Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Ларионова Ольга: " Чертова Метелка " - читать онлайн

Сохранить .
Чертова метелка Ольга Николаевна Ларионова
        Пилот одной из первых экспедиций на Венеру занят доставкой воды из кипящего озера, расположенного неподалеку от места посадки. Уже в первую поездку, он замечает на берегу озера местное растение, кажется ничем не отличающееся от десятков других…
        Ольга Ларионова
        Чертова метелка
        Научно-фантастический рассказ
        Рис. В. Плевина
        - Ты хочешь знать, как погиб Хейф? А может, ты спросишь меня о чем-нибудь другом? Всем вам понадобилось узнать, как погиб Хейф. А я этого не видел. Понимаешь? Не видел. Меня и близко там не было. Я, как дурак, торчал возле этой чертовой… Ну ладно, ты ведь был его другом, и я скажу тебе хотя бы то, что перед моим выездом за водой… Послушай, старина, а может ты все-таки пойдешь к Маркеру? Он-то видел и говорит, что Хейф погиб, как форменный кретин. Разжижение мозгов от венерианской жары. Он видел, значит, он имеет право говорить так. Это его четвертый рейс на Венеру, уж он знает, что говорит. И вообще, поговорим о чем-нибудь другом.
        Ну, все, все. Я спокоен, больше не мечусь по комнате, валяюсь на диване, и Земля крутится таким образом, что я плавно лечу ногами вперед. А Хейф погиб так.
        Нам не хватало воды. Все мы думали, что Венера - сказочная красотка в этакой рубашечке из дымчатых облаков, вроде рекламного бэби. Черта с два. Облака, разумеется, были. И мне пришлось хлебнуть горя, когда я сквозь них продирался - жуткая масса перегретого пара, градусов четыреста. Но вот что было дальше - ты вряд ли сможешь себе представить. Отчеты ты читал, я сам могу тебе рассказать еще подробнее, но все равно ты не сможешь понять, как все это было страшно. Это была грязь. Красновато-бурая, липкая, тягучая, с постоянно меняющейся вязкостью. И кипящая притом. Базальтовый пятачок, который я сумел высмотреть для посадки, в первый же день был залит пузырящейся жижей, но не прошло и нескольких часов, как вода испарилась, тонкий слой - я бы сказал - земли остался на камне, и буквально на наших глазах из него выглянули красноватые ростки. Ты знаешь, ботаника среди нас не было. Но всех нас охватило какое-то умиление, когда мы смотрели на этих розовых уродцев. Собственно говоря, они не слишком-то отличались от земных растений. Разве что эта скорость роста… А вообще, даже когда я попал в настоящие
заросли, меня преследовало такое ощущение, что это все-таки не Венера, а Земля, только какой-то заброшенный, никому не известный уголок. От этого ощущения все время тянуло снять скафандр, и когда становилось совсем невмоготу от вечной грязи, от которой превращаешься в десятипудовый кокон, тогда хотелось сесть в самолет - понимаешь, не в нашу ракету, а в обыкновенный самолет - и махнуть домой, в Трент, который был где-то недалеко, вовсе не на другой планете, а в каких-нибудь шести часах полета. Невероятно, до чего же мне все-таки казалось, что я на своей Земле.
        И трудно было как-то по-земному. Недосыпали, валились с ног. Маркер загонял нас всех со своим уранитом. Хотя ведь для того и летели. Меня, правда, первое время берегли, не выпускали из корабля - Маркеру, по-видимому, понравилось, как я шел через эти проклятые облака; в крайнем случае посылали Грида, моего дублера, ты его не знаешь, он не из нашей группы. А потом, когда возле корабля стала набираться порядочная куча образцов, потребовалась уйма воды. Был ли это красный кактус или кусок породы - все это приходилось отмывать от венерианской грязи, а своей воды у нас было в обрез. Мы ведь не рассчитывали обогащать музеи мира, но когда вокруг начали вылезать из почвы все эти метелки, Маркер не устоял - Академия предлагала нам баснословные премии за каждый образец. Вот мы и начали стараться. Хейф и Грид метались с утра до ночи, а Маркер сортировал образцы - брать или не брать; я укладывал контейнеры в грузовой камере, и вряд ли мне посчастливилось бы поближе познакомиться с Венерой - удел всех первых пилотов - если бы Грид не умудрился сломать ногу. Мне ничего не оставалось, как превратиться в водовоза,
и я стал совершать ежедневные прогулки мили так за полторы на большом десятитонном вездеходе. Воду я брал из так называемой «лунной горки». Действительно, это озерцо напоминало кольцевой кратер. Было оно приподнято над поверхностью базальтового плато, и грязевые потоки не поднимались до уровня его берегов. Ты знаешь, что на Венере вода в свободном состоянии практически не встречается, поэтому мы все были весьма удивлены, когда Хейф в одну из своих поездок наткнулся на это озерцо.
        В первый раз я отправился туда под вечер. Вечер на Венере тем отличается ото дня, что вечером еще темнее. А ночью просто хоть глаз выколи. Мрачное заведение эта планетка. Так вот, когда я первый раз остановил у озера свой вездеход, свет прожектора упал на одинокое растение. Этот цветок, наверное, был очень распространен там, во всяком случае, возле нашего корабля такие росли десятками. Представь себе прямой стебель высотой около полутора метров, а на нем - метелочка из красных волосков. На каждом волоске - черные бисеринки, блестящие, словно глаза у полевой мышки. Я в первый раз даже потрогал их пальцем - скафандры у нас хоть и эластичные, но теплонепроницаемые; может быть, мне и показалось, даже совершенно точно показалось, - но я готов был тогда поклясться, что бисеринки эти были на ощупь металлическими и страшно холодными. Ни одна из них не отвалилась, они только потускнели. Листья на этой метелке были длинные, причудливые, темно-пурпурные. На первый взгляд все это было чертовски красиво, но я очень скоро пригляделся, и мне это растение стало казаться обычным, вроде тех сорняков, что покрывают
наши прерии.
        Когда луч света упал на это растение, оно, как и все другие цветы возле нашего корабля, быстро свернуло листья - совсем как игрушка «тещин язык» - от кончика к основанию, так что стебель оказался окруженным такими упругими завитками. И сама метелочка собрала свои волоски и подняла их кверху, так что получился алый нераскрытый тюльпан, усыпанный черными бусинками. И что тогда меня поразило: у этой метелки был вид… вот именно, у нее был вид, было настроение, ну, не знаю, как тебе это сказать, ведь так бывает только у людей, и словами этого не передашь; просто надо было видеть, какая она стояла - девочка-недотрога, такая заносчивая, тоненькая…
        Бисеринки прижались плотно друг к другу, и цветок стал как каменный - не отодрать ни одной из ниточек; а вот листья оказались податливыми, и когда их развернешь, напоминали ладошку - они были вогнутыми и словно просили, чтобы я в них что-нибудь положил. Я немного подумал - и принес из озерка воды. Налил в листик-ладошку - ничего не произошло. Мне вдруг стало стыдно за свои детские забавы, я махнул рукой и полез в машину. Когда запускал двигатель, оглянулся - она так и стояла, свернув все свои листья, а один был вытянут в сторону, как лапка. Что-то вроде дорожного знака. Я засмеялся и укатил.
        Ребята день и ночь грузили образцы в контейнеры - ты ведь знаешь, там все активное, даже цветы. Мыли и грузили. Мыли и грузили. Маркер был жаден, Хейф - осторожен, Грид со своей ногой валялся в рубке, а я мотался «за кипяточком» - вода-то в озерке была чуть ниже ста градусов. По прямой до моей «лунной горки» было метров восемьсот, не больше, но вездеход, черт его подери, не мог идти по венерианской грязи, а наше плато сужалось, переходило в такую каменную дорогу и, загибаясь, как кошкин хвост, упиралось прямо в озерцо. С этой каменной дороги нужно было не сбиться, потому что справа и слева шли грязевые болота, в которых мы уже потеряли одну машину. Еще слава богу, что она шла на автоматическом управлении. Так что при таком мизерном расстоянии до озерка я все-таки делал не больше одного рейса в день - ведь и кроме воды у меня хватало забот.
        И каждый раз - эта метелка. Первое время она стремительно сворачивала свои листья, как только на нее падал свет прожекторов. Я набирал воды в резервуары, а потом позволял себе минут десять позабавляться с ней. Сначала мне показалось, что листья сворачиваются уже не так упруго. Дня через два-три они стали сами развертываться, лишь только я прикасался к ним. Я наливал в них воды, трогал пальцем бисеринки и уезжал. Я делал все это торопливо, и если бы кто-нибудь из наших застал меня за этим занятием, мне было бы стыдно. Почему? Не знаю…
        И вот однажды… Я словно знал, что так будет. Я не стал до нее дотрагиваться, я просто подошел и остановился совсем близко от нее. И она вдруг раскрылась - не только листья, но и сам цветок. Волоски с бисеринками опустились, и получилось что-то вроде хризантемы, лохматый такой цветок диаметром в десять - пятнадцать сантиметров.
        Только нет, все это было не так… Она не просто развернула листья и распустила цветок. Она сделала это для меня. Не понимаешь? Сделала ДЛЯ МЕНЯ. Ну вспомни, старина, как ты лет десять назад шлялся по дансингам. Вот вспомни и представь себе, что ты видишь у противоположной стены настоящую девушку. И идешь к ней. Она вовсе не смотрит на тебя, но как-то наклоняет голову, и темная прядь волос касается плеча, и это для тебя. И руки она складывает ладошку на ладошку и подносит туда, где на платье легкая поперечная складочка под самой грудью - и это для тебя; и туфельки делает вот так - и это для тебя; и все это потому, что она еще маленькая и совсем дурочка, и тебя охватывает умиление, потому что это так здорово, когда ты еще ни о чем не просишь, но уже знаешь, что это все - для тебя.
        Хотя, впрочем, все это умиление - это я только сейчас придумал. Тогда его у меня и в помине не было, мне даже было жутковато, что какая-то метелка так себя ведет. Я налил воды в красные ложбинки ее листьев и быстро забрался в машину. И еще оглядывался, словно за моей спиной могло что-то произойти. И умчался. Едва в болото не врезался.
        С тех пор она распускалась сразу же, как только я к ней подходил. Видела? Конечно, нет. Просто улавливала тепловое излучение. Или еще что-нибудь вполне реальное. И что распускалась - просто условный рефлекс. Я - и вода. Вероятно, всем им чертовски необходима была вода.
        Ты сейчас мне скажешь, что растения не могут вырабатывать условный рефлекс? Знаю. Но это было так, и моя метелка была обыкновенным растением, так сказал сам Маркер. Он притащил этих метелок штук пять, разодрал их, обнюхал и в микроскоп рассмотрел. И когда я уже в обратном полете попробовал рассказать ему про то, как приручил свою метелку - он только сделал пальцами вот так: тронулся, мол, парень.
        И все-таки это был условный рефлекс. А что мне было надо? Откуда я знаю, что мне было надо? Но лететь на другую планету, и этот адский спуск сквозь толщу раскаленных паров, и эта грязь, и эти красновато-лиловые сумерки, и эта усталость, усталость, усталость… И награда - дурацкая метелка.
        Может, это было и не от усталости. Просто мне эта трепетная доверчивость уже давным-давно была вот так - поперек горла. Я ведь недаром говорил тебе: вспомни. Вспомни, как это было десять лет назад. И такая меня взяла злость, что у меня появилось желание просто взять и раздавить эту метелку гусеницами вездехода - смять, чтоб ровное место осталось. Я бы так и сделал, но в последний момент у меня появилась светлая мысль: я спустил из двигателя немного горючего, и вместо воды налил на один из листьев бензин. Лист этот попытался свернуться - и не мог, он стал лиловым, потом начал разбухать у меня на глазах - полная картина отравления. Весьма наглядно.
        И все-таки эта дура тянула ко мне остальные листья. Я не стал ее давить, потому что решил, что к следующему разу я придумаю еще что-нибудь веселенькое.
        Но ничего остроумного я придумать не мог, а попросту взял нож и - не без труда, правда, - разрезал один из листьев на узенькие ленточки; они свернулись - каждая по отдельности - и прижались к стеблю. Но остальные листья все еще тянулись ко мне.
        Тогда я окончательно взбеленился, выхватил лучевой пистолет и начал жечь один лист за другим, они свертывались, обугливались и падали в липкую бурую грязь…
        Мы все уже больше не могли. Мы орали друг на друга, мы словно сходили с ума, но, слава богу, погрузка окончилась, вода была уже больше не нужна, и тут еще это с Хейфом, и мы стартовали, и было уже не до всяких там метелок, тем более, что до «лунной горки» по прямой было не больше восьмисот метров, а ты ведь знаешь, что мы при старте выжигаем все в радиусе полутора километров. Да что там говорить о моей метелке - у самого корабля они росли десятками, от них уже тем более ничего не осталось. Вот и все. Ну, что тебе еще?
        Ах, да, Хейф… Ну, ладна, слушай. Так вот, когда я плюнул на свое развлечение, прыгнул в вездеход и помчался прочь - я все-таки оглянулся. И что ты думаешь? Моя метелка стояла, протянув ко мне последний уцелевший лист… О господи!
        Поди к Маркеру, старина. А я - не могу. И не только сейчас - я вообще не могу говорить с людьми. О чем бы ни начался разговор - возвращаюсь всегда к одному и тому же. Чертовщина какая-то. Наваждение. И что она ко мне привязалась? Сентиментальностью я никогда не отличался, дело мы свое сделали - первый грузовик уже пошел на Венеру за уранитом. Совесть моя спокойна - не хватало еще, чтобы космолетчик вздыхал над каждой сожженной при старте травкой. Ерунда. Мы были молодцами, мы выполнили свой долг, мы вынесли такое, что вряд ли под силу даже тебе; а что касается Хейфа - так это не наша вина. А ведь, ей-богу, мы молодцы!
        ---
        ЖУРНАЛ "ПРИРОДА И ЧЕЛОВЕК", № 02 ЗА 1981 Г. (СТР. 65-68)

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к