у твоего учителя была роскошная коллекция диковинок. Что-то он продал, ?огда покидал обжитые места, часть раздал бывшим ученикам, от которых потом отрекся. Некоторые вещи и по сей день всплывают на черных рынках от южных озер до самого Белого моря. Но большинство он просто уничтожил. А самые ценные вещи наверняка припрятал там, где никто, кроме него, не смог бы их найти. Жаль, что теперь они утеряны для мира… ты не солгал мне, мальчик. Поэтому я позволю тебе утолить любопытство так же, как ты сегодня утолил мое.
        Я вопросительно приподнял брови.
        Что? Вот так просто? Он больше ничего не хочет у меня выпытать?
        - Спрашивай, - устало повторил старый маг, прикрывая глаза. - У меня к еще остались вопросы, но они подождут. Поэтому задавай свои, пока я еще в силах на них ответить.
        Медлить я не стал и задал, наверное, самый важный вопрос, который тревожил меня с раннего утра:
        - Скажите, мастер, что такое Тьма?
        Нииро замер, на мгновение будто окаменев в своем кресле, а потом неожиданно запрокинул голову и… расхохотался. Правда, почти сразу закашлялся, вынужденно согнувшись и с силой сдавив ладонями грудь. А когда, наконец, отдышался, то посмотрел на меня так, что я внезапно вспомнил нелегкие годы ученичества. Учитель, бывало, тоже на меня так смотрел, когда я умудрялся сморозить какую-нибудь глупость.
        - Молодец, Рэйш. Сразу быка за рога! - все еще посмеиваясь, маг утер рукавом выступившие на глазах слезы. - Да если бы кто-то знал ответ на твой вопрос, то давно бы озолотился! Впрочем, я в свое время задумался над этим много позже, чем следовало, так что ты в каком смысле оказался умнее.
        Я непонимающе нахмурился.
        - Простите, мастер. Я не совсем вас понял…
        - Ничего. Иногда я сам себя перестаю понимать. Но ты действительно молодец - рано начал анализировать свои ощущения, хотя большинство из нас пользуются силой, даже не задумываясь, откуда она приходит и чем за нее придется заплатить. Мы, к сожалению, привыкли работать тем, что нам позволили, и уже не ищем других путей. Идем по заранее проторенной колее. Смотрим на мир зашоренными глазами. Но если маг начинает задавать вопросы, это означает, что полученные им знания не укладываются в картину мира, созданную мало разбирающимися в жизни теоретиками. И перешагнул ту грань, за которой, помимо доверия, требуются еще и доказательства. Скажи мне, мальчик, почему ты вдруг задумался над этим?
        Я хмыкнул.
        - Есть причины. Так вы расскажете о своих выводах?
        - Расскажу, - успокоившись, кивнул Нииро. - Хотя не уверен, что тебе это сильно поможет. Видишь ли, то, что мы совершенно необоснованно называем «Тьмой», на самом деле не первозданный мрак, не место обитания темных богов и даже не краешек чужой Вселенной. Не буду утверждать, что мои размышления есть единственно верная истина, но я бы сказал, что это - своего рода пограничье между миром живых и миром мертвых. То место, через которое проходят отлетевшие души. Кто-то быстрее, кто-то медленнее… но Тьмы не минует никто. Именно в ней неупокоившиеся духи находят себе привязки. И именно с Ее помощью возвращаются в наш мир.
        - Учитель называл Тьму преддверием по пути из нашего мира в мир мертвых, - задумчиво обронил я.
        - Я тоже так думаю, хотя умники из Королевского университета наверняка попытаются это оспорить. Понимаешь, классическая система обучения представляет Тьму в виде коридора, соединяющего два наших мира. Некоторые полагают, что какая - то часть этого коридора проходит внутри мира мертвых, пронзая его насквозь и выводя отлетевшие духи напрямую к богам, которым они были посвящены. Светлые забирают своих сразу, не давая душам блуждать во тьме. А вот темные могут затянуть с решением, если сочтут, что служение было недостаточно искренним. Такие души способны веками кружить во Тьме, не ведая покоя и терзаясь мучительными сомнениями. Но в конце концов и они уходят, чтобы и дальше исполнять волю своих покровителей. Если же человек не проходил посвящения, то его судьбу решает суд богов, взвешивая совершенные грехи на весах Ремоса. Те, кто окажется достоин перерождения, уйдут на новый виток жизни. А остальные будут отправлены во владения Фола на очищение, дабы сполна расплатиться за то, что сотворили при жизни.
        Я кивнул: нарисованная мастером модель миров была мне хорошо знакома. Учитель об этом тоже говорил.
        - Честно говоря, мне показалось, что Тьма не очень - то похожа на коридор, - осторожно заметил я, вспомнив свои утренние злоключения, и мастер Нииро выразительно скривился.
        - На самом деле Она вообще на него не похожа. Но умники из университета до сих пор в это не верят. А если и верят, то помалкивают, что бы такие, как ты, не смели выходить за рамки.
        Я снова нахмурился.
        - Зачем?
        - Почитай как-нибудь историю отношений между Алторией и Лотэйном. Особенно ту ее часть, когда Лотэйн решил отказаться от темных богов. Думаю, тебе многое станет понятно.
        - В Верле нет библиотек, - нейтральным тоном заметил я. - С чего бы это, не знаете?
        - ?сли захочешь - найдешь, - насмешливо покосился на меня старик. - Я не об этом обещал тебе рассказать. Что же касается «коридора»… на самом деле это место гораздо шире и сложнее, чем простой черный тоннель. Даже опытные ищейки воспринимают его именно так и не видят дальше собственного носа - они абсолютно слепы во Тьме. К тому же, быстро истощаются и вынуждены ориентироваться только на след. Если он есть - они пройдут куда угодно. Если он ложный или слишком слабый - маг может потеряться. Каждый шаг во Тьме для ищейки - это движение по узкому мосту через пропасть, где любое неверное движение способно стать последним.
        Я понимающе кивнул: до недавнего времени я тоже воспринимал Тьму именно так. Правда, мне всегда казалось, что за стенами мрака есть что - то еще. Целый океан неизведанных пространств, который до поры остается невидимым. Раньше я входил в него в кромешной тьме, не видя ничего, кроме кусочка земли под ногами, шел наугад, осторожно нащупывая дорогу, и мог только догадываться, где обрушится дно.
        Но после посвящения все изменилось. И я хотел понять, почему.
        - Когда-то умение ходить во Тьме не было для магов Смерти чем-то необычным, - тяжело вздохнул мастер Нииро. - Любой из нас делал это с легкостью. А теперь это - редкость. Умение идти по следу превратилось в фарс. О чем-то большем и говорить не приходится. И лишь единицы понимают, что настоящий маг Смерти - это нечто гораздо большее, чем просто заклинатель духов или специально обученная ищейка. Ведь все то, что сейчас считается разными видами темной магии, когда-то было единым целым. Просто ступени развития дара - от заклинателя к ищейке, от ищейки до боевого мага Смерти… кстати, ты никогда не задумывался, почему ни у некросов, ни у нас нет боевых заклинаний?
        Я прищурился.
        - Учитель говорил, что боевая магия опасна, поэтому от нее в итоге решили отказаться.
        - А он говорил тебе, что эти заклинания в большинстве своем рассчитаны на массовое поражение противника? - прищурился Нииро.
        - Да.
        - А о том, что они одинаково эффективны против как живой, так и неживой материи?
        - Тоже.
        - Так как ты сам считаешь, почему ее запретили?
        Я пожал плечами.
        - Слишком сильное оружие нужно или держать под полным контролем, или уничтожить. Но поскольку контролировать магов Смерти - дело довольно хлопотное, а возможная угроза с их стороны весьма серьезна, то Орден принял решение свести ее к минимуму.
        Еще бы. Только представьте себе действие Праха в масштабе города или целого государства… надо думать, что Орден в какой-то момент запаниковал. Я бы на их месте точно занервничал, особенно, если бы знал, какой процент адептов Смерти сходит с ума в процессе обучения.
        - Путей у них было всего два, - одобрительно кивнул старик. - Или вырезать нас поголовно, а затем регулярно уничтожать по мере появления новых адептов, или же сократить объем получаемых нами знаний. Поскольку тотальное уничтожение грозило смутой, а некоторые наши умения оказались полезными, то первый путь после был признан нецелесообразным. После этого программа обучения подверглась жесткой переработке, а магов Смерти превратили в придаток службы королевского сыска. И натаскивают лишь на те навыки, которые могут пригодиться системе… разумеется, я говорю о тех адептах, кто обучался официально.
        Я сделал непроницаемое лицо.
        - Твой случай - исключение, - бесстрастно продолжил Нииро, мельком покосившись за окно, где солнце уже вступило в свои права, уверенно осветив медленно просыпающийся город. - Которое стало возможным лишь потому, что твой учитель отказался от официального звания мастера и даруемых им привилегий.
        - Вы хорошо его знали? - быстро спросил я, пристально следя за реакцией собеседника.
        - Мы были врагами, - равнодушно отозвался маг. - Так сказать, идейными противниками, которые не могли сойтись во мнениях относительно некоторых принципиально важных вопросов. В том числе, по поводу обучения преемника. Кстати, я был рад услышать, что в конце концов Этор изменил свое мнение… Но одновременно с этим я и огорчен, потому что некоторые принципы он так и не пожелал пересмотреть. Он ведь редко утруждал себя объяснениями, верно?
        Я усмехнулся.
        - Только когда я чересчур надоедал с расспросами. В остальном учитель считал, что я до всего должен доходить своей головой. И предпочитал теории практику.
        - Вот и я о том же, - вздохнул Нииро. - Иначе ты не спрашивал бы меня о Тьме… Этор, кстати, чувствовал и понимал ее лучше многих. Хотя, возможно, на тебя у него просто не осталось времени.
        Я невесело улыбнулся.
        Пожалуй, в этом есть доля истины - день и час своей смерти учитель определенно знал. И, вполне вероятно, пожертвовал менее важными вещами ради самого, ка? он посчитал, главного. Возможно, поэтому мое обучение стало таким разрозненным. Я умел призывать до десятка духов одновременно, мог легко перемещаться за пределы мира живых, неплохо ориентировался во Тьме, был способен перехватить и удержать практически любой след, включая мертвый - на это меня натаскивали отдельно. Многое я просто знал, как и что нужно делать, однако порой мог только догадываться, почему надо поступить так или иначе.
        Признаться, в последнее время отсутствие полноценной теоретической базы ощущалось особенно остро, а нехватка элементарных знаний, которые дают на первых курсах университета, вынуждало идти на неоправданный риск. И в этом смысле Верль и поселившийся в нем Нииро стали для меня настоящей находкой.
        Никто ведь не думает, что я решил обосноваться в этом занюханном городишке без причины? И не надеется, что славящийся своим упрямством старик вдруг согласится поделиться со мной опытом или собранными за годы практики книгами, без которых я чувствовал себя как без рук?
        Маги Смерти вообще особенные. Это я могу судить по себе. Рано или поздно Тьма оставляет в наших душах свой след. В ком-то он проявляется очень рано, в ком-то, напротив, довольно поздно, но по большей части те пороки, что сидят в нас с детства, к концу жизни становятся настолько выраженными, что нередко приводят к печальным последствиям.
        Мастер Нииро, к примеру, был патологически жаден, сварлив и завистлив. А также самодоволен, подозрителен и весьма недоверчив.
        Я успел многое о нем выяснить за те три года, что прошли со времени моего появления в Верле. Исподволь, аккуратно и постепенно собирал нужные слухи. Старательно избегал разговоров с коллегами. Практически никогда не заходил в эту часть города и демонстративно отстранялся от сотрудников Управления, всячески подчеркивая свою независимость. Заказы выполнял по минимуму, лишь бы было на что жить. И сделал все, что бы старому мастеру стало известно о моем появлении.
        Конечно, не ради того, чтобы в один прекрасный день напроситься в ученики - для беспрекословного послушания я стал уже слишком стар, а ничего иного Нииро бы не принял. Однако у меня получилось привлечь его внимание, имя старого врага ещё сильнее подогрело его интерес, а уж когда я, отыскав достойный повод, явился к нему за советом, то без особого труда получил приглашение на повторный визит.
        Я не солгал ему, сказав, что учитель оставил меня без наследства - я действительно ушел налегке и все ещё отчаянно нуждался в наставнике. Мне нужны были книги, знания, опыт… все то, что ни у одного мага Смерти не выпросишь даром и, тем более, не получишь силой. Даже к одряхлевшему старику нельзя было прийти с просьбой о помощи или выкрасть необходимое - в лучшем случае остался бы ни с чем, как Йен. В худшем - уже объяснялся бы с Фолом по поводу всей глубины своих заблуждений.
        Люди нашей профессии очень трепетно хранят свои секреты. И единственная возможность получить у них желаемое - это полюбовно договориться, предложив взамен за оказанную услугу нечто такое же ценное, что могли передать мне.
        Проведя шесть лет на крохотном островке посреди бескрайних болот, я хорошо усвоил эту истину. И сейчас, глядя на одряхлевшего мастера Смерти, прекрасно понимал, как сильно мне повезло отыскать его на бескрайних просторах Алтории.
        - Я прожил долгую жизнь, - внезапно сказал Нииро, отворачиваясь к стене. - И видел много такого, о чем не каждому можно рассказать. Но когда пришло время, и я начал задавать те же вопросы, что и ты, то понял одну важную вещь: на самом деле Тьма очень разная, мальчик. И для каждого надевает отдельную маску, в которой, как в зеркале, отражается то, что мы храним глубоко внутри. Я знал магов, которые, входя в Нее, видели увядающий лес и населяющих его немыслимых чудищ. Для кого-то Она оборачивалась знойной пустыней, кто-то, оказавшись посреди бурной реки, был вынужден всякий раз бороться с течением. А кто-то упорно попадал на заброшенное кладбище и регулярно смотрел на могилу с собственным именем. Как бы странно это ни звучало, но каждый находит во Тьме что-то свое, Артур Рэйш… почему? Вряд ли кто-то может дать однозначный ответ. Но когда ты в следующий раз пожелаешь Ее призвать, то подумай: что такого Она могла увидеть в ТЕБЕ, что ей пришлось надеть именно эту маску?
        Я непроизвольно замер, вспомнив темную сторону.
        Значит, моя Тьма - это обледеневшие руины, в которых не осталось ничего живого? Серое небо, холодный ветер, хрупкий наст под ногами, неестественная и зловещая тишина, в которой чудится что-то недоброе?
        - Наверное, вы правы, - кивнул я, подумав, что в какой-то момент действительно сжег и надежно похоронил свое прошлое. В нем больше не осталось ни семьи, ни друзей, ни привязанностей - только обломки былых страстей, утратившие краски осколки воспоминаний, равнодушное признание собственной правоты и едва теплящаяся, совсем не похожая на бушевавший когда-то пожар, ненависть.
        Нииро остро на меня взглянул.
        - Мне незачем тебя обманывать. Да ты и сам, судя по всему, мог бы многое мне рассказать.
        - Я, в общем-то, для этого и пришел. Только не был уверен, что вы согласитесь уделить мне достаточно времени.
        - Я тебя внимательно слушаю, - усмехнулся старик и, устроившись в кресле поудобнее, сделал приглашающий жест.
        ГЛАВА 5
        За окном уже давно рассвело, по улице вовсю носились экипажи и слышался обычный шум проснувшегося города, а я все продолжал говорить.
        Нииро интересовало абсолютно все, начиная с истории проклятой шкатулки, окончание которой ему никто, естественно, не докладывал, и заканчивая последними словами Готжа перед моим уходом во Тьму.
        Когда я рассказал о безголовом привидении, старый маг ощутимо насторожился. Когда я упомянул, где именно и в каком виде нашел тело купца Игоора, он внутренне подобрался и впился в меня подозрительным взглядом, будто решил, что от него что-то утаили. А когда я сказал, каким образом избавился от гулей и покинул заснеженный «Верль», так же неожиданно расслабился.
        - Вот уж и правда, дуракам везет… это был твой первый полноценный визит во Тьму?
        Я кивнул.
        - И, насколько я понимаю, Этор тебя к этому не готовил?
        - Он работал со мной только в «коридоре».
        - Счастливчик, - усмехнулся мастер Нииро. - Мне в свое время объяснили, что меня ждет, но я все равно едва не пропал. А ты не только вернулся без единой царапины, но ещё и мертвеца оттуда вынес, хотя обычно гули защищают добычу до последнего вздоха.
        Я машинально потер правую бровь, на которой остался свежий шрам, и пожал плечами.
        - О гулях учитель в общих чертах рассказывал. Только не уточнял, что во Тьме они тоже водятся и выглядят там более материальными, чем обычные люди.
        - Это касается не только гулей, - «успокоил» меня мастер Нииро. - Во Тьме обитает столько всякой дряни, что порой диву даешься, откуда она там берется.
        - Вот именно, - встрепенулся я. - Насколько я понял, гули… и, наверное, не только они… живут там давно и очень этим довольны. Но тогда почему я не встречал их, когда входил во Тьму раньше? Почему их не было в том «коридоре»?
        Нииро усмехнулся.
        - Еще один хороший вопрос, Рэйш. Тьма настолько пластична, что способна при желании сжаться в одну точку или, наоборот, расшириться практически до бесконечности. Причем это касается и пространства, и времени. Иной маг, нырнув в Нее на один вдох, выйдет оттуда глубоким стариком. А не?оторые, напротив, не потеряют ни единого лишнего мига…
        Я мысленно хмыкнул.
        Ну да. Когда-то я, заметив седину на висках, тоже переживал на этот счет. А потом ничего, привык. Не дергаюсь больше при мысли, что Тьма при каждом визите пожирает меня заживо. И лишь сегодня Она впервые не отняла у меня времени. Но, думаю, Фол уже понял, насколько я ему за это благодарен.
        - Когда ты ступаешь на след, то инстинктивно стремишься найти кратчайший путь к искомому объекту, - продолжил маг. - Вся твоя воля направлена на это. Все силы и помыслы. В тот миг ты буквально живешь охотой, она - твоя единственная страсть…
        И это верно: ощущение погони, захлестывающий с головой азарт, стремление во что бы то ни стало добраться до жертвы… с этим, наверное, не сравнится ничто. В такие моменты я буквально пьянею. И сосредотачиваюсь на одной-единственной цели, испытывая, вероятно, та?ие же чувства, что и преследующая дичь гончая.
        - Мастер Смерти, вставший на след, в чем-то уподобляется безумцу, - снова усмехнулся мастер Нииро, словно прочитав мои мысли. - А Тьма любит сумасшедших. И охотно открывает им дорогу, причем так, что никто другой на нее уже не ступит. Может, в определенном смысле теоретики из университета не так уж неправы - не исключено, что Тьма действительно создает для ищейки тоннель, по которому он проходит из одной точки в другую максимально коротким путем. Снаружи бродят голодные гули и иные сущности, которые при любых других обстоятельствах непременно накинулись бы на одиночку, но, пока маг внутри, они ему не страшны.
        Я озадаченно потер подбородок.
        - Получается, стены этого тоннеля действительно - наша защита?
        - Пока ты находишься там, тебя даже не видят, - кивнул Нииро. - Тьма сжимается так плотно, что во время перехода ты неуязвим. В чем-то этот процесс сродни телепортации, потому что позволяет одним махом преодолеть большое расстояние. Только, в отличие от телепорта, работает исключительно за счет твоих жизненных сил, поэтому опасность умереть на переходе вполне реальна. Тем не менее, только благодаря «коридору» смертность среди новичков намного ниже, чем можно было бы ожидать. Но как только они начинают прозревать и открывают для себя настоящую Тьму…
        - Как я сегодня?
        - На них сразу обращают внимание местные жители, - охотно подтвердил старик. - Тьма - как шкатулка с секретом, Рэйш. Сперва ты видишь толь?о деревянную коробку, в которой нет ничего примечательного, потом начинаешь различать надписи, нащупываешь неровности, проверяешь замок… но в один прекрасный день он вдруг поддается твоим рукам, и у тебя появляется возможность заглянуть под крышку. И ты торопливо суешь туда свой длинный нос, даже не думая, что внутри может быть спрятана ловушка.
        Я насторожился.
        - Хотите сказать, это еще не все? Есть и другие области Тьмы, которые мне недоступны?
        - Безусловно.
        - И когда они откроются?
        - Откуда мне знать? Может, и никогда.
        Я кашлянул.
        Ну да. С моим везением можно ожидать всякого. Особенно теперь.
        - А как далеко получилось зайти у вас? - снова спросил я, сделав мысленную зарубку спросить об этом жреца. - Вы сумели открыть свою шкатулку?
        Мастер Нииро с сожалением качнул головой.
        - Только сдвинул крышку. На большее, к сожалению, не хватило времени. У меня остались силы лишь на один визит во Тьму. И дальше мне уже при всем желании не пройти. А вот у тебя может получиться… Но имей в виду, Рэйш: сегодня твое появление заметили. Наша магия оставляет на темной стороне очень яркий и узнаваемый след, по которому тебя легко отследить. Гули запомнили твой запах, поэтому впредь разумно выбирай место для входа. Надеюсь, ты снял перстень, пока там находился?
        - Я был в перчатках.
        - Хорошо, - маг успокоенно прикрыл веки. - Тогда проследить за тобой будет сложнее… кстати, ты обратил внимание, как с ТОЙ СТОРОНЫ выглядят люди?
        - Конечно. С трудом узнал Лардо и Готжа.
        - Ты сейчас выглядишь для гулей точно так же. И искать они тебя будут не по внешнему виду и не по запаху, потому что оттуда он не ощущается, а именно по перстню - во Тьме он горит, как звезда. Запомни это. И никогда не показывай его без веской причины. Ни здесь, ни там. То, что ты ушел из дома купца переходом, очень хорошо - гули потеряли твой след. И когда ты в следующий раз окажешься во Тьме, уже не смогут тебя подстеречь. Неосторожные маги, кстати, так и попадаются. Поэтому заранее продумывай, куда будешь уходить. Помни, что тебя могли вычислить и уже поджидают на той стороне. И никогда не используй для входа одну и ту же точку - чем чаще ты меняешь местоположение, тем труднее тебя отследить. Ну и чем меньше обращаешься к магии, конечно. Кстати, сколько невербальных знаков ты освоил?
        Я спокойно посмотрел на старика.
        - Мне для работы достаточно.
        - Ка?ого они уровня?
        - Большинство - простые, - не стал отрицать я. - Прах, Боль, Окаменение, Оглушение, Страх… есть парочка посложнее вроде Удара, Паутины или Трясины. Пробовал работать со стихийными знаками - предпочтение отдаю Огню, но во Тьме от него будет слишком много шума. Запоминающие и следящие знаки освоил в совершенстве. Однако с высшими знаком в основном в теории - учитель остерегался их использовать рядом с домом.
        - Плохо! - внезапно отрезал мастер Нииро, снова открывая глаза и впиваясь в меня почти что злым взглядом. - Этор скверно тебя учил, раз не подготовил к настоящей работе во Тьме. Против некоторых тварей простые знаки не срабатывают. Уничтожить их магией бывает гораздо сложнее, чем хорошим клинком. Ты оружием хоть владеешь?
        Я кивнул.
        - Шпага, меч, простые ножи, метательные ножи…
        - Да какая, к Фолу, шпага?! Я спрашиваю про другое оружие! - окончательно разозлился старик. - То, что можно использовать вo Тьме. Этому-то Этор тебя хотя бы научил?!
        - Все мои клинки зачарованы, - ровно отозвался я. - Арбалетом обзаводиться не стал - слишком дорогое удовольствие, но с его работой тоже знаком. У меня были хорошие учителя.
        - Какие? - с ноткой презрения осведомился Нииро. - Те, что можно нанять за деньги?!
        Я равнодушно пожал плечами.
        - С деньгами у нас было негусто. Поэтому обучаться пришлось у наемников и убийц. У мастера Этора, к счастью, нашлись необходимые связи.
        - Он что, платил за твое обучение? - недоверчиво прищурился маг.
        - Это стоило ему недорого, - усмехнулся я, вспомнив, как учитель поднимал из болота притопленных зомби. Помнится, вокруг его хижины места свободного не было - за годы отшельничества он много кого там схоронил из числа охотников за чужим добром. Поднять замороженные трупы на поверхность особого труда не составило - магический лед сохранил тела в целости, так что в недостатке умений или плохой подвижности мертвяков обвинить было трудно. Оружие у них тоже осталось - учитель был скуп до крайности и не любил разбрасываться ресурсами. Так что наставники по воинскому делу у меня были отменные. Бесплатные, можно сказать. Если, конечно, забыть о том, сколько крови эти упыри из меня выпили, пока с разрешения мастера гоняли по всему болоту.
        - Твое оружие во Тьме бесполезно, - по - своему расценив мой ответ, проскрипел Нииро. - Железо там быстро ржавеет, а зачарованные клинки привлекают много внимания, поэтому использовать можно особые инструменты. У Этора в свое время была целая коллекция подходящих вещиц. В университете на нее, наверное, до сих пор облизываются… он тебе об этом не говорил?
        Я внутренне подобрался.
        - А должен был?
        - Обычно учитель делится с преемником своими секретами, - внимательно посмотрел на меня старый маг. - Мастерством, книгами, оружием… дает, так сказать, на первое время, пока новичок не обзаведется собственным. Как такое оружие делают - не спрашивай: у каждого свои тайны. Но у простых кузнецов ты его не добудешь: почти все мы взяли его во Тьме. И там же храним до самой смерти. В реальной жизни оно бесполезно - слишком быстро сгорает, а вот на темной стороне без него делать нечего. Поэтому, если хочешь выжить - добудь подходящий клинок. Особенно, если тебе предстоит встреча с таким опасным противником…
        - Вы знаете, кто убил купца? - встрепенулся я.
        Мастер Нииро только улыбнулся.
        - На моей памяти без голов свои жертвы оставляла только одна тварь. Хитрая, осторожная и намного более опасная, чем гули. Она появляется редко… лично я ее видел лишь однажды. Но Верль наверняка не забыл череду убийств, случившуюся чуть меньше полувека лет назад: двенадцать трупов за двенадцать дней, куча перепуганных родственников, с криками разбегающихся от безголовых призраков, море недоверия со стороны начальства, толпа стражников, бестолково гоняющихся за несуществующим преступни?ом, и - ни единой зацепки, ведущей к убийце… тогда я ещё только начинал работать в сыске. Для меня это было делом чести, оставшимся, к сожалению, не раскрытым. Но серия смертей прекратилась так же внезапно, как и началась, без всяких видимых причин, а я, издалека приметив эту тварь, так и не смог ее догнать. Она исчезла. Надолго. Уснула или сбежала. Но теперь опять объявилась и снова начала охоту за головами. Поэтому отправляйся к Готжу и скажи - пусть поднимает старые архивы: судя по всему, в Верль вернулся Палач…

* * *
        В управление я вернулся ближе к полудню - в белой от налипшего сверху снега шляпе, в мокром плаще, уже плотно позавтракавший, но все равно недовольный: вытрясти из Нииро самую важную информацию мне так и не удалось. ?отя по текущему делу я получил достаточно сведений, чтобы всерьез задуматься над будущим.
        - Явился? - недобро посмотрел на меня Нодли Готж, когда я без стука ввалился в кабинет. Стол у Старого Моржа, как и всегда, был завален бумагами, испачканные чернилами пальцы при моем появлении сжались, будто уже ощущали сладкий хруст горловых хрящей, а появившаяся на лице заместителя начальника Управления улыбка могла соперничать с оскалом упыря. - Нашел что-нибудь?
        - Нет, - буркнул я, упав на ближайший стул. - Вернее, нашел, но не совсем то, что искал. Что у вас?
        - У нас, - таким же недобрым тоном отозвался Готж, машинально пригладив встопорщившиеся усы, - обезглавленный труп, сильно поеденный какими-то тварями, и ты, добывший этот самый труп неизвестными следствию методами, а затем пропавший на полдня с места преступления. ?ще что-нибудь услышать хочешь?
        Я поморщился.
        - Я искал след…
        - Тогда где же убийца? - ласково посмотрел на меня Готж. - И почему призрак известного тебе торговца со скорбным видом висит теперь в нашем «холодильнике», постоянно указывая на собственное тело?
        Я пожал плечами.
        - Понятия не имею. И вообще, чего ты взъелся? Я же вас предупредил.
        - Это меня ты предупредил. Задним числом. А вот Йен прочитал твою писульку, не зная всех обстоятельств дела, и знаешь, что он мне по этому поводу высказал?
        Кхм. Честно говоря, оставленная у дежурного записка была очень короткой - я так торопился, что сообщил лишь самое главное: «Труп под прилавком. Прикрой, пока не вернусь. Я во Тьме. Арт». Нo представив себе лицо Йена после ее прочтения, я закашлялся и, подняв на Готжа веселый взгляд, осторожно уточнил:
        - А разве Йен не болеет?
        - Болеет, - мрачно подтвердил Нодли, откладывая в сторону перо. - Но какая-то сволочь уже успела доложить ему о деле, поэтому он примчался сюда ни свет ни заря и тут же затребовал материалы. Поскольку Гуна и Транта я отправил опрашивать клиентов убитого, а ребята Лардо с моего согласия потрошат его дом, то отчитываться перед Йеном пришлось мне. Но еще до того, как я добрался до сути, сюда ворвался Чет, которому передали твою записку из Управления городской стражи, и звонко доложил, что ты…
        - Спрятал под прилавком чей-то труп, - со смешком закончил я, поднимаясь на ноги. - А тебя попросил прикрыть, потому что окончательно продал свою душу Тьме… все ясно. Йен в это, конечно, не поверил, но объясниться все равно придется. Я пошел. А ты пока поищи одно старое дело.
        - Раскомандовался тут, - проворчал Готж, мельком покосившись на клочок бумаги, который я бросил перед его носом. - Давай уже, проваливай. Нечего мне кабинет засорять.
        - Так ты поможешь или нет?
        - Посмотрю, что можно сделать.
        - И на том спасибо, - ухмыльнулся я и только тогда ретировался.
        Йен встретил меня, сидя за столом, как Готж - зарывшись с головой в бумаги. И, надо сказать, выглядел он неважно: бледное лицо с капельками пота на висках, болезненный румянец на заострившихся скулах, лихорадочно блестящие глаза… ему было настолько нехорошо, что, когда я вошел, Йен даже не кивнул. Только устало вздохнул и с укором спросил:
        - Ты смерти моей хочешь?
        Я удивился.
        - В каком плане?
        - В прямом. Ты хоть представляешь, что начнется, когда все вокруг начнут думать, что ты кого-то убил, а Управление тебя покрывает?
        - Я убил? Йен, ты о чем?
        - О тебе, - с досадой отозвался начальник городского сыска, раздраженно смахнув текущий по лицу пот. - У нас же не город, а большая деревня! В одном углу испортят воздух, в другом тут же поморщатся… как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем дежурный растреплет о записке остальной страже? И сколько из них распустят языки, даже не поняв, о чем речь? Да через пару дней весь Верль будет судачить об убийстве купца, к которому ты приложил руку! А бургомистр опять вызовет меня в ратушу и потребует объяснений, в очередной раз намекнув, что ты работаешь без должного оформления!
        Я фыркнул.
        - По закону, лицензия магу Смерти требуется только на частную практику. А я числюсь внештатным сотрудником, так что пусть твой бургомистр закроет рот, если не хочет, что бы я заткнул его насильно.
        - Господин Норриди? - вдруг пискнуло у меня за спиной, и в приоткрытую дверь, которую я не удосужился закрыть, заглянула испуганная физиономия мальчишки-писаря. - К вам посетитель!
        - Закрой дверь и подожди в коридоре, - ледяным тоном отозвался Йен, воткнув в побледневшего пацана раздраженный взгляд. А когда Чет поспешно отпрянул, со страдальческим видом повернулся ко мне. - Ну что, доволен? Неужели так трудно хотя бы иногда держать язык за зубами?
        Я развел руками, не став говорить, что за чужую глупость не в ответе, а Йен отвернулся и, в очередной раз смахнув выступивший на лбу пот, хмуро велел:
        - Докладывай, что там у тебя.
        Я взглянул на его изможденное лицо, но с советами лезть поостерегся и просто вкратце изложил, где и в каком виде нашел пресловутый труп. О гулях, естественно, распространяться не стал, о своих собственных трудностях тоже не упоминал, а вот разговор с Нииро касательно старых убийств изложил в подробностях, успев закончить к тому моменту, когда дверь кабинета снова распахнулась, и на пороге возник мрачный, как грозовая туча, Готж.
        - Я нашел досье, - пинком захлопнув дверь, заместитель Йена плюхнулся на ближайший стул и бросил начальству пухлую папку с документами. - Ты был прав - сорок восемь лет назад в Верле прошла волна непонятных убийств, после которых не нашлось ни одного тела, зато имелось несколько безголовых призраков, куча заявлений от возмущенных родственников и даже строгий выговор от начальства. Убийцу так и не нашли. Он исчез после последней смерти и до сих пор в округе не объявлялся. Тела так и не были найдены. А призраки рассеялись примерно через месяц после прекращения следствия.
        У Йена на лбу образовалась глубокая морщинка.
        - Сорок восемь лет? Арт, тебе это ничего не напоминает?
        - Годом раньше неподалеку отсюда разбилась «Путешественница», - спокойно согласился я. - Нииро уверен, что эти два события связаны, и в свое время даже наводил справки о Триголе.
        - Там тоже происходили подобные убийства?
        - На протяжении месяца после гибели судна, - буркнул Нодли, откидываясь на спинку стула. - В деле есть его заметки: почерк убийцы абсолютно идентичен, но тогда у сыскарей не нашлось ни единой зацепки. Я мельком просмотрел досье - здесь говорится, что Нииро даже отправлял запрос в Управление стражи в Триголе, однако в здании архива полугодом раньше произошел пожар, и все документы сгорели. А данные по Верлю я принес - читайте сами.
        - Но почему именно «Путешественница»? - нахмурился Йен, пододвигая к себе папку. - С той шкатулкой связана ещё какая-то тайна?
        - Я был в храме, - отозвался я, мудро не упомянув, зачем туда возвращался. Отец Лотий, конечно, удивился, но на пару дополнительных вопросов ответил. - Жрецы готовы поклясться, что наши сегодняшние неприятности никак с ней не связаны. Нииро, с учетом временного промежутка, я тоже об этом спросил: он полагает, что шкатулка причастна к убийствам лишь косвенно - оба раза перед приходом Палача ее открывали. И ее сила безвозбранно выплескивалась в мир, привлекая к себе темные сущности. Нииро проанализировал сводки Триголя за несколько лет, прошедших с момента прибытия «Путешественницы»: в первый же год процент внезапных смертей, убийств и бытового насилия в городе и окрестностях увеличился втрое. В большинстве своем по самым обыденным причинам - пьянство, несчастные случаи, убийства на почве ревности, разборки между бандами… но были и нераскрытые дела вроде нашего. А также признаки повышенной активности нежити в районе болот и участившие пропажи людей. Нииро тогда указывал начальству на возможную связь, однако, поскольку дело забрало столичное УГС, этим никто заниматься не стал. К тому же, о шкатулке
старик тогда не знал, а поделиться какой-либо информацией алтирские сыскари отказались. На второй год число смертей резко пошло на убыль, а на третий показатели Управления постепенно вернулись к обычному для Триголя уровню. Поэтому от предположений постороннего мага Смерти попросту отмахнулись.
        - Хочешь сказать, нас ждет нечто подобное? - насупился Йен.
        - На Верль недавно обрушилось проклятие темного бога, - кивнул я. - И, хоть нам удалось его нейтрализовать, след все равно остался. Нииро считает, что Палача сюда привлек именно он, и не сомневается, что это - далеко не все «радости», которые ожидают нас в ближайшем будущем.
        - Веселенькая перспектива, - пробормотал Готж, беспокойно теребя длинный ус. - И, что самое мерзкое, мы никак не можем это предотвратить.
        - Насколько я понимаю, наш убийца нематериален? - посмотрел на меня воспаленными глазами Йен.
        Я хмуро кивнул.
        - Он приходит из Тьмы, утаскивает туда жертву и убивает, вышвыривая обратно только безголовый призрак. Да и то, вероятно, не всегда. Нииро удалось установить двенадцать подтвержденных случаев присутствия Палача по Верлю и девять по Триголю, а сколько их было на самом деле - один Фол знает. Духи ведь не всегда возвращаются в наш мир. Кому-то, может, и не захотелось восстанавливать справедливость или предупреждать живых об опасности. А кого-то Палач, может, сожрал целиком. Мы слишком мало о нем знаем, что бы утверждать что-то с уверенностью.
        - Ты его видел? - быстро спросил Готж, кинув на меня проницательный взгляд.
        - Нет. Однако, если верить Нииро, приходит Палач всегда около полуночи. Работает быстро, в буквальном смысле слова: с одного удара. Крови после себя не оставляет, отрубленные головы забирает с собой. Появляется и исчезает незаметно, не потревожив охранных заклятий. Насчет последнего стало известно после смерти одной пожилой и очень мнительной пары, которая много средств вложила в сторожевые амулеты. Тогда ни один из артефактов, включая очень мощные и дорогие, не сработал. Так что слуги обнаружили исчезновение хозяев только к утру, и тo лишь потому, что умершая госпожа объявилась на кухне в виде обезглавленного призрака. Что Палач представляет собой по внешнему виду, тоже никто не знает - Нииро видел его мельком, поэтому подробностей не разглядел. Заметил лишь наличие четырех рук и необычной форму клинков, растущих на месте кистей. Поскольку в классификации темных сущностей мастер ничего подобного не встречал, то сделал предположение, что Палач был создан искусственно…
        - Слуга, что ли?! - непроизвольно отшатнулся от меня Готж.
        Я поморщился.
        - Дух-служитель всегда развеивается после смерти создавшего его мага, а Палач уже давно тут охотится. К тому же, далеко от хозяина ни один служитель отойти не может, а в ближайшие несколько десятилетий ни одного мага Смерти такого уровня поблизости не было - Нииро проверил эту версию в первую очередь. Так что никто не знает, с чем мы столкнулись. Я попробовал выйти на след во Тьме, но не преуспел - рядом с телом оказалось слишком много посторонних. Надо будет попробовать ещё раз.
        Готж с сомнением покачал головой, словно не веря, что у меня что-то получится, но все же смолчал. Хотя не хуже меня знал, что чем больше проходит времени с момента смерти, тем сложнее начинать охоту.
        Я тоже умолк - больше мне сказать было нечего.
        - Похоже, на этот раз убийцу придется ловить тебе, - наконец, со вздохом сообщил очевидное Йен, устало потерев виски. - Даже ?ог тебе в этом не помощник. Да и мы… честно говоря, не знаю, что тут можно сделать. В темных сущностях я совершенно не разбираюсь.
        - Мы пока проверяем клиентов торговца, - сочувственно покосился на него Готж. - Возможно, всплывет что-то, что могло привлечь к нему внимание Палача.
        - Маловероятно, - качнул головой я. - Если верить Нииро, жертв он выбирал хаотично, независимо от возраста, пола и социального статуса.
        - Связь есть всегда, - возразил наш усач, поднимаясь с жалобно скрипнувшего стула. - Иначе Палач зачищал бы целые кварталы. А раз жертв выбирали… пусть даже единственной причиной было то, что эти люди первыми попались ему глаза… то надо понять, чем именно они привлекли его внимание. Я просмотрю старые дела, где фигурировали призраки. Пролистаю отчеты, протоколы допросов… может, что и найду.
        - Давай, - с новым вздохом согласился Йен, возвращаясь к бумагам. - А мне ещё посетителя принимать.
        - Я тоже пошел, - понятливо кивнул я, поднимаясь следом за Готжем. Но уже на пороге все-таки обернулся и, взглянув на начальство через призму послушно откликнувшейся на призыв Тьмы, кашлянул. - Сходил бы ты к Хогу, а? ?оть он и гад, но маг из него что надо.
        - Проваливай, - неприязненно буркнул Йен, не поднимая головы.
        Я пожал плечами и, свято блюдя принцип «не просят - не лезь», вышел, мысленно пожелав упрямцу благополучно дожить до следующего утра.
        ГЛАВА 6
        - Госпожа Лора, я умер! - предупреждающе крикнул я, прежде чем захлопнуть дверь в комнату. Ответа дожидаться не стал - благонравная хозяйка никогда не одобряла моих шуток, зато хорошо знала, что, когда я так говорю, стучаться ко мне бесполезно.
        Оставив на крючке у входа мокрый плащ и облепленную подтаявшими снежинками шляпу, я отодвинул от стены кровать и, нажав на неприметную панель, вытащил из обнаружившегося за ней углубления объемный, тихо звякнувший сверток.
        Тайник был здесь, разумеется, до того, как госпожа Одди начала сдавать комнату постояльцам. Сама она не имела о нем ни малейшего понятия, однако от меня потайная ниша в стене не укрылась. Была ли она изобретением усопшего господина Одди или же он приобрел дом уже с секретом, я не знал. Но не воспользоваться представившейся возможностью было бы глупо, поэтому я занял именно эту комнату, с некоторым сожалением констатировав, что тайник пуст, а затем запихал в нишу свое барахло и наложил сверху несколько сторожевых заклинаний.
        Развернув сверток, я придирчиво осмотрел спрятанное в нем «железо»: фамильная шпага пылилась тут больше девяти лет и, вероятно, будет валяться без дела до самой моей смерти. Арбалетные болты и усеянные магическими знаками наконечники для стрел - дело, конечно, хорошее, но что-то мне подсказывало, что воспользоваться ими во Тьме будет проблематично. Так что, по сути, выбирать приходилось между мечом и… ещё одним мечом - единственным, что я нашел в хижине учителя, и единственный, который мне удалось взять в руки.
        Это был тот самый клинок, которым я когда-то учился сражаться с зомби. По виду, совершенно обычный полуторник. Ничем не примечательный, если, конечно, не считать магических знаков, усеивающие его от крестообразной рукояти до кончика лезвия.
        Честно говоря, если бы у меня был выбор, я бы предпочел взять копье - мертвяков им рубить гораздо сподручнее, но в Алтории закон запрещал носить в городах оружие, за исключением представителей городской стражи. А я копье под плащом при всем желании не спрячу. Да и неудобно с ним таскаться по улицам, особенно если понятия не имеешь, когда оно может понадобиться.
        Упаковав остальное барахло и убрав обратно в тайник, я присел на край постели и, достав из стареньких ножен меч, задумчиво провел пальцами по клинку.
        Знаки на нем рисовал сам мастер Этор, так что меч в действительности был не так уж плох. Хуже то, что я не знал, с чем именно доведется столкнуться. Что такое Палач и каковы его возможности. Его скорость, реакции, цели, защита… абсолютно незнакомый враг. Наихудшее для меня словосочетание. Да и от гулей меч - довольно слабая защита, особенно если твари соберутся в стаю. Но, что самое неприятное, я не чувствовал себя готовым к работе в новых условиях. Мне самым отвратительным образом не хватало данных.
        Что за твари обитают на «теневой» стороне Верля? Насколько далеко тянутся занесенные снегом руины? И насколько эта проекция соответствует реальному городу? Как там ориентироваться, если они вдруг не совпадут? Составлять свою собственную карту, исследуя городок вдоль и поперек? Использовать только проверенные точки входа и выхода, на создание которых тоже понадобится время? Наконец, каким образом это сделать, если в каждом доме меня наверняка будут поджидать сущности всех видов и размеров, а использовать против них магию нежелательно?
        В этой связи я задумался над тем, где добыть соответствующее оружие. Нииро дал понять, что своим не поделится. Мастер Этор мертв. В его личный тайник, если он существует, мне с нынешними возможностями не залезть. Так что вопрос с оружием сложный. Но даже если его получится решить, то как и где хранить добытое? Организовывать тайник во Тьме, надеясь, что гули не почуют запах магии? Или же прятать по старинке - под половицей в каком-нибудь подвале? Мастер Нииро сказал, что в реальном мире оно долго не просуществует, так что вопрос был более чем актуальным. Но я пока не представлял, как на него ответить.
        Единственное, что я понимал точно - мне нужно было найти убежище, надежно защищенное от вторжения с ТОЙ стороны. Как-то не улыбалось всякий раз, когда потребуется уйти от погони, тревожить Фола по пустякам. Да и храм - вещь такая: когда-то пустят без проблем, а когда-то и отказать могут. Так что мне было необходимо обзавестись собственным логовом.
        С этого-то я и решил начать.
        Отложив в сторону меч, я по - новому взглянул на собственную комнату. Увиденным остался доволен: минимум мебели и максимум полезного пространства. Кое-что я за последние три года уже успел сделать - к примеру, нанес на стены сторожевые знаки, снабдил дверной и оконные проемы целым рядом полезных заклинаний, до поры до времени находящихся в неактивном состоянии. Но тогда я действовал вслепую, работая по стандартной схеме и по - настоящему не понимая, зачем это нужно. И лишь сейчас, наконец, стала понятной паранойя учителя и то, почему для защиты своей хлипкой хижины он использовал элементы исключительно невербальной магии.
        Что же касается моего убежища, то оно должно было быть, во-первых, доступным, что бы я смог туда вернуться из любой точки города. Во-вторых, надежным настолько, насколько это вообще возможно в моем положении. В третьих, поддержание защиты не должно отбирать у меня много сил, иначе в ней просто не будет смысла. И, в-четвертых, о логове до поры до времени не должны пронюхать гули или иные твари, потому что это сведет на «нет» все мои усилия.
        Небольшая комната, обстановку которой я знал как свои пять пальцев, подходила для этих целей идеально. Поэтому, привычно перейдя на второе зрение, я мысленно засучил рукава, а затем принялся за работу.
        Но как только я начал рисовать знаки, Тьма снова преподнесла сюрприз - вместо того, что бы ждать, пока я Ее призову, откликнулась сама. Поднялась откуда-то мягкой волной и заполнила все мое существо, не спрашивая моего согласия. Причем сделала это стремительно. Уверенно. И с такой легкостью, словно после посвящения какая-то Ее часть сумела остаться в моем теле, а потом лишь ждала повода вырваться наружу.
        Я даже вздрогнуть не успел, как Она обволокла меня изнутри плотной пеленой знакомого, но уже терпимого холода. В глазах на мгновение потемнело, но зрение почти сразу восстановилось. Вот только видеть я стал совсем иначе и на несколько ударов сердца едва не решил, что снова провалился на темную сторону.
        Всего за миг моя и без того полупустая комната стала выглядеть, как заброшенный приют для бездомных. Внезапно состарившиеся стены покрылись плесенью. Одинокий шкаф в углу просел, изъеденные временем стулья скособочились и лишились кто ножки, кто спинки. Выбитое окно зияло осколками стекол. Потолок частично обвалился, показывая серое небо. А сквозь появившиеся дыры в стене я снова, как и утром, увидел заснеженный город с торчащими остовами печных труб, полуразрушенными зданиями и следами некогда бушевавшего пожара.
        Но при этом, в отличие от прошлого раза, обычный Верль так никуда и не делся. На фоне почерневших зданий все так же прогуливались люди. Тут и там слышался неразборчивый гомон, шум колес от проезжающих мимо экипажей, негромкое тявканье с соседней улицы и взвизг придушенной кошки, тут же сменившийся звуками отчаянной драки. Какой-то мужчина, зябко передернув плечами, поднял воротник пальто и торопливо завернул за угол, ничуть не побледнев и не став похожим на призрака. А идущие ему навстречу две кумушки в коротких шубейках радостно заулыбались при виде друг друга и привычно остановились поболтать на углу соседнего дома…
        Брр… раньше я думал, что отвратительнее гулей в ближайшее время ничего не увижу. Однако оказалось, что нет ничего хуже зрелища безмятежных, живущих своей обычной жизнью смертных, внезапно оказавшихся посреди мертвого города.
        Я даже головой помотал, с трудом различая, что вокруг настоящее, а что - лишь шутка разыгравшегося воображения. И едва не уверился, что по прихоти Фола потерял над собой контроль. Однако потом зрение перестало двоиться, обе картинки постепенно слились, наложившись друг на друга в хаотичном порядке. Ощущение раздвоенности мира, хоть и не исчезло до конца, стало меняя ярким. Да и прильнувшая изнутри Тьма, как ни странно, не причинила вреда. Не сорвалась с пальцев убийственным заклинанием и не устремилась наружу смертоносной лавиной. Пропитав мое тело насквозь, как вода - мягкую губку, Она, словно разумное существо, остановилась на самой границе и там замерла, то и дело щекоча кожу легчайшими прикосновениями. Словно бы спрашивая: ну, что дальше?
        Осторожно подняв правую руку и осмотрев пляшущие на кончиках пальцев язычки Тьмы, я прислушался к себе и с удивлением осознал, что больше не испытываю дискомфорта. Тьма стала частью меня. Жила во мне, пронизывая каждую жилку и каждую клеточку тела. И это было настолько естественно, что я впервые усомнился в правоте учителя, утверждавшего, что Тьма - это коварный, вечно голодный зверь, которого каждый раз во время призыва нужно укрощать.
        Я в свое время так в это уверовал, что до самого последнего дня воспринимал призыв как смертельную схватку. Готовился к ней, тренировал волю, стискивал зубы и упрямо ломился сквозь выстроенные самим же собой стены.
        А на самом деле, выходит, сражаться ни с ?ем не требовалось? И было достаточно лишь нескольких пролитых на нужном алтаре капель крови, что бы Тьма, наконец, стала послушной?
        - Ну, Фол… вот удружил, - пробормотал я, кинув рассеянный взгляд за окно и обнаружив снующие по улице полупрозрачные силуэты: невидимые для абсолютного большинства гули жадно рыскали между торопящимися по своим делам людьми и старательно к чему-то принюхивались.
        Солнечный свет их абсолютно не смущал. Обилие людей на оживленной улице - тем более. Они совершенно спокойно чувствовали себя посреди толпы и, в отличие от смертных, прекрасно знали, что их мир - не единственный.
        Подойдя к окну, я некоторое время наблюдал за хаотичными перемещениями тварей, но вскоре обнаружил, что, несмотря на численность… я насчитал около двадцати гулей за десятую часть свечи… прямых столкновений с живыми они все-таки избегают. И причина такой осторожности очень быстро выяснилась: когда один из гулей не успел отскочить с дороги спешащего всадника, лошадь на полном ходу вдруг споткнулась и тревожно всхрапнула. Тварь, которую она задела боком, недовольно оскалилась и прыснула в сторону, а всадник, витиевато выругавшись, огрел ни в чем не повинную скотину хлыстом. После чего умчался, не заметив, что «обиженный» им гуль целеустремленно порысил следом.
        Чуть позже еще один гуль замер посреди улицы и, обнажив клыки, уставился на движущегося прямо на него неплохо одетого господина. Дородный мужчина выглядел рассеянным и, видимо, о чем-то глубоко задумался, поэтому подтаявшие лужи и взбитая экипажами грязь не заставили его выбрать место посуше. Однако когда между его животом и носом напрягшегося гуля осталось всего ничего места, мужик неожиданно остановился, беспокойно заозирался и, машинально потерев то место, в которое ему уже дышала разинутая пасть, без видимых причин свернул в сторону.
        Совпадение?
        С сомнением проследив за ускорившим шаг господином, я ощутил, как тревожно всколыхнулась окутавшая меня Тьма. И едва не отпрянул от окна, когда все тот же гуль развернулся всем телом и тяжелым немигающим взглядом уставился прямо мне в глаза.
        Повинуясь внезапно проснувшемуся чутью, я быстро опустил голову, продолжая искоса следить за насторожившейся тварью.
        Та сделала несколько неуверенных шагов по направлению к нашему крыльцу, принюхалась. Поморщилась, будто наш дом пах для нее чем-то неприятным… да так оно, собственно, и было; моими стараниями, конечно. Наконец, скользнула под самое окно, на мгновение пропав из виду и почти сразу вынырнула прямо у меня перед носом, вскарабкавшись по наружной стене с легкостью опытного скалолаза.
        Я непроизвольно замер, когда перед лицом бесшумно распахнулась широкая пасть, усеянная острыми зубами. Раздувшиеся ноздри гуля дрогнули, когти, зацепившиеся за парапет, сжались, оставив на камне глубокие царапины. Я передернулся, невольно представив, какой скрип сейчас разнесся на темной стороне города, но с места не сошел. Даже напротив, подвинулся к окну так, чтобы гуль не смог проскользнуть внутрь, не задев меня хотя бы краем. А затем оперся обеими руками на подоконник, перекрывая доступ в свое недоделанное логово.
        Видеть меня нормально тварь, как оказалось, не могла - ее напряженный взгляд блуждал по сторонам, будто то, что привлекло ее внимание несколько мгновений назад, бесследно исчезло. Она нетерпеливо покачивалась на широко расставленных лапах, пробовала подняться чуть выше. Затем спустилась чуть ниже подоконника, ненадолго отодвинулась и извернула короткую шею под совершенно немыслимым углом, будто это могло помочь сфокусироваться.
        Я терпеливо ждал, не показывая виду, что заметил ее выкрутасы. Просто ленивый зевака у окна, которого заинтересовало противоположное здание… хорошо, что запах с темной стороны до меня не доносился. Иначе не уверен, что смог бы остаться спокойным. А вот Тьма сжалась в тугую пружину и, повинуясь интуитивному приказу, уползла куда-то вглубь, затаившись, как готовая к прыжку болотная гадюка.
        Несколько мгновений гуль висел у меня перед глазами, беспокойно шевеля ноздрями и портя когтями несчастный карниз. Но потом все же сморщился, беззвучно чихнул и так же стремительно убрался, заставив меня облегченно выдохнуть.
        Убедившись, что тварь вернулась на улицу, и никому из ее сородичей нет до меня дела, я медленно отступил вглубь комнаты, на всякий случай задвинув шторы. Задумчиво посмотрел на свои руки, на которых, будто почувствовав, что угроза миновала, снова появились крохотные язычки черного пламени. Очертил вокруг себя защитный круг, пользуясь жгутами Тьмы, как обычным пером. А когда обнаружил, что впервые в жизни могу работать с Ней без всяких посредников и постоянно истощающихся артефактов, растянул губы в недоброй усмешке.

* * *
        Когда я закончил, в комнате царила непроглядная темень. Воздух был тяжелым, влажным, как в подземельях королевской тюрьмы, а на полу лежал тонкий слой черного инея, на котором тут и там проступали красноватые прожилки.
        Смотреть на них простым зрением я не мог - в глазах все плыло и двоилось, из-за чего казалось, что вокруг застыло целое море крови. В этой же «крови» были перепачканы пол, стены, потолок. Багровые потеки виднелись на моих руках и рубахе. Я постарался как можно плотнее закрыть потяжелевшие веки, но и под ними расплывались кроваво-красные пятна.
        Конечно, не стоило надеяться, что покровительство Фола избавит меня от побочных эффектов. Судя по тому, что чувствовал я себя преотвратно, да еще и счет времени потерял, Тьма не стала менее жадной, если не сказать наоборот, потому что последняя пара свечей полностью выпала из моей памяти. Но если раньше Она сожрала бы меня подчистую, то сейчас я всего лишь остался без сил… простых, человеческих… тогда как мой магический резерв почти не пострадал.
        С трудом поднявшись с коленей, на которых пришлось просидеть незнамо сколько времени, я ожидаемо пошатнулся и, дождавшись, когда в онемевших ногах восстановится кровоток, побрел в ванную комнату, остро сожалея, что маги Смерти не приспособлены к целительству. Был бы я Хогом - щас бы пошептал, поводил руками, и все. А так - сколько еще буду отходить после такого эксперимента…
        Неожиданно из-под плотно сомкнутых век медленно скатилось две тяжелые горячие капли, и я замер, впервые за много лет по - настоящему встревожившись. Торопливо стер с лица невесть откуда взявшуюся гадость. С трудом, но все-таки распахнул глаза, поморщившись от стрельнувшей в затылке боли. Каким-то чудом рассмотрел на пальцах темное и с невыразимым облегчением подумал:
        «Кровь».
        После чего торопливо сунул голову в заранее приготовленный таз с холодной водой и на несколько ударов сердца позволил себе расслабиться.
        Как всегда, это помогло, и сыто мурлыкнувшая Тьма, удовлетворившись матово-красным облаком, расплывшимся вокруг моего лица, медленно уползла вглубь, осев холодным комком где-то в районе солнечного сплетения. Правда, после ее ухода проснулся дикий голод, но я надеялся, что госпожа Одди не расстроится, если я похозяйничаю на кухне - она все равно готовит больше, чем может съесть за один раз.
        - Фол, тебе жертвую, - буркнул я, покосившись на окрашенную кровью воду. Просто так буркнул. Не пропадать же добру? Но бог услышал: в ванной коротко сверкнуло, где-то на грани разума довольно усмехнулась Тьма, а когда я приоткрыл веки, вода в тазу оказалась кристально чистой. И в голове заодно посветлело. Даже дышать стало легче, что ли?
        - Еще б пожевать чего организовали, было бы вообще отлично, - вполголоса пробормотал я, но ответа, естественно, не дождался. После чего разочарованно вздохнул и, кое-как вытерев мокрую шевелюру, отправился смотреть, что у меня получилось.
        А получилось нечто любопытное. Я едва не споткнулся на пороге, когда перешел на второе зрение и увидел, во что превратилась моя комната: клетка… прямоугольная, в точности повторяющая контуры помещения клетка из тесно переплетающихся матово-черных жгутов, образующих сложный узор из магических знаков. Причем выглядели жгуты настолько реальными, что я не удержался - провел по ближайшему рукой. И задумчиво хмыкнул, ощутив пустоту и легкий холодок под пальцами.
        Что ж, этого и следовало ожидать: Тьма не любила проявляться в этом мире. Зато на темной стороне построенная из Нее клетка будет прочнее стали. И, в отличие от обычного заклинания, не привлечет к себе внимания.
        Конечно, встроенные в ее структуру знаки были самыми простыми: Оглушение, Ослепление, Страх, Паутина, Невидимость… но если раньше я рисовал каждый из них отдельно, искусственно вплетая в канву из нитей силы, то сейчас они стали единым целым. Полностью слились с основой, усиливая ее, перетекая один в другой настолько плавно и органично, что в созданной конструкции не осталось слабых мест. Она была совершенной. Законченной. И… почему-то очень знакомой.
        Присмотревшись к узору внимательнее, я вспомнил, где видел нечто подобное, и тихо присвистнул: теперь понятно, почему у меня не получалось отыскать брешь в защите учителя. Более того, даже не видел ее толком - всякий раз при попытке приблизиться словно на стену натыкался.
        Кажется, мастер Этор тоже умел работать с Тьмой напрямую, но почему-то не стал делиться сo мной этим знанием. Теперь, к сожалению, не у кого спросить, зачем он так поступил. Хотя, возможно, он считал, что слепцу не понять красоту радуги, поэтому не стал тратить время, надеясь, что когда-нибудь я прозрею самостоятельно.
        Я уже привычно призвал Тьму, машинально отметив, что с каждым разом Она отзывается все быстрее и охотнее. Впервые в жизни открылся ?й добровольно, позволив заполнить себя почти целиком. С облегчением убедился, что за пределы тела Она не выходит, и только после этого перешел на темную сторону.
        Первым делом, конечно, осмотрел созданную клетку - отсюда она выглядела еще лучше, чем в реальности. То, что в обычном мире казалось призрачным и невесомым, здесь обрело материальную основу. Черные жгуты превратились в мощные стальные прутья, от которых веяло приятным холодком. Пустоты между ними заполнились такой же черной полупрозрачной субстанцией, по крепости не уступающей прутьям. А внутри нее вился сложный узор из повторяющихся знаков, которые плавно переходили с решетки на «пустоты» и соединяли их в единое целое.
        Насколько эта защита окажется эффективной против местных обитателей, сказать было сложно. Но, присмотревшись, я убедился, что бродящие снаружи гули не обращали на изменившуюся комнату никакого внимания. Их не привлекли ни знаки, ни металл, ни необычное строение клетки. Казалось, никто даже не увидел, что на месте полуразрушенного помещения появилось что-то новое. Правда, парочка особо беспокойных тварей, находившихся ближе всех к дому и, возможно, почуявших запах человека, поспешила-таки залезть в окно первого этажа и промчаться по лестнице, царапая когтями постаревшие ступеньки. Но вот дальше… возле моей двери гули неожиданно замедлились и вроде бы даже растерялись. Пометавшись какое-то время перед стеной, гули озадаченно поурчали, понюхали воздух, потрогали лапами наружную часть моей защиты…
        Тут я, признаться, несколько напрягся.
        Затем они пробежали дальше по коридору, не поленившись заглянуть в соседнюю комнату, где по вечерам любила отдыхать госпожа Одди. Покрутились там какое-то время и, разочарованно взвыв, промчались в обратную сторону. Не увидев ни меня, ни знаков, которые я уже приготовился активировать.
        Когда они выскочили на улицу, я довольно кивнул. А потом на пробу прошелся по комнате, пиная сапогами невесть откуда взявшийся мусор. Прикинул, что смогу сделать с остатками шкафа и как буду использовать освободившееся пространство. Проверил заодно тайник, оказавшийся исправным даже на темной стороне. Убедился, что чувствую себя здесь так же комфортно, как и среди живых, и решил, что мастер Нииро был прав: Тьма для каждого из нас действительно разная. Более того, та Ее часть, что поселилась у меня внутри, разительно отличалась от той, что обитала снаружи. Она стала своеобразным мостиком, по которому я мог свободно приходить на темную сторону и возвращаться в любое понравившееся время. Избавила меня от неудобств и опасностей, связанных с «коридором». Открыла, можно сказать, глаза. К тому же, оказалось, что с Ней можно договориться и даже кое в чем даже управлять.
        Осталось только научиться правильно это делать.
        ГЛАВА 7
        B этот день я возвращался во Тьму ещё несколько раз. Поначалу - чтобы забрать меч и посмотреть, как ведут себя в клетке нанесенные на лезвие знаки (тут, хвала Фолу, все оказалось в порядке). Затем - чтобы проверить, на сколько хватит моей выносливости. И, наконец, что бы засечь точное время пребывания во Тьме, для чего сначала пришлось вернуться в реальность и зажечь мерную свечу.
        Тогда же обнаружилось, что усталость моего физического тела никак не проявляется на темной стороне. Стоило мне туда уйти, как ноги переставали наливаться свинцом, голова необъяснимым образом светлела, шум в ушах моментально проходил, и я снова становился бодр и полон сил, будто ничего не произошло. Более того, за весь срок моего пребывания во Тьме воск мерной свечи так и не расплавился до отмеченной риски. А дрожащий на конце фитиля язычок огня замирал, как примороженный, и не шевелился до тех пор, пока я не возвращался в обычный мир.
        Это явление было мне знакомо - мастер Этор не раз создавал во Тьме пространственно-временной карман, где время текло иначе, чем в реальности, и загонял меня туда вместе с вооруженными мертвецами. Так, утверждал он, мы экономили его личное время. Однако если учителю приходилось прилагать для этого определенные усилия, то сейчас время останавливалось самопроизвольно. Причем не только для меня, но и для свечи, которую я эксперимента ради перетащил на темную сторону.
        Обнаружив, что здесь огонь остается таким же неподвижным, как и снаружи, а его пламя практически не жжется, я вспомнил слова Нииро о невезучих магах, выходивших из Тьмы глубокими стариками, и попытался нащупать живчик на собственной шее. Ничего не нашел, чему, естественно, удивился. После этого проверил пульс. Приложил руку к левой стороне груди, прислушался и… спустя некоторое количество времени с удивительным спокойствием констатировал, что мое сердце тоже не бьется. Что было особенно странным, поскольку чувствовал я себя при этом даже лучше, чем обычно, и не потерял ни способности двигаться, ни скорости, ни реакции.
        Любопытно, да?
        Нет, с одной стороны это неплохо - стать раньше времени старой развалиной мне не грозило, да и другие последствия длительного пребывания во Тьме будут обходить меня стороной. А с другой… я задумался о том, сколько же на самом деле лет было мастеру Этору, владевшему этой техникой в совершенстве, а также о том, какую цену возьмет Фол за очередной свой подарок.
        Впрочем, ответ на второй вопрос я получил довольно быстро - как только вернулся в мир живых и понял, что едва держусь на ногах. Не потому, что сделал что-то неправильно или позволил Тьме больше обычного, а потому, что внезапно вернувшаяся усталость, о которой я едва не забыл, навалилась на мои плечи с удвоенной силой. Руки задрожали, словно после тяжелой работы, на теле выступил холодный пот, а внезапно очнувшееся сердце заколотилось с такой скоростью, будто хотело отомстить за мгновения вынужденной остановки. Даже зверский голод притупился, сменившись гораздо более насущной потребностью - выспаться.
        Увы. Стоило мне добрести до кровати и, с облегчением на нее рухнув, закрыть слипающиеся глаза… всего-то на мгновение, как показалось… как в дверь кто-то яростно забарабанил и злым голосом потребовал:
        - Арт! Открой немедленно!
        Я заворчал.
        Ну что за люди? Даже помереть спокойно не дадут.
        - Даже не надейся отмолчаться, Рэйш! - пригрозили снаружи, будто неурочный визитер прочитал мои мысли. - Я знаю, что ты дома. Госпожа Одди сдала тебя с потрохами!
        Я со стоном накрыл голову подушкой.
        Йен… чтоб его… никого другого милая старушка, уже успевшая изучить мой скверный характер, не посмела бы пустить на порог. Вылечился, никак? Или слишком сильно припекло, раз он приперся сюда самолично? Наплевать. Не буду вставать: я только лег.
        - Арт, поднимайся сейчас же! - рявкнул из-за двери Йен, окончательно потеряв терпение. - У нас очередное убийство! Вернее, два. И ты нужен мне НЕМЕДЛЕННО!
        Да чтоб его еще на три дня лихорадка свалила…
        Я тяжело вздохнул и сел, собираясь с мыслями. И лишь спустя какое-то время сообразил, что именно услышал: убийства?! Фолова отрыжка! На сколько же меня вырубило, ведь Палач имел привычку приходить после полуночи, а городскому сыску уже успели предъявить целых два трупа… то есть, призрака?! Или в Верле развлекается другой маньяк, увлеченно сносящий незнакомым людям головы?!
        Ругнувшись, я подхватился с постели и, не обращая внимание на доносящийся из коридора грохот, поспешил к окну. Отдернув шторы, ругнулся еще раз при виде ночного неба и луны, выглядящей особенно зловеще на фоне руин, обласканных метелью. Запоздало сообразил, что перешел на второе зрение совершенно машинально, заодно углядел одиноких гулей, вяло ковыряющихся в куче мусора возле одного из домов. После чего осмотрел пустынную улицу, насколько позволяла конструкция окна, подумал и… решил ничего не менять. Только после этого оделся, подхватил ножны с мечом и, распахнув содрогающуюся от ударов дверь, мрачно уставился на злого, как слуга темного бога, начальника городского сыска:
        - Чего разорался? Хочешь всю улицу на ноги поднять?
        Йен от неожиданности заткнулся, воззрившись меня с таким выражением, какое было у Лардо после посещения дома купца. Госпожа Одди, мнущаяся за его спиной, негромко ойкнула и отпрянула, когда качнувшаяся в ее руке свеча на мгновение осветила мое лицо. Почти сразу покрытое застывшим воском блюдечко выскользнуло из слабых старушечьих пальцев, с жалобным звоном разбившись о деревянный пол, и в коридоре снова стало темно, как во владениях Фола. Для всех, разумеется, кроме меня.
        - Идем, чего встал, - буркнул я, когда в доме воцарилась неловкая тишина. - Госпожа Одди, господин начальник городского сыска очень сожалеет о причиненном вам беспокойстве и уже покидает ваш гостеприимный дом. Идите спать, пожалуйста.
        Не дожидаясь ответа, я развернулся к лестнице, проигнорировав испуганную хозяйку. Йен, пробормотав что-то извиняющее, поспешил следом за мной. А когда мы спустились на первый этаж и услышали истовую молитву в исполнении внезапно охрипшей госпожи Одди, укоризненно вздохнул.
        - Нельзя было как-то… помягче?
        Я пнул обиженно скрипнувшую входную дверь и вышел на заметенное снегом крыльцо, возле которого нас дожидался неприметный кэб и отчаянно шмыгающий носом возница, завернувшийся в теплый тулуп так, что оттуда даже глаз было не видать.
        - Я и так проявил чудеса сдержанности. Цени.
        Это правда: я не успел выспаться, был голоден и, как следствие, зол. Поэтому пусть скажет спасибо, что сразу не послал. Если бы не труп…
        - Такими темпами ты скоро будешь жить на улице, - с уверенностью предрек кутающийся в пальто начальник, первым спустившись по ступенькам. - И когда это случится, не вздумай просить у меня помощи - даже на порог не пущу.
        Я оскалился, ни на миг не усомнившись в доброте госпожи Одди, благодаря которой уже третий год имею нормальную крышу над головой. А Йен поспешил забраться в повозку.
        - Что за шутки с осадками в этом году? Еще дождей толком не было, а уже сугробы наметает… совсем с ума сошла небесная канцелярия - всю погоду попутала.
        - Помолись Ферзе, - равнодушно посоветовал я, забираясь следом. - Вдруг откликнется?
        - Я, если и соберусь помолиться, то только Ремосу, - нахохлился Йен, упорно считавший, что человек должен достигать всего сам, а не оглядываться на богов. - Да и то, когда совсем прижмет. Кэбмен! На Кузнечную!
        - Как прикажете, - клацнул зубами возница, и застоявшаяся лошадь тронулась с места, с хрустом раздавливая тонкий ледок на замерзших лужах.
        - Гляжу, тебе стало лучше, - скупо заметил я, когда повозка затряслась на ухабах.
        Йен, физиономия которого и впрямь перестала быть такой кислой, как утром, выразительно скривился.
        - Отваров напился. Свечи на две, надеюсь, хватит.
        - Ты что, к знахарке ходил? - чуть не поперхнулся я, воззрившись на начальство в искреннем изумлении. Но наткнулся на свирепый взгляд и понял, что дальше лучше не уточнять: Хога Йен на дух не переносил. Особенно после того, как маг на приеме у бургомистра однажды выразил свое отношение к умственным способностям столичного начальства, назначающего на руководящие посты в городском сыске «всяких молокососов, едва закончивших университет». Говорил он при этом тихо, в уголке, в кругу хорошо знакомых ему людей, от которых не нужно было ждать подставы. Но, увы, не заметил одного из упомянутых «молокососов» и не учел его тонкий слух. Вследствие чего был удостоен мягкого порицания со стороны бургомистра и приобрел весьма упорного и крайне злопамятного если не врага, то уж точно недруга, который даже спустя два с половиной года не простил оскорбления.
        Поняв по глазам Йена, что дальше эту тему продолжать не стоит, я пожал плечами и отвернулся, скользя по проносящимся мимо домам рассеянным взором. Второе зрение отключать не стал - гулей по округе шастало предостаточно, и упускать их из виду я не собирался. Но из-за раздвоенности восприятия, которая мешала нормально ориентироваться, оставил тончайшую линзу из Тьмы только в одном глазу. Левом. Тогда как правый снова сделал нормальным и видел им лишь то, что мог увидеть самый обычный человек
        Как вскоре выяснилось, так было намного удобнее, чем когда картинки накладывались друг на друга. Риск заработать косоглазие, конечно, возрос стократно, да и результаты несколько отличались от первоначальных, зато я не потерял в информативности. И мог в любой момент проследить, что происходит в обоих мирах, не боясь чего-то упустить.
        - Что у тебя с лицом? - неожиданно спросил Йен, когда я приспособился к двойному зрению и принялся экспериментировать с цветовой гаммой, что бы лучше различать детали.
        Я непонимающе повернулся.
        - А что с ним?
        - Ты не знаешь? Страшнее только в гроб кладут.
        Хм. Знал бы Йен, как я сейчас вижу его физиономию… впрочем, думаю, зрелище человеческого черепа, обтянутого серой кожей, лишившегося губ, одного глаза и обоих век на втором, да еще зияющего огромной дырой в районе левого виска, ему бы точно не понравилось. Не знаю, правда, почему получился такой эффект, а на месте Йена оказался полноценный мертвец… ну, будущий мертвец, видимо. Зато мне, кажется, известно, каким образом он умрет. Хотя и непонятно, когда это случится и чья именно рука проломит ему голову.
        - У меня в комнате нет зеркал, - ровно отозвался я, размышляя над неисповедимыми путями темных богов, благодаря которым я делал одно «приятное» открытие за другим. - От них слишком много проблем. Так что со мной не так?
        Норриди внимательно посмотрел на мою подчеркнуто спокойную физиономию и кашлянул.
        - У тебя один глаз почернел.
        - Ну и что?
        - А когда мы выходили из дома, черными были оба. И эти пятна на коже…
        - Эка невидаль, - зевнул я. - Сегодня пятна есть, завтра нет… нашел, чему удивляться.
        - Сейчас они пропали, - скупо заметил Норриди, не ведясь на мое показное равнодушие. - Но когда ты вышел из комнаты, я первым делом подумал о том, где взять лопату, что бы упокоить одного подозрительно знакомого зомби.
        Я хмыкнул.
        - Против зомби лопата бесполезна. Как, впрочем, и меч. Мертвецы не любят огонь, так что в следующий раз бери с собой зажженный факел.
        - Спасибо за совет, - ядовито отозвался Йен, подпрыгнув вместе со мной на ухабе. - Обязательно воспользуюсь при первом подходящем случае.
        Я отмахнулся.
        Раз этот упрямец язвит, значит, и в самом деле чувствует себя лучше. А вот его внешность меня несколько напрягала. Да и лошадиный скелет, бодро везущий нашу повозку по городу, не добавлял оптимизма. Интересно, я теперь всех буду видеть в таком неприглядном свете: правым глазом - живых, а левым - мертвых? И если да, то надо ли мне посоветовать Йену почаще носить с собой шлем, а кэбмену - начать подыскивать новую лошадь? Или, может, вернуться к обычному зрению и не мучиться?
        - Приехали, господа, - объявил возница, придерживая шумно дышащую ?онягу, которая знать не знала, что в скором времени переломает себе обе передних ноги. - Улица Кузнечная. К какому дому везти?
        - К тому, где толчется больше всего народу, - мрачно ответил Норриди, нахохливаясь и отворачиваясь в сторону, будто от меня скверно пахло. Я же, напротив, высунулся наружу и кинул любопытный взгляд наверх. Жаль, кэбмен был закутан так, что даже нос наружу не торчал. Но вот толпа одетых в форму городской стражи скелетов, очень даже живенько топчущаяся возле четвертого по счету дома, против воли заставила меня улыбнуться.
        Нет. Пожалуй, с глазами ничего делать не буду - очень уж хотелось посмотреть вблизи на рожи Лардо и Готжа. Да и Хог наверняка где-то рядом ошивался. К тому же, возле стражников уже начала собираться стая жадно облизывающихся гулей, к которым постепенно подтягивались твари из соседних домов. А их из виду я точно упускать не собирался.
        Посмотрев на то, какое количество нежити собралось на окрестных крышах, я вздохнул, неохотно признав, что Йен не зря вытащил меня из дома. И, машинально проведя ладонь по скрытым под плащом ножнам, первым отправился выяснять подробности.

* * *
        Скелеты при ближайшем рассмотрении оказались очень даже ничего - беленькие, лысенькие, симпатичные… видимо, помрут своей смертью, так как видимых повреждений на ребятах из городской стражи я не нашел. Под пальто, конечно, не заглядывал, но полуразложившейся плоти на гладких, отполированных до блеска черепах, как у Йена, не виднелось. Хуже другое - без лиц они стали похожи друг на друга, как близнецы, поэтому мне пришлось изворачиваться и смотреть попеременно тo левым, то правым глазом, чтобы никого не перепутать.
        - В чем дело, Рэйш? - насторожился при моем приближении Готж, на которого я уставился с особым интересом. Зря надеялся: ничем особым, кроме более массивного костяка, Старый Морж от других не отличался. Да и Лардо рядом не было, так что сравнить, увы, не получилось. - Что-то не так?
        - Усов нет, - согласно кивнул я, прищурив правый глаз. - Но фигура к старости почти не изменится, так что тебе есть, чем гордиться.
        Рука Готжа непроизвольно дернулась к лицу, но я уже отвернулся и, проигнорировав обернувшиеся ко мне пустые глазницы стоявших неподалеку людей, направился в дом - надо было взглянуть на место преступления. На гулей старался прямо не смотреть, хотя за крышами продолжал следить краешком глаза, двум вежливо скалящимся скелетам у входной двери равнодушно кивнул, а когда, переступив порог, ощутил во рту знакомый горьковатый привкус, поморщился.
        - Девушку нашли около лестницы, - сообщил нагнавший меня Йен. - Это прямо по коридору и направо.
        - Что? - удивился я, оглядывая холл. - Я думал, у нас тут труп, а не девушка.
        - Вообще-то у нас два трупа, - раздраженно отозвался Норриди, хлопнув дверью. - Причем один из них принадлежит девице, которую звали Сарой Лэнли, а второй - ее брату, Питеру. Мертвыми их нашла соседка, зашедшая справиться о делах Сары… Трант старушку, наверное, до сих пор травами отпаивает, что бы она могла хоть что-то внятно рассказать.
        - Вообще-то уже рассказала, - с озабоченным видом вышел из коридора Барни Трант - невысокого роста, щуплый, одетый в простое серое пальто человек. Невыразительное лицо, за которое даже натренированному взору было трудно зацепиться, рассеянный взгляд, гладко причесанные… вернее, прилизанные волосы с идеально ровным пробором посередине. Встреть такого на улице и через миг даже не вспомнишь. При этом Барни обладал редким талантом находить с людьми общий язык, с легкостью выуживал информацию даже из самых несговорчивых свидетелей, а его присутствие всегда успокаивающе действовало на начальство.
        Вот и сейчас Йен мигом забыл про недавнее раздражение и с живым интересом повернулся к своему лучшему сыскарю.
        - Что ты выяснил?
        - Не очень много, - невозмутимо откликнулся Трант, подходя ближе. - Женщина напугана и ожидаемо зациклилась на ненужных деталях, но кое-что мне все-таки удалось узнать. Кстати, Рэйш, Хог еще наверху.
        Я рассеянно кивнул, показав, что услышал, а затем отправился гулять по холлу, слушая сыскаря вполуха.
        Домик, между прочим, был обставлен неплохо. Недорогая, но со вкусом подобранная мебель, интересный рисунок на шторах, претендующий на изысканность, необычные безделушки на полках, отличной работы старое, когда-то дорогое, но сейчас несколько потрепанное кожаное кресло, словно попавшее сюда из кабинета состоятельного аристократа… совсем непохоже на жилье двух обитателей бедного квартала, вынужденных думать только о хлебе насущном. Кажется, погибшие имели неплохой заработок, раз могли себе позволить такую обстановку. Но, в то же время, что-то помешало им продать старый дом и переехать в более престижный район.
        Нелегальные доходы?
        - Родители Сары и Питера погибли около пятнадцати лет назад, во время наводнения. Несчастный случай в доках, - тем временем доложил Трант. - Ближайших родственников не нашлось, поэтому после смерти четы Лэнли двое их малолетних детей едва не оказались на улице. К счастью для них, тогдашний владелец доков - господин Уэссеск - взял их под свою опеку. Посчитал себя в некотором роде обязанным присмотреть за осиротевшей парочкой, поэтому дал им работу, пустил в свой дом… его особняк стоит недалеко от нашего Управления… и исправно платил жалованье. На которое, к слову сказать, сироты не только могли содержать оставшийся от родителей дом, но и даже позволять себе время от времени некоторые излишества.
        - Это ты о ком? - уточнил я, изучая висящий на стене выцветший от времени гобелен с изображенной на нем симпатичной пастушкой. - Я излишества имею в виду.
        - О Питере, конечно, - невозмутимо пояснил Трант. - Он был младшим в семье. Сестра, как водится, старалась его уберечь от всего на свете и, по словам соседки, «добереглась» до того, что мальчишка однажды попался на воровстве. Повезло, что молодой господин Уэссеск заступился, взяв пацана на поруки. Но вскоре Питер попался снова и был выставлен за дверь. С тех пор пошло-поехало: дурной характер, неудачная компания, проблемы с работой… Сара пахала за двоих, что бы прокормить себя и этого обормота.
        - Сколько же ему было лет, что она за ним как за маленьким ходила? - осведомился я.
        - Воришкой он стал в двенадцать. По-серьезному попался в четырнадцать. Через несколько дней ему должно было исполниться семнадцать… однако Палач вынес приговор раньше.
        - Вовремя, - хмыкнул я, мельком покосившись на Йена. - С какого там возраста у нас разрешается отправлять подростков в каменоломни?
        - С восемнадцати, - буркнул великий знаток законов и уложений. - Как и на плаху.
        - Значит, у нашего короля должен быть личный счет к убийце - за попытку сорвать поставки заключенных на ценные для короны разработки.
        - Заткнись, Рэйш, - поморщился Норриди. - Без тебя тошно. Барни, у тебя все?
        - Не совсем, - качнул головой сыскарь, кинув в мою сторону укоризненный взгляд. - B последние пару лет Питер пристрастился к выпивке, поэтому сестра, устав от его выходок, стала реже возвращаться домой. Госпожа Дорна ей сочувствовала, но поделать ничего не могла - младший Лэнли совсем отбился от рук и даже посмел угрожать старушке расправой, если она ещё раз сунет свой нос в его дела. После этого соседка занервничала, но обратиться в городскую стражу ей помешала Сара. Не хотела, несмотря ни на что, видеть брата за решеткой. И даже каким-то образом утихомирила его на пару недель. Да так, что Питер носу из дома не казал. Однако вчера после обеда у них снова стало шумно. Госпожа Дорна слышала громкие голоса, какой-то грохот. На втором этаже все вверх дном перевернуто: окно разбито, мебель опрокинута, вещи раскиданы… пожилая дама уже хотела вызвать стражу, но ссора быстро прекратилась. После чего из дома выбежал взбешенный Питер с какой-то сумкой, и до настоящего времени его местонахождение нам неизвестно. А вот с Сарой вечером все было в порядке - через разбитое окно второго этажа соседка видела ее
убирающейся в доме. Поэтому, собственно, и успокоилась. А встревожилась снова только утром, когда девушка по обыкновению не зашла к ней перед работой…
        - Зачем? - встрепенулся Йен. - У них что, были настолько близкие отношения?
        - С тех пор, как Питер запил, Сара оставляла у госпожи Дорны некоторые вещи. Боялась, что брат по пьяни разобьет, сломает или продаст: оставшиеся от матери безделушки, новые платья, немногочисленные драгоценности…
        - А там разве было, что продавать?
        - По словам старушки, было, - пожал плечами сыскарь. - Но сам я ещё не видел, поэтому точно сказать не могу. Когда Сара не пришла, госпожа Дорна, пользуясь отсутствием Питера, отправилась разузнать в чем дело. Но в дом попасть не смогла - дверь была заперта изнутри. К обеду ее беспокойство усилилось настолько, что старушка рискнула пройти через задний двор… у них там калитка общая… и вошла через черную дверь. А обнаружив труп девушки, подняла крик..
        - Йен, ты же сказал, что убийств было два? - осведомился я, повернувшись к сыскарям и вопросительно на них взглянув.
        - Точно, - хмуро подтвердил Норриди.
        - Но труп, получается, один?
        - Пока - да.
        - Убита девушка, и ее тело находится здесь? Исчез парень, и его тела никто пока не видел? А перед этим они бурно ссорились и, скорее всего, даже подрались?
        - Похоже на то.
        - Но ты все равно считаешь, что тут поработал Палач? - скептически заключил я, сложив руки на груди.
        - А ты сам взгляни, - предложил Трант и махнул рукой в сторону единственного коридора, в глубине которого виднелась тень лестницы. - И вообще, чего ты сегодня с оружием сюда притащился? У нас что, война?
        Я отвернулся и, одернув полу плаща, чтобы ножны не так бросались в глаза, буркнул:
        - У кого - как.
        После чего запахнулся поплотнее и отправился в указанном направлении, мысленно отметив, что у неприметного сыскаря, кто бы что ни говори, есть ещё один скрытый талант - он умел подмечать детали.
        - Что так долго? - с уставшим видом спустился со второго этажа мастер Хог, умудрившись загородить собой коридор так, что мне пришлось бы протискиваться между ним и стеной. - Норриди две с половиной свечи назад уехал. Уже после того, как вернулся Чет и доложил, что не смог до тебя докричаться. Считай, полдня потеряли. Или ты у нас особенный, раз за тобой приходится выезжать персонально?
        - А почему бы и нет? - доброжелательно улыбнулся я, щелчком пальцев приподнимая край шляпы так, чтобы стали видны мои глаза.
        Хог непроизвольно отпрянул. Смешной такой, полуразложившийся человечек с наполовину выклеванным правым глазом, эффектно рассеченной щекой и разгрызенным горлом, в котором побулькивала тошнотворная красная масса.
        Я даже порадовался, что не стал ничего делать cо зрением. И, сполна насладившись выражением лица мага Жизни, на которого близость моей силы всегда оказывала угнетающее воздействие, спокойно прошел дальше.
        - Надеюсь, тело ты не трогал? - поинтересовался напоследок, но услышал в спину только сдавленное проклятие. - Спасибо. Я это запомню.
        Что там еще бурчал себе под нос штатный маг, я уже не слушал - меня гораздо больше интересовало лежащее ничком тело, у которого отсутствовала голова. Но ещё больше интересовал безголовый призрак, с печальным видом покачивающийся возле стены.
        Самое же странное заключалось в том, что тело на полу действительно было женским… изящное сложение, неплохой формы икры, виднеющиеся из-под задравшегося до колен подола, покрытое засохшей кровью платье не давали в этом усомниться… а вот призрак - мужским. И при виде него я всерьез усомнился в том, что понимаю ситуацию правильно. После чего прислонился к перилам лестницы и, испытывая дикое желание закурить, вполголоса пробормотал:
        - Это что-то новенькое. Кажется, у Палача появилось чувство юмора?
        ГЛАВА 8
        Осмотр тела много времени не занял: причина смерти была более чем очевидной. Собственно, меня заинтересовала только рана - грубый, неровный срез с рваными краями. И особенно сколы на поврежденном позвонке, которые просматривались даже сквозь запекшуюся корку крови.
        Одолжив у хмурого Йена платок, я не побрезговал протереть, а затем тщательно ощупать кости позвоночника, чтобы убедиться в выводах. Затем отбросил в сторону безнадежно испорченный клочок ткани и вопросительно посмотрел на Норриди.
        - Голову нашли?
        - Нет, - кратко отозвался тот, проводив недовольным взглядом окровавленный платок.
        - Орудие убийства?
        - Тоже.
        - В доме есть камин, - обронил я, поднимаясь с колен и отряхивая руки. - Сара и Питер жили недостаточно богато, чтобы содержать прислугу или покупать готовые дрова. Значит, где-то должен найтись топор.
        - Думаешь, Палач мог им воспользоваться? - язвительно осведомился Хог, не торопясь покидать дом. - Или у нас появились призраки, способные держать в руках настоящее оружие?
        Я повернулся к нему.
        - Ты тело осматривал?
        - Только поверхностно, - отчего-то насторожился маг. - Вскрытие проведу в управлении. А что?
        Я так же спокойно отвернулся.
        - Теряешь квалификацию. Йен, я пройдусь по дому?
        - А как же дух?! - ошарашенно спросил Норриди, неверяще на меня уставившись.
        Я кинул взгляд на безголового брата жертвы, безучастно висящего неподалеку от девушки: довольно высокий худощавый паренек, самым важным в котором, на мой взгляд, был сам факт его существования. Закатанные до колен, живописно разодранные на коленках штаны, такая же драная, распахнутая до пупа рубаха, несколько старых шрамов на полупрозрачной груди, безупречно чистый срез у самого основания шеи…
        Если не считать деталей, он ничем не отличался от призрака господина Игоора. Разве что пальцем ни на кого не указывал.
        Я фыркнул.
        - Куда oн отсюда денется?
        - Ты не собираешься его осматривать?!
        - Я увидел все, что нужно.
        Йен только вскинул брови, но возражать не стал, когда я двинулся дальше по коридору, внимательно изучая стены и пол. Крови на них оказалось совсем немного - всего несколько капель, веером брызнувших на доски неподалеку от тела. Некоторые из них оказались настолько мелкими, что я заметил их лишь вторым зрением. И то - только потому, что знал, где искать. Остальной коридор оказался чист. На кухне и в кладовой следов крови тоже не нашлось. А вот царящий на столе бардак и горы грязной посуды, беспорядочными грудами наваленные где попало, в том числе и на подоконнике, заставили меня поморщиться.
        Нет, я не брезглив, но считаю, что место, где человек принимает пищу, должно быть чистым. А здесь словно стадо свиней порезвилось. Или одна свинья. К тому же, ?райне неразборчивая в еде.
        Мельком оглядев сваленные в ?учу тарелки с прилипшими, a ?ое-где и протухшими частич?ами пищи, я покачал головой и вышел, предварительно оценив вымазанные в чем-то неопределенном ножи и убедившись, что к убийству девуш?и они не имели ни?а?ого отношения. Затем прошел до задней двери, выглянул во двор и, не обратив внимания на стегнувший по лицу порыв холодного ветра, остановился на пороге.
        Задний двор был ожидаемо пуст, если не считать нес?оль?их деревьев с рано облетевшими листьями и сложенной в дальнем углу поленницы. Высокий забор, отделяющий участо? от соседей, выглядел ?реп?им, хотя и не новым. Рассохшиеся доски нигде не отваливались. Распахнутая ?ем-то, давно не ?рашеная калитка, мерно поскрипывала на ветру. А тщательно подметенная дорожка, на которой парни из городской стражи успели оставить немало следов, уже начала покрываться свежим снежком.
        Закрыв дверь, я вернулся к лестнице, а затем, проигнорировав вопросительный взгляд Йена и скептический - Хога, поднялся на второй этаж. Комнат наверху оказалось всего две. Одна, судя по обстановке, принадлежала убитой девушке - именно ее окна смотрели на дом госпожи Дорны. А во второй когда-то обитал ее слабохарактерный братец - незаслуженно оберегаемый неряха, вор и малолетний пьяница, чей призрак до сих пор не мог обрести покой.
        То, что мальчишка умер именно здесь, сомнений не вызывало - в комнате наблюдалось необычайное оживление среди гулей: сразу четыре твари с азартом возились на полу, торопливо догрызая чужие кости и периодически сцепляясь друг с другом за особенно лакомые куски. Еще пятеро сидели на стенах, впиявив когти прямо в кладку. Двое с напряженным вниманием следили за трапезой с потолка. И штук шесть нетерпеливо бродили по чердаку, время от времени с надеждой заглядывая в зияющие в потолке дыры, будто надеясь, что и им что-нибудь перепадет.
        С независимым видом войдя внутрь, я сделал вид, что не заметил внезапного прекращения возни и настороженно обернувшихся гулей. Не отдернул руку, когда один из них, зажав в зубах берцовую кость, почти ткнулся носом в мои пальцы. Затем прошел к единственному окну, протопав сапогами прямо по тому месту, где совсем недавно состоялся роскошный пир. Проигнорировал спрыгнувшую на подоконник тварь, которая сощурила пылающие зелеными огнями глаза и оскалилась мне прямо в лицо. После чего оглядел скудно обставленную комнату и с досадой констатировал, что улик на этот раз не будет: от сброшенного во Тьму тела не осталось практически ничего, кроме разбросанных по полу осколков костей и неопознаваемых голубых лоскутов.
        Мне даже не было смысла переходить на темную сторону: одежду Питера разорвали в клочья, мясо с костей сгрызли, за сами кости, похоже, по нескольку раз передрались, поделив добычу между сильнейшими. И даже пролившуюся на пол, кристаллизовавшуюся на холоде кровь сперва тщательно вылизали, а затем выгрызли вместе с куском ковра. И теперь спешно подбирали с пола последние капли, то и дело косясь на мою мрачную физиономию.
        Да, я был недоволен, потому что опоздал. Палач сработал, как и в прошлый раз, точно и умело, а гули ловко подчистили место преступления. С купцом вышло бы также, если бы не явившийся спозаранку Робин, а в случае с Питером прошло слишком много времени. Палач ведь убивает в полночь. Хотя, может, эти сволочи командой охотятся? Он головы рубит, а гули подъедают остатки? Или он специально их приманивает, чтобы следов не оставлять?
        Неожиданно мой взгляд мазнул по настенному зеркалу в обшарпанной раме. В отражении промелькнула хмурая рожа, белые волосы, упрямо выдвинутый подбородок… один глаз почернел так, что белка стало совсем не видно. Второй при таком освещении казался мутным, как у мертвеца. А губы выглядели синими, словно у утопленника.
        И чего, спрашивается, Хог всполошился?
        Эксперимента ради я закрыл по очереди левый и правый глаз, чтобы понять разницу, и с некоторым удивлением обнаружил, что картинка никак не изменилась. Ну разве что правым глазом я видел себя чуточку более похожим на живого, а левым - на мертвого. Но ни тебе страшных ран, ни облезлой кожи и выпавших волос, ни дырок в черепе… просто я, без всяких дополнений и необычных отметин. Видимо, с отражением мой новый дар не работает.
        Убедившись, что ничего нового в зеркале не появится, я уже шагнул было к выходу, но в самый последний момент вдруг остановился и, обернувшись, нахмурился.
        Зеркало…
        Я, как маг Смерти, категорически не приемлю этот предмет интерьера, особенно в жилом помещении. Не потому, что не люблю лишний раз смотреть на свою страшную морду, а потому, что прекрасно знаю, на чем зиждутся человеческие страхи и почему в доме умершего закрывают плотной тканью все отражающие поверхности.
        Испокон веков гадалки и ворожеи пользуются зеркалами, как переходными мостиками между миром живых и миром мертвых. Медиумы с той же целью держат при себе хрустальный шар. А у нас тут две сомнительные смерти, и у каждой из жертв в комнате имелось зеркало! Причем большое, настенное или напольное, с достаточно широкой рамой, чтобы через нее прошло тело человека.
        Фол! Кажется, теперь я знаю, как Палач затаскивает свои жертвы на темную сторону!
        Забыв про суетящихся в комнате гулей, я отмахнулся от терпеливо дожидающегося в коридоре Йена и, стараясь не наступить на разбросанные по полу вещи, прошел в комнату девушки. Там первым делом обратил внимание на раздувавшиеся на ветру шторы, за которыми виднелось разбитое окно. Выглянув наружу, еще раз убедился, что отсюда прекрасно виден дом напротив. Опустив глаза, с некоторым трудом разглядел в наметенном за сутки сугробе очертания то ли вазы, то ли цветочного горшка. Обернулся, оценив устроенный в комнате кавардак. Придирчиво осмотрел опрокинутый стол, на одном краю которого нашлись подозрительные бурые пятна. Проверил их вторым зрением. А потом опустился на первый попавшийся стул и, подперев подбородок рукой, надолго задумался.
        - Что? - устав дожидаться вердикта, поторопил меня вошедший следом Йен. - Арт, что ты нашел?
        Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, но мне почти не понадобилось напрягаться: он был здесь - тот, от чьих рук умерла Сара Лэнли. Отнятие чужой жизни - как кроваво-красный след, перечеркивающий ауру убийцы крест-накрест. Его невозможно перепутать или не заметить. Как яркая метка, заманчивая и дразнящая своей доступностью мишень, в которую так и хочется выстрелить. Или запах добычи, от поисков которой очень трудно отказаться.
        Почувствовав его, хотелось все бросить и рвануть во Тьму, поддавшись накатившему азарту. Хотелось найти, догнать, схватить свою жертву за глотку, вдоволь насладиться ее страхом, вспомнить упоительное чувство безграничной власти над поверженным противником. Ощутить себя почти что богом. Судией. Или же палачом… как кому удобнее.
        Однажды я уже поддался этому чувству. Открыл свою душу Тьме. Узнал, какой ценой дается справедливость. Итогом стал разгромленный, промороженный до самой крыши трактир, взбудораженный Орден магов, членам которого пришлось устранять последствия этого громкого происшествия, один умерший в страшных муках мужчина, из которого прямо на глазах у перепуганных посетителей вырвали душу. И сошедший с ума, поседевший в один миг паренек, сумевший удержать эту душу до прихода мастера Смерти и заставивший ее прилюдно сознаться в убийстве молодого Водного мага - Дерека Алена де Ленура, найденного мертвым в своем особняке двумя месяцами раньше…
        Впрочем, сегодня в услугах ищейки не было необходимости - след оказался мертвым. Идти по нему - удовольствие не из приятных, поэтому я не сдвинулся с места и не позволил инстинктам согнать меня со стула. В первую очередь потому, что уже знал, куда они меня приведут.
        - Арт, ты в порядке? - в голосе Йена впервые появились нотки беспокойства. - А-арт?..
        - Да, Рэйш, что-то ты бледно выглядишь, - заметил с порога Трант.
        - Для похорон как раз сойдет, - фыркнул притащившийся вместе с ним Хог, но, услышав позади тяжелые шаги, поспешил отступить в коридор, уступая место Готжу.
        - Что тут у вас? - прогудел заместитель Йена, выразительно оглядывая разбитое окно и трепещущие на ветру занавески.
        Ощутив себя на перекрестье взглядов, я тряхнул головой, прогоняя непрошенные воспоминания, и, поднявшись со стула, шагнул к стоящему в углу шкафу. Распахнув неплотно закрытую дверцу, торопливо перебрал висящие внутри наряды. Затем перевел взгляд на застывшего в дверях Транта и спросил:
        - У Сары было голубое платье?
        - А я почем знаю?! - изумился сыскарь, воззрившись на меня, как на больного.
        - Так сходи и выясни. Если девушка тесно общалась с соседкой и хранила часть своих вещей у нее, бабка наверняка в курсе.
        - Рэйш, тебе нехорошо? - соизволил выразить сомнение моими умственными способностями Трант.
        Я мрачно зыркнул в его сторону.
        - Со мной все нормально. Но если я не получу информацию, то пойду и спрошу сам. Тебе нужен заикающийся, страдающий недержанием и склонный к немотивированным обморокам свидетель?
        Сыскарь поморщился и вышел, посчитав жестоким дополнительно травмировать психику и без того перепуганной старушки. А когда вернулся, то, кинув на меня странный взгляд, доложил:
        - Платье действительно было. Выходное. Из бело-голубой ткани с рисунком на подоле. Девушка надевала его только по особым случаям, но обмолвилась, что повод скоро появится.
        Я c грохотом захлопнул скрипучую дверцу.
        - В шкафу его нет.
        - И что? - нахмурился Готж, выразительно переглянувшись с Йеном.
        - Ничего. Кроме того, что я недавно видел его обрывки в соседней комнате.
        На меня снова посмотрели, как на полоумного.
        - Арт, в комнате чисто, - осторожно заметил Старый Морж, на всякий случай отступив к дверям. - Я только что там был.
        - И, разумеется, ничего не увидел. Но тебе это простительно.
        - Снова труп на темной стороне? - помрачнел Йен, внимательнее всех читавший мои рапорты. - Как в случае с торговцем?
        - Только на этот раз я не могу вам предоставить доказательств - парня попросту съели. Хог. Эй, Хог. Отзовись! Я знаю, ты ещё не ушел!
        - Чего тебе? - буркнул из коридора маг, помедлив пару мгновений.
        - Время смерти Сары Лэнли!
        - Около полутора суток назад. Точнее скажу позже.
        - И? - вопросительно взглянул на меня Готж. - Платье-то тут причем?
        Я тяжело вздохнул.
        Как же трудно порой объяснять очевидные вещи…
        - Смотрите: Сара жила в одном доме с братом. Потом Питер пошел по кривой дорожке, и ей пришлось работать за двоих, чтобы прокормить себя и его. Пацан был неглупым, но слабая воля и дурной характер взяли верх - он запил, превратившись в настоящую обузу для умницы-сестры. Правда, пил он тихо, буянил, если верить соседке, редко, но при этом иногда все же становился агрессивным, что подтверждают угрозы и тот факт, что Сара в итоге предпочла уйти из дома и ночевать у подруг или на работе. Из-за этого брат и сестра, вероятно, часто ссорились, обвиняя друг друга во всех бедах. Он требовал денег. Она считала его дармоедом. Но при этом все равно любила, поэтому, несмотря ни на что, не обращалась за помощью к страже. А потом что-то изменилось - вчера около полудня Сара вернулась домой и, застав брата в очередном запое, не выдержала… или он что-то сделал, сказал… и они снова поругались. Но если раньше дело ограничивалось криками и взаимными обвинениями, то вчера в доме случилась серьезная размолвка. С бросанием ваз, опрокидыванием стульев… они боролись, не так ли?
        - Мы этого точно не знаем, - нейтральным тоном отозвался Трант. - Но с высокой долей вероятности ты прав: они действительно выясняли отношения весьма бурно. И причиной, возможно, послужило агрессивное поведение юноши. Или же, что тоже не исключается, Сара сообщила брату нечто такое, от чего он пришел в ярость.
        - Согласен, - кивнул я. - Но сейчас не это важное. Итогом ссоры стал побег брата из дома…
        - Госпожа Дорна не солгала, - тут же влез Хог, заглянув в комнату. - Я ее проверил: Питер действительно покинул дом сразу после ссоры и больше не возвращался. Тогда как Сара до позднего вечера убиралась в своей комнате - соседка видела ее своими глазами.
        - Это несколько не вяжется с твоими словами о времени ее смерти, - насмешливо заметил я.
        Хог тут же огрызнулся:
        - Время пока неточное. Мне необходимо исследовать тело!
        - Исследуй на здоровье. Но я уверен, что первоначальная оценка верна - Сара умерла до наступления темноты.
        - Чем докажешь? - тут же сориентировался маг. - Свидетельница утверждает обратное.
        - С такого расстояния твоя свидетельница могла видеть только силуэт, - парировал я. - И могла лишь предполагать, что это именно Сара убирается в комнате. Расстояние между окнами домов таково, что детали никак не разглядишь. И уж тем более не увидишь лица того, кто убирался… вернее, находился вечером в комнате. Спроси, кстати, у своей старушки, как у нее дела cо зрением? И горела ли вечером свеча в комнате?
        - Горела, - тут же отозвался Трант. - Но одна и очень слабо. Хотя в одном ты прав: госпожа Дорна действительно неважно видит вдаль и вполне могла ошибиться.
        - Ну уж женщину от мужчины она как-то отличила? - не сдавался Хог.
        - Она увидела платье, - оскалился я. - То самое, голубое. И поэтому решила, что это - Сара, ведь больше, по мнению бабки, никто не мог бы его надеть.
        - На что ты намекаешь? - подозрительно осведомился Хог, переступая порог комнаты.
        - Сару Лэнли убил не Палач - я нашел след ее убийцы. Здесь. В этой самой комнате. И он принадлежит обычному человеку.
        - А как же отрубленная голова? - насупился ?ог. - Ее ведь не нашли.
        Я пожал плечами.
        - Об этом надо спрашивать у убийцы. И заодно выяснить, почему он вообще решил ее украсть.
        - Найти его сможешь? - тревожно спросил Йен, буравя меня глазами.
        - Нет, - безмятежно улыбнулся я, наслаждаясь выражением изумления на лицах собравшихся.
        - Почему?!
        - Потому что он мертв. Это след мертвеца, господа, и у меня нет ни малейшего желания на него вставать. Тем более что он ведет на темную сторону, где и заканчивается. В этом же самом доме. В соседней комнате. Как раз там, где гули уже успели дожрать второй труп.
        - Откуда ты знаешь? - мрачно засопел Хог, кинув по сторонам настороженный взгляд.
        - Я видел его останки. Вместе с обрывками того самого платья, которое убийца надел, чтобы сбить с толку пожилую соседку. Как за Игоором, туда не полезу - я не самоубийца. Так что на этот раз приведется поверить мне на слово. Или дожидаться, пока гули уберутся отсюда, и я смогу без помех достать с темной стороны то, что осталось от парня.
        Йен вопросительно вскинул брови.
        - Ты считаешь, что убийца - Питер?
        - Госпожа Дорна пару недель назад намекнула, что следит за домом, - снова кивнул я, обведя внимательным взглядом сыскарей. - И Питер накрепко усвоил, что старушка, которой большую часть дня и особенно вечера нечем заняться, не сводит с него глаз. Поэтому после смерти Сары он ушел так, чтобы попасться соседке на глаза, а затем вернулся дворами… из окон соседнего дома задняя дверь и калитка не видны… пробрался в дом, нацепил платье сестры и изобразил бурную деятельность, чтобы бабка не подняла шум раньше времени.
        - Зачем такие сложности? - хмуро спросил Готж.
        - Убийство вряд ли было запланированным, - откликнулся я. - С сестрой, которая всю жизнь его содержала, мальчишке делить было нечего. За ее спиной он мог развлекаться, не особенно беспокоясь о завтрашнем дне. Сара вытащила бы его из любого дерьма. Поэтому ее смерть была ему невыгодна и стала, скорее всего, случайной. Скажем, они в очередной раз поссорились… здесь, возле окна. Сара сорвалась, накричав на брата. Тот был не в себе от злости и… ну, к примеру, в сердцах швырнул в сестру цветочный горшок. На удивление попал, хотя руки отчаянно тряслись с похмелья. Горшок при этом вылетел в окно. А Сара упала, неудачно ударившись головой об угол стола, и умерла мгновенно… Хог, не дергайся - следы крови Питер тщательно затер. Теперь их вижу только я. И то, когда смотрю через Тьму. После этого, как вы думаете, что стало с мальчишкой?
        Трант задумчиво прикусил губу, Хог поморщился, а Йен с Готжем снова переглянулись.
        - У него началась паника, - не дождавшись ответа, продолжил я. - Сестра мертва. Питер не знает, что делать… да, он вор и пьяница, но все же не убийца. И ещё он знает, что снаружи его оплошности так и ждет любопытная бабка, которая однажды уже пообещала, что сдаст его страже. За убийство ему грозила плаха. Неудивительно, что Питер испугался и принялся лихорадочно искать выход. Безусловно, ему нужно было подумать. Решить, как незаметно скрыться и сделать так, чтобы его не заподозрили в убийстве. Глупцом он не был - я об этом уже говорил. И трусом тоже. Поэтому он не побоялся показаться соседке на глаза, а затем вернулся в собственным дом кружным путем, чтобы убедить госпожу Дорну в том, что тревогу поднимать не надо.
        - Но девушку нашли внизу, - неуверенно вякнул было Хог.
        - Он отнес ее туда, потому что в коридоре удобнее работать топором и намного проще вымыть пол.
        - На лестнице нет крови…
        - Вероятно, Питер обмотал голову Сары тканью, чтобы не капало на ковер. Топор он взял в саду. Голову, судя по всему, где-то спрятал. А рубил уже мертвое тело. Сами посмотрите: брызг на стенах совсем немного. И срез сравнительно ровный - живого человека, если он, конечно, не опоен дурманом, ударить так уверенно может лишь профессиональный палач. Зато с трупом можно творить что угодно - он сопротивления не окажет.
        - Но зачем было ее обезглавливать? - мрачнее, чем обычно, осведомился Готж.
        - Зачем было прятать голову? - почти одновременно с ним спросил Трант, потирая тщательно выбритый подбородок. - Не проще ли было изобразить для соседки Сару, а потом тихонько сбежать?
        - Возможно, у Питера возникла более интересная мысль? - предположил я. - Возможно, он решил сымитировать нападение Палача, чтобы вину свалили на него?
        - Чепуха, - фыркнул Хог, непримиримо сложив руки на груди. - О Палаче мы никому не сообщали - информация совершенно закрытая.
        - Да брось. Парни из городской стражи могли от избытка чувств сболтнуть лишнее, а слухи знаешь с какой скоростью разлетаются? Стоит толь?о одному брякнуть, что в Верле завелся маньяк, отрубающий людям головы, как на следующий день это будут обсуждать все, кому не лень! Или ты сразу догадался заставить Робина дать подписку о неразглашении? А может, уверен, что у ребят Лардо, осматривавших дом и видевших безголовый труп, который я выкинул на прилавок, не развяжется язык за чаркой-другой вина?
        - Хорошо, допустим, - неохотно сдался маг. - Робина мы действительно не задерживали и клятву молчать об увиденном с него не брали. Я даже готов поверить, что мальчишка услышал что-то от дружков или от кого-нибудь еще. Мало ли народу шляется по тавернам? Но oн точно не мог знать подробностей - это раз. А не зная их… если уж ты утверждаешь, что он не дурак… не стоило так рисковать и надеяться запутать следствие. Намного проще было поступить так, как говорил Готж - выиграть время своей пантомимой и незаметно скрыться, пока не подняли тревогу.
        Я почесал затылок.
        - Тут ты прав. Мальчишке следовало бежать, как только стало ясно, что игра удалась. Но он замешкался, пока замывал полы и прятал орудие убийства, поэтому задержался в доме допоздна. И вот тут-то и начинается самое забавное, потому что ровно в полночь объявился настоящий Палач и отрубил незадачливому имитатору голову. То ли в назидание, то ли просто обиделся. Если бы не призрак, мы бы так и считали мальчишку пропавшим без вести. Хотя, если бы не он…
        Мне вдруг пришла в голову любопытная мысль.
        - Кстати, кто-нибудь задумывался о том, почему нашего главного убийцу… того, с кого все началось… называют именно Палачом?
        - Потому что он рубит своим жертвам головы? - после небольшой заминки предположил Трант.
        Йен наморщил нос.
        - Потому что он ведет себя, как обыкновенный палач?
        - Не совсем, - кивнул я. - Но в чем-то ты правильно угадал: он действительно казнит их. Хладнокровно, методично, как преступников. А значит, есть за каждым из этих людей, по его мнению, какая-то вина: скажем, Питер убил сестру, пусть и по неосторожности. Внезапно разбогатевший купец, возможно, был нечист на руку… вам не кажется, господа, что надо поработать именно в этом направлении?
        Готж в третий раз переглянулся с Йеном.
        - Я посмотрю дела ещё раз. Может, что-то прояснится.
        - Я проверю купца, - с молчаливого согласия начальников развернулся к выходу Трант. - Если ты прав, нам хотя бы будет с чего начать.
        - Тогда я сам тут закончу, - со вздохом обронил Йен, опускаясь на стул, с которого я недавно встал. - А Родерик пусть едет к Уэссеску: в этом деле его имя засветилось уже дважды, так что надо бы его проверить.
        - Почему дважды? - удивился я, впервые за долгое время пожалев о том, что не читаю чужие отчеты.
        - Потому что последний заказ, над которым трудился господин Игоор, был сделан именно Грантом Уэссеском.
        - Тот самый заказ, который купец едва не провалил?
        - Да, - прищурился Йен. - Робин должен был закончить его в день смерти хозяина, но по понятным причинам не успел. Когда вы работали на месте, от Уэссеска приходил посыльный… настойчивый такой, очень вежливый тип с хорошими манерами. И он, по словам Лардо, был весьма раздосадован внезапной смертью господина Игоора, потому что тот и без того безнадежно опоздал со сроками.
        Я хищно улыбнулся.
        - Знаешь, я, пожалуй, составлю Родерику компанию. Что-то мне проветриться захотелось, свежим воздухом подышать… где-нибудь в районе доков. Никто не против, если я достану обрывки платья после возвращения?
        - ?зжай, - с подозрительно серьезным видом разрешил Йен. - Но имей в виду - за Гуна отвечаешь головой. И если соберешься во что-то вляпаться, будь добр - парня за собой не тяни. Ценными сотрудниками Управление не разбрасывается, так что он мне ещё понадобится.
        Хороший у меня начальник, правда?
        Сделав вид, что не расслышал последние слова, я неопределенно повел плечом и призвал Тьму прямо там, где стоял. Не из вредности, нет. Не настолько я мстительный тип. Просто так было гораздо быстрее, чем трястись полторы свечи в холодном кэбе. А Йен… да, бедняге не повезло отказаться к открывшемуся «тоннелю» ближе всех… что ж, надеюсь, он не примерзнет к стулу. А если и примерзнет, то Хог его быстро откачает.
        Ну, по крайней мере я на это надеюсь.
        ГЛАВА 9
        В доках меня встретили мертвая тишина и полное запустение - ни рабочих, ни их помощников, ни обычной для такого места суеты… только древний старик, оставшийся здесь за сторожа, которого я застал мирно дремлющим в приютившейся возле закрытых ворот дряхлой сараюшке.
        Гм. Еще же даже не ночь, а народу совсем нет. Мне казалось, работа тут не должна замирать ни на мгновение, однако хозяин, по-видимому, больше радел о подчиненных, нежели о собственной выгоде.
        Бесцеремонно разбудив прикорнувшего на топчане деда, я хотел было задать пару насущных вопросов, но тот при виде меня сперва подскочил, как ужаленный, а когда разглядел в подробностях - схватился за сердце. Даже глаза закатил и начал оседать на пол, бормоча что-то о слугах Фола и том, что, дескать, «его время еще не пришло».
        С трудом сдержав раздражение при виде трясущихся рук и стойкого заикания, я ценой немалых усилий уговорил перепуганного старика успокоиться. А потом, к собственному разочарованию, выяснил, что господина Уэссеска в доках нет. Более того, сторож вообще его в глаза не видел, хотя работал тут без малого десять лет. Дескать, хозяин предпочитал вести дела через поверенного - некоего господина Лигермана, который-то и заправлял всем от имени истинного владельца. Тогда как последний безвылазно сидел в своем доме где-то на окраине города и почему-то избегал показываться на людях.
        Адрес хозяина дедок, к счастью, знал и охотно поделился информацией, написав дрожащей рукой номер дома и улицу на клочке бумаге. Но когда я вежливо поинтересовался, есть ли у деда семья, почему-то икнул и все-таки сполз с топчана безвольной куклой.
        Оглядев распростертое на полу тело, я скептически поджал губы, не понимая, с чего вдруг такая реакция. Затем покосился на висящее на соседней стене зеркало, поморщился при виде бледной физиономии со вздувшимися, кажущимися в темноте черными венами и бездонным провалом на месте левого глаза. На всякий случай разбил стекло локтем и, отперев запертую изнутри дверь, ушел, запоздало подумав о том, что не стоило, наверное, заходить в сараюшку через «тоннель». Да и морду лица можно было попроще сделать. И вообще, не будить старика хриплым с мороза голосом, а просто потрясти за плечо, чтобы он не решил спросонья, что это Смерть за ним пожаловала.
        - Жук, на выход, - скомандовал я, потерев сквозь перчатку перстень и предварительно убедившись, что гулей поблизости нет. - Мне нужны твои таланты.
        - Арт! С тобой все в порядке?! - первым делом спросил материализовавшийся в шаге от меня мальчишка. Лицо его выглядело встревоженным, исцарапанные кулаки были сжаты, а во взгляде, которым он на меня уставился, появилось такое облегчение, что я ощутил слабый укол совести.
        Надо же, хоть кому-то есть до меня дело. Пусть даже и призраку.
        - Вполне.
        - Значит, ты не ходил в тот проклятый дом?!
        - Ходил, - спокойно ответил я. - Но со мной действительно все хорошо. Сможешь облететь здешние доки и проверить, есть ли тут живые?
        Мальчишка мгновение помедлил, а затем покосился на дверь сараюшки и осторожно уточнил:
        - Только живые?
        - Мертвые меня тоже интересуют. Но еще больше мне интересен тот холод, который ты ощутил возле дома торговца. И сможешь ли ты почувствовать его здесь. Справишься?
        Жук едва заметно улыбнулся.
        - Конечно, Арт. Я быстро.
        И исчез.
        Я некоторое время постоял, размышляя, не вернуться ли мне в теплый сарай, но потом огляделся по сторонам и снова тронул потеплевший перстень.
        - Грем?
        - Что? - без промедления отозвался сварливый старик, проявившись на том же месте, где недавно был Жук, и оценивающе на меня уставился. - Живой, значит… это хорошо. А то я уж боялся, не утерпишь. Что с тем домом? И с тварью?
        Обалдеть, какие все сегодня заботливые!
        - Ничего. Дом стоит, как стоял, а тварь гуляет по темной стороне.
        - И ты за ней не полез? - недоверчиво прищурился Грем. - Даже на след встать не пытался?!
        - Я не дурак, чтобы вставать на след существа, о котором мне ничего не известно. И которое, возможно, имеет искусственное происхождение.
        - С чего ты так решил?
        - А тебе известна хоть одна сущность, которая казнит своих жертв за совершенные ими преступления? И которая смогла бы утащить человека на темную сторону, оставив после него лишь обезглавленный призрак?
        Старик заметно побледнел и оторопело на меня воззрился.
        - ЧТО?!
        Попав под порыв холодного ветра, я передернул плечами и отошел поближе к стене.
        - Что слышал. Эта тварь разумна и осторожна, жертв выбирает не наобум, убивает мгновенно и при этом может воздействовать на оставшийся после смертного дух. Не знаю, как ты, но мне в энциклопедии нежити точно ничего подобного не встречалось. А уж чтобы убийца не только проникал в наш мир через зеркала, но и уводил жертву с их помощью на темную сторону…
        Призрак вздрогнул.
        - Но это же не… Арт, ты уверен в своих выводах?!
        - Более чем. Если бы не поврежденные фантомы, об этих жертвах мы бы еще долго ничего не выяснили. Сам знаешь - духовную оболочку повредить не так-то просто. Обычному магу или созданию Тьмы это не под силу. Для высшей нечисти смертей пока слишком мало, для низшей то, что случилось, непосильная задача. Остается два варианта: либо мы имеем дело с совершенно новым видом, что, между нами говоря, маловероятно, либо…
        - Неужели в мире снова объявился Палач? - вдруг прошептал Грем, горестно прикрыв веки.
        У меня непроизвольно дернулась щека.
        - Я этого не говорил. Но мне очень интересно знать, откуда ТЕБЕ известно его имя?
        - Эт-то не имя, - сглотнул Грем. - Это его назначение… скорее, его функция.
        Он неожиданно подался вперед и вытянул полупрозрачные руки, словно хотел взять меня за грудки, чтобы хорошенько встряхнуть.
        - Арт, ты точно к нему не приближался?! Он тебя не почуял?!
        - Говори, - властно потребовал я, не сдвинувшись с места и сжав пальцы правой руки в кулак. - Говори, что знаешь, пока у нас не началась еще одна волна смертей. Ты имеешь к Палачу какое-то отношение?
        - Имел, - шепотом ответил старик, не способный противиться прямому приказу. А затем отлетел на место и там застыл, потерянный и какой-то несчастный. - Но только в теории. Мы с Этором изучали этот феномен, но, к своему огромному сожалению, так и не довели работу до конца…
        Я поджал губы.
        Интересно, что ещё я не знаю о своем почившем учителе?
        - Подробности! - сухо велел, буравя глазами сникшего духа.
        И Грем неохотно начал рассказывать…

* * *
        Как водится, это был эксперимент - давнишний, сомнительный и довольно опасный. Один из тех, о которых широкой общественности не было и, скорее всего, никогда не будет известно. Личности заказчиков и исполнителей, само собой, не разглашались, но, судя по результату, к работе привлекались как маги Смерти, в то время еще не ставшие придатком службы королевского сыска, так и некросы, чья профессия считалась тогда не в пример более почетной, нежели сейчас.
        Суть эксперимента заключалась в следующем - необходимо было создать искусственную сущность, способную взять на себя функцию поиска и ликвидации лиц, поимка которых обычными силами по каким-либо причинам оказывалась невозможной. Управляемую сущность, разумеется. Но имеющую некоторую долю самостоятельности и способную подстраиваться под обстоятельства в зависимости от поставленной задачи.
        За основу… и это казалось очевидным решением… взяли одного из духов-служителей, возможности которых к тому времени были изучены достаточно хорошо. От магов Смерти требовалось лишь усилить их и сделать так, чтобы преобразованный дух полностью утратил эмоциональность, сохранив при этом способности к сбору и анализу информации. А некросы должны были позаботиться о том, чтобы данное существо могло с одинаковой легкостью находиться и в мире живых, и в мире мертвых.
        Эксперимент, как ни странно, увенчался успехом: новая сущность получилась объективной, совершенно бесстрастной, на редкость устойчивой к внешним воздействиям и практически нечувствительной к магии.
        Палач… так его назвали за безупречную функциональность… был полностью лишен эмоций. Он не нуждался в еде и воде. Мог стремительно передвигаться по темной стороне, отыскивая свои жертвы как ищейка - по запаху. Принципиально новый вид оружия, разработанный специально для Тьмы, дал ему огромное преимущество. И в итоге получился идеальный убийца, способный безропотно и максимально эффективно делать для блага короны самую грязную работу.
        Послушание Палача тоже обеспечили некросы, накрепко привязав его узами крови. Причем для того, чтобы существование ценного работника не оборвалось со смертью мага-создателя, узы были наброшены не на одного конкретного мага, а сразу на весь род. Таким образом, способность управлять потенциально опасным духом передавалась из поколения в поколение. Каждый раз - старшему в роду. А лояльность выбранного рода короне… в целях безопасности страны, разумеется… обеспечили целым набором магических печатей и клятвой на крови, исключив саму возможность предательства, потери ценного духа или контроля над ним.
        Лишь в одном некросам не удалось сделать Палача безупречным - наделить его способностью спокойно пребывать среди живых. Зато он с успехом и сколь угодно длительно мог находиться на границе миров и в момент ее максимального истончения, наступающего, как известно, ближе к полуночи, буквально на миг… всего на долю мгновения… был способен разорвать ее, чтобы добраться до жертвы.
        - Это должно было обеспечить безопасность наших границ во время смуты в Лотэйне и сопредельных государствах, - хрипло прошептал Грем, раскачиваясь, словно от горя. - Старые боги тогда были низвергнуты, новые еще не закрепились, в Лотэйне царила смута, которая грозила перекинуться и на Алторию… почти двадцать лет бесконечных войн и попыток сломать нашу веру… двадцать лет ненависти и взаимного уничтожения…
        - Это было два века назад, - хмуро обронил я, припомнив краткий курс истории. - И в итоге закончилось нейтралитетом. Какое отношение имеет Палач к тем событиям?
        - Лотэйн стал для нового вида служителей своеобразным испытательным полигоном.
        - Их что, было несколько?!
        - Как минимум трое, - вздохнул старик, опуская голову. - И все они с успехом использовались по прямому назначению, выкосив немало знати, отвечавшей за мятеж в Лотэйне и дружественном ему Рагорне. ?рамам это, правда, не помогло - темные боги все равно были низвергнуты, их алтари разрушены, паства разогнана или уничтожена, однако войну все же удалось остановить. Алтория, несмотря ни на что, устояла. А магов и жрецов в Лотэйне после этого стало на порядок меньше.
        Я прищурился.
        - Палачей исп?льзовали вмест? наемных убийц?
        - Не т?льк?. В лет?писях я нашел упоминания о сражениях, исход к?торых п? всем признакам никак не мог быть положительным для нас… слишком велика была разница в силах… н?, тем не менее, алт?рийцы ?держали верх. Причем не раз и не два. И во всех случаях очевидцы отмечали странную магию, выкашивающую ряды противника, и восхищались умениями наших магов, способных за один раз обезглавить целый отряд.
        - Что, прямо так и было написано? Лотэйнийцев рубили, как косой?
        - Да. Они мерли, как мухи.
        - Откуда ты знаешь, что там поработали Палачи? Может, и правда было такое заклинание? Боевая магия же теперь под запретом, но тогда ею пользовались не в пример активнее.
        - Преобразование искусственных сущностей было делом всей моей жизни, - невесело усмехнулся Грем и расправил плечи. - Я с молодости этим увлекался и неоднократно натыкался в разных источниках на упоминания о попытках некросов работать совместно с магами Смерти. Этор, кстати, тоже ими интересовался. И мы долго работали вместе, регулярно задавая себе один и тот же вопрос: почему же эта работа, перспективность которой очевидна даже дураку, так и не была завершена? Где хотя бы промежуточные результаты? Или намеки на них, если уж были попытки совместного творчества? Информацию пришлось собирать по крупицам… нудно, долго и так утомительно, что тебе будет неинтересно об этом слушать. Но мы искали ее, как одержимые. Этор истово жаждал вернуть темное искусство в его первозданный вид, и считал, что объединение разных ее ветвей - главный шаг к возрождению. Ну а я всего лишь собирал материал для диссертации, что в итоге и привело к…
        Старик решительно тряхнул головой, обрывая себя на полуслове.
        - Неважно. Главное, мы с Этором нашли, что искали. И подтвердили догадку о создании нового вида духов с качественно новыми свойствами. Как минимум трех, поскольку интересующие нас эпизоды зачастую происходили в разных местах и в одно и то же время. Но и в более поздние годы, когда война благополучно завершилась, а Лотэйн оставил нас в покое, нередко случались смерти, которые объяснить иначе было невозможно. В архивах столичного сыскного Управления… если их, конечно, не подчистили… хранится немало дел, где фигурировали обезглавленные призраки. Загадочная смерть младшего герцога Туруйского, последующее исчезновение графа и графини Ортских, проклятие Иршанского замка, в который люди не суются уже полтора века… в царящей в послевоенные годы неразберихе зачастую исчезали целые семьи. Хотя это касалось не только благополучных с виду родов. Было время, когда бесследно исчезали наемные убийцы, знаменитые воры, целые теневые кланы, после ухода ?оторых оставались лишь одинокие призраки на могилах… все это было, Рэйш. Столица многое пережила в те годы. А кристаллы памяти, как известно, вещь стойкая и времени
почти неподвластная, поэтому информация сохранилась, хоть и в сильно урезанном виде. Зато бумажные носители, увы, истлели, поскольку оказались как минимум столетней давности. И более поздних сведений нам отыскать так и не удалось, хотя Этор использовал все свои связи, чтобы дo них добраться.
        - Их уничтожили? - напряженно спросил я.
        - Возможно. Хотя сделать это так, чтобы не оставить совсем никаких следов, ?райне проблематично. Этор до последнего не верил, что это тупик. Но потом мы сопоставили даты, покопались в старых рукописях, сравнили кое-какие события и пришли к выводу, что более поздних дел просто не существовало. По той причине, что все потенциальные носители, которые могли быть связаны кровными узами с Палачами, к тому времени были мертвы.
        Я буркнул:
        - Замечательно. Я не смог бы спокойно спать, если бы знал, что в Алтории живут и здравствуют целых три рода некросов, имеющих в своем распоряжении столь мощное оружие.
        - Их и не осталось… по крайней мере, я так думал до сих пор. Но, видимо, что-то все-таки всплыло. Ночь Кровавого Равноденствия помнишь?
        Я неприязненно дернул плечом.
        - Как такое забыть?
        На уроках официальной истории эту скользкую тему почти не преподавали, обходясь общими фразами о готовившемся глобальном заговоре и своевременной работе тайных служб, вовремя предотвративших гражданскую войну. Об истинной подоплеке, разумеется, умалчивали. А итоги грандиозной чистки представили как неизбежную жертву, принесенную во имя страны и с целью избежать большего кровопролития.
        Оно и понятно: по некоторым подсчетам, меньше, чем за сутки, солдатами регулярной армии было дотла сожжено несколько десятков родовых имений не самых бедных в Алтории семей и уничтожено почти полторы тысячи человек. Мужчины, женщины, дети… не пощадили даже слуг, виновных лишь в том, что были верны хозяевам до последнего вздоха. Говорят, король был слишком нетерпелив в своем стремлении покончить с заговорщиками одним ударом. И до того настойчив, что незадолго до тех событий рискнул даже проредить ряды своих подчиненных, включая тайную службу. В итоге, чистка оказалась настолько жесткой, что внезапно почувствовавшая свою уязвимость знать, позабыв о прежних разногласиях, объединилась. Лишенная прежнего главы и немалой доли старых сотрудников тайная стража упустила контроль над ситуацией. Резонанс оказался таким большим, что это затронуло всю Алторию, включая армию и духовенство. Да и чернь с такой готовностью поддержала бунт, что правление Эрнеста Второго Кровавого, несмотря на победу в войне, очень быстро закончилось.
        - Большинство погибших тогда семей не без основания гордились своими магами-некросами, - тихо сказал Грем. - Все уничтоженные семьи относились к родам безусловно магическим, древним, где испокон веков рождались темные маги большой силы. Я в свое время тщательно сверял списки. А остальные пострадавшие так или иначе были связаны с ними узами крови.
        Я замер.
        - Хочешь сказать…?
        - Прямых доказательств, разумеется, нет, - покачал головой призрак. - Архивы вычистили в то время знатно, но цифры настораживают, согласись? В совпадения я не верю, а факты говорят сами за себя. Ведь с тех самых пор хорошие некросы - довольно редкое явления для Алтории, а маги Смерти… сам видишь, во что превратились.
        Я сплюнул на землю.
        - Если ты прав, то Эрнест должен был уничтожить эти рода целиком. Так, чтобы ни одного наследника не осталось.
        - Так и было. Король предусмотрел даже бастардов, - кивнул Грем. - Его страх перед возможным возвышением некросов, в руках которых оказалось столь могущественный инструмент, как Палачи, был так велик, а что даже магические печати его не остановили. И клятва на крови. Полагаю, на самом деле убитых в те годы было гораздо больше, чем сообщалось. И резня продолжалась еще несколько лет. Вплоть до тех пор, пока маги не осознали масштабы угрозы, а самого кровавого короля Алтории не обезглавил его же собственный полководец.
        Я беспокойно повел плечами.
        - Полагаешь, Эрнест кого-нибудь упустил?
        - Даже в такой резне кто-то мог уцелеть. Дальние родственники, тайные браки… да и случайные связи, заканчивающиеся рождением нежеланного плода, ни тогда, ни сейчас не являлись чем-то исключительным. Но беда в том, что если Эрнест действительно проявил недопустимую в его положении оплошность, то, скорее всего, уцелевшим наследником оказался человек со слабым магическим даром, не имеющий ни малейшего понятия о том, какой силой он владеет.
        - Заклятия, накладываемые на род, и без того не отличаются постоянством, - еще мрачнее добавил я. - А за столько лет… да на разбавленной крови… пройдя через несколько поколений, оно могло видоизмениться настолько, что его действие уже невозможно просчитать!
        - Именно.
        У меня волосы встали дыбом от мысли, что где-то в Верле сейчас находится человек, способный управлять Палачом. Какой-то недоучка, внезапно заполучивший в руки совершенное орудие убийства - безжалостное, неотвратимое, как месть Фола, и совершенное, как сама Смерть. Может, совсем ещё сопляк, едва-едва перешагнувший взросления… или неопытный ученик, едва начавший познавать азы темного искусства… не имеющий понятия о том, какая сила таится в его крови. Ослабив по недомыслию связывающий Палача поводок и потеряв над духом контроль, сколько бед способен принести такой человек! Всего одна ошибка, и утратившее привязку на крови чудовище начнет свободно разгуливать по городам, собирая кровавую жатву среди тех, чья жизнь покажется ему недостаточно безгрешной… лишенное понятия добра и зла, не умеющее отличить ошибку от злого умысла, не ведающее меры, не знающее сострадания, неумолимое, бесшумно подкрадывающееся с темной стороны к любому, кто покажется ему чуточку хуже остальных…
        - И где нам теперь искать этого наследника? - хмуро осведомился я, осмыслив масштабы грядущей катастрофы.
        - Понятия не имею. Но я, когда про безголового призрака услышал, чуть не помер во второй раз. Больно уж все похоже было. А уж когда ты про остальное рассказал… - Грем отвернулся. - Знаешь, когда-то я гордился тем, что почти всегда оказывался прав и редко менял свое мнение. Но тут… Эрнест, конечно, был предателем и трусливой тварью, но резон в его действиях все-таки был: один-единственный сорвавшийся с поводка Палач способен натворить таких дел, что потом всем Орденом замучаемся его вылавливать. С помощью такого духа в свое время даже на магов Смерти охотились. Так что в чем-то я короля понимаю. И, несмотря на интерес к самому проекту, обрадовался бы, если бы его вовсе не было. Теперь даже не сказать, что лучше: уничтожение всех до единого некросов и магов Смерти, так или иначе связанных с Палачом, или же клятва верности, давящая всем нам на горло тугим ошейником.
        Я машинально потер шею.
        - Лучше бы они вообще все это не затевали. Тогда и последствия расхлебывать бы не пришлось.
        - Тоже верно, - вздохнул призрак. - Но, увы, неосуществимо.
        - Арт, я закончил! - внезапно сообщил вынырнувший из ниоткуда Жук, заставив меня придержать рвущиеся с языка ругательства. - Трупов нет. Из живых только старик в сарае и пьяный в хлам мужик возле забора. Холода я не почувствовал - то, что убивало людей в доме купца, здесь не появлялось. Зато я отыскал два тайника под полом сарая: один в углу - пустой и пыльный, а второй под топчаном, с несколькими серебряными монетами.
        - Да что вы мне все чужие деньги подсунуть норовите? - едва слышно проворчал я, благодарно кивая ожидающему похвалы мальчишке. - Нельзя мне пока. К сожалению.
        А затем повысил голос:
        - Спасибо, Жук. Ты молодец. Возвращайся.
        Пацан просиял от моих слов, словно ничего важнее в его жизни не было. А потом медленно растворился в воздухе, втянувшись в перстень тоненькой струйкой полупрозрачного дыма.
        Я снова повернулся к Грему.
        - Есть какие-то признаки, по которым я могу узнать о приближении Палача?
        Тот отрицательно качнул головой.
        - Разве что во Тьме рядом с ним тебе станет холоднее. Ну и избегай зеркал, Рэйш. Как и для любой темной сущности, для Палача зеркало - прямой проход в наш мир.
        - А тебя он, скажем, почуять сможет? Или Жука?
        - Скорее всего, да.
        - Он для вас опасен? - нейтральным тоном уточнил я.
        - Так же, как и для тебя.
        - Хорошо. Еще вопрос: ты сказал, что изучал вместе с мастером Этором феномен Палача… каким, интересно, образом, если у вас не было подопытного образца?
        Грем отвел глаза.
        - Да вот как-то так…
        - А точнее? - насторожился я, подметив эту странность.
        - Ну, мы… знаешь… у меня-то интерес был чисто теоретическим - диссертация и все такое, а вот Этор… он всегда больше тяготел к практике. Поэтому мы… то есть, больше, конечно, он… мы как-то собрались и решили, что, в общем, надо попробовать объединить усилия.
        Я вздрогнул.
        - Вы пытались это повторить?! Вдвоем?!
        Призрак поблек и едва слышно прошелестел:
        - Вроде того.
        - Что-о?! - у меня чуть дар речи не пропал. - Вы, два старых дурака, тоже захотели, мать вашу за ногу, поэкспериментировать?!
        - Мы не закончили проект, - оправдывался Грем, упорно глядя в землю. - Мы даже до середины не дошли, потому что споткнулись на собственно преобразовании и, скажем так, не пришли к единому мнению касательно необходимых служителю свойств и способа его привязки. Я настаивал на проверенной схеме, Этор доказывал, что она несостоятельна. Высмеял все мои поправки, припомнил наши прежние разногласия, и мы повздорили. Сильно. В смысле, как обычно, только на этот раз не без последствий.
        Старик скорбно вздохнул и выразительным жестом потер тощую грудь. Как раз напротив сердца, где на драной рубахе ещё можно было разглядеть несколько багровых пятен.
        - Больше он меня к той работе не подпускал. И держал в забвении до самой своей смерти. Но у него должны были остаться записи. Так что если ты что-то и узнаешь о Палаче, то только там.
        Я скривился.
        - Мне ещё два месяца нельзя приближаться к хижине. Учитель заклял ее после смерти.
        - Только от тебя? - оживился Грем, быстренько прекратив изображать виноватого.
        Я фыркнул - упоминание о подставе, лишившей меня самого важного, раздражало.
        - Не знаю. Не проверял. Учитель письмо оставил. Предупредил, чтобы не совался. Но причин так и не объяснил. Как обычно, впрочем.
        - Сколько времени ты был у него в обучении?
        - А то ты не помнишь! Шесть с половиной лет.
        - Так мало… - Грем смерил меня задумчивым взором. - За десять лет маг Смерти или сходит с ума, не выдержав близости Тьмы, или же набирает достаточно сил, чтобы прорвать барьер и… стать очередной Ее добычей.
        Я раздраженно дернул щекой.
        - Тьма меня больше не обжигает. Зовет только иногда, но это можно терпеть. А вот гули бесят. Даже тут, твари, бродят. Немного, но все-таки…
        Старик вздрогнул всем телом и уставился на меня во все глаза.
        - Ты видишь гулей?!
        - Теперь да, - все ещё раздраженно буркнул я, снова покосившись по сторонам и примечая поздних гостей с темной стороны. - Две штуки вокруг сарая вьются, а третья скоро начнет к тебе принюхиваться. Чуют они, что ли?
        Грем судорожно вздохнул, будто и в самом деле почувствовал, как бродит вокруг него лысая тварь.
        - Так возвращайся, чего замер? - рыкнул я, поднимая правую руку. - Мне еще работать сегодня. А коридор лучше делать так, чтобы гули не видели. Ты идешь?
        Призрак, поколебавшись, медленно истаял в воздухе.
        - Отлично, - так же внезапно успокоился я, чуть ли не с облегчением ощутив, как в груди послушно шевельнулся холодный комок Тьмы. Затем проследил за неторопливо удаляющимися гулями, потерявшими к до?ам всякий интерес, и кивнул. - А теперь поехали…
        ГЛАВА 10
        Когда я пинком распахнул дверь, Родерик Гун вздрогнул от неожиданности и едва не выронил поднесенный ко рту бутерброд. На столе перед сыскарем, окруженная заботливо сдвинутыми в сторону бумагами, красовалась тарелка с тонко порезанными ломтями жареного мяса, стояла кружка с какой-то непонятной бурдой и терпеливо дожидалась своей очереди более скромная по размерам миска с пирогами.
        При виде сыскаря, которому мое появление только что испортило ужин, я довольно оскалился:
        - Вставай! У нас новое дело!
        - Какое новое?! - обалдело воззрился на меня Гун. - Я ещё со старыми-то не разобрался!
        - Йен велел мне взять тебя с собой, так что заканчивай.
        - Но я еще даже не начинал! - возмущенно подпрыгнул на стуле сыскарь. - Арт, имей совесть! Я сегодня без обеда!
        - Ничего, потерпишь, - свистящим шепотом отозвался я, уставившись на него немигающим взглядом. - И вообще, ты уже не голоден.
        На лице Родерика появилась гримаса мученика, а потом он горестно возвел глаза к потолку и послушно положил бутерброд обратно на тарелку.
        - Когда ты так смотришь, у ?ого угодно аппетит пропадет! Куда хоть ехать, чудовище?!
        - На Победную. Нам с тобой надо навестить некоего господина Уэссеска и задать ему несколько вопросов.
        - Что?! Сейчас?! Рэйш, побойся Фола - почти ночь на дворе! Если твой господин Уэссеск не является убийцей, и в этом его не обвиняет Управление городского сыска, нам даже дверь не откроют!
        Я зловеще улыбнулся, одновременно втягивая носом витающие в комнате ароматы.
        - Ничего. Думаю, я смогу его уговорить на беседу.
        Родерик несколько мгновений изучал мою бледную физиономию, на которой ещё не успели отцвести следы близкого общения с Тьмой, затем перевел взгляд на истекающее соком мясо и обреченно вздохнул.
        - И за что Йен меня так ненавидит? Ни поесть нормально, ни поспать, ни отчет написать… - он неохотно отодвинул от себя тарелку и поднялся из-за стола. - Пошли, чудовище. С тобой нам, может, и правда откроют. Но учти: если я помру там голодной смертью…
        Проследив за тем, как Гун снимает с гвоздя пальто, я ухмыльнулся и, пользуясь тем, что никто не видит, молниеносно цапнул с тарелки самый толстый кусок мяса. С наслаждением впившись в него зубами, чуть не заурчал, уподобляясь гулям. Мр-р-р… кому-то повезло сегодня хотя бы позавтракать, а я с самого утра не жрамши. Сперва не успел, потом уже не смог, а в «Трех коронах» всегда неплохо готовили. Жаль, конечно, что мясо хорошо прожарено - я бы предпочел с кровью - но не бежать же за ним в трактир?
        - Ничего, что я ещё здесь? - как-то подозрительно спокойно осведомился Родерик, прекратив шуршать одеждой. - Знаешь, так приятно знать, что твой несостоявшийся ужин нашел достойного ценителя.
        Я проглотил ещё один кусок, почти не жуя, и, вытерев руки о первую попавшуюся тряпку, отбросил ее в сторону.
        - Согласен.
        - Вообще-то это был мой шарф, - задумчиво заметил Гун, провожая глазами испорченную «тряпку».
        В моей душе робко ворохнулось что-то похожее на смущение, но тут же пугливо сбежало.
        - Значит, купишь себе новый. Идем. У нас мало времени.
        Чтобы избежать сложностей, у лестницы я пропустил озадаченного парня вперед и благоразумно отстал: у позади идущего спрашивать всегда неудобно. На улице же стало не до разговоров: морозец к ночи усилился, заранее взятый мною кэб был открытым, и холодный ветер задувал внутрь так, что будь здоров, поэтому лишний раз открывать рот, теряя тепло, было неразумно.
        Родерик его, к счастью, и не раскрыл. Так и просидел, нахохлившись, всю дорогу, не мешая мне наслаждаться проплывающими мимо живописными развалинами темной стороны и видом спешащих по своим делам, укутанных в драные тряпки скелетов. Однако когда возница крикнул: «Тпру!», сыскарь окинул мою неподвижную фигуру долгим взглядом и, выбравшись на улицу, буркнул:
        - С тобой всегда было нелегко, Рэйш. Но в последние месяцы особенно. И это явно не к добру.
        Я прошел мимо, по обыкновению сделав вид, что не услышал. И, велев вознице дождаться нашего возвращения, завертел головой в поисках нужного номера.
        Дом номер двенадцать по улице Победной нашелся быстро - громадный такой домина, чем-то смахивающий на приземистый, старый, просевший под собственной тяжестью замок.
        Грубоватый фасад, смотрящийся откровенно чужеродным среди соседних, богатых лепниной зданий. Покрытые густой сеткой засохшей лозы стены; две пузатые башни, чернеющие узкими проемами окон. И теряющаяся за высоким забором остальная часть дома, о размерах которой можно было только гадать.
        Ни в одном из окон свет не горел, так что «замок» производил довольно мрачное впечатление. Однако, стоило мне прикоснуться к молотку справа от калитки, как за забором тут же скрипнула дверь, в одном из окон второго этажа мелькнул и пропал слабый огонек, затем что-то хлопнуло, а чуть позже послышались торопливые шаги, и кто-то срывающимся голосом крикнул:
        - Уже бегу!
        Мы с Гуном переглянулись и одинаково удивились, когда через несколько мгновений изнутри загремели засовы, и окованная железными завитками калитка действительно отворилась, явив полноватого, уже лысеющего мужчину, который при виде меня склонился в глубоком поклоне и с видимым облегчением произнес:
        - Прошу, господин маг. Хозяин ждет вас.
        Ух ты, как интересно… что-то не припомню, чтобы я извещал господина Уэссеска о своем визите.
        Я вопросительно приподнял брови в ожидании продолжения и не остался разочарован: мужчина, выдержав положенную паузу, стремительно разогнулся и, подняв повыше тускло горящий фонарь, обратил спокойный взор на озадаченного Гуна. Несколько мгновений изучал его, словно всерьез раздумывал, пускать ли на порог, а затем неожиданно поинтересовался у меня:
        - Могу ли я узнать имя вашего спутника, господин маг?
        Родерик привычным движением выудил из кармана бляху.
        - Мое имя Гун, уважаемый. Сотрудник Управления городского сыска.
        Я спрятал улыбку, а мужчина невозмутимо кивнул, будто ничего иного не ждал, и так же спокойно выдал:
        - Мне очень жаль, сударь, но вам придется обождать снаружи. Насчет вас у меня нет никаких распоряжений. Хозяин ожидает только господина мага.
        - Что? - растерялся сыскарь. - Рэйш, ты меня на улице оставишь?!
        - Прошу прощения за неудобство, - без тени раскаяния повторил… ну, видимо, дворецкий. - У нас строгие порядки. Поэтому, если у господина следователя нет при себе письменного разрешения господина начальника городского сыска…
        - ?орошенькое дело, - пробормотал Родерик, которому Йен, разумеется, официального разрешения не давал. - Ладно, приглашу твоего хозяина на беседу прямо в Управление, коли он такой несговорчивый. Но, Рэйш, тебе придется беседовать впопыхах: чай, не лето уже - ноги стынут. Да и ветрища стоит…
        Он поднял воротник, демонстративно подышал на сложенные лодочкой ладони, на которых не было перчаток, а потом ворчливо добавил:
        - Пока господин маг будет внутри, я тут околеть успею!
        Я согласно угукнул, попеременно изучая слугу то правым, то левым глазом.
        - Зато смерть при исполнении награждается орденом, так что господин Уэссеск, можно сказать, поспособствует твоему повышению. Я даже предчувствую, что скажет по этому поводу Норриди.
        На лице дворецкого впервые промелькнуло сомнение. Он быстро покосился на меня, на легко одетого Родерика, затем - на тревожно переминающуюся в стороне лошадь, которой тоже было холодно стоять без дела. После чего тяжело вздохнул и, решив, видимо, что проблемы с городскими сыском ему не нужны, обронил:
        - Прошу вас немного обождать, господа. Я уточню у хозяина.
        Отойдя на пару шагов в сторону, он что-то быстро поднес ко рту и шепнул несколько слов. Через несколько мгновений в его ладони тихонько тренькнул и невнятно забормотал переговорный амулет. Как мне показалось, вопросительно. Дворецкий так же тихо ответил, терпеливо выслушал новую порцию бормотаний, в которых я уже ничего не разобрал. А затем с видимым облегчением повернулся в нашу сторону и почтительно поклонился:
        - Прошу вас, господа. Вы можете войти. ?озяин ожидает наверху.
        Мы с Гуном снова переглянулись, а слуга уже направился к дому, подняв повыше фонарь. Фонарь, кстати, оказался обычным, без всяких новомодных магических штучек. Поэтому сгустившуюся темноту разгонял слабо и позволял рассмотреть только то, чтобы находилось в буквальном смысле слова в двух шагах.
        Впрочем, смотреть было особо не на что - сад у господина Уэссеска не отличался благоустроенностью: кусты были давно не стрижены, деревья на зиму не обихожены, заботливо огороженные клумбы нигде не виднелись. Разве что опавшие листья под ногами не шуршали, да дорожку до калитки кто-то заботливо почистил от грязи. Но даже с учетом этого опустевший сад выглядел жутковато. Недаром идущий последним Гун подозрительно притих и старался не отставать.
        Внутри дом выглядел так же тоскливо, как и снаружи: огромный полупустой холл, заканчивающийся некогда роскошной, но уже давно потерявший блеск лестницей; тщательно задрапированные стены, которые могли бы стать эффектными, если бы не серый цвет обивки и не полное отсутствие украшений; массивные подсвечники, вышедшие из моды лет десять назад; бронзовые ручки на дверях, давно забывших о воске; да ещё гулкое эхо, разносящееся по всему этажу, будто в древних казематах.
        Уже поднимаясь по лестнице, я заметил приютившееся в углу старинное зеркало в вычурной раме и скривился.
        Его тут только не хватало! Жаль, под рукой ничего нет, а то руки так и чешутся запустить туда чем-нибудь тяжелым.
        В полном молчании мы проследовали к самой дальней и, видимо, угловой комнате второго этажа, оказавшейся самым обычным кабинетом. Негромко постучав и выждав три удара сердца, дворецкий гостеприимно распахнул перед нами тяжелую деревянную дверь. А едва мы переступили порог, немедленно ее захлопнул, породив в коридоре еще одно долгое эхо.
        Кстати, кабинет имел любопытную планировку и больше походил на вытянутый пенал, сходящийся узким клином к единственному, тщательно занавешенному окну. Прямо перед ним стоял массивный письменный стол с одинокой лампадой и аккуратной стопкой книг в углу; старинное кресло ручной работы, явно сменившее не одно поколение владельцев; а в нем, спиной к окну, восседал хозяин дома, который при виде гостей сделал приглашающий жест и с едва уловимой насмешкой произнес:
        - Проходите, мастер Рэйш. Устраивайтесь. Признаться, я давно вас жду, так что разговор получится долгим…

* * *
        Обычно я спокойно отношусь к чужой внешности - меня не смущает чужое уродство и вводит в состояние шока чья-либо неземная красота. Я и к себе-то отношусь более чем равнодушно, а уж уделять внимание кому-тo еще… но господин Уэссеск сумел меня удивить. В первую очередь, своим голосом - ровным, рокочущим, на удивление низким и при этом настолько пронизывающим, что от него поневоле бросало в дрожь. Таким голосом только заклинания зачитывать - демонов там призывать, умертвия поднимать. А уж как должны на него реагировать женщины…
        Мне неожиданно захотелось взглянуть на обладателя столь редкого дара поближе, и мужчина, будто почувствовав, слегка подался вперед. Так, чтобы слабый свет от лампады на мгновение осветил его лицо - волевое, с несомненными признаками породы, но какое-то неестественное, с идеально выверенными пропорциями, словно передо мной находился не человек, а безупречно сделанная статуя.
        Пo такому лицу нельзя было определить даже примерный возраст - господину Уэссеску с одинаковым успехом можно было дать и сорок лет, и все шестьдесят. При этом у него практически не было мимических морщин, из-за чего лицо казалось бесстрастным, равнодушным. И если бы не хищный огонек в темных, почти черных глазах и полный мрачного удовлетворения взгляд, которым хозяин дома одарил меня с порога, оно могло бы показаться безжизненным.
        Впрочем, ощущение двойственности длилось недолго. До тех пор, пока я не моргнул и не увидел на месте человеческого лица скукожившуюся, почерневшую как от огня и уже отслаивающуюся от обгоревшего до неузнаваемости черепа плоть - явное следствие воздействия заклинания, причем не простого, а темного. А потом мужчина снова откинулся в кресле, избавив меня от созерцания неаппетитных деталей, и великодушно предложил:
        - Присаживайтесь, господа.
        Гун, если и заметил что-то странное, виду не подал и первым занял одно из стоящих напротив стола кресел. Я так же молча занял второе, постаравшись сесть вполоборота: смерть у господина Уэссеска будет непростой. И лицезреть ее последствия раньше времени меня не тянуло.
        - Итак… - хозяин дома снова испытующе уставился на меня. - Мастер Артур Рэйш. Маг Смерти, зачем-то решивший посетить наш маленький городок и даже после трех лет службы сумевший остаться здесь чужаком. Ничем особым не выделялся, если не считать, конечно, недавний, чудом остановленный демарш любимицы Фола. Ни с кем не завел близких отношений. Никого не убил, что для мага вашей профессии довольно необычно. Практически не посещал храм. И все три года так старательно держал дистанцию с окружающими, что лично мне это показалось неестественным.
        И вот тогда мне стало любопытно. Очень. Причем любопытен не сам факт осведомленности собеседника, а причина, побудившая его собрать на меня информацию. Безусловно, Верль - не ахти какой большой город, все жители для неглупого наблюдателя здесь как на ладони, и затеряться среди них пришлому магу в принципе невозможно. Однако господин Уэссеск намекал сейчас совсем на другое. И именно поэтому вызвал мой пристальный интерес.
        Отметив краем глаза, как тревожно дернулся Гун, я небрежно положил ногу на ногу.
        - Все верно. Но мне кажется, необходимость соблюдать дистанцию возникла не только у меня.
        По губам господина Уэссеска скользнула довольная усмешка.
        - Вижу, вы понимаете суть проблемы. И это вселяет уверенность, что мое время не будет потрачено зря. Хотя, признаться, я надеялся, что эта встреча состоится немного раньше.
        - Прошу прощения, что заставил ждать, - вежливо оскалился я, чувствуя, как внутри набирает обороты знакомый по охоте азарт. У меня так давно не было достойного противника… да что там… в наше время даже собеседника толкового найти непросто!.. что последние слова заставили мою кровь буквально вскипеть. Всего за несколько мгновений он сказал так много… и вместе с тем так мало, что внезапно вспыхнувшее любопытство было готов пожрать меня заживо. - Полагаю, вы уже знаете, что привело нас в ваш дом?
        Господин Уэссеск благожелательно кивнул.
        - Безусловно.
        - В таком случае, я надеюсь, вы не откажетесь поделиться информацией? - снова спросил я, словно невзначай окинув погруженный в полутьму кабинет рассеянным взглядом: ни одного гуля в округе не было. Ни в этой комнате, ни в соседней, которая проглядывала на темной стороне сквозь громадную дыру в стене, ни даже на чердаке, сквозь пробитую крышу которого уже начинали проглядывать первые звезды.
        Хозяин дома хмыкнул.
        - Разумеется. Но сделаю это в обмен на ответную услугу с вашей стороны, мастер.
        - Какую именно? - бесцеремонно встрял в разговор Гун, требовательно уставившись на владельца доков.
        Тот безмятежно улыбнулся.
        - Ничего такого, чтобы могло бы показаться незаконным или помешало исполнить ваш долг. Поверьте, молодой человек, я - наиболее заинтересованное в успехе вашего расследования лицо. И просьба моя совсем проста - я всего лишь хочу, чтобы вы завершили то, что начали.
        Родерик заметно нахмурился и насторожился.
        - И что это, по-вашему, означает? Как мы должны вас понимать?
        - Думаю, господин маг и так все понимает, - насмешливо отозвался господин Уэссеск, переплетя пальцы рук на животе. - Мне этого вполне достаточно.
        Я поморщился.
        - Давайте ближе к делу. Вы ведь хотите покончить с ним как можно скорее?
        - До полуночи еще есть время, - словно невзначай обронил внезапно задумавшийся мужчина. - А любая ошибка может стоит очень дорого. Полагаю, вы не захотите рисковать понапрасну. Поэтому, если позволите, начну издалека. Для того, чтобы у вас появился хотя бы небольшой шанс…
        Я сделал скептическое лицо, но он не обратил внимания. И на подпрыгнувшего в кресле Гуна тоже. Прикрыв глаза, господин Уэссеск на мгновение замолчал, а потом начал медленно говорить.
        - Мое настоящее имя Уэсли Грант, - негромко сообщил он, заставив нервничающего Родерика замереть. - Родом я из местечка под названием Хорруэл… это на юге, не напрягайте память. Тем более, сейчас на картах Алтории даже названия такого нет: около ста - ста пятидесяти лет назад в тех местах бушевали страшные пожары, стершие с лица земли несколько десятков деревень, а затем эти гиблые места переименовали в Уэссеск. Но, насколько мне известно, там и по сей день неохотно селятся люди, плохо родит земля и на редкость бедны дичью многочисленные леса…
        - Сама по себе земля обычно не вырождается, - нейтральным тоном заметил я, напряженно размышляя о сказанном и вспоминая недавний разговор с Гремом. - Да и звери редко покидают пригодные для жизни леса без веской причины.
        - Считается, что это было стихийное бедствие, - ровно отозвался Уэссеск, не открывая глаз. - Поверьте, мор - совершенно жуткое дело: приходит ниоткуда, вольготно разбрасывает свои семена по человеческим поселениям, подчистую выкашивает жителей сразу нескольких областей, а потом так же незаметно уходит, оставляя после себя горы трупов и полыхающее дo небес зарево пожаров, в огне которых дотла сгорают тела зараженных и все их имущество. Погибших тогда были тысячи - мор не щадил никого. На границе с Хорруэлом несколько месяцев стояло оцепление из королевской гвардии, чтобы ни один зараженный не покинул территорию. Потом там поработало магическое пламя, стершее все следы разразившейся трагедии. А после того, как заразу удалось остановить, в стране был объявлен трехдневный траур. Говорят, тогда король прилюдно скорбел о несчастных.
        - Вы говорите сейчас об Эрнесте Кровавом? - спокойно уточнил я, начиная подозревать, к чему была эта прелюдия.
        Господин Уэссеск желчно усмехнулся.
        - Совершенно верно. Хотя даже столь редкое для короля проявление человечности не спасло его от плахи.
        - О, да, - небрежно заметил я. - Причем поговаривают, что зачинщиком волнений стали именно королевские гвардейцы… возможно даже те самые, что участвовали в описываемых вами событиях?
        - О том мне доподлинно неизвестно, - снова искривил губы хозяин дома. - Но, как говорят, мор в те времена вспыхивал еще четыре раза. Преимущественно в отдаленных провинциях. И подчистую уничтожал местное население, не гнушаясь ни бедными, ни богатыми, ни простыми смертными, ни даже чародеями.
        Я внутренне подобрался.
        - И каждый раз королевская гвардия находилась в оцеплении? Стояла, так сказать, на страже интересов страны?
        - Конечно. В этом ведь и есть ее предназначение, - подчеркнуто бесстрастно подтвердил мужчина. - Даже в те трудные для Алтории времена, когда пришлось пожертвовать малым для сохранения чего-то более значимого. Вопрос стоял о выживании, и угроза была действительно велика. А что может быть важнее спокойствия короны?
        - Короля, вы хотели сказать? - прищурился я. - А верно ли говорят, что владетели уничтоженных провинций имели некоторое отношение к древним магическими семьям?
        Господин Уэссеск, наконец, открыл глаза и пристально на меня взглянул.
        - Это всего лишь слухи, господин маг. И они пока никем не подтверждены.
        - Тогда возможно ли, что источник слухов просто не знал, что погибшие во время «мора» были темными магами? Скажем, непрямыми потомками семей, пострадавших во время одной небезызвестной вам ночи?
        В глазах мужчины снова вспыхнул опасный огонек.
        - Это непроверенные данные, мастер Рэйш. Боюсь, ни в одном архиве вы подобных сведений не найдете. Даже если очень постараетесь.
        - Какие еще сведения? - завертел головой Родерик, когда мы скрестили взгляды и на несколько мгновений застыли, оценивая друг друга. - Рэйш, о чем он говорит?
        Я промолчал, а про себя подумал, что, кажется, нашел нашего потерянного наследника. Быстрее, чем думал, и ближе, чем мог бы надеяться. Вот только, судя по ауре, никакого дара у него не было. И заклятия поводка рядом тоже не виднелось. На Уэссеске, собственно, даже артефакта ни одного не висело, по которому можно было бы заподозрить его в связи с Палачом. Самый обычный человек… хорошо образованный, высокомерный, полностью в себе уверенный. И предпочитающий прятать свое необычное лицо в тени, следя за нами из темноты, словно зверь из засады.
        - Так вот, обо мне… - словно спохватившись, вернулся к изначальной теме хозяин дома, когда молчание затянулось, а не получивший ответ Родерик начал слишком уж явно сверлить меня глазами. - О происхождении я заговорил лишь затем, чтобы вы знали: в моем оскудевшем роду больше не осталось наследников.
        Ага. Значит, новых претендентов на роль хозяина Палача нам ждать не нужно. Уже хорошо.
        - Надо сказать, отец мой не был общительным человеком, - продолжил Уэссеск. - Несмотря на то, что состояние ему досталось неплохое: собственное дело в Триголе и налаженные ещё дедом связи по всему побережью - это в то время было весьма и весьма немало. Но меня все равно растили в строгости. Чему способствовали проблемы со здоровьем и жесткие, еще прадедовские принципы, благодаря которым наш род уцелел в пожарах войны и избежал участи других подобных семей.
        Хм. Выходит, не всех поразил загадочный «мор», наверняка имевший искусственное происхождение? А может, и мора как такового не было, и все это оцепление с тотальным уничтожением потенциально причастных к «заговору» лиц - лишь прямое следствие королевской паранойи. Не зря же после этого от Эрнеста отвернулись самые преданные гвардейцы?
        - Но уцелели мы не без помощи, - неожиданно признался хозяин дома, кинув в сторону насторожившегося Гуна выразительный взгляд. - Как выяснилось, есть у мужчин нашего рода одна интересная особенность… правильнее сказать, НЕ КОНТРОЛИРУЕМАЯ особенность, благодаря которой наши возможные недоброжелатели не сильно нам докучают.
        Та-ак. Вот мы и подошли к самой сути.
        У Родерика сузились глаза.
        - И что же это за особенность, сударь?
        - У меня нет магического дара, юноша, - иронично улыбнулся господин Уэссеск, - поэтому я не могу точно описать природу этого явления. Но доподлинно известно, что у человека, рискнувшего вызывать мое неудовольствие, неминуемо возникают неприятности. Мой отец считал это проклятием и всячески пытался от него избавиться. Дед, напротив, полагал, что оно поможет нам вернуть утраченные позиции, и приложил все силы, чтобы избавиться от конкурентов, которых во времена смуты, вызванной сменой династии, было очень немало. Я же, как видите, стремлюсь к разумной осторожности и стараюсь не злоупотреблять собственными возможностями. В частности, избегаю чужого общества и веду дела исключительно через третьи руки. С помощью людей, в которых абсолютно уверен и которые прекрасно осведомлены о том, что мое спокойствие - это залог их долголетия.
        Гун замер, медленно-медленно скосив глаза на мое невозмутимое лицо.
        - А о причинах ваши люди знают?
        - Это старая семейная тайна, которую я открыл только вам в надежде, что вы правильно воспользуетесь полученными сведениями.
        - И как, позвольте спросить, реализуется ваше… эм… проклятие? - осторожно поинтересовался Гун, на всякий случай освобождая руки.
        С лица господина Уэссеска мгновенно исчезла фальшивая улыбка, бгжабдз а упершийся в меня взгляд стал напряженным и острым, как бритва.
        - Самым неприятным для человека образом, - медленно проговорил он. - Причем не позднее полуночи следующего дня после прискорбного для него инцидента.
        Хм. Видимо, простой намек господин Уэссеск посчитал недостаточным. Решил сразу обозначить размеры проблемы, чтобы не осталось никаких недоговоренностей.
        - Как я понимаю, отменить или отсрочить данное явление вы не в состоянии? - осторожно уточнил я, и хозяин дома еще напряженнее кивнул.
        - Особенность проклятия такова, что мне сложно говорить о его свойствах.
        Я метнул на открывшего рот Родерика свирепый взгляд, и тот чуть не подавился следующим вопросом.
        - Ценю вашу откровенность, - быстро сказал я, пока сыскарь не опомнился. А сам настороженно оглядел кабинет еще раз. - Теперь понимаю, почему вы при всем желании не могли прислать нам приглашение на беседу. Да еще подорванное в юности здоровье, не позволяющее покинуть пределы вашего уютного во всех отношениях замка, добавило немало трудностей…
        Лицо господина Уэссеска немного расслабилось, а в голосе появилось наигранное воодушевление.
        - Рад, что встретил понимающего собеседника.
        Я же, напротив, помрачнел. Кажется, дело несколько сложнее, чем мне казалось. Запрет на прямое упоминание о Палаче свидетельствует о том, что нити связывающего заклинания все ещё довольно сильны. Но, как я и подозревал, видоизменились настолько, что любое лишнее слово может обернуться серьезными проблемами и для носителя. При этом Уэссеск ведет себя отнюдь не как человек, попавший в беду и нуждающийся в помощи. Он по-прежнему насмешлив и уверен в себе, прекрасно сознает свое превосходство и очень многого не договаривает.
        Интересно, что же такое произошло, если после стольких лет молчания он вдруг решил заговорить?
        - Взаимно. Но мне бы хотелось кое-что уточнить.
        - Спрашивайте, - с готовностью отозвался хозяин дома, будто и не было недавнего напряжения. - Постараюсь развеять ваше любопытство.
        - Вы очень любезны, - хмуро отозвался я. - Вы упомянули, что ваш отец искал причины родового проклятия… и даже пытался его снять.
        - К сожалению, безуспешно.
        - А где, позвольте спросить, он искал нужные сведения?
        - Везде помаленьку. В старых книгах, летописях, в разговорах с заинтересованными людьми…
        - Вам известны их имена? - моментально насторожился я, перехватив ещё один выразительный взгляд от господина Уэссеска.
        Тот поощрительно улыбнулся.
        - Только одно. Когда я был молод, в наш дом частенько приходил один человек. Он много времени проводил в кабинете отца, и они подолгу о чем-то беседовали. Иногда отец после этого уезжал. Когда-то надолго пропадал в библиотеке и появлялся только после того, как приходил приказчик и напоминал о проблемах в доках. Однажды даже запил, а я тогда впервые подумал, что больше не хочу видеть в нашем доме подобного гостя. И какое-то время его действительно не было видно. Отец запретил об этом спрашивать, поэтому мы целый год жили спокойно и дружно делали вид, что его вовсе не было. Но за день до того, как отца не стало, этот человек снова вернулся. И они в последний раз о чем-то поспорили… правда, так громко, что я услышал обрывок разговора и даже сумел разобрать одно-единственное имя…
        У меня по затылку пробежал холодок, когда на губах хозяина дома вновь появилась двусмысленная улыбка.
        - Этого человека звали мастер Этор Рэйш, - сказал он.
        И я с внезапной досадой осознал, что мой счет к некстати умершему учителю многократно вырос.
        ГЛАВА 11
        - Не возражаете? - как ни в чем не бывало осведомился господин Уэссеск, доставая из ящика стола изящный бокал и небольшой, тщательно закупоренный пузырек.
        Гун торопливо мотнул головой, будучи все ещё ошарашенным полученными сведениями, а я в очередной раз смолчал, по достоинству оценив подчеркнуто неторопливые движения хозяина дома и то, как он медленно цедит в бокал темно-вишневые капли какой-то настойки, давая мне время собраться с мыслями.
        - Успокоительное, - наконец, соизволил пояснить мужчина, внимательно отмеряя дозу. И, отсчитав тринадцать капель, убрал лекарство обратно в стол. - В последнее время стал, знаете ли, плохо спать.
        Не обращая внимания на гнетущую тишину, он достал с подоконника графин с водой, так же неторопливо наполнил бокал на две трети и, полюбовавшись сочным рубиновым цветом получившейся смеси, отпил половину.
        - Итак, о чем мы говорили? Ах да, о вас, мастер Рэйш… и о том, что, впервые услышав ваше имя, я сразу подумал, что именно вы сможете мне помочь.
        Я скептически хмыкнул.
        - Вам не кажется, что вы несколько поторопились с выводами?
        - Ничуть. То, что мне удалось о вас выяснить, не дает повода сомневаться в успехе.
        Иными словами, господин Уэссеск считает, что я знаю все, что сумел выяснить о Палаче мастер Этор, и свято верит, что я смогу применить эти знания на практике, чтобы избавить его от проклятия?
        Забавно…
        Интересно, что бы он сказал, если бы выяснил, что я не закончил обучение, как положено, а мой учитель был скрытным, двуличным и коварным типом, подставившем меня уже дважды?
        Взглянув на надменное лицо Уэссеска, на котором светилась непоколебимая уверенность в собственной правоте, я решил, что будет неразумно раньше времени разочаровывать этого человека. После чего прикинул, сколько смогу из него вытянуть, и нейтральным тоном произнес:
        - Допустим, вы правы. Но давайте все-таки предположим, что у вас… или нет, у вашего отца… был некий «друг», который считал себя обязанным оберегать душевное равновесие членов вашей семьи. Друг верный. Очень принципиальный…
        - Такой, что готов убить любого за свои принципы? - с мрачным видом подыграл мне хозяин дома, и я благодарно кивнул.
        - Да. При этом хорошо знавший еще вашего деда. И накрепко привязанный к вашему роду узами старинной дружбы. Настолько прочными, что разорвать их способна лишь смерть.
        Мужчина поморщился, словно хлебнул уксуса, но все же неохотно буркнул:
        - ?орошо, допустим.
        Я довольно улыбнулся.
        - А теперь давайте предположим, что у вашего отца имелась возможность вызывать этого «друга» по собственному желанию.
        - Не было такого, - быстро проговорил Уэссеск, метнув беспокойный взгляд в сторону закрытой двери, будто там мог кто-то подслушивать. - Наш общий «друг» всегда любил… скажем так… поспать. И спал обычно так крепко, что ничто не могло его разбудить. Кроме случаев, когда жизни его подопечных что-то по - настоящему угрожало.
        Он на мгновение замолчал, к чему-то тревожно прислушавшись, но потом внезапно успокоился и уже увереннее добавил:
        - Когда с этим… типом «дружил» мой прадед, подобное случалось дважды. Но каждый раз мой предок находился на волосок от гибели. Ему просто чудом повезло, поэтому дружбу со столь полезным созданием он называл благословением небес и не пытался ничего менять. Мой дед удостаивался подобной помощи уже неоднократно, однако в отношении него «друг» проявлял гораздо большую активность, потому что далеко не всегда обидчики желали моему родственнику смерти. Помню, отец как-то рассказывал, что однажды деда пытались обокрасть на улице какие-то проходимцы, но с ними произошел самый настоящий несчастный случай…
        - Да что вы говорите? - изумился я.
        - Истинно так, - развел руками хозяин дома. - Эти негодяи неудачно споткнулись и разбили себе головы. Все трое одновременно, представляете? Но именно поэтому дед высоко ценил своего старого знакомого и не стремился его огорчать. А знаете, что самое интересное во всей этой истории?
        Я с живейшим интересом подался вперед.
        - Расскажите, будьте так добры.
        - То, что с каждым годом наш семейный друг стал навещал нас все чаще и чаще. Сперва к тем, кто во всеуслышание желал нам смерти, убеждая этих недобрых людей отказаться от своих планов. Потом - к простым злопыхателям, уговаривая их стать добрее и честнее к нашей семье. Затем - к тем, кто не захотел поделиться своими доходами, а под конец - даже к тем, кто рискнул просто косо посмотреть на нас на улице…
        - А вам не показалось, что ваш верный «друг» умышленно разыскивал ваших обидчиков? - спросил я, сделав знак дернувшему Гуна прикинуться ветошью и не отсвечивать. - Возможно, после визита к вашим недоброжелателям он на какое-то время становился более… тревожным? Несговорчивым или просто вспыльчивым?
        - Скорее наоборот, - качнул головой Уэссеск. - Эти визиты его успокаивали. На время. Но с каждым годом периоды сна становились все короче, а однажды, когда отец ещё жил в Триголе, у «друга» внезапно повысилась активность, и он так долго и упорно прогуливался по городу, заходя в гости ко всем подряд, что… эм… как бы поточнее выразиться…
        - Многие оказались удивлены его приходом? - предположил я.
        Мой собеседник хмыкнул.
        - Смертельно, я бы сказал, удивлены. Хотя видимых причин для посещения именно этих людей у него не было.
        - По-вашему, эти визиты наносились безосновательно?
        - Большинство «удивленных» отец даже в глаза не видел, - подтвердил Уэссеск. - Среди них были молодые люди, почтенного возраста господа и дамы… состоятельные и не очень… а также рабочие, чужая прислуга, обычные городские босяки, женщины легкого поведения и такие нищеброды, что рядом с ними отец по определению не мог долго находиться рядом. Не говоря уж о том, чтобы иметь с ними какие-то дела.
        - То есть, системы в этих посещениях не было? - счел нужным уточнить я.
        - Это больше походило на ураган… просто взрыв эмоций в одном отдельно взятом городе. Но отец все равно посчитал, что в случившемся была доля его вины. Поэтому и уехал.
        - Скажите, у вас хорошая память на даты, господин Уэссеск? - внезапно поменял тему я, вызвав у собеседника неподдельное удивление. - Скажем, цифра «сорок восемь» вам ни о чем не говорит?
        Уэссеск едва заметно вздрогнул и, не обратив внимания на внезапно побледневшего Гуна, замедленно ответил:
        - Вы очень хорошо осведомлены, господин маг. Да, это - очень печальная дата в нашей семейной истории, потому что именно с нее начались трудности у моего отца.
        Я неопределенно кашлянул.
        - Полагаю, он был первым в вашем древнем роду, кто забеспокоился о последствиях дружбы с сомнительными личностями?
        - Совершенно верно. Ему даже пришлось покинуть фамильное имение, сменив оживленный портовый город на малонаселенное захолустье.
        - Как я понимаю, именно тогда он начал задавать разные вопросы, желая выяснить особенности семейного прошлого? И, вероятно, тогда же обратил внимание, что о некоторых вещах мужчинам вашего рода лучше не упоминать вслух?
        - Да, - мрачно подтвердил мою догадку Уэссеск. - Насколько мне известно, во времена моего деда и прадеда таких ограничений не было. Все изменилось после Триголя. И не в лучшую сторону.
        Я мысленно потер руки.
        Отлично. Кое-что в этом деле начинает проясняться.
        - А позвольте еще спросить… из чистого любопытства, конечно… если бы у вас был свой личный Палач, вы бы смогли приказать ему избавиться от какого-то конкретного человека? Например, от меня? Или от господина сыскаря? Или ваше желание тут ничего не решает?
        Хозяин дома на мгновение замер, а у Гуна сделались большие глаза.
        - К чему подобные вопросы, господин маг?
        - Профессиональный интерес, - широко улыбнулся я, и он сжал челюсти.
        - Не думаю, что здесь уместны шутки, мастер Рэйш, - предупреждающе сузил глаза Уэссеск. - Не зря говорят, что даже у стен есть уши.
        Я только отмахнулся.
        - Да бросьте. Вам уже давно следовало понять, что некоторые твари не воспринимают намеки или иносказания. Они умеют делать логические выводы лишь из простейших логических цепочек, поэтому не способны оценить ни насмешку, ни двусмысленность наших с вами фраз, ни игру слов. Их поведение, жестко закрепленное заклинанием, полностью укладывается в рамки заданного создателем формата, поэтому они не способны к саморазвитию или самосовершенствованию. И понимают только прямые указания к действию, так что истинный смысл нашей беседы остается для них недоступным.
        Родерик мрачно зыркнул в мою сторону и неприязненно буркнул:
        - Я в этом не уверен.
        Я пропустил его ворчание мимо ушей, продолжая сверлить глазами сидящего напротив мужчину.
        - Хотелось бы услышать ответ на мой последний вопрос, господин Уэссеск.
        - Нет, - после затянувшейся паузы обронил мужчина. - Мое желание ничего не решает: нужен повод. Хотя бы крохотный.
        - Хорошо. Я вас понял. Какие обычно сроки бывают между появлением «повода» и его последствиями?
        - Я уже говорил: не больше суток.
        - А исполнение?
        - Однотипное. Независимо от количества и статуса тех, кому не повезло.
        Хм, важное уточнение. Надо будет это учесть.
        - Если в течение одного дня ваше неудовольствие падет на нескольких человек со значительным временным интервалом, сроки наказания останутся такими же?
        Хозяин дома на мгновение задумался.
        - ?сли люди живут в пределах города - да. Наш «благодетель» умеет быстро перемещаться.
        - А если кто-то из них успел уехать?
        - Тогда у него будет немного времени, чтобы составить завещание.
        Я ненадолго умолк, анализируя полученные сведения, а потом задал ещё один вопрос:
        - Скажите, господин Уэссеск, кто-нибудь из ваших родственников хотя бы раз видел, как выглядит пресловутый «друг»?
        - Нет, - качнул головой мужчина, сделав ещё один глоток из бокала. - Несколько поколений моей семьи свято верили в то, что кара, регулярно настигавшая всех наших врагов, это дар небес. Им когда-то очень гордились, старательно скрывали от окружающих, но в причинах не разбирались: боги капризны, а их милость недолговечна, поэтому никто не рискнул бы обидеть их недоверием и прийти в храм с вопросами. Однако с годами количество тех, кого наш «друг» облагодетельствовал своим присутствием, становилось все больше. Причем чем дальше, тем меньше отцу было понятно, почему и за какие грехи они пострадали. Конечно, мелкие неурядицы с конкурентами бывали во все времена - без этого в нашем деле никак. Но если обычно такие проблемы решаются с помощью слова и звонкой монеты, то в нашем случае возможные партнеры, рискнувшие хоть в чем-то не согласиться с отцом, начали исчезать ещё до того, как был заключен важный контракт. То же самое творилось с соседями, друзьями, знакомыми… причем с каждым разом их вина была все мельче и мельче, их непосредственное влияние на наши дела - все призрачнее и незаметнее, тогда как
мера наказания ни разу не менялась. Отец, заметив эту закономерность, встревожился. Из-за этого же постепенно отошел от дел, предпочитая менее выгодные, но надежные знакомства, за последствия которых не нужно было опасаться. Потом он начал осторожно собирать слухи, искать старые летописи, интересоваться магией, пытаясь докопаться до истины, стал наблюдать за своим… уже немногочисленным на тот момент… окружением, чтобы понять, кто может оказаться в зоне риска. Тогда же он составил свод правил для слуг, который действует в этом доме и по сей день. И выяснил, что периодичность появления его необычного «друга» носит строго циклический характер, но при этом постепенно промежутки его «сна» становятся короче.
        Я нахмурился.
        - Полагаю, каждое его пробуждение автоматически означает и кормежку?
        - Совершенно верно. Насколько я знаю, «друг» никогда не уходил из этого мира в одиночку. Но если поначалу ему хватало одного «гостя» раз в двадцать-тридцать лет, то постепенно его аппетиты возросли. А после Триголя потребность в визитах стала настолько велика, что отец вовсе перестал общаться с кем-либо, кроме меня, чтобы не навлечь беду.
        Я задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику.
        Плохо. Значит, заклятие постепенно слабеет. Если бы его носителем был хотя бы плохонький маг, этого бы не произошло, поскольку хозяин всегда подпитывает магическое существо, тем самым гарантируя его существование. Двести лет назад так все делали. Иных привязок не существовало. Но в семье Уэссесков магическое зерно было уничтожено. А чудом уцелевший Палач… потусторонняя тварь, намертво привязанная к одному-единственному роду узами крови… не получая должной подпитки, была вынуждена искать пищу самостоятельно.
        Однако, поскольку без причины убивать Палач не способен, то, вероятно, сперва ему приходилось искать повод, границы которого определены все тем же заклинанием. И если в исходных данных была заложена необходимость обеспечивать безопасность носителя, то, вероятно, убивать дух-служитель мог лишь тех, кто так или иначе нес угрозу хозяину. Причем степень угрозы, исходя из того, что нам известно, изначально не была определена. Или же при формулировке допустили опасную неточность. Благодаря чему Палач абсолютно одинаково расценивал и в сердцах брошенное слово, и открытое нападение, а при отсутствии последнего будет методично уничтожать всех, кто хотя бы однажды рискнул задеть хозяина. Скажем, купца, не выполнившего вовремя заказ на новое платье, служанку, случайно разбившую дорогую вазу, или же пробегавшего мимо хулиганистого мальчишку, выкрикнувшего в адрес владельца мрачного особняка обидное слово…
        У меня внутри шевельнулось что-то, похожее на сочувствие.
        Уэссеск - сильный человек, если способен жить с таким грузом на душе. Понимаю теперь, почему oн предпочитает уединение. И всецело одобряю его страсть к одиночеству, поскольку лишь благодаря ей мы сейчас не бродим в крови по колено, разбирая горы трупов после визитов Палача.
        - Это - вынужденная мера, - перехватив мой выразительный взгляд, тут же отреагировал Уэссеск. - Без этого, боюсь, городу пришлось бы туго. А я ценю место, в котором живу, и не хочу создавать лишних трудностей. Близких у меня больше нет. Друзей тоже. А слуги… в доме остался только Григор. Он единственный, кто понимает меня с полуслова и способен предугадывать мои пожелания ещё до того, как я их выскажу. Да еще господин Лигерман, который следит за моими делами. Вот, собственно, и все мое окружение.
        Я посмотрел на хозяина дома со смешанным чувством.
        - Сколько вам успел рассказать мастер Этор?
        - Не мне - отцу. Но я читал его дневник, и, поверьте, написанного там достаточно, чтобы остерегаться внимания Ордена и понимать, чем мне будет грозить открытие правды.
        Вот, значит, почему он предпочитает отсиживаться в захолустье и помалкивать в тряпочку. Если в Ордене пронюхают, что самое страшное оружие Эрнеста Кровавого все еще живо, Уэссеска раздерут на мелкие клочки. В прямом смысле этого слова.
        Я прищурился.
        - Почему же тогда вы рискнули обратиться ко мне?
        - Вы - одиночка, - спокойно ответил хозяин дома, уперев взгляд на оставшееся на донышке лекарство. - И за вами никто не стоит. А еще, если верны мои предположения насчет вашего происхождения, то вы с высокой долей вероятности придерживаетесь взглядов мастера Этора. И так же, как он, вряд ли захотите иметь дело с Орденом.
        Он помолчал и через некоторое время добавил:
        - К тому же, у меня не осталось выбора. Как я уже сказал, мой старинный «друг» спит все тревожнее, а время сна становится все короче.
        Я снова насторожился.
        - Думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что его продолжительность напрямую зависит от возраста носителя?
        - Не ошибетесь, - бесстрастно подтвердил Уэссеск. - Чем старше становится носитель, тем чаще происходит пробуждение. Отец даже вывел формулу, по которой можно рассчитать, в какой именно день его «друг» проснется. А также дату, когда он окончательно перестанет впадать в спячку.
        Я нахмурился еще больше.
        - А ваш отец, случайно, не рассчитал дату самого первого пробуждения своего «друга»?
        - Нет. Вместо него это сделал темный маг, имя которого я вам уже назвал.
        Я насторожился.
        - Если верить ему, - ровно продолжил Уэссеск, крутя в руках недопитый бокал, - первое пробуждение состоялось двести сорок девять лет назад. А последнее… произойдет сегодня. В полночь, если быть точным.
        - Как, сегодня?! - подпрыгнул на своем кресле Родери?.
        Хозяин дома не уделил ему ни унции своего внимания. Напротив, он почему-то снова посмотрел на меня и, непонятно усмехнувшись, залпом допил бокал.
        - Это - последняя ночь, когда он будет хоть как-то уязвим. Поэтому-то, мастер Рэйш, я и хотел с вами увидеться. Из всех возможных претендентов только у вас есть шанс избавить город от угрозы.
        У меня вдоль позвоночника пробежал холодок. Что-то мне совсем не нравится наш разговор. И почему-то все больше кажется, что темная сторона недобро притихла.
        - Почему вы так решили?
        - Нииро стар. Ему не выдержать поединка, - так же спокойно пояснил Уэссеск, отставляя бокал в сторону. - А у вас, как я уже сказал, есть шансы.
        - Вы уверены? - напряженно спросил я.
        - Безусловно. В Верле больше нет темных магов, так что я в любом случае обратился бы к вам.
        Я замер, лихорадочно оценивая ситуацию.
        Итак. Передо мной сидит последний потомок некогда могущественного рода некросов, тесно связанный с искусственно созданной сущностью, единственное предназначение которой - убивать. Причем контроля над ней Уэссеск не имеет, но до сегодняшнего дня его это почему-то не смущало. Он совершенно спокойно жил, вел свои дела, зарабатывал на хлеб насущный и не порывался ни с кем делиться сомнениями. И это при том, что он точно знал, что такое Палач, и наверняка нашел способ им манипулировать… да-да, я на сто процентов уверен, что он научился если не управлять, то хотя бы подталкивать своего невидимого «друга» к нужным решениям. И именно это примиряло его с ситуацией, иначе он уже попробовал бы что-то изменить. Особенно если знал о дате окончательно пробуждения духа. Как и о том, что Палач скоро полностью сбросит заклятие поводка, превратившись из духа-охранника в свободное от обязательств чудовище, которое продолжит действовать согласно заложенной создателем установке и станет неутомимо избавлять наш мир от многочисленных грешников. ?динственным известным ему способом.
        Представляете, сколько голов он срежет за какой-нибудь месяц?!
        Вот и мне трудно представить. Каждый из нас хоть как-то да согрешил в этой жизни. Каждый когда-то да оступался. Но если боги снисходительно относятся к человеческим слабостям, то Палачу чуждо сострадание. Лишившись управляющего заклятия, он будет убивать всех без разбора: богатых - за то, что когда-то ограбили; бедных - за то, что хотя бы однажды позавидовали; нищих - за то, что пали духом; убийц - за смерть; мошенников - за обман; молодых - за страсть; старых - за жадность; детей - за ложь; взрослых - за большую ложь…
        Может, только жрецы и уцелеют. Да и то, не факт: жрецами никто из них не родился, а Палачу наверняка будет без разницы, когда они совершили грех, приведший к покаянию. А значит, никто не будет в безопасности, и, скорее всего, в очень скором времени Верль превратится в город обезглавленных призраков, которые не найдут упокоения до тех пор, пока убийца не уснет или пока не найдется кто-то, кто сможет его уничтожить…
        От подобных перспектив меня передернуло. А потом я посмотрел на абсолютно спокойного Уэссеска, с легким интересом следящим за выражением моего лица, подумал о том, что он оставил мне совсем мало времени, и… неожиданно прозрел. Понял внезапно, что же меня так напрягало в сегодняшнем визите. После чего почувствовал, как изнутри поднимается обжигающе холодная волна Тьмы, и медленно повернул голову.
        - Гун, выйди, - сказал я ледяным тоном, воткнув в мечущегося по кабинета сыскаря тяжелый взгляд.
        - Зачем? - растерянно обернулся Родерик, прекратив расхаживать туда-сюда, но, увидев меня, непроизвольно шарахнулся прочь. - Тьфу на тебя, Рэйш. Совсем сдурел… что у тебя с лицом?!
        - Я сказал: выйди! - свистящим шепотом велел я, стремительно наполняясь холодом темной стороны и чувствуя, как от ее прикосновения занемели кончики пальцев. - Пошел вон отсюда!
        Гун торопливо попятился, когда вокруг моих рук заклубились черные отростки, похожие на щупальца осьминога, а потом глухо ругнулся и, метнув на Уэссеска злой взгляд, опрометью вылетел из кабинета.
        А хозяин дома неожиданно рассмеялся. Тихо, невесело, но при этом не без нотки торжества.
        - Слишком поздно, - растянул губы в резиновой усмешке он, когда я перевел бешеный взгляд на его утопающее в сумраке лицо. - Маховик уже запущен. И тебе его не остановить.
        - Ты не мог знать, что я приду именно сегодня, - процедил я, впуская в себя Тьму до конца и бегло оглядываясь по сторонам. - И не мог быть уверен, что я вообще появлюсь.
        - Нет, - согласился хозяин дома. - Но я надеялся, что ты догадаешься быстрее. Три года ждал, пока подвернется случай, наблюдал, оценивал… но ты был настолько слеп, что пришлось попросить моего «друга» оставить тебе подсказку. Прозрачную такую. Без головы.
        Я тихо выдохнул.
        Фол. Вот это-то меня и беспокоило: если бы дело было только в сроках, он мог попросить о помощи раньше. Если не лично и не у меня, то хотя бы в столичном Управлении. Еще пять… да хоть десять лет назад! Составить письмо, отправить магического вестника, наконец. Использовать тайнопись или любой из многочисленных шифров, если уж заклятие не позволяло действовать напрямую. Привлечь к этому слуг… того же дворецкого, который с успехом нанял бы гонца и отправил это грешное послание в Алтир. Орден там или нет… любое наказание меркнет в сравнении с тем, что мог натворить Палач без поводка. Потому что начал бы он, несомненно, с хозяина, и тому следовало заранее позаботиться о безопасности, не откладывая это на самый последний день!
        Да и Орден сейчас уже не тот, что раньше. Не тронули бы они наследничка столь древнего рода. Сохранили бы ценную кровь. Хотя бы ради того, чтобы изучить ее феномен и прибрать Палача к рукам. За такой куш с ними и поторговаться можно было, о чем потомственный торговец, бесспорно, догадывался. И он не мог не просчитать, что еще пару лет назад его шансы уцелеть в этой передряге были бы очень и очень велики.
        Но ему зачем-то понадобился именно я. Причем не три года назад, не два и даже не месяц, а именно здесь и сейчас. Уэссеск, вопреки здравому смыслу, пренебрег возможным риском и предпочел действовать издалека, самым диким и немыслимым для нормального человека способом, чтобы привести меня в этот дом и радостно сообщить самую отвратительную в мой жизни новость за последние десять лет.
        Фол… наверное, я совсем перестал понимать людей. Шесть с половиной лет одиночества, разбавленного обществом мертвецов, определенно сделали меня тугодумом. Или же просто Уэссеск - сумасшедший со своей собственной, извращенной логикой, которую я не в силах понять?
        - Значит, купец - твоих рук дело? - хмуро спросил я, отбросив всякие церемонии.
        Хозяин дома медленно наклонил голову.
        - Надо же было дать тебе повод со мной встретиться?
        - И ты убил его только для того, чтобы привлечь мое внимание?
        Он вяло отмахнулся.
        - Это было нетрудно. Всего-то и надо требовалось дать заведомо куцые сроки и достаточно сложный заказ. Я, как ты понимаешь, был недоволен, не получив в срок новый камзол… ну а Палач сделал все остальное.
        Я сжал челюсти.
        - А другого способа привлечь мое внимание ты, конечно же, не нашел?
        - Так было надежнее, - невозмутимо ответил хозяин дома, подперев подбородок руками и немигающим взором уставившись на мои почерневшие пальцы.
        Он словно не видел, как с них сорвалось несколько щупалец и протянулись в его сторону, готовясь вот-вот ухватить за горло. Он даже идущего от них холода, казалось, не замечал. И вообще едва ли не потерял интерес к происходящему.
        - Ты должен был всерьез заинтересоваться и понять, что за противник тебе достался. И должен был начать искать способ его убить. Или хотя бы задуматься об этом, потому что, как ни прискорбно, я таких способов в свое время не нашел. Кстати, должен поздравить - после истории со шкатулкой ты заметно прибавил в силе, научился входить на темную сторону, начал осваивать новые трюки… это хорошо. А то я уже начал переживать, что ты так и останешься никчемной ищейкой.
        И вот тогда внезапно успокоился. Тьма заполнила меня полностью, до неузнаваемости изменив лицо и напитав белки глаз первородным мраком. Я снова стал холоден и невозмутим, как раньше. Эмоции привычно отошли на задний план, уверенность в необходимости убийства обрела новые корни, и теперь меня удерживало на месте лишь желание узнать детали.
        - О шкатулке тебе Палач доложил?
        Он вдруг прикрыл веки, словно смертельно устал.
        - Я приставил его к тебе ещё в тот день, когда ты прошел через городские ворота. У него есть уникальная способность передавать увиденное на одно зеркальце, специально зачарованное твоим отцом по просьбе моего родителя, так что можно сказать, все эти годы я внимательно следил за каждым твоим шагом. И по мере сил старался направлять в нужном направлении.
        - Поподробнее не хочешь рассказать? - хмуро осведомился я.
        - Это слишком долго, а у меня почти не осталось времени, - качнул головой Уэссеск, не поднимая лба от скрещенных ладоней. - Просто поверь на слово - все эти годы мой верный «друг» был рядом и пристально следил, чтобы ты не убился раньше времени. А я просто ждал, когда ты станешь сильнее, чтобы суметь его убить в единственную ночь, когда он станет наиболее уязвим.
        Я сделал мысленную зарубку: сплести как можно скорее мощную личную защиту. Такую, чтобы не одну тварь близко не подпускала, независимо oт того, где и в каком состоянии я нахожусь.
        - Хорошо. Допустим, я тебе верю. Сару Лэнли ты тоже умышленно подставил под удар?
        - Нет, - резко ответил Уэссеск. Но глаз, впрочем, не открыл. Только скривился, будто от зубной боли, да кончики пальцев побелели. - Это была случайность. У мальчишки просто не хватило воли дождаться, когда все образуется.
        - А оно могло как-то «образоваться»? - язвительно поинтересовался я. - Особенно после того, как их родители погибли у тебя в доках? И не исключено, что не без твоей помощи?
        Мужчина поморщился.
        - Лорек Лэнли был профессиональным вором. Из числа тех, кто воровству на улице предпочитает кражи в особо крупных размерах. У него и жена была… под стать. Аферисты, можно сказать, высшей пробы, невесть как и зачем заглянувшие в эту глушь. Скорее всего, незадолго до этого попались на горячем и сбежали сюда пережидать бурю. А тут я со своими доходами и потребностью в квалифицированных кадрах… естественно, мимо такого куша они не могли пройти. И до того хорошо смогли себя показать, что я первое время понять не мог, с чего мне вдруг такое счастье. Но потом все пошло наперекосяк, провалилось несколько важных контрактов, и в результате я едва не потерял свое дело. Стал разбираться, обнаружил несколько ошибок. А потом Лигерман поймал эту парочку на мошенничестве и поспешил сообщить мне. Ну а там… сам понимаешь.
        Я хмыкнул.
        - А детей-то зачем взял? Совесть замучила?
        - А тебе есть разница? - огрызнулся Уэссеск. - Мне все равно нужны были новые слуги, а тут - двое бездомных, на все готовых ради куска хлеба… упускать их было глупо. Вот я и забрал.
        - У мальчишки открылись дурные наклонности?
        - Было дело, - снова поморщился хозяин дома. - Сперва стащил со стола какую-то безделушку, пока я не видел, часто врал, хотя для этого не было никакого повода, затем Григор не досчитался столового серебра… Питер начал меня раздражать. Пришлось уволить мальчишку, пока раздражение не перешло во что-то более опасное. Убийцей детей я становиться не собирался - помню, как мучился отец перед смертью. И не хочу испытывать нечто подобное.
        - А девочка?
        - Работала. Стирала. Убирала. Ничего не могу сказать про нее плохого, кроме того, что… - Уэссеск вдруг опустил голову ниже и глухо добавил: - Зря она умерла. Я этого не ждал.
        - Что с Питером?
        - О нем я не жалею, - сухо отозвался он. - Кроме, разве что, того, что не видел, как его пожирали гули. Сестра все сделала для него. И была готова душу продать, лишь бы он стал прежним. Упрашивала взять его снова на работу. Искала для него любой шанс, хотела в школу при храме устроить.
        Я равнодушно пожал плечами.
        - Дурная кровь. Рано или поздно все равно проявится.
        - Не у всех, маг, - тихо вздохнул Уэссеск, наконец, отнимая руки от лица и устало потирая шею. - К сожалению, не у всех.
        Подметив в уголках его губ горькие складки, я неожиданно прозрел.
        - О… так ты следил за девчонкой!
        - Не твое дело, Рэйш! - огрызнулся хозяин дома, поспешив отвернуться и, как утопающий за соломинку, схватиться за успокоительное. А когда сдержанный и весь из себя самоуверенный аристократ залпом опустошил бокал, я тихо присвистнул и неожиданно понял, откуда Уэссеск так много знал о сиротах, почему Палач так быстро узнал о преступлении и по какой причине его последней жертвой был именно Питер Лэнли.
        Гм. А не для Уэссеска ли Сара берегла свое лучшее платье?
        Если да, то мужику сейчас наверняка нелегко. Раньше полуночи Палач наверняка отомстить не смог - особенности заклятия не позволяли, так что Уэссеску наверняка пришлось в подробностях наблюдать за тем, как была убита и обезображена Сара. А только затем дать волю своему чудовищу, сполна расплатившись с мальчишкой за все его прегрешения.
        В этот момент лампада на столе вдруг мигнула и погасла, погрузив кабинет в кромешную тьму. Погасла мгновенно, словно порыв ветра задул слабо тлеющую свечу. В тот же миг откуда-то снизу донесся звон бьющего стекла, сдавленный вскрик, в котором я к собственной досаде узнал голос Гуна. А потом Уэссеск поднял голову и, уставившись на меня расширенными глазами, едва слышно прошептал:
        - Проклятье, Рэйш… еще слишком рано. Неужели я неправильно рассчитал время?!
        Но мне уже было не до чужих переживаний: молниеносно провалившись на темную сторону, я сиганул в первую попавшуюся дыру в полу, про себя удивляясь тому, что здесь до сих пор не появилось ни одного гуля. Приземлившись в какой-то комнатушке, вихрем вылетел через пролом в некогда прочной стене, мысленно вспоминая, успел ли я поклясться Йену, что верну ему подающего надежды сотрудника живым. Ворвался в холл, на ходу поднимая руку с клубящейся в ней Тьмой…
        И как раз успел увидеть, как на поверхности стоящего в углу напольного зеркала исчезает бездонная черная воронка, в которую что-то с неумолимой силой утягивает на дно разинувшего в беззвучном крике рот Родерика Гуна.
        ГЛАВА 12
        Тьма высасывает из человека душу так стремительно, что простой смертный может выжить в Ее объятиях лишь на протяжении нескольких ударов сердца. Поэтому я ни мгновения не раздумывал, прыгая вслед за Гуном и грубо проламывая тонкую ткань между мирами.
        Уэссеск правильно рассчитал, когда пригласил нас обоих. И почти безупречно провел свою партию, рассчитав ее как по нотам. Всего одно-единственное резкое слово… или жест… или любой другой повод для неудовольствия, данный нами по незнанию, и он победил бы во всем.
        Но я не дал ему такого шанса. По крайней мере, в отношении себя. А вот о Родерике, увы, подумал слишком поздно. Не учел его темперамента. И теперь был вынужден исправлять ошибку, рискуя потерять и без того невеликое преимущество.
        Оказавшись на темной стороне, я увидел его сразу - застывшего на лютом морозе, посиневшего и уже начавшего покрываться тонким слоем серебристого инея. Жизнь в парне едва теплилась, когда я с ходу врезался в него, сбивая с ног. Торопливо рухнул сверху, пробивая нашими телами в истончившейся границе вторую дыру. Ругнулся, вывалившись уже в реальном мире и больно ушибив плечо. Затем приложил пальцы к холодной коже на шее Родерика. Коротко выдохнул. Поднялся. И, кинув на замерзшего до полусмерти, но все же слабо дышащего парня оценивающий взгляд, тут же шагнул обратно. Успев по пути прихватить чужой кинжал и с мстительной усмешкой проследить за градом осыпающихся на пол осколков огромного зеркала.
        Палач, если и удивился исчезновению добычи, то виду не подал - так и стоял неподалеку, задумчиво водя по воздуху верхними конечностями и осматриваясь по сторонам. При виде меня с места не сдвинулся. Рычать не рычал. Только голову повернул на шум и неторопливо переступил лапами по хрустящему насту, словно раздумывая, его я клиент или же нет.
        Выглядел он, надо сказать, весьма внушительно. И в чем-то его облик мне даже понравился. Конечно, для твари с телом паука и человекоподобным туловищем это - не слишком точное определение, но с ходу было сложно разобраться, что же он такое. Восемь многосуставчатых ног, способных изгибаться под невероятным углом и заканчивающихся когтистыми лапами; бочкообразное туловище, покрытое короткими, плотно подогнанными друг к другу бурыми волосками; ровный частокол коротких игл, идущий вдоль хребта до самого затылка; хорошо развитый мужской торс с мертвенно-бледной, покрытой тонкими полосками шрамов кожей, толстой шеей и двумя парами конечностей, одна из которых имела длинные, по-паучьи гибкие пальцы с костяными наростами на костяшках и локтях, а вторая… верхняя… заканчивалась еще более длинными костяными наростами, похожими на лезвия секиры. Большая, полностью лишенная растительности голова с двумя затянутыми мутной пленкой бельмами на месте глаз. Широкая сетка красноватых прожилок, раскрашивающая морду и туловище твари причудливым рисунком. И, наконец, плотно сомкнутые, ярко-красные, словно вымазанные
свежей кровью губы, которые при виде меня дрогнули в подобии улыбки… видимо, создатели Палача обладали извращенным чувством юмора, раз их детище могло позволить себе приветствовать жертв подобным образом.
        И все бы ничего, если бы на загривке твари я не обнаружил висящие на иглах пропавшие головы убитых. Вернее, эти были не совсем головы, а, скорее, содранная с них кожа. Пустые, бессильно обвисшие маски, тщательно выделанные скальпы с развевающимися гривами волос и пустыми провалами на месте глаз. Жутковатые трофеи, один из которых Палач легко снял одной из нижних рук и водрузил себе на голову, закрыв мерзкую харю чьим-то незнакомым лицом.
        Меня передернуло, когда сквозь дыры в коже проступили мутные бельма мертвеца. А тварь, изучив меня повторно, бесстрастно выдала:
        - Не виновен.
        И равнодушно отвернулась.
        Я только хмыкнул, найдя зримое подтверждение своим догадкам. А потом представил, как этот монстр, выдернув на темную сторону очередного бедолагу, сперва зачитывает ему приговор, после чего лихо сносит башку одной из своих «секир» и с чувством выполненного долга сдирает с них кожу, чтобы обзавестись новым украшением.
        Бр-р, какая гадость. И зачем ему фальшивые «лица»?
        Тварь тем временем окончательно потеряла ко мне интерес, отступила на пару шагов, после чего вдруг уставилась куда-тo мне за спину. Туда, где еще только-только приходил в себя полупрозрачный Родерик Гун, так неосторожно повысивший голос на хозяина этого монстра.
        - Виновен… - услышал я такое же бесстрастное и хмыкнул снова, испытывая законную гордость от мысли, что очень своевременно испортил Уэссеску интерьер. Теперь, чтобы добраться до Гуна, Палачу придется искать новое зеркало. А уж я приложу все усилия, чтобы ни одного подходящего на его пути не нашлось.
        Жаль только, времени у меня не так много: ночь-то не вечная.
        - Виновен, - уже увереннее повторил Палач и угрожающе качнулся в сторону Гуна.
        Я потянул из ножен меч и без колебаний заступил ему дорогу.
        - Виновен, - пробормотал в третий раз монстр, вознамерившись обойти меня, как досадную помеху. Не вышло - я снова сместился в сторону, оказавшись у него на пути. А потом еще раз и еще, благо приказа на мое убийство не поступало, а принимать такие решения самостоятельно монстр ещё не мог.
        Наконец, Палачу надоело метаться по сторонам, и он сделал то, чего я никак не ожидал - создал «тоннель». Причем настолько быстро, что я едва успел отшатнуться, чтобы меня не затянуло следом.
        Сказать, что это было неприятно, значит не сказать ничего: от открывшегося «коридора» пахнуло такой лютой стужей, что ещё год назад я бы, наверное, продрог до костей и от первого же дуновения ветерка осыпался горой мелких осколков. А теперь только выругался, стряхнул со шляпы колючие льдинки и, оглядевшись в поисках Гуна, сиганул следом.
        - Некросы спятили, позволив искусственной сущности передвигаться, как ищейке! - пробормотал я, оказавшись на улице.
        Родерик, как выяснилось, не просто пришел в себя, но ещё и умудрился, шатаясь, самостоятельно выйти в сад. А теперь целеустремленно ковылял к калитке, даже не подозревая, что невидимый убийца нарезает вокруг него круги, словно голодная акула.
        - Фол! Понятно теперь, почему он такой шустрый!
        Но на этом неприятные открытия не закончились. Как выяснилось, за оградой дома темная сторона отнюдь не пустовала - за приближением Гуна уже следили многочисленные зрители: гули, отсутствию которых я недавно удивлялся, никуда не исчезли. Напротив, густо облепив забор со стороны улицы, они с вожделением посматривали на приближающуюся добычу. Правда, ждали они молча. На заборе, у калитки, на соседних домах. И было их до того много, что моя уверенность в собственных силах ощутимо пошатнулась.
        Одно хорошо - когда к забору приблизился Палач, гулей оттуда как веником вымело. А когда я следом за ним выбрался за пределы особняка, их и вовсе отнесло на крыши. При этом твари злобно щерились, клацали зубами и грозно шипели, когда Гун проходил мимо, но присутствие Палача держало их на почтительном расстоянии.
        Мне в этом плане повезло меньше - на меня уже начинали отвлекаться, коситься и пускать слюни, видимо, считая, что я стану следующей жертвой. Но, поскольку от Гуна я не отставал, то приблизиться гули так и не решились. Зато собирались отовсюду огромными стаями, порыкивая и повизгивая, спускались со стен, выползали из подворотен и следовали за нами такой внушительной свитой, что поневоле пришлось задуматься над тем, как поступить.
        Пока я размышлял, Гун, морщась от каждого движения, неловко забрался в терпеливо дожидающийся кэб, и откровенно нервничающая лошадка припустила прочь, каким-то образом чуя следующую по ее пятам орду голодных тварей.
        Я, спохватившись, помчался следом, стараясь не выпускать из виду Палача и вполголоса костеря Гуна за то, что он решил тащить за собой эту ораву. Наверняка ж в Управление намылился - Йену доложиться. А я даже остановить его не могу без риска для жизни.
        Ну что за невезение?!
        Тем временем напуганная присутствием нежити лошадка всхрапнула и припустила во всю прыть. Гун от толчка пошатнулся и, потеряв равновесие, упал на жесткое сидение. Палач при виде ускользающей добычи внезапно ускорился, оставив меня далеко позади. Следом за ним вприпрыжку умчались гули. А я представил, что мне предстоит теперь полночи бегать за кэбом по всему городу и периодически то отгонять от него упрямого монстра, то бить все попадающиеся под руку зеркала и попутно отмахиваться от преследующих Родерика гулей… и крепко выругался.
        Сколько у нас зеркал в Управлении? А на скольких из них Гун наткнется, пока доберется до Йена? И кто вообще сказал, что тварь не способна отойти от границы миров? Нииро говорил сугубо о временных рамках, а не о расстоянии. Так, может, ее предел - не пара шагов от отражающей поверхности, а все десять? Или двадцать? С учетом скорости, с которой Палач умеет перемещаться, преодолеть эти два десятка шагов в один миг для него будет раз плюнуть.
        А если так, то что мы будем делать, когда монстр окончательно утратит связь с хозяином? Всем Управлением пойдем по домам - бить зеркала и уничтожать другие отражающие поверхности? Подключим ? этому делу парней из городской стражи? Запремся сарае в надежде, что безумный дух не найдет способа до нас добраться?
        Но потом мне в голову пришла другая мысль. Надо признать, совершенно дурацкая. Но иного способа отвлечь Палача от Гуна я не видел, поэтому сделал первое, что пришло в голову - остановился и, пользуясь тем, что гули скрылись из виду, выпустил в сторону оставшегося позади особняка ветвистую черную молнию. Не самую мощную, не слишком затратную, но все же способную доставить хозяину особняка некоторое беспокойство.
        Убивать его я не планировал - господин Уэссеск был нам гораздо полезнее живым, чем мертвым. Однако у любимицы Фола, похоже, имелось на этот счет другое мнение, поэтому заклинание самым непостижимым образом вдруг вильнуло и вместо того, чтобы просто мазнуть по стене, влетело прямехонько в зашторенное окно. Да-да, в то самое, единственное, что имелось в кабинете хозяина дома.
        Все остальное произошло мгновенно.
        От удара стекло выгнулось и с жалобным звоном разлетелось на куски. Залетевший внутрь сгусток магии мгновенно заалел кроваво-красными искрами. Причудливо заиграли тени на внезапно осветившихся стенах. После чего хозяйская половина дома содрогнулась до основания, вылетевшие из окна черно-красные сполохи жадно лизнули наружную стену, а затем на тихой улочке прогремел оглушительный взрыв, от которого земля загудела у меня под ногами, а перед глазами заплясали разноцветные искры.
        Перед внутренним взором, как живое, промелькнуло уставшее лицо господина Уэссеска, на котором я не так давно видел признаки насильственной смерти. Но жалеть о сделанном или менять что-либо было поздно - большую часть дома попросту стерло с лица земли, оставив лишь груду дымящихся развалин и торопливо вылизывающее камни пламя.
        Когда эта мысль окончательно оформилась в моей растрепанной голове, на улице стало оглушительно тихо. Нет, огонь все еще потрескивал над развалинами дома, с заднего двора приглушенно завыл чудом уцелевший дворецкий. Однако курлыканье умчавшихся в погоню гулей прекратилось.
        Когда я обернулся, мчащийся в Управление экипаж как раз исчез за поворотом, унося с собой оглушенного Гуна. Однако Палач его больше не преследовал - остановившись у предпоследнего дома, он обернулся и теперь задумчиво изучал догорающий дом. Почти одновременно с этим с крыши дальнего дома высунулась одна зубастая морда. Затем вторая, третья, после чего почуявшие магию гули начали возвращаться целыми группами. А ещё через несколько томительно долгих мгновений Палач перевел неподвижный взгляд на мою замершую персону и угрожающе прошептал:
        - Виновен…
        Хм. Ему с меня в пору содрать не только лицо, но и всю кожу, а потом обрядиться в нее целиком, как на праздник. Пришел сюда. понимаешь, наследил, хозяина угробил… конечно, я виновен. Виноватее, можно сказать, некуда.
        - Виновен! - теперь в бесстрастном голосе Палача прорезалось явное торжество.
        Я попятился. А когда монстр отвел назад верхнюю пару конечностей и пригнулся, я отступил еще на шажок и сжал пальцы правой руки в кулак.
        - Грем! Гре-ем, срочно вылезай! Мне нужен твой совет!
        - Ну что опять? - проворчал старик, выбираясь из перстня. Но тут увидел стоящего напротив многоногого и многорукого монстра и икнул. - Светлые боги… Арт! Ты нашел Палача?!
        - Лучше. Я теперь - его добыча, - процедил я, продолжая медленно отступать. - Так что давай, шевели извилинами и постарайся вспомнить, как его можно убить!
        Но Грема при виде твари, кажется, заклинило. Его рот растерянно то открывался, то закрывался, глаза округлились так, что едва не вылезали из орбит, а из перехваченного спазмом горла вырывалось только подозрительное бульканье, словно старика сейчас удар хватит, несмотря на то, что он и так долгое время считался мертвым.
        - Арт… - наконец, просипел он. - Что ты натворил?! Почему он начал на тебя охоту?!
        - Убил его хозяина.
        - Что?!
        - Случайно. Убил. Хозяина, - по слогам, как для идиота, повторил я и попятился ещё дальше, не сводя глаз с задумавшегося монстра. - И теперь Палач хочет меня за это наказать.
        Грем на такой ответ снова впал в прострацию, а я продолжал лихорадочно размышлять, но ничего умного в голову, как назло, не приходило.
        Стоило признать, что я действительно сглупил. Поторопился. С учетом того, что тварь создавалась специально для борьбы с магами моего профиля, устойчивости и выносливости ей было не занимать. Да что там говорить - если верить Грему, в свое время она перебила такое количество некросов, что просто диву даешься. И ни один не сумел дать ей отпор. Так что мне с моим рылом надеяться было не на что.
        Разве что в убежище попробовать спрятаться?
        Ну, до утра, положим, я там отсижусь, как распоследний трус, а дальше? Переселюсь на край света, буду жить в страхе и шарахаться от каждого зеркала? Никогда больше не воспользуюсь Тьмой из опасения, что на той стороне меня годами будет ждать неутомимый и не умеющий забывать монстр? Его привязка к нашему миру и без того держалась на соплях, а теперь бешеного пса не сдерживала никакая цепь. Не поймает меня сегодня, так выловит завтра. А если не выловит, то покусает кого-то другого, а потом снова вернется за мной. Заняться-то ему теперь нечем. К тому же, он умеет перемещаться «тоннелями», и нет никакой гарантии, что ему не под силу проникнуть в мое логово. Но если это действительно так, что убежище станет не просто ловушкой, а заодно и могилой.
        Тогда что остается?
        - Беги! - внезапно разразился хриплым воплем Грем, когда Палач наконец шевельнулся.
        Я, так и не придя к конкретному решению, молниеносно создал пространственный коридор, а тварь, словно только того и ждала, внезапно сорвалась с места и с такой скоростью ринулась в нашу сторону, что у меня аж пятки занемели при мысли, что их сейчас попросту отрежут.
        Прыжок сквозь узкий тоннель. Мрак. Знакомый холодок меж сведенных лопаток. И вот я уже не на Победной улице, а на занесенной снегом Кузнечной, нутром чувствуя тяжелый взгляд, буравящий спину. Причем ощущение это было столь сильно, что я без раздумий нырнул во Тьму снова, но перед этим успел услышать короткий хлопок открывающегося коридора, тихий свист над головой, от которого сами собой зашевелились волосы на затылке, и ласковый шепот в ушах, настойчиво уговаривающий остаться.
        Второй прыжок дался мне нелег?о, несмотря на обещание отца Лотия. А на третьем я почувствовал, что происходит что-то неправильное. Темнота конечно расступилась, но не слишком охотно, да и схлынула далеко не сразу. Словно не хотела отпускать. Или же надеялась, что после крохотного промедления следующий по пятам Палач поможет мне передумать и остаться во Тьме навсегда.
        Вывалившись на снег посреди пустынного перекрестка, я перекатился на спину и жадно хватанул ртом воздух.
        Да что за ерунда? И почему у меня такое ощущение, что я тащил сквозь мрак не только себя, но и, как минимум, ещё парочку пассажиров?!
        Беглый взгляд по сторонам доказал, что меня выбросило на окраине города. В одном из северных районов, куда после наступления темноты даже городская предпочитала не соваться. Но я всегда чувствовал себя здесь как дома, потому что даже среди разбойни?ов и убийц почти не было таких, кто рискнул бы заступить дорогу мастеру Смерти.
        А потом неподалеку раздался скрип потревоженного снега. Тихий такой, едва уловимый и идущий, казалось, прямо из пустоты.
        Внезапно обнаружив, что во время перехода меня целиком вышвырнуло в материальный мир, я торопливо вернул совмещенное зрение и вздрогнул, обнаружив, что Палач уже здесь и опять стоит на расстоянии всего в пару десятков шагов. Одна из его «секир» при этом легонько касалась заснеженной дороги и едва слышно царапала его кончиком лезвия.
        Скрип-скрип… скрип-скрип…
        - Виновен, - обрекающе прошептал Палач, встретив мой взгляд, и выразительно приподнял лезвие.
        Я даже не сразу сообразил, почему он ещё не напал, но потом догадался - наверное, поблизости просто не оказалось зеркал, иначе все закончилось бы здесь и сейчас! Хотя это совершенно не помешало Палачу прогуляться за мной по всему городу и даже, может, стать тем непрошенным пассажиром, которого я был вынужден тащить сквозь Тьму на собственному горбу!
        Тьфу ты, пропасть. И ведь даже спросить-то не у кого! Грем, как назло, куда-то запропастился и напрочь отказывался отвечать!
        Я снова огляделся.
        Интересно, как долго я смогу удерживать дистанцию? И как долго буду бродить по Верлю, прекрасно видя, что проклятая тварь следует за мной по темной стороне? А сколько при этом народу покажется ей виновными в мелких грешках? Скольких Палач успеет казнить, пока охотится за мной? Жрать-то ему что-то надо. А что он умеет жрать, кроме душ? Вот то-то же. Видимо, мне теперь придется ходить по улицам и попутно считать вываливающиеся из окон трупы. Или же вернуться на темную сторону по доброй воле в надежде, что хотя бы на какое-то время это его отвлечет.
        Я ожесточенно потер костяшки на кулаке, пытаясь придумать что-нибудь толковое, но пока было ясно одно - следовало увести Палача как можно дальше от Верля. Только куда? Где найти безопасное место, чтобы можно было попытаться избавиться от твари, при этом не укокошив половину города?
        Ответ пришел совершенно неожиданно, но именно в тот момент, когда я почти отчаялся его найти. После чего на душе сразу стало полегчало. Я неожиданно понял, что надо делать, а затем без колебаний создал ещё один «тоннель», куда почти с облегчением запрыгнул. А вывалился уже на крохотном островке почти в самом центре Алторийской трясины.
        За прошедшие три года приютивший меня остров ничуть не изменился. Все та же жухлая трава, сейчас покрытая густым слоем инея, все то же вонючее и невероятно глубокое болото, на фоне усеявшего берега снега кажущееся особенно грязным. Чахлые деревца посреди непролазной топи. И одна-единственная безопасная тропка, известная лишь нескольких посвященным.
        Стоящая посреди островка хижина тоже выглядела заброшенной и хлипкой. Почерневшие от сырости деревянные стены, выбитые окна, зияющий чернотой дверной проем, в глубине которого виднелась покосившаяся от времени табуретка… правда, на темной стороне она смотрелась совсем иначе, но мне еще два месяца не рекомендовали туда заходить.
        Размеренный скрип заставил меня оторваться от созерцания местных красот и обернуться: Палач уже был тут как тут и снова, как в городе, царапал снег кончиком «секиры», намеренно действуя на нервы.
        - Что, думаешь, загнал в угол? - процедил я, когда смог разогнуться и вытрясти из гудящей башки поселившийся там вкрадчивый шепот.
        Палач, разумеется, ничего не ответил, но портить снег все-таки перестал. А я показал ему неприличный жест и, доковыляв до хижины, привалился к стене плечом.
        Фол! На это я совершенно не рассчитывал: мои силы утекали как вода в канализацию. Неужели это близость Палача так сказывалась? А может, все дело в том, что он просто встал на мой след?
        Увидев на ярко-красных губах чудовища некое подобие улыбки, я чуть не сплюнул в снег.
        Ну конечно! Он же ищейка и должен уметь отыскивать свои жертвы при любых обстоятельствах! А как это сделать, если не с помощью следа?
        Получается, вот как себя ощущает человек, когда на его след встает мастер Смерти? И вот почему мое приближение преступники ощущают заранее? Когда из тебя высасывают жизненные силы, это, разумеется, чувствуешь. И заодно испытываешь массу «приятных» ощущений, которые мне, к слову, довелось испытать впервые.
        Страха, правда, не было - бояться за себя я давно разучился, а вот внезапно навалившаяся слабость убивала. На плечи уже ощутимо давило, ноги дрожали, в глазах плыли разноцветные круги, словно я все-таки надорвался. Смешно. Всего-то три коротких перехода, а мне уже хотелось лечь и уснуть, лишь бы не ощущать себя старой развалиной.
        Но самое скверное в том, что, пока Палач держит мой след, эта слабость будет только усиливаться. Так что или я сдохну прямо здесь, у него на глазах, до предела истощившись за какие-то жалкие минуты. Или же рискну вернуться во Тьму и сдохну уже там, от его «секир», которыми тварь, судя по всему, владела мастерски.
        Особого выбора, впрочем, не оставалось. Но прежде чем выбрать меньшее из зол, я все-таки сделал то, что мастер Этор мне делать категорически запретил - перешагнул через порог его старой хижины и лишь после этого провалился во Тьму.
        После этого окружающий мир разительно изменился, и заброшенный остров стал еще более серым и унылым, чем раньше. Хижины на нем больше не было - вместо нее на стылой земле покоился внушительный по размерам сундук, наполовину зарывшийся в сугроб. А вокруг виднелась целая россыпь пока еще неактивных, но уже стремительно оживающих защитных заклинаний, которые всего через мгновение ярко засветились и накрыли весь остров плотным колпаком.
        На моих губах зазмеилась довольная усмешка.
        - Ну что, попался?
        Палач, равнодушно покосившись на осветившееся разноцветными точками небо, недвусмысленно поднял сразу обе «секиры». Ну да ничего. Теперь мы с ним оба в ловушке, потому что войти в защитный круг мастера Этора еще было можно, а вот выйти обратно пока никто не сумел. Так что мы с тварью останемся здесь оба, что меня вполне устраивало.
        Ножи против чудовища были бесполезны, так что я отстегнул мешающиеся ножны и скинул с себя неудобный плащ. Шляпа мне тоже ни к чему, поэтому улетела в снег и зарылась в него почти до макушки. После этого мне оставалось лишь ждать, потихоньку разминая обретшие привычную подвижность суставы. И молча радоваться возвращению сил и тому, что, благодаря Тьме, последние минуты моей жизни не будут омрачены ни слабостью, ни унизительным чувством беспомощности.
        Палач, к счастью, не стал больше тянуть и ринулся в мою сторону сразу, как только я выпрямился. Всего три гигантских шага, короткий замах, яростный звон скрещиваемых клинков… и у меня руки онемели до самых плеч, когда на меч упало лезвие тяжелой «секиры».
        Он был невероятно, просто чудовищно силен. И настолько быстр, что даже моей реакции не хватало, чтобы уследить за его движениями.
        Первый же удар отдался болью в вывернутых суставах и заставил меня припасть на колено. Второй пришелся точно по голове - я напрасно забыл про вторую пару рук, поэтому быстро словил могучую оплеуху и отлетел на несколько шагов в сторону, каким-то чудом умудрившись не выронить меч.
        Подняться мне уже не дали, но откатиться, на свое везение, я все-таки успел, поэтому сдвоенный удар чужих лезвий пришелся не на шею, а на край окованного металлическими полосами сундука. Тот низко загудел, завибрировал, пустив гулять по темной стороне тягучее долгое эхо и разразившись целым снопом ослепительно ярких искр. Старательно выписанный вокруг него сторожевой ?руг вспыхнул, но, как ни странно, никого не убил. Ни палача, на что я, признаться, рассчитывал, ни даже меня, и вот это уже было очень странно.
        Обычно мастер Этор не церемонился с ворами, а потревоженная защита должна была воспринять нас с тварью именно так. Тем не менее, ничего особенно не случилось, кроме того, что Палач удивленно отпрянул и взмахнул руками, словно яркий свет был ему неприятен. А я, пользуясь паузой, вскочил с земли и, тряхнув полуоглушенной головой, снова выставил перед собой никчемную железку, чтобы не остаться перед тварью совсем безоружным.
        Несколько томительных секунд мы настороженно кружили вокруг злосчастного сундука, на крышке которого не осталось ни единой царапины. Палач, судя по всему, был обескуражен, я, признаться, неприятно удивлен. Но осознание того факта, что он опять меня обманул, и я мог добраться до сундука намного раньше, помочь уже ничем не могло. До спрятанного внутри сокровища (если таковое, конечно, там было) добраться я бы все равно не успел.
        Палач тем временем ускорил шаг и проворно выбросил вперед правую верхнюю лапу, видимо, надеясь до меня дотянуться через препятствие, однако через сундук перепрыгнуть почему-то не рискнул - снова пошел в обход, и у меня появилось несколько драгоценных секунд на раздумья.
        После этого последовал новый рывок, и вновь я лишь чудом успел уклониться. Попробовать достать тварь парочкой знаков, но успеха не достиг. Использовал несколько боевых заклинаний из арсенала учителя - и тоже ничего не добился, кроме того, что Палач стал двигаться чуточку медленнее и осторожнее, словно предчувствовал, что у меня есть ещё пара фокусов в рукаве.
        А затем наш танец перешел в совершенно новую фазу, потому что тварь вдруг рывком создала пространственный коридор и в мгновение ока оказалась у меня за спиной.
        Все-таки он был слишком быстр для обычного человека. И абсолютно неуязвим ни для магии, ни для стали, что делало его воистину совершенным противником.
        Метнуться в сторону я уже не успел - сильный удар сбил меня с ног и отшвырнул далеко от спасительного сундука. При этом одно из лезвий глубоко зацепило бок, и теперь рубаха медленно намокала, пропитываясь сочащейся из пореза кровью.
        Зажав рану рукой, я снова перекатился, мысленно благодаря Фола за то, что в его владениях Смерть настигает глупцов несколько позже, чем в реальном мире. Собственно, на темной стороне я мог бы просуществовать какое-то время даже после прямого удара в сердце. А почему бы нет? Здесь же оно почти не билось. Да и боль была не такой острой, как ожидалось. Разве что слабость опять навалилась, да в ушах появился предупреждающий звон.
        «Вот и все, отпрыгался, - спокойно констатировал я, перекатившись на спину и уставившись в морду склонившегося надо мной Палача. - Недолго музыка играла».
        Монстр, словно в ответ на мои мысли, обрекающе занес «секиру». А я рывком содрал с себя остатки защиты, продемонстрировав нежити свою собственную, дотоле дремавшую внутри Тьму, и с ухмылкой прошептал:
        - А вот это отобъешь, тварь?
        ГЛАВА 13
        Полностью открытый дар - это готовая бомба мощностью в несколько сотен простых огненных шаров. Открытый темный дар - это еще и неконтролируемый всплеск темной энергии, который при правильной подаче способен уничтожить население целого города вроде Верля. Когда-то подобный способ ухода считался своеобразной традицией у темных магов, включая обычных некросов и магов Смерти, так что я ни минуты не сомневался, когда уводил Палача на болота.
        Остальное было делом техники. Защиты вокруг уже стояла, заряду во мне имелось достаточно, так что оставалось только поджечь фитиль. Ну а для того, чтобы тут все взлетело на воздух, было достаточно всего несколько капель моей крови.
        - Рэйш, не смей! - хрипло крикнул кто-то с другого слоя реальности, когда я поднес к лицу окровавленную ладонь и быстро начертал на лбу неровный круг, в который схематично вписал повернутый острием вниз стилет.
        Тьма во мне заволновалась, забурлила, но, прежде чем она вырвалась наружу, за спиной Палача наметилось какое-то шевеление и раздался невнятный шум, заставивший его обернуться. В следующее мгновение тварь выгнуло, словно от сильного удара, одна из лап с «секирой» оглушительно хрустнула и, отвалившись от туловища, рухнула прямо мне на живот. А еще через миг из спины Палача высунулось окровавленное лезвие, при виде которого мои брови сами собой поползли наверх.
        - Рэйш, не спи! - свирепо гаркнул смутно знакомый голос, и туша Палача наконец-то перестала загораживать обзор. После чего надо мной склонилось совсем другое лицо, и я изумленно разинул рот, потому что совершенно не ожидал его здесь увидеть.
        - Мастер Нииро?!
        - Вставай! - жестко бросил старый маг, окинув меня быстрым взором. Выразительно скривился при виде пылающего на моей морде знака Фола. После чего отвернулся и ловко крутанул в руке внушительного вида бердыш, при виде которого я растерянно моргнул.
        На темной стороне Нииро вовсе не выглядел стариком. Его спина не была скрючена болячками, плечи были гордо расправлены, жилистые руки снова стали сильными и крепкими, а длинные седые волосы больше не походили на паклю. Передо мной стоял настоящий маг Смерти. Внезапно помолодевший, ненадолго вернувший прежние силы и явно не собирающийся пасовать перед чудовищем, которого ничуть не смутила потеря конечности.
        - Уходи. Это не твой бой, - отрывисто бросил маг, когда я с трудом поднялся, зажимая рану рукой, а Палач угрожающе набычился.
        - Поздно, - буркнул я, подбирая с земли меч и вставая с коллегой плечом к плечу. - На мне печать Смерти.
        - С Фолом потом будешь разбираться. А сейчас угомони своего призрака. Если развеется, кто тебя доучивать будет?
        Ах, вот кто позвал Нииро на помощь… с учетом того, что маги Смерти - не самые отзывчивые в мире люди, думаю, стоило немалого труда уговорить его сюда явиться. Так что спасибо, Грем, не ожидал.
        Маг свирепо зыркнул в мою сторону, но потом ему стало не разговоров, потому что Палач наконец пришел в себя и очень даже прытко кинулся нас добивать, несмотря на отсутствие целой лапы и приличную по размерам дыру в спине.
        Я попытался заслониться, но Нииро вдруг выступил вперед и с силой пихнул меня локтем. Да так, что oт удара меня сложило пополам, распоротый бок вспыхнул, словно туда раскаленной лавой плеснули, из глаз снова посыпались искры, и я со стоном опустился на колени, пока проклятый старик ловко орудовал бердышом в попытках удержать Палача на расстоянии.
        Причем, что самое удивительное, у него неплохо получалось. Тварь плясала вокруг него, опасно размахивая уцелевшей секирой, вторая пара рук то и дело пыталась ухватить старика за глотку, но Нииро каким-то непостижимым образом держался. Умело подныривал, уклонялся, порхал вокруг монстра словно опытный балерун, а его бердыш то и дело колол Палача то в бок, то в сочленение между грудью и мохнатым брюхом, а то пролетало в опасной близости от уязвимого горла.
        Осознав, что меня только что вышиб из игры обычный старикан, я стиснул зубы и со скрипом поднялся снова. Крови к тому времени из раны натекло немало, так что шатало меня будь здоров. Перед глазами все плыло, ноги дрожали, но я все же упрямо сделал несколько шагов и, подобрав с земли меч, выдохнул. А потом наткнулся взглядом на отрубленную лапу и, выронив никчемную железку, цапнул костяную «секиру» в надежде, что к собственному оружию проворная тварь окажется более уязвимой.
        Пока я ковырялся в снегу, сражающуюся парочку отнесло на другой конец острова, и мне снова пришлось за ними тащиться, то и дело смахивая со лба выступивший пот. Наверное, я оказался недостаточно расторопен. И вовсе не так хорош, как когда-то казалось. Сам себе был противен, но плестись быстрее просто не смог - сил во мне осталось буквально на один замах, потому что даже сейчас, полностью увлеченный Нииро, Палач без устали тянул из меня энергию.
        К тому времени, когда я до него добрался, мои ноги уже откровенно подгибались, а Нииро оказался зажат на небольшой отмели и отчаянно вертелся, стараясь подороже продать свою жизнь. Палач, стоя ко мне спиной, без устали кромсал его точными отрывистыми ударами и, судя по алым брызгам на снегу, действовал достаточно успешно.
        Нииро при виде меня ругнулся, заставив монстра на мгновение отвлечься, а я очень вовремя пригнулся, пропуская над головой грозно свистящее лезвие.
        - Пшел вон, дурак! - рявкнул старик, убедившись, что меня это не остановило.
        Я только оскалился и замахнулся, от души шарахнув по ближайшей паучьей лапе своим новым оружием.
        Эффект оказался неожиданно хорошим - от удара задняя правая нога у Палача подломилась, перерубленная примерно посередине. Сам он неловко пошатнулся и проворно развернулся всем корпусом, вынужденный теперь сражаться на оба фронта. Бердыш в руках мастера Ниира яростно сверкнул, вырывав из неподатливого тела приличный кусок плоти. Ну а я замахнулся во второй раз и что было сил обрушил «секиру» на протянувшуюся ко мне лапищу.
        Из глотки Палача вырвался раздраженный вопль, когда отрубленная кисть с глухим стуком шлепнулась в снег. Из раны капнуло вниз всего несколько капель густой как смола и темной, почти черной крови. Я резко воодушевился. А потом мастер Нииро нанес еще один удар, и темная сторона содрогнулась во второй раз, когда ее сотряс бешеный рев внезапно потерявшего преимущество зверя.
        Стремясь закрепить успех, я оттолкнулся и, поднырнув под обрубок, с силой воткнул свое импровизированное оружие в незащищенный бок. Палач снова взвыл, коротко взмахнул оставшимися конечностями, а потом вдруг крутанулся вокруг оси так, что я, не удержавшись, пушинкой отлетел назад и всем телом приложился о землю. Но еще успел увидеть, как внезапно развернувшийся монстр перехватил лезвие бердыша когтистой лапой. Как, невзирая на оставшуюся на металле кровь, мощно дернул его на себя. Как, не ожидав от него такой подлости, Нииро не успел выпустить из рук древко и опрометчиво качнулся следом. И как Палач единственной уцелевшей «секирой» нанизал его на острие, словно гусеницу - на иглу.
        От удара старик вздрогнул и широко распахнул глаза, когда толстые пальцы, выпустив бердыш, сомкнулись на его горле. Из перехваченной глотки вырвался сдавленный хрип, лицо Нииро побагровело. Но он даже дернуться не успел, как Палач высвободил окровавленное лезвие и почти без замаха снова ударил. Быстро, четко, одним-единственным мощным ударом отсекая нижнюю половину туловища мага и отбрасывая ее в сторону.
        У меня помутилось в глазах.
        Нииро… сварливый, упрямый, старый, но бесконечно ценный для меня маг… моя последняя надежда на нормальное обучение… проклятье, Нииро! Ну как ты мог быть таким неосторожным! Ты ведь прекрасно знал, что это будет твой последний бой! Знал и все равно явился!
        Зачем?!
        Смерть старика отозвалась в душе холодной яростью. А осознание того, что Палач отнял у меня единственную возможность не только закончить обучение, но узнать все тайны старого мастера, заставила не просто встать, а с глухим рыком подскочить с земли. В два прыжка преодолеть оставшееся до твари расстояние и с разбегу запрыгнуть ей на спину, после чего вырвать из паучьего туловища засевшие почти на всю длину лезвие «секиры», а затем с остервенением вонзить ее туда снова. С редким для себя бешенством. И с такой силой, какую я в себе до этого момента даже нe подозревал.
        Казалось бы, откуда что взялось, ведь всего мгновение назад я буквально помирал от истощения. Но при виде располовиненного мага и утекающих из него в буквальном смысле драгоценных капель знаний в меня словно демон вселился.
        Вцепившись в жесткую шерсть зубами, я продолжал висеть на спине Палача даже тогда, когда он с негодующими воплями заметался по острову. Когда неистово принялся нахлестать воздух плечам обрубками рук. Когда тщетно пытался дотянуться до меня единственной уцелевшей «секирой». Висел, когда после очередного удара искалеченная тварь жутковато захрипела и с неистовой силой замолотила по воздух кривыми культяпками. После чего улучил момент и в ожесточении отсек сперва одну, а затем и вторую.
        Палач содрогнулся всем телом, когда окровавленное лезвие вонзилось в развороченную грудную клетку особенно глубоко. В последний раз прыгнул на другую сторону острова, едва не угодив в болото. А потом наткнулся на сундук, упал, насадившись на него грудью, и, получив в лицо ослепительно яркий заряд сторожевого заклинания, медленно-медленно завалился на бок, до последнего царапая когтями снег.
        Защитный круг в последний раз вспыхнул и окончательно погас, но я не обратил на это внимания. А когда изуродованная до неузнаваемости туша обессиленно распласталась на забрызганном кровью снегу, спрыгнул на землю и продолжал кромсать ее лезвием. Работал безостановочно, как заведенный, не вспоминая ни про боль, ни про усталость. А остановился лишь тогда, когда под моими руками омерзительно хрустнул позвоночник, и кошмарная голова с остатками маски медленно покатилась в сторону болота.
        Вот же проклятая тварь!
        Тяжело дыша, я в последний раз обрушил на Палача «секиру» и едва не рухнул следом, внезапно обнаружив, что за эти несколько минут она потяжелела раз в десять, если не больше. Бок по - прежнему саднило, мокрая рубаха отвратительно липла к коже, по вспотевшей спине ненавязчиво гулял холодный ветерок, но я только сейчас осознал, что Палач действительно мертв. А когда эта мысль добралась до моего затуманенного сознания, я не отказал себе в удовольствии доковылять до укатившейся головы и от души ее пнуть, закинув далеко в трясину.
        - Зря… - прошелестел из-за моей спины смертельно уставший голос.
        Я как ужаленный обернулся. А все ещё живой мастер Нииро при виде проступившего на моей физиономии выражения криво усмехнулся и неопределенно махнул рукой.
        - Таких тварей надо сжигать, Рэйш, иначе потом проблем не оберешься.
        - Мастер!
        - Темная сторона сильна, мальчик, - едва слышно прошептал он. - И мы становимся сильнее вместе с ней. Но мое время вышло. Ты сам видишь. Хотя несколько минут я все-таки могу тебе уделить. Подойди.
        Стараясь не смотреть на жутковатый обрубок, в котором ещё каким-то чудом теплилась жизнь, я с трудом доковылял до старого мастера и опустился воле него на колени. Крови вокруг натекло сравнительно немного. Огромная рана вяло пульсировала и неохотно исторгала из себя темные сгустки. Конечно, это была агония, правда, благодаря Тьме растянутая на неестественно долгие мгновения, но даже эти мгновения были для мага бесценным подарком, потому что в любом другом месте Нииро уже был бы мертв.
        - Зачем?! - только и спросил я, встретив насмешливый взгляд старого мага.
        Нииро, кажется, прекрасно поняв подоплеку моего вопроса, выразительно поморщился.
        - Не из благородства, не надейся.
        - Вы ведь могли и не приходить…
        - Я просто устал умирать, мальчик, - снисходительно добавил он. - Да и смерть уже давно не кажется мне такой уж плохой альтернативой жизни.
        Я с досадой покачал головой.
        - И все же это не тот способ расстаться с жизнью, который вы заслуживали, мастер.
        - Не намного хуже, чем тот, который выбрал ты, - презрительно отозвался старик. - Забудь про жалость - я этого не терплю. Хуже всего то, что я не обзавелся преемником. Впрочем, я знаю, о чем ты сейчас больше скорбишь. Так что на, держи.
        В мои скользкие от крови руки упал тяжелый серебряный перстень.
        - Полностью твоим он не станет - я все-таки не твой учитель, а на посвящение у нас нет времени. Но кое в чем, возможно, выручит. Оружие тоже возьми - пригодится. Но из Тьмы не выноси - рассыплется. Если сумеешь - создай личный пространственный карман и храни исключительно там. По крайней мере, это лучше, чем твои дурацкие железки. Книги и остальные вещи я, разумеется, спрятал, но если сумеешь добыть, они тоже твои. Старые знания не должны пропадать, особенно, если есть ещё кому их передать. А за свои я теперь спокоен.
        Я открыл было рот, чтобы задать миллион самых разных и бесконечно важных для меня вопросов, пока у старика еще остались силы на них отвечать. Но у мастера Ниира внезапно изменилось лицо. Бледное и измученное, оно внезапно разгладилось, даже помолодело и озарилось таким внутренним светом, какой, наверное, горел в его душе лишь на самой заре становления темным магом.
        - Вот, значит, ты какая… - прошептал он, глядя куда-то мне за спину.
        Я дернулся, когда понял, кому именно это было сказано, а затем обратился в камень, потому что внезапно ощутил чужое присутствие и почувствовал, как на мои щеки легли две прохладные ладошки.
        - Артур Рэйш… - тихо пропел нежный женский голос, и моих волос коснулось холодное дыхание Смерти. - Кажется, ты звал меня сегодня?
        Печать на моем лбу вспыхнула, напоминая о призыве, который я так и не закончил, а затем адски заныла, ненавязчиво намекая, что, по сути, я сам себя приговорил. Сам призвал Смерть в надежде, что по пути она прихватит с собой и Палача. Да, это было до того, как в дело вмешался маг. Да, я больше не собирался совершать глупостей. Но время пришло, и Смерть явилась на зов, как положено, тогда как я… у меня в голове, как назло, не осталось ни одной путной мысли, кроме того, что следует закрыть глаза, ибо посланницу Фола дозволено видеть лишь обреченным.
        Прохладные пальчики с удивительной нежностью погладили кожу на моих щеках, а все тот же ласковый голос снова пропел:
        - Неужели, ты обманул меня, Артур Рэйш?
        У меня пересохло в глотке.
        - Нет. Но предпочел бы встретиться несколько позже.
        - Ты уже не в первый раз водишь меня за нос, - мягко укорила меня Смерть. - Тебе не кажется, что это нечестно?
        - Я возьму на себя его долг, - неожиданно сказал мастер Нииро, совершенно ясными глазами взглянув на пришедшую по наши душу гостью. А затем протянул руку и одним движением стер с моего лба отчаянно горящую печать. - Ему ещё рано в твои угодья. А я как раз созрел. Как насчет обмена?
        Смерть за моей спиной задумалась, а Нииро снова улыбнулся. Мягко, со смирением и какой-то необъяснимой нежностью. А посмотрел на посланницу Фола так, словно видел перед собой не черную вестницу, а женщину, краше которой не было никого в целом свете.
        Эта странная улыбка так и осталась на его лице, когда последние огоньки в белесых глазах мага угасли. Растекшаяся вокруг него лужа покрылась тонкой корочкой измороси. Разрубленная грудь перестала пульсировать, медленно стекающая кровь застыла, будто холодное дыхание Смерти коснулось и ее. После чего голова старого мага склонилась на грудь, а с посиневших губ больше не слетело ни единого вздоха.
        - Сделка заключена, - вкрадчиво прошептала Смерть, склонившись над моим ухом. - Но я еще вернусь за тобой, Артур Рэйш.
        Я недрогнувшей рукой закрыл старику глаза.
        - Буду ждать. Только не опаздывай, пожалуйста, как сегодня.
        Она тихонько рассмеялась, однако руки с моего лица все-таки убрала.
        А ещё через мгновение ощущение чужого присутствия исчезло, и я остался на острове совершенно один. Разбитый, как самый настоящий старик. Продрогший до костей. И уже ничего не понимающий в происходящем.

* * *
        - Ну кто бы сомневался, что это ты… - пробормотал отец Лотий, когда на шум вышел из кельи и увидел меня лежащим на алтаре. - Больше ни у кого не хватило бы наглости врываться сюда таким варварским способом.
        Да. В третий раз подряд использовать Тьму, чтобы добраться до храма, было с моей стороны не слишком вежливо. А уж падать на алтарь и сминать своим телом зажженные прихожанами лампадки, и того хуже.
        Но другим путем с Алторийской трясины я бы не выбрался - оказывается, преодолеть защиту мастера Этора можно было лишь так - через темную сторону, да и то лишь потому, что я носил перстень учителя. Правда, это выяснилось далеко не сразу, так что я честно приготовился сдохнуть посреди вонючего болота. Однако напоследок все же решил засунуть нос в драгоценный сундук, рассудив, что хуже уже не будет, и при самом скверном развитии событий меня просто-напросто испепелит на месте.
        Каково же было мое изумление, когда ничего страшного не случилось, а тяжелая крышка неохотно поддалась моим дрожащим рукам!
        Когда же выяснилось что ключом к сундуку, как и к защитному куполу, все это время служило старое, изрядно потертое кольцо, впору было рассмеяться, а потом низко поклониться старику, который с такой поразительной точностью предвидел, когда я сумею пройти на темную сторону.
        Однако веселиться мне тогда не хотелось, а магии хватило лишь на то, чтобы открыть «тоннель», доползти до храма и рухнуть, заливая кровью жертвенный алтарь. Причем рухнуть прямо там, на темной стороне, потому что выбраться в реальный мир у меня попросту не было сил.
        Тот факт, что служители Фола тоже способны ходить сквозь Тьму, оказался для меня неожиданным и, честно говоря, не слишком приятным открытием. Однако отец Лотий действительно стоял рядом и с крайним неодобрением изучал мою обалдевшую физиономию.
        - Что ты опять натворил, Рэйш? - не слишком любезно осведомился он, когда первый шок прошел.
        - Мне бы иголку с ниткой, святой отец, - прохрипел я, из последних сил зажимая кровоточащую рану в боку. - Надо бы малость подштопать.
        - Я что теперь, курсы кройки и шитья должен из-за тебя осваивать? - буркнул жрец, когда убедился, что издыхать немедленно я не собираюсь.
        - Почему бы и нет? Глядишь, однажды пригодится.
        Святой отец на это ничего не ответил, только мрачно зыркнул из-под мохнатых бровей. А потом без особых церемоний ухватил меня за шиворот и буквально вытащил в реальный мир, не особенно бережно бросив под ноги своему богу.
        Ну и ладно. Я не гордый. Полежу немного, отдохну…
        - И почему мне никто раньше не говорил, что служители Фола способны передвигаться во Тьме? - пробормотал я, когда жрец молча на?лонился, а его сильные пальцы принялись так же бесцеремонно ощупывать рану. Боль при этом стала на порядок сильнее, меня аж прострелило всего от копчика до затылка, однако уплывающее сознание упорно не желало гаснуть, а роящиеся в голове вопросы не давали так просто взять и помереть.
        Жрец фыркнул.
        - Я все-таки служу темному богу, Рэйш. Милостью Фола мы можем больше, чем простые смертные. Правда, только здесь, в храме. За его пределы наши возможности не распространяются.
        - Это хорошо, - прошептал я, устало прикрывая веки. - Это успокаивает. Было бы печально узнать, что, помимо меня, по темной стороне шляется так много посторонних.
        - Заткнулся бы ты, а? - неласково посоветовал жрец. После чего поднял голову, зычно крикнул своим, а затем кинул на меня ещё один неодобрительный взгляд. - Везучий ты, Рэйш. Еще б на полпальца правее, и мы бы с тобой уже не встретились.
        Я из последних сил оскалился.
        - Ничего. На том свете все равно бы увиделись.
        - Надеюсь, хотя бы там Фол избавит меня от твоего общества, - проворчал отец Лотий и подвинулся, когда к нему подбежал ещё один жрец в светлых одеяниях. - Но ты напрасно решил, что можешь злоупотреблять его вниманием. Когда-нибудь это выйдет тебе боком.
        Я хотел было ещё что-нибудь съязвить, но тут по моему многострадальному боку снова пробежались чьи-то пальцы, кожу сперва яростно закололо, а затем под ней растеклось блаженное тепло. И под благотворным действием целительной магии я самым настоящим образом поплыл. Успев, впрочем, напоследок услышать:
        - На нем печать Смерти, осторожнее!
        - Она не активная.
        - Ты уверен в этом, брат мой?
        - Да, можете его уносить.
        И следом - тяжелый вздох отца Лотия.
        - Хотя не представляю, что надо было такого натворить, чтобы даже Смерть от него отказалась…

* * *
        Ровно через неделю я сидел в кабинете Йена и размеренно качался на стуле, дожидаясь, пока он дочитает рапорт.
        Время было уже позднее, рабочий день закончился, народ давно разбрелся по домам, но Йена это, как всегда, не касалось. Собственно, он даже не особенно удивился, когда я без стука ввалился в его кабинет и с торжественным видом водрузил на стол стопку мелко исписанной бумаги.
        Почерк у меня всегда был убористым и не слишком разборчивым, поэтому с рапортом Норриди провозился почти час. Но надо отдать парню должное, он честно повременил с вопросами и не стал интересоваться, где меня носило целую неделю, пока не дочитал до конца.
        Естественно, в рапорте не было упомянуто, чем именно я занимался после того, как покинул территорию храма. Да и многие детали произошедшего на болотах я благоразумно опустил. Точнее, я вообще не стал упоминать, что там кто-то появлялся, а предпочел представить дело так, будто мы с Палачом вовсе не покидали дом милейшего господина Уэссеска. Но при этом нашумели достаточно, чтобы привлечь внимание мастера Нииро, благодаря которому, собственно, и удалось избавить мир от опасной твари.
        Показания дворецкого, раскуроченное в хлам поместье и красноречивые явные следы темной магии, после которой на месте преступления даже лучшая в мире ищейка не смогла бы ничего почуять, были лучшим тому доказательством. И любой мастер Смерти мог в этом убедиться лично, если бы, конечно, сумел пройти на темную сторону.
        Безусловно, толкущиеся на пепелище гули могли бы помешать ему уточнить детали, но хорошему мастеру нежить не помеха, правда? Даже если она бродит по развалинам огромной стаей в пару сотен голов и в ближайшие несколько месяцев не собирается оттуда сниматься.
        На остров я, само собой, за эти дни не раз возвращался и по совету Нииро все там как следует зачистил. Останки старика вытащил в материальный мир и захоронил как положено. Издохшего Палача, разумеется, сжег. Там же, на темной стороне, использовав для этого соответствующее заклинание, благо защитный купол прекрасно гасил любую магию, не давая ей привлекать внимание гулей. А вот затонувшую в болоте голову, к собственной досаде, не нашел. Но какую она могла представлять угрозу?
        Насчет того, что было в сундуке мастера Этора, как и о самом факте его наличия, я тоже ни словом не обмолвился. Вещи Нииро, конечно же, осмотрел и кое-что даже перепрятал. Оружие тщательно перебрал, изучил, но по здравому размышлению решить приспособить для себя не чужой бердыш, а честно отвоеванную в бою «секиру», режущие свойства которой уже успел оценить по достоинству.
        Рукояти для нее я, правда, не нашел, но в закромах старика имелось несколько подходящих заготовок. Так что я решил, что как только разберусь с делами, обязательно с ними поработаю.
        До книг его я тоже успел добраться, хотя, признаться, сделать это оказалось нелегко. Старик запрятал свое сокровище так глубоко во Тьму, что я сто раз вспотел, пока его нашел. И едва не помер, пока его оттуда вытаскивал. Нет, сунуть нос внутрь еще не успел - не до этого было. А как только закончил убираться на острове, вернулся в Управление, потому что сильно подозревал, что более длительного отсутствия начальство мне не простит.
        - Ты болван, - кратко охарактеризовал мои умственные способности Йен, когда добрался до последней строчки. - Одно хорошо - Гуна ты все-таки сберег, за что я тебе премного благодарен. Было бы сущим мучением отписываться за смерть в нерабочее время, если бы у тебя хватило наглости подставить его под удар Палача.
        - Вот значит, какого ты мнения о собственных сотрудниках, - огорчился я. - Нет чтобы пожалеть о ценном кадре или хотя бы посочувствовать безутешной вдове… но нет, ты все о бумажках переживаешь.
        - Жены у него нет, как и у тебя, впрочем. Но оно и к лучшему. Думаешь, я почему тебя в штат до сих пор не оформил как положено?
        - Чтобы отчеты не заполнять, если однажды меня все-таки грохнут?
        - Правильно, - одарил меня хмурым взглядом Йен и, отложив наконец рапорт, сцепил руки на столе. - Ты почему мне не сказал, куда именно направился?
        - А что бы это изменило? - хмыкнул я, продолжая балансировать на опасно качающемся стуле. - Ты бы Хога за мной прислал? Или рискнул кем-то из своих парней, от которых там не было бы никакого проку?
        - Я бы отписал в тригольское Управление сыска.
        - Ты и так это сделал.
        - Да, но с опозданием почти в два дня! - сердито выдохнул Йен. - Они ведь уже с Палачом сталкивались, так что могли бы поделиться опытом! Что-нибудь подсказать…
        Но я только отмахнулся.
        - Опыта у них с гулькин нос. И тот совершенно бесполезный. Да и не сорвались бы они с места по первому твоему зову, чтобы устроить облаву на монстра, которого никто из нас даже толком не видел. А нас время поджимало, если помнишь.
        Норриди сжал челюсти.
        - Знаешь, иногда у меня складывается впечатление, что ты нарываешься специально. Ты хоть подумал, что могло случиться, если бы ты не нашел способа с ним справиться?
        - Но я же cправился. Дa и Нииро пришел очень вовремя, хотя на его помощь я совершенно не рассчитывал.
        - А если бы ты ошибся? - недобро прищурился Норриди. - Или бы старик не появился?
        Я пожал плечами.
        - Значит, ты избавился бы от лишней головной боли. А мою засохшую мумию лет через сто обнаружил бы какой-нибудь фанатик из Королевского университета, которому приспичило написать эссе по истории древнего Верля.
        Норриди нахмурился еще больше.
        - Это не шутки, Арт. Палач мог оставить тебя без головы. И всех нас заодно.
        - Ты жуткий зануда, Йен, - отмахнулся я, поднимаясь со стула и забирая с вешалки не успевшее как следует высохнуть пальто. - И это, к сожалению, не лечится.
        - Что еще должен знать, прежде чем сюда заявятся люди из тригольского Управления и начнут выяснять подробности? - словно не услышал шеф.
        Я нахлобучил на голову шляпу.
        - Не говори им, что я был в храме.
        - А это имеет какое-то значение?
        - Возможно. Но лишний раз тревожить жрецов ни к чему. Я и без того там порядочно намусорил.
        - Думаешь, тригольцы не проследят твой путь от места гибели Палача до храма?
        - Теперь это проблематично сделать даже очень хорошей ищейке.
        - Ты уверен? - отчего-то усомнился в моих способностях Йен.
        Я только оскалился.
        - Пусть попробуют.
        Уже спускаясь по лестнице и на ходу застегивая пальто, я подумал, что, наверное, можно было обойтись и без крайних мер. Но, во-первых, следователи из Триголя, если действительно соберутся приехать, могут начать разбираться в произошедшем, а мне этого не хотелось. А во-вторых, мне не понравились ощущения, когда по моему следу идет посторонний. Так что накануне я почитал умные книжки, кое-что посчитал, прикинул и поэкспериментировал по досуге. И теперь, если кто-то все-таки попробует меня найти… что ж, вперед и с песней. В болоте еще осталось много свободного места. Да и гулей на темной стороне собралось достаточно, так что будет кому встретить гостей.
        По крайней мере, до первого полнолуний.
        Ну а потом в городе станет ещё немного больше следов темной магии, и разыскать какие бы то ни было следы станет попросту невозможно. Осталось только успеть этим до приезда чужаков, и вот тогда я смогу наконец спать спокойно.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к