Сохранить .
Забавы колдунов. Часть вторая Вероника Кузнецова
        Забавы колдунов #2
        Кузнецова Вероника
        Забавы колдунов. Часть вторая
        
        Глава 1
        Как жить дальше?
        Утром Авдей приготовил тело солдата к погребению и завернул в мешковину, оставив лицо открытым. Лицо Пахома Капитоныча было застывшим и непривычно строгим. Он лежал на краю могилы, вытянувшийся, одеревеневший, и был мёртв, безнадёжно мёртв, и не было силы, способной его оживить.
        - Пахом! - начал Авдей торжественным голосом, но не выдержал и разрыдался. - Пахомушка! Как же ты? Как же мы теперь без тебя?
        Он поглядел на Адель и убедился, что она тоже не способна произнести прощальную речь.
        - Добрый был человек, - печально сказал Борька.
        Барбос с трудом поднялся на дрожащие, подгибающиеся лапы и еле доковылял до могилы.
        - Закопайте меня вместе с ним, - попросил он.
        - Что ты! - испугался Авдей.
        - Если нельзя вместе с ним, то хотя бы рядом, - умолял пёс. - Мне легче умереть с сознанием, что я буду лежать неподалёку.
        - Ты будешь жить, - убеждала его Адель.
        - Нет, я умру. Я уже умираю. Я чувствую, что умираю. И я не хочу жить. Обещайте мне, что, если я умру до вашего ухода, вы меня похороните рядом с ним.
        Адель не могла на него смотреть. Глаза Барбоса были тусклыми и ввалившимися, шерсть висела неопрятными клочьями, не скрывавшими страшную худобу. За один день здоровая, полная сил собака превратилась в еле передвигающийся скелет, жизнь в котором могла затухнуть в любую минуту.
        - Обещаю, - сдавленным голосом проговорил Авдей.
        Он прыгнул в могилу, поднял тело солдата и положил на дно ямы, в последний раз заглянул в лицо друга, прикрыл своей курткой и выбрался наверх.
        - Какая душа была у него! - простонал он, падая на колени. - Какое золотое сердце! Пусть земля будет тебе пухом, друг мой Пахомушка.
        У охваченной безысходной тоской, словно отупевшей от горя Адели всё поплыло перед глазами. У неё возникло ощущение, что если она что-то не вспомнит, то произойдёт непоправимое.
        - Постой, Авдей! - закричала она. - Не кидай землю!
        Авдей держал в руке первую горсть земли, которую собирался бросить в могилу.
        - Успокойся, Адель, возьми себя в руки, - убеждал он. - будь благоразумна. Мёртвого уже не воскресить, а ты должна выполнить свой долг перед Франком. И у меня есть долг перед тобой и перед Анной…
        - Подожди! Подожди минутку! - остановила его Адель. - Ничего не говори. Я должна вспомнить что-то очень важное. Золотое сердце… Я помню, что мне говорили о золотом сердце с красным камнем…
        - Ты слышала о золотом сердечке с красным камнем от духа убитого купца, - напомнил Авдей ласково, словно говорил с больным ребёнком. - Потом старушка, подарившая нам скатерть-самобранку, сказала, что это был дух не убитого купца, а дух страшного разбойника.
        - Нет, я слышала о нём ещё раз. Когда это было? Когда же?.. Тора! Да, это Тора говорила о нём. Она говорила с таким видом, будто видит и слышит что-то, недоступное другим. Она часто произносила непонятные вещи, но из-за золотого сердечка я кое-что запомнила. Она говорила о золотом сердечке, о красном камне и о солдате. Я ещё не была знакома с Пахомом Капитонычем и не знала, о ком она говорит. Теперь-то я понимаю, что она предсказала наше будущее.
        Авдей не знал, что и подумать, а Барбос лежал, приоткрыв мутные глаза, и ни на что не реагировал. Борька неподвижно стоял возле собаки, похожий на грустного плюшевого медвежонка.
        - Тора сказала, что надо положить сердечко на рану солдата камнем вниз. И говорила это медленно, с остановками, словно видела происходящее своими глазами. В её видениях это сделал моряк, но, может, она приняла за моряка тебя, Авдей? Она сказала, что солдат ожил, а его друг и собака счастливы. Да, она говорила про собаку.
        - Про меня? - переспросил Барбос.
        - Наверное, - согласилась Адель, перед которой, как в смутном сне, мелькали обрывки воспоминаний. - Так что подожди умирать, Барбос. Мы должны отыскать золотое сердечко с красным камнем и положить его на рану Пахома Капитоныча.
        Авдей сел на землю и принялся размышлять вслух:
        - Старушка говорила, что разбойника может оживить только золотое сердечко. Значит, оно способно воскрешать из мёртвых. Почему бы ему не воскресить Пахома? Правда, убиенных младенцев это сердечко воскресить не может, их способно воскресить только сердце девятиглавого дракона. Да ведь Пахом - не младенец и убит не тем разбойником. Нет, определённо, надежда есть.
        Он встал, взволнованный, боясь поверить в возможность оживить друга, но уже веря в неё.
        - Но где нам искать золотое сердечко? - спросил он. - Где бы оно ни было, я его найду. Жизнь на это положу, а найду. Но где?
        - Тора что-то об этом говорила, - ответила Адель. - Сейчас попытаюсь вспомнить. Она так бессвязно говорила… Моряк… что-то об острове… Да! Остров колдуньи. Может, это остров колдуньи Маргариты?
        - Если есть остров, то он на море, а раз есть море, то и моряк появится, - вывел Барбос логическую цепочку. - Может, им станет Авдей, когда мы поплывём по морю?
        Он встал, уже похожий на прежнего Барбоса, очень худого, но энергичного и бодрого.
        - Я умру, но достану золотое сердечко с красным камнем, - решительно заявил он.
        - Тора предсказала, что ты останешься жив, а какой-то моряк или, может, наш Авдей оживит Пахома Капитоныча.
        "А я останусь жива?" - спросила саму себя Адель. Какая роль в спасении солдата отводится ей? Тора не упоминала её имени. Неужели её не будет со всеми, когда Пахом Капитоныч откроет глаза? Куда же она денется? Может, ей предстоит погибнуть? Однажды Тора уже предсказала, что Адель не выйдет замуж за Франка. Значит, ей не удастся его спасти? Но всё равно она должна добыть золотое сердечко, а умрёт она или останется жива - будущее покажет. Главное - спасти лучшего человека из всех, кого она знала. Скольким людям он уже помог! А скольким он бы помог, если бы остался жив! И он будет жив! Он нужен всем, его ждут Анна с детьми, ждут убитые младенцы, чья невинная кровь окрасила пески в красный цвет. Ни она, ни Франк ещё никому не принесли пользы, не оказали помощи. Вряд ли по ним когда-либо будут так же убиваться, как по Пахому Капитонычу. Она доберётся до острова колдуньи и добудет сердечко, даже если взамен от неё потребуют жизнь. Наверное, это будет единственное полезное дело, которое она совершит.
        - Надо перенести Пахома куда-нибудь в укромное место, - деловито сказал Авдей. - Оставлять его здесь нельзя. Как хорошо, что ты вовремя вспомнила предсказание, Адель!
        - Можно сделать носилки, - предложила девушка.
        Авдей помотал головой.
        - Ты не поднимешь их.
        - Впрягите в них меня, - сказал Барбос.
        - Я сильнее, - заметил баран.
        - Сделаем волокушу, и мы с Борькой в неё впряжёмся, - решил Авдей. - Ты, Адель, пойдёшь сзади и будешь смотреть, чтобы тело не сползло с носилок. А ты, Барбос, будешь нас охранять и искать какую-нибудь пещеру или другое убежище.
        Авдей срезал два тонких деревца для шестов и сделал род носилок. Он вновь спрыгнул в могилу и поднял солдата наверх. Когда Адель увидела, как он перекладывает окоченевшее тело на носилки, она засомневалась в чудотворном прикосновении золотого сердечка к ране. Неужели воскресение возможно? Конечно, это особый мир, в нём всё вероятно, однако какой-то червь сверлил её мозг, заставляя сомневаться.
        - Потерпи, Пахомушка, - приговаривал Авдей, с трудом перенося тело на носилки, словно солдат мог что-то почувствовать. - Тебе не вечно придётся спать. Настанет день, когда ты вернёшься к нам.
        Он впряг Борьку в род оглоблей и сам тоже схватился за шесты. Скорбная процессия тронулась в путь. Адель брела вслед за волокушей, на которой было привязано накрытое мешковиной из распоротых мешков тело солдата. Ещё вчера он был жив, а сейчас… Слёзы струились по щекам девушки. Всё-таки она родилась и выросла в мире, где подобных чудес не бывает. Она вовремя вспомнила о золотом сердечке, пустилась вместе с Авдеем и Барбосом на его поиски, но не верила в его действенность. Правильно ли она поняла Тору? Да и можно ли вообще принимать всерьёз видения этой странной девушки? Однако, как ни мал был шанс вернуть жизнь Пахому Капитонычу, она разыщет золотое сердечко и приложит к ране солдата. А если не она, так Авдей, Барбос или неведомый моряк.
        Барбос то и дело исчезал, рыская по лесу, а потом возвращался к своим спутникам с известием, что ничего похожего на пещеру он не нашёл. Наконец, уже к самому вечеру он сообщил, что обнаружил укромное местечко, похожее на берлогу. Было решено пойти туда утром, а устроиться на ночлег здесь, на маленькой полянке. Есть было нечего, но никто и не помышлял о еде. Адель временами забывалась тяжёлым отупляющим сном, но скоро просыпалась. Ей снилось, что убили Пахома Капитоныча, и ей было страшно, а проснувшись, она понимала, что солдата и в самом деле убили, и ей становилось ещё более жутко.
        Утром Барбос вывел их к узкой речонке, извивающейся среди разбросанных каменных глыб, поросших травой. Он подбежал к поваленной сосне с вывороченными из земли корнями и нырнул в образовавшуюся под ними яму.
        Авдей долго и придирчиво рассматривал убежище и признал, что оно станет надёжным тайником, если вход в него завалить камнями. Он разослал мешковину перед тёмным провалом, положил на неё тело своего друга, накрыл его и вдвинул в убежище.
        - Лежи здесь, Пахомушка, и жди нас, - приговаривал он, закрывая вход камнями и нагромождая их целую гору. - Тебя никто не потревожит, ни зверь, ни человек. А мы добудем золотое сердечко и вернёмся. Мы ещё поживём с тобой, друг мой любимый. Нам предстоит сделать ещё очень много дел.
        Адели казалось, что теперь Пахом Капитоныч покоится в своего рода склепе, а это немногим лучше могилы. Ей опять представилось невозможным оживить солдата, но она постаралась прогнать эти мысли.
        - Теперь надо подумать, куда нам идти, - принялся вслух размышлять Авдей, присев на камень возле девушки. - Ты говоришь, что золотое сердечко с красным камнем надо искать на острове колдуньи Маргариты?
        - Не знаю. Тора сказала об острове колдуньи, а имени не называла.
        - Всё равно надо идти к морю, - сказал Авдей.
        - Острова бывают и среди озера, - подсказал Барбос.
        Борька обратил к нему кудрявую морду.
        - Бывают, - подтвердил он.
        - Мне кажется, что надо искать остров в море, а не на озере, - возразила Адель. - Тора упоминала о каком-то моряке. Она говорила что-то ещё, но я не могу припомнить, что именно. Я всё время думаю об этом, но пока без толку.
        - Ничего, - утешил её Авдей. - Иногда бывает так, что не можешь вспомнить, хоть и стараешься, а потом и не думаешь об этом, а забытое всплывает в памяти. Может, когда подойдём к морю, ты вспомнишь. Пока что нам надо продвигаться к морю, неважно, к какому берегу, раз мы не знаем дальнейшего пути. Мы могли бы вернуться к озеру с драконом, ведь там до моря рукой подать, но лучше не рисковать встретиться с ним. Наверное, есть и другой путь к морю. Когда пойдём дальше, то будем держаться ближе к берегу озера, думаю, так мы скорее встретим людей.
        - Я буду бегать кругами, чтобы не пропустить жильё, - заявил Барбос, всем существом которого владела единственная мысль - оживить любимого хозяина.
        И верный пёс, не жалея сил, не замечая голода и усталости, бегал вокруг бредущих по лесу вдоль кромки озера путников, удаляясь на значительное расстояние и каждый раз возвращаясь без долгожданного известия о человеческом жилье. Адель с надеждой глядела на появлявшуюся собаку, но её неизменно ждало разочарование. Она совершенно измучилась и ослабела, её даже мутило от голода. Сколько ещё она сможет брести по спутанным зарослям, где невозможно найти даже узкую тропинку? День? Но и на этот малый срок девушка не рассчитывала.
        - Нашёл! - объявил запыхавшийся Барбос, когда уже начинало темнеть.
        - Что нашёл? - спросил Авдей, шедший впереди и выискивающий наиболее легко проходимые места для Адели и Борьки.
        - Мельницу нашёл, а к ней пристроен домишко. Мельник совсем старый, угрюмый и ворчливый, но он не кажется злодеем.
        - У нас нет иного выхода, - как бы в ответ на мысли девушки сказал Авдей. - Нам бы только разузнать дорогу к морю и добыть провизию, а там пусть старик ворчит хоть всю ночь - вытерпим. Приободрись, Адель, ведь мы скоро получим ночлег и ужин.
        - Если получим, - пробормотал Барбос. - Сдаётся мне, что у этого старого ворчуна нелегко будет получить помощь.
        - Что-нибудь придумаем, - подбодрил своих спутников Авдей. - Не добром, так хитростью возьмём. Уж каких скаред и злыдней я встречал, а всё равно в убытке не оставался. Не отставай, Борька, а то темнеет и к нам может приблизиться кто-то, кому ты очень понравишься. Лучше иди прямо за Барбосом. Ты, Адель, следуй за Борькой, а уж я составлю арьергард. Далеко идти, Барбос?
        - Я мог бы добежать за полчаса, если не особо быстро бежать, а вам придётся идти все три часа.
        - Тогда поспешим, чтобы не пришлось опять заночевать в лесу без ужина, - заторопил всех Авдей.
        Близость цели обычно придаёт силы, но Адель так устала, что переход до мельницы показался ей бесконечным. Скоро совсем стемнело, и путникам пришлось брести по чёрному лесу, каждую секунду грозящему выколоть им глаза. Кроткий и на редкость спокойный баран послушно следовал за собакой, не проявляя признаков утомления.
        Барбос вывел своих спутников к крошечной, но очень бурной речушке, а может, крупному ручью, провёл вдоль берега и привёл к смутно чернеющим силуэтам строений.
        - Пришли, - неуверенно объявил пёс и скромно встал в сторонке.
        Авдей прошёлся вдоль построек, приглядываясь, и нескоро разглядел тусклый огонёк, пробивающийся в занавешенное окно.
        - Эй, хозяин! - закричал он.
        Ответа не последовало, и ткань на окне не шевельнулась от прикосновения любопытной руки.
        - Хозяин! Эй, хозяин! Неужели ты дашь нам погибнуть на своём пороге? Мы умираем от голода и усталости.
        И он принялся изо всех сил колотить в дверь домика.
        - Умирай потише, - посоветовал низкий голос из-за двери. - Изнемогающий от голода и усталости не сможет поднять такой шум. Наверное, ты полон сил, раз выламываешь мою дверь. Кто ты?
        - Я честный человек, - отрекомендовался Авдей.
        - Честные люди не воруют, - проворчали за дверью.
        Авдей растерялся и стал неубедительно оправдываться:
        - Иной раз и воровство не может считаться за грех. Ну, украду с поля репку или картошки накопаю, разве за это можно осуждать человека?
        - Кто с тобой?
        - Девушка, собака и баран.
        - Девушка пусть войдёт, а ты отведи барана и собаку в сарай справа от дома, - велел тот же низкий ворчливый голос.
        - Иди, Адель, не бойся, - прошептал Авдей. - Я сейчас тоже приду.
        Адель с беспокойством открыла дверь и вошла в полутёмную, освещённую огарком свечи избу. Единственная комната была небольшая, чистая, но вся наполнена связками сухих трав. Один угол занимала печь с лежанкой, завешенной пёстрой ситцевой занавеской. Чисто выскобленный стол был придвинут к окну, а вдоль стен тянулись широкие лавки, заваленные ворохами трав.
        - Что мнёшься? Проходи к столу и садись. Ужин давно вас ждёт, но уж не побрезгуйте: чем богаты, тем и рады. Проходи и ты, шатун. Собаке снесёшь остатки, а сам садись. Самовар-то только что вскипел.
        Всё это было сказано прежним недовольным голосом. Адель оглядывала комнату, но не сразу разглядела сидящего на лавке у дальней стены крепкого старика с пышной седой бородой и подстриженными "под горшок" сивыми волосами.
        - Как вы узнали, что мы придём к вам, дедушка? - спросила Адель.
        Старик засмеялся низким кашляющим смехом.
        - Как же колдуну узнать? Наколдовал, будущее подглядел, про вас, гости незваные, разведал, а кое-что домовой нашептал, да леший, приятель мой давний, поведал.
        Адель не знала, хорошо ли они сделали, что пришли в такое странное место. Одинокая мельница, где неоткуда ждать помощи, мельник-колдун, знавшийся с домовыми и лешими. Она очень устала и давно не ела, но ужин на столе не внушал ей доверия. Особенно ей не понравилось, что старик водит дружбу с лешим. Водяной уже нападал на них, попытавшись украсть железное кольцо, а лешие и водяные представлялись девушке схожими существами с равно недобрыми помыслами.
        Старик опять засмеялся кашляющим смехом.
        - Не пугай девушку, хозяин, - вмешался Авдей. - Не от домового и не от лешего ты узнал про нас. Увидел Барбоса - и смекнул, что за собакой пожалуют хозяева.
        - Ишь ты какой выискался! - нахмурился мельник. - Видали мы таких маловеров! А я ещё погляжу, что ты скажешь, когда завтра поведу вас смотреть под мельничное колесо. Ведь не от скуки вы мыкаетесь по свету, а гонит вас забота-кручина. И ко мне вы завернули, чтобы своё будущее узнать. Все ко мне за этим заходят, но не каждый рад бывает узнанному. Иному лучше не смотреть на воду. Я вот и с нечистой силой якшаюсь, и колдую, и будущее показываю, а своего конца не знаю и ведать того не желаю.
        - Мы пришли к тебе не своё будущее узнать, - объяснил Авдей.
        - Не своё? Так чьё же? Не гоже в чужое будущее заглядывать, здесь я вам не помощник.
        - Мы хотим узнать будущее нашего товарища, - объяснила Адель. - Его подло убил человек, которого он пожалел и приютил. Мне было предсказано очень давно, когда я не была ещё знакома с Пахомом Капитонычем, что его оживит золотое сердечко с красным камнем. А найти это сердечко можно на острове колдуньи. Сама я ищу колдунью Маргариту, которая, говорят, тоже живёт на каком-то острове. Не скажите ли вы, один и тот же это остров или это разные острова?
        - Я ничего не могу сказать, - отозвался старик, задумавшись. - Вода скажет. Завтра, если не испугаетесь, заглянем под мельничное колесо и посмотрим, что оно покажет. Но не ждите многого. Вы увидите лишь отдельные картины, а сумеете или нет извлечь из них пользу - кто знает. Да что ж вы не кушаете? Аль угощение не по вкусу?
        Старик ухитрялся совмещать ворчливость и гостеприимство, так что гости понемногу освоились и принялись за поздний ужин, состоящий из очень вкусной варёной картошки с постным маслом, чеснока, душистого ржаного хлеба и брусничного чая.
        - Кто же к тебе возит молотить хлеб, хозяин? - спросил Авдей. - Сколько мы ни шли, а жилья не встречали.
        - Не там, значит, шли. За три версты отсюда по правую руку стоит богатое село, а за пять вёрст - бедная деревенька. По левую руку тоже имеется сельцо не из последних. Так что со всех сторон ко мне зерно подвозят, но ещё больше просят меня поворожить. Я и жениха могу для девицы добыть, и спесивую красавицу для влюблённого парня сделать ласковой. Могу порчу наслать, а могу сглаз снять. Вернуть неверного мужа - дело несложное, а вот унять сварливую жену посложнее будет, но я и с этим справляюсь. Труднее же всего бесов изгонять, если они в кого вселятся. Но чаще всего мне приходится лечить людей и скот. Знахарь я знатный, почитай все травы ведаю. Могу определить, какая от простуды помогает, какая желчь гонит, какую к свежим ранам приложить надо, а какую - к гнилым. Иной травы змея боится, а от иной - пчёлы становятся добрыми, нежными, хоть руками их бери. Люблю я знахарство, а мельницу я для пропитания держу, ведь с чужих болезней не разживёшься, только дар загубишь. А уж раз я живу одиноко, на отшибе, то и приколдовывать мне с руки.
        Адель перестали мучить сомнения. Было совершенно ясно, что мельник не желает им зла и, несмотря на неприветливый ворчливый голос, гостеприимен и нежаден. Он до сих пор так и не спросил, имеются ли у них деньги для расплаты за еду, ночлег и ворожбу.
        - Поели? Вот и хорошо. Теперь иди-ка, шатун, отнеси поесть собаке и посмотри, нашёл ли баран сено. Оно в сарае в углу свалено. Славный у вас баран, спокойный. У меня прежде козёл жил, так до того ласков был, что вроде собачки за мной бегал. Но вот уж год как схоронил я его. Сначала он ослеп, потом оглох, а последние полгода почитай что и ходить-то не мог. Верите ли - до сих пор горюю.
        Авдей покормил Барбоса, подбодрил Борьку, не удержавшегося, чтобы не пожевать свежее сено, и вернулся в избу, где мельник уже расстилал на лавках какое-то старьё, приготовляя постели для гостей.
        Адель легла на лавку, накрылась овчинным полушубком, и эта жёсткая постель показалась ей удобнее пуховика. Почему-то после рассуждений хозяина на неё снизошёл покой, и она с надеждой смотрела в будущее. Она обязательно добудет золотое сердечко с красным камнем и оживит солдата, затем спасёт Франка и… Тора предрекала, что Адель не выйдет замуж за своего жениха. Девушка отогнала непрошенную мысль и погрузилась в крепкий сон.
        Наутро за завтраком мельник выспросил об их путешествии, об убитом Пахоме Капитоныче и томящемся в плену у злой старухи Франке.
        - Нелегко, ох, нелегко колдовство! - внезапно начал он сокрушаться. - Со стороны кажется, что дело нехитрое, да ведь не всякому оно под силу.
        - Далеко не всякому, - согласилась Адель. - Среди моих знакомых нет никого, кто умел бы колдовать.
        - Да и среди моих тоже, - сказал Авдей.
        - Вот и я говорю, что работа у колдуна тяжёлая, - гнул своё мельник. - После ворожбы требуется расслабиться, отдохнуть, опять-таки словечком с верным другом перекинуться.
        Авдей приуныл.
        - У меня есть деньги, - сообщила Адель. - Я заплачу, сколько нужно.
        - Вот и ничего ты, девка, не поняла, - огорчился ворчливый старик. - Или я из ума совсем выжил, или ты ещё в рассудок не вошла. Деньги я беру не за всякую ворожбу, а лишь за такую, в которой корысть большая. А ваши помыслы на благо других направлены, так что мне назначать плату не резон. Говорю же я о своём одиночестве. Негоже человеку быть одному, хотя бы и бобылю.
        Девушка недоумевала. Не хочет ли этот странный старик оставить у себя её? Этого ещё не доставало! Или он собирается обзавестись компаньоном и выбрал в товарищи Авдея?
        - Уж не жениться ли ты задумал, хозяин? - неуверенно спросил Авдей.
        - Куда мне, старому сычу, жена? - рассердился мельник. - Кто смолоду не женился, тому в старости не с руки менять привычки. Мне друг нужен. Хороший надёжный друг. Я устану после работы, а он меня ласковым словом обогреет.
        - И рад бы тебе помочь, - искренне заговорил Авдей, - да не могу я у тебя остаться. Богом клянусь, если бы не было у меня обязательства перед моим другом и перед Аделью, я бы пошёл к тебе хоть в друзья, хоть в слуги, хоть в подмастерья. Я и ворожбе готов был бы поучиться, а травы собирал бы да всякие снадобья готовил с радостью, но не могу - друга надо спасти.
        У старика брови поползли вверх от уверений Авдея.
        - Ты мне в товарищи не набивайся, шатун, - сердито остановил он гостя. - Твоё дело - по белу свету слоняться. До сих пор ты без всякого дела мыкался, а сейчас цель у тебя появилась, её и держись. Нет, мне в приятели нужен некто надёжный, верный. Вот я хочу вас спросить: на что вам в дальнем пути барашек? Он вам только помеха, а мне заменит моего козлика.
        Этого ни Авдей, ни Адель не ожидали и сперва растерялись.
        - Вы не бойтесь, я его не обижу. Кормить его буду хорошо, наказывать за какую шалость не стану, все мы грешники. Если он дорого стоит, то за деньгами дело не станет, у меня их много, а тратить не на что.
        - Конечно, Борьке у тебя будет лучше, чем с нами, - проговорил Авдей в раздумье. - И денег мы с тебя не возьмём, ведь и мы за него не платили. Лишь бы он согласился остаться.
        Старик сразу повеселел, и даже его обличье стало казаться не таким диким.
        - Вот и славно! - обрадовался он.
        Баран, услышав предложение мельника жить у него, задумался.
        - Соглашайся, - посоветовал практичный Барбос. - Что тебе ещё нужно? С нами идти тебе опасно, да и ни к чему. А когда мы оживим хозяина, мы все тебя навестим.
        - Я и рад бы, но вдруг я вам буду полезен?
        - Не будешь, - заверил его пёс.
        - Мне здесь нравится, - признался Борька.
        Мельник обрадовался и не знал, как и благодарить своих гостей.
        - Ну, и удружили вы мне! Вот удружили! - бормотал он. - Всё для вас сделаю. Сегодня же вам поворожу.
        Адель была охвачена нетерпеливым желанием узнать, что ей делать, но старик от радости никак не мог придти в надлежащее для ворожбы настроение. Чтобы не терять зря время он принялся составлять какие-то сложные смеси из сухих трав.
        - Вот это, - поучал он, подавая девушке полотняный мешочек, - поможет при ранах. Какая ни на есть страшная рана будет, а ты не бойся и сразу же присыпь её этим порошком и перевяжи. На другой день о ране позабудешь. Запомни: белый мешочек. А в этом синем мешочке травы от лихоманки. Если зазнобит тебя или в жар кинет, кашель начнётся, глотать не сможешь, в груди заноет, то сразу же прими отвар из этих трав. На кружку кипятка клади три щепотки смеси. Полчаса пусть постоит, а потом выпей полкружки сразу, а через половину суток - остаток. Всякую хворь как рукой снимет.
        Адель поблагодарила доброго старика.
        - Подожди, я вам ещё картошечки накопаю и мучицы с собой дам.
        Авдей с удовольствием ощутил тяжесть приготовленного для его плеч мешка. Для девушки мельник тоже набрал всякой всячины в котомку.
        После обеда хозяин объявил, что готов приступить к ворожбе. Он строго-настрого запретил животным приближаться к мельничному колесу, а сам повёл своих гостей в обход дома к мельнице. Речка резво крутила колесо, и колдун указал путникам, куда смотреть. Сначала Адель ничего не видела кроме искрящейся воды, а потом под невнятное бормотание старика засмотрелась, не отводя глаз, и ей стали чудиться неясные образы. Вот всё озарилось огнём, и языки пламени стали вырываться из воды, а сквозь них извивались не то змеи, не то длинные шеи каких-то чудовищ. Эту картину заволокло белым паром, и вновь под колесом заискрилась и забурлила вода. Но сейчас же появились мельница и Авдей, сыпавший зерно из мешка, в дверях показались Барбос и Борька. А вот уже Адель видит саму себя на берегу моря, и незнакомый моряк показывает ей на парусник. Через миг этот парусник уже качался между жуткими глыбами. Картина сменилась: моряк, тот же самый или другой, положил золотое сердечко со сверкающей рубиновой каплей на рану Пахома Капитоныча, и солдат открыл глаза. Барбос беззвучно залаял и завилял хвостом, Авдей заулыбался. Но
её, Адель, видно не было.
        - Вот и славно! - воскликнул Авдей.
        Наваждение сразу же прошло, и больше ни одна картина не возникла перед глазами девушки.
        - Зачем закричал? - досадливо спросил колдун. - Вот дурья голова! Теперь гляди-не гляди, а ничего не увидишь. Пойдём в дом.
        Втроём они обсудили увиденное. Оказалось, что видели все одно и то же, но выводы сделали разные. Адель решила, что погибнет, а моряк выполнит за неё её долг. Авдей так не считал и доказывал, что девушка стояла рядом, но с другой стороны от солдата, поэтому её не было видно.
        - Не знаю, - честно ответил мельник, когда к нему обратились за советом. - Знаю только, что вас кто-то разлучит. Ты, Адель, отправишься за золотым сердечком, а Авдей с Барбосом подождут тебя здесь.
        - Мы тоже идём с Аделью, - возразил Авдей.
        - Пойдёшь, но вернёшься и будешь работать у меня на мельнице, пока не настанет срок и не придёт моряк.
        - Но я так и не знаю, где находится остров колдуньи, - напомнила Адель.
        - Узнаешь в своё время, - ответил колдун. - Если бы не узнала, то не разыскала бы золотое сердечко. Может, моряк расскажет, а может, кто другой. В полночь я попробую поворожить. Может, удастся узнать твою судьбу.
        Весь день прошёл за разговорами и обсуждением дальнейшего пути. Мельник объяснил, что легче всего моря можно достигнуть, плывя на лодке прямо на юг. Есть и другой путь: на восток до большой реки, а потом по ней или вдоль неё на юг. Сам он в тех местах не бывал и даже моря никогда не видел, но люди сказывали, что второй путь удобнее и безопаснее, надо лишь в устье реки сойти на восточный берег. Путешественники решили, что двинутся на восток, а потом спустятся вниз по реке.
        - Лодку я вам дам, - вызвался хозяин.
        - А как сам останешься без лодки? - засовестился Авдей.
        - Потом, когда придёт пора зерно молоть и повалит сюда народ, куплю себе другую лодку. Хорошая у меня лодка, прочная и лёгкая. Если придётся по суше тащить, то не надорвёшься.
        - Спасибо тебе, хозяин, - умилённо проговорил Авдей.
        - Спасибо, - присоединилась к нему Адель, но не могла выразить и сотой доли своей благодарности.
        - Ладно уж, - проворчал мельник. - Спасибо скажете, когда отправитесь в путь и оцените ход моей лодки.
        Барбос и Борька вели себя очень скромно и не мешали людям. Баран по-хозяйски осматривался и приноравливался к новому жилищу, а пёс указывал ему всё новые и новые преимущества здешней жизни. Мельник несколько раз заходил проведать своего нового питомца и прямо ему сказал, что козлу он разрешал входить в избу, разрешит и барану, если он будет вести себя прилично и не станет лакомиться сушёными травами.
        Вечером Адель сама отнесла ужин Барбосу, обошла избу, ещё раз взглянула на мельницу и едва не наступила на какого-то жучка. Потом она перешагнула ещё через одного, и ещё, и ещё.
        - Вас здесь как муравьёв возле муравейника, - сказала она насекомым. - Наверное, у вас здесь жучиная тропа.
        Она вспомнила, что случается массовое переселение насекомых, пресмыкающихся и млекопитающих.
        - Очень много каких-то жуков, - сказала она в избе.
        - Вечер, - снисходительно объяснил мельник. - Если не закрыть дверь, то на свет много всяких тварей налетит. Хорошо ещё, что самое комариное время прошло, а то их здесь тучи летали.
        - Значит, нам с тобой повезло, Адель, - сказал Авдей.
        - Я комаров не очень-то жалую, - поделился хозяин. - И гнуса не люблю. Из всех бед я предпочитаю мошку. Но такой выбор ближе к северу, а у нас здесь комары да слепни.
        В полночь колдун поставил на стол таз с водой, зеркало, зажёг новую свечку и велел Авдею лезть на печь, задёрнуть занавеску и не высовываться.
        - Поглядим, что тебя, девка, ждёт, - сказал он. - Ох, нехорошо, помутнела вода… Но нет… Вижу… Вижу молодца рядом с тобой. Далёкий путь перед вами, но вы его пройдёте… Хорошо… пока всё хорошо… А вот это уже совсем нехорошо…
        За занавеской громко чихнул Авдей, и старик подскочил от неожиданности.
        - Леший тебя забери! - рассердился он. - Второй раз ты портишь ворожбу. Ну, что бы тебе чихнуть чуть попозже!
        - Что вы видели, дедушка? - со страхом спросила Адель. - Я слышала только "хорошо" и "нехорошо". Со мной случится что-то плохое?
        Мельник подумал и почесал косматую бороду.
        - Не знаю, что и сказать тебе, девка. Много чудес я увидел, но из всех опасностей ты выбиралась живой и здоровой. А напоследок я видел каменное чудовище. Оно шло в воде навстречу кораблю, грозя его раздавить. Что было дальше, не знаю, потому что чихнул этот олух.
        - Я же нечаянно, - оправдывался Авдей. - А что за молодца ты видел?
        - Может, это Франк? - спросила Адель.
        - Высокий, крепкий, взгляд открытый, лицо честное, улыбка искренняя и весёлая, - перечислил мельник приметы.
        - А какого цвета волосы? - спросила Адель.
        - Русые, светлые.
        - Это не Франк, - вздохнула Адель. - Тора предсказала мне, что я не выйду за него замуж.
        - За него не выйдешь - за другого выйдешь, - проворчал старик. - Без мужа не останешься. Не чихни этот бездельник, я бы точно тебе сказал, что тебя ждёт. Сдаётся мне, что ты будешь счастлива.
        Адель поняла, что хозяин хочет её подбодрить, и сделала вид, что поверила в благоприятный исход своего путешествия.
        - Теперь ложитесь спать, - велел мельник. - Рано я вас не разбужу, но всё равно вам надо хорошенько выспаться. Слезай, шатун, с моего места и ложись на свою лавку.
        Старик проснулся ещё до рассвета, собрал в дорогу всякой всячины, накрыл на стол, перебрал кое-какую одежонку, выбрал вещи покрепче и связал в узел, потом проведал барана, накормил собаку и вернулся в избу будить своих постояльцев.
        - Вставайте, гости дорогие, пора в дорогу, - приговаривал он. - Покушайте хорошенько, чтобы подольше не хотелось есть, а потом пойдём в сарай за лодкой.
        Путешественники отдали должное простому и сытному завтраку.
        - Вот это, Авдей, возьми с собой, а то тебе, бесприютному, и переодеться не во что. А тебе, девка, ничего не смог найти. Один живу и женского люда здесь отродясь не было, так что никакого платьица тебе не найду.
        - Спасибо, дедушка, у меня платье ещё крепкое, - сказала Адель, понимая, что выглядит нищенкой.
        - Уж не знаю, как и отблагодарить тебя, хозяин, - пробормотал смущённый Авдей.
        - После, после отблагодаришь. Как станешь мешки таскать, зерно сыпать, да муку молоть, тогда и отблагодаришь. Ворожба моя ясно показала, как ты у меня потрудишься.
        - Вот выручу дружка моего Пахомушку, тогда требуй от меня что хочешь - на всё согласен буду, - ответил Авдей с полной искренностью.
        Старик засмеялся и помог гостям вынести мешки.
        - Вот здесь у меня лодка, - поведал он, открывая дверь сарая. - Ох ты, беда какая! Да что же это с ней сделалось? Вчера ещё лежала здесь целёхонькая, а теперь одна труха осталась!
        Авдей и Адель с недоумением смотрели на груду источенных досок. Земля вокруг бывшей лодки вся была усеяна белым порошком.
        - Жук её всю источил! - горестно изумлялся мельник. - За одну ночь источил! Сарай не тронул, а лодку уничтожил! Не иначе, как нечистая сила здесь порезвилась!
        - Вчера я видела на земле много жуков, - напомнила Адель. - Может, это были они?
        - Они ли, нет ли, а лодки у вас теперь нет, - сказал старик. - В селе теперь лодку не купишь, не то время, так что придётся вам идти пешком, а когда надо будет переправиться через озеро, искать перевозчика. А может, посчастливится где лодку добыть или попутчика с лодкой встретить. Кое-где можно и на плоту пройти.
        - Ничего, нам не впервой, - бодро отозвался Авдей.
        - Не впервой-то-не впервой, а все эти мешки на себе не дотащишь, - озабоченно ворчал мельник.
        - Ты, хозяин, как чуял, что нам пешком придётся идти, и вчера увязал мешки по силам. Вот их-то мы и возьмём. Эх, поневоле пожалеешь о нашей скатёрочке, однако мы и без неё не пропадём. Спасибо тебе за хлеб-соль и за ласку. И за одежду спасибо. Вот уж выручил ты меня!
        - На обратном пути мы к тебе заглянем, - пообещал Барбос. - Жди нас и ты, Борька.
        - Счастливого пути, - ласково сказал баран. - Хорошо мне здесь, а всё-таки жаль с вами расставаться.
        - Скоро увидитесь, - усмехнулся колдун.
        Адель с нежностью простилась с Борькой и безуспешно пыталась выразить свою благодарность старику.
        - Мы-то здесь остаёмся, в тепле и довольстве, а тебе, девка, идти и идти за своим счастьем, - отмахнулся мельник. - Ничем я не смог вам помочь, даже лодка у меня погибла. Куда бы вы не попали, пусть везде вас ждёт удача.
        Вскоре гостеприимный ворчун и его питомец баран скрылись из виду, а потом деревья загородили и мельницу.
        Глава 2
        Колдун был прав
        - Ну, скажу я вам, повезло нам, что мы встретили такого доброго человека, - рассуждал Авдей. - Подумать только: мельник-колдун, к тому же знахарь, а живёт по-божески. Ворожит, это точно, однако денег за это не берёт, лечит даром. Оно, конечно, тратить ему деньги в этой глуши не на что, но всё же… Говорит, что денег у него много. Может, много, а может, мало. Это же как рассудить. Одному человеку и рубль покажется богатством, а другому за ним нагнуться лень, потому как для него это совсем не деньги. Интересно, много ли он зарабатывает на мельнице?
        - Когда будешь ему помогать, тогда и узнаешь, - пробурчал Барбос.
        - Вот этого я не понял, - признался Авдей. - Я своими глазами видел в воде под мельничным колесом такую картину: я работаю на мельнице и сыплю из мешка зерно. Ни тебя, Адель, ни Пахома там нет. Зато есть Барбос и Борька. Тебя я видел рядом с каким-то моряком. Разлучиться мы не можем, потому что вместе идём за золотым сердечком. Барбос тоже покидать нас не собирается…
        - Вот ещё! - огрызнулся пёс. - Даже если вы отступите, я всё равно добуду это сердечко.
        - Тора тоже говорила о моряке, - напомнила Адель. - Моряк должен положить на рану солдата золотое сердечко камнем вниз. Солдат оживёт, а его друг и собака будут счастливы. Обо мне она ничего не сказала. Может быть, меня не будет с вами? И видение под мельничным колесом, и слова Торы совпадают. На всякий случай, если нам придётся разлучиться, полагаю, что не по своей воле, помните, что вам надо ждать на мельнице, пока моряк не принесёт золотое сердечко.
        - Я никуда от тебя не уйду, - запротестовал Барбос.
        - Мы не знаем своей судьбы, - возразила Адель. - Если нам предназначено каким-то образом расстаться, то надо условиться, как поступить. Я пойду дальше, чтобы встретиться с моряком, а вы возвращайтесь на мельницу. Иначе мы потеряем друг друга, и кто-то будет искать то, что другой уже нашёл.
        - Понятно, - согласился Авдей. - А всё-таки лучше бы нам не разлучаться.
        - Само собой, - подтвердил пёс.
        Так они шли сначала по лесу, а потом по берегу озера, пока путь им не преградила узкая протока между двумя озёрами.
        - Полагаю, что лодку нам взять неоткуда, - рассудил Авдей. - А вот плот связать мы можем. Ты, Адель, сооружай обед, а я займусь плотом. Барбос, будь внимателен и прислушивайся, не идёт ли кто.
        - Я всё время прислушиваюсь, - сообщил пёс.
        - Собаки прислушиваются даже тогда, когда их об этом не просят, - объяснила Адель. - Они делают это неосознанно, и называется эта их способность инстинктом. Мы, люди, когда-то давным-давно, когда ещё не приобщились к цивилизации, тоже обладали необходимыми для жизни на природе навыками, но постепенно утеряли их.
        И Авдей и даже Барбос с почтительным изумлением воззрились на девушку, а Адель подумала, как развеселился бы Ник, если бы мог её сейчас слышать.
        - Займись лучше обедом, - попросил её Авдей, - а то, слыша такое, я кажусь себе совсем глупым.
        - А мне понравилось, - возразил Барбос. - Я всегда считал людей умнее, чем мы, собаки, а Адель утверждает, что мы можем то, что люди уже не могут. Хорошо, всё-таки, что я родился собакой.
        Авдей почесал за ухом, махнул рукой и пошёл рубить молодые деревца для небольшого плота.
        Когда Адель развела костёр, подождала, пока он прогорит и закопала в горячие угли несколько больших картофелин, она вспомнила встречу с прекрасным принцем, который тоже угостил их вкусным картофелем. Как же давно это было! В этом мире с тех пор прошло много дней и ночей. Неужели в том мире, откуда их с Франком так неожиданно вырвали, всё ещё продолжается ночь и её мама спит, не подозревая об опасном путешествии своей дочери, и родители Франка спят, уверенные, что утром начнутся свадебные хлопоты? Девушка постаралась отогнать от себя некстати появившиеся мысли. Существовать с раздвоенным сознанием трудно. Надо отрешиться от воспоминаний о доме и жить только с двумя целями: во-первых, вернуть жизнь Пахому Капитонычу, а во-вторых, спасти Франка.
        - У меня всё готово! - крикнула Адель, воткнув тонкий прутик в пробную картофелину. - Иди сюда, Авдей. Барбос, я тебе сейчас почищу картошку.
        Пёс беспокойно сидел перед девушкой, перебирал передними лапами, ёрзал и непрерывно облизывался, пока ему готовили еду.
        - И по кусочку сыра на десерт, - объявила Адель.
        - Хорошо! - восторгался Авдей. - До чего же хорошо! Что ещё человеку надо? Вкусно, сытно, отличная компания. Вот только нам бы сюда Пахомушку! Эх, добудем золотое сердечко, оживим моего дружка - вот тогда и заживём. Как там сейчас его Анна с детьми? Не нуждается ли?
        - Мы ей оставили корову, - напомнил Барбос.
        - Пахом Капитоныч и хлев подправил, и крышу в доме починил, и дров припас, - добавила Адель.
        - Ну и хорошо, - одобрил Авдей. - Позаботился, значит.
        После обеда немного отдохнули, а потом ступили на плот. Адель ужаснулась его крошечным, как ей показалось, размерам.
        - Разве он выдержит нас всех? - испугалась она. - Однажды мы плыли вниз по реке на плоту, но он был раз в шесть больше.
        - Зачем нам большой плот для переправы через такой ручеёк? - удивился Авдей. - Только силы зря тратить и деревья портить. Нам ведь не по реке спускаться и не через озеро плыть. Садись вон туда, а ты, Барбос, сюда. Я встану здесь и буду кормчим. Видите, какой у меня хороший шест? Сейчас в два счёта вас переправлю на другой берег.
        Авдей тихонько оттолкнулся от берега, и плот послушно заскользил по спокойной воде. Течение было очень слабым, и их почти не сносило вниз. Шест легко доставал до дна, и плавание было лёгким и неутомительным.
        - Вот и всё! - весело закричал Авдей. - Приехали! А ты боялась!.. Ах!
        - Ты не утонул? - спросил Барбос, припав на передние лапы на самом краю плота.
        - Ничего, я стою. Здесь не так уж глубоко. Нет, не шевелись, Адель, а то плот опрокинется. Пусть шест лежит на плоту, он здесь не поможет, заросли слишком густые. Попробую идти и тянуть за собой плот. Привяжи верёвку, Адель, там, где ты сидишь, а другой конец перекинь мне. Вот так. Поработаю бурлаком.
        Адель смотрела, как Авдей бредёт по воде, густо заросшей толстыми, переплетёнными между собой длинными растениями наподобие лиан. Каждый шаг давался ему с величайшим трудом. Наверное, на дне растения, как и на поверхности, сплетались друг с другом, мешая сделать шаг. Авдей остановился.
        - Дай-ка мне шест, Адель, - попросил он. - Здесь попадаются ямы. Кто знает, что там, в глубине?
        Теперь ещё яснее было видно, как тяжело приходится Авдею. Он делал короткий судорожный шаг, вытягивал шест и нащупывал дно. Иногда ему приходилось два или три раза вытаскивать и опускать шест, чтобы определить край ямы.
        - Ну, и угораздило нас забрести в такое место! - вырвалось у Авдея.
        - Может, ты немного отдохнёшь? - спросила Адель.
        - Так ты завязнем здесь надолго, - возразил Авдей.
        - Давай, я тебя ненадолго сменю, а ты чуть-чуть отдышись, - настаивала девушка, очень беспокоившаяся за спутника.
        - Не смеши людей, - отрезал Авдей. - Здесь и у здорового мужика сил не достаёт, а ты завязнешь на первом же шаге.
        Только к вечеру, совершенно выбившись из сил, он сдался, кое-как влез на плот и в изнеможении упал.
        - Придётся переночевать здесь, - решил он.
        Адель могла предложить своим спутникам только сыр. К сожалению, у мельника было его очень мало, ведь он использовал его как деликатес. Добрый старик не поскупился и тут, положив весь свой запас сверху в котомку Адели, чтобы путники могли "побаловаться" кусочком на закуску.
        - Вкусно. - вздохнул Авдей. - Настоящий домашний деревенский сыр. А теперь спать. Барбос, тебе придётся быть настороже. Мало ли какие гады водятся в этих водяных зарослях.
        - Будь спокоен - не подведу, - ответил Барбос.
        Авдей уже спал. Как ни была Адель встревожена их неприятным местом ночлега, но и она уснула очень быстро. Только верный своему долгу пёс всю ночь не сомкнул глаз. К счастью, никому не было дела до застрявших в заросшей воде путешественников, и ночь прошла спокойно.
        Наутро Авдей вновь тянул за собой плот, пробиваясь сквозь обвивающиеся вокруг его ног гибкие стебли. Они рвались, но после немалых усилий. Три раза он влезал на плот, чтобы отдохнуть, а потом заросший участок закончился, и плот легко вплыл во вторую протоку.
        - Ну, и славно! - обрадовался Авдей. - На том берегу растут деревья, стало быть, там твёрдая земля. Теперь согласись, Адель, что наш плотик самого что ни на есть подходящего размера. Будь он побольше, мне бы его через заросли не протащить.
        - Да, ты был прав, - охотно подтвердила Адель.
        - Провидец, - проворчал пёс.
        Авдей засмеялся.
        - Не горюй, Барбос. Скоро твоё заточение закончится. Погуляешь по травке, разомнёшь лапы.
        Адель и сама ощутила счастье, когда ступила на берег. Вроде бы недолго, всего полтора дня провели они на плоту, но и этого времени с избытком хватило на то, чтобы почувствовать всю прелесть твёрдой опоры под ногами. И наконец-то исчезло ощущение ежесекундной неведомой опасности, которая выскочит из водяной ямы в виде жуткого чудовища.
        Пока Авдей отдыхал, а Барбос осматривал окрестности, девушка собрала хворост и разожгла костёр. Возможность испечь картофель и съесть его горячим тоже была блаженством.
        Барбос появился как всегда неожиданно и бесшумно.
        - Всё тихо, - сообщил он. - Но в миле отсюда я видел кострище. Кто-то отдыхал там не позднее сегодняшнего утра.
        Авдей встрепенулся.
        - Кто бы это мог быть? - размышлял он вслух. - В общем-то мы не слишком нуждаемся в попутчике без лодки. Но может, у него есть лодка? Это нам было бы очень кстати.
        Адель с ним согласилась, но она была настороже, потому что боялась, что какой-нибудь посланец колдуньи Маргариты собирается ей навредить. Их всего трое, и ждать помощи им неоткуда.
        - Насчёт лодки ничего не могу сказать, - признался Барбос. - На берегу следов лодки нет, но есть следы человека. Это мужчина, и он или немолод или слаб, потому что следы неширокие и не очень уверенные.
        - Не нужна ли ему помощь? - сам себя спросил Авдей. - Пахом бы сейчас же отправился это выяснять.
        - А мы? - неуверенно проговорила Адель, не зная, на что решиться.
        - А мы сначала поедим, попьём кипяточку, а потом потихоньку догоним попутчика, раз нам это всё равно по дороге. Посмотрим, что за человек там идёт и годится ли нам в попутчики. Не забывай, Адель, что мы видели под мельничным колесом моряка, а значит, должны его где-нибудь встретить. Покидает же он хоть изредка море.
        После переправы горячая картошка была особенно вкусна. Под чёрной обуглившейся кожурой скрывалась ароматная рассыпчатая мякоть. Авдей посыпал её солью из чистого холщового мешочка и ел, а Адель было жалко перебивать вкус картофеля даже солью.
        - И чесночок в придачу, - бормотал Авдей. - Посыпь картошку сольцой, Адель, и откуси крошечный кусочек чесночка… М-м-м… Объедение!
        Иметь такого сотрапезника, как Авдей, было удовольствием. Этот человек находил радость в любой пище и ел с неизменным аппетитом, так азартно нахваливая даже самый незамысловатый обед, что он казался вдвойне вкуснее.
        - Знатный обед! - умиротворённо объявил Авдей. - Теперь чуток отдохнём, жирком возьмёмся, а потом - снова в путь.
        Барбос неодобрительно посмотрел на улёгшегося возле костра человека. Самого его снедало беспокойство за скорейшее выполнение задуманного трудного и опасного предприятия. Будь его воля, он бежал бы без остановки, пока держат лапы, а потом, после короткого отдыха, снова спешил бы к цели. Он не понимал людей, вроде, так горевавших вначале, а теперь, когда они узнали, что существует способ оживить их товарища, медливших в пути, наслаждавшихся пищей и даже находивших в себе силы смеяться. Пока смеяться было нечему. Вот когда его обожаемый хозяин оживёт, тогда можно будет хоть смеяться, хоть петь от радости. Только тогда, а не сейчас. Эти странные люди почему-то не теряют способности смеяться даже в горе. Когда он был молод, забрёл к дому, где поминали похороненного ребёнка, и даже осмелился сунуться в полуоткрытую дверь, он сам видел, как только что безутешно плакавшая мать посмеялась какому-то воспоминанию соседей. Такого его собачий мозг не мог понять. Или горе, доходящее до тоски, или покой, или радость. Но нельзя же смешивать эти разные чувства вместе.
        Авдей первым вскочил на ноги и бодро скомандовал:
        - Отдохнули? А теперь в путь! Нам надо ещё нагнать того человека, который оставил кострище.
        Он затоптал и залил водой угли, вскинул на плечи тяжёлый мешок и повёл свой маленький отряд. Адель, долго отдыхавшая на плоту, даже ощутила удовольствие от ходьбы, и это удовольствие длилось до тех пор, пока увесистая котомка за плечами не стала казаться много тяжелее, чем была на самом деле. Сумка, в которую она положила два мешочка с сухими травами, не доставляла ей хлопот.
        Барбос время от времени убегал вперёд и возвращался с известием, что человек проходил здесь, и они его потихоньку нагоняют. Однако им не удалось его догнать в этот день. Лишь к вечеру второго дня они приблизились к нему настолько, что собака сбегала вперёд и остановила незнакомца.
        - Я ему сказал, чтобы он подождал вас, - сообщил Барбос. - А он сказал, что уже поздно, и он заночует здесь, а в ожидании вас он разожжёт костёр и наудит рыбы.
        - Ушицы бы похлебать! - обрадовался Авдей. - Нам всё не до рыбалки, а рыба-то у нас под боком. Я бы и от печеного лещика не отказался. Ох, и люблю же я поесть!
        Адель поняла, что её спутнику не хватает одной только картошки, и он уже заранее воображает сытный обед. Верный своему долгу Барбос с холодным презрением посмотрел на едока-мечтателя, но не выдержал и облизнулся. Девушка и сама была бы не прочь съесть горячего супчика, и он уже казался ей почти реальным, ведь ожидающий их человек удит рыбу для общего ужина.
        Пёс вывел своих спутников к костру и сбегал на берег озера, где за деревьями и прибрежными кустами рыбачил незнакомец.
        - А! Вот и вы! - ещё издали закричал средних лет, среднего роста и средней упитанности мужчина с бородкой в виде рыжего полумесяца, приклеенного от одного уха, через низ подбородка и до другого уха. Его подстриженные в кружок волосы тоже были яркого рыжего цвета, а лицо веснушчатое, с носом картошкой. Одет он был в синий кафтан, синие панталоны и чёрные сапоги. На голове был картуз.
        - Мир тебе, хлебосольный хозяин, - вежливо и кротко приветствовал его Авдей.
        - Здравствуйте, - поздоровалась Адель.
        - Мир и вам, странники, - ответил незнакомец, немного смущённый обращением к нему пришельца. - Только почему ты называешь меня хлебосольным хозяином, если я не могу вас ничем накормить?
        - Барбос сказал нам, что к нашему приходу ты разложил костёр и удишь рыбу к ужину.
        - Ужу, - согласился хозяин. - Только пока из моего ужения ничего не выходит. Ни в чём мне в этом путешествии не везёт. Я купец и обычно торгую очень удачно, а тут, как на грех, плот с товарами отвязался от дерева, к которому я его подтянул на ночь, и уплыл. Я ищу его вот уж четыре дня. Там у меня и еда осталась. А вышло всё из-за рыбалки. Захотелось мне свежей рыбки, а пока я сидел, уставившись на поплавок, всё моё добро уплыло неизвестно куда. И как на смех, улова за все эти дни не хватило бы, чтобы накормить кошку. С пустым котелком брожу. Не видали ли вы моего плота, странники?
        - Нет, - огорчённо сказала Адель. - Но у нас есть картошка, и сегодня вы наконец-то поедите.
        - Правильно! - похвалил её Авдей. - А пока ты с ней возишься, повесь-ка вон тот котелок над костром, да не забудь налить в него воды. Чует моё сердце, что моя рыба меня ждёт.
        Купец недоверчиво покачал головой.
        - Побегу к твоим удочкам, а ты, Адель, пока расскажи, кто мы и куда идём.
        Рыжий купец со смешной бородой был до такой степени обеспокоен пропажей своего имущества, что с трудом вслушивался в рассказ девушки.
        - Так, значит, тебе надо разыскать твоего жениха, а кроме того, оживить солдата? - спросил он наконец.
        - Да.
        - Мне так далеко ходить не за чем, а надо лишь распродать свой товар по деревням и сёлам, которые здесь встречаются. У меня товар ходкий, а люди здесь неизбалованные, да и цену я назначаю невысокую. Им не в убыток, а мне в прибыток. Только на этот раз подвела меня моя страсть к рыбалке. Товар-то уплыл, а рыбы нет. И Авдей твой только хвастает, что наловит рыбы.
        - Он не хвастает, а надеется, - поправил его Барбос.
        - Надеется! Да какой же он рыбак, если надеется наловить рыбы там, где нет клёва? Я не наловил, а он наловит? Пусть я не увижу больше своих товаров, если он принесёт хоть пяток рыб!
        Вода в котелке давно вскипела, котелок был снят с огня, а картофель был близок к готовности, когда Адель попросила Барбоса позвать Авдея. Любим Парамоныч, как звали купца, даже в лице переменился, когда наступила заветная минута предъявления улова. Кажется, он готов был отказаться от обеда, лишь бы его рыбацкая честь не была ущемлена.
        - Хотите смейтесь, а хотите нет, - весело начал Авдей, - но, как видно, моя рыба ещё не прознала, что я уже прошёл рыбачить, и затаилась, думая, что это всё ещё ты сидишь над удочками. Ну как? Познакомились? Как же тебя величать?
        - Любимом Парамонычем. А тебя Авдеем зовут. Адель мне всё про вас рассказала.
        - Берите, пожалуйста, картошку и чеснок, - пригласила Адель к столу попутчиков. - Барбос, тебе я уже почистила.
        - Ух, уплетает! - восхищенно проговорил Любим Парамоныч, глядя на собаку, жадно поедавшую еду. - И я сейчас точно так же начну уписывать. На одну бы только секундочку мне на плоту оказаться! Я бы такое сало принёс! Белое с розовыми прожилками. Посолено с чесночком и тмином. Вкус, я вам скажу, невообразимый. Так во рту и тает, а на языке запах ощущаешь, словно в раю амброзию вкушаешь.
        Авдей закрыл глаза и застонал, у Барбоса слюна текла самым откровенным образом, а Адель повсюду чудились разные гастрономические запахи. Было похоже, что здесь за одним костром собрались два очень больших любителя поесть, потому что и купец, и Авдей стали вслух припоминать самые затейливые кушанья.
        - … а потом туда выжать половинку лимончика и добавить ещё кардамону для затравки, - вещал Авдей.
        - Врёшь! - внушительно возражал купец. - Дрянь твой кардамон! Только вкус испортит. Здесь чуть тимьяну надо всыпать, то-то аромат пойдёт…
        - Какие кости мне давала скатерть-самобранка! - вступил в беседу Барбос.
        - А к нему биточков с горчичкой, - мечтал Авдей.
        - Хрен! Хрен нужен! Что твоя горчица? Только язык обожжёт, так что и вкуса не ощутишь. Горчица с языком хороша, а биточки нежности требуют…
        - Там мяса было много…
        - Язык-то хрен и требует…
        - Ради всего святого, помолчите! - не выдержала Адель. - Слушать не могу такие вещи!
        - Плохо тебя, видно, кормили, - сочувственно отметил Любим Парамоныч. - Не понимаешь ты толк в хорошей еде.
        - Есть я могу, а слушать не могу, - уточнила Адель. - Испечь ещё картошки?
        - Пеки, - решили и Любим Парамоныч, и Авдей, и даже Барбос.
        Поужинали ещё раз и улеглись спать. Барбос остался на страже.
        Утром купец призадумался и был рассеян всё время завтрака.
        - Послушайте меня, странники, - сказал он. - Я человек деловой и слов на ветер бросать не привык. Как вам, должно быть, известно, наше купеческое слово стоит больше, чем все заверенные у юриста обязательства, вместе взятые.
        Адель не поняла, к чему клонит их новый знакомый, да и Авдей смотрел непонимающе. Барбос выжидал.
        - Вот я и хочу дать вам честное купеческое слово, что предоставлю вам возможность без труда добраться до острова вашей колдуньи, если вы поможете мне разыскать мой плот.
        - А как ты это сделаешь? - спросил практичный Барбос.
        - У меня на плоту есть одна вещица, способная это сделать, но, чтобы до неё добраться, надо отыскать плот.
        - Мы тебе поможем и без всякой платы, - возразил Авдей, - если плот не унесло на край света.
        - На край света не унесёт, - заверил его купец. - А от моего предложения не отказывайся. Я за эту вещицу могу выручить целый капитал, да не хочу, потому как боюсь, что попадёт она в дурные руки и наделает великих бед. Мне же она, вроде, и ни к чему. Мог бы я попросить у неё и богатство, и дворцы золотые, и горы алмазные, но не попрошу. Я купец и моё дело торговать, а обитать в хоромах, что не сам выстроил, не на свои средства купил, всё равно как не в своём доме жить.
        - Ладно, - согласился Авдей. - Убедил ты нас, да нам это и на руку, ведь мы даже не знаем, где находится остров этой самой колдуньи.
        Адель не представляла, как им искать пропавший плот, но купец отослал её с Авдеем в одну сторону, наказав, чтобы внимательно всматривались в потайные места, где ветви нависают над водой, образуя непроницаемую завесу, или где озеро врезается в заросший берег. Сам он пошёл в другую сторону, а Барбос обещал обегать все встречные протоки.
        Только в сумерках уставшие Авдей и Адель вернулись к месту привала, Любим Парамоныч пришёл ещё позже, но также без результата. Барбос не появлялся. Когда картофель был испечён и съеден, а доля верного пса остыла, все встревожились.
        - Куда он мог забежать? - сам себя спрашивал Авдей.
        Адель уже представила всякие ужасы. Собака могла попасть в болото, утонуть в бурном потоке, быть растерзана каким-нибудь животным, убита злым человеком. Да и мало ли какая беда или простая случайность могла приключиться с Барбосом? Обломился гнилой сук и зашиб бедного пса. Такое тоже нельзя исключать.
        - Пойдёмте, поищем его, - предложила девушка.
        - Где же его найдёшь? - возразил купец. - На своих четырёх лапах он мог убежать отсюда за много вёрст. Уже темнеет, а в темноте, да ещё не зная направления, поиски невозможны.
        В его ответе Адели почудилось бездушие, но Авдей подтвердил:
        - Сейчас нет смысла начинать поиски. Может, Барбос и сам вернётся, а если нет, то рано утром, с рассветом мы выйдем.
        - Зря я не пошёл вместе с ним, - посетовал Любим Парамоныч. - Да где мне было догадаться, что он сгинет. Думал, что одному ему будет легче и быстрее обегать все окрестности.
        Адель не спала всю ночь, её спутники тоже почти не сомкнули глаз. На душе была гнетущая тоска.
        - Вот и солнышко встаёт, - сказал Авдей. - Сейчас начнём поиски. Полагаю, что не надо искать там, где мы были вчера сами. Он побежал куда-нибудь к протоке. Вот только куда?
        - В ту сторону, - указал Любим Парамоныч.
        - Пойдём и мы туда, а потом будет видно.
        Но не успели они пройти и нескольких шагов, как навстречу им вышел Барбос.
        - Наконец-то! - закричала Адель. - С тобой ничего не случилось? Мы так волновались!
        - Со мной случилось лишь то, что я нашёл плот, - скромно сообщил пёс.
        - Где? - обрадовался купец.
        - Совсем рядом, если идти по земле, но далеко, если плыть или идти по кромке воды. Я сам не ожидал, что это так близко. Собирайте вещи и пойдём. Может, хоть тамошняя рыба ждёт нашего Авдея?
        Любим Парамоныч рассмеялся.
        - Будет рыба для Авдея, будет и для меня. А я вас всё-таки угощу отменным салом. У меня там и сковорода найдётся. Жареная картошка с салом - лучше не придумаешь.
        Все сразу почувствовали голод и поспешили в путь. Барбос, впрочем, чуть поотстал, обнаружив картошку, оставленную ему на ужин.
        - Всё, пришли, - объявил пёс минут через двадцать.
        - Куда пришли? - не понял купец. - Мы почти не отошли от нашего привала.
        - Раздвиньте кусты и увидите воду, а на воде - плот, - предложил Барбос.
        И правда, густые кусты впереди загораживали что-то в виде узкого заливчика, где прямо перед ними застрял в кустах плот.
        - Родимый! - закричал купец. - Вот где ты был! Ну, спасибо тебе, Барбос! Так одолжил, что век не забуду! Проси, что хочешь.
        - Ты уже обещал две вещи, - напомнил пёс.
        - Ту вещицу я вам дам, это я не забыл, а о второй я что-то не припоминаю.
        - Сало, - подсказал Барбос и облизнулся.
        Авдей захохотал.
        Пока Адель раскладывала костёр, мужчины подтянули плот поближе и надёжно привязали. Любим Парамоныч принёс огромный ломоть сала, сыр, огурцы, помидоры, яблоки, груши и даже дыню.
        - А это уж на закуску, - сказал он, кладя дыню подальше от огня. - Здесь такие штучки не растут, но очень ценятся знатоками тонкой кухни.
        Авдей, закинувший удочки, оказался и в этом месте не счастливее, чем раньше.
        - Должно быть, моя рыба осталась на прежнем месте, - объяснил он. - Она уже прослышала, что я пришёл, и вся собралась там. Где же ей было догадаться, что я перешёл сюда?
        Жареная картошка с салом оказалась превосходной. Купец предложил на просьбу тонкие кусочки душистого сала, только что отрезанные от оставшегося ломтя. Было неудивительно, что Авдей нашёл его выше всяких похвал, но даже Адель, не представлявшая, что сало можно есть без хлеба, с удовольствием ощутила на языке тающие ломтики.
        Наконец, Любим Парамоныч торжественно разрезал дыню на ломти. Нежный аромат наполнил воздух.
        - Что за прелесть! - похваливал Авдей.
        - Дыни вкуснее никогда не пробовала, - призналась Адель.
        - Я за этими дынями далеко езжу, - признался купец. - Хорошо, что их можно долго хранить, лишь бы они лежали не на жёстком, а то бы не довёз. Жаль, арбузов у меня нет.
        - Куда арбузу до дыни! - заявил Авдей.
        - Это ты потому так говоришь, что не пробовал моих арбузов. Я столько мест изъездил, прежде чем нашёл подходящие. Огромные, в полтора обхвата, а ткнёшь ножом - арбуз так сам и расколется. И выглянет мякоть красная-красная, прямо-таки бордовая, сахарная. И вкус медовый. Только этот товар большой осторожности требует. Ну, а раз арбузов у меня нет, то насладимся хотя бы дынями. Когда съедим эту, я ещё одну принесу.
        Однако дыня была так велика и сочна, что её с избытком хватило на всех обедающих.
        - А теперь и о деле пора вспомнить, - многообещающе начал купец. - Сейчас принесу ту вещицу и подскажу, как ею пользоваться.
        Он пошёл к своему плоту.
        Адель не представляла, что же такое принесёт сейчас Любим Парамоныч. Если это ковёр-самолёт, то под слово "вещица" он не подходит, сапоги-скороходы тоже великоваты для подобного определения, да и не возьмёт она их, как уже однажды не взяла, поскольку они разлучат её с попутчиками. Должно быть, эта вещь и должна их разъединить, раз в видениях под мельничным колесом она путешествует с каким-то моряком, а Авдей и Барбос пребывают на мельнице. Но если эта замечательная вещица перенесёт её прямо на остров колдуньи, то как же она может отправиться в плавание с моряком?
        Адель совсем запуталась. Мало ли существует всяких волшебных средств передвижения! Девушка плохо помнила, про какие из них она читала в сказках. Был, вроде бы, ещй летучий корабль, но он не мог бы уместиться на плоту и, тем более, быть принесённым под названием "вещица".
        Когда купец вернулся, у него был в руках ящичек, возбудивший ещё большее любопытство девушки. Теперь уж она не могла даже гадать, что может храниться в таком маленьком ящичке.
        - Это ящик-самолёт? - спросил Авдей. - Сядешь туда и полетишь? Но учти, Любим Парамоныч, что я и один туда не помещусь, не то что в компании.
        - Долго будешь гадать, а всё равно не угадаешь, - самодовольно говорил купец и принялся расхваливать свою вещицу, словно на торгах. - Товар редкий, какого иным не сыскать за всю жизнь. Чтобы его приобрести, должен выйти и особый случай. А приобрёл, так держи крепче и никому не показывай, чтоб не украли.
        - Да что же это? - не выдержал Авдей.
        - А вот сейчас покажу, - приговаривал Любим Парамоныч, полюбовавшись ярким лаком ящичка. - Специально её положил сюда, а сперва завернул хорошенько, чтобы случайно не потёрлась.
        Он сел на корточки, отпер ящичек, откинул крышку, вынул что-то, обёрнутое куском толстого полотна и принялся очень осторожно развёртывать. Когда он встал на ноги, Адель, побледнев, отступила, отстраняя от себя медную лампу восточного вида.
        - Чего ты испугалась? - удивился Авдей.
        - Это лампа с джинном? - спросила девушка, и голос её пресёкся от волнения.
        - С джинном. - подтвердил очень довольный купец. - Мне сказали, что надо потереть её и приказать сделать то, что вам требуется. Вам требуется попасть на остров колдуньи. Сейчас…
        - Не надо! - закричала Адель и в ужасе упала на колени, закрыв голову руками.
        Вокруг загрохотало, и девушка знала, что ужасная колышущаяся масса выползает сейчас из лампы и разрастается до небес.
        - Господи, прости грехи наши тяжкие, - бормотал купец, крестясь. - Это что же такое делается?
        Барбос, поджав хвост, заполз в кусты.
        Авдей хотел заговорить, но не мог вымолвить ни слова.
        Адель робко поглядела на джинна. Он не был ни красно-чёрным, как она опасалась, но не был и лазурно-бирюзовым, что, как она имела случай убедиться, было признаком хорошего расположения духа. Этот джинн был фиолетовым.
        - Приказываю тебе… - начал оправившийся от потрясения купец робким голосом.
        Видение подозрительно качалось то к одному человеку, то к другому, словно сомневалось в чём-то.
        - А вы имеете право мне приказывать? - спросил джинн трубным гласом. - Что-то вы не похожи на наших. Докажите, что вы мои повелители.
        - У нас в руках лампа, - объяснил купец.
        - У вас в руках? Где же она? - В голосе джинна прозвучала насмешка.
        Адель огляделась. Лампы, и правда, нигде не было видно.
        - Ты с перепугу отбросил её, а она соскользнула с крутого бережка прямо в воду, - проворчал Барбос из кустов.
        - Только тот имеет право мне приказывать, у кого в руках моя лампа, - разъяснил джинн и стал светлее. - Я оставляю вам жизнь, а взамен получаю свободу. Отныне лампа принадлежит только мне, и горе тому, кто её выловит и потрёт.
        Он взвился вверх и стрелой низвергнулся в озеро. Вскоре о нём напоминал лишь ящичек и кусок полотна.
        - Вот незадача! - огорчался Любим Парамоныч. - И как же меня угораздило её отбросить? И почему меня не предупредили, что не надо выпускать её из рук? Сказали только, что надо потереть и приказать всё, что вздумается, хоть луну с неба.
        - Мы счастливо отделались, - всё ещё с дрожью в голосе сказала Адель. - Я третий раз встречаюсь с джиннами и теперь окончательно уверилась, что лучше обходить их стороной.
        - По-моему, мы просто к ним не привыкли, - предположил Авдей. - Нет у нас практики. Это на востоке джиннов больше, чем людей, а у нас они в диковинку, не сразу разберёшься, как к ним подступиться. Вот теперь нам известно, что не надо выпускать из рук лампу. В следующий раз…
        - Не надо следующего раза, - попросила Адель. - Ни за что не притронусь ни к лампе, ни к кувшину с джинном. В первый раз джинн хотел нас убить, но нас спасла маленькая собачка Моська, сказав, что это ветер тёр лампу о песок, а не мы. Во второй раз мы вернули лампу бездомному джинну, и он хотел нам помочь, но его рассердила наша сварливая попутчица. Тогда нас опять выручила Моська. Сейчас нам попался очень миролюбивый джинн, но больше я не хочу их видеть.
        - Я тоже, - поддержал её Барбос, давно уже вылезший из кустов.
        - Да и мне неохота с ними встречаться, - признался Любим Парамоныч. - До сих пор, правда, он мне не мешал. Сидел себе тихонько в лампе, а лампа лежала в ящике. Кто же знал, что к джиннам нужен особый подход? Вот и думай теперь, как быть, если мне ещё раз предложат лампу с джинном? Оно бы и не хотелось, но, вроде бы, и места она не пролежит…
        Авдей засмеялся.
        - Чем же мне вас отблагодарить? - задался новой мыслью купец. - Лампа не принесла вам пользы, а мне бы хотелось, чтобы у вас осталась обо мне добрая память.
        - Она и так останется, - заверила его Адель.
        - Нет, мне бы хотелось что-нибудь для вас сделать. И накормили вы меня, и плот отыскали, а я вам ничем не помог.
        Девушку осенила отличная мысль.
        - Любим Парамоныч, если среди ваших товаров найдётся женская одежда, то я бы купила у вас платье.
        - Есть платье, есть, - обрадовался купец. - А денег мне твоих не надо.
        Он принёс целый ворох одежды, и Адель выбрала себе крепкое, удобное и немаркое платье.
        - Бери ещё, - убеждал Любим Парамоныч. - В дороге всё может приключиться. Порвёшь его или запачкаешь, а переодеться-то не во что.
        И он сам выбрал для неё две юбки и несколько кофточек.
        - Вот удобная одежда, - убеждал он. - Кофта порвётся - юбка цела, останется лишь верх поменять. Или наоборот. А вот и башмачки. Вот лёгкие, а вот эти - на дождь. Сейчас и тебя, Авдей, приоденем.
        Но Авдей отказался, показав, сколько вещей дал ему с собой мельник.
        На прощание устроили парадный обед, который вновь завершили дыней. Купец дал путешественникам с собой побольше сала и хотел было нагрузить их дынями, но они взяли лишь одну, и ту после долгих уговоров.
        - Эх, жаль прощаться с хорошими людьми! - вздыхал Любим Парамоныч. - И с тобой, Барбос, жаль расставаться. Ты мне мой товар спас, а мне тебе и предложить кроме сала нечего.
        Барбос облизнулся.
        Купец сошёл на свой плот и поплыл на юго-запад, а путешественники пошли на восток.
        - Жаль, что нам с ним не по пути, - посетовал было Авдей, но потом другое соображение пришло ему в голову. - А впрочем, у нас разные задачи. Он медленно обходит деревни и сёла, а нам надо двигаться быстро, без долгих остановок. А мужик хороший. Вот бы нам ещё такой встретился, но чтоб оказался попутчиком.
        У Адели тоже осталось очень приятное чувство от знакомства с купцом. Кроме того, у неё был теперь запас добротной одежды и крепкие башмаки, потому что её собственное платье и обувь, с которыми она распрощалась, выдавали, какой длинный путь она проделала в этом наряде.
        Авдею вновь пришлось сооружать плот, когда путешественники подошли к протоке. Переплыв её и пройдя по небольшому сосновому леску, они очутились на берегу не очень широкого по здешним меркам озера, так как противоположный берег был виден.
        - Переночуем здесь, - решил Авдей. - Утро вечера, конечно, мудренее, но я уже сейчас вижу, что завтра с утра мне придётся связать плот покрепче. Думаю, что легче нам переплыть через это озеро, чем обходить вокруг. До того берега совсем близко, а озеро, как мне сдаётся, очень длинное.
        - Наверное, - согласилась Адель.
        - И переплывём, - поддакнул Барбос. - Нам не впервой.
        Ужин удался на славу и был завершён вкусной дыней.
        - Надо ценить такие дни, - сказал Авдей. - Я всю жизнь скитаюсь по свету и всегда светлое перемежается с тёмным, а плохое с хорошим. Знали мы голод и жажду, потому и надо ценить, когда есть вкусная еда и свежее питьё. Бывало, что замерзаешь, а костёр разложить не из чего. Поэтому надо особенно ценить возможность посидеть у огонька и погреться. Во всех испытаниях, друзья, помните, что, когда они кончатся, вы с тем большей радостью насладитесь покоем, что мужественно их перенесли.
        - Мы потеряли хозяина, - напомнил Барбос.
        - Раз мы знаем, что вернём ему жизнь, то надо думать о том, как нам будет радостно вновь с ним увидеться.
        Утром, не успели они допить чай из брусничника, как над лесом зашумело. Барбос с лаем вскочил, а из-за деревьев вылетело что-то очень большое и, захлопав крыльями, опустилось на берегу.
        Авдей встал и перекрестился, Барбос попятился, а Адель так и осталась сидеть у костра, совершенно растерявшаяся от неожиданности и страха. Невдалеке от них выгибали мощные длинные шеи и складывали крылья два чёрных дракона, запряженные в колесницу, в которой сидел мужчина с узкими раскосыми глазами, тонкими чертами гладко выбритого лица и с тёмной вертикальной полоской вместо бороды на подбородке. Одет он был во что-то широкое с вышитыми по чёрному фону красно-жёлтыми драконами. Когда Адель была маленькой девочкой, отец привёз её матери в подарок китайский халат такого же типа, только фон был не чёрный, а синий.
        Когда незнакомец встал и вылез из колесницы, выяснилось, что на нём надет не обычный халат, а что-то несравненно более сложное с широким расшитым поясом.
        - Рад вас приветствовать, добрые путники, - поздоровался вновь прибывший, усердно кланяясь. - Но если моё появление нежелательно, я сейчас же удалюсь.
        - Мы тоже рады видеть тебя, чужестранец, - откликнулся Авдей, косясь на драконов, принявшихся поедать ветки у прибрежных кустов. - Необычные кони в твоей телеге.
        Незнакомец рассмеялся тихим тонким смехом.
        - Мои драконы спокойнее иных коней, а пользы от них больше. - Если надо, они побегут по земле, поплывут по воде, полетят по воздуху. Размерами они велики и на вид грозны, но нрав у них кроткий. Лебеди, а не драконы. Я и зову их своими чёрными лебедями.
        - Кто же ты часом будешь, мил-человек? - спросил Авдей. - Учёный какой или по торговым делам?
        - Я маг, - объяснил незнакомец. - По-вашему, волшебник, чародей, колдун. Своего имени говорить не буду, потому что вы его всё равно не сумеете произнести, а зовите меня просто Чжан.
        - Чан? - не понял Авдей. - Язык плохо ему повиновался при произнесении иностранных слов.
        - Чжан, - поправил маг.
        - Чжан, - повторила Адель.
        - Чан, - вновь прозвучало в устах Авдея.
        - Чан, - повторил Барбос недовольным голосом. Маг ему не нравился.
        - Пусть будет Чан, - сдался Чжан. - Я чёрный маг, то есть занимаюсь чёрной магией, и достиг титула магистра.
        - Преуспел, значит, в своём ремесле? - уточнил Авдей.
        Чжан не нашёлся, что ответить, и только поклонился.
        - Кто же вы такие? - спросил он. - Если я не очень вам помешаю, то позвольте мне присесть к вашему очагу.
        - Конечно, - спохватилась Адель. - Не хотите ли поесть?
        - Не беспокойтесь обо мне, - попросил Чжан. - Я недавно завтракал.
        Авдей рассказал о себе, девушке, Барбосе и цели их путешествия.
        - Не знаете ли вы, Чжан, где находится остров колдуньи? - спросила Адель.
        Чёрный маг задумался.
        - Возможно, я сумею вам помочь, - после долгой паузы сказал он. - Своим искусством я не в силах воспользоваться, потому что речь здесь идёт о великой волшебнице, а мы, чародеи, никогда не вмешиваемся в дела друг друга, чтобы избежать ссор и вражды. Вы, люди, поссорившись, стараетесь сделать друг другу много неприятностей, но у вас нет средств погубить другого так, чтобы это не было прямым убийством. А мы обладаем таким могуществом, что боимся навлечь на себя гнев другого мага, слишком уж сокрушительная сила может быть направлена против нас.
        Барбос зарычал.
        - Отойди от меня подальше, собака, если не можешь переносить моей власти над людьми и животными, - посоветовал Чжан псу.
        Барбос обошёл костёр и улёгся подальше от мага.
        - Животные чувствуют нашу колдовскую силу, когда люди и не подозревают, что рядом с ними чародей, - объяснил Чжан. - Они боятся сверхъестественного и обычно ненавидят нас. Чтобы жить спокойно, нам приходится их завораживать. Сознание вашего пса сейчас наполовину дремлет, а когда мы с вами расстанемся, он почувствует ко мне всю силу своей ненависти.
        - А твои драконы? - спросил Авдей.
        - Драконы - сами порождение тёмных сил, поэтому у нас с ними хлопот не бывает, - ответил Чжан, пренебрежительно кивнув на свою упряжку.
        Костёр догорал. Маг сделал какой-то жест рукой, дунул, и пламя вскинулось вверх.
        Авдей и Адель недоумённо посмотрели на него.
        - Я люблю думать, глядя на огонь, - пояснил свой поступок маг.
        - И что же ты придумал? - спросил Авдей.
        - А вот что. Я доставлю вас в своей колеснице прямо на берег моря, сверху мы высмотрим какой-нибудь корабль, который и доставит вас на остров колдуньи. Я своей властью сделаю так, что капитан этого корабля не откажется плыть, куда я его пошлю, и внушу ему, как легче и быстрее добраться до нужного острова.
        Предложение было заманчивым. Но Адель побаивалась драконов.
        - Не смотри на моих чёрных лебедей с таким ужасом, Адель, - сейчас же заметил её испуг Чжан. - Они очень послушны. Ты их можешь даже погладить. Авдей, надеюсь, ты не боишься? Они совсем молоденькие.
        - Бояться - не боюсь, потому как я храбр от природы, но опасение имеется большое.
        - Пошли со мной, - позвал их маг, и они двинулись следом, как зачарованные.
        Адель, словно во сне, подошла к одному из драконов сбоку.
        - Протяни руку, - сказал стоявший рядом Чжан.
        Адель протянула руку, и дракон послушно нагнул к ней голову, словно собака, просящая её приласкать. Девушка погладила его шею, дотронулась до рогов. Было удивительно ощущать под пальцами упругую прохладную кожу.
        - Как телёнок! - изумлённо проговорил Авдей, похлопывая другого дракона по боку.
        - Несите сюда ваши вещи и кладите под сиденье, - распорядился маг.
        - Вот и моряк найдётся, - прошептал Авдей, перенося вместе с Аделью вещи. - Неплохо всё устраивается.
        - Садитесь, - пригласил их Чжан, помогая Адели взобраться в высокую колесницу. - Подсади собаку, Авдей.
        Авдей нагнулся, чтобы поднять тихо рычащего Барбос, но в тот же миг чёрный маг хлестнул драконов и соскочил на землю. Прошумели крылья, колесница пролетела над озером и исчезла за деревьями.
        - Немедленно верни своих проклятых драконов! - закричал Авдей, бросаясь к Чжану, но маг отступил на шаг, засмеялся и превратился в столб чёрного дыма, ушедший в небо.
        - Обманщик косоглазый! - отчаянно кричал Авдей.
        Барбос ожесточённо лаял. Одурь, насланная на него магом, исчезла, и он выл, рычал и метался, как полоумный.
        Побушевав не хуже разъярённого пса, Авдей устало сел на землю.
        - Успокойся, Барбос, и иди сюда, - позвал он собаку. - Сделанного не воротишь. Колдун был прав, и теперь мы должны вернуться на мельницу.
        Глава 3
        Одна
        Адель сжалась на сиденье, вцепившись в него обеими руками. Колесницу покачивало, и девушка боялась вывалиться. Когда движение стало более плавным, она осмелилась поглядеть вокруг. Драконы пролетали над озером, но у неё не было времени и возможности рассмотреть берег, на котором остались её спутники, потому что колесницу опять тряхнуло. Когда она оглянулась, берег виднелся лишь смутной полоской. Под ней были деревья, и Адели стало жутко видеть их кроны прямо под собой. У неё кружилась голова, её страшил этот полёт, а потом она стала опасаться, что колесница заденет за какую-нибудь вершину, так как драконы летели низко. Постепенно она освоилась с полётом, и на неё нахлынули новые мысли. Куда несут её "чёрные лебеди"? Где, в каких неведомых далях опустят на землю? Или, развернувшись в воздухе, они опрокинут колесницу, и она вывалится из неё и разобьется насмерть? Как управлять этими чудовищами?
        Девушка осмотрелась и обнаружила, что длинные вожжи, брошенные Чжаном, соскользнули с колесницы и развеваются по ветру под днищем, временами касаясь его. Можно было попробовать дотянуться до них, когда драконы взмахнут головами и вожжи чуть подскочат. Она поймала не один такой момент, но не сумела поймать вожжи. Наконец, совсем уже отчаявшись, она коснулась кожаной полоски и прижала её пальцем к борту. Постепенно, нагнувшись над бортом и грозя нарушить равновесие колесницы, она ухватила вожжу и заняла более устойчивое положение. От напряжения устало всё тело и отнимались руки, так что пришлось отдохнуть. Когда девушка пришла в себя, она привязала конец вожжи за передок, и долго, то теряя надежду, то вновь преисполняясь ею, терпеливо ловила вторую вожжу. Случайный порыв ветра помог ей.
        После такой работы потребовался длительный отдых. Драконы, как и прежде, летели вперёд, колесница проносилась над озёрами, лесами, протоками, лугами. Озёрный край развёртывался под ними, словно нарисованный на картине.
        Когда внизу открылась река, Адель решила попробовать остановить драконов. Раз они были приучены к упряжке, значит, должны были слушаться каких-то команд.
        - Тпру-у-у, - велела Адель, потянув за вожжи.
        Один из драконов повернул к ней голову, оглядел её недобрым взглядом и вновь отвернулся. Его товарищ словно и не заметил попытки девушки его остановить.
        - Стой! - скомандовала Адель, не решаясь, впрочем, тянуть за вожжи.
        Тот же дракон вновь повернул голову и фыркнул.
        Девушка упала на дно колесницы, когда из пасти нервного дракона вырвалось пламя. Её обдало жаром и копотью, но огонь прошёл выше и не обжёг её. Больше она не делала попыток повлиять на своих "чёрных лебедей". Она сидела в колеснице, очень несчастная и жалкая, страшась угадать свою судьбу.
        Полоса реки осталась далеко позади, а внизу мелькали кроны деревьев. Драконы поднялись чуть выше. Теперь они шевелили шеями и вели себя беспокойно. Нервный дракон то и дело оборачивался к Адели, а его напарник принялся осматривать упряжь. Было похоже, что им надоело тащить за собой колесницу и захотелось освободиться.
        - Не сметь! - закричала Адель, когда спокойный дракон вознамерился перекусить постромки.
        Нервный дракон вновь плюнул огнём, и девушке пришлось упасть на дно. Когда она вернулась на сиденье, драконы на лету кусали свою упряжь и очень скоро освободились бы от ненужного груза и улетели, предоставив колеснице упасть и разбиться, если бы их внимание не привлёк большой упитанный гусь, неведомо откуда появившийся прямо у них под носом. Нервный дракон попытался его ухватить, но гусь нырнул вниз. Оба приятеля устремились за ним. К счастью, лес кончился и колесница, проехав днищем по вершине последнего дерева, устремилась к раскинувшемуся вплотную к лесу озеру с водой, казавшейся чёрной. Адель не успела ничего сообразить, как драконы плюхнулись в воду, а вслед за ними и колесница. Гусь преспокойно взлетел над головами преследователей и скрылся из вида.
        Наверное, от неожиданности драконы наглотались воды, потому что они оба фыркали самым свирепым образом, но вместо пламени из их горла вырывался белый пар, а звук получался сиплым, словно от паровозных гудков. Драконы забились в воде и потащили колесницу к берегу. Когда она коснулась колёсами дна и застряла в иле, изжёванные постромки наконец-то лопнули и драконы получили свободу. Они быстро выбрались на берег, освободились от остатков упряжи и принялись сушиться, хлопая крыльями и подставляя их солнцу. Вид у них был ошеломлённый, словно они не верили своему счастью.
        Адель не стала гадать, каковы были дальнейшие намерения драконов, а поспешила вылезти из воды подальше от них и отбежать в лес. Упустив жирного гуся, они могли вспомнить о более завидной добыче. Она спряталась в зарослях на берегу и принялась наблюдать за драконами. Они долго нежились на солнце, обсыхая и отдыхая, поиграли, гоняясь друг за другом и нежно друг друга покусывая, а потом взмахнули крыльями и улетели, так и не вспомнив о своём недавнем седоке.
        Адель подождала немного, но драконы не появлялись, и она вышла из кустов на песчаный берег, у которого в иле застряла повозка. Она была одна, совершенно одна и теперь сама должна была принимать решения, намечать дальнейший путь и обороняться от возможных опасностей. Её страшило всё, но особенно она боялась этого чёрного озера, из непрозрачной воды которого в любой миг могло показаться какое-нибудь чудовище.
        Однако надо было решиться на шаг, который применительно к другому лицу она назвала бы отважным, а применительно к себе сочла просто необходимым. Все вещи, которые несли они с Авдеем, остались в колеснице под сидением, а сама колесница утонула почти у самого берега и, как ни боялась Адель того таинственного, что пряталось под водой, а надо было спасать вещи и продукты.
        Девушка в нерешительности постояла у кромки воды, но чем дольше она там стояла, тем больший ужас её охватывал. Осознав, что ещё немного - и она ни за что не осмелится сунуться в озеро, она медленно вошла в воду. Ноги сразу же провалились в глубокий вязкий ил, и Адель еле выбралась на берег. До колесницы можно было добраться только вплавь, а достигнув её, нырнуть. Для умеющего плавать человека задача была не так уж трудна, однако Адель никогда не пробовала плавать. Каким-то образом девушке удалось выбраться на берег из колесницы, но, сколько она не нащупывала дно палкой, везде она находила лишь невозможный для ходьбы ил. Неужели страх заставил её плыть? Она ничего не помнила. Может быть, неумение плавать стало бы непреодолимым препятствием для осуществления её замысла, но вместе с мешком и котомкой под водой была и сумка, где Адель хранила деньги, а они могли бы ей помочь в пути. Сейчас девушка не хотела есть, поэтому картошка в мешке не притягивала её помыслы, как было бы, успей она проголодаться.
        Адель решилась на поступок, для неумеющего плавать человека очень смелый. Она сломала несколько толстых сучьев и связала их гибкими прутьями, сделав нечто вроде миниатюрного плота, опустила своё сооружение в воду и сама погрузилась в неё, постаравшись и не коснуться ногами дна и сразу ухватиться обеими руками за свой плотик. С помощью этого поплавка она рассчитывала добраться до колесницы, которая не должна быть особенно глубоко под водой. Может быть, ей не понадобится даже нырять, а достаточно будет, нагнувшись, лишь слегка окунуться в воду.
        Адель видела однажды, как плыл Авдей, поэтому постаралась не особенно яростно колотить ногами по поверхности, а двигать ими в воде, но это плохо удавалось. Тогда она стала помогать себе одной рукой, другой крепко обхватив плотик. Освоившись в непривычной для неё среде, она вскоре уже не так судорожно цеплялась за поплавок, а лишь придерживалась за него. Постепенно она отдалилась от берега и стала нащупывать колесницу, но рукой не могла до неё дотянуться. Побарахтавшись в воде, она обнаружила, что если дышать ровно и переступать ногами, словно при ходьбе, то можно держаться в воде вертикально, погрузившись в неё по шею. Она не решилась бы на это опасное упражнение, если бы не плотик, отлично державшийся в воде. Проделав такой трюк несколько раз, она ударилась ногой о что-то твёрдое и сначала от испуга едва не начала захлёбываться, но заставила себя успокоиться.
        Оказалось, что колесницу уже существенно засосало в ил, так что девушка могла бы и не найти её, если бы отложила спасение вещей на потом. Надо было выпустить плотик из рук и, нагнувшись под водой к сидению, вытащить из-под него по очереди сумку, котомку и мешок. Успокаивало то, что она могла стоять на сиденье, а вода при этом была всего по шею. Чего девушка совсем не ожидала, так это того, что её тело окажется неспособным погрузиться в воду. Оно было намного легче воды и выталкивалось из неё, как пробка. Несколько безуспешных попыток вымотали из неё все силы. Лишь напоследок, когда она решила было отказаться от надежды выудить вещи, она зацепилась ногой за край сиденья и, кое-как нагнувшись, ухватилась за первые попавшиеся ремни. Вещи в воде казались намного легче, чем они были на суше, но они всё-таки тонули, а не всплывали на поверхность, и Адель стояла на сиденье по шею в воде, а вещи лежали уже не под сиденьем, а на нём. Как было их перенести на берег, если плотик, послушно качавшийся возле неё, не был способен поднять их вес?
        Девушка захватила с собой лишь свою лёгкую сумку и поплыла к берегу, держась за удачно придуманный поплавок. Всё содержимое, конечно же, было насквозь мокрым, и Адель разложила вещи для просушки. Она не знала, сильно ли пребывание в воде повредило лекарственным травам, но на всякий случай вытряхнула их на расстеленную одежду, положив рядом и сами мешочки, чтобы не перепутать. На деньги вынужденное купание никак не повлияло, но надо было высушить саму сумку.
        Теперь, когда Адель отдохнула, она уже с сожалением раздумывала об оставленных вещах. Когда захочется есть, картошка окажется как нельзя более кстати, а через несколько часов колесницу засосёт ил и спасать вещи будет поздно. Ей пришёл в голову очень простой план. Нужно было воспользоваться ремнями, составлявшими упряжь драконов, используя их как обычные верёвки. Если привязать концы длинных верёвок к мешку и котомке, а потом с другими концами выплыть на берег, то останется лишь вытянуть вещи из озера.
        Девушка не без трепета решилась вновь поплыть к колеснице. Плотик послушно помогал ей, пока она нащупывала сиденье и вещи на нём. Теперь, когда и мешок и котомка стояли под водой у самых её ног, было гораздо легче нагнуться к ним и просунуть конец одной верёвки через лямки мешка и завязать узел, а конец другой верёвки - через лямки котомки. Два других конца она привязала к поясу. После этого, утомлённая непривычными упражнениями, но уже немного освоившаяся в воде, она поплыла к берегу, подгоняя впереди себя плотик и уже не так крепко держась за него. Она даже не глядела на него, а потом, уже недалеко от берега, вдруг обнаружила, что её поплавок рассыпался на отдельные сучья и она уже не держится за него, а всё равно не тонет. Мгновенный испуг сменился удивлением и радостью. Оказывается, она научилась если не плавать, то хотя бы держаться на воде и кое-как, по-собачьи, подгребать к берегу.
        "Щенков, вроде бы, учат плавать, попросту бросая их в воду, - рассуждала девушка, выбираясь на берег. - Я уже утратила такие инстинкты, так что мне понадобился плотик, чтобы научиться держаться на воде, однако я всё-таки овладела этим искусством."
        Адель ощутила радость и гордость, но почти тотчас же их сменила нервная дрожь. Пока всё её внимание поглощали усилия плыть и доставать вещи, она не думала об опасности, которая могла таиться под водной гладью, а сейчас она не понимала, как она осмелилась лезть в озеро да ещё плыть, не умея плавать. Видно, полёт на колеснице, запряженной крылатыми драконами, слишком ошеломил её, заставив проделать такие чудеса.
        Отдохнув и успокоившись, она по очереди вытянула котомку и мешок и, развязав их, разложила содержимое на солнце. После этого она и сама без сил легла на горячий песок.
        Проснувшись, Адель пересмотрела вещи и с горьким чувством отложила в сторону то, что заботливо собрал мельник-колдун для Авдея. Эта одежда не была ей нужна, а тащить на себе лишнюю тяжесть она не могла. Вроде бы, Авдей был жив-здоров, остался на берегу и вместе с Барбосом должен был вернуться на мельницу, но сиротливый ворох одежды нагонял уныние. Вполне вероятно, что она никогда больше не встретит ни Авдея, ни Барбоса, ни Пахома Капитоныча.
        Адель заставила себя отвлечься от печальных мыслей и заняться укладыванием необходимых ей вещей. Она долго вытряхивала просохшую одежду, освобождая её от илистой взвеси, содержащейся в воде, потом переоделась в полученные от купца юбку и кофту. Остальную одежду она старательно сложила и уложила в сумку, на дне которой уже был мешочек с деньгами. Просохшие травы она вновь старательно ссыпала в мешочки и положила их туда же. Расчёска и круглое зеркальце были тоже убраны в сумку, а также флакончик остатками духов и синий карандаш. Счёт от бакалейщика, проделавший такой длинный путь и когда-то очень заинтересовавший карлика Ника, пострадал не очень сильно. На нём ещё можно было прочесть, что именно брала мама девушки в долг. Адель поразмыслила и на всякий случай положила счёт в сумку.
        Теперь необходимо было подумать о продуктах. Сало, чеснок и картофель вместе составляли большой вес. Мука, к сожалению, была безнадёжно испорчена. Из неё нельзя было приготовить даже лепёшки, потому что озёрная вода содержала много ила. Адель отложила три очень крупных картофелины себе на обед и ещё три на следующую трапезу и отрезала кусок сала, но и после этого мешок с едой оказался неподъёмным. А ведь у неё были котелок, нож, деревянные ложки, вырезанные ещё Пахомом Капитонычем, и его помятые жестяные кружка и фляга. Надо было отказаться от половины продовольствия, но рука не поднималась выкладывать вкусную картошку. Девушка укоряла себя за жадность, но всё-таки решила оставить это на последний момент, когда надо будет покинуть озеро. Пока она лишь перетащила вещи от кромки воды, разожгла костёр и приготовила печёный картофель на сейчас и на потом, если не будет возможности его испечь. Несмотря на лёгкий голод, обед не доставил удовольствия. Было очень одиноко и грустно. Услышать бы сейчас голос Авдея, расхваливающего картошку с салом и чесноком словно редкостный деликатес. Адель совсем упала
духом, а пора было подумать о дальнейшем пути. Драконы перенесли её через озёрный край, через реку и лес. Надо ли ей возвращаться к реке или существует другая возможность достичь моря?
        "Да, я теперь одна, - попыталась подбодрить себя Адель. - Я не привыкла идти одна. Всегда со мной кто-то был. Но мне помогали люди, а не волшебники, значит, и я точно так же могу помочь сама себе. Мне одиноко, отсюда такая неуверенность, но я быстро освоюсь."
        Почему-то желанный покой не приходил. Девушка попробовала другой способ.
        "Чего я боюсь? Во-первых, мне известно, что я встречу моряка, значит, до этой встречи я буду жива. Во-вторых, я встречу какого-то парня со светло-русыми волосами. Опять-таки я до той поры буду жива. В-третьих, у меня есть возможность позвать на помощь колдуна Жана. И, наконец, в-четвёртых, я обязана добыть золотое сердечко с красным камнем и оживить Пахома Капитоныча, и никто не может мне помешать. Вперёд же! В путь!
        Она надела на спину мешок с салом и половиной картофеля, взяла сумку и котомку с кухонными принадлежностями. Смотреть на оставшуюся на земле горку прекрасных клубней было жалко и обидно, но другого выхода не было. Оставшийся груз непосильной тяжестью давил на плечи, так что она не знала, долго ли сумеет идти с такой ношей. А главное, куда идти?
        Адель пошла наугад, рассчитывая выйти к реке. Даже не зная дороги, а лишь приблизительно придерживаясь нужного направления, она не может не выйти к реке, ведь та встанет на её пути естественной преградой. Расстояние между рекой и озером показалось девушке не очень большим, когда она перелетала его на крылатых драконах.
        Вступив под своды деревьев, Адель почувствовала себя неуютно. Густой подлесок не позволял разглядеть, не затаился ли кто за соседними деревьями. Пройдя совсем немного, она почувствовала, что ремни мешка больно впились ей в плечи, а ведь идти до реки предстояло ещё долго и потом надо было спускаться вдоль русла реки к морю. Она так сосредоточилась на каждом шаге, что не сразу заметила седенького худенького старичка, сидящего на пенёчке и с удивлением на неё смотрящего.
        - Здравствуйте, дедушка, - поздоровалась она.
        - Здравствуй, внученька, - прошамкал старичок. - Дай мне поесть, а я тебе за это дам яблочко.
        Адель сбросила с плеч и развязала мешок с тем большей радостью, что, делая доброе дело, она устраивала себе непредвиденный отдых. Печёный картофель, две дольки чеснока и порезанный на ломтики кусок сала, которые она припасла для своего следующего обеда, пришлись сейчас как нельзя более кстати.
        - Пожалуйста, ешьте, дедушка, - радушно сказала она.
        Старичок долго жевал беззубым ртом и было очевидно, что еда ему понравилась.
        - Выручила ты меня, внучка, спасибо тебе, - поблагодарил он. - А поэтому я тоже выполню своё обещание. Какое яблоко выберешь: красное или зелёное?
        Оба яблока были одинакового размера, но красное было красивое и казалось сочным, а зелёное выглядело неспелым и кислым.
        - Зелёное, - сказала Адель, сочтя неприличным брать у бедного старичка лучшее яблоко.
        Старичок засмеялся радостным, почти детским смехом и протянул ей зелёное яблоко.
        - Так возьми его и съешь, - сказал он.
        Из вежливости девушка приняла подарок. К её удивлению, яблоко оказалось очень вкусным.
        - Спасибо, дедушка. Очень хорошее яблоко.
        - Приятно встретить в этих пустынных местах человека, - заговорил старичок. - Я часто выхожу из дома посидеть на пеньке, но давно-давно никого не видел. Удивительно, что ты, девушка, бродишь здесь одна, без провожатых. Может, ты отстала от своих и заблудилась?
        - Нет, дедушка. Нас, действительно, разлучили с моими спутниками, но мне их уже не найти, поэтому я иду одна. Мне нужно выйти к морю.
        - Здесь нет моря, - сказал старичок. Улыбаясь и разводя маленькими ручками.
        - Мне сказали, что надо выйти к реке и спуститься по ней на юг, - объяснила Адель.
        - Это слишком долгий и опасный путь, - испугался старичок. - Не ходи туда.
        - Даже если на моём пути встретятся страшные опасности, я всё равно должна идти к морю.
        - Тебе нужен именно этот берег моря? - спросил старичок.
        - Нет. Мне надо выйти к морю в любом месте и там найти корабль, который доставит меня на остров колдуньи, у которой хранится золотое сердечко с красным камнем.
        - Зачем тебе это сердечко? - заинтересовался старичок.
        - Чтобы оживить одного очень хорошего человека, которого подло убили, - объяснила девушка.
        Она не пыталась расспрашивать старичка про дорогу к острову колдуньи, уверенная, что он ничего про это не знает.
        - Остров этот очень далеко, - вдруг заговорил старичок. - Я слышал о нём от своего дела, а тот - от своего. Нелегко до него добраться, а лежит он на востоке. Тебе не надо идти на юг, иначе ты только потеряешь время, а надо идти на восток. Там ты выйдешь к морю и поищешь корабль. Но путь туда тоже далёк и опасен. Ты должна будешь пройти через овраги, луга и леса. Особенно страшны овраги.
        - Я пройду через них, дедушка, - с непонятно откуда взявшейся решимостью сказала Адель.
        - Хорошая ты девушка, - растроганно проговорил старичок, - и я тебе помогу. Возьми это красивое красное яблоко и брось перед собой. Оно покатится впереди и будет показывать дорогу. Смело иди за ним, никуда не сворачивая. Особенно будь осторожна среди оврагов, а яблоко проведёт тебя через них.
        - Спасибо, дедушка, - поблагодарила Адель, беря яблоко и уверяясь, что старичок не случайно сидел в этом лесу на пенёчке, а ждал её.
        - Иди и ничего не бойся, - попрощался с ней старичок.
        Адель надела на плечи мешок, взяла котомку и сумку и пошла за яблоком обратно к озеру. Теперь она знала, где находится остров колдуньи и куда ей надо было идти. Какое счастье, что она встретила этого человека сейчас, в начале ненужного пути на юг, а не в конце его!
        Яблоко ярким весёлым мячиком катилось впереди, и девушке пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Ей вспомнился клубок старушки-ведьмы, едва не заведшей их в логово Царя Змей. Тот клубок медленно катился впереди, приноравливаясь к шагу путешественников, а это яблоко так быстро неслось вперёд, словно Адель должна была бегом следовать за ним. Она, и правда, почти бежала, согнувшись под своей поклажей.
        - Стой! - не выдержала она, когда достигла места последней стоянки, где в кострище под набросанной сверху землёй наверняка должны были сохраниться горячие угли. - Я не могу за тобой угнаться! Я устала и хочу здесь отдохнуть.
        Яблоко, словно уяснив смысл сказанного, остановилось. Адель подобрала его и положила в сумку. Угли, сохранившиеся под насыпанной сверху землёй, оказалось очень легко разжечь, так что скоро картофель был испечён. Близился вечер, и ужин был как нельзя более кстати. Девушка, после встречи со стариком почувствовавшая себя увереннее, уже без прежнего отчаяния думала о своём одиночестве. Было очевидно, что колдун Жан не покинет её в беде и ей нужны лишь силы, чтобы осуществить задуманное путешествие.
        Адель решила не продолжать путь до завтрашнего утра. Солнце уже садилось за горизонт и скоро должны были наступить сумерки, а потом и ночь. Вряд ли разумно было идти в темноте по незнакомой местности даже за таким проводником, как волшебное яблоко. Хуже всего оказалось то, что не спать всю ночь, прислушиваясь, не крадётся ли кто, она не могла, так что неведомая опасность была способна настигнуть её крепко спящей и совершенно беззащитной. Её клонило в сон, и она то засыпала, то в испуге просыпалась. Утром она чувствовала себя неотдохнувшей и совершенно разбитой. Знать бы ей заранее, что ночь будет спокойной, она бы проспала без просыпу до самого утра и сейчас чувствовала бы себя бодрой и полной сил. Но кто же предполагал, что никто не заинтересуется одинокой путешественницей?
        Адель позавтракала печёным картофелем и испекла запас на случай, если разжечь костёр будет нельзя. Наученная горьким опытом, она не удержалась и доложила убыток картофеля в мешок из той груды, которую высыпала накануне на землю. Собравшись в путь и нагрузившись своей поклажей, она достала яблоко и бросила перед собой.
        - Веди меня к морю, - сказала она.
        Яблоко сразу же набрало скорость, и Адель вновь чуть ли не побежала за ним, неуклюже согнувшись под тяжестью ноши и покачиваясь в такт быстрым шагам. Представив себя со стороны, она ужаснулась, но придать походке грациозную лёгкость не могла из-за мешка с картофелем.
        Оказалось, что овраги начинались сразу за озером. Это были глубокие, очень длинные и сравнительно узкие ямы, скорее трещины, чем вмятины. Они изрезали равнину, заросшую высокой травой. Иногда растения были по пояс высотой, и сначала девушка растерялась, не зная, как она сможет следовать за яблоком, потерявшемся среди такой густой растительности, однако яблоко, словно яркий резиновый мячик, выпрыгивало из травы, продолжая показывать ей путь. Адель почувствовала к нему нечто вроде умиления.
        Старичок оказался прав, утверждая, что овраги опасны. Девушка не знала, что может в них скрываться, а проход между ними был труден и таил много непредвиденных ловушек. Из-за тяжёлой ноши ей нелегко было следить за бодро прыгавшим яблоком, а трава путалась в ногах, очень затрудняла движения и не позволяла видеть, где начинался, где кончался овраг, где начинался следующий, а также, какую извилистую линию представлял его край. Адель целиком полагалась на яблоко и слепо шла, не разбирая дороги. Как-то раз, сделав очередной шаг и собираясь сделать следующий, она обнаружила прямо под собой глубокую пропасть, дно которой тоже поросло травой. Ещё немного - и она бы полетела вниз. Ей стало нехорошо, и она с досадой поискала глазами яблоко, но его не было видно.
        - Эй, где ты? - позвала она.
        Яблоко не показывалось. Тогда обеспокоенная Адель сбросила свою поклажу на траву и принялась его искать, но тщетно. Её внимание привлёк шорох. Убеждённая, что это катится её яблоко, она кинулась на шум, попыталась схватить его и вскрикнула от неожиданности и боли.
        - Почему ты на меня напала? - сердито пропыхтел колючий шар, устрашающе подскакивая и ощетинившись всеми иголками. На нём красовалось наколотое на иглы яблоко и тоже подпрыгивало в такт его движениям.
        - Зачем ты украл моё яблоко? - не менее сердито спросила Адель. - Из-за тебя я чуть не упала в овраг.
        Ёж перестал подпрыгивать и слегка развернулся, чуть-чуть высунув остренькую мордочку и в любую секунду готовый вновь принять облик колючего шара.
        - Я тебя не звал в овраги, - заявил он. - Почему это ты из-за меня чуть не упала? Зачем ты вообще сюда пришла?
        - Мне нужно перейти через овраги и дойти до моря, - объяснила Адель. - Добрый старичок дал мне волшебное яблоко, и оно показывало мне путь, а ты его украл.
        Ёж совсем развернулся и внимательно осмотрел девушку.
        - Наверное, это яблоко испортилось, - предположил он. - Есть такие яблоки - снаружи хороши, а сердцевина гнилая. Даже не знаю, можно ли теперь его есть?
        - Почему оно гнилое? И зачем вообще есть волшебное яблоко? Оно должно показывать путь, а не утолять голод.
        - Вот я и говорю, что у него должна быть гнилая сердцевина, - упорствовал ёж. - Путь оно показывает неправильный. Если бы ты пошла за ним дальше, то попала бы как раз между двумя оврагами, где нет прохода. Трава там высокая и не даёт разглядеть щель, а в неё это яблоко тебя и вело.
        - Как же мне отсюда выбраться? - испугалась Адель.
        Ёж казался сердитым с виду, но сердце у него, очевидно, было доброе, потому что, попыхтев немного и пофыркав, он сказал:
        - Ладно уж, я тебя отсюда выведу. Но куда тебе идти дальше, за оврагами, я не знаю.
        Адель не рассчитывала, что он будет выскакивать из травы, чтобы показывать ей путь, поэтому опасалась потерять своего провожатого, но ёж так громко шелестел в траве и пыхтел, что ей было легко следить за ним. Вновь надев на плечи тяжёлый мешок и подхватив сумку и котомку, она пошла за ежом.
        - Сейчас будь очень осторожна, - посоветовал её колючий спутник. - Здесь между двумя оврагами ведёт очень узкая тропа. Её не видно под травой, поэтому иди прямо за мной, не делая ни шагу в сторону, иначе упадёшь.
        Адель, с большими предосторожностями идя за ёжиком, обнаружила, что высокая трава склоняется над краем оврага, образуя видимость лужайки, хотя на самом деле там был уже обрыв. Она очень устала, а поклажа тянула её к земле, но, когда она уже изнемогала, ёж сообщил:
        - Мы прошли опасный участок, осталось совсем немного.
        Для ежа, нёсшего только яблоко, путь, может быть, был недолгим, но девушке он показался непомерно длинным.
        - Овраги закончились, - сообщил ёж долгожданную весть. - Теперь ты не заблудишься среди них. Как пройти к морю, я не знаю, поэтому больше ничем не могу тебе помочь и пойду по своим делам. Испорченное яблоко я возьму себе.
        Адель теперь боялась яблока, едва её не погубившего. Она сомневалась даже, верную ли дорогу показал ей старичок, с виду казавшийся таким ласковым, но её занимал теперь другой вопрос.
        - Подожди, ёжик, - попросила она.
        - Что ещё? - не очень вежливо спросил ёж, возвращаясь.
        - Не подскажешь ли ты, где мне найти ручей или какой-нибудь источник воды?
        Ёж решил набраться терпения.
        - Видишь те рощи? - спросил он.
        - Вижу.
        - Там бы и найдёшь ручей. Прощай.
        Он отошёл немного и подождал, с раздражением ожидая, что навязчивая девушка вспомнит ещё чего-нибудь, но она лишь крикнула:
        - Прощай, ёжик. Спасибо тебе.
        Ёж сразу успокоился и поспешил к себе домой.
        Адель посидела немного в траве, отдыхая, а потом взвалила на плечи свою ношу и побрела к роще, которая виднелась на горизонте, решив устроить там отдых подольше и пообедать. Она раза четыре сбрасывала с себя поклажу, расправляя усталые плечи и спину, пока не вошла под сень деревьев. Там она обнаружила приятную полянку с ручейком и буквально повалилась на мягкую низкую травку. Лишь когда перестала ныть спина, она развязала мешок и достала печёный картофель, сало и чеснок и зачерпнула воду из ручья. У неё уже не было сил для того, чтобы разложить костёр и наломать веток для постели. От усталости она даже ела с трудом. Потом она заснула и спала почти до вечера.
        Проснувшись и обнаружив, что солнце уже склоняется к горизонту, она испугалась, что потеряла зря столько времени. Конечно, она должна была отдохнуть, но если она будет так задерживаться каждый раз, то нескоро доберётся до моря, если оно вообще существует с этой стороны. А во всём был виноват тяжёлый мешок с едой. Это он её утомил до крайности. Но не будь этого мешка, она ослабела бы от голода. Постепенно мешок будет становиться всё легче и легче, и, возможно, наступит время, когда она пожалеет, что он стал чересчур лёгок. Пока же он её буквально пригибал к земле своей тяжестью.
        Девушка набрала воды во флягу, завязала мешок, взвалила на спину и наугад пошла дальше, не зная, правильно ли идёт, и куда именно идёт.
        Рощица кончилась, сменилась лугом, а потом начался край другой рощи, которую Адель хотела пересечь до темна, но не смогла, не рассчитав сил, и расположилась там на ночь. Подумав, она разложила огонь, чтобы отпугивать хищников, если таковые здесь водились, испекла привычный за последнее время ужин, не отличавшийся от завтрака или обеда, и легла спать, решив, что бесполезно пытаться бодрствовать всю ночь, неся караул, а лучше выспаться и пораньше встать, если, конечно, за ночь не случится чего-то особенного.
        Ночью не произошло ничего такого, что нарушило бы сон усталой девушки, и с первыми лучами солнца Адель уже пекла картофель на завтрак, обед и, может быть, ужин, а потом продолжила путь. Она думала, что мешок будет казаться намного легче, ведь она несколько раз брала из него картофель, но плечи так болели от непривычной нагрузки, что он казался ещё тяжелее, чем прежде.
        Адель пересекла широкий луг и к обеду достигла большой рощи. Там, выбрав поляну поудобнее, она и решила отдохнуть. Но на чудесной полянке она обнаружила человека, уже устроившего привал. Это был средних лет крепкий сухопарый мужчина, заросший бородой довольно дикого вида. Девушка испугалась, решив, что это разбойник, и хотела было тихо ускользнуть, но незнакомец уже заметил её и, быстро вскочив на ноги, пошёл навстречу. Бежать было бесполезно, потому что она слишком устала, чтобы быстро бегать.
        - Вот так встреча! - изумленно проговорил человек, обращаясь скорее к самому себе, чем к девушке.
        - Здравствуйте, - робко сказала Адель. - Извините, я не хотела вам мешать. Я сейчас уйду.
        - Куда же ты уйдёшь, девушка? - спросил незнакомец. - Человеческое жильё отсюда очень далеко. Как ты забрела в эти края?
        Деваться ей было некуда, и Адель вынуждена была рассказать свою историю.
        - Странные вещи творятся на свете, - проговорил незнакомец. - Я был послан сюда почти тридцать лет назад, так что никто лучше меня не знает этих мест, но я ни разу не видел ни крылатых драконов, ни старичка, раздающего яблоки. Надо будет проверить тот лес и посмотреть, что за непрошенные жильцы там завелись.
        - Кто вы? - спросила девушка, догадываясь, что этот человек, хоть и одет в одежды из звериных шкур, не может быть разбойником. Да и кого здесь грабить?
        - Я здешний лесник, - объяснил незнакомец. - Когда-то в этих краях обнаружили вепрей, и меня послали сюда охранять их для царской охоты. Вепрей быстро уничтожили, а про меня забыли. Так я и живу здесь, не зная для чего, и присматриваю за порядком. Вот, узнал про драконов и странного старичка, и теперь пойду за овраги проверить, всё ли там в порядке. Сейчас я готовлю себе обед и могу предложить тебе разделить его. Может, он покажется тебе слишком скромным, но я не ждал гостей.
        - Спасибо, - поблагодарила Адель, решив воспользоваться приглашением лесника.
        - Здесь всего лишь пара глухарей, - извинялся тот. - Если ты, Адель, привыкла к чему-то другому, я могу попытаться добыть косулю или хотя бы зайца. Но уверяю тебя, что глухари жирные и молодые, так что их мясо должно быть очень вкусным.
        Адель поняла, что, несмотря на знакомство и дружбу с говорящими животными, она не превратилась в вегетарианку. При мысли о свежей дичи она почувствовала страшный голод.
        - Спасибо, я с удовольствием съем глухаря, - сказала она.
        - Ну и отлично, - обрадовался лесник. - Садись к костру и отдыхай, а я сейчас приготовлю обед.
        - У меня есть картошка, немного сала и чеснок, - сказала Адель, стесняясь, что такой скромный перечень продуктов насмешит радушного хозяина.
        - У тебя есть картошка??? - вскричал лесник. - Есть сало и чеснок??? Доставай же их скорее! Я так давно не ел таких вещей! Что подстрелю на охоте, тем и питаюсь.
        Обрадованная Адель высыпала из мешка всё его содержимое и выбрала самые крупные и аппетитные клубни.
        - Хватит-хватит! - смеясь от радости, остановил её лесник. - Не думаю, что ты сумеешь съесть и пятой доли этой картошки, а я, хоть и соскучился по ней изрядно, не сумею съесть остальное. А где чеснок?
        Пока готовился обед, лесник, соскучившийся по общению, рассказывал о себе. Его звали Антип, а избушку он себе срубил у северной оконечности оврагов.
        - У меня там и жена есть, и дочь. - охотно говорил Антип, - только одичали мы все в этой глуши. Живём равно звери какие, не с кем словом перемолвиться. Я поговорить люблю, а жена с дочкой всё больше молчат. Так я со зверями и птицами знакомство свёл. Даже песни им иногда пою, когда настрой подходящий придёт. Вот бы тебе нас навестить.
        - Не могу, - с сожалением отказалась Адель. - Мне нужно выйти к морю, а там найти корабль.
        - Постой-постой! - прервал её Антип. - Тебе лучше пойти отсюда на юг. Если бы ты от оврагов сразу пошла на восток, как сказал тебе тот старичок, до которого я ещё доберусь, то ты бы уже была на берегу моря, но ты взяла левее, поэтому удлинила себе путь. Ну да это ничего, зато я тебя провожу до бухты, куда заплывают корабли. Здесь хоть и русская земля, но окраинная, а потому эту бухту облюбовали пираты и контрабандисты, однако и честные моряки встречаются. Про остров твоей колдуньи я ничего не слышал, а вот у бывалых моряков порасспросить можно. Надо только присмотреться сперва, какой корабль сюда занесло.
        Обед понравился им обоим. Адель с аппетитом ела испеченную на вертеле птицу, а Антип не мог оторваться от печёной картошки с салом и чесноком.
        - Адель, дай мне, пожалуйста несколько сырых картошек и чесноку, а моя жена посадит их у дома. Разведём огородик и будем наполовину лесовики, а наполовину даже крестьяне.
        - Конечно, возьмите. - торопливо согласилась девушка, радуясь, что может принести пользу неожиданно найденному защитнику.
        - Вот и отлично. Думаю, что нам надо сегодня дойти до леса, а там переночевать. Утром перейдём лес, а к обеду выйдем к морю. Лес там доходит до самого берега, так что есть где спрятаться.
        План лесника был чётким и, несомненно, был бы выполнен, если бы утром он встал, бодрый, как всегда, и готовый в путь, но солнце уже взошло, Адель проснулась и развела огонь, а Антип всё ещё спал. Адель приготовила завтрак, но её новый знакомый не просыпался.
        - Антип! - робко позвала девушка.
        Лесник не отзывался. Адель наклонилась над ним и обнаружила, что он весь горит от жара, а его тело сотрясает озноб. Было очевидно, что какая-то болезнь сразила этого крепкого человека, и он теперь совершенно беспомощен.
        Адель помнила, что мельник-колдун дал ей два мешочка с травами, в одном из которых было нужное лекарство, но оба эти мешочка побывали в озере и вымокли, и девушка опасалась, что чудодейственная сила этих трав исчезла.
        На всякий случай Адель сделала отвар, как учил мельник, остудила его и напоила больного. Антип ничего не понимал, но его мучила жажда, так что он жадно припал губами к кружке. Теперь оставалось лишь ждать.
        День шёл медленно, а в состоянии больного не наступало перемены. Временами он бредил. Вечером Адель дала ему выпить оставшийся отвар. Лесник что-то бормотал, а потом затих.
        Девушка не давала костру затухнуть, подкидывая в него ветки и сучья. Она опасалась дикий зверей. Её новый спутник был совершенно беззащитен, а у нее имелось единственное средство спасения - помощь колдуна Жана.
        Утром Антипу полегчало. Он перестал бредить и пришёл в себя, но чудесного выздоровления, обещанного мельником, не произошло. Должно быть, из-за озёрной воды сила лечебных трав ушла. Адель сделала ещё порцию отвара и повторила лечение.
        - Что со мной? - недоумевал лесник. - Никогда не болел, а сейчас от слабости не могу стоять.
        - По-моему, вам надо больше спать, - сказала Адель. - Мама мне всегда говорила, что хороший сон гонит всякую болезнь.
        Антип продремал весь день, то просыпаясь, то вновь засыпая. К вечеру ему стало настолько лучше, что он поел сваренного девушкой бульона из второго глухаря.
        - Спасибо тебе, Адель, - поблагодарил лесник. - Ты меня прямо-таки спасла. Чувствую, что ко мне вновь прибывают силы. Даже не знаю, что бы со мной было, если бы не встретил тебя. Лежал бы один в лесу, пока не умер. Жена и не знала бы, где меня найти, чтобы похоронить.
        - Это не моя заслуга, - скромно ответила Адель. - Мельник-колдун дал мне травы, а я лишь сделала отвар, как он учил. На ночь вы выпьете ещё отвару, а утром, наверное, будете совсем здоровы.
        Так и случилось. Утром Антип не чувствовал никакой слабости и был готов проводить Адель в бухту и помочь ей подыскать корабль. Девушка сомневалась, не рано ли ему продолжать путь и не лучше бы ему отправиться домой и окончательно выздороветь, однако лесник заверил её, что отлично себя чувствует, словно никогда не болел.
        За завтраком вокруг них прыгала в кустах весёлая серая птичка и красиво пела, словно стараясь доставить им удовольствие.
        - В такие минуты радуешься, что живёшь на природе, в глуши, бродишь по лесам и ни от кого не зависишь, - мечтательно проговорил Антип. - Жизнь в деревне - тяжкий труд, в городе - царская служба, а здесь я сам себе хозяин. Один недостаток - людей не видишь, но зато слышишь птичье пение и делаешь то, что велит только совесть.
        Для Адели, освободившейся от тяжёлого мешка, путь до залива оказался приятной прогулкой. Лес был величавым, с крепкими здоровыми деревьями, где участки лиственных деревьев перемежались с сосняком. Идти по нему не было трудно, а плечи не отягощала никакая ноша, кроме сумки. Лесник нёс мешок и котомку, словно в них не было никакого веса.
        - Мы уже подходим к берегу, - сообщил Антип, ориентируясь по одному ему известным приметам. - Ты, Адель, побудь здесь, а я один, налегке схожу поглядеть, нет ли в заливе какого корабля. Если это морские разбойники, то мы переждём, пока они не уплывут, потому что обычно они здесь долго не стоят: наберут пресной воды и уходят. Нам надо выждать подходящий корабль с честным капитаном.
        Когда ждёшь, время тянется бесконечно. Адели казалось, что прошли часы, но солнце всё ещё стояло в зените, словно ему не положено было склоняться к западу. Наконец, когда обеспокоенной девушке начало казаться, что её спутник никогда не вернётся, появился лесник и сообщил, что в бухте не стоит ни один корабль и им придётся ждать.
        Два дня залив оставался пустым, и всё это время Антип удачно охотился, а Адель была занята исключительно приготовлением обедов. Ей уже начало представляться, что беззаботная и сытая жизнь на природе будет продолжаться вечно, настолько она отдохнула и душой и телом, но утром третьего дня лесник, регулярно ходивший к заливу, сообщил, что у берега бросило якорь небольшое двухмачтовое судно. Он насчитал шесть человек команды и ещё одного, по-видимому, капитана.
        Адель впервые задумалась над своим положением. Она уже привыкла идти с самыми разными спутниками, но то было на суше. Теперь же ей предстояло плыть по морю на крошечном по сухопутным меркам судёнышке. Она не знает ни морских обычаев, ни самых примитивных порядков на корабле. К сожалению, она даже из книг знала о жизни моряков очень мало. Были времена, когда в моду вошли просмолённые косички, а ещё офицеры носили треуголки. Впрочем треуголки носили, кажется, не только офицеры и не только на море. А ещё она помнила, что женщина в море считается дурной приметой. К сожалению, этих скудных сведений было мало для представления о жизни на корабле. И что бы стоило капитану пришедшего судна прихватить с собой в плавание жену! В обществе женщины ей гораздо легче было бы приноровиться к новой обстановке.
        - Антип, вы когда-нибудь были на море? - спросила девушка.
        - Часто, - отозвался он, обкусывая поджаренное на палочке мясо.
        Адель обрадовалась.
        - Расскажите, пожалуйста, какое оно? - попросила она.
        - Какое? - в недоумении повторил лесник, отрываясь от мяса и откусывая сразу половинку зубчика чеснока. - Разное. Бывает спокойным, бывает бурным, так что не искупаешься. Летом я часто прихожу сюда купаться.
        - Были ли вы когда-нибудь на корабле? - разъяснила Адель, что именно её интересует.
        - На кораблях не был. И знакомых моряков у меня нет. Я за порядком в лесу слежу, а что они в морях творят - уже не моя забота. Я и разбойников этих морских не гоняю. Пускай себе отдохнут день-два на берегу, у костра посидят, лишь бы лес не спалили. Я вот о другом думаю, Адель. Как бы нам не прогадать с кораблём.
        - То есть? - не поняла девушка.
        - Как нам узнать, тот ли это корабль, что нам нужен, или это какие-нибудь самые злодейские пираты?
        - Не знаю. А как выглядит капитан?
        - Человек как человек. Вроде, всё при нём.
        - Лицо доброе или злое? - уточнила девушка.
        - Да самое что ни на есть обыкновенное. Волосы чёрные, кожа загорелая и обветренная, как и полагается моряку. На своих людей не кричит, не ругается, а матросики, вроде, его слушаются, но без этой, знаешь, боязни. Вроде как уважают его. А что за человек, надёжный или нет, не разберёшь.
        Адель подумала.
        - Мне было предсказано, что я должна встретить моряка и этот моряк сам отнесёт золотое сердечко с красным камнем и оживит Пахома Капитоныча. Наверное, это тот моряк и есть. Где же мне найти другого? Лица этого моряка я не разобрала, но, может, я узнаю его по фигуре и общему облику?
        - Тогда давай вместе тихонько подойдём к берегу, и ты посмотришь из-за кустов, подойдёт он тебе или нет.
        Мысль была хорошая, и, окончив завтрак, они подобрались к самому берегу и спрятались за кустами. Трудно было что-либо разглядеть на таком расстоянии. Четыре матроса выкатывали на берег бочки и заполняли их пресной водой, два других готовили на костре пищу.
        - Им посчастливилось добыть оленя, - объяснил Антип. - Я им не мешаю, потому что каждый имеет право поесть.
        Адель не сомневалась, что лесник и не смог бы им помешать, ведь он выступил бы один против семерых.
        - А вот и их капитан.
        Антип указал на человека лет пятидесяти-пятидесяти пяти, в приличном чёрном с позументами кафтане, широких чёрных штанах и высоких сапогах. При нём была шпага, а широкий кружевной воротник и манжеты на рукавах придавали всему его облику элегантный вид. Длинные волосы были наполовину седые.
        - По-моему, это не морской разбойник, - сказала Адель. - Одет он изысканно.
        - Если судить только по одежде, то многие мерзавцы окажутся праведниками, - ответил Антип. - Не суди по внешности, девушка.
        - Нет, я знаю, что бывает добродетель в лохмотьях, а порок в бархате и бриллиантах, - поспешила поправиться Адель. - Я сужу не только по одежде. У него вид порядочного человека, а в лице нет ничего жестокого или кровожадного. Я встретилась однажды с благородным сэром Джолионом, который оказался потом оборотнем, но у него глаза были очень холодные, а у этого глаза обычные.
        - Глаза человека, привыкшего командовать, - определил Антип. - Но всё-таки я бы выбрал какого-нибудь шкипера попроще, пусть и грубоватого, у которого все мысли сначала отражаются на лице, а уж потом высказываются языком. От такого сразу видишь, что можно ждать. Если он откажется тебя брать, то бесповоротно, а если согласится, то уж точно доставит тебя в нужное место.
        - Где же такого отыщешь? Вдруг следующий корабль придёт сюда через несколько месяцев?
        Довод был убедительный, но лесник всё ещё колебался.
        - Похож он на того моряка, которого ты видела под мельничным колесом?
        - Трудно сказать, - нерешительно ответила Адель. - Его было плохо видно, но, по-моему, похож. Он встал вот так и показал на корабль. Только потом, когда он клал золотое сердечко на рану Пахома Капитоныча, он, вроде, стал поменьше ростом. А тут ещё Авдей закричал и испортил всё колдовство. Или мне только сейчас так кажется, потому что тогда я не обратила на это внимания, да я и сейчас думаю, что ошибаюсь.
        Антип колебался.
        - Рискнуть? - неуверенно спросил он. - А может, всё-таки подождём?
        - Можно с ним сначала поговорить, узнать, что это за человек, а потом уже решать.
        - Сиди здесь, Адель, и не высовывайся, - велел лесник. - Я сам с ним поговорю.
        Антип прошёл лесом и спустился на берег совсем с другой стороны. Адель видела, как он приблизился к людям у костра. Капитан сделал несколько шагов ему на встречу и, судя по жестам, говорил вежливо и учтиво. Антип присел к костру, обменялся несколькими словами с матросами, потом отошёл с капитаном в сторону и долго с ним беседовал. Потом оба они пошли в ту сторону, где пряталась девушка.
        - Адель! - ещё издали закричал лесник.
        Капитан, очень благообразный, несмотря на сильный загар, и приветливый, несмотря на сквозившие в каждом жесте и взгляде решительность и непреклонность, отвесил девушке грациозный поклон.
        - Меня зовут дон Педро Муньос, - представился он. - Я капитан люгера "Бесшабашный". Моё высокое происхождение не мешает мне торговать, так что меня можно считать купцом, но на этот раз у нас почти нет товаров. От сеньора Антипа я узнал о благородной миссии сеньориты и готов ей помочь.
        Испанское имя моряка напомнило девушке дона Мигеля, и ей сразу стало казаться, что она найдёт в новом знакомом приятного и надёжного защитника. Дон Педро был старше рыцаря, избрал себе совсем другое занятие, и, возможно, поэтому показался ей солидным и серьёзным человеком, не склонным обещать того, что не сможет выполнить.
        - Спасибо, дон Педро, я с благодарностью приму вашу помощь, - сказала Адель.
        - В таком случае я приглашаю вас пообедать со мной и моими людьми, если вы, сеньорита, не побрезгаете обществом простых моряков.
        Адель попыталась припомнить что-нибудь особо учтивое, но лишь пробормотала смущённо:
        - Почту за честь.
        Антип подхватил мешок и котомку, а Адель - свою сумку, и все трое стали спускаться на песчаный пляж.
        - Вот мой корабль, сеньорита, - сказал дон Педро, протягивая руку.
        Адель сразу приободрилась, узнав жест. Именно так указывал на свой корабль моряк, которого она видела в живой картине, возникшей под мельничным колесом. Теперь девушка не сомневалась, что это тот самый моряк, которому суждено оживить солдата.
        - Это он, - шепнула Адель леснику.
        - Ну и хорошо, а то я уж начал было сомневаться, - также шёпотом ответил тот.
        Матросы, которых сразу же представил девушке дон Педро, были грубоваты с виду, несмотря на явное щегольство некоторых, однако с будущей пассажиркой держались вежливо и даже выказали неуклюжую галантность. Адели не нравились лишь быстрые изучающие взгляды, которыми окидывали её эти люди, но она понимала, что они тоже насторожены, беря на борт нового человека, ведь она может оказаться капризной, истеричной, трусливой. Сама она опасалась только одного - морской болезни. Если она окажется подверженной этому столь распространённому недугу, плавание будет для неё периодом немыслимых мук.
        - Не знаете ли вы, дон Педро, где находится остров колдуньи? - спросила Адель.
        - Здесь много островов, - ответил капитан. - Один большой остров лежит к северу от нас, другой - к югу.
        - Встреченный мной старичок говорил, что мне надо плыть на восток, но я не уверена в его искренности.
        - Там нет острова, - вмешался здоровенный детина в грубой одежде и щегольской шейной косынке. - Если плыть на восток, то приплывёшь к краю земли и свалишься вниз.
        Дон Педро кивнул, соглашаясь.
        Адель решила, что этим людям ещё не известно открытие Колумба, доказавшего, что земля имеет форму шара.
        - Разве земля не круглая? - всё же решилась спросить она, опасаясь, правда, что её примут или за сумасшедшую или за еретичку.
        - Круглая? Вы шутите, сеньорита? - воскликнул дон Педро. - Земля имеет форму прямоугольника, а не круга. Это уже давно всем известно.
        - Боюсь, что я слишком невежественна в географии, - сдалась Адель.
        Детина в красной косынке ухмыльнулся, соглашаясь с мнением девушки.
        - Есть ещё несколько мелких островков, - продолжал дон Педро, учтиво переводя разговор с недостатков образования Адели на прежнюю, более безопасную тему.
        - Есть ещё один большой остров, а невдалеке остров поменьше, узкий и длинный, - напомнил верзила.
        - Что о них говорить? Они лежат слишком далеко, и путь к ним преграждают Чёртовы скалы.
        Адель встрепенулась.
        - Чёртовы скалы? Вы упомянули Чёртовы скалы?
        - Да, сеньорита, - удивлённо подтвердил дон Педро. - Через эти скалы не может пройти ни один корабль. На моей памяти никто не отваживался туда плыть.
        - Я вспомнила, что мне говорила провидица по имени Тора об этом острове. Он лежит за Чёртовыми скалами.
        Моряки переглянулись, и Адель поняла, что они не возьмутся переправить её на остров колдуньи.
        - Может быть, туда можно добраться другим путём? - спросил лесник.
        - Доберёмся, - заверил его капитан. - Слово дона Педро священно. Больше можете не беспокоиться за сеньориту, сеньор Антип, потому что теперь заботу о ней я беру на себя. Часть пути можно проделать пешком, а потом пересесть на шлюпки.
        - Над этим планом надо ещё поразмыслить, - вмешался верзила, бывший, по-видимому, помощником капитана, но чьего имени Адель не запомнила. - У меня зреет одна мыслишка, а когда я обмозгую это дело, то, возможно, мы и на "Бесшабашном" доберёмся до того острова.
        Матросы посмотрели на него с уважением.
        - Отплывём утром, - сказал дон Педро. - Но вы, сеньорита, наверное, хотите посмотреть свою каюту? Прошу вас.
        Адель с опаской ступила на узкие мостки, переброшенные с борта на берег. Ей показалось немыслимым пройти по такой шаткой опоре, но дон Педро, предусмотрительно шедший впереди, подал ей руку. Сам он шёл с таким непринуждённым видом, словно это была твёрдая земля. Антип неуклюже поднялся вслед за ними.
        - Развернуться негде, - удивился лесник, оглядываясь. - Как вы здесь всемером умещаетесь? Наверное, наступаете друг другу на ноги.
        Капитан улыбнулся подобному простодушию.
        - Люгер, конечно, невелик, - согласился он, - однако здесь имеется недурной кубрик, две каюты для меня и Хосе, небольшая кают-компания, а для вас, сеньорита, найдётся маленькая, но очень уютная каюта, где, надеюсь, вам будет удобно. Я был бы рад уступить вам свою каюту, но вам там будет менее удобно и значительно более шумно.
        - Благодарю вас, дон Педро, я уверена, что мне понравится моя каюта.
        Адель немного тяготила излишняя любезность капитана. Если во время плавания он будет так же извиняться перед ней по всякому поводу, как делает сейчас, то расставание с ней он воспримет с облегчением.
        - И вообще поменьше обращайте на меня внимания, дон Педро. Вы берётесь доставить меня на остров колдуньи, и я не могу выразить, как вам признательна.
        Антип сказал, что сейчас сходит за вещами девушки, и ушёл, а дон Педро помог Адели сойти по мосткам на берег.
        - Отнести их в каюту? - спросил лесник, вернувшись. - И ещё один вопрос, дон Педро. Достаточно ли у вас продовольствия?
        - Не совсем такого, к которому привыкла сеньорита, но достаточно.
        - В основном солонина с бобами, - объяснил верзила в шейной косынке, которого, как выяснилось, звали Хосе.
        - Я добуду вам свежего мяса, - предложил Антип.
        Адель оставила себе сумку и котомку, а мешок с картофелем, остатками сала и чесноком отдала своему новому другу, с которым ей предстояло так скоро расстаться.
        - За оврагами около озера я высыпала на землю много картошки, так что у вас будет что посеять на огороде, Антип, - сказала она. - И ещё я оставила там одежду Авдея.
        Лесник заметно обрадовался этому известию.
        - На обратном пути подберу, - пообещал он.
        Глава 4
        В море
        Адель переночевала в лесу на мягком ложе из веток и мха, а утром дон Педро отдал приказ к отплытию. Оказалось, что за ночь Антип успел добыть двух оленей и дикую свинью, так что матросам пришлось за ними сходить. Когда они возвращались с грузом, их лица выражали радость. Адели неприятно было смотреть на убитых животных, но поскольку ей предстояло тоже принимать участие в их съедении, то она поторопилась отогнать от себя ненужную сейчас жалость.
        - Пора прощаться, Адель, - сказал лесник. - Ты теперь поплывёшь на корабле и, надеюсь, этот славный моряк поможет тебе выполнить твой долг перед убитым другом.
        - Спасибо вам, Антип, - поблагодарила девушка. - Надеюсь, что вас и вашу семью ждёт только счастье. Жаль, что мне не пришлось познакомиться с вашими женой и дочерью.
        Дон Педро любезно подождал, пока прощание не закончилось, и проводил Адель на люгер.
        Каюта, предназначенная для девушки, была такой маленькой, что в ней помещались лишь узкая кровать, маленький столик, стул и умывальник с зеркалом. Всё это было надёжно привинчено к полу, так что не могло сдвинуться с места при качке. Шкаф был вделан в стену, и это тоже было удобно, потому что не занимало места. Ходить в этой каюте было негде, но, как сказал дон Педро, девушка могла совершать прогулки по палубе, хотя Адель пока не представляла, как повернуться на этом пятачке, опутанном снастями.
        Люгер закачался на волнах, набирая ход, и вскоре Антип, стоящий на берегу и махавший вслед им рукой, скрылся из виду. Капитан провёл своё судно через пролив между берегом и небольшим островом, а потом поплыл вдоль земли, держась от неё на безопасном расстоянии. Почему-то Адели казалось, что они должны были выйти в открытое море, но дон Педро объяснил, что им будет удобнее держаться берега. В случае бури им можно будет укрыться в безопасной бухте, а при нехватке воды они наберут её из какого-нибудь источника на берегу.
        Адель со страхом ждала, начнётся у неё морская болезнь или нет. Сейчас море было спокойно, и Адель чувствовала себя превосходно. Однако что будет с ней при качке? Девушка надеялась, что или погода во время их плавания останется хорошей, или её организм окажется крепким, ведь в детстве она очень любила раскачиваться на качелях и никогда ей не становилось плохо.
        Два дня люгер плыл вдоль лесистого берега, щёткой выступавшего вдалеке. Ветер был ровным, и волнение не усиливалось. Завтракала, обедала и ужинала она в кают-компании в обществе капитана и его помощника. Неловкости она не чувствовала, хотя разговоры не всегда были интересными, а сеньор Хосе не обладал такими же изысканными манерами как дон Педро. Но на утро третьего дня произошло неожиданное происшествие.
        Адель проснулась очень рано и хотела было ещё поспать, но задумалась о предстоящем плавании, о котором её любезные хозяева не заговаривали. На берегу сеньор Хосе утверждал, что у него зреет план перехода через Чёртовы скалы. Хотелось бы ей знать, в какой степени зрелости этот план пребывает сейчас. Но моряки, как она читала, народ суеверный, поэтому едва ли помощник капитана откроет свой секрет раньше положенного времени. Может быть, лишь при подходе к Чёртовым скалам сеньор Хосе соизволит выложить свои соображения.
        Сон окончательно слетел с Адели, и она, одевшись, решила выйти на палубу. В каюте было слишком тесно и душно. Идти ей надо было по узкому коридорчику мимо кают дона Педро и сеньора Хосе и кают-компании. Было тихо. По-видимому, капитан и его помощник спали крепким сном.
        Адель вышла было на палубу, но отпрянула назад, услышав разговор двух матросов.
        - …Чёртовы скалы, - со смехом сказал один.
        - Я как услышал, как Хосе заговорил о переходе через них, да с таким серьёзным видом, что едва не подавился куском мяса, - подхватил второй.
        - А она-то ждёт, что её доставят прямо на остров!
        - Доставят, но в другое место.
        Оба засмеялась.
        - Сеньорита, - раздалось за спиной у девушки, - не угодно ли вам вернуться в свою каюту?
        Дон Педро учтиво, но властно указал рукой назад.
        - Что это значит? - спросила похолодевшая от ужаса Адель, постаравшись, чтобы её голос прозвучал спокойно и даже высокомерно. - Объясните, сеньор.
        - Поговорим в кают-компании, - предложил капитан.
        Адель молча села на привычное место у стола и выжидающе посмотрела на человека, обнаружившего такое неожиданное коварство. Тот непринуждённо сел напротив.
        - Мне очень жаль, что вы услышали глупый разговор моих людей, сеньорита. К сожалению, они не умеют молчать и им не заткнёшь рты. Рано или поздно вы всё равно узнали бы правду, но нам всем было бы спокойнее, если бы вы узнали правду поздно. Нам не надо было бы за вами приглядывать, а вам не пришлось бы зря беспокоиться.
        - Зря?
        - Да, совершенно напрасно, потому что ничего изменить вы не можете, а только будете волноваться несколько лишних дней.
        - Что вы хотите со мной сделать? - спросила Адель, стараясь, чтобы голос её не дрогнул.
        - Ничего, бедная моя сеньорита, так что вам совершенно незачем нас опасаться. Мы всего лишь перевезём вас в красивую, скрытую от посторонних глаз бухту, где вы перейдёте под заботу и покровительство других людей.
        - Зачем? - не поняла девушка.
        - Каждый товар имеет свою цену, дорогая сеньорита, а я, как вам уже говорил, занимаюсь торговлей.
        - Работорговлей? - уточнила Адель.
        - Мой товар могут использовать и как рабов тоже. Люди, на чьём временном попечении вы окажетесь, сами определят, куда и кому вас перепродать. Я же, как благородный человек, не вникаю в такие подробности.
        Этот человек держался по-прежнему любезно, и, кажется, совесть его молчала.
        - Вы считаете своё занятие совместимым с понятием благородного человека? - спросила Адель, сознавая, что говорить такое не следует.
        - Я купец, поэтому любой предмет рассматриваю как товар. Однако я не издеваюсь над живым товаром и стараюсь по возможности предоставлять ему удобства и даже известный комфорт. Если бы вы познакомились с другими купцами, то поняли бы меня. Обстоятельства вынудили меня заняться среди прочего и торговлей людьми. Если бы вы узнали, что побудило меня…
        - Если вы рассчитываете, что, узнав ваши обстоятельства, я почувствую к вам сострадание, то лучше не теряйте времени на рассказ, - предупредила девушка. - И во сколько же вы меня оцениваете?
        Она постаралась, чтобы её голос прозвучал насмешливо.
        Дон Педро задумался.
        - Это зависит от многих причин. Если девушку покупают для чёрной работы, то цена обычно невысока. Меньше всего платят за жертву для дракона.
        У Адели чуть волосы не зашевелились на голове от ужаса, когда она узнала, какая судьба может быть ей уготована.
        - Но вы, моя прекрасная сеньорита, скорее всего поступите во дворец какого-нибудь восточного султана, так что я рассчитываю получить за вас неплохие деньги.
        - Теперь меня запрут в каюте, как в тюрьме? - спросила Адель.
        - Нет, зачем же? - удивился дон Педро. - До сих пор нам было очень приятно вместе, так что незачем менять устоявшиеся привычки. К тому же, общество моего помощника нельзя считать изысканным и, общаясь только с ним и своими матросами, я быстро потеряю форму. Как видите, вы, сеньорита, приносите мне двойную пользу.
        Адели захотелось заставить этого негодяя оставить свой покровительственный тон.
        - А если, пользуясь своей свободой, я вас убью? - спросила она.
        Дон Педро рассмеялся, и вдруг Адель увидела дула двух пистолетов, направленные прямо на неё. Она даже не заметила, когда капитан их достал.
        - Вы не успеете сделать ни одного движения, направленного против меня или кого-либо из моей команды, сеньорита. Я, конечно, не буду в вас стрелять, но, поверьте на слово, что руки у меня крепкие, а реакция моего помощника не хуже моей. Матросы тоже не позволят застать себя врасплох, но их действия будут грубее моих. Поэтому не пытайтесь освободиться, сеньорита, а тем более, не пытайтесь бежать, потому что в море водятся животные, не гнушающиеся человеческим мясом. Выпрыгнув за борт, вы не доплывёте до берега. К сожалению, вы не успеете даже вернуться назад, на люгер, хоть мы и постараемся вам помочь. Так что я честно предупредил вас, что все ваши попытки уйти из под моей власти окажутся бессмысленными, а потому продолжим наше приятное совместное плавание, словно вы всё ещё находитесь в неведении относительно своего будущего.
        Уйдя в свою каюту Адель продумала, как ей теперь держаться. Дон Педро был прав, доказав, что убежать она не сможет. Если она будет вести себя неблагоразумно, показывая, что хочет обмануть своих похитителей, то вынудит их запереть её в каюте, где ей, и правда, придётся лишь беспомощно ждать прибытия в упомянутую бухту. Если же она будет пользоваться своей относительной свободой, то или случай ей поможет освободиться, или ей на помощь придёт кто-либо, способный противостоять торговцам людьми. В самом крайнем случае, она может прибегнуть к помощи колдуна Жана.
        За завтраком не было упомянуто о её изменившемся положении. Дон Педро был предупредителен, и лишь сеньор Хосе раза два бросил на неё украдкой любопытный взгляд.
        - Сеньор Антип очень любезно снабдил нас свежим мясом, сеньорита, - сказал капитан. - Если бы не он, нам всем пришлось бы ограничиваться таким малопривлекательным блюдом как солонина с бобами.
        Адели припомнилась несвежая рыба, которую карлик Ник назвал пикантной, и она промолчала.
        Девушке не препятствовали выходить на палубу, так что её жизнь на судне внешне нисколько не изменилась, но открывшаяся правда заставляла её видеть всё в новом свете. Грубые лица матросов казались ей теперь кровожадными, дурные манеры сеньора Хосе возросли до отвратительных, а изысканный дон Педро приобрёл явно зловещий облик. Её удивляла собственная слепота, не позволившая ей сразу же распознать обман.
        Капитан отвёл люгер от берега, охотно разъяснив Адели, что надо обогнуть скалы и камни, делающие море у южной оконечности мыса совершенно непроходимым. Для девушки эти камни и скалы не представляли никакого интереса. Не то что скрывшаяся лесистая полоса на горизонте, которая так и притягивала тоскующий взгляд.
        Безбрежное море, окружающее судно, скоро наскучило Адели, не настроенной на романтический лад, и она спустилась в свою каюту, просидев в ней до ужина, а затем, сделав непринуждённый и независимый вид, вышла к столу. К её удивлению, помощника капитана в кают-компании не было.
        - Где же сеньор Хосе? - спросила она.
        - Помогает рулевому, сеньорита. Вижу, что вы привыкли к его обществу, но придётся вам поскучать со мной, потому что мы огибаем скалы, а они так коварны, что матросам требуется опытный командир. Особенно страшны подводные камни, о существовании которых не подозреваешь, а узнаёшь, лишь наскочив на них. Сеньор Хосе - опытный лоцман и проведёт люгер самым безопасным путём.
        В это время послышался топот ног, и в кают-компанию заглянул матрос.
        - Человек на скале! - крикнул он и скрылся.
        - Вот это совершеннейшая неожиданность, - признался дон Педро, вставая. - Должно быть, это бедняга с какого-нибудь разбившегося судна.
        Адель тоже встала с весьма решительным видом.
        - Я думаю, что вам не стоит туда идти, сеньорита, - остановил её капитан.
        - Я никогда не видела, как спасают потерпевшего кораблекрушение, - возразила девушка. - Или вы не хотите помочь этому несчастному?
        Дон Педро минуту подумал, а потом прежним любезным тоном сказал:
        - Ему окажут помощь и возьмут на борт. Но я хочу по-хорошему вас предупредить: если вы шепнёте ему хоть слово о том, чем мы занимаемся. То я сейчас же прострелю ему голову. Так что не стройте никаких планов, моя прекрасная сеньорита.
        Последние слова он произнёс очень жёстко, и Адель, которая надеялась сразу же предупредить беднягу об опасности, решила действовать осмотрительно и навлекать подозрения ни на себя, ни на спасённого.
        Выйдя на палубу, дон Педро сейчас же велел спустить за борт шлюпку и снять человека со скалы. Адель плохо видела несчастного. Он махал руками, спустившись почти к самой воде и прижимаясь спиной к неровной каменной стене. Сильные взмахи вёсел подогнали шлюпку к скале, и матросы помогли терпящему бедствие человеку в неё перейти.
        Девушка с надеждой думала о спасённом, ведь вместе им будет легче придумать план освобождения, однако, когда незнакомец появился на палубе, она была разочарована. Адель ожидала увидеть человека, похожего на Пахома Капитоныча, на Авдея, лесника, рыцаря, прекрасного принца, словом, на людей, на чьих лицах читалось благородство, а увидела моряка самого неблагообразного облика. Было ему лет сорок, и был он среднего роста, жилист, одет в лохмотья, а лицо у него было худое, обветренное, поросшее рыжеватой щетиной, придававшей ему совсем уж непривлекательный вид. Вполне возможно, что он был морским разбойником или контрабандистом, а может, занимался работорговлей. Во всяком случае, было очевидно, что помощи от него не стоило ожидать.
        Дон Педро с насмешливой улыбкой поглядел на девушку, чьё разочарование было очевидным. Этого Адель уже не могла вынести и удалилась в свою каюту.
        Утром она узнала, что спасённого поместили в кубрик к матросам, накормили и дали одежду.
        - За своё спасение Джон поработает у меня матросом, - закончил дон Педро. - Хорошего моряка я сразу вижу, а он первоклассный моряк.
        Девушке стало очевидно, что команда "Бесшабашного" пополнится ещё одним матросом, а ей предстоит самой обдумывать план спасения.
        Прогуливаясь по палубе, она обратила внимание, с какой энергией новый член экипажа включился в общую работу. Он с азартом вытягивал шкоты, повинуясь команде, перебегал с одного места на другое и делал что-то несомненно очень нужное, вызывающее одобрение у дона Педро о сеньора Хосе, но девушке совершенно непонятное. Несмотря на то, что свои лохмотья моряк Джон сменил на крепкую матросскую одежду, он не стал приятнее на вид. Впрочем, матросы не были столь предубеждены против нового товарища и громко смеялись его шуткам. На девушку Джон не обращал внимания, должно быть, принимая её или за пассажирку, или за родственницу капитана. Лишь раз, когда он проходил мимо неё, он бросил на неё взгляд, показавшийся Адели недоумённым.
        Ночью случилось происшествие, ужаснувшее всех. Адель, находясь в своей каюте, почти не была его свидетелем, увидев лишь самый конец, и узнала о нём из рассказов.
        На ночную вахту поставили трёх человек, одним из которых был новичок. Встав у руля, Джон задумчиво глядел вдаль, обдумывая кое-какие свои наблюдения. Ни он, ни два других матроса не заметили, как деревянная носовая фигура, на которую никто никогда не обращал внимания, изображавшая мускулистого мужчину, голого до пояса, с грубо вырезанными чертами лица, изображающими гнев и непреклонность, шевельнула головой. Матрос, пребывающий на баке, почувствовал что-то странное, лишь когда деревянный человек медленно и с трудом ворочал торсом, высвобождаясь из оков, прикрепляющих его к носу судна. Матрос, решивший, что спит и видит кошмар, ущипнул себя и протёр глаза, а деревянная фигура уже готовилась подняться на палубу. Матрос заорал и бросился наутёк.
        Джон, стоявший дальше всех от виновника переполоха, последним из троих заметил странное явление. Он замешкался у руля, а носовая фигура неторопливо, но неуклонно шла прямо на него, словно избрала именно его своей непонятной целью. Тут уж моряк выпустил из рук руль и заметался на юте, не зная, куда ему деваться от деревянного противника. Он перескочил через путаницу снастей справа от надвигающейся фигуры, рассчитывая на медлительность её движений, но рука её достала бы его, если бы не подвернувшийся канат.
        - Что это? - в ужасе кричал матрос с бака.
        Другой матрос полез на мачту.
        Носовая фигура неторопливо повернулась и двинулась в обратном направлении. Джон и матрос с бака помешали друг другу, когда пытались проскочить мимо деревянного человека. Джон упал, а матрос перескакивал через него, когда фигура обрушила удар деревянной руки на людей. Перепрыгивающий через Джона матрос, получив смертельный удар, даже не вскрикнув, перелетел через борт и упал в воду, а Джон, сделав судорожное усилие, выкатился из-под ноги чудовища, уже занесённой над ним.
        Носовая фигура была невелика и, если бы не была деревянной, а была облачена в плоть, то с ней можно было бы попытаться сразиться, имея оружием остроотточенный нож, но против деревянного противника нож был бессилен.
        Джон отбежал на бак, и фигура двинулась за ним. Тогда моряк схватился за туго натянутый штаг и, как кошка, вскарабкался наверх. Деревянный человек, потерявший намеченную добычу, задрал голову, словно что-то мог разглядеть глазами, еле намеченными вырезавшим его мастером. Потом он ухватился за штаг и оторвал его от носа люгера.
        Матрос, первым взобравшийся на мачту, дико заорал, да и Джон был недалёк от крика, потому что деревянный человек спокойно и неторопливо отрывал ванты, крепящие мачты с боков. Потом чудовище упёрлось руками в шатающую мачту, на которой был Джон, и повалило её за борт. Раздался громкий треск, судно сильно накренилось, и деревянный человек едва не последовал за мачтой в воду, но удержался, уцепившись за обрывки снастей. Джон ухитрился по одной из болтавшихся вантов вовремя соскользнуть на палубу.
        Треск мачты и сильный толчок разбудили всех. Матросы выскочили из кубрика и замерли при виде странного гостя. Капитан и его помощник сначала разглядели выломанную из нижней опоры мачту, а уж потом деревянного человека. Адель еле добралась до выхода из коридора, настолько неудобно было идти по покатой поверхности. Она думала, что судно налетело на подводный камень.
        Охваченные ужасом люди были совершенно беспомощны перед разрушительной мощью деревянного человека. Он мог сразу же их убить, но почему-то двинулся именно на Джона. Тому вновь пришлось сделать почти акробатический прыжок, чтобы увернуться от чудовища.
        Дон Педро выхватил пистолеты и разрядил их в страшного противника, его помощник ненамного от него отстал, но пули не повредили деревянной фигуре, оставив лишь вмятины на его торсе. Матросские ножи, брошенные в пришельца, отскочили от хорошо высушенного дерева, не причинив ему вреда.
        Дон Педро безумными глазами глядел на разрушение своего судна.
        - Огонь! - закричал Джон, убегая от своего бесчувственного преследователя. - Есть смола? Подожгите его!
        Дон Педро, оттолкнув стоявшую на его пути девушку, бросился в каюты. Адель не удержалась на ногах и упала. Мимо неё вслед за капитаном пробежал сеньор Хосе. Туда же последовали два матроса, ухитрившиеся проскользнуть под сокрушительными деревянными дланями.
        Моряк Джон думал уже, что пришёл его конец, когда появился дон Педро с жестяным котлом в руках, из которого валил пар. Он подбежал к деревянному человеку, повернувшемуся к нему спиной и надвигающемуся на чем-то привлекавшем его внимание Джона, и выплеснул на него содержимое котла. Тёмная жидкость разлилась по телу чудовища, не обратившего на это никакого внимания. Капитан отпрянул в сторону, давая дорогу сеньору Хосе. Тот вознамерился было швырнуть пылающий факел в деревянного человека, но вовремя заметил, что часть смолы вылилась на палубу. Тогда он подскочил почти вплотную к удаляющемуся от него чудовищу и ткнул его факелом в спину. Огонь мгновенно распространился по смоле, странная фигура запылала, но всё ещё продолжала преследование подобранного со скалы моряка. Однако её движения стали неувереннее, и вскоре она зашаталась, заскользила вниз и по наклонной палубе упала в море. Охваченные ужасом люди долго ещё видели костёр, плывущий по воле волн.
        - Сколько чудес я повидал на своём веку, а такого чуда ещё не видывал, - говорил Джон, переводя дыхание. - Никогда ещё я не слышал, чтобы носовая фигура ожила, а она двигалась и ловила меня, как кошка мышь.
        Люгер находился в опасном положении, и, подгоняя не отошедших ещё от страха людей, дон Педро ругался самыми скверными словами, позабыв о своих изысканных манерах и не стесняясь присутствием девушки. Надо было обрубить остатки снастей и освободить судно от рухнувшей мачты, а также, не теряя времени, надёжно закрепить другую мачту, оставшуюся в своём гнезде, но тоже грозившую падением.
        Джон, на долю которого выпало тяжёлое испытание, оказался для дона Педро настоящей находкой. Он так умело, быстро и тщательно работал, что своим примером подгонял более медлительных матросов "Бесшабашного", да ещё ухитрялся удачной шуткой поддержать их смятенный дух.
        Адель не стала мешать морякам, стоя на палубе и путаясь под ногами, и спустилась в свою каюту. Ей было над чем поразмыслить. До сих пор в своём путешествии она встречалась с людьми, животными, гномами, великанами, феей и ведьмой, колдунами, чудовищами, оборотнями, бесёнком, водяным и даже привидением, но она даже не предполагала, что могут оживать неодушевлённые предметы. Только что все они еле избавились от деревянной носовой фигуры, получившей возможность двигаться. На этот раз ей повезло, потому что эта фигура гонялась за матросами, почему-то избрав главной своей жертвой спасённого Джона. А что ей делать, если такое страшилище будет преследовать её? Тора говорила однажды о каменном чудовище, грозящем кого-то раздавить, но, может, она ошиблась и деревянную фигуру приняла за каменную?
        Девушке было страшно. Теперь она не была уверена ни в одной вещи. Лампа в виде красиво переплетённых змей тоже могла ожить и поползти к ней, извиваясь и грозя её ужалить или задушить.
        Адель не спала всю оставшуюся часть ночи, а наутро за завтраком обнаружила, что дон Педро уже не столь предупредителен, как прежде, а сеньор Хосе мрачен и неразговорчив.
        Девушке пришла в голову неожиданная мысль. А вдруг эта деревянная фигура была послана ей в помощь? Недаром она не стала за ней гоняться, а выбрала нового моряка с несимпатичным лицом. Может, оставив люгер без мачты, она вынудит капитана пристать к берегу, где Адели удастся сбежать?
        - Дон Педро, - обратилась девушка к своему временному хозяину, - мы пристанем к берегу?
        - Почему? - сердито спросил тот. - Мы доплывём до бухты, о которой я вам говорил, и с одной мачтой. Там мы остановимся для ремонта, а вы, дорогая сеньорита, продолжите путь по суше под покровительством других людей.
        Девушка и виду не подала, насколько её огорчило это известие. Но, может быть, потеря мачты хотя бы отдалит день прихода в бухту? Кто знает, какой благоприятный случай может за это время подвернуться?
        Матросы целый день приводили люгер в порядок, и Адель только раз вышла на палубу подышать свежим воздухом и осмотреться. Судно стояло на якоре недалеко от скал.
        - Шторма не предвидится, - раздался за спиной девушки голос сеньора Хосе. - Плохо бы нам сейчас пришлось в шторм.
        Он обращался не к своей пленнице, а к одному из матросов, но Адель жадно ловила каждое слово любого человека на борту.
        - Лучше бы сразу поставить новую мачту, сэр, - обратился к нему Джон. - Можно было бы установить хотя бы временную.
        - Помалкивай, пока к тебе не обратились за советом, - грубо посоветовал помощник капитана. - Нам нельзя задерживаться даже на день.
        - Позвольте спросить. сэр, куда идёт это судно? - вновь заговорил Джон.
        Сеньор Хосе повернулся к нему спиной, а озадаченный моряк отошёл было, но, увидев, что на палубе появился капитан, приблизился к нему.
        - Сэр, - заговорил он с достоинством, которое не слишком вязалось с его внешностью, - позвольте спросить вас, куда вы идёте и где вы предполагаете меня высадить? Моё судно потерпело крушение, а мне надо сообщить подробности этого бедствия его владельцу, ведь на нём погиб его сын.
        - Друг мой, - ответил дон Педро довольно любезно, - я сочувствую горю отца, потерявшего сына, но надеюсь, что ты не откажешься побыть с нами несколько дней, пока мы не приведём "Бесшабашного" к песчаной косе, где нас ждут и окажут помощь. Там ты и покинешь нас. Теперь, когда у меня осталось всего четыре матроса, твоя помощь будет бесценна.
        - Буду рад послужить вам до прихода на место, капитан, - отозвался Джон, вновь принимаясь за дело.
        Адель не знала, какой вывод сделать из услышанного. Неужели дон Педро хочет отпустить спасённого моряка? Или, может, он собирается и его передать торговцам людьми?
        Уходя с палубы, она оглянулась и увидела, что капитан и два матроса осматривают место, где ещё вчера красовалась носовая фигура.
        Утром весь экипаж был встревожен рассказом двух вахтенных, утверждавших, что слышали ночью стук на мачте. Адель удивилась переполоху, который вызвало это известие. Матросы осматривали мачту и реи, словно чего-то искали.
        - Что случилось, дон Педро? - не выдержала Адель.
        Капитану было не до любопытной девушки, которую он вёз продавать, но он сам установил такой порядок, что она на время считалась пассажиркой, поэтому он разъяснил:
        - Ночью слышали стук на мачте, сеньорита?
        - А кто стучал? Дятел?
        Дон Педро решил набраться терпения.
        - Не дятел. Так стучит своим деревянным молотком Клабаутерманн.
        - Кто? - не поняла Адель.
        - Клабаутерманн. Это добрый дух судна. Своим стуком он предупреждает о какой-то неисправности. Мои матросы её ищут.
        Моряки ощупали каждую деталь крепления мачт и реев, осмотрели каждую снасть, но ничего не обнаружили. На всякий случай решено было плыть не под всеми парусами, а лишь под нижним. Однако ночью вновь послышался стук. И капитан, и его помощник, и вся команда до последнего человека собрались на палубе. Адель, привлечённая топотом ног, тоже присоединилась к морякам. Наверху слышался явственный стук дерева по дереву.
        Лица собравшихся людей были сосредоточены и тревожны.
        - Надо идти к берегу, - раздались сначала неуверенные, а потом уж требовательные голоса.
        - Мы не пристанем к берегу здесь, - резко сказал дон Педро. - Мы доплывём до места, а там уж исправим все повреждения.
        - Клабаутерманн уже вторую ночь предупреждает нас об опасности, - возразил один из матросов.
        - Мы не можем не послушаться Клабаутерманна, - вторил его товарищ.
        - После того, что случилось позапрошлой ночью, нельзя пренебрегать явным предупреждением об опасности, - сказал третий матрос.
        - На нашем люгере стали твориться непонятные вещи, - взволнованно говорил матрос, стоявший на вахте в ночь появления деревянного человека. - Мой друг уже погиб. Мы не хотим погибнуть вслед за ним.
        Сеньор Хосе попробовал уговорить своих людей.
        - Вы осмотрели всю оснастку, - сказал он, - но не нашли неисправности. Неужели вы поддадитесь нелепым страхам и перестанете верить собственным глазам?
        - Мы собственными глазами видели ожившую носовую фигуру, - возражали ему. - Теперь мы верим любому предупреждению.
        Как ни пытались дон Педро и его помощник переубедить людей, однако были вынуждены согласиться пристать к берегу и заняться детальным осмотром судна.
        Адель обрадовалась этому решению, рассчитывая, что, пока все будут заняты работой, она ускользнёт от торговцев людьми.
        Утром люгер пристал к песчаному берегу. Девушка оглядела местность и поняла, что едва ли ей удастся сбежать. Песок переходил в луга, где спрятаться было негде.
        Матросы занялись детальным осмотром судна и даже поменяли некоторые части такелажа. Адель на всё время стоянки надёжно заперли в каюте. Девушка могла лишь смотреть в крохотное оконце на недоступный берег.
        Однажды Адель увидела за окном несимпатичное, заросшее рыжеватой щетиной лицо спасённого моряка Джона. Он оглянулся и сделал девушке знак приблизиться.
        - Что здесь происходит? - быстро спросил он тревожным шёпотом.
        - Это торговцы людьми, - ответила Адель. - Меня хотят продать.
        Моряк исчез, и девушка не знала, какое впечатление произвело на него это известие. Если это пират или контрабандист, то едва ли ей следует ожидать от него помощи. На всякий случай она караулила у окна, надеясь, что он вновь появится, но её ожидание было тщетным.
        Два дня простоял "Бесшабашный" у этого бесплодного и безлюдного берега, а потом продолжил свой путь.
        Вновь получив свою относительную свободу, Адель вышла на палубу, где вместо сломанной мачты была установлена небольшая временная мачта. Жизнь на судне не изменилась. Матросы несли вахту, стояли у руля, выполняли какие-то непонятные для непосвящённого, но необходимые работы или по очереди отдыхали. Джон не обращал на девушку никакого внимания, даже когда ему доводилось проходить совсем рядом с ней. По-видимому, он стал совсем своим на этом преступном судне, потому что легко и свободно расхаживал повсюду, держась, впрочем, в стороне от кают, и с матросами завёл самые дружеские отношения. Девушке он был отвратителен. Она не сомневалась, что этот человек скоро войдёт, если уже не вошёл, в команду дона Педро.
        День прошёл спокойно, хотя и принёс Адели жестокое разочарование, ночью тоже не случилось никаких событий. Наступило утро следующего дня.
        Дон Педро, успокоившись после недавних потрясений, принялся вновь оттачивать на своей пленнице изысканные манеры, так легко его подводившие. Адели был неприятен этот человек, как и все на судне, но любезность капитана была всё же лучше его недавней грубости. Сеньор Хосе с издевательским интересом следил за своим капитаном, но с девушкой тоже был вежлив, насколько мог.
        Адель вышла на палубу. Дон Педро был настолько уверен в своих людях, что обычно не считал нужным её сопровождать, но на этот раз и он, и его помощник вышли вслед за ней. Оказалось, что матросы решили поохотиться за крупной рыбой. Адели, два дня получавшей на обед солонину с бобами, ещё не успело надоесть это блюдо, но и она с любопытством принялась наблюдать за охотой.
        Матросы нацепили на крюк кусок солонины и спустили в море. Джон, оказавшийся мастером на все руки, с гарпуном в руке свесился над бортом, подстерегая добычу. Вот он поднял своё оружие и метнул вниз, почти тотчас же отпрянув от борта.
        - Промазал! - взвыл один из его новых товарищей.
        - Я целил в неё, но она какая-то странная, - оправдывался Джон. - Сроду не видел таких рыбин. Гарпун отскочил от неё, даже не коснувшись, и ушёл в сторону.
        - Брось выдумывать! - захохотал матрос. - Лучше дай гарпун мне, уж я не промахнусь.
        Он вырвал оружие из руки всё ещё стоявшего в смущении Джона и перегнулся через борт, готовясь метнуть его в рыбу, как только она покажется в воде.
        - Сейчас… Вот она… Ну, от меня не уйдёшь!
        Он почти висел за бортом, пытаясь прицелиться получше. Но вдруг заорал и с шумом упал в воду.
        Адель не понимала, что произошло, но последовавшие сразу же за этим крики матросов всё разъяснила.
        - Что это было?!
        - Кто это?!
        - Это не рыба!
        - Акула?
        - Какая акула, дурак?!
        - У него чешуя!
        - Он стянул Луиса вниз и исчез вместе с ним!
        - Да это же Морской монах!!!
        Дон Педро в отчаянии бросился к борту и долго глядел в волны. Из пяти матросов у него осталось лишь трое, не считая новичка Джона.
        - Всё! Хватит! - орал он. - Я запрещаю вам охотиться! Сначала носовая фигура, потом Клабаутерманн, а теперь ещё Морской монах. За всем этим что-то кроется. Будьте предельно осторожны, ребята!
        Сеньор Хосе мрачно присматривался к Адели. Потом и капитан и его помощник ушли в кают-компанию. Девушка заподозрила неладное и тихо подошла к двери, прислушиваясь.
        - Всё началось с её появлением, - тихо сказал сеньор Хосе капитану, но Адель расслышала его слова.
        - Ты думаешь, что это ведьма? - спросил дон Педро, и в голосе его послышался страх.
        - Давай избавимся от неё, пока не поздно. Столкнём ночью за борт, а утром сделаем вид, будто её ищем.
        - Люгер нуждается в ремонте, а у нас в последнее время одни потери, - возразил капитан. - Нужно платить людям. За неё дадут неплохие деньги. До места-то осталось всего ничего, дня четыре при таком ветре.
        - А ты не боишься, что мы не протянем эти четыре дня? - прямо спросил сеньор Хосе.
        Дон Педро помолчал, а потом заговорил:
        - Не будь малодушным, Хосе. Всё, что с нами происходит, необъяснимо, однако мне не верится, что это дело её рук. Многие встречали Морского монаха, однако девушки с ними не было. И Клабаутерманн не нам одним указывал на неисправность, а девушки не было и с ними. Я только ни разу не слышал, чтобы у кого-то на корабле оживала носовая фигура, но, возможно, мы первые, кто уцелел при таком происшествии. К тому же учти, что девушка была у себя в каюте, когда деревянная фигура забралась на палубу.
        Теперь замолчал сеньор Хосе.
        - Возможно, что прав ты, Педро, а я праздную труса, но всё-таки не по душе мне этот рейс, - проговорил он наконец.
        - Да и мне тоже, - признался капитан. - Теперь лишь бы матросы не заподозрили то же, что и ты.
        Адель поспешно вернулась на палубу. Она чувствовала, что только что подвергалась большой опасности и что пока эта опасность миновала, однако может вернуться.
        Когда капитан и его помощник вышли на палубу, они обнаружили, что их пленница стоит у борта и с опаской смотрит в воду.
        - Кто такой Морской монах? - спросила она.
        Дон Педро объяснил:
        - Это таинственное существо, покрытое чешуёй. Иногда он утаскивает в глубину людей, как сделал это сегодня с нашим Луисом.
        На этом происшествия дня закончились, ночь тоже прошла спокойно. Спокойно прошёл и следующий день. Итак, по расчётам капитана, до прибытия на условленное место осталось не более трёх дней.
        Ночью Адель разбудили крики и топот ног. Она выбежала на палубу и обнаружила, что все стоят в напряжённых позах и куда-то смотрят.
        - Что случилось? - испуганно спросила она у дона Педро.
        - Тише! - отозвался он торжественным голосом. - Разве ты не видишь, что там? Серая смерть.
        Девушку поразили эти слова, а главное, безнадёжность, прозвучавшая в голосе капитана. Она поглядела в указанном направлении и увидела что-то вроде скопления тумана, принимавшего форму человеческой фигуры. Она не расплывалась, не меняла очертания и не исчезала. Охваченная общим ужасом, Адель отступила шага на два.
        - Будьте готовы, сеньорита, - шепнул ей на ухо кто-то, незаметно подошедший к ней. - Как только представится случай, мы сбежим. Когда я скажу, не мешкая и без вопросов следуйте за мной.
        Адель узнала моряка Джона, но тот сделал ей знак молчать и отошёл.
        Серая фигура, словно ожидая этого момента, растаяла в воздухе.
        Сперва никто не шевелился, а затем раздались возгласы.
        - Это была Серая смерть!
        - Мы пропали!
        - Нас ждёт гибель!
        Среди хора голосов Адель разобрала голос Джона, выкрикнувшего:
        - Перед тем, как разбиться, мы тоже видели Серую смерть!
        Девушка почувствовала, что прежнее подозрение о её причастности к породе ведьм вновь может вспыхнуть в душе суеверного сеньора Хосе, поэтому обратилась прямо к нему.
        - Что такое Серая смерть? Это призрак?
        - Это призрак, сулящий моряку гибель, - медленно проговорил он. - Все, кто видел его, погибнут.
        Адели стало тревожно.
        - Я тоже его видела, - сказала она. - Значит, и я погибну?
        И столько страха читалось на всех лицах, что и ей стало страшно.
        "Лучше бы я оставалась в каюте", - подумала она.
        И сейчас же ей вспомнилось пророчество Торы, что она не выйдет замуж за Франка.
        До рассвета никто не покидал палубы, и Адель тоже не уходила в свою каюту. Сам по себе призрак не показался ей страшным, но ужасали последствия его появления. Все так единодушно верили в неминуемую гибель, что девушка заразилась общим настроением. Потом ей вспомнился возглас Джона, заявившего, что перед кораблекрушением они тоже видели Серую смерть. Но ведь он остался в живых, а это означает, что не каждый, кто видел грозный призрак, погибнет.
        Потом её мыслями всецело завладел моряк Джон. Глядя, как уверенно он держится среди людей "Бесшабашного", трудно было поверить, что это именно он шепнул ей о побеге. Неужели этот человек ей поможет? Адель присмотрелась к нему, и ей показалось, что глаза его умные и честные, а лицо уже не столь несимпатично. Но как же им удастся бежать? Времени осталось слишком мало.
        Весь день люди обсуждали происшествие, и их настроение было подавленным. Сеньор Хосе сильно выпил и едва стоял на ногах. Так как он не переставал прикладываться к бутылке, то дон Педро заставил его удалиться в каюту и лечь спать. Сам он, обеспокоенный и удручённый, внимательно следил за движением люгера, опасаясь непредвиденных случайностей. Они приблизились к поросшему лесом острову, и Адель уже понадеялась было, что судно пристанет к нему, чтобы переждать ночь в спокойной гавани, но капитан велел на ночь бросить якорь поодаль от берега. На всякий случай он запер пленницу в её каюте. Девушке стало очевидно, что бежать ей не удастся.
        Глава 5
        Освобождение
        Среди ночи Адель разбудили яростные крики дона Педро. Потом они затихли, и в её дверь постучали.
        - Кто там? - испуганно спросила девушка.
        - Это я, - не понижая голоса, словно его некому было слышать, отозвался Джон. - Открывайте дверь, сеньорита. Пора. Захватите с собой свои вещи.
        - Меня заперли, - объяснила Адель.
        Моряк куда-то ушёл, а вернувшись, подсунул что-то под дверь, дёрнул, и дверь с треском отворилась.
        - Идите за мной, - велел Джон.
        Он спокойно миновал каюты капитана и его помощника, кают-компанию и вышел на палубу.
        - Где же дон Педро? - спросила девушка, опасавшаяся, что её освобождение повлекло за собой убийство.
        Моряк повернул к ней своё некрасивое и неопрятное лицо и весело улыбнулся.
        - Лежит связанный у себя в каюте. С ним пришлось повозиться, уж очень он силён, хоть и называет себя доном. А с его помощником хлопот не вышло. Он так напился, что сделался беспомощен, как младенец. Я и спеленал его, как младенца, а он лишь лопотал что-то и гулькал, словно, и впрямь, вообразил себя младенцем.
        Адель засмеялась.
        - И мои новые приятели из кубрика тоже удобно разложены по своим койкам. Может, кому-то и не совсем по душе горизонтальное положение, но другого они принять не могут, потому что этому мешают крепкие верёвки.
        - Как вам это удалось? - удивилась Адель.
        - Если бы сеньор Хосе по собственной охоте не лишил себя возможности сопротивляться, то я бы не решился сегодня ночью затеять побег, но такой случай мог бы не повториться, так что пришлось рискнуть. Я расскажу обо всём подробнее, сеньорита, но позже, когда мы покинем наших гостеприимных хозяев. А сейчас идите к шлюпке и подождите меня там.
        Он исчез, а вернулся с мешком.
        - Здесь еда, сеньорита, - пояснил он. - Кто знает, когда нам удастся добыть себе другую пищу?
        Он принялся спускать шлюпку на воду, что было нелёгкой задачей для одного человека, но умелый моряк справился со своим делом. Он бросил мешок в шлюпку и хотел было помочь девушке спуститься, но передумал.
        - Сеньорита…
        - Не называйте меня сеньоритой, - попросила Адель. - Меня зовут Адель. Я не испанка, а сеньоритой меня называли только на этом корабле.
        - Это не корабль, а люгер, - засмеялся моряк. - Неплохое судёнышко, но до корабля ему так же далеко, как простому моряку до короля. А мысль у меня такая, Адель. Почему мы должны покидать люгер и подвергать свою жизнь опасности долгого путешествия по суше, если мы можем с удобством добраться до безопасного места на "Бесшабашном"? Управлять им нетрудно, а в случае бури мы укроемся в бухте у берега. Да и уйти на шлюпке от погони, если нашим узникам удастся освободиться раньше положенного, будет трудно, ведь расстояние до берега велико, а на этом островке укрыться невозможно.
        - Что вы предлагаете, Джон? - не поняла Адель.
        - Раз уж к нам отнеслись так невежливо, то и мы вправе не слишком церемониться с владельцами этого люгера. Так пускай не мы, а они отправляются к берегу на шлюпке, а мы останемся здесь. Закон поступил бы с торговцами людьми сурово, но я лишь дам им возможность (пока они будут пробираться к своим товарищам) обдумать, не полезнее ли заняться другим промыслом. Надеюсь, вы не испытываете ненужной жалости к своим бывшим хозяевам?
        Адель представила, сколько жертв перевёз "Бесшабашный" к месту продажи, и ответила очень твёрдо.
        - Нет. Поступайте, как считаете нужным, Джон. Я целиком полагаюсь на вас.
        Моряк ушёл и вернулся, сгибаясь под тяжестью одного из матросов.
        - Я решил доставлять их сюда в том порядке, как их добывал. С Пепе мы стояли на вахте, и, пока он дремал, полагаясь на хорошую погоду и крепость якорной цепи, я связал его быстро и крепко.
        Джон аккуратно уложил его в шлюпку. После этого он принёс другого матроса.
        - Диего повезло меньше, - сообщил он. - Я вызвал его на палубу, прося не шуметь, а ему было невдомёк, что я проделаю с ним такую штуку.
        Третий матрос, мощный и рослый, проявлял какие-то признаки жизни, но из-за платка во рту не мог высказать свои мысли.
        - А что касается Феличе, то надо ещё рассудить, кому повезло больше, ему или мне, что он проснулся, уже частично обездвиженный.
        И этот здоровяк был благополучно спущен в шлюпку.
        - Теперь очередь дошла до командования, - сообщил Джон, немного отдохнув.
        Первого он перенёс и уложил в шлюпку сеньора Хосе. Тот ещё не протрезвел и не понимал, что происходит. Зато крепко связанному дону Педро лишь кляп во рту помешал высказать всё, что накипело у него на душе, глаза же его говорили о такой страшной участи, которая ждала похитителей его судна, что лучше было не смотреть в его лицо. От утончённой галантности, о которой он проявлял такую заботу, не осталось и следа.
        - Я сразу заметил кое-какие странности на этом судне, - принялся растолковывать Джон Адели и лежащему у его ног капитану. - Но особенно меня удивило отношение к девушке. Вроде, с ней обращались как с леди, а в то же время не позволяли сделать и шагу без разрешения. А уж оставить женщину на палубе, когда по ней бродит деревянная фигура, да ещё отшвырнуть её с дороги мог самый низкий человек. Мне помог, сам, наверное, того не ведая, Клабаутерманн, вынудивший вас, капитан, пристать к берегу для мелкого ремонта. Там-то мне и удалось узнать от леди, какой коммерческой деятельностью здесь занимаются. Носовая фигура уже уменьшила экипаж, а после того, как Морской монах утащил свою жертву на дно, я понял, что смогу потягаться в уме и хитрости с оставшимися на борту. Сеньор Хосе тоже оказался моим союзником, сам того не сознавая. Жаль, что вы не так поддаётесь страхам, как ваш помощник, капитан, иначе вам не пришлось бы сейчас переживать своё унижение и злиться впустую. Вы бы протрезвели нескоро и уж вдали от своего судна. Чтобы не быть убийцей, я расслаблю узел, капитан, и вы после некоторых усилий
сможете высвободить руки, но догнать нас будет уже не в вашей власти. В мешке, который я собрал для нас с леди, находится еда. Я оставляю его вам, хоть вы, по моему разумению, этого не заслуживаете.
        Джон спустил дона Педро в шлюпку, ослабил, как и обещал, узел, а за тем забрал обратно одно из вёсел, приготовленных заранее.
        - Надо уберечься от случайностей, - объяснил он свой поступок девушке. - С двумя вёслами нас можно догнать, если наступит внезапный штиль, а с одним они только и смогут, что кое-как добраться до берега.
        После этого он оттолкнул шлюпку от борта люгера и ловко вернулся на палубу.
        - Сейчас мы должны отойти подальше отсюда, а затем решить, куда плыть, - сказал он.
        Он поднял якорь, поставил нижние паруса и направил судно на запад.
        - Я пока приготовлю завтрак, - предложила Адель.
        - Вот это будет как раз кстати, - обрадовался Джон. - Пища для моряка - самое первое удовольствие.
        Девушка подумала, что Джон и Авдей прекрасно поняли бы друг друга. Похоже, моряк тоже был великим любителем поесть.
        Адель многому научилась в своих странствиях и приготовить обед
        для неё труда не представляло, однако она никогда не готовила на корабельном камбузе, так что ей пришлось задать немало вопросов бывалому моряку, пока она не освоилась с новыми условиями готовки. Хорошо, что ветер был ровным и не было качки, иначе ей не удалось бы справиться со скачущими по плите кастрюлями, в которых она разогревала остатки ужина и варила кофе.
        За завтраком, который Джон предложил принести на палубу, чтобы не отвлекаться от обозревания моря, Адель рассказала свою историю и цель, ради которой она пустилась в плавание.
        Джон в задумчивости потёр щетину на щеке.
        - Я так понимаю, что тебе не удастся найти капитана, который согласился бы проделать такой путь, - проговорил он и сейчас же спохватился. - Это ничего, что я обращаюсь к тебе на "ты", Адель? Мне так легче.
        - И мне тоже, - поспешила ответить девушка.
        - Тогда и ты не будь со мной как школьница с наставником преклонных лет. Мы, моряки, не любим лишних церемоний, особенно когда выступаем товарищами в трудном деле. Вот я и говорю, что другого судна, кроме этого люгера, тебе для твоего плавания не найти, да и шкипера, кроме меня, не сыскать. Я бы тоже не согласился тебе помочь, если бы ты стремилась на этот остров ради прихоти. Но уж если речь идёт о спасении хорошего человека, то придётся пойти даже на риск. Главную трудность представляют Чёртовы скалы.
        - Что это такое? - спросила Адель.
        - А вот я сейчас тебе покажу.
        Джон встал, проверил, надёжно ли закреплён руль, и ушёл в каюты. Вернулся он с картой.
        - Я так и думал, что у дона Педро должна быть карта этих морей, - удовлетворённо сказал он. - Вот, гляди на эти пятна. Они изображают скалы и тянутся от мыса, которым оканчивается в этом месте суша, до самого края земли. Их не обогнёшь ни справа, ни слева. Слева - упадёшь в пустоту, которая, по слухам, находится под землёй, а справа - упрёшься в мыс. Между скалами тоже не проведёшь корабль, потому что проходы там слишком узкие и извилистые. Опытный моряк попытал бы счастья, но не в тех местах. Эти скалы потому и называются Чёртовыми скалами, что проделывают штучки, недоступные обычным скалам: они движутся.
        - Движутся? - удивилась Адель. - То есть, они плавают?
        - Не плавают, потому что это самые настоящие скалы, а перемещаются с места на место. На карте они изображены в таком положении, а на деле они могут располагаться по другому. И мели у них меняются, и подводные камни появляются сейчас здесь, а потом совсем в другом месте. Даже если бы удалось кому-то проплыть между скалами и не погибнуть, обратно по этому проходу ему уже не вернуться. А есть там и вовсе невероятные мели и камни, которые возникают внезапно, когда их и не ждёшь. Только что лот показывал глубину, но вдруг его выбрасывает наверх, да и судно тоже оказывается надетым на камень, словно турок на кол. Вот почему, Адель, ни один здравомыслящий человек не согласится попытать счастья и перебраться через Чёртовы скалы. Придётся нам вооружиться названием нашего люгера как девизом и положиться на свою удачу, которая, конечно же, не отвернётся от людей, задумавших благое дело.
        - Она не отвернётся от тебя, Джон, потому что мне дважды было предсказано, что именно ты оживишь солдата, - ответила Адель.
        - А ты?
        - Этого я не знаю.
        - Очень беспокоит меня Серая смерть, - признался моряк, склонный к суеверию. - Нехороший знак.
        Адель ни в чём не могла быть уверена, но, раз Пахома Капитоныча спасёт именно моряк, значит, он должен пройти через все испытания и остаться в живых.
        - Мне кажется, Джон, что этот призрак предупреждал о будущем дона Педро и его людей, - предположила она.
        Лицо моряка прояснилось.
        - А ведь верно! - воскликнул он. - И как мне самому не пришла в голову эта мысль?!
        Настроение у Джона сразу поднялось, и он радостно и уверенно принялся обследовать судно, проверяя его груз, наличие запасов продовольствия и воды, полезные ему навигационные приборы и прочие вещи, понятные моряку. Адель так же основательно осматривалась в кладовых "Бесшабашного". На камбузе и даже осмотрела личные запасы продовольствия дона Педро и сеньора Хосе, которые не гнушались вкусной еды.
        - Я простой моряк, - принялся докладывать Джон, - и многими приборами я не умею пользоваться, но мы плывём вдоль берегов, и мне будет достаточно тех, с которыми я знаком. Я нашёл карты, где обозначены течения и постоянные ветры, а это для нас нелишне.
        - А я нашла хороший сыр и консервы у капитана, у сеньора Хосе - превосходный кофе, несколько сортов чая и сдобные сухари, а в кладовке - несколько копчёных окороков, - отчиталась Адель. - Боюсь, что на камбузе я хозяйка неумелая, а когда люгер будет раскачивать на волнах, я и вовсе буду беспомощна, так что эти продукты нас выручат.
        - Солонины и бобов тоже достаточно, - уточнил Джон. - Нам не нужно будет приставать к берегу для поиска провизии. Похоже, мы полностью готовы к плаванию.
        "Бесшабашный" приблизился к берегу с ослепительно-желтым песком и принялся огибать выступающий в море мыс. Адель упросила Джона научить её стоять у руля, справедливо указав, что без помощника ему будет трудно управлять судном. Но, похоже, это было единственное, помимо приготовления еды, дело, к которому она была пригодна. Она попробовала помочь Джону тянуть трос, но оказалась лишь помехой в этом деле.
        Джон остался жить в кубрике, где теперь было просторно. Обедали они чаще всего в кают-компании, а так как плавание проходило спокойно, ветер был попутным и ровным и не поднимал волнения на море, то за четыре дня они совершенно освоились на люгере, на котором стали единственными обитателями.
        На пятый день поднялся туман, и видимость была сильно ограничена. Они плыли мимо еле различимого берега, но Джон выяснил по карте, что глубина здесь значительная и подводных камней нет, поэтому смело вёл судно вперёд. Затем туман стал сгущаться, и к вечеру нельзя было различить даже собственную вытянутую руку.
        - Мне это совсем не по душе, - сообщил Джон. - Скоро надо будет пройти между берегом и большой скалой, а я не вижу собственного носа. У скалы камни навалены в воду, словно брызги от отряхнувшейся собаки. Как в таком тумане не наскочить на какой-нибудь из них? И хочется отойти подальше от дона Педро с компанией, но, видно, придётся встать на якорь и ждать более подходящей погоды. Ты не возражаешь, Адель?
        - В таких вопросах моего мнения лучше не спрашивать, Джон, - призналась Адель. - Я ничего не смыслю в морском деле. И сразу предупреждаю, что хотя и предпочитаю не давать советов, но если всё-таки не удержусь, то прежде хорошенько всё обдумай, чем следуй им. Ты сейчас капитан, Джон, поэтому командуй мной, как считаешь нужным.
        - Не капитан, а захудалый шкипер, - рассмеялся моряк. - Ну, так и быть, отдаю приказ. Убрать паруса, матрос Иоганн! Есть, сэр!
        И Джон самолично убрал паруса.
        - Отдать якорь, матрос Жан! Есть, сэр!
        И Джон поставил люгер на якорь.
        Девушка смеялась, глядя как Джон сам себе отдаёт приказы и сам же их выполняет.
        - При чём здесь Иоганн и Жан? - не поняла она.
        - Видишь ли, Адель, у каждого шкипера должна быть команда, - объяснил он. - Вот и у меня есть команда, а в ней матросами Иоганн, Жан и Иван. Ведь в Англии я Джон, в Германии - Иоганн, во Франции - Жан, а в России - Иван. Вот и выходит, что я и шкипер и три матроса в одном лице.
        Сначала вынужденная остановка не тревожила Джона, но затем он стал опасаться, что дон Педро со своей командой догонит их и, пользуясь туманом как прикрытием, подплывёт к ним и захватит судно.
        - Конечно, сейчас он нас не видит, - рассуждал моряк, - но он мог выследить нас ещё раньше, следуя вровень с нами по берегу.
        Туман заглушал все звуки, так что было бесполезно прислушиваться, не плеснёт ли вода под веслом. Уши словно заложило ватой, а глаза устали от однообразной белой пелены. Адель совершенно ослепла и оглохла. Так продолжалось пять бесконечных дней.
        На шестой день туман не уменьшился. Мореплаватели позавтракали, позволив себе для улучшения настроения съесть ветчину и кофе со сдобными сухарями сеньора Хосе. На палубе делать было нечего. Из-за плотной белой пелены невозможно было сделать и шагу без риска обо что-то споткнуться или запутаться в каких-то снастях. Девушка хотела было уйти в кают-компанию, но в это время ей послышался непонятный звук, словно кто-то не то фыркнул, не то чихнул.
        - Джон! - позвала она. - За бортом кто-то есть.
        Незамедлительно подошедший моряк прислушался. Сначала было тихо, а затем раздался низкий звук вроде стона.
        - Я уже столько чудес повидал на этом судне, что не удивлюсь, если это окажется сам морской дьявол, - признался Джон. - На всякий случай у меня с собой пистолет и гарпун.
        - Помогите!
        Какое-то существо с грубым голосом было в воде возле самого люгера и звало на помощь.
        - Кто здесь? - спросил Джон, не подходя, впрочем, к борту.
        - Я морж. Меня сильно ранили, и на запах крови сюда скоро приплывут акулы. Они разорвут меня на части.
        - Сейчас я втащу тебя на борт, - пообещал моряк.
        Он куда-то сбегал и вернулся. Что он делал, Адель не видела, но слышала искажённые туманом скрип, постукивание, словно что-то где-то прикрепляют.
        - Адель, я лезу за борт и прилажу канаты для подъёма моржа, - прозвучал голос Джона.
        - Прошу тебя, будь осторожен, - попросила Адель.
        Её слова не могли помочь делу и были, в сущности, бесполезны, потому что моряк и сам знал, что и как делать, но что ещё она могла сказать?
        - Не беспокойся, - ответил Джон.
        Он долго не возвращался на палубу, и Адель напряжённо прислушивалась, но кроме голосов Джона и моржа ничего не было слышно.
        - Теперь поднимаем, - сообщил моряк, взобравшись на палубу.
        Что-то заскрипело, вероятно, подъёмный механизм, наскоро сооружённый Джоном.
        - Тяни его на себя, Адель, - велел моряк.
        Адель, только подойдя к самому борту, различила какую-то большую массу, схватилась за верёвку и потянула на себя.
        - Он уже над палубой? - спросил Джон.
        - Да, - ответила девушка.
        - Продолжай придерживать его над палубой.
        Адель почувствовала, что груз опускается у её ног.
        - Хорошо, что успели до появления акул, - жизнерадостно объявил Джон, возникая из тумана. - Теперь развяжем тебя и осмотрим рану… Эк тебя угораздило! Словно топором.
        - Топором и есть, - подтвердил морж. - Я грелся на солнце на берегу и не заметил людей. Они накинулись на меня, отрезали путь к воде и хотели убить. Они били меня палками, а один напоследок ударил топором. Сам не знаю, как мне удалось уйти.
        - И как ты не побоялся подплыть к нам и позвать на помощь? - удивилась Адель.
        - Я знаю людей, которые на меня напали, - объяснил морж. - Они с этого судна. Я решил, что если они там, то здесь должен быть кто-то другой. Мне было уже всё равно, вы ли меня убьете или меня разорвут акулы.
        Глаза у моржа были очень красивые и похожи на человеческие, а смотрели они умно и кротко, поэтому большие клыки зверя и его длинные усы не напугали девушку. Она была убеждена, что такой умный морж, к тому же получивший помощь, не укусит.
        То есть те люди, которые тебя ранили, когда-то плавали на этом судне? - переспросил Джон.
        - Плавали, пока ты не спустил их всех, кроме двух человек, в шлюпку, - уточнил морж. - Знать бы мне, что они так со мной поступят, я бы опрокинул эту шлюпку.
        - Далеко они отсюда? - спросил моряк.
        - На берегу напротив вас. Они всё время шли вслед за вами. Я слышал, что они потому не плывут сюда, что боятся заблудиться в тумане. Некоторые из них всё-таки настаивают рискнуть.
        - А нам и уйти нельзя, - огорчённо сказал моряк. - В таком тумане мы сейчас же наскочим на скалы.
        - Разве у вас нет стрелки? - спросил морж.
        - Какой стрелки? - не поняла Адель.
        - Стрелки, которая сама показывает путь между камнями. Я знаю, что эту стрелку морской царь подарил одному купцу, но про неё узнали плохие люди и отобрали у купца. Потом она переходила из рук в руки, а сейчас находится на этом судне. Мы, морские звери, поэтому и следим за ним, чтобы знать, здесь ли ещё эта стрелка.
        - Если дон Педро не держит её всегда при себе, то она должна находиться у него в каюте, - заключил Джон. - Пойду поищу её, а заодно поищу какое-нибудь снадобье для твоей раны, морж.
        - У меня есть сухие травы, которые должны помочь, - сказала Адель. - Они побывали в воде, но такие же травы помогли леснику Антипу выздороветь. Наверное, и рану они заживят.
        - Делайте, что хотите, лишь бы мне помогло ваше лечение, - ответил морж.
        Адель сбегала в каюту и вернулась с мешочком. Хорошо растёртые травы мгновенно прилипали к глубокой ране моржа и скоро совсем её запорошили. По-видимому, особой боли зверь не чувствовал, но топор слишком глубоко вонзился в шею, чтобы рассчитывать на быстрое выздоровление.
        - Я всё перерыл, но ничего не нашёл, - объявил Джон, спустя долгое время выходя на палубу. - Может, ты, Адель, посмотришь свежим глазом?
        - А какая она? - спросила Адель.
        - Не знаю, - ответил морж. - Никто из моих знакомых её не видел. Но, если нам её покажут, каждый из нас её узнает.
        Адель вошла в каюту дона Педро с волнением, ясно сознавая всю ответственность. Если она не разыщет стрелку, то им так и не удастся сняться с якоря, пока туман не рассеется. А за это время их могут разыскать люди дона Педро и захватить люгер.
        С первого взгляда было видно, что здесь производился обыск. Ящики выдвинуты, дверцы шкафов открыты, а вещи, в образцовом порядке лежавшие здесь при их владельце, были приведены в полнейший хаос. Адель добросовестно осмотрела все полки, уложив в них вещи поаккуратнее, пересмотрела содержимое ящиков и постаралась не оставить после себя сильный беспорядок. Как-будто бы больше нечего было осматривать. На столе были лишь карты и кое-какие непонятные навигационные приборы.
        - Как успехи? - спросила Джон и по лицу девушки понял ответ. - Вот и у меня так же. На всякий случай я обыскал каюту сеньора Хосе и кают-компанию, но ничего не нашёл. Я на это и не надеялся, ведь ясно, что дон Педро никому не доверит такое сокровище, но зато совесть у меня теперь спокойна. Пойдём к нашему пациенту.
        Адель боялась, что в тумане нечаянно наступит на моржа, поэтому двигалась мелкими осторожными шажками. Морж, как и прежде, лежал вдоль борта.
        - Нашли? - спросил он.
        - Наверное, дон Педро забрал её с собой, - предположил Джон. - Здесь её нет.
        - Она здесь, - уверенно сказал морж.
        - Откуда ты знаешь? - удивилась Адель.
        - Эта стрелка звонит, - объяснил морж. - Вы, люди, её не слышите, а мы, морские звери, улавливаем тихий нежный звон. По этому звуку мы и определяем, на каком судне она находится.
        - Наверное, дон Педро её запрятал туда, где её никому и в голову не придёт искать. Может она быть поставлена вместо часовой стрелки? Да здесь и часов-то нет.
        Адель осенило.
        - Скорее всего она в компасе, - уверенно сказала она.
        Джон разыскал все компасы и показал моржу, но тот лишь фыркал в ответ.
        - Однажды я прочитала, что самое надёжное место для хранения какой-то вещи то, которое на виду. Все начинают шарить в тайниках, а того, что под самым носом не замечают.
        - Пойдём, поищем ещё, - предложил Джон.
        В каюте не было никаких мест, где мог лежать какой-то предмет и при этом не бросаться в глаза. Таких предметов и было-то совсем немного, потому что при качке их всё равно пришлось бы убрать.
        - Да, в любой гостиной на суше полным-полно мелких и крупных предметов, среди которых могла бы затеряться стрелка, а здесь их не найдёшь, - сдалась Адель.
        Моряк пристально разглядывал каюту и в задумчивости тёр жёсткую щетину на щеке.
        - Не растёт у меня борода, - ни с того, ни с сего пожаловался он. - У других бороды - загляденье, а я хожу вроде морского ежа. Самому противно.
        - Почему же ты не бреешься, Джон? - спросила Адель, садясь за стол и принимаясь рассеянно перебирать предметы в ящиках.
        - Как же можно бриться в море? - удивился Джон. - Этак такое волнение поднимется, что и бывалому моряку станет тошно. Бритьё как раз ожесточает морские волны. И зубы чистить нельзя, иначе настроишь против себя Нептуна.
        - Никогда не думала, что моряку надо так много знать. Наверное, мне никогда не привыкнуть к морской жизни. На суше таких примет нет.
        - На суше есть приметы, о которых моряк может не думать, - засмеялся Джон.
        Адель пожала плечами. Она не была суеверна и была убеждена, что только моряки способны выдумывать странные, противоречащие здравому смыслу приметы.
        - Наши приметы подходят любому человеку, - сказала она, - будь то моряк или житель суши. У нас считается дурной приметой, если разобьется зеркало. Но и у вас есть зеркала. Многие не держат в доме треснувшей посуды.
        Джон хитро прищурился.
        - А вспомни священника и чёрного кота. Ни того, ни другого лучше не встречать на своём пути. А у нас в море их не встретишь.
        - Зато у вас есть Летучий Голландец, - напомнила девушка.
        Джон решил было доказать своей собеседнице, что у сухопутных крыс суеверий не меньше, чем у моряков, но переменил намерение на обратное.
        - Да, у нас, моряков, очень много примет, - важно согласился он. - Вам, жителям суши, их все даже не запомнить. Нам нельзя переименовывать корабли, выходить в море в пятницу…
        - У нас считается плохим знаком, если встретишь человека с пустым ведром, - попыталась Адель поддержать честь сухопутного человека.
        - У нас тоже есть полные и пустые вёдра. А ещё у нас не приветствуются юбки. Они вызывают встречный ветер или штиль, а также приносят раздоры и убийства. А у вас женское общество очень даже приветствуется.
        Адель не могла припомнить ничего, что не могло быть применено и на корабле, а Джон, как назло, продолжал:
        - А знаешь ли ты, что если ветер встречный, то его нельзя "пришивать".
        - Как это?
        - А то, что даже парусный мастер в это время отдыхает, а к иголкам и ниткам никто и не прикоснётся. Кроме того, у нас считается большим грехом выбросить за борт кошку или собаку. Это привлекает несчастье. А вы преспокойно выгоняете животных из дома. А если бы ты знала, как мы можем вызвать ветер в штиль, то ты не стала бы даже упоминать про ваши жалкие приметы. Да, Адель, ты совершенно права: морское дело - одно из самых сложных на свете и не каждый в силах его освоить.
        Он с такой потешной торжественностью произнёс последние слова, что девушка неудержимо рассмеялась.
        - Осторожнее, Адель, лампу не урони, - предупредил Джон. - А лампа знатная, с какими-то красивыми висячими финтифлюшками…
        Одна и та же мысль пришла к ним одновременно.
        - Посмотрим… - забормотал моряк. - По виду ничто не напоминает стрелку, но… - Голос его стал похож на голос фокусника. - Но если повернуть этого дельфина другой стороной, то мы видим стрелку. Сейчас её вытащу. Вот она в своём собственном виде. Даже у нашего гостя можно не спрашивать, та ли это стрелка, но мы всё равно его спросим.
        Морж подтвердил, что стрелка та самая, которую они ищут.
        - Она звенит, - пояснил он.
        Адель то держала стрелку возле уха, то прижимала к самому уху, но никакого звона не слышала. Слух Джона тоже оказался хуже, чем у морского зверя.
        - И как же этой стрелкой пользоваться? - спросил моряк.
        - Этого я не знаю, - ответил морж.
        Джон принялся размышлять:
        - Если это стрелка, то она должна показывать в нужную сторону, а мы - туда плыть. У меня в руке она не может повернуться туда, куда ей хочется, значит, ей требуется свобода. Выпусти её сейчас из рук - и она упадёт на палубу, как это в обычае у всех предметов, лишившихся опоры. Значит. Выход один. Какой?
        Морж задремал под рассуждения моряка, а девушка, потерявшаяся в обилии доводов, не нашлась, что сказать.
        - Мы должны привязать совсем тонкую бечёвку или толстую нить к стрелке, воспользовавшись вот этим отверстием. Ступай, матрос Иван, в каюту капитана и поищи там нить, да не посмей приложиться к бутылке.
        И Джон пошёл выполнять свой приказ. Вернулся он, держа нитку за один конец, а на другом висела стрелка. Она не крутилась, как делала бы обыкновенная стрелка, а показывала строго в одну сторону.
        - Вот и отлично! - радовался Джон. - По-моему, нам надо положиться на эту замечательную стрелку, поставить нижние паруса, чтобы не особенно спешить, и отправляться в путь, пока люди дона Педро не нащупали нас в тумане и не захватили судно. Матрос Иоганн, поставь паруса, а ты, матрос Жан, подними якорь. Матрос Иван, ступай к рулю.
        Адель ничем не могла помочь, но она встала рядом с ним у руля, чтобы научиться править. Стрелку подвесили перед лицом рулевого, чтобы постоянно следить за курсом. Ветер был очень слабым, но Джон считал, что на самой малой скорости им будет легче обойти все подводные камни. Он терпеливо учил девушку управляться с рулём, чтобы в случае надобности они могли сменять друг друга.
        - И ведь как хорошо, что мы ушли от наших приятелей в тумане! - радовался моряк. - Теперь-то им нелегко будет за нами угнаться.
        Адель приготовила поесть, и Джон, передав руль девушке, с аппетитом поужинал. Потом Адель перекусила сама и убрала посуду.
        - Я постою у руля ночью, - сказал Джон, - а ты сменишь меня утром. Отправляйся спать, Адель, но прежде посмотри, как дела у нашего больного.
        Адель не спорила, полагаясь на мнение моряка. Наверное, сейчас, и правда, требуется его опыт. Но утром она встанет на его место и, накормив подвахтенного, отправит его спать.
        Девушка склонилась под моржом, но не смогла определить, в каком состоянии его рана. Морж крепко спал, и она не решилась его будить, чтобы задать вопросы. На всякий случай она подсыпала на рану ещё целебного порошка и ушла в свою каюту.
        Ночью Адель ничто не потревожило, а утром она проснулась свежая и бодрая. Она выбежала на палубу и, споткнувшись обо что-то большое и упругое, растянулась во весь рост и почувствовала боль в ноге.
        - Что это? - вскрикнула она.
        - Почему ты на меня наступила? - послышался из тумана недовольный голос моржа.
        - Как ты здесь оказался? - удивилась девушка.
        - Я гуляю по палубе, - объяснил морж, - а ты на меня налетела. Я не очень больно тебя укусил?
        - Терпимо.
        Адель представила, что могли натворить клыки морского зверя, и сочла, что счастливо отделалась.
        - И Джон на меня несколько раз наступал, - жаловался морж. - К нему нельзя подойти без опасения, что он на меня наступит. Уж как тихо я подбирался к нему сзади и ложился у ног, а он обязательно делал шаг назад, и мне приходилось его кусать, чтобы привести в чувство. Странные вы оба.
        - Как ты себя чувствуешь? - спросила Адель.
        - Отлично, словно и не получал вчера удара топором.
        Девушка осмотрела рану, но от неё остался лишь рубец.
        - Твоя рана зажила.
        - Рад это слышать. Джон тоже сказал, что я совершенно здоров.
        Адель поздоровалась с моряком, приготовила завтрак, поела и сменила рулевого, отослав его в кают-компанию к столу.
        - Спасибо за заботу, Адель, - поблагодарил Джон. - Ты помнишь, как держать руль? Ну, и отлично. Теперь у меня четыре матроса: Иоганн, Жан, Иван и Адель. Пойду скорее к столу, а то еда - единственная вещь, которая заставляет ждать других, но никогда не ждёт сама… Ох!
        Раздался звук падения и сейчас же болезненный вскрик.
        - Вы какие-то странные злокозненные существа, - заявил морж. - Моё счастье, что у меня толстая кожа и много жира, а будь я не так подготовлен к толчкам и ударам, я поневоле куснул бы изо всех сил.
        Адель боялась рассмеяться и тем обидеть доброго моржа и упавшего укушенного моряка.
        - Извини, морж, - смиренно сказал Джон, уходя с палубы. - Я не видел, что ты сзади.
        - Удивительно, что это происходит со мной? - ворчал морж, удалившись на другой конец палубы. - Был бы я хотя бы как молодой тюлень, тогда это можно было бы объяснить, но каким образом ухитряются не замечать меня, старого и толстого моржа? Может, я сильно похудел за время болезни? Адель! Я не очень похудел?
        - Нет, - отозвалась девушка. - Ты большой, сильный и очень представительный.
        - Тогда ничего не понимаю, - сдался морж, устав от размышлений. - Пойду, проведаю Джона.
        На Адель напал смех, едва она представила толстого усатого моржа в кают-компании, но она не могла оставить руль и посмотреть на это зрелище собственными глазами.
        Джон вышел на палубу один, вынес грязную посуду, вымыл её, а потом подошёл к девушке.
        - Не устала? - спросил он.
        - Нет, Джон. А где морж?
        - Обследует все каюты по очереди. Уверяет, что он будет первым моржом, изучившим корабль изнутри, потому что все остальные моржи знают его лишь с днища.
        - Ложись спать, Джон. Ты не спал всю ночь и, наверное, еле держишься на ногах.
        - Пока нашего гостя здесь нет, я держусь на ногах очень прочно, да и ты тоже, Адель, - заверил моряк, посмеиваясь. - А спать я лягу прямо на палубе, чтобы в случае чего тебе не пришлось бросать руль и бежать в кубрик, чтобы меня позвать.
        Джон скрылся в тумане и было слышно, как он перенёс свой матрас из кубрика и улёгся спать неподалёку от девушки. Адель сразу услышала, что он, действительно, заснул.
        - Что это такое? - не понял морж, вернувшись к девушке.
        - Что именно?
        - Какие-то странные звуки. Не то ревёт косач, не то…
        - Это спит Джон, - объяснила Адель, сдерживая смех.
        - Зачем же он так спит? Чтобы отпугивать врагов?
        От душившего её смеха Адель не могла произнести больше одного слова, и именно это обстоятельство оставило моржа в заблуждении.
        - Наверное, - ответила девушка.
        - Я видел там ещё какое-то помещение, - объявил морж и, опираясь на ласты, проследовал в кубрик.
        К счастью, он не знал о существовании трюма, иначе, спустившись туда, не сумел бы вернуться на палубу без посторонней помощи.
        Туман развеялся к вечеру, а с наступлением ночи исчезли последние его остатки.
        - Я проголодался, да и домой пора, - объявил морж. - Поплыву к своей семье, не то без меня к ним может подобраться чужак. А уж рассказов мне хватит надолго. Помоги мне спуститься в воду, Джон, а то я не сумею перелезть через борт.
        Моряк вновь обвязал моржа тросами и при помощи самодельной лебёдки спустил его за борт. На этот раз Адель должна была не тащить моржа к себе, а, напротив, толкать за пределы люгера.
        - Спасибо за помощь, - поблагодарил морж, когда его освободили от верёвок. - Счастливого плавания.
        - Спасибо и тебе, морж, - закричали Джон и Адель. - Желаем благополучно доплыть до твоей семьи.
        - Всегда жаль расставаться с хорошим парнем, - сказал моряк, - но, по-моему, моржам не место на люгере. На большом судне куда ни шло, а на люгере слишком тесно. После того, как я проснулся, я раз шесть летал через него, а он меня кусал раз девять, если не десять, если учитывать, что предупреждал он о своей опасной близости именно таким способом.
        - Я за это время падала только четыре раза, - призналась Адель. - Хороший морж. Добрый. Я его совсем не боялась.
        - Хоть мы благодаря ему и получили немало синяков, зато без него мы только-только снялись бы с якоря, если бы к тому времени не были захвачены прежними хозяевами "Бесшабашного". Если бы не он, мы бы понятия не имели, что здесь на люгере спрятана волшебная стрелка. Мне вообще кажется, что я попал на судно, где чудес больше, чем на всех остальных судах, вместе взятых.
        - И мне тоже, - чистосердечно призналась Адель.
        - Тьма сгущается, но зато исчез туман, - отметил словоохотливый Джон. - Без стрелки мы бы на ночь легли в дрейф, но она позволит ещё немного удалиться от дона Педро. Ты, Адель, иди спать, а сменишь меня утром. Такое распределение вахт кажется мне разумным.
        - Я могла бы сама выстоять ночную вахту, - возразила девушка, нарушая собственное намерение не вмешиваться в распоряжения капитана.
        - Нет, Адель, не смогла бы. Ты очень храбрая девушка и надёжный парень одновременно, но ты умерла бы от страха, оставшись ночью на палубе одна. Море будет вздыхать, стонать, испарения и тени станут принимать странные формы, и ты уверишься, что окружена призраками, по борту будет что-то скрестись, словно кто-то лезет из пучины, а уж в воду лучше не заглядывать… Такое померещится, что сойдёшь с ума от ужаса. Это я перечисляю фантазии, которые тебя окружат, а о реальных опасностях не говорю, ведь ты уже познакомилась с двигающейся носовой фигурой, Серой смертью, Клабаутерманном и Морским монахом. Так что предоставь привычному к ночным вахтам матросу Ивану стоять у руля и осматривать море.
        - Полагаюсь на твой опыт и иду спать. Только скажи, что будет делать капитан Джон, когда матрос Иван встанет на вахту?
        - Капитана здесь нет, и ты это запомни, Адель, а есть шкипер Джон, и этот шкипер Джон будет всю ночь наблюдать за матросом Иваном, а если заметит, что тот вздремнул, то всыплет ему двадцать линьков, чтобы разогнать его сон, и это для первого раза.
        - В таком случае, счастливой вахты вам обоим. - попрощалась девушка и повернулась, чтобы идти к себе в каюту.
        Однако ей не удалось спокойно удалиться с палубы, потому что её остановило восклицание Джона.
        - Взгляни, Адель, показалось какое-то судно!
        Девушка долго вглядывалась в ночное море, но ничего не могла разглядеть.
        - Прёт прямо на нас, - убеждённо говорил моряк. - Мне-то скрывать нечего, потому что, когда меня сняли со скалы, всё моё имущество было на мне и состояло из одежды, ножа и глиняной трубки, но я не знаю, что скрывал дон Педро в своём трюме. Наверняка такой опытный человек не предпримет плавание только ради тебя, Адель. Нет, что-то он вёз ещё, а что именно - мы и не пытались узнавать, потому что нам это было не нужно. Как бы за этот неизвестный и, наверняка, незаконный груз нам не поплатиться вместо дона Педро, если это судно береговой охраны.
        - Мы можем всё объяснить, - возразила Адель.
        - Матросским байкам про Морского монаха, Клабаутерманна и Серую смерть никто не поверит, а уж про ожившую носовую фигуру не станут даже слушать. Мы сейчас владельцы "Бесшабашного", и нам придётся отвечать за его груз. Только мне странно, что наш маленький люгер увидели на таком расстоянии и помчались прямо к нам. Опознавательных огней у нас нет… да и корабль этот очень странный. От него веет чем-то нехорошим. При таком слабом ветре он идёт слишком быстро. Да и как он может идти к нам при такой постановке парусов? Уж не…
        Про "Летучий Голландец" Адель хорошо знала. Про него были написаны книги, где легенда о голландском капитане, произнесшим неосторожные слова, обыгрывалась на разные лады. Существовала даже опера на этот сюжет.
        - Ты думаешь, что это "Летучий Голландец"? - спросила она.
        - Если не он, то кто-то вроде него… Нет, Адель, это не настоящий корабль. Видишь, киль едва касается волн? Ясно, как день, что это призрак. Но что ему нужно от нас? Теперь уж я не знаю, с кем предпочёл бы встретиться: с ним или с береговой охраной.
        Корабль замер невдалеке от люгера. С него спустили шлюпку, какие-то люди сели в неё, гребцы взялись за вёсла, и шлюпка полетела к ним. Она, и правда, почти летела. Люди производили все положенные при гребле движения, но ход шлюпки был настолько лёгкий и странный, что казалось, будто шлюпка двигается сама по себе, а гребцы лишь делают вид, что гребут.
        - Валят к нам, - безнадёжно проговорил Джон.
        Адель охватил ужас. Ей казалось, что она не выдержит прибытия шлюпки с призраками. Что им надо от них? Зачем они приближаются, неотвратимые, как судьба? Что грозит ей и Джону? Если дьявольские пришельцы взойдут на борт, она сразу же позовёт колдуна Жана.
        Шлюпка подошла к борту, и капитан, сидящий в ней, подал знак спустить трап. Джон нехотя повиновался, и вскоре эти существа из потустороннего мира оказались на палубе.
        - Кто капитан этого судна? - спросил прибывший таким усталым голосом, словно не отдыхал много лет.
        - Я, - откликнулся Джон, выступая вперёд. - Джон Лич. К вашим услугам.
        - Меня зовут Ван Страатен, несчастный Ван Страатен. Я никогда не был особенно добродетелен, но всё-таки не заслужил наказания, которому меня подвергли. Основная моя беда в том, что я слишком много пил и имел скверную привычку ругаться. Когда я хотел обогнуть мыс Доброй Надежды, а мне это не удавалось, мой распущенный язык произнёс богохульную клятву, что я его обогну, даже если буду бороться с ветрами до Страшного суда. В то время бушевал такой ураган, что никто кроме высших сил не смог бы меня услышать. К несчастью, меня услышали, и с тех пор я не перестаю бороться с бурями и огибать проклятый мыс. Вместе со мной на вечные муки обречены и мои люди. Мы давно не видели нашу родину, наши семьи. Мы столько лет скитались по морям, не в силах пристать ни к какой земле, что наши родные, наверное, думают, что мы погибли.
        Пока от призраков, очень похожих на живых людей, переодетых в старинные одежды, не исходило опасности, так что Адель, скромно державшаяся за спиной Джона, немного успокоилась. Это были очень несчастные, измученные существа, оторванные от родных и даже не знающие, что прошли столетия с тех пор, как они покинули родную гавань.
        Капитан устремил на неё неподвижный взгляд и церемонно поклонился. Адели стало очень неуютно.
        - Что мы можем для вас сделать? - спросил Джон напряжённым голосом.
        - Мы просим вас доставить наши письма на землю и переслать нашим родным по адресам, указанным на конвертах.
        - Мы не можем выполнить вашу просьбу, - принялся отказываться Джон, - потому что мы ещё очень нескоро подойдём к земле.
        - Мы ждали этой встречи так долго, что нам не так уж важно, когда наши письма дойдут до наших родных.
        Адели было очень жаль этих призраков. Они лаже не подозревают, что от их родных не осталось и следа на земле. Она не смогла бы им это сказать, но взять письма, чтобы их успокоить, она считала милосердным поступком. Однако Джон почему-то заупрямился.
        - Передайте их кому-нибудь другому, а мы не попадём в те места, откуда можно было бы послать письма.
        Адель не выдержала:
        - Почему…
        Она замолчала, почувствовав, что Джон наступил ей на ногу, и впервые у неё мелькнула мысль, что не случайно моряк отказывается взять письма.
        - Прошу вас, милосердная госпожа, - обратился капитан прямо к ней, - возьмите наши письма и отошлите их нашим родным. Это будет совсем нетрудно для вас, а мы обретём покой.
        Джон вновь наступил ей на ногу.
        - Мне очень жаль вам отказывать, - сказала она дрожащим голосом, - но мы плывём в такие края, откуда не сможем отправить письма.
        - Да и судно наше слишком мало для такого путешествия, - поддержал её Джон. - Мы можем потерять его, а вместе с ним пропадут и письма.
        Осознав, что встреченные им люди не намерены выполнить его просьбу, капитан-призрак глухо застонал и начал спускаться в свою шлюпку.
        - Жестокие! Как мало я прошу, а они отказывают мне в моей просьбе! - доносились его стенания. - И я опять отправляюсь бороться с бурями и ураганами без надежды, что наши родные получат от нас весть.
        Гребцы спустились вслед за капитаном и взялись за вёсла. Шлюпка помчалась к кораблю, была поднята на борт, и вскоре "Летучий Голландец" поглотила тьма.
        - Джон, почему ты не захотел взять письма этих несчастных? - спросила Адель. - Им было бы спокойнее от сознания, что родные получили от них весть. Ведь они не знают, что те давно умерли.
        Моряк был очень серьёзен.
        - Эти несчастные страдают сами, но и несут гибель и страдания другим. Повстречаться с "Голландцем" в море - уже плохая примета, по которой судно погибнет, принять их у себя на борту - ещё хуже, но нет ничего страшнее, чем взять у них письма.
        - Эти письма фальшивые? Они несут несчастье? - спросила Адель.
        - Когда берёшь их в руки, то это самые настоящие письма, адресованные, правда, в те места и тем людям, которых уже нет. Но утром эти письма превращаются в пепел, а люди, взявшиеся их доставить, непременно вскоре умирают.
        - Выходит, что наш "Бесшабашный" погибнет, раз мы встретили "Голландца", а мы спасёмся, потому что не взяли письма призраков? - спросила Адель.
        - Всё возможно. Мы не знаем своей судьбы, а в море с человеком может случиться всё что угодно. Мне не нравится, что в наше плавание нам постоянно встречаются разные редкостные существа. Словно кто-то хочет, чтобы мы испугались и повернули в обратную сторону.
        Адель забеспокоилась, как бы Джон, и правда, не решил, что будет лучше отказаться от опасного путешествия.
        - А я не люблю, когда меня вынуждают делать то, чего я не хочу. Отныне чем больше препятствий встретится мне на пути, тем неотступнее буду я продолжать наш путь. Иди спать, Адель, и постарайся отогнать от себя мысли о призраках.
        Девушка знала, что если будет сейчас думать о недавних гостях и припоминать их усталые, измученные, полные скорби лица, то не заснёт, поэтому легла в постель и принялась считать. Незаметно она уснула.
        Двое суток прошло тем же порядком: ночью нёс вахту Джон, а она спала, а днём она готовила еду и стояла у руля, а моряк отдыхал. На третью ночь случилось что-то непонятное. Адель уже спала, когда в её дверь с громким стуком ввалился изменившийся до неузнаваемости Джон.
        - Вставай, Адель, и уходи, а меня поскорее запри здесь. Быстрее же!
        Девушка накинула на себя платье и, недоумевая, выскочила за дверь.
        - Запирай! - взревел Джон. - Забей её доской. Она лежит на полу. Гвозди и молоток там же.
        Адель принялась забивать дверь.
        - Быстрее и покрепче! - орал моряк. - Сама иди в кают-компанию и не покидай её. Если я буду умолять выпустить меня на волю, не слушай и не отвечай. Если я буду буйствовать, ругаться, обзывать тебя и грозить, то не обижайся и не слушайся меня. Это не я буду говорить с тобой, а враг. Потом, когда всё кончится и я вновь стану прежним, ты меня выпустишь… Опять! Уходи, Адель! И не смей выходить на палубу!
        Адель ушла в кают-компанию, не понимая, что произошло с Джоном. В него словно вселился какой-то бес и заставлял говорить грубым голосом и совершать странные поступки. По-видимому, он что-то почувствовал в себе и заранее принял все необходимые меры предосторожности.
        - Адель, открой дверь! - закричал Джон.
        Девушка хотела было подойти к двери, но заставила себя остаться в кают-компании.
        - Открой дверь, тебе говорят! Ну же, Адель, будь умницей. Прошу тебя, выпусти меня. Мне надо на палубу, к рулю. Ты не понимаешь, что иначе мы разобьёмся.
        Адель не знала, что ей делать. Руль, и правда, остался без присмотра. Вдруг они налетят на подводный камень? Но и выходить на палубу ей казалось опасным. Почему Джон сначала убеждал запереть его в каюте, а теперь умоляет его освободить? Действительно его беспокоит именно руль или что-то другое?
        - Адель, выпусти меня! Ты же ничего не смыслишь в мореплавании и погубишь нас обоих. Дай мне встать к рулю.
        Довод был убедительный, и девушка заколебалась, но, к счастью, моряк разразился ужасающей бранью, и у неё отпала охота его выпускать. Он ломился в дверь, пытаясь её вышибить, ругался, грозил своей спутнице всеми бедами, а потом вновь принялся умолять освободить его и даже плакал.
        Это была ночь ужасов. У Адели сильно болела голова и звенело ушах, а грохот, производимый Джоном, только усугублял её плохое самочувствие. Кроме того, её мучил страх перед приступом безумства моряка и тревога за будущее. Если Джона в дальнейшем будут мучить подобные припадки, то как же ей справляться с ним? Сегодня он сам почувствовал приближение приступа, а в другой раз он может не успеть принять необходимые меры предосторожности. Её мучила мысль о руле, и уже представлялось, как судно приближается к скале или подводному камню. Наверное, ей самой следовало бы выйти на палубу, но ей было страшно покидать каюту, да и Джон напоследок крикнул ей, чтобы она не ходила туда.
        Время тянулось мучительно медленно, голова продолжала болеть, в ушах звенело, а душу разъедал страх. Потом девушке показалось, что ей лучше, а по прошествии какого-то времени ей стало почти хорошо. Звон в ушах прекратился и лишь тяжесть напоминала о головной боли. К утру она чувствовала себя прекрасно, однако неуверенность и тревога за будущее её не покидали. Она вышла в коридорчик и подошла к забитой двери в свою каюту. Моряк больше не кричал, не ругался, не умолял ни о чём и не плакал. Стояла тишина, которую можно было бы назвать мёртвой, если бы не ужас, который внушало это определение.
        - Джон, - робко позвала она.
        - По-моему, это кончилось, - отозвался тот своим обычным, совсем прежним голосом. - Но ты всё-таки подожди меня выпускать, Адель. Вдруг они только примолкли, а сами так и ждут подходящего случая, чтобы заманить к себе.
        - Кто "они"? - не понимала девушка. - Я никого не видела. Я была в кают-компании, как ты сказал, и никуда не выходила. У руля никого нет, и нас, наверное, несёт неизвестно куда.
        - Я закрепил руль перед уходом, так что, если ветер не переменился, там всё в порядке. До меня доходили слухи, что где-то в этих местах живут сирены и заманивают к себе бедолаг-моряков, но я не очень-то доверял этим рассказам. Мало ли что померещится матросу, когда он пьян. Но на всякий случай я приготовился к встрече с ними и заранее всё продумал. Я не стал посвящать тебя в свои опасения, потому что многие на твоём месте подняли бы меня на смех.
        - Я встретила уже столько необычайного, что не стала бы смеяться над тобой, Джон, - возразила Адель. - Как же я перепугалась, когда ты ввалился ко мне ночью с совершенно диким выражением лица. Я подумала, что в тебя вселился бес, или ты сошёл с ума.
        - А ты бы услышала, как они поют! Я был настороже и, едва их услышал, сейчас же закрепил руль и побежал к тебе. Но здесь, в твоей каюте я их прекрасно слышал. Сколько же счастья они мне обещали! Какие надежды внушали! Какие чувства будили! Нет, Адель, подожди меня выпускать: я до сих пор не избавился от их чар.
        - У меня всего лишь страшно болела голова и звенело в ушах, - призналась Адель. - А почему в качестве крепости ты выбрал именно мою каюту?
        - В твоей каюте такое крошечное оконце, что через него невозможно пролезть, - объяснил моряк. - Будь окно побольше, я бы сбежал на зов сирен через него. Ты уж прости, что я выгнал тебя из собственной каюты, но у меня не было ни выбора, ни времени. Я очень сильно бесновался, когда просил открыть дверь?
        - Временами, - уклончиво ответила Адель.
        - Ругался?
        - Бывало.
        - Прости меня, Адель, я себя не помнил в это время.
        - Не думай об этом. Джон. Главное, что мы миновали опасное время.
        Лишь к обеду Джон решил, что сирены потеряли над ним власть, и он позволил девушке освободить себя.
        - Я всё сделаю, что ты скажешь, но я не знаю, как мне отбить эту доску, - призналась Адель. - Я её так прочно прибила, что она не поддаётся.
        - Тогда сходи в кладовку за топором и переруби её, - посоветовал моряк.
        Топору доска поддалась, но не сразу. Девушка совершенно измучилась, прежде чем измочаленная множеством беспорядочных ударов доска поддалась.
        - Наконец-то! - обрадовалась Адель.
        - Крепкая попалась доска, - одобрительно сказал Джон, снисходительно оглядев работу неопытного плотника. - Но ей пришлось выдержать натиск шкипера и трёх матросов одновременно, а потом рулевого по имени Адель. Теперь не худо бы взглянуть, что творится на палубе.
        На палубе ничего не изменилось, а так как ветер был всё это время ровным, то долгое отсутствие рулевого не принесло люгеру вреда.
        - Посмотри, Адель: стрелка показывает, что надо идти под углом к берегу, так что скоро мы потеряем его из виду. Если верить карте, дня через три-четыре мы должны приблизиться к Чёртовым скалам. Должно быть, проход через них должен быть далеко от берега. Пойдём, Адель, пообедаем и заодно посмотрим на карту.
        Обед не был приготовлен, потому что Адель опасалась выходить на палубу без Джона, поэтому решено было полакомиться дежурным блюдом, то есть кофе с ветчиной и сухариками.
        - Знали бы дон Педро и сеньор Хосе, что ты называешь их деликатесы дежурным блюдом и подаёшь на стол, когда ничего другого нет, - засмеялся Джон.
        - На их мнение обращать внимания нельзя, поскольку они вообще имеют обо всём перевёрнутые понятия. Поверь мне, Джон, что многие матери и бабушки пришли бы в ужас, узнав, что полноценный обед можно заменить обыкновенной закуской. Возможно, если бы дон Педро ел за завтраком кашу, а за обедом нормальный суп, а потом второе, то и нрав у него был бы помягче.
        - Не выйдет, - хохотал Джон. - Для таких обедов у него был слишком ленивый кок. Он варил почти исключительно бобы с солониной и приучал всех к мысли, что это единственно возможная еда на люгере. Матросы здесь были неприхотливы, а командование пополняло меню личными запасами, а также тем, что удавалось добыть на берегу.
        После обеда рассмотрели карту, и Адель с изумлением выяснила, что Чёртовы скалы подступают вплотную к горе, по подземным ходам которой они ползали с солдатом, пани Иоанной, Стасем, Барбосом и Явлением Пятым и где чуть не угодили в логово Царя змей. Девушка так и не узнала, что Пахом Капитоныч спас их в песках от более близкого знакомства с этим чудовищем.
        - А вот здесь озеро, где живёт дракон. Ему в жертву приносят животных и даже людей. Дон Педро тоже поставляет людей для этой цели. А мы приготовили дракону ловушку, заманили его в яму, набросили сверху сеть и бежали по этому перешейку между озером и морем. Если бы не Пахом Капитоныч и Авдей, я бы там погибла. От этого перешейка нас сейчас отделяет залив и большой мыс. Знать бы мне тогда, что когда-нибудь я поплыву мимо этих мест.
        - Всё равно ничего бы не изменилось, - возразил Джон.
        - Зато сейчас я знаю то, что не знала бы, не пройди я там пешком.
        - Что же ты знаешь? - с улыбкой спросил моряк.
        - А то, что теперь дону Педро по суше нас не догнать.
        - Из-за дракона?
        - Из-за него тоже. А ещё там есть зыбучие пески. Чтобы добраться до горы, надо пройти через зыбучие пески, что невозможно, или искать проход, а это займёт много времени. Да, после вот этого мыса перед Чёртовыми скалами дон Педро нам уже не страшен.
        - Нам-то тоже надо искать проход через Чёртовы скалы. Я на стрелку надеюсь, но не знаю, сможет ли она определить, где окажется мель, а где её не будет.
        Уже вечером, прощаясь с Джоном на ночь, Адель вспомнила про Одиссея.
        - Проплыть мимо сирен можно было и не заколачиваясь в каюте, - сказала она. - Надо было заткнуть уши воском, как сделали люди Одиссея.
        - Я не знаю, что они сделали, но по-моему, крепкое дерево надёжнее воска, - ответил Джон.
        Глава 6
        Через Чёртовы скалы
        До сих пор мореплаватели не могли пожаловаться на погоду, исключение составил лишь туман, однако неподалёку от Чёртовых скал ветер стал попутным и необычайно ровным, словно он задался целью всемерно облегчить Джону трудный переход.
        - Просто чудеса! - не удержался моряк от восклицания.
        - Что случилось? - сейчас же спросила Адель.
        - А то, что хоть закрепляй руль и уходи с палубы, а "Бесшабашный" и сам пройдёт по пути, указываемому стрелкой. И самое интересное, что куда бы не уклонялась стрелка, нас всё равно несёт именно туда. Только бы не изменилась погода при переходе через скалы.
        Он старательно избегал употреблять в разговоре слово "ветер", суеверно опасаясь, что из-за этого он переменится.
        - Давай-ка пообедаем, Адель, потому что потом нам нельзя будет отвлекаться, - предложил Джон. - Только подай, пожалуйста, дежурный обед: он будет больше соответствовать торжественности момента.
        Они очень уютно посидели в кают-компании, наслаждаясь вкусными закусками, и каждому казалось, что сейчас они переживают переход от относительно спокойного существования на люгере к периоду волнений и бед. Одно сознание, что они должны перейти через Чёртовы скалы, через которые на памяти Джона никто не переходил, подчёркивало важность предстоящего.
        - На всякий случай, Адель, собери в мешок самые необходимые продукты, захвати фляги с пресной водой и наиболее ценные из своих вещей. Сейчас случиться может всякое, поэтому, если нам повезёт и у нас будет возможность выбраться на скалу, то запас съестного и воды будет нам необходим. Надеясь на лучшее, всегда будь готова к худшему, Адель.
        Девушка понимала здравость совета бывалого моряка, поэтому собрала всё самое необходимое для терпящих бедствие.
        Между тем, люгер подходил к массиву разбросанных в воде на большое расстояние скал. Он миновал несколько проходов между безжизненными гранитными громадами и, повинуясь указаниям стрелки, устремился в узкий проход между крупными каменными островами. Ветер послушно переменил направление и вновь сделался попутным.
        Адель было неприятно плыть в щели между скалами, способными менять своё положение. Ей вспомнился эпизод из "Одиссеи", когда путешественников чуть не раздавили две скалы, но, к счастью, отвесные стены, между которыми плыли они сами, оставались на своих местах. Джон, слышавший об этих местах всякие были и небылицы, с ещё большей тревогой смотрел на скалы. Он ждал, что киль люгера заденет за камень, прочно застрянет на нём, а потом вознесётся на нём ввысь, между тем, как скалы вокруг опустятся в глубину.
        Однако "Бесшабашный" спокойно прошёл мимо каменных стен и стал огибать очередную скалу.
        - Гляди! - вскрикнул Джон.
        Адель оглянулась и увидела, что прохода, по которому они только что проплыли, нет. Его преградил камень, прямо на глазах росший из воды. Он рос и толкал скалы по бокам, а те накренялись, словно сделанные из картона, а потом перевернулись, совершенно изменив очертания только что пройденной россыпи скал. И движение наблюдалось не только в одном месте. Глаз улавливал, как то слева, то справа вырастают скалы, а также как казавшиеся незыблемыми каменные горы переворачиваются и уходят вниз.
        - Как бурлящий котёл, - дала определение Адель. - Удивительно, что нам удалось проскочить.
        - Подожди, - остановил её Джон. - Радоваться рано. Мы всё ещё среди Чёртовых скал. Когда выплывем отсюда, тогда говори.
        Девушке такая осторожность показалась чрезмерной. Она своими глазами проследила за последней скалой, удалившейся от судна на большое расстояние.
        - Но ведь мы миновали скалы, разве не так?
        - Мы их, конечно, миновали, но не ушли от них, - объяснил моряк. - Я бы предпочёл говорить об удачном проходе через скалы только тогда, когда уже не сможем к ним вернуться. К тому же учти, что нам предстоит пересекать их ещё раз, на обратном пути.
        Джон оказался прозорливее Адели. На горизонте сгустились тучи, которые скоро обложили всё небо, поднялся встречный ветер, волны достигли высоты, недоступной разуму девушки. Ещё более её удивляло, что их крошечное судёнышко легко взлетает на вершину водяной горы, стремительно летит в пропасть между валами, а когда над ним уже нависает гребень, грозя раздавить и погрести его под собой, легко выныривает и вновь летит вверх по склону следующей волны. Держаться на ногах на пляшущей палубе было невозможно, а когда оторвавшаяся от гребня волны водяная масса окатывала люгер, то приходилось хвататься за ближайшие предметы, чтобы не быть смытой за борт.
        Впрочем Адель недолго оставалась на палубе. Джон помог ей добраться до входа в каюты и велел сидеть там, не высовываясь. Короткий путь до кают показался девушке таким трудным, что она послушалась доводов моряка и голоса рассудка. Да, действительно, ей нечего было делать на палубе. Джон привык к штормам и знает, как поступить, но его не надо отвлекать своим присутствием, иначе ему придётся делить своё внимание между рулём, парусами и девушкой, не способной держаться на ногах, а способной лишь оказаться за бортом.
        Адель повторяла сама для себя, что бывалому моряку шторм не в диковинку, но бешеные прыжки люгера, водяные стены, между которыми он оказывался и которые даже задерживали ветер, гребни, где неистовые порывы ветра с рёвом набрасывались на судно, непрерывные раскаты грома и сверканье молний, ударявшихся в воду вокруг люгера, всё это внушало почти панический страх. Вот сердце упало, когда "Бесшабашный" нырнул вниз. Вынырнет ли? А вот оно заколотилось, когда люгер вскинулся на гребень…
        Адель решила, что, когда волна их накроет и понесёт в своей толще, она успеет произнести спасительный призыв, и они с Джоном на их люгере чудеснейшим способом высвободятся из-под власти бури.
        Девушка время от времени приоткрывала дверцу, преграждающую вход в каюты, чтобы выглянуть наружу и убедиться, что они всё ещё не тонут. Для этого требовалась осторожность, иначе волна сейчас же врывалась внутрь. Каждый раз Адель удивлялась, что судёнышко по-прежнему держится на плаву.
        Совсем другие чувства обуревали Джоном. Он был уверен в превосходных мореходных качествах люгера, но встречный ветер гнал его к Чёртовым скалам. Искусный моряк противостоял ветру, как мог, но судно неумолимо приближалось к страшному месту. В такую бурю любые камни представляли смертельную угрозу, но скалы, выраставшие, переворачивающиеся и уходящие под воду, казались во сто крат опаснее.
        Буря бушевала уже сутки, и Джон чувствовал, что силы вот-вот изменят ему, а от рёва волн, кипящих у грозных скал, уже сжималось сердце, но чутьё подсказывало моряку, что ветер теряет силу и буря вот-вот пойдёт на убыль. Теперь только бы суметь продержаться, выстоять до конца, не дать судну приблизиться к скалам.
        И вдруг… Адель почувствовала, как под днище люгера что-то поддало, и судно прекратило своё стремительное движение. Оно сильно накренилось на корму, но укрепилось на нежданном насесте довольно прочно. Джон, все силы отдававший, чтобы не приблизиться к стоявшей вблизи скале, тоже испытал все чувства, пережитые Аделью, но он ещё имел возможность увидеть, как люгер неторопливо поднялся над волнами. Ощущение было жуткое.
        При других обстоятельствах моряк решил бы, что им ещё повезло, что они оказались сидящими на вершине скалы, а не были с разрушительной силой брошены на её склон и разбиты вдребезги, но не теперь. Теперь они, как ни надёжно были прикреплены к скале, однако в любой момент могли провалиться в бездну вместе со своей опорой. Счастье ещё, что ветер так ослаб, что не грозил сбросить их вниз теперь же.
        - Что нам делать, Джон? - спросила вышедшая на палубу Адель.
        - Теперь найдётся работа и для Джона, и для Иоганна, и для Жана, и для Ивана, и для тебя, Адель, - бодро объявил моряк. - Ты познакомилась с сильным штормом, а теперь тебе предстоит познакомиться с пересадкой на другое судно.
        Адель недоумённо осмотрелась. Нигде не было видно ни единого паруса.
        - Какое?
        - На плот. Никто не сможет нам сказать, как долго эта скала простоит на своём месте, поэтому надо немедленно приняться за постройку плота. А ты, Адель, собирай всё съестное, какое найдёшь. Бочонки с водой тебе не поднять, так что ты за них даже не берись. За дело!
        Пока Адель торопливо собирала в мешки и узлы съестное и одежду, Джон протянул от кормы люгера до основания скалы сеть канатов, по которым затем стал переправлять вниз доски и брусья, которые выдирал из переборок и даже палубы. Напоследок он столкнул вниз пустые бочонки, хранившиеся в трюме. Часть из них раскололась, а из оставшихся он соорудил вокруг плота нечто вроде поплавков. В центре платформы он установил небольшую мачту. Бочонки с водой он доставил на плот очень осторожно, опасаясь как-нибудь повредить их. Затем очередь дошла до съестного и вещей. Предусмотрительный моряк спустил вниз вёсла, багор и пару гарпунов. Наконец, прихватив с собой компас, карту, лаг и заботливо отвязав стрелку, он помог спуститься Адели.
        Девушка пришла в ужас при виде миниатюрного сооружения, на котором им предстояло теперь плыть. Однако Джон был так уверен в плавучести своего создания, что она решила целиком положиться на его опыт.
        - Сначала мы отойдём подальше от скал, потом я немного отдохну, а затем сделаю тебе, Адель, что-то вроде парусиновой каюты, - перечислил моряк свои будущие действия.
        Он оттолкнулся багром от каменной стены и поднял парус. Ветер надул его, и плот стал неторопливо удаляться от скалы, на которой, как шляпа, надетая набекрень, красовался бедный "Бесшабашный".
        - Я посплю немного? Ты не против, Адель? - спросил Джон, чувствуя, что сейчас упадёт от изнеможения.
        - Конечно, Джон. Ты ложись, а в случае тревоги я тебя разбужу.
        Мощный храп вскоре возвестил, что моряк крепко уснул.
        Адель зорко несла вахту, осматривая море. Сначала она очень боялась, что кто-нибудь вынырнет из волн и полезет на их низкий плот, но потом страх притупился и напряжение спало. Она оглянулась и сумела уловить момент, когда скала задрожала, накренилась, сбросив с себя люгер, и медленно ушла под воду. Джон не напрасно торопился покинуть ненадёжную частицу земли. Неудивительно, что он безмерно устал и вряд ли смог бы проснуться даже в случае крайней опасности.
        Девушка кое-как разобралась в наспех наваленных вещах, разложила их поудобнее, приготовила поесть, чтобы усталый голодный человек при пробуждении смог подкрепиться. Но Джон спал очень долго, так что она могла бы не торопиться. Зато когда он проснулся, аппетит у него был поистине волчий.
        - Кажется, я смог бы сейчас сжевать даже полмешка сырых бобов, - сообщил он, с упоением уписывая остатки копчёного окорока. - Жаль, конечно, что "дежурные" обеды приходят к концу, но мы соорудим нечто вроде очага, где можно будет варить бобы с солониной.
        После еды у моряка появились силы и энергия, зато у Адели, не спавшей слишком долго, глаза закрывались сами собой.
        - Теперь отдыхай ты, Адель, - предложил Джон. - Постепенно жизнь на плоту наладится не хуже, чем на люгере, и мы вновь установим прежний распорядок вахт.
        Адель спала так долго, что не слышала бурной деятельности моряка, а он установил на плоту примитивный руль, получше укрепил мачту, соорудил нечто вроде полотняной палатки, чтобы девушке было удобнее, и накрыл вещи парусиной от дождя и морской воды. Проснувшись, Адель не узнала плот. Теперь это было не просто нагромождение скреплённых между собой досок и балок, а настоящий плавучий дом.
        - А вот и очаг, - с гордостью указал Джон на придуманное им устройство для разжигания огня и приготовления пищи. - Можешь не бояться, что плот загорится. Плохо то, что дров у нас мало, так что придётся варить обед сразу на несколько дней.
        - Джон, ты устроил всё просто чудесно! - воскликнула девушка. - Я бы ни за что не догадалась, что в нашем положении можно жить с таким комфортом.
        Моряк постарался скрыть самодовольную улыбку, а Адель впервые подумала, что у него, хоть и некрасивое, но очень приятное лицо, умное, честное и доброе. Такому человеку можно довериться. Он сдержит своё слово, и никакие препятствия не заставят его отступить от принятого решения.
        Адель настолько привыкла к неприхотливому существованию странницы, случайным ночлегам, трапезам когда у костра, когда и без костра, что очень быстро приноровилась к жизни на плоту и даже привела в идеальный порядок нехитрую кухню. Завтраки, обеды и ужины подавались вовремя. После завтрака Джон, дежуривший ночью, ложился спать, и девушка принимала у него вахту. Словом, жизнь наладилась.
        Обычно от длительного тесного и постоянного общения с одним и тем же человеком быстро устаёшь, если никакие внешние события не отвлекают сознание. Джон являл собой исключение. Он от природы был наделён легким общительным характером, а годы плавания по морям на разных судах и с самыми разными людьми привили ему терпение и такт. Адель ни разу не видела его раздражённым, неразговорчивым, нелюбезным. В немалой степени сохранению самых дружеских отношений помогала очерёдность в работе и отдыхе. Если не считать завтрака, то вместе они проводили лишь время после обеда до наступления ночи, но это была самая приятная для девушки пора. Она с удовольствием ждала пробуждения моряка, потому что её жизнерадостный попутчик развлекал её интересными рассказами о своих приключениях и с удовольствием расспрашивал о её собственных странствиях. Вовремя сказанное слово поддержки или шутка тоже способствовали лёгкости общения.
        Однако их нынешняя безбедная и довольно приятная жизнь была очень уязвима, и мореплаватели это хорошо понимали. Если бы разразился шторм или просто поднялось бы сильное волнение, то их маленькому плоту пришлось бы плохо. Прежде всего их самих смыло бы с деревянного настила вместе со всеми удобствами, которые соорудил Джон, а затем и сам плот оказался бы разбит в щепы.
        - Не проплыть бы мимо острова, - забеспокоилась Адель.
        - Не должны бы, ведь нас ведёт стрелка, а в её точности мы имели случай убедиться, - возразил Джон.
        На шестой день после потери люгера даже Джон стал волноваться, хотя и скрывал своё беспокойство.
        Днём Адель разложила по мискам неизменные бобы с солониной, сваренные ещё вчера, и для поддержания бодрости духа подала сдобные сухарики из сильно уменьшившихся запасов сеньора Хосе.
        - Чик-чирик, - раздалось сверху.
        Адель не сразу разглядела воробья, сидевшего на рее.
        - Привет, - добродушно поздоровался с птичкой Джон. - Ты, приятель, тоже плывёшь с нами?
        - Я хочу крошек, - сказал воробей.
        - Может, тебе размочить сухарик в воде? - спросила Адель.
        Воробей слетел к ним и запрыгал по палубе, потом он задумался и склонил головку набок.
        - Да, пожалуй, так будет лучше, - согласился он.
        Девушка старательно размочила сухарик в воде и положила его перед птичкой. Воробьишка поклевал-поклевал, потом припрыгал к кружке с водой, сел на её край и попил, а затем вернулся к своему обеду.
        - Откуда ты взялся? - спросил Джон, и тут его осенило. - Где-то близко земля?
        - Наконец-то додумался, - задиристо проговорил воробьишко. - Разве стал бы я улетать далеко от земли? Увидел ваш плот и захотел поглядеть, кто на нём плывёт. А плывёте вы, люди, не пожалевшие для меня сухарик. Вы хоть знаете, куда вы плывёте?
        - Мы плывём на остров колдуньи, - ответил Джон.
        - Разве вы не знаете, что это очень опасное место? - удивился воробей. - Всякий, кто сюда попадает, пропадает. Колдунья не любит встречаться с людьми. Ходят слухи, что когда-то она жила среди людей, но её сильно обидели, и она поселилась на неприступном острове, поклявшись, что не станет видеться с людьми.
        - Нам обязательно нужно с ней поговорить, - объяснила Адель. - У неё есть золотое сердечко с красным камнем, способное оживить одного очень хорошего человека. Мы хотим попросить у неё это сердечко.
        - Не даст, - убеждённо сказал воробей. - Ни за что не даст. Если бы моряк был один, то она бы ещё подумала, убить его или нет, а с женщиной она и говорить не станет. Наверное, она постарается убить вас, пока вы не дошли до её жилища.
        - Что же нам делать? - спросил Джон.
        - Я не слышал, чтобы кто-нибудь из людей сумел доплыть до этого острова, да ещё с целью что-то попросить у колдуньи.
        Воробьишко принялся скакать по палубе, возбуждённо чирикая и вертя головкой, а затем сел на туго натянутый канат и оттуда ещё раз внимательно оглядел людей.
        - А может, не убьет. Так удивится, что не убьёт. Всё-таки случай небывалый, так что из любопытства не убьёт. Попробуйте до неё добраться. Только сразу предупреждаю, что выдержать все испытания, которым вы подвергнетесь, будет очень трудно. Увидит она, что вы такие смелые и настойчивые, и решит вас выслушать, а то и помочь. Мы, воробьи, давно убедились, что чем нахальнее поступаешь, тем больше получаешь. Даже те из нас, кто по природе добр и застенчив, ведёт себя развязно, как самый отъявленный разбойник. Вот и вы берите пример с нас, воробьёв.
        - Как зовут колдунью? - с замиранием сердца спросила Адель.
        - Не знаю. И никто не знает. Нам она не представилась.
        - Как до неё добраться? - спросил Джон.
        - Вы приплывёте к лесной части острова, затем двигайтесь к середине. Вы выйдете к совершенно голой земле, где нет ни зелени, ни птиц, ни животных. Там вам могут встретиться лишь какие-нибудь гады или чудовища. На этой земле стоит что-то вроде мёртвого города. Среди него находится замок колдуньи, как она его называет. Только его ещё надо суметь отличить от обычных развалин.
        Воробьишко ещё попрыгал по плоту, осматриваясь, потом попрощался и улетел на остров, уже показавшийся на горизонте.
        - Скоро наши морские приключения закончатся и начнутся приключения на суше, - торжественно проговорил Джон. - По-моему, нам не надо выдумывать всякие хитрости, а лучше последовать совету воробья и честно придти к колдунье с нашей просьбой.
        - Что-то нам встретится на берегу? - сказала Адель в раздумье.
        Мореплаватели так расслабились, когда земля стала приближаться, словно уже ступили на неё и никакие опасности со стороны моря им больше не грозили. Моряк первый заметил невдалеке от них что-то странное.
        - Взгляни, Адель, - указал он в то место, где вода подозрительно бурлила.
        Девушка пригляделась и обнаружила, что почти спокойная поверхность моря в одном месте волновалась. Она то зыбилась, то скручивалась воронкой, словно в воде близ поверхности возилось какое-то животное.
        - Берег совсем близко, - с надеждой сказала Адель.
        - Близко, но мы ещё не причалили, - возразил Джон. - Возьми этот гарпун, Адель, и защищайся им, если оно на нас нападёт. Только не бросай его в это существо, как делают гарпунёры, потому что всё равно промахнёшься, а гарпун потеряешь. Коли им, как пикой, и всё время держи перед собой. Вот так.
        И моряк показал, как девушке следует защищаться.
        - А я возьму себе другой гарпун, - продолжал он. - Хоть бы знать, кто там, чтобы приготовиться.
        Бурление воды не прекращалось и становилось всё ближе, однако и плот неуклонно придвигался к берегу. Но вот что-то бешено закружилось, показалось очень длинное закрученное спиралью тело, разогнулось и свернулось кольцами вокруг плота.
        - Морской змей! - воскликнул Джон. - И надо же такому случиться перед самым берегом! Теперь не зевай, Адель. Если сунется к нам своей мордой, сразу коли его гарпуном.
        Змей всё кружил вокруг плота, выставляя чёрную блестящую спину с рядом роговых наростов, а плот между тем плыл к берегу. Из воды показалась голова змея с широкой пастью, чешуйчатой головой, с каким-то украшением на шее из роговых пластин. Он не торопился, приглядываясь к верной добыче. Вот голова поднялась над плотом и сунулась было к Джону, но змей получил чувствительный удар гарпуном в шею и рассвирепел. Гарпун не причинил ему вреда, но вызвал короткую боль, что вывело чудовище из себя. Он шире раскрыл пасть и вновь ринулся на Джона. На этот раз гарпун застрял у него в горле. Моряк отскочил к Адели, взял её гарпун и приготовился к бою. Змей извивался длинным толстым, величиной с мощный сосновый ствол телом. Он то скручивался, то раскручивался, обвивался вокруг самого себя, а потом со всего маха ударился о плот, отломав от него примерно четверть.
        - Бедный мой очаг! - воскликнул Джон, найдя возможность пошутить.
        Потом длинное тело пронеслось над плотом, смахнув мачту, словно та была соломинкой. Джон едва успел схватить Адель за руку и оттащить от опасного места, иначе девушка оказалась бы задавленной рухнувшим бревном.
        - Берегись, Адель! - крикнул он.
        Над плотом вновь поднялась голова с разинутой пастью и нависла над людьми, но моряк со всей силы метнул в неё багор, и голова упала, с треском отломав от плота ещё несколько досок и уйдя в воду. Плот сильно тряхнуло, а потом так ударило снизу, что он едва не перевернулся.
        - Держись, Адель! - крикнул Джон, втаскивая упавшую в воду девушку обратно на плот.
        Потом длинное, извивающееся в судорогах тело ударило плот сбоку, заставив его сильно черпнуть воду. Мореплаватели повалились на настил, цепляясь за что придётся.
        - Ничего, это продвинуло нас к берегу, - заметил Джон. - Лежи там, где лежишь, Адель, не вставай и крепко держись.
        Сам он встал на колени, сжимая в руках весло. Когда сбоку вновь поднялась страшная раскрытая пасть, в которой застряли два гарпуна, моряк со всей силы воткнул туда же и весло. Змей принялся так извиваться, что вода бурлила вокруг плота, как в кипящем котле, а сам плот то и дело сильно толкало и подбрасывало.
        - Ничего, Адель, как-нибудь продержимся, - успокаивал девушку Джон. - Берег совсем близко.
        В это время змей так ударил по плоту сбоку, что доски взметнулись фонтаном. К несчастью, одна из них угодила Джону в голову, и он упал замертво и его тело соскользнуло в воду. Адель, сама едва удержавшаяся на остатках почти разрушенного плота, в последнюю секунду успела ухватить его за ноги и кое-как втащить на шаткий настил. Из раны над виском обильно лилась кровь, но моряк был жив, хоть и находился без сознания. Теперь девушке приходилось и самой удерживаться на разрушающемся плоту, и удерживать своего спутника.
        Берег был близко и какое-то течение медленно приближало их к нему, однако было очевидно, что плот перестанет существовать раньше, чем его прибьёт к берегу. Змей уже не толкал его, но бурление воды показывало, что он не уплыл далеко, и от него всё ещё исходила опасность.
        Адель почувствовала, что последние уцелевшие доски вот-вот разойдутся под ними и решилась на поступок, о котором не смогла бы и подумать, если бы не убедилась, что способна держаться на воде. Она перетащила тело моряка на доски, всё ещё скреплённые друг с другом, а сама соскользнула в воду. Она сразу же пожалела об этом, представив, что сейчас или змей схватит её за ноги и утянет вниз, или на неё набросится акула, или ещё какая-нибудь пакостная рыбина примется пожирать её снизу, но шли секунды, составляя минуты, а никто не покушался на её жизнь. Тогда она поплыла, держась руками за доски с телом бесчувственного Джона и старательно работая в воде ногами. Плот медленно, но неуклонно приближался к спасительному берегу.
        Адели показалось, что держаться на поверхности солёной морской воды легче, чем это было в пресноводном озере, но вскоре она очень устала и лишь громадным усилием воли дождалась момента, когда доски ткнулись в землю. Она еле выползла на усеянный камнями берег и растянулась у самой кромки воды. В глазах у неё было темно, в ушах шумело. На какое-то время она потеряла сознание.
        - Чик-чирик! Чик-чирик! Чик-чирик! - навязчиво лезло в уши девушки.
        Она начала сознавать, что от неё что-то требуется, но окончательно пришла в себя, лишь ощутив боль в руке. Это её старательно клевал воробьишко.
        - Просыпайся! - торопил он. - Вставай! Наступает отлив и твоего друга сейчас отнесёт в море!
        Адель с трудом, чувствуя ломоту во всём теле, встала и поспешила к своему спутнику. Ей пришлось войти в воду по грудь, чтобы дотянуться до отплывших от берега досок. Пригнав их обратно к берегу, она втащила Джона на камни.
        - Джон! - звала его девушка. - Джон. Очнись!
        - Влей ему в рот воды, - посоветовал воробей. - Вон валяется фляга.
        Оказывается, отлив постепенно обнажал дно и открывал взорам кое-какие вещи с плота. Адель сейчас же принесла флягу и влила в рот моряка немного жидкости. Джон открыл глаза.
        - Славный бренди, - слабым голосом одобрил он. - Дай-ка ещё глотнуть, Адель.
        Оказалось, что во фляге была не вода, а вино.
        - Где морской змей? - спросил Джон.
        Адель не стала ему рассказывать, с каким трудом она подогнала к берегу доски с лежавшим на них без сознания моряком, а объяснила только, что их отнесло к земле, а змей продолжал биться в море, не преследуя их.
        - Вот ведь какие они чудаки, - рассуждал Джон. - Ну, куда, скажите, он полез? Видит ведь, что силы неравные, а нападает…
        - У кого, по-твоему, силы больше? - не понял воробей.
        - Ясное дело, что у нас, раз мы победили, - пояснил моряк.
        Он сел и ощупал рану.
        - Подожди, Джон, я сейчас её промою, - сказала Адель.
        Она принесла воду и стала осторожно смывать запекшуюся кровь.
        - Как я её получил? - спросил Джон. - Я ничего не помню.
        - Змей ударил по нашему плоту, и одна из досок угодила тебе в голову.
        - Чуть-чуть ниже - и мне бы пришёл конец, - спокойно отметил моряк. - Иногда приходится только удивляться случайностям: счастливым, как сейчас, или несчастным. Но я пока не могу встать, Адель, так что подбери наши вещи, какие сумеешь найти, пока не начался прилив. Только будь осторожна, ведь где-то там морской змей.
        Девушка собирала разбросанные по обнажившемуся каменистому дну вещи и относила к Джону. Постепенно она дошла до кромки воды и поглядела вперёд. В одном месте в воде колыхалось в такт волнам какое-то длинное неподвижное тело. Адель не сразу разобрала, что это мёртвый морской змей, а убедившись в этом, с отвращением поспешила прочь.
        Собранных вещей оказалось немного. Там были бочонок с водой, мешок с бобами, узел с мужской одеждой, котелок и, как это ни странно, сумка Адели со всем содержимым, включая деньги и одежду.
        - Эх, стрелка пропала! - горько сетовал Джон. - И компаса нет, и лага. Как двинемся в обратный путь?
        - И на чём? - подхватил воробьишко.
        - На чём, придумать можно, - возразил моряк. - Сделать хотя бы крепкий плот. Но как без стрелки миновать Чёртовы скалы? Разве что пройти по суше? Не очень-то я большой знаток в таких странствиях, но, наверное, другого выхода не будет, если только колдунья не выручит.
        Воробей сочувствовал попавшим в затруднительное положение людям, но эти трудности лично его не касались, а нрав у него был весёлый и беззаботный, поэтому он не мог даже сделать вид, что опечален.
        - Выкрутитесь как-нибудь, - решил он. - Не надо падать духом.
        - Не надо, - согласился Джон. - Раз стрелки нет, то мы пойдём по суше. Только бы раздобыть золотое сердечко. Но прежде всего у меня должна перестать кружиться голова. Иди, Адель, взгляни, ничего больше не выбросило?
        Девушка нашла мешочек с сухарями, но они были испорчены. Зато ей попался бочонок с солониной, и она с радостью прикатила его к Джону.
        - Бобы с солониной, - наша привычная пища, - отметил моряк. - Раскладывай костёр, Адель. Сегодня вся работа достанется тебе, а я буду считаться больным. Посмотри, воробей, никого нет рядом?
        Воробей добросовестно исследовал местность.
        - Никого опасного, - сказал он. - Можете не волноваться. А мне пора домой. Прощайте…
        Путешественники попрощались с любопытной птичкой, и она улетела.
        Адель принесла из леса сухих веток и сучьев, достала из сумки огниво и разложила костёр. Она привычно воткнула в землю две рогатины, а на них на палке повесила котелок. Густой суп с бобами и солониной варится долго, но пока можно было и отдохнуть.
        - А ведь некоторые не верят в существование морского змея, - сообщил Джон.
        - Набросился бы он на них, тогда сразу бы поверили, - ответила Адель сквозь сон. - Ты очень ловко его сразил.
        - Очень уж эти гады живучи. С китом меньше возишься, чем с ним…
        Девушка уже не слышала рассуждений спутника, потому что спала.
        Джон разбудил её, когда похлёбка сварилась. Он двигался вяло и с трудом, но уверял, что чувствует себя значительно лучше. Почти совсем стемнело, поэтому запоздавший обед походил скорее на ужин. Голодным людям он показался очень вкусным.
        - По-моему, это даже лучше "дежурного" обеда, да, Адель? - спросил Джон, подкладывая себе добавку. - Мне кажется, что голова у меня кружилась не от удара, а от голода. Завтра я буду совершенно здоров.
        Глава 7
        На острове колдуньи
        Неизвестно, отдых помог или сытный обед, но утром моряк заявил, что превосходно себя чувствует и готов выйти в путь. Осталось загадкой, искренне ли он говорил и не скрывал ли слабость и головокружение.
        После завтрака, представлявшего собой остатки ужина, Джон распределил груз и взвалил на себя самое тяжёлое. Адель взяла объёмный узел и свою сумку.
        - Джон, это нечестно! - не выдержала она. - Ты дал мне совсем невесомые вещи, а сам взял неподъёмную ношу.
        - Всё в порядке, - ответил моряк. - Не настолько мы богаты, чтобы говорить о неподъёмном грузе. Всего-то бобы да солонина, и тех мало. Неси, что я тебе дал, Адель, и поверь мне, что ты сейчас выглядишь словно богатырь, несущий на плечах невероятный вьюк.
        Адель не знала, благодарить ли ей заботливого спутника или сердиться на несправедливое разделение тяжестей.
        - Чик-чирик! - раздалось сверху, когда они уже углубились в лес. - Привет.
        - Привет, воробей, - жизнерадостно поздоровался Джон. - Как дела?
        - Какие у меня могут быть дела? - удивился воробьишко. - Птенцы уже выросли и в наших с воробьихой заботах не нуждаются. Сейчас у меня одно дело - на вас посмотреть, а заодно предупредить, что впереди вас ожидает встреча.
        - Встреча с кем? - испугалась Адель.
        - С женщиной. Она дала мне кусочек хлеба, так что вы её не боитесь. Я рассказал ей о вас, и она ждёт вас на поляне впереди. Может, она и вам даст хлеба. Я ничего не знаю вкуснее хлебных крошек. Идите скорее!
        - Это не колдунья? - спросил моряк.
        - Наша колдунья уже стара, а эта ещё молода, - объяснил воробей.
        - Нам выбирать не приходится, - рассудил Джон. - Раз встреча неизбежна, то пусть она состоится поскорее. Кто знает, может, эта женщина нам поможет.
        - Откуда только она взялась? - удивлялся воробьишко. - Сроду здесь не было людей.
        Адель думала, что поляна, о которой говорила птичка, совсем близко, но ошиблась. Они шли часа два, не меньше, пока перед ними не открылась обширная поляна с белевшими кое-где поваленными стволами больших берёз. Если бы появление здесь людей не было исключено, то девушка решила бы, что такое место идеально подходит для пикника.
        На большом стволе почти в центре поляны сидела полная женщина средних лет, но явно старавшаяся казаться моложе. Её платье подошло бы для бального наряда Золушки, если бы не размер, и в этом лесу казалось особенно неуместным. Волосы женщины были золотистые, тщательно завиты и уложены в замысловатую пышную причёску, украшенную разноцветным жемчугом. Лицо было бы приятным, если бы его не портила напускная наивность.
        - Здравствуйте, добрые люди, - радостно приветствовала она путников. - Я слышала, что вы направляетесь к моей старшей сестре, а эта милая птичка рассказала мне, что вы идёте прямо навстречу мне.
        Она очаровательно улыбнулась Джону и Адели и посмотрела на воробья.
        - Чирик-чик-чик, - прощебетала она.
        - Чик-чирик, - поправил её воробьишко. - Не надо переиначивать мои слова.
        - Я могу часами играть со всякими птичками, зверюшками и рыбками, - призналась женщина. - Мама всегда ругает меня за мой весёлый нрав, а старшая сестра считает чуть ли не полудурком.
        Она обиженно надула губы и шаловливо прищурилась.
        - Одна только средняя сестра меня терпит, но и от неё я выслушиваю много упрёков.
        Нам обязательно надо повидать вашу сестру, - сказала Адель. - У неё есть золотое сердечко с красным камнем, которое способно оживить очень хорошего человека. Мы проделали далёкий и опасный путь по морю, перебрались через Чёртовы скалы, пережили много приключений, чтобы попросить у неё это золотое сердечко.
        - Не думаю, что она вам его отдаст, - возразила женщина. - Она даже мне его не дала, хоть я волшебница и могла бы найти ему славное применение. Оно бы очень подошло к моему наряду из золотой парчи.
        И вновь губы женщины сложились в обиженную гримасу.
        - Но я добрая волшебница, поэтому не буду вам завидовать, если сестрица отдаст его вам. Наоборот, я вам помогу. Дело в том, что она не желает меня видеть даже на самый короткий срок. Я иногда прилетаю сюда, но каждый раз она насылает вихрь, и я выкатываюсь из её владений, так с ней и не увидевшись. Сейчас у меня есть к ней поручение от средней сестрицы, но я не смею даже приблизиться к её замку. Теперь у меня вся надежда на вас. Если вам удастся к ней пробраться, то вы передайте ей, что у средней сестрицы вышел весь омолаживающий бальзам, и она просит прислать ей запас на несколько десятков лет.
        Волшебница подмигнула и сообщила:
        - Это я у неё потаскала все пузырьки с бальзамом, а изготовлять его умеет только старшая сестрица. Скажите также, что мама совсем постарела без этого бальзама. Для верности я дам вам зеркало. Сами понимаете, что оно волшебное. В нём можно увидеть всё, что захочешь. Вы кого-нибудь хотите увидеть?
        - Авдея и Барбоса, - сейчас же сказала Адель.
        - Смотри.
        Волшебница пригласила взглянуть в потёртую зеркальную поверхность, и девушка увидела, как исчезло её отражение, стекло замутилось, а потом в нём очень отчётливо проступили мельница, мельник, Авдей, сыплющий зерно из мешка и открытая дверь, в которую заглядывают Барбос и Борька.
        - Спасибо, - поблагодарила её Адель. - Я вижу, что мои друзья на мельнице.
        Женщина жеманно улыбнулась и повела плечами.
        - А теперь взгляни снова.
        Адель увидела лесорубов, а среди них красивого сильного парня, орудующего топором, как пёрышком.
        - Кто это? - спросила она, ожидая услышать предсказание.
        - Этот юноша мне очень нравится, - призналась женщина, с восторгом разглядывая изображение. - Он меня не замечает, когда я появляюсь среди людей, но я скоро ему объяснюсь. Мне бы только несколько раз обтереться чудесным бальзамом. Правда, он хорош? До него я была влюблена в бакалейщика, но он обвешивал покупателей, так что мне поневоле бросился в глаза его некрасивый нос…
        Джон деликатно кашлянул, и волшебница примолкла.
        - А тебе, моряк, придётся защищать свою даму, пока вы не придёте в дом к сестре. Как только вы туда войдёте, то уже ничего не опасайтесь. Она вовсе не злая, как о том говорят. Она всегда была неразговорчива, а злой не была. Её так сильно обидели жестокие и завистливые люди, что она удалилась на этот остров и никого не хочет видеть. Даже средняя сестра не смеет к ней прилетать, а уж меня она всегда терпеть не могла. Однако, увидев шаль и заглянув в зеркало, она сразу смягчится, а в таком настроении она обязательно вам поможет.
        - Мы выполним ваше поручение, добрая волшебница, - сказал Джон.
        Женщина кокетливо посмотрела на него, а потом закрылась рукавом.
        - Ты меня смущаешь, - сообщила она. - У тебя такой взгляд, что тебе, наверное, приходится отбиваться от женщин.
        Джон растерялся.
        - Зеркало я заверну в эту шаль. Я её сама выткала из особых ниток. Правда, красивая? Вы отдайте ей зеркало в этой шали. И скажите, что я посылаю ей от средней сестры зеркало, а от себя - шаль. К сожалению, я не смогу пойти с вами, иначе вместе со мной пострадаете и вы. А без меня вы подвергнетесь меньшей опасности. Так что я поспешу улететь, пока сестрица меня сама не выгнала.
        Волшебница легко, несмотря на полноту, оттолкнулась от земли и исчезла в лёгкой дымке. У Адели был готов сорваться с губ вопрос о колдунье Маргарите, но так и остался невысказанным.
        - Спрячь зеркало и шаль в свою сумку, Адель, - посоветовал Джон. - Вот бы никогда не подумал, что волшебницы такие. Я кое-что подобное слышал в портовой таверне, но не ожидал услышать от волшебницы.
        - Жаль, что она не дала ещё крошек, - вставил своё слово воробей. - Ну, я полетел. Прощайте.
        - Спасибо, - поблагодарили его путешественники.
        - Я думаю, что обедать ещё рано, - сказал Джон. - Мы недавно вышли. Продолжим наш путь.
        За время морского перехода Адель отвыкла от долгой ходьбы, но она отдохнула пока беседовала с волшебницей, поэтому бодро последовала за своим спутником. В этот день они так и не миновали лес. Лишь к вечеру следующего дня они очутились на опушке, и их вниманию предстал город с одноэтажными строениями, странными храмами и чем-то вроде дворцов с башнями.
        - Заночуем здесь, а утром пойдём искать дворец колдуньи, - решил Джон. - До чего же странный город! В скольких местах я побывал, а такого не видывал. Домики низкие, вроде как к земле прибитые, а уж храмы до башни готовы небо проткнуть. Должно быть, людям, которые когда-то здесь жили, нелегко приходилось от господ да священников.
        Утром, едва путешественники позавтракали, прилетел совершенно встрёпанный воробей.
        - Ну, и натерпелся же я страху! - закричал он. - Хотел отыскать для вас замок колдуньи, влетел в один из дворцов и едва не попал на обед к змее, вспорхнул к окну, а там уже вытягивает шею другая змея. Окошко маленькое - не проскользнуть. Я полетел к двери и прошмыгнул между тремя змеями сразу. Тогда я решил быть повнимательнее и осмотрелся. И что же? У каждой стены, под каждым камнем, в каждом доме видны ядовитые змеи. Для меня-то безразлично, попаду я в брюхо к ядовитой или неядовитой змее, но для вас большая разница, среди каких змей идти, так что будьте осторожны. Даже не знаю, как вы пойдёте: там шагу нельзя ступить без опаски, что придавишь какую-нибудь гадину.
        - Спасибо, что предупредил, - поблагодарил Джон.
        - Вы думайте, точно ли вам надо туда идти, а я полечу предупредить наших, чтобы были осторожны. Прощайте.
        Воробьишко упорхнул.
        - Представить трудно, что весь город усеян змеями, как испорченная солонина червями, - рассуждал моряк. - Мне приходилось видеть змей, даже видел яму, где змеи так и кишели, но чтобы весь город… Может, нашему воробьишке со страху померещилось это изобилие гадов? Пойдём на разведку, Адель, а если это правда, то подумаем, что нам делать.
        Девушке очень не хотелось идти в змеиное царство, но выбирать не приходилось, и она повиновалась с самыми мрачными мыслями. Они вышли из леса, где Джон напоследок сломал две палки и одну из них дал Адели. Осторожно шаря в траве палками, они вышли на пыльное пространство, где не было ни травинки, ни деревца, ни кустика, а были лишь каменные строения.
        - Ага! - воскликнул моряк и палкой отбросил змею, поднявшую голову из-под камня. - А вот ещё одна! Да, их здесь не счесть!
        Адель, сама не сознавая, что делает, схватила Джона за руку и потащила его обратно на опушку леса. Она была близка к панике.
        - Отдышись и успокойся, Адель, - увещевал её моряк. - Нам надо хорошенько подумать, что делать. Ясно, что без подготовки туда не сунешься…
        - Джон, я туда не пойду! Ничего не обдумывай, потому что я не смогу заставить себя там пройти, даже если бы я была в латах, которые змеи не смогли бы прокусить! - уверяла девушка, дрожа от ужаса. - Меня теперь до конца жизни будут мучить сны про змей.
        Моряк с сочувствием посмотрел на испуганную спутницу.
        - Я тебя понимаю, Адель, - как можно спокойнее и ободряюще заговорил он. - Но змеи заполнили весь город и нельзя пробраться к колдунье, не пройдя через них. Летать мы не умеем, да если бы и умели, то немного бы выиграли от этого. Улицы мы бы видели, но в дома пришлось бы влетать через окна и двери, а ты слышала, что наш воробей едва увернулся от этих гадов. Впрочем раз летать мы не умеем, то нам и обсуждать эту возможность незачем. А всё-таки, умеем мы летать или способны лишь ходить по земле, но всё равно нам надо попасть в город.
        Адель решительно помотала головой.
        - Не надо. Послушай, что мы можем сделать, Джон. Когда колдун Жан посылал меня на поиски моего Франка, он предупредил, что я имею право в случае крайней необходимости вызвать его. Эта возможность у меня единственная. Он предупредил, что лучше всего сохранить её до момента, когда я буду уже у колдуньи Маргариты. Но, по-моему, сейчас у нас безвыходное положение, и нас может спасти только помощь колдуна Жана.
        В этот миг она подумала, что могла бы попросить добрую волшебницу показать ей Франка, и удивилась, что забыла об этом.
        Джон внимательно выслушал её и решительно возразил:
        - Ты сейчас слишком взволнована, чтобы думать, Адель. В тебе говорит страх, а он плохой советчик. Как можно лишаться единственной возможности позвать на помощь из-за такой ерунды?
        - Ерунды???
        - Конечно. Мы с тобой вдвоём, а это большое преимущество перед одиночеством, к тому же у нас есть время подготовиться к походу в город. Представь, что было бы, если бы ты была одна, тебе угрожала опасность и у тебя не было бы времени её отразить. Вот тогда и требуется помощь колдуна. Ты не знаешь, что тебе сулит будущее. Если мне предстоит отнести золотое сердечко на мельницу к твоим друзьям, а тебя при этом не будет, значит, мы расстанемся, и ты останешься одна. Прибереги возможность позвать на помощь для этого времени, а мне позволь самому решить, как поступить.
        Рассудительная речь моряка успокоила Адель. Особенно её утешило напоминание о пророчестве Торы и видении под мельничным колесом. Если Джону суждено оживить Пахома Капитоныча, то он не погибнет от укуса змеи, а ей ещё предстоит встретить парня с русыми волосами, значит, и ей умирать ещё рано.
        Моряк уселся на землю и принялся молча думать, то утвердительно кивая, то покачивая головой в такт своим мыслям. Наконец, он заговорил.
        - Я припоминал, что же мне рассказывали о змеях. Кое-что я считаю невыполнимым, потому что нет у нас для этого ни умения, ни сноровки, но один выход из нашего положения я вижу. Говорили мне, что змеи улавливают, когда кто-то ступает по земле, и стараются уползти с дороги…
        - Они хорошо уловили наши шаги, но поспешили к нам, - возразила Адель.
        - Они не поспешили к нам, а лишь высунулись из-под камней. Их слишком много, поэтому нам было бы опасно надеяться лишь на шум шагов. Говорят, что в этих случаях хорошо применять специальные трещотки. Слыша учиняемый ими грохот, любая змея поспешит убраться прочь.
        Девушка поразмыслила.
        - Можно попробовать, - решила она. - А если это не поможет, то мы отступим и позовём колдуна Жана.
        - Забудь про него, пока с тобой я, - посоветовал Джон и отправился собирать материал для трещоток.
        Адель не имела ни малейшего представления о том, как должны выглядеть эти трещотки. Как выяснилось, моряк тоже этого не знал, но, будучи мастером на все руки, он сам придумал их конструкцию, а когда соорудил их и одну протянул девушке, то это оказалась длинная расщепленная палка с прикреплёнными к ней расщепленными палками меньшего размера. Когда ею ударяли о землю, то этот инструмент издавал резкий треск.
        Было решено не идти сразу же в змеиный город, а сначала поесть и заодно насобирать топлива на случай ночёвки в городе. Джона тревожила не ночная прохлада, а змеи, которые могли подползти к ним в темноте. После обеда сразу вышли в путь.
        - Посмотрим, удачны ли мои трещотки, - не без внутреннего трепета проговорил Джон.
        Увидев первую же змею, он ударил палкой о землю. Послышался треск. Змея помедлила немного, а затем тихо скользнула в сторону. Следующая змея тоже не была склонна слушать столь резкие звуки.
        - Похоже, мы нашли выход из создавшегося положения без помощи твоего колдуна, - заметил моряк.
        Он и Адель, пройдя подальше, где змей было особенно много, подняли такой треск, что живо расчистили себе путь.
        - Я думаю, нет смысла осматривать лачуги и маленькие домишки, где дверные и оконные проёмы ничем не загорожены, - сказал Джон.
        Но из любопытства Адель заглянула в один из таких домов. Там были две комнаты, но кроме частично каменных, частично глиняных стен, земляного пола и глиняного потолка там ничего не оказалось.
        - Странно здесь, - заявила она. - Такое чувство, что жильцы уехали отсюда, увезя с собой всё вплоть до самого ненужного предмета.
        - Наверное, у них не было ненужных предметов, - ответил Джон.
        Храм, в который они вошли, был массивным, величественным и отличался крепостью постройки, но ни снаружи на нём не было никаких украшений, ни внутри ничто не указывало на то, в честь какого бога был возведён этот храм. Пустые обширные и высокие залы соединялись переходами с множеством колонн, но не было на них ни фресок, ни резьбы, ни каких-либо надписей. Кроме великого множества самых различных змей, расползавшихся при неистовом треске, поднимаемом путешественниками, ничто не оживляло и не украшало строение. Но зато разноцветные узорчатые гибкие тела змей очень красиво смотрелись в углах, в нишах и во всех выемках стен.
        - Здесь никто не может жить, - решил Джон, выводя Адель из этого храма. - Даже колдунья.
        Дворец, если так можно было назвать трёхэтажное строение с множеством совершенно пустых комнат, залов, коридоров и лестниц, тоже оказался необитаем. Лишь змеи облюбовали себе это жилище, свернувшись в кольца, обвившись вокруг столбов, свешиваясь с балок. Они недовольно шипели, словно были законными владельцами замка и незваные гости очень им докучали, но всё-таки отступали перед грохотом трещоток.
        За этот день путешественники не обошли и трети мёртвого города. Когда стало темнеть, Джон выбрал для ночёвки широкую ровную площадку подальше от домов и разжёг маленький костёр. Дежурили по очереди, но дежурному приходилось время от времени колотить по земле своей трещоткой, что мешало спать напарнику, поэтому отдыха такая ночь не принесла.
        Утром, позавтракав остатками вчерашнего ужина, Джон и Адель вновь принялись обследовать храмы и дворцы. Один из дворцов оказался больше, чем все остальные. Путешественники долго шли по анфиладам комнат, а конца им не предвиделось.
        - У меня такое чувство, что мы идём по кругу, - призналась Адель. - По-моему, мы уже были в этом зале.
        - Это легко проверить, - ответил Джон и нарисовал камнем на стене большой якорь. - Пошли дальше.
        Адели казалось, что они заблудились и блуждают по лабиринту, из которого наружу выходило множество дверей, но они пришли всё-таки в залу с рисунком Джона.
        - У меня уже голова кружится, - призналась девушка. - Что за гигантское здание!
        - Плохо, что и оно оказалось нежилым, - сказал Джон, и лицо его омрачилось. - По-моему, мы не найдём колдунью и в других дворцах.
        Действительно, когда они обошли весь город и, усталые, присели на площадке, разогнав предварительно с неё змей, они были близки к отчаянию.
        - Может, она переехала и живёт теперь в другой части острова? - предположила Адель.
        - Вряд ли, - усомнился Джон. - Её сестрица ясно сказала, что она здесь. Жаль, что она не уточнила, где именно. Правда, она сама этого может не знать, раз колдунья без всяких сожалений выпроваживает её со своего острова. Мне кажется, что я уже на пороге.
        - На пороге чего? - не поняла Адель.
        - На пороге открытия. Не могу сказать, в чём оно заключается, но какая-то мысль точит меня изнутри, как червь. Мы где-то были и что-то видели, но не сделали вывод. Я жду, когда эта мысль проточит меня насквозь и вырвется, наконец, на свободу, но полагаю, что за это время мы успеем поужинать, а, может быть, и переночевать. Ты, Адель, разводи костёр, но старайся сжечь как можно меньше сучьев, а я предоставлю себя в распоряжение тайной мысли.
        Девушка старалась двигаться как можно тише, чтобы не мешать Джону думать, однако поспел ужин, а мысль его так и осталась потаённой.
        - А всё-таки разгадка где-то рядом, - сообщил Джон, поглощая бобы с солидной порцией солонины. - К ужину её позвать ещё не могу, но, ручаюсь головой, что она уже чувствует запах нашей похлёбки.
        - Надеюсь, что завтракать мы будем уже втроём, - ответила Адель, которая кроме усталости ничего не чувствовала.
        Спать ей не помешал даже грохот трещотки, а когда она сменила Джона у тускло светящегося костра, то только необходимость ударять о землю трещоткой не давала ей уснуть.
        Утром Адель была вялой и усталой, а Джон проснулся бодрым и довольным.
        - Хорошая вещь - сон, - вещал он. - Уж каких только чудес не видел я во сне за свою жизнь, а всё-таки никогда не думал, что во сне можно ещё и думать. Веришь ли, что я думал всё время, пока дежурил, и продолжал думать пока спал, но решение пришло ко мне только в момент пробуждения. Теперь я ещё раз его обдумаю и результат сообщу тебе. Я вижу, что ты не отдохнула, Адель, но оставаться здесь ещё на одну ночь мы не можем, потому что у нас нет топлива для костра, а раз так, то мы не можем задерживаться даже на лишнюю минуту.
        Адель это понимала и уже разогревала еду.
        - Теперь смотри на этот чертёж, - сказал Джон после завтрака и принялся пальцем чертить в сухой пыли план. - Это тот большой дворец, где мы блуждали. Однако мы прошли его лишь по внешней окружности, хоть нам и казалось, что мы петляли в лабиринте. Внутрь дворца мы не попали. Сейчас мы туда вернёмся и как следует поищем вход внутрь.
        Девушка признала, что моряк прав, и они вернулись во дворец.
        - Вот здесь, у входа, через который мы вошли, я нарисую…
        - Только не якорь, Джон, - предупредила Адель, помнившая, как их запутали две стрелы Пахома Капитоныча. - Ты уже рисовал якорь, так что теперь нарисуй что-нибудь другое.
        - Якоря бывают разные, - возразил моряк, но нарисовал трёхмачтовый корабль.
        Девушка недоумевала, глядя, как скрупулёзно он вырисовывает каждую снасть.
        - Ты, как художник, любишь точность, - сказала она.
        Джон с удовольствием осмотрел своё творение и кивнул.
        - Без точности в нашем деле невозможно, - согласился он. - Но с художником меня сравнивать нельзя. Ведь художнику важно, чтобы корабль был только похож на корабль, а всё внимание он уделяет красоте и общему впечатлению от своего рисунка. А попробуй на его корабле пуститься в плавание, так тут же и потонешь, потому что многое изображено не совсем так, как должно, многое же и вовсе не нарисовано. А на моём корабле всё точно до мельчайшего троса. Трехмачтовик я выбрал не случайно, а затем, что три мачты приносят удачу. Идёт мой корабль под всеми парусами как при попутном ветре, так что нам должна сопутствовать удача. Теперь мы пойдём… хотя бы в ту сторону и будем осматривать каждую стену, каждый выступ и каждое углубление, где может оказаться дверь или просто ход.
        - А может, люк в полу, - предположила Адель.
        Джон потёр щетину на щеке, поморщился и кивнул.
        - Люк мы тоже не можем исключить, хоть это и затруднит нам поиски.
        Непрерывно гремя трещотками и распугивая крайне недовольных змей, они обследовали каждый уголок, бугорок и выемку первого и второго помещения, осмотрели земляные полы, но ничего не нашли. Обследовав седьмой зал, Адель усомнилась, хватит ли им месяца на то, чтобы довести дело до конца.
        - Не пугайся раньше времени, - отозвался Джон. - Возможно, ход отыщется раньше, чем мы дойдём до середины пути, а вероятнее всего, что таких ходов несколько, и нам остаётся отыскать ближайший.
        Миновав двадцатое помещение, они решили отдохнуть в двадцать первом.
        - Хорошо-то как! - воскликнул моряк, растянувшись на полу и постукивая трещоткой для полной безопасности.
        Адель тоже с удовольствием легла на пол, не думая о покрывавшем его толстом слое пыли.
        - Долго отдыхать не будем, - предупредил Джон.
        Он перенёс свою трещотку на другую сторону и ударил по полу, чтобы отпугнуть зелёную змейку, не желавшую уползать.
        - Постой-ка! - воскликнул он и стукнул ещё раз по тому же месту, а потом стал постукивать около. - Пусть меня съест акула, если там не пустота!
        Адель вскочила на ноги, охваченная не меньшим азартом, чем Джон, и оба они принялись разгребать пыль, расчищая пол. Оказалось, что он выложен каменными плитами, одна из которых скрывала под собой пустоту, но, как ни пытались путешественники её поднять, она не поддавалась.
        - Я уверен, что это люк, но также чую, что здесь кроется какой-нибудь хитроумный механизм, - сказал Джон. - Конечно, волшебница не будет так неосторожна, чтобы скрывать ход в своё убежище обычной плитой, которую поднимет любой бродяга. Попробуем разгадать секрет.
        Они пытались нажимать на плиту в разных местах, ощупали весь пол и стены, ища камушек или выступ, на который надо надавить, чтобы сдвинулась плита, но все их усилия были тщетны.
        - Как же нам быть? - спросила Адель.
        - Опять-таки надо поразмыслить, - отозвался Джон. - Ясно, что плита должна каким-то образом сдвигаться. Ясно также, что и все другие ходы не открываются просто так. Надо найти что-нибудь маленькое, совершенно незаметное для глаз, на что надо нажать. Я знал одного кабатчика, который, как выяснилось позже, проделывал такие штуки: если попадал в его заведение богатый человек, а свидетелей не было, то этот кабатчик в нужный момент нажимал на крошечную шляпку гвоздика, и пришедший падал в раскрывшийся под ним люк, а уже внизу с ним, оглушённым, расправлялись должным образом. Он убил таким способом нескольких человек, а потом с ним самим разделался точно так же его пособник и сбежал со всеми деньгами. Я к тому это рассказываю, что нам надо обследовать пол и стены ещё раз.
        Они самым тщательнейшим образом ощупали поверхности, перемазались в пыли, устали до крайней степени, но цели не достигли. Напоследок Адель зацепилась ногой за ремешок сумки и навзничь упала на каменную плиту, сильно ударившись подбородком. Висящее на шнурке кольцо, стукнувшись о плиту, больно вдавилось в грудь. Моряк, сделал падающее движение в бессильной попытке поддержать девушку, и увидел, как заветная плита раскололась, открыв чёрный пролом. В последнюю секунду, почти бессознательно, он оттащил начавшую проваливаться Адель прочь.
        - Ты не ушиблась, Адель? - заботливо спрашивал он плохо ещё соображавшую девушку. - У тебя кровь.
        - Не очень, - ответила Адель. - Это я ударилась о камень. Ничего, просто ссадина. Но как раскололась плита?
        - Наверное, ты нажала на какую-то пружину, когда падала, - сказал Джон. - Если ты не расшиблась, то твоё падение нам очень помогло…
        Он умолк, увидев две высохшие руки, высунувшиеся из-под плиты и нащупывающие края пролома. Какое-то существо находилось внизу и явно собиралось выбраться наверх. Чем-то недобрым веяло от безмолвных усилий неизвестного. Джон и Адель отступили от ямы и с ужасом наблюдали, как руки напряглись, над полом показалось страшное лицо, похожее на обтянутый жёлтой кожей череп с ввалившимися глазами, совершенно потерявшимися среди обведших их чёрных кругов. Тонкие запавшие губы открылись в судорожной гримасе, обнажившей гнилые зубы. Особенно страшным показался девушке провалившийся нос отвратительного истощённого существа, одетого в чёрные лохмотья. Безволосая макушка с зеленоватыми пятнами внушала неудержимую брезгливость.
        - Если это не мертвец или его подобие, то я не моряк, - объявил Джон. - Мы по неведению выпустили его на свободу и теперь будем от него спасаться.
        Он схватил Адель за руку и, гремя трещоткой, пустился наутёк, таща девушку за собой. Адель еле поспевала за ним. Они пробежали по залам и переходам и, не слыша за собой погони, остановились, задыхаясь.
        - Не знаю, что нам делать дальше, но от него мы, кажется, убежали, - сообщил Джон.
        Адель боялась верить в такое счастье. Она прислушалась и уловила звук неторопливых шагов. Существо, передвигая ноги очень медленно и с усилием, неспешно вошло в зал, заставив путешественников броситься от него прочь. Но, как быстро они не бежали, преследователь неизменно настигал их, стоило им остановиться. Они обежали весь город, надеясь, что их оставят в покое, но иссохшее существо не прекращало погони. Даже в лесу им было невозможно спрятаться, зато мертвеца, как называл его Джон, было нелегко различить за деревьями, так что его неторопливое появление было там до ужаса внезапным.
        - Вернёмся в город, - предложил Джон, задыхаясь от бега. Он поддерживал потерявшую силы Адель, не давая ей отстать и оказаться первой жертвой страшного существа.
        Это бегство было похоже на кошмарный сон, где человек бежит и не может убежать от опасности. Существо не торопилось. Оно спокойно и методично следовало за людьми, изматывая их. Было очевидно, что эта погоня закончится ещё до вечера.
        Адель изнемогала, но крепилась. Она понимала, что спасти их может только чудо или помощь колдуна Жана, однако она видела уже столько чудес, что ждала до последнего, когда всякая надежда исчезнет и существо уже протянет к ним свои костлявые руки. Но где же это чудо? У неё в глазах от изнеможения прыгали красные круги. Она оглянулась и обнаружила, что мертвец совсем близко. И вдруг розовое марево заслонило от неё преследователя. Думая, что теряет сознание, она хотела было позвать колдуна Жана, но Джон дёрнул её за руку и почти поволок за собой.
        - Быстрее! Попробуем пробраться через пролом, - задыхаясь, торопил он.
        Адель поняла, что марево застилало не её мозг, а пространство между ними и существом, встав препятствием на пути последнего и предоставив им возможность спастись. Она и сама не поняла, каким образом вновь очутилась перед расколотой плитой. Джон первым нырнул в пролом и помог спуститься девушке. Здесь было темно, пахло плесенью и сыростью. Джон стучал своей трещоткой, чтобы распугать невидимых змей, если они здесь обитают, и вёл девушку, не отпуская её руки, чтобы не потерять в темноте. Они шли наугад, не зная, что или кого встретят на пути. Иногда они натыкались на каменную колонну, но, обойдя её, шли дальше. Раз такая колонна рассыпалась, когда они налетели на неё. Боль, испытанная при ударе, немного привела Адель в чувство.
        - Осторожнее! - прозвучал в темноте голос Джона. - Как бы нам не вызвать обвал.
        И они пошли вперёд тихо, стараясь нащупать, нет ли впереди какой-нибудь преграды. Но скоро их утомлённое внимание перестало им подчиняться, и они двигались дальше как придётся, лишь бы куда-то идти. Адель, почти не сознававшая, что всё ещё передвигается на ногах, вновь ощутила, как ударилась о какую-то стену. Послышался треск и шум падающих камней, и Джон оттащил её назад. Чернота перед ними сменилась серыми сумерками.
        - Здесь всё так отсырело, что рушится от малейшего нажима, - сделал вывод Джон. - Куда мы пришли?
        Перед ними предстал неширокий и очень высокий коридор, слегка освещаемый через амбразуры в потолке.
        - Здесь нет змей, - отметил Джон. - Хоть в этом повезло.
        Адель шла за своим провожатым, от усталости почти слепая. Опомнилась она от вскрика Джона. Сейчас же она почувствовала, как что-то подняло её вверх, и она закачалась на каких-то верёвках, прижатая к ним неудержимой силой. Она попыталась вырваться, но лишь ещё сильнее запуталась в липкой сети. К одной верёвке у неё прилипла рука, талия оказалась охвачена другой верёвкой, шею давило гибкое кольцо, а ноги не могли оторваться от клейкой массы, покрывавшей верёвку внизу.
        - Поменьше шевелись, - посоветовал Джон откуда-то сбоку. - Мы угодили во что-то вроде паутины. Липкая, чёрт! Я попробую освободиться, а потом помогу тебе.
        - Я тоже попробую освободиться, - заявила Адель.
        - Не шевелись, - настойчиво повторил моряк. - Виси себе спокойно и отдыхай, потому что освободиться ты не сможешь. А у меня в кармане нож, и мне надо только добраться до этого кармана… Вот… Сейчас я извернусь… Готово!
        Адель слышала возню, вздохи и пыхтенье, а потом почувствовала, что сверху к ней кто-то приближается. Это был огромный мохнатый паук самого что ни есть зловещего вида. Его круглые глаза с жадностью так и ощупывали добычу.
        - Джон! Ко мне ползёт паук! - в испуге закричала девушка. - Это монстр, а не паук! Он больше меня раза в три!
        - Вижу. Сейчас, - пропыхтел моряк.
        Адель не могла повернуть голову, но краем глаза увидела, что Джон буквально прыгнул сбоку на паука, причём его ноги не были освобождены от верёвок, оказавшихся ни чем иным, как паутиной. Смельчак нанёс пауку удар ножом, вцепился в него и не отпускал, несмотря на мохнатые лапы, в кровь царапающие его тело. Все его усилия сводились к тому, чтобы не дать пауку отползти на безопасное расстояние, куда не мог дотянуться скрученный по ногам человек, а также увёртываться от грозных челюстей. Кроме того, он при каждом удобном случае бил своего противника ножом. Адель слышала, как сталь ударяется обо что-то твёрдое, и решила, что паук закован в непроницаемую броню. Она с волнением ждала момента, когда надо будет призвать на помощь колдуна Жана, но Джон, изловчившись, нанёс пауку удар в уязвимое место. Мерзкое насекомое так судорожно задёргало лапами, что моряк поневоле его выпустил. Паук упал на пол и лежал там, перебирая лапами. Постепенно его движения становились всё медленнее и, наконец, совсем прекратились.
        - Джон, ты сильно ранен? - встревожилась Адель, обнаружив, что её спаситель с головы до ног покрыт кровавыми пятнами и полосами.
        - Эта скотина только ободрала мне местами кожу, но глубоких ран нет, - ответил Джон, отдышавшись. - И до чего же глупая тварь! Ну зачем сунулся к тебе? Видит ведь, что ты не одна, а с двумя ему не сладить.
        - Со мной одной он бы легко сладил, - призналась Адель. - Я не могу двинуть ни рукой, ни ногой, ни даже головой.
        - Сейчас я тебя освобожу, - пообещал Джон.
        Наверное, только моряк и акробат смогли бы проделать такие гимнастические упражнения, какие проделал он, пока избавлялся от своих пут. Пока он перерезал одну паутину, он прилипал или запутывался в соседних, так что ему пришлось хорошо обдумать, в какой последовательности резать клейкие верёвки, чтобы не приходилось хвататься за соседние участки паучьей сети. Наконец, звук падения возвестил, что Джон уже не висит, запутавшись в паутине, а благополучно выбрался из неё.
        К освобождению девушки он приступил, уже набравшись опыта, и довольно быстро обрезал стягивающие её верёвки. Одного они не могли сделать - отодрать от себя куски паутины, так что вид у Адели был жалким, а у истерзанного, окровавленного Джона - ещё и устрашающим.
        - Мы с тобой похожи на мух, вытащенных из паутины, - определила девушка. - Только я - на муху, ещё не побывавшую в лапах паука, а ты - уже побывавшую.
        - Ну, не поздоровалось пауку, напавшему на такую муху, - самодовольно ответил Джон. - Если ты уже можешь идти дальше, то поторопимся, пока мертвец нас не догнал.
        Он пошёл впереди, зорко вглядываясь в полумрак. Он вовремя заметил вторую паутину и указал девушке на прятавшегося наверху паука.
        - Я осторожно обрежу тросы вот здесь, внизу… Сумеешь проползти в эту дыру? Главное, не надо дергать сеть, а не то мы приманим сюда её хозяина. Не подумай, что я его боюсь, но всё-таки мне не хочется походить на муху, дважды побывавшую в лапах паука.
        Адель проползла в дыру, и Джон последовал за ней. Им встретилось ещё одиннадцать одиночных паучьих сетей, которые они преодолели довольно легко, уже испытанным ими способом. Но затем возникла заминка, потому что они оказались среди очень густого переплетения паутин, причём сети были расположены под самыми разными углами.
        - Теперь вперёд полезу я, - заявил Джон. - Лаз получится длинным и не очень удобным, но придётся потерпеть. Главное, ты ползти за мной, не поднимая головы, не оглядываясь и не пытаясь привстать. Прямо за мной, не отклоняясь в сторону! Если приклеишься к паутине, то мне понадобится слишком много времени и усилий, чтобы прорубить себе место, где мне можно будет развернуться и помочь тебе. Да и нож может не выдержать лишней нагрузки. Он уже затупился.
        Адель терпеливо ползла на животе, помогая себе локтями, послушно замирая и отдыхая, когда Джон проделывал очередную дыру в паутине. Положение тела было непривычным, а невозможность поднять голову утомляла. Чтобы снять напряжение, Адель иногда утыкалась лицом прямо в пыльный пол, выжидая сигнала к дальнейшему продвижению. "И ещё вопрос, куда мы попадём?" - устало подумала девушка.
        Джон работал, как одержимый, прогоняя мысли о ноющем теле, одеревеневших от непрерывных усилий пальцах, оплетённых липкими верёвками, которые мешали держать нож. Он боялся услышать за спиной неторопливые шали настигающего их существа, в котором он сразу же угадал отсутствие жизни. Они должны опередить его и вырваться на свободное пространство, где смогут быстро передвигаться.
        - Джон, я слышу шаги, - прошептала Адель, уронившая голову на пол в тщетной надежде немного отдохнуть.
        - Тебе почудилось, - попытался успокоить её моряк. - Я ничего не слышу.
        - Приложи ухо к земле, - посоветовала девушка.
        Джон с содроганием узнал поступь преследующего их существа.
        - Я могу позвать на помощь, - напомнила Адель.
        Джон помнил, но ему хотелось оставить эту возможность спастись до того времени, когда девушка останется одна.
        - Ещё рано, - твёрдо проговорил он. - Я скажу, когда настанет время, но надеюсь, что оно не настанет. Ползи за мной.
        Теперь он работал, как в бреду, не чувствуя ни боли, ни усталости. Сердце колотилось, словно и оно хотело ускорить передвижение.
        - Оно уже близко, - шептала Адель.
        Она не имела возможности оглянуться, боясь коснуться липкой паутины и приклеиться к ней, поэтому ей казалось, что существо вот-вот вцепится в неё своими высохшими пальцами.
        - Не бойся. Оно ещё далеко, - спокойным голосом отвечал полный тревоги Джон. - Паутина скоро закончится.
        И правда, они почти миновали путаницу сетей, но он боялся, что преследователь настигнет их раньше, чем они смогут встать на ноги, чтобы бежать. А девушка, слыша уверенный голос своего спутника, на время успокаивалась, полагая, что ему лучше знать, насколько близка опасность.
        И всё-таки они успели выбраться из паутины раньше, чем их догнало существо. Оно появилось у края паутинного хаоса, приостановилось, глядя на беглецов провалами глаз и пошло к ним, спокойно разводя липкие верёвки руками. Для него ничто не было преградой.
        Джон схватил Адель за руку и потянул за собой. Они бежали по коридору, а за спиной слышали неторопливые шаги.
        - Дверь! - воскликнул Джон.
        В конце коридора оказалась массивная, окованная железом дверь. Джон надавил на неё, но она не поддалась. Он рвал её на себя, толкал, однако было очевидно, что крепкий запор не уступит никаким усилиям. А шаги неотвратимо приближались, и Адель чувствовала, как ужас всё сильнее овладевает ею.
        - Помогите! Откройте! - закричала она, изо всех сил колотя в дверь кулаками.
        Рядом Джон бил в дверь ногами, и гулкие удары раздавались в ушах похоронным звоном.
        Звук размеренных шагов приближался с роковой неуклонностью, а дверь бездушно закрывала им путь вперёд, быть может, к спасению.
        Адель оглянулась: омерзительное существо стояло уже за её спиной. Вот оно начало протягивать к ней руки. Мгновения тянулись, как часы. Джон бился в дверь, а девушка отсчитывала момент, когда она должна будет призвать на помощь колдуна Жана.
        Джон выступил вперёд, заслонив собой спутницу, и существо потянулось к нему.
        - Всё, Адель, мы в ловушке, - задыхаясь, проговорил Джон. - Теперь мне придётся сразиться с ним в рукопашную. Ты следи за нашим боем и не пропусти момент, когда надо будет призвать твоего колдуна. Но я всё-таки попытаюсь померяться силами с нашим приятелем. Ишь как уставился на меня тем, что у него вместо глаз. Но ведь и я не слаб.
        Он точно уловил момент, когда существо протянуло к нему руки, и попытался их схватить и отвести от своей шеи, куда они целились. Но оказалось, что его противник обладал поистине нечеловеческой силой. Он словно и не замечал усилий моряка, почти уже обхватив пальцами его горло. Адель вскрикнула и, боясь опоздать, начала свой призыв.
        - Кол…
        Кто-то отстранил её и простёр к противникам красивую руку с безупречно гладкой кожей и ровными ногтями. Словно повинуясь безмолвному приказу, существо отняло свои костлявые пальцы от горла Джона и отступило, выжидательно встав поодаль.
        - Что же это такое?! - прохрипел моряк.
        - Что? - переспросил приятный глубокий голос. - Ваша смерть.
        Адель медленно осознавала происходящее. Массивная дверь оказалась открыта, а рядом с ними стояла пожилая женщина с гордой осанкой и величавыми манерами. Одета она была в темно-синее, почти чёрное платье строгого фасона, очень выгодно подчёркивающее стройность её фигуры и белизну кожи. Лицо у неё было суровое и малоподвижное, что немного портило его красоту.
        - Я услышала стук в дверь и вышла поглядеть, что здесь происходит. Кажется, я надёжно оградила своё жилище от чужого вторжения, но каким-то образом вам удалось сюда пробраться. Вы прошли без вреда для себя через полчище ядовитых змей, миновали свою смерть, пробрались через паучьи сети, но смерть всё-таки вас настигла. Я могла бы оставить вас в её власти, но всё-таки сначала выслушаю вас. Раз вы преодолели столько препятствий на пути к моему острову и на самом острове, то у вас ко мне какое-то важное дело.
        - У нас к вам великое дело, - подтвердила Адель, робея под холодным оценивающим взглядом колдуньи и поэтому пытаясь говорить как можно проникновеннее. - Мы много раз были на волосок от гибели, пока добирались сюда, но поступить иначе мы не могли, потому что только вы способны нам помочь.
        - Помочь вам? - высокомерно повторила колдунья. - Когда-то я готова была помогать вам, и сердце моё было раскрыто людям, но вы растоптали его. Теперь никто не способен меня разжалобить. Слёзы сострадания давно высохли на моих глазах. Я глуха к призывам о помощи, меня утомляют чужие стенания и надоедают чужие лица. - Вы обещали выслушать нас, - вмешался Джон, настойчивость которого показывала, что, в отличие от Адели, он не обескуражен приёмом.
        Колдунья окинула его быстрым взглядом, и её глаза чуть расширились.
        - Путь сюда был очень труден для тебя, - отметила она.
        Вид моряка был способен ужаснуть любого.
        - Я готов выдержать и большие испытания, лишь бы вы, леди, выслушали нас.
        Адель то и дело посматривала на скромно стоявшую в сторонке смерть, ждущую своего часа. Колдунья приподняла руку и жестом что-то приказала ей. Смерть тихо отступила в глубь коридора и скрылась из виду.
        - Я слушаю тебя, моряк, - нетерпеливо проговорила колдунья.
        - У нас к вам, леди, два дела: наше и вашей младшей сестрицы.
        - Передай только своё дело, но не жди моей помощи.
        - Прошу простить мою настойчивость, леди, но мы принесли вам её подарок и подарок вашей средней сестрицы. Это шаль и зеркало. Ваша младшая сестрица просила вам передать, что у вашей средней сестрицы закончился весь запас омолаживающего бальзама, а без него ваша матушка быстро стареет. Посмотрев в зеркало, вы сами сможете убедиться в истинности слов вашей младшей сестрицы.
        - Где зеркало? - резко спросила колдунья.
        - Осталось у расколотой плиты, через которую мы попали в этот коридор.
        Женщина жестом пригласила их за собой и прошла из коридора в обширную скудно обставленную комнату, по стенам которой стояло лишь несколько шкафов со странными, казалось бы, не согласованными друг с другом предметами и двумя длинными столами посередине, тоже заваленными вещами. На одном из них с самого краю лежала знакомая шаль. Но сумки, где она лежала, не было видно.
        - Это та шаль?
        - Да, - подтвердила Адель. - В неё завёрнуто зеркало.
        Колдунья развернула шаль, достала зеркало и заглянула в его глубину. То, что она там увидела, заставило её строгое лицо чуть смягчиться. Она даже сделала еле заметный жест пальцами, словно посылала привет кому-то, кого видела в зеркальной глади. После этого она расправила шаль и внимательно оглядела её со всех сторон. По тому, как бережно она положила её обратно на стол, можно было понять, что эта шаль дорога ей либо сама по себе, либо как подарок близкого ей существа.
        - Считайте, что вы выполнили поручение моей младшей сестры, - сказала колдунья. - О чём хотели меня просить вы?
        Адели показалось, что Джону будет легче добиться милости этой женщины, чем ей, и она еле заметно кивнула ему.
        - Эта девушка, леди, должна спасти своего жениха, который находится сейчас у колдуньи по имени Маргарита…
        - Я не стану вмешиваться в дела Маргариты! - предупредила колдунья резким тоном.
        - Мы не просим помочь Адели в её поисках, раз вам это неугодно, леди, - продолжал Джон, - но ей в её странствиях попадались разные люди: плохие и хорошие. И среди хороших людей был солдат. Я его не знал, но, по рассказам Адели, это был смелый, добрый и надёжный человек. Он долго путешествовал вместе с ней, защищая её от опасностей, но однажды его предательски убил негодяй, которого он приютил у своего костра и которому хотел помочь. Адель узнала, что солдата можно оживить, если положить ему на рану золотое сердечко с красным камнем, а хранится оно у вас, леди. Если бы вы были так милостивы…
        - От кого ты о нём узнала? - отрывисто спросила колдунья, обращаясь к девушке.
        Адель, киванием подтверждавшая правоту моряка, ответила:
        - От девушки-ведуньи по имени Тора. Она предсказала смерть солдата, как можно оживить Пахома Капитоныча и где найти золотое сердечко, ещё до того, как я с ним познакомилась.
        - У меня есть вещь, о которой вы говорите, - сказала колдунья. - Я поклялась, что больше не помогу ни одному человеку, но ради моей младшей сестры, принявшей в вас такое участие, я отступлю от клятвы. Да и дело, которое вы затеяли, лично вам не принесёт никакой выгоды, а это примиряет меня с решением вам помочь. Но я могу отправить с золотым сердечком только тебя, моряк, а девушка продолжит свой путь уже одна.
        - Мне дважды предсказали, что солдата оживит моряк, - призналась Адель, радуясь, что Пахом Капитоныч будет жить, и огорчаясь из-за необходимости расстаться с Джоном.
        - Предсказать-то предсказали, а всё-таки ей было бы легче найти своего жениха, если бы ей помогли и я, и солдат с другом, и их собака, - вслух размышлял моряк, искоса поглядывая на колдунью.
        - Или вы принимаете мои условия или уходите без золотого сердечка, - решительно проговорила та.
        - Мы принимаем, - поторопилась согласиться Адель. - Пусть Джон принесёт сердечко к мельнику, где остались мои друзья, и они проводят его к месту, где лежит солдат.
        - Хорошо, - произнесла колдунья. - Только учтите, что воспользоваться золотым сердечком можно лишь раз. Когда солдат оживёт, оно потеряет свою волшебную силу и превратится в обыкновенную безделушку.
        Она стала перебирать вещи на столах, а потом в одном из шкафов. Поиски продолжались долго, пока не обнаружилось, что нужный предмет завалился в самый дальний угол ящика с подобными же изделиями из золота, серебра и неблагородных металлов. Сердечко было маленьким, а камень, вставленный в него, краснел, словно капелька крови. Колдунья продела сквозь еле заметную петельку на обратной стороне тонкий блестящий шнурок, связала концы и велела моряку надеть его на шею.
        - Положишь его на рану камнем вниз, - велела она.
        Окинув его внимательным взглядом, она сделала руками движение снизу вверх, и неожиданно изодранная окровавленная одежда Джона стала целой и новой, а его раны исчезли.
        - Вот чудеса! - воскликнул моряк. - Всё в это плавание было необыкновенным, но такого я себе и вообразить не мог! Теперь не стыдно появиться перед людьми.
        Колдунья ничем не показала, доставило ли удивление Джона ей удовольствие.
        - Сейчас вы расстанетесь, - сказала она. - Можете попрощаться.
        - Прощай, Джон, - проговорила Адель. - Передай от меня привет Пахому Капитонычу, Авдею, Барбосу, мельнику и Борьке. И спасибо тебе. Если бы не ты, мне бы сюда не добраться. Я всегда буду помнить о тебе, Джон.
        - Прощай, Адель. Пусть тебе на пути будут встречаться надёжные люди, которые тебе помогут.
        Колдунья отвела моряка в сторону, и Адель даже не заметила, когда именно он исчез.
        - Можешь посмотреть на него, Адель, - сказала колдунья, приглашая её подойти к зеркалу.
        Мутное стекло стало прозрачным, и девушка увидела жилище мельника, а в нём хозяина, Авдея, Барбоса, Борьку и моряка. Джон сидел за столом и о чём-то оживлённо рассказывал, Авдей слушал восторженно, старик одобрительно кивал, собака не спускала жадного взгляда с золотого сердечка на шее моряка, а баран ласково тёрся лбом о колено мельника.
        Колдунья дунула на стекло, и оно опять замутилось.
        - Посмотри теперь.
        Адель увидела берлогу под корнями, Авдея и Джона, разбирающих камни, а потом на мешковине вытянувших на открытое место покоившееся за завалом тело. Лицо солдата не было тронуто тлением и оставалось точно таким же, каким оно было, когда Авдей приготовил тело друга к погребению. Барбос скорбно глядел на него. Вот моряк снял с шеи золотое сердечко и положил его на рану солдата камнем вниз. Пахом Капитоныч продолжал лежать неподвижно, и сердце Адели сжалось. Но вот веки его дрогнули, и он открыл глаза, обвёл ими всех, собравшихся вокруг него, улыбнулся своей приятной светлой улыбкой и о чём-то спросил. Авдей бросился его обнимать, Барбос лаял, прыгал, бегал кругами, кидался к солдату, толкал его лапами, лизал ему лицо. Джон улыбался, глядя на радостную встречу. Должно быть, его представили солдату, потому что и он что-то говорил в ответ на обращение к нему восставшего из мёртвых.
        Колдунья вновь дунула на стекло, и видение исчезло.
        - Теперь пора тебе продолжить свой путь, - сказала она девушке, вытиравшей слёзы радости. - Вот вещи, которые остались у разбитой плиты. Возьми их.
        Адель увидела у стола свою сумку и полупустой мешок Джона. Только что их здесь не было.
        - Я не могу вмешиваться в дела колдуньи Маргариты и не дам тебе никаких особенных вещей, которые помогли бы тебе быстро и безопасно попасть на её остров. Я даже не могу доставить тебя поближе к этому острову. Я лишь отправлю тебя на ближайший безопасный берег, а там ты сама будешь искать себе и защиту, и пропитание, и спутников. У меня во дворце ты находишься в полной безопасности, но за его пределами ты вновь окажешься во власти случая. Здесь время замирает, а там оно идёт своим порядком. Ты видела, что твои друзья уже оживили солдата, а это означает, что прошло несколько дней. Я не могу задерживать тебя здесь дольше. Сейчас ты отправишься в путь. Вы с моряком нарушили мой покой и на миг оживили моё сердце, поэтому мне жаль тебя, одинокую и беззащитную. Твоё платье теперь целое и чистое. Кроме того, возьми этот хлебец. Это вечный хлеб. Ты можешь отрезать или отламывать от него куски, а он не будет уменьшаться. Думаю, что он больше спасёт тебя от голода, чем бобы, которые у тебя в мешке. Но этот хлеб не только утоляет голод, но и распознаёт людей. Стоит дурному человеку взять этот хлеб или ломоть
от него, и он покрывается плесенью. Но это единственная вещь, которую я могу тебе дать.
        Адель поблагодарила колдунью и положила в сумку завёрнутый в чистую белую салфетку маленький хлебец.
        - А теперь ничего не бойся. Ты будешь лететь без крыльев, но не упадёшь, будешь опускаться на землю, но не разобьёшься. Лишь бы никто не помешал твоему полёту.
        Глава 8
        Страшный лес
        Адель не успела заметить, каким образом поднялась в воздух, пролетела над островом и очутилась над морем. Мешок оказался у неё в руках, а сумка - на плече. Её переносила в своей толще струя очень плотного воздуха. Она не сидела, не лежала, а висела в наклонном положении, со всех сторон обложенная чем-то вроде прозрачной ваты, так что теперь ей стали понятны слова младшей сестры колдуньи, что её "выдуло" с острова.
        Постепенно девушка освоилась с состоянием полёта без всякой видимой опоры. Первое ощущение страха и неуверенности прошло, и она с любопытством и удивлением смотрела на плещущиеся прямо под ней волны. Она была, как птица, парящая в воздухе. До чего непохож был её свободный полёт на путешествие в колеснице, запряжённой крылатыми драконами!
        Адель уже находила удовольствие от этого необычайного передвижения. Она гадала, как долго будет лететь и куда прилетит, но вдруг словно облако появилось над ней, загородив солнце и отбросив на волны тень, только тень эта колыхалась, а шум сверху походил на свист. Девушка со страхом взглянула вверх и увидела невероятных размеров птицу, хищно нависшую над ней в последний момент перед броском на добычу. Когти на могучих лапах уже растопырились перед тем, как вцепиться в беспомощную жертву.
        - Господи! - вырвалось у Адели, когда мощные клещи сжали её тело и вырвали из плотного и уютного потока воздуха.
        Про колдуна Жана она вспомнила после, когда птица уже несла её куда-то в своих лапах. Когти причиняли боль, а сильные пальцы слишком крепко её сжимали, но она была в полном сознании и молча переносила полёт в новую неизвестность с неясным концом. Не то её бросят вниз, и она разобьётся, не то спустят на землю и оставят в покое, не то она послужит обедом самой похитительнице или её голодным птенцам. Адель отвергла два первых предположения и склонялась к третьему, но прибегнуть к помощи колдуна не торопилась, считая, что ещё рано. Спасение могло придти и само, как бывало не раз, так что надо было терпеть и ждать.
        Минуты текли, длинные и мучительные, слагаясь в полчаса, час, а девушка всё так же висела в когтях птицы, которую она окрестила птицей-Рух, вспомнив, что так звали птицу, унёсшую Синдбада-морехода в край змей и драгоценных камней. Ей было нехорошо, она задыхалась, а свист, с каким крылья рассекали воздух, оглушал её.
        Когда птица-Рух начала снижаться, Адель была в полуобморочном состоянии. Она ощутила свободу, короткий полёт вниз, удар о какие-то прутья. Боль на время прояснила сознание, и она увидела, что находится на краю неестественно большого гнезда, в котором возятся, крича и отталкивая друг друга четыре безобразных голых птенца. Птица-Рух заботливо и с удовольствием оглядела своих детей, осмотрелась, проверяя, нет ли поблизости чужаков, издала нечто вроде довольного клёкота и повернула голову к девушке, явно намереваясь приняться за делёж добычи между птенцами. Адель уже приготовилась было звать колдуна, но птенцы так неистово рванулись к будущей еде, что один из них оказался оттеснён к самому краю и с грубым писком выпал из гнезда.
        Забыв про добычу, птица-Рух ринулась вниз за своим малышом, а остальные три птенца в страхе сбились в кучу, крича что есть мочи. Адель поглядела вниз и увидела, что гнездо находится на плоской площадке посредине круто поднимающегося склона холма.
        Что случилось дальше, девушка не поняла. По-видимому, она вылезла из гнезда и спустилась чуть ниже его, потому что обнаружила себя почти под гнездом, забившуюся в какую-то выемку. Мимо неё пролетела птица-Рух, неся в клюве птенца. Пострадал ли он, Адель не знала, но так как мать, водрузив малыша на место, завозилась в гнезде, треща прутьями, между которыми искала добычу, было ясно, что она не слишком озабочена состоянием здоровья своего неосторожного отпрыска.
        Адель боялась, что гнездо не выдержит слишком детального осмотра раздосадованной птицы, но её страхи оказались напрасными: осознав, что добычи нет, мать голодного семейства смирилась с потерей, взлетела, коротко и резко крикнув что-то своим птенцам, отчего они разом затихли, и исчезла из поля зрения девушки, отправившись, очевидно, за другой пищей для детей.
        Адель не имела возможности как следует рассмотреть птицу-Рух, но у неё осталось впечатление, что это была самая обычная хищная птица необычайно больших размеров. Особого ума или коварства девушка в ней не заподозрила, а материнский инстинкт был в ней развит очень сильно, как, должно быть, во всех птицах кроме кукушки. Потом её осенило, что полуразвитые крылья птенцов были перепончатые, а на крыльях матери наряду с перьями были кожистые перепонки, которые и издавали такой свист при полёте. Странная это была птица, но Адель была лишена свойственного учёным стремления рассмотреть невиданное животное получше и понаблюдать за ним. Ей было очень нехорошо, и единственным её желанием было убраться из этого опасного места подальше. На её плече всё ещё висела сумка, которую она прежде не замечала, но мешок с припасами куда-то исчез. Должно быть, Адель выпустила его из рук, когда очутилась в когтях птицы.
        Девушка пристроила сумку поудобнее и примерилась сползти вниз, цепляясь руками за выступы и нащупывая носками туфель выемки. Сумка мешала ей, лишая свободы движений, и она бросила её вниз, намереваясь подобрать, когда слезет. Ей удалось спуститься без неприятностей. Ни разу ни рука, ни нога её не соскользнули с камня. Однако внизу, когда склон холма оказался у неё перед глазами, она обнаружила, что особо гордиться ей нечем, потому что поверхность была усеяна ямками и выемками наподобие лестницы. Но Адель сейчас же забыла о трудности или лёгкости спуска, потому что сознание её то и дело застилал туман, вызванный слабостью и усталостью. Она подобрала с земли сумку и пошла прочь, плохо понимая, что делает и куда идёт. Под каким-то деревом она упала.
        Адель пролежала без сознания недолго, однако, очнувшись, почти сразу же заснула, а проснулась уже в темноте. Ей стало жутко от незнакомых звуков. Она была в лесу, но, хотя ветерок пробегал по её лицу, она не слышала привычного шелеста листьев. Силуэты деревьев, смутно вырисовывающиеся на фоне неба, были странными, ни на что не похожими. Время от времени вдали слышались звуки, заставлявшие её холодеть от ужаса. Она различала то рёв, то визг, то жалобный крик. Иногда ей чудился тяжёлый топот. Один раз резкий крик прозвучал так близко, что девушка вскочила, вся дрожа и не зная, бежать ли ей или оставаться на месте. Однако крик не повторился, и на время установилась тишина. И вновь послышался рёв, но вдали.
        Так прошла ночь, а наутро, когда встало солнце, Адель с изумлением обнаружила себя в странном лесу. Деревья были очень высокие. Некоторые стволы состояли из члеников в рост человека с плоскими ветками на них, загнутыми вверх и тоже состоявшими словно из зелёных члеников. Другие деревья были похожи на увеличенные в сотни раз травы с длинными, собранными в пучки зелёными усиками, кольцами окружавшими ствол и тоже устремлёнными вверх. Были здесь и деревья с длинными мохнатыми выростами вместо веток, которые, повинуясь общему для здешней растительности закону, тоже тянулись вверх. Воздух был влажен и душен, а земля, лишённая трав, казалась тёмно-коричневой.
        Адель не отпускало тревожное чувство, и яркий солнечный свет, против обыкновенного, не радовал её. Она попыталась было убедить себя в необоснованности своих страхов, напомнила, что ей всегда было страшно остаться совсем одной в незнакомом месте, но тягостное чувство не проходило. Даже голод не ощущался, настолько ей было не по себе. Она решила идти наугад в надежде встретить кого-то, кто подскажет ей, где она находится и куда ей надлежит направиться.
        Она огляделась и рассмотрела холм, на склоне которого было гнездо птицы-Рух. Хозяйки там не было, а птенцы сидели тихо, не привлекая к себе внимания возможных врагов. Адель отвернулась от холма и пошла в чащу леса. Идти было легко, хотя временами земля казалась слишком влажной и Адель боялась попасть в заболоченное место. Деревья стояли на значительном расстоянии друг от друга, не мешая проходу.
        "Волшебный лес, - подумала Адель. - Зачарованный лес". А неотвязный голос шептал: "Страшный лес". Девушка напряжённо смотрела вперёд, по сторонам, оглядывалась, но не замечала ничего настораживающего. Должно быть, странные деревья и её собственное одиночество навевали тревогу. Да ещё неизвестность. Она не знала, ни где она, ни куда ей идти. Если на люгере они плыли на запад, то теперь ей надо обратно на восток. По карте дона Педро выходило, что ей, вроде бы, надо было на северо-восток, но она не была в этом уверена. Кто знает, куда она летела в плотном воздухе и куда её унесла птица-Рух? Но даже если принять за истину направление на северо-восток, то где он? Идёт ли она в нужную сторону, вбок, назад или кружит на месте? Адель слышала, что часто человек долго идёт в одном, казалось бы, направлении, а потом выходит на то место, откуда вышел. Суеверные люди утверждают, что это проделки лешего или ведьмы, а учёные объясняют это явление тем, что у человека одна нога короче другой. Из двух зол предпочтительнее второе, если, конечно, со стороны разница в длине ног не будет заметна, однако сейчас девушке
было не до подобных размышлений.
        Итак, Адель шла, не зная куда, настороженная и ожидающая, что вот-вот на неё кто-нибудь нападёт. Наконец, усталость заставила её остановиться и подумать об отдыхе и обеде. Развести костёр было не из чего, поэтому девушке пришлось сесть под большим деревом, отдалённо похожим на гигантский хвощ, и пересмотреть содержимое сумки. Мешок с бобами исчез, вероятно, при нападении птицы-Рух, но в эту минуту она не очень жалела о нём, ведь сварить бобы было не на чем. Зато хлебец, завёрнутый в салфетку, сразу попался ей на глаза. Он был очень маленьким и едва ли смог бы утолить её голод, но колдунья говорила, что он вечный, сколько ни отрезай от него кусков.
        Адель с очень большим сомнением отломила кусочек и положила в рот. Это был обычный хлеб из смеси ржаной и пшеничной муки, приятный на вкус. Девушка взяла в руки хлебец, чтобы отщипнуть ещё кусочек, и обнаружила, что он совершенно цел. Теперь она уже без опаски отламывала кусочки и старалась не спускать глаз с хлебца. Но ей так и не удалось уловить момент, когда и как он возвращал себе прежнюю форму. Стоило ей хоть на миг отвлечься, и обнаруживалось, что она вновь упустила превращение. Ей надоело караулить, и она поела без спешки и не отвлекаясь.
        Когда Адель завернула драгоценный хлебец в салфетку и убрала в сумку, захотелось пить. Помятая фляга Пахома Капитоныча, уже столько раз её выручавшая и перекочевавшая во время пути по острову колдуньи в её сумку, сохранила совсем немного воды. Девушка выпила половину содержимого, но это составило лишь несколько глотков. Голод ей не грозил, но ей необходимо было отыскать какой-нибудь ручей и наполнить флягу.
        Адель с тревогой и сомнением думала о будущем. Она всегда боялась оставаться в незнакомом месте совсем одна, но этот лес с непривычными деревьями её особенно пугал. Кто знает, какие существа здесь водятся? Она напомнила себе, что, во-первых, у неё сохранилась возможность вызвать колдуна Жана, а во-вторых, мельник предсказал ей, что она встретит светло-русого парня. До этой встречи она должна дожить, а значит, пока ей не надо опасаться, что она погибнет. Однако эти рассуждения мало помогали, когда девушка смотрела на странные деревья и слышала отдалённые звуки, таинственные и страшные. Колдун Жан может не успеть придти на помощь, если она упустит последний миг, когда его ещё не поздно будет позвать, да и напасть на неё могут внезапно. Что касается русоволосого парня… Существует ли он на самом деле или это плод фантазии мельника? Действительно ли старик видел его в воде или ему только показалось, что он его видел?
        Адели пришлось сделать над собой усилие, чтобы преодолеть овладевшую ею тревогу. Если она останется сидеть под этим деревом, ей это не поможет. Убить её могут и здесь, а, просиди она на этом месте хоть всю жизнь, цели она не достигнет, на помощь ей могут не придти, а Франк так и останется у противной Маргариты. У озера с чёрной водой её тоже одолевали страхи, но она нашла в себе силы продолжить путь. И сейчас она тоже должна решиться идти дальше.
        И она заставила себя встать, взять сумку, потёртую и потерявшую вид, и пойти дальше. Шла она недолго, когда добралась до группы молодых деревьев, больше похожих на кустарник. За ней обнаружился широкий ручей. Она с радостью подбежала к нему, напилась и наполнила фляжку, потом огляделась и увидела огромные вмятины на влажной земле возле ручья. Их было несколько и одна из них была наполовину скрыта водой. Их форма навевала чувство тревоги, потому что сильно напоминала отпечатки лап птицы невероятных размеров и тяжести, а может, огромного зверя со ступнями непривычной формы.
        Девушка почувствовала, как по спине у неё прополз холодок. Не мешкая ни секунды, она поспешила спрятаться в зарослях, укоряя себя за неосторожность, ведь, увидев воду, она так обрадовалась, что побежала к ней, даже не осмотревшись по сторонам. Она вовремя скрылась, потому что очень скоро послышались звуки, похожие не то на глухие удары, не то на слишком гулкие шаги. Они приближались, и девушка затаила дыхание, страшась, что её присутствие будет сейчас обнаружено кем-то, кто производит такой шум при ходьбе. Ей почудилось даже, что земля слегка содрогается при каждом ударе по ней. Неизвестность всегда страшнее действительности, и Адель уже представила себе сначала тигра, затем льва, медведя, но сейчас же отвергла эти предположения, потому что эти хищники ходят тихо, а это нечто топало как… Девушка хотела было довершить свою мысль словом "слон", но вспомнила, что, по наблюдениям натуралистов, чьи книги она читала, слоны ходят на удивление тихо для такой массы тела. Да и следы возле ручья не подходили ни к одному из известных ей животных.
        Шаги звучали уже совсем рядом, и нервы Адели не выдержали. Она собралась было осторожно выбраться из зарослей и, скрываясь, насколько это возможно, за стволами деревьев, бежать, но, к её счастью, ей помешали другие шаги, приближающиеся с той стороны, куда она хотела направиться. Теперь ей некуда было бежать, но, несомненно, её заметил бы и первый неизвестный, будь он один и попытайся она покинуть заросли. Бегущего человека нетрудно заметить в этом редком лесу.
        Адель надеялась, что существам, надвигающимся справа и слева, не придёт в голову лезть в заросли, где она пряталась, однако, если это животные, то нюх у них должен быть хорошим. А может, это не животные, а великаны? Её сбили с толку следы у ручья, поэтому она подумала о животных, к ней же сейчас приближаются великаны, которые могут пройти мимо, ничуть не интересуясь зарослями у ручья, а могут…
        Адель услышала топот почти рядом, и сейчас же что-то очень грузное прочавкало по мокрой земле в самый ручей. На заросли оно не обратило внимания, и девушка, приободрившись, осторожно выглянула, прикрываясь мелкими стволиками молоденьких деревьев. Она взглянула на пришельца и замерла от ужаса, потому что такого чудовища не могла даже представить. Это существо было метров трёх в высоту, держалось на двух мощных задних ногах и подпиралось толстым хвостом. Передние лапы у него были сравнительно небольшие, снабжённые когтями, и сейчас болтались в полусогнутом состоянии. Он был покрыт бурой пузырчатой кожей с наростами. Но больше всего поражала его огромная голова, основное место в которой занимала зубастая пасть. Пожалуй, такое чудовище могло бы съесть Адель если не одним глотком, то уж тремя-четырьмя точно. Отвратительная смерть. Не ужасней, наверное, смерти в когтях льва, но от этого не делавшаяся приятнее.
        Второе такое же чудовище надвинулось слева и тоже не полезло в заросли. Его, как и его собрата, привлекала вода. Сейчас девушка больше всего боялась, что чудовища, увидев друг друга, подерутся и растопчут её, однако ей повезло, и они лишь некоторое время пристально друг друга рассматривали, а потом принялись пить, низко пригнувшись к воде. Утолив жажду, они не разошлись в разные стороны, как надеялась Адель, а принялись вновь обозревать друг друга.
        - Я тебя не сразу узнал, - объявил первый из пришедших, более высокий и мощный. - Давно не виделись. Далеко ходил?
        - Далеко, - со вздохом подтвердил второй. - Думал, что больше сюда не вернусь, но там, дальше, ещё хуже, чем здесь.
        - Куда же хуже? - удивился первый. - Живём, как изгои. Вчера задрал себе хорошую добычу, думал, отъемся, но пришёл этот… из царей и прогнал меня. Пользуется тем, что сильнее, и распоряжается здесь, словно наш лес - его собственность. И много же их развелось!
        - Да, хорошо мелкоте, - с завистью сказал второй. - Они подъедят остатки с царского стола - и сыты.
        - Я тоже так думал, но недавно столкнулся с целой стаей этих зверюшек, еле отбился, а потом наслушался от них жалоб. Оказывается, им живётся чуть ли не хуже, чем нам с тобой. Мы-то поймаем кого-нибудь и съедаем сами, если не отнимут, а эти чертенята такой гурьбой охотятся, что каждому остаётся по крошке и они вечно голодны. Они уж думают податься за пределы нашего леса и попытать счастья в новых землях. Я тоже думаю, что пора расширить наши владения. У гномов в холмах не разживёшься, а дальше, вроде бы, есть леса, не такие, как у нас, но всё-таки леса. Правда, ходят нехорошие слухи, что там живёт кто-то очень опасный. Мелкоту этот зверь тоже пугает. Ты не слыхал, кто это?
        - Слыхал. Я сам оттуда.
        Первое чудовище оживилось.
        - Ну-ка, рассказывай, что повидал, - обрадовалось оно.
        - Я осмелился дойти только до границы с холмами, а дальше не пошёл, повернул обратно, потому что мне такого порассказали… Тут уж даже эти… из царей не рискнули бы сунуться в те места. Говорят, что там бесчинствует какой-то очень опасный заяц. Он до того обнаглел, что держит в страхе всю округу. Говорят, что он никого не боится, а сам он кричит, что всех разорвёт в клочки. Его даже тигры обходят стороной, а тигры, вроде бы никогда не трусили перед зайцами.
        - Чего только на свете не бывает! - удивился первый. - Только мне как-то сомнительно. Если бы это был взбесившийся тигр, то я бы ещё понял, но заяц…
        - Тебе бы послушать, что говорят на границе! А они знают побольше нашего. По их словам, это только внешне заяц, а по повадкам… И сравнить-то его не с кем по повадкам-то. Выродок какой-то.
        - Может, мутант?
        - А кто его разберёт? Может, в него бесы вселились, и он сам не понимает, как ему положено себя вести, а как не положено. Ясно, что ни один заяц в здравом уме так бы себя не держал. Я так рассудил: здесь плохо, но мы знаем, чего опасаться, а там надо ещё приноровиться к местным обычаям. Вдруг встретишь зайца, решишь закусить, червячка заморить, а он как бросится на меня да выцарапает мне глаза. У того зайца ведь не написано на лбу, что он с придурью. А если он там не один? Вдруг их много?
        - Да, это может оказаться новая разновидность зайцев, - задумчиво согласился первый. - А не слышно, хищный он или нет? Что, если он давно перешёл на мясную пищу?
        - Об этом я как-то не подумал. Надо бы порасспросить у тех, кто знает больше моего. А может никто об этом не догадывается? Надо подать идею, верно? Идёшь вот так по чужому лугу, видишь, что зайчики прыгают, а они тебя окружат да разорвут… Нет, жить надо там, где родился, а не лезть в чужие земли, не ведая тамошних опасностей. Думаешь, что обретёшь покой и довольство, а на самом деле найдёшь там свою смерть.
        - Верно говоришь, брат, - согласился первый. - Ты сейчас куда?
        - Пойду на запад.
        - А я - на юг. Прощай.
        - Прощай, друг. Если увидимся, опять поболтаем.
        - Не пропадай. Почаще приходи сюда.
        Чудовища разошлись в разные стороны, и Адель выбралась из зарослей. Теперь она приблизительно знала, где находится. Ей был известен заяц, своими криками о том, что его боятся даже тигры, способный напугать всякого. А уж слухи, как известно, способны превратить из мухи слона, то есть кого угодно в опасное чудище. Кроме того, речь шла о том, что этот лес примыкал к холмам, где жили гномы. Наверное, это те самые гномы, которые помогли им с припасами, когда надо было переходить через горы. Интересно, как поживает гном Фром? И зайца хотелось бы повидать. У девушки мелькнула было мысль, что можно пойти в сторону холмов, разыскать гномов и вновь прибегнуть к их помощи, но она тут же отвергла её. Она знала теперь, что птица-Рух занесла её в лес чудовищ, о котором рассказывали гномы, но не знала, где именно в лесу чудовищ она сейчас находится. Может быть, до холмов далеко, да и в какой они стороне, она не знала. Пожалуй, ей оставалось только положиться на судьбу и идти, куда глаза глядят. Если она выйдет к гномам, то ей вновь придётся проделать путь через горы и пустыню, а нет - так она пройдёт по новым
местам и, кто знает, может, встретит попутчиков и найдёт помощь и поддержку. Только ей надо быть особо внимательной и осторожной, ведь она уже убедилась, какие страшные невиданные звери водятся в этом лесу.
        Адель пошла в прежнем направлении, стараясь не уклоняться от прямой. Ручей остался позади, и девушка надеялась, что не идёт по одной из троп, по которым ходят на водопой местные чудища, ведь на влажной земле почти не попадалось следов. Редко-редко виднелся знакомый отпечаток огромной лапы с растопыренными пальцами и борозда от хвоста. Раз ей встретились следы поменьше, перекрывавшие друг друга, словно здесь прошло несколько животных. Адели стало тревожно, ведь от стаи хищных тварей ей не убежать, впрочем, она предполагала, что и от одного чудовища ей тоже будет невозможно спастись бегством, разве только спрятаться. Но, как нарочно, на пути не было зарослей, а стоящие отдельно друг от друга молоденькие деревца не служили укрытием.
        Адель шла уже долго и порядком устала. Солнце, большое и жаркое, палило нещадно, а от земли поднимался пар, наполняя воздух влагой. Влажная жара труднее переносится европейцами, чем сухая, поэтому девушке было тяжело дышать в этом климате, близком к тропическому. Она старалась пройти как можно больший путь, но, наконец, совсем измученная, была вынуждена остановиться, чтобы поесть и отдохнуть. Она присмотрела местечко возле могучего дерева, ствол и ветки которого состояли из члеников, и села на бугорок, опустив ноги в выемку в мягкой земле. Нельзя сказать, что ей было удобно, как на стуле или в кресле, но ей представлялось, что так удобнее. Она отламывала кусочки хлеба, клала в рот, запивая водой из фляжки, а сама прислушивалась, не раздастся ли шум или шорох, указывающий на приближение врага. Было тихо, и внимание девушки притуплялось, но внезапно она с большим изумлением обнаружила, что ямка, на краю которой она сидела, в глубину доходящая ей до середины голени, имеет форму, очень похожую на след ноги с растопыренными пальцами, раза в два, если не в три больший, чем след чудовищ, которых она
видела у ручья. Она пригляделась и обнаружила след второй ноги, но значительно дальше, чем первый. Трудно было представить существо с таким широким шагом. Второй след не был так глубоко вдавлен в землю, должно быть потому, что почва там не была такой мягкой. Между этими следами ясно различалась борозда, наверное, от хвоста. Если это чудовище строением было похоже на виденных девушкой, то его рост было трудно представить.
        Адель не была следопытом, поэтому ничего не могла прочесть по этим следам, но решила, что они свежие, нигде не перекрыты другими следами, так как зверь прошёл здесь не так давно. Может быть, таких тварей здесь было много, но раз одно из них находилось неподалёку, то следовало быть особо осторожной. Конечно, шагая гигантскими шагами, чудовище могло уйти на другой конец леса, но могло и остановиться где-то здесь. Чудища у ручья с неприязнью упоминали каких-то "этих… из царей". Может, такой царь и прошёл здесь, а она сидела, удобно опустив ноги в след от его лапы.
        Адель вернулась на место привала, уложила хлебец и флягу обратно в сумку и легла на землю, давая отдых телу. Было жутко, но опасалась она не гигантов, возвещавших о себе тяжким топотом, а "мелкоту", охотящуюся стаями, от которых еле отбилось одно из крупных чудищ. Эти неведомые твари могли двигаться тихо и незаметно напасть на беззащитную девушку, не оставив ей времени даже призвать на помощь колдуна Жана. Но она была не железная, и даже ужас перед опасностью не помешал ей незаметно для себя заснуть.
        Адель не поняла, что заставило её проснуться. Было по-прежнему тихо, солнце всё так же палило, чуть поменяв место на небе, но девушка чувствовала, что что-то не так, что она здесь не одна, что на неё смотрят. Она обернулась и замерла, встретившись глазами со страшилищем метров двух в вышину и пяти в длину, от маленькой головки на гибкой змеиной шее до длинного хвоста, утыканного колючками, шипами, иглами, острыми трёхгранными наростами. На увеличенного во много раз дикобраза или ежа существо похоже не было, несмотря на иглы, а крошечные глазки, по которым нельзя было понять, сердит он, раздражён или разъярён, не отрывались от девушки.
        Пока Адель соображала, что ей делать, страшилище шагнуло к ней. Девушка закричала, сама не сознавая этого, а животное остановилось, как вкопанное, потом повернулось и, неуклюже виляя задом, вразвалочку побежало прочь. Адель без сил опустилась на землю. Руки и ноги у неё дрожали, во всём теле ощущалась слабость. Наверное, животное было напугано не меньше её, но девушке от этого было не легче. Здесь были хищники, а были безобидные, хотя и страшные с виду, животные, но Адель не знала признаков, по которым их можно было отличить друг от друга.
        Успокоившись, девушка продолжила свой путь. Постепенно местность менялась. Появились мелкие деревца, образуя заросли, и заросли эти становились всё гуще. Если прежде девушка опасалась, что ей негде спрятаться среди редких деревьев, то теперь прятаться можно было везде, но и зверь мог подкрасться к ней незаметно. Крупные деревья становились всё реже, но зато это были настоящие гиганты, которыми мог бы залюбоваться любой художник, если бы он не ведал об опасности, которая скрывалась в лесу чудовищ. Адель подозревала опасность на каждом шагу, а потому ей было не до красот местной природы. Много раз она бросалась в заросли и замирала, прижавшись к земле, потому что вдали она видела то знакомую зубастую морду чудовища, подобного тем, кого она встретила у ручья, то поднималась лебединая шея не то животного, не то птицы, а порой ей казалось, что она слышит какое-то недоброе поквакивание множества голосов. Иногда ей казалось, что заросли впереди как-то странно шевелятся, и тогда она пережидала, лёжа в кустах. Если ничего не происходило, она продолжала путь, осторожно обходя подозрительное место, но порой
из зарослей вылезало существо и, осмотревшись, куда-то уходило. Адель сравнивала животных с известными ей по книгам и рисункам, даже если эти были весьма отдалённо на них похожи. Она видела кенгуру с клыкастыми пастями и длинными когтями, двухметровую крысу с шипастым хвостом, тушканчиков с неё ростом и с мордами драконов. Эти чудовища не оставляли сомнений в своей сущности, но были и невинные, даже приятные создания. Одно из них сидело в кустах на задних лапках и смотрело на мир кроткими, наивными, совершенно круглыми глазами величиной с небольшое яблоко. Оно было голое, покрытое желтоватой кожей и напоминало обезьянку. Ростом оно не достигало Адели до пояса. Прелестное создание сидело совершенно неподвижно, и весь его вид говорил о безобидности. Девушке, стосковавшейся по обществу, хотелось подойти к зверьку и подружиться с ним. Она заподозрила, что "обезьянка" случайно попала в эти гиблые места и нуждается в помощи не меньше, чем она сама. Вдвоём им было бы не так страшно выбираться из этого леса. Она совсем уж было решилась выйти, но в стороне зашелестели кусты, и невдалеке от "обезьянки" появился
кто-то вроде четырехпалого лебедя метров трёх в длину с зубами в мощном клюве. "Обезьянка" печально смотрела на чудовище, не замечавшее её и медленно проходящее мимо. Когда "лебедь" поравнялся с ней, "обезьянка" точным и быстрым броском очутилась у него на шее и быстро перегрызла её острыми зубами в неожиданно широко открывшейся пасти. Фонтан крови взметнулся вверх, а "лебедь" ещё некоторое время шёл вперёд, пока не повалился наземь.
        Адель на четвереньках отползла подальше от места трагедии и зареклась поддаваться дружеским порывам при виде незнакомых животных.
        Вечер застал её всё в тех же зарослях, и она решила переночевать в густых кустах какого-то растения, отдалённо похожего на гигантский "декабрист", росший у них с мамой на окне в большом горшке. Она поужинала неизменным хлебом с водой и легла спать, рассудив, что лишь судьба способна оградить её от опасности, а человеку не дано не спать сутками, карауля врагов. Её сон был беспокоен, и она часто просыпалась от отдалённого и не очень отдалённого рёва, криков, визга и других тревожащих ночных звуков. Она вновь засыпала, а окончательно проснулась от сотрясения. Она не поняла, что происходит, но где-то в стороне слышались глухие мерные удары, а земля под ней вздрагивала. Сначала ей показалось, что это землетрясение, но затем она поняла, что слышит шаги гиганта, может быть, того самого, в след которого она опустила ноги на привале. Шаги приближались, и девушка вжалась в землю в надежде, что чудовище её не заметит. Бежать было опасно, ведь оно явно вышло на охоту и теперь ловит каждый шорох, указывающий на добычу.
        Шум возрастал. У Адели создалось впечатление, что неизвестный идёт прямо на неё. "Бух! Бух! Бух!" - прозвучало почти над ухом девушки, словно в землю вбивали сваи. Заросли перед ней затрещали, и из них высунулась громадная лапа. Адель подняла голову и чуть не закричала от ужаса: перед ней возвышался зверь, отдалённо напоминавший тех, что беседовали у ручья, но ростом с двухэтажный дом. Морда его была длинной и сравнительно узкой, а на зубы в ней лучше было не смотреть. В такой пасти Адель вместилась бы целиком, даже не поджимая ног. Девушка поняла, что это один "из царей", потому что невозможно было представить существо крупнее этого чудовища. А оно остановилось над девушкой, поворачивая голову из стороны в сторону, словно к чему-то присматриваясь и прислушиваясь. Сделай он хоть шаг вперёд, и его нога-колонна раздавит Адель в лепёшку. Вот он покачнулся всем телом, повернулся влево и перенёс тяжесть на другую ногу, выбросив её вперёд стремительно и с оглушающим буханьем. Мимо ошеломлённой девушки прополз хвост, похожий на ствол столетнего дуба, и она поняла, что какое-то чудо спасло её от смерти.
Гадать, что это за чудо, долго не пришлось, потому что в отдалении раздался низкий рёв, к нему присоединился рёв менее грубый, два голоса слились, и стало очевидным, что чудовище "из царей" сцепилось в схватке с каким-то другим чудовищем. Адель не стала даже предполагать, каким по величине и мощи должно быть атакуемое существо, чтобы противостоять нападающему.
        Схватка длилась недолго. Раздался оглушающий рёв, в котором было что-то жалобное, и шум битвы стих. Раздавались лишь какие-то отвратительные хлюпающие и чавкающие звуки, а порой хруст. Чудовище насыщалось.
        Адель только сейчас заметила, что вся дрожит. Нелегко далась ей встреча с великаном "из царей". Однако, пока он был занят, надо было уходить от этого места подальше. Девушка очень хорошо это понимала, но не могла сделать и шагу, потому что ноги совершенно её не слушались. Потребовалось очень долгое время, пока ей не удалось унять дрожь. Как же плохо одной! Если бы она была с Пахомом Капитонычем, Авдеем или моряком Джоном, ей не было бы так страшно. Может быть, они боялись бы не меньше, чем она, но всё равно они сумели бы ободрить её весёлым словом и собственным примером.
        Адель так явственно представила себе, как бы они сейчас себя вели, что это придало ей сил и решимости. Она выглянула из зарослей и присмотрелась. Ей показалось, что кусты кое-где шевелятся, словно кто-то через них пробирается. Вон в том месте кто-то явно прокладывал себе путь, и в том… Девушка догадалась, что это мелкие хищники спешат к месту трагедии, чтобы пировать остатками с барского стола, дождавшись, когда гигант удалится. В небе появились и стали кружить над вожделенной едой какие-то непонятные птицы с длинными шеями и зубастыми мордами. Адели казалось, что чудовище схватилось со своей будущей жертвой далеко отсюда, но птицы-звери кружили совсем близко. Наконец, над зарослями поднялась страшная окровавленная морда великана, и весь он выпрямился, оторвавшись от своего обеда, огляделся и неторопливо зашагал прочь, тяжело перенося вес тела с одной лапы на другую. Земля вновь загудела от его топота. В тот же миг, как по команде, раздался многоголосый истошный крик. Собравшиеся на трапезу невидимые Адели существа разом бросились на остатки растерзанного животного, а птицы падали вниз и взмывали
в воздух, унося в когтистых лапах куски мяса.
        Адель сделала огромный крюк, обходя место пира, и продолжила путь, стараясь уйти подальше от места, где она натерпелась столько страха. Может быть, ей ещё не раз придётся наблюдать подобную охоту, по пока она с трудом приходила в себя от пережитого потрясения. Дон Мигель, наверное, не замедлил бы вызвать чудовище на бой, но она не представляла исход поединка. Хорошо, что странствующему рыцарю не приходит в голову, где он может встретить достойного противника. И пусть никогда не придёт. Интересно, как живут её друзья? Где путешествуют?
        Постепенно волнение девушки улеглось, и она решила, что может остановиться отдохнуть и поесть. Хлеб с водой в другое время ей бы давно приелся, но долгая ходьба на свежем воздухе способствовала хорошему аппетиту, и Адель с удовольствием отламывала кусочки вечного хлеба и клала в рот. Уже поднялось солнце, было жарко и хотелось пить, но приходилось экономить воду. Фляга Пахома Капитоныча была большая, однако ручей мог ещё долго не встретиться, и надо было проявлять осмотрительность.
        Адель продолжила путь, решив особо не задерживаться на месте привала. Она осторожно продвигалась вперёд, чутко прислушиваясь и приглядываясь. Она поняла, что ей надо опасаться не столько крупных животных, несмотря на их страшный вид, сколько более мелких. И чудовища, которых она видела у ручья, и "цари" выдавали своё появление топотом, да и над зарослями они возвышались, так что были видны издалека, а мелкие в сравнении с ними существа легко могли спрятаться в кустах и высокой траве и незамеченными к ней подкрасться. Вон там сейчас плывёт над деревцами гибкая шея. Громоздкое тело животного скрывает растительность, а голова ясно выдаёт его местопребывание. Адель туда, конечно же, не пойдёт, но зато за вот тем кустом может притаиться кроткая на вид, но свирепая и беспощадная "обезьянка", поджидая свою жертву. А может, за тем, или за тем. Мало ли всяких кровожадных тварей охотится сейчас в этих местах. Не успеешь позвать колдуна Жана, как окажешься с перекушенным горлом.
        К счастью, пока на Адель никто не нападал, а сама она пробиралась между кустами и молодой порослью медленно, временами останавливаясь и прислушиваясь, не выдаст ли себя сидящий в засаде враг. Иногда она видела диковинных тварей, заставлявших её выжидать в укрытии и надеяться, что её не обнаружат, но кроме страха, которого она в избытке натерпелась, ничего плохого с ней не произошло.
        Заросли закончились, сменившись густой жёсткой травой, порой доходящей ей до плеч. Здесь её могли ожидать любые неприятности, потому что разглядеть врага в слегка колышущемся жёлто-зелёном море было невозможно. К счастью, луг не тянулся очень уж далеко, и Адель прошла его за полдня, но этот короткий путь она вспоминала с ужасом. Два раза она слышала неподалёку от себя рычание и душераздирающий визг, так что постоянно ожидала, что и на неё кто-то неожиданно набросится из высокой травы. Однако ей повезло, и она живой и невредимой достигла зарослей из кустов и молодых деревьев. Потом она вновь вступила в лес, до того похожий на тот, который покинула, что она опасалась, не сбилась ли с пути и не вернулась ли на прежнее место, сделав круг. Она очень неуверенно шла вперёд, пока не достигла не то холмов, не то карликовых гор. Она выросли перед ней внезапно, и деревья почти вплотную к ним подступали.
        Адель растерялась. Она не понимала, что ей делать, куда идти. До сих пор она не оставалась одна так долго. Обязательно ей встречались люди или животные, которые ей помогали, но с тех пор, как птица-Рух унесла её в Лес Чудовищ, она вынуждена рассчитывать только на свои силы. Неужели ей так и предстоит блуждать среди невзгод и опасностей в одиночестве, и ни единая живая душа не даст ей совет и не ободрит её дружеским приветствием? Колдун Жан говорил, что будет посылать ей существа, способные ей помочь, а Маргарита - погубить. Пока что она явно видела только посланцев злой старухи, потому что её окружали лишь пожирающие друг друга чудовища.
        Адель вздрогнула и ощутила, как сердце в который уж раз учащённо забилось. Она не сразу сообразила, что именно её испугало, но уже спряталась среди камней, готовая увидеть очередное страшилище. И она его увидела. Не сразу, но увидела. Прежде всего она увидела тень, потом лапу, а подняв голову и пробежав глазами по расширенному книзу туловищу, рассмотрела склонившуюся к ней огромную приоткрытую пасть. Та часть головы чудовища, где не было пасти и где должен был помещаться мозг, была очень маленькой, красные глаза тоже не отличались величиной, однако в них горела ярость. Чудовище явно было голодно, раздражено и наметило себе в жертву Адель, хотя едва ли хрупкая девушка могла даже вполовину насытить трёхметровую тушу.
        Пасть, а только её и способна была видеть Адель, примерилась и ринулась вниз. Девушка буквально выкатилась из ненадёжного убежища и забилась в какую-то щель. Страшные зубы с шорохом скользнули по краям норы, но не смогли добраться до добычи. Адель уже понадеялась было, что раздосадованное чудовище уйдёт, но в отверстие просунулась когтистая лапа и принялась ощупывать внутренность щели. Девушка отодвигалась всё дальше и дальше от цепких когтей, пока не обнаружила, что ухитрилась протиснуться между двумя каменными обломками. За ними щель расширялась и вела вглубь холма. Адель не решалась удаляться в тёмный лаз, но и выйти отсюда она не могла, потому что снаружи её караулило чудовище. Девушку страшил чёрный провал позади, и она постоянно оглядывалась, опасаясь, что вот-вот оттуда кто-то выскочит. Ей чудился там неясный свет, который перемещался. Вот она уже различает два тусклых свечения, три, четыре… И всё это медленно ползло к ней. Она протиснулась между двумя глыбами назад к самому выходу и замерла, не зная, что делать. Путь наружу преграждало чудовище, а сзади надвигалось неведомое. Тусклое
свечение уже приблизилось к глыбам, и в просвете между ними стала переливаться какая-то упругая масса, похожая на гигантского слабо светящегося слизняка. Адель не видела глаз этого существа, но зато рот его кругло открывался и закрывался, а во рту шевелились пластины, словно уже готовились перетирать попавшуюся добычу.
        Когда студенистое тело почти перетекло сквозь проход в камнях и стало подползать к ней, Адель не выдержала.
        - Колдун Жан! - закричала она вне себя от ужаса и отвращения.
        И сразу что-то изменилось. Светящийся студень стал сжиматься, усыхать и скоро исчез, а чудовище у входа повернулось спиной и тяжело побежало прочь.
        - Выходи, Адель, - раздался голос, который девушка хорошо запомнила. - Опасности больше нет.
        Адель вылезла из своей норы и увидела колдуна. Он показался ей точно таким же, каким предстал перед ней и Франком в тот несчастный день, когда пришло известие о смерти отца. Даже одет он был так же.
        - Вот мы и встретились, Адель. Садись и поговорим. Я имею право оставаться с тобой не дольше десяти минут, поэтому сперва выслушай внимательно то, что я сейчас скажу. Хорошо, что ты не вызвала меня сразу же, едва попала в эту страну, и продержалась так долго. Лучше было бы, если бы я смог помочь тебе у Маргариты, когда понадобится выручать Франка и бороться против очень серьёзного противника, но сейчас ты, действительно, оказалась в ловушке. Отныне у тебя не будет возможности позвать меня на помощь и, если через десять минут, когда мы расстанемся, ты вновь попадёшь в безвыходное положение, я уже не смогу тебя защитить. Теперь будь особо осмотрительной и надейся только на себя.
        Адель ощутила, как помогало ей сознание, что она может вызвать помощь, и так тяжело ей будет в дальнейшем.
        - Возьми кольцо, - продолжал колдун. - Оно сделано не из золота и не из серебра, в нём нет драгоценных камней, но оно дороже любого кольца, потому что обладает большой силой. Ты должна надеть его на палец Франку, и тогда оба вы вернётесь домой. Но прежде ты должна будешь забрать у старухи Маргариты часы твоего жениха, те самые, которые исчезли в день вашей с ней встречи. Запомни: сначала часы, а потом кольцо. Это кольцо у тебя постараются украсть, поэтому ты спрячь его получше, никому не показывай и не говори о нём. Если кольцо исчезнет, и ты и твой Франк навсегда останетесь здесь. Теперь послушай, как тебе лучше отсюда выбраться. Жаль, что ты потеряла столько времени на поиски золотого сердечка с красным камнем…
        - Я должна была оживить Пахома Капитоныча! - возразила Адель.
        - Это мог бы сделать Авдей, а ты по собственной глупости вынуждена вновь проделывать длинный путь, но уже по гораздо более опасной дороге. Ты в Лесу Чудовищ. Чтобы выбраться отсюда, ты должна пройти через эти холмы. Сначала ты пойдёшь поверху, а потом, когда дорогу тебе загородит большой камень с качающейся вершиной, ты должна найти отверстие под ним и пройти через подземные пещеры. Они выведут тебя в лес, и ты пойдёшь вперёд, пока не дойдёшь до горы. Справа вплотную к ней примыкает бездонная пропасть, а слева - море. Тебе необходимо перебраться через эту пропасть, и ты попадёшь в землю упырей. Тебе уже рассказывали о них. Ты пойдёшь строго на восток, чтобы пересечь их владения в самом узком месте, дойдёшь до реки и переправишься через неё. Так ты выйдешь к знакомому тебе плато, где ты хорошо провела время у великана-людоеда, встретилась со странствующим рыцарем, госпожой Бергер, Торой и Мэг. Дальше иди в Озёрный край, а потом всё время на северо-восток. Ты хорошо запомнила путь?
        - Да, я его запомнила. Но как мне перебраться через пропасть?
        - Я постараюсь тебе помочь, если не помешает Маргарита. Тебе кто-нибудь встретится в пути, поэтому постарайся разобраться, кто тебе друг, а кто послан, чтобы тебя погубить. Я сказал тебе всё, что должен был сказать, а теперь не имею права говорить сам. Я могу только отвечать на любые твои вопросы. Поторопись, осталось всего две минуты.
        - Я встречу русоволосого парня, который мне поможет? Так предсказал мельник-колдун.
        - Да.
        - Я останусь жива?
        - На это никто не сможет ответить, даже я. Подумай, нет ли у тебя какого-то важного вопроса? Очень важного!
        Мысли Адели были в полном смятении. Она помнила, что было что-то, что она хотела выяснить, что-то важное и непонятное, но не могла сосредоточиться.
        - Поздно, - прервал её размышления колдун Жан. - Я должен тебя покинуть. Удачи тебе, Адель.
        Девушка не заметила, куда он делся. Только что он стоял перед ней, а теперь его уже нет, словно он приснился. Лишь железное кольцо со сложными письменами доказывало, что он появлялся. И тут только Адель вспомнила, что у неё уже есть таинственное кольцо гномов. И как она не вспомнила о нём раньше? В чём сила этого кольца? Почему она не спросила о нём у колдуна Жана? Но делать было нечего, и она решила привесить новое кольцо к старому. Пусть они оба висят у неё на шее на шнурке.
        Теперь ей было легче продолжать путь, потому что она знала, куда идти. Ей могли встретиться любые опасности, но идти вслепую ей уже не придётся. Итак, ей надо пройти по Лесу Чудовищ, перебраться через пропасть возле горы, пересечь землю упырей в самой узкой части и переправиться через реку. Дальше путь известен: плато, озёрный край, в который можно попасть, только миновав дракона… Или удастся найти другой путь? Не хочется встречаться с этим зверем ещё раз. Может, попробовать проплыть морем? Нет, где-то в тех местах раскинулись грозные Чёртовы скалы. Почему колдун Жан не направил её к холмам, где обосновались гномы? Тогда не пришлось бы заходить на землю упырей. Но ему лучше знать, по какому пути её направить. Наверное, до тех холмов слишком далеко.
        Адель шла между большими глыбами, а ноги то ступали по мелкому крошеву, то искали опору среди крупных камней. Лезть вверх было тяжело, потому что солнце обжигало, а воздух был горяч и влажен, затрудняя дыхание. Внимание девушки притупилось, но внезапно её словно что-то толкнуло, и она присмотрелась. Между глыбами явно что-то лежало, какая-то буро-коричневая изогнутая труба большого диаметра. Начало и конец трубы были скрыты от её глаз, но Адель тихонько отступила за камни, решив подождать с исследованиями. Присутствие здесь толстой трубы было неестественно. Ждать пришлось недолго: непонятный предмет дрогнул и куда-то пополз. Длина его казалась бесконечной, но, наконец, мелькнула лапа, а потом прополз хвост с какими-то зубцами на конце. Адель решила, что это или ящерица или кто-то вроде неё, но очень уж большой. Она боялась, что встретится с чудовищем, поэтому подождала, давая ему время уползти подальше. Хорошо, что она видела лишь его бок, задние лапы и хвост. Ей совсем не хотелось рассмотреть животное целиком.
        Теперь девушка с очень большой опаской продвигалась вперёд, но до камня с качающейся верхушкой она больше никого не встретила. Камень она узнала сразу. Мало того, что он преграждал ей путь, так ещё на нём лежала толстая каменная пластина, которая покачивалась и чудом с него не слетала. Нелегко было решиться приблизиться к камню вплотную. Адели казалось, что именно сейчас верхушка упадёт и раздавит её. С большой опаской она подошла поближе, но именно в эту самую минуту плита накренилась над ней, и она отскочила. Плита, пробыв минуты две в крайне неустойчивом положении, покачнулась в другую сторону, и Адель торопливо подскочила к камню, ища отверстие, через которое она должна была пробраться в подземные пещеры. Не найдя его, она вновь отскочила подальше, потому что зловещая плита с хрустом наклонилась над ней.
        "Эта штука качается на камне уже давно, - убеждала себя Адель. - Стоит ли бояться? Если до сих пор она не упала, почему она должна упасть именно теперь? Но другой голос нашёптывал: "Всё когда-нибудь падает. Почему бы плите не упасть именно сейчас?"
        - Глупо, - сказала Адель вслух и смело направилась к камню, но остановилась.
        Ей вспомнился когда-то прочитанный рассказ, в котором говорилось о единственном дереве, росшем в безлюдной местности много десятков, а то и сотен лет. Оно упало как раз в тот момент, когда под ним проезжал человек, и придавило его. Адель боялась, что эта история повторится с ней и качающейся плитой.
        Однако колдун Жан ясно сказал ей, что надо отыскать отверстие под камнем и через него спуститься в подземные пещеры, так что выбора у девушки не оставалось, и, дождавшись, когда плита вновь накренилась в противоположную сторону, подбежала к камню. Раза три она бегала взад и вперёд без всякого результата и каждый раз ей казалось, что плита всё с более громким хрустом и всё ниже клонится на вершине камня.
        Между тем быстро темнело, и Адель сообразила, что ночью она всё равно не сумеет пройти через подземные пещеры. Она помнила, как вместе с Пахомом Капитонычем и пани Иоанной ползала под горой. Ночью там было совершенно темно, а днём откуда-то пробивался слабый свет. Наверное, и в этих подземных пещерах, куда ей предстоит забраться, ночью она не пройдёт, а днём, возможно, кое-как проберётся. Успокоенная такими мыслями Адель отложила страшивший её поиск отверстия до утра. Она села в удобном уголке между глыбами и решила поесть и переночевать здесь. Кренящаяся плита вселяла в неё ужас, но она постаралась отогнать от себя мысли о предстоящих поисках до завтрашнего утра, когда ей необходимо будет этим заняться.
        Адель с наслаждением жевала хлеб, но вдруг чуть не подавилась, потому что, рассеянно глядя на качающуюся плиту, заметила вдруг, что в вышине за камнем кружатся крупные птицы с противными зубастыми звериными мордами и четырьмя цепкими лапами. Хвосты у них были похожи на крысиные, но с боков покрыты перьями. Камни служили девушке хорошей защитой, но она боялась, что крылатые хищницы заметят её, если будут кружить прямо над ней. По-видимому, они обитали где-то среди холмов, но что-то привлекло их сюда. Присмотревшись, Адель обнаружила, что птиц привлекает нечто сбоку от холмов. Покружившись над каким-то определённым местом, птицы стали нырять вниз и подниматься с кусками добычи. Наверное, какое-то чудовище пообедало, и теперь эти полуптицы-полузвери растаскивали остатки. Одни из них улетали куда-то в холмы, другие, ухватившие куски поменьше, глотали добычу, спустившись на землю поблизости, и сейчас же взмывали за новой порцией. Одна из птиц, видно, чтобы не терять времени на спуск к земле, уселась прямо на качающуюся плиту и, вцепившись в поверхность всеми четырьмя лапами и с трудом на ней
балансируя, торопливо проглотила унесённое мясо, когда уже соскальзывала по наклонной плоскости, и поднялось в воздух. Адель, у которой перехватило дыхание от страха, что плита упадёт, облегчённо вздохнула. С хрустом и шорохом плита поворачивалась на каком-то выступе камня, но не падала.
        Девушка почти совсем успокоилась, но её вновь встревожили те же птицы. Три из них вновь стали кружить над камнем. Адель сначала не поняла, что им нужно, но оказалось, что они придумали весёлую игру. Очевидно, идея повеселиться пришла к той из них, которая обедала на плите. Покружив над камнем, птицы стали по очереди спускаться на плиту и пытаться удержаться на ней как можно дольше. Когда очередной игрок срывался вниз и, распустив крылья, вновь взлетал к небесам, остальные две птицы принимались восторженно кричать хриплыми квакающими голосами. Это, несомненно, было очень забавное зрелище, но плита с каждым разом качалась всё сильнее и, наконец, со скрежетом сорвалась со своего места и рухнула вниз, гулко ударившись о землю так близко к Адели, что дрогнули камни, среди которых она пряталась. Разочарованные птицы покружились над своей испорченной каруселью, покричали и улетели. Девушка выбежала из своего укрытия и обнаружила, что произошла катастрофа: плита упала как раз там, где должен быть ход в подземные пещеры.
        Глава 8
        На свой страх и риск
        Впору было придти в отчаяние. В сумерках Адель попыталась поискать ход вокруг завала из каменных обломков, на которые рассыпалась плита, но ничего не обнаружила. Она была убеждена, что ничего не обнаружит и утром, но всё-таки, едва рассвело, стряхнула с себя остатки беспокойного сна, вскочила на ноги и принялась тщательно обыскивать территорию возле камня. Груда камней оказалась гораздо более внушительной, чем ей представлялось вечером, и камни эти были неподъёмными, так что нечего было и мечтать растащить этот заслон.
        Больше всего Адель злилась сама на себя. Почему она тянула, отскакивала от камня, едва плита начинала крениться в её сторону? Чтобы она упала, понадобилось вмешательство четвероногих птиц, раскачавших её. Если бы не излишняя осторожность, она давно бы нашла ход в подземные пещеры и уже прошла бы значительный путь. А что ей делать теперь?
        Девушка с трудом заставила себя отвлечься от самобичевания, которое оказалось очень захватывающим занятием. "Сделанного не вернёшь", - подумала она и вспомнила Пахома Капитоныча. Он бы не допустил такого нытья. Можно было не прекращать себя ругать, даже поколотить себя, но что уже совершилось, того не изменишь. Солдат сейчас прогнал бы все мысли о том, что они могли бы сделать, но не сделали, и сосредоточился бы только на настоящем. А настоящее таково, что ход в подземные пещеры для неё недоступен и придётся думать о новом пути.
        Если колдун Жан указал ей дорогу под холмами, значит, идти поверху было нельзя: там или не было прохода, или было слишком опасно. Но что ей оставалось делать? Она забралась очень далеко в холмы. Вряд ли путь вокруг них окажется более безопасным, чем по ним. Если ей встретится непреодолимая стена, то она свернёт вбок и обойдёт её. В худшем случае, ей придётся повернуть назад и обойти холмы по лесу с чудовищами. Где-то здесь могли жить четверолапые птицы, но вполне вероятно, что их гнездовья или логова располагались далеко отсюда. Поразмыслив, Адель решила действовать на свой страх и риск и пойти через холмы.
        Подкрепившись хлебом с водой, девушка обошла камень, готовая в любую минуту вернуться, если за ним окажется какое-нибудь чудовище, но перед ней предстал склон холма, заваленный камнями, переходящий затем в крутой подъём на следующий холм, значительно выше первого. Пока проход был возможен, Адель стала осторожно продвигаться вперёд.
        Идти в постоянной настороженности очень тяжело. Сначала ощупываешь глазами каждый камень, каждую выемку, с ужасом ожидая, что вот-вот обнаружится какое-нибудь чудище, но потом внимание притупляется, тело начинает чувствовать усталость и в это время не сразу заметишь даже явную опасность.
        Девушка часа три поднималась по склону, и ноги уже с большим напряжением нащупывали выемку поудобнее, а руки временами цеплялись за выступы камней, чтобы легче было лезть вверх в особо крутых местах. Здесь было бы самое раздолье Франку, ведь он очень любил карабкаться по горным склонам. Воображаемый чужой пример подбадривал Адель, и, вспоминая ловкость мальчика, она сама двигалась проворнее. Очень мешала длинная юбка, и нескоро она приноровилась вовремя поддёргивать её, чтобы она не путалась в ногах.
        Внезапно она с ужасом подумала, что слишком увлеклась скалолазанием и перестала думать об окружающих опасностях. Куда ей деться, если сейчас появится голодный хищник? Она сможет спрятаться за каменные глыбы, нависающие над склоном, но, пока она огибает их, она вся на виду и любой желающий пообедать может на неё напасть.
        Эти мысли были неприятны, но опасность нападения была реальной, а не выдуманной, поэтому Адель стала прятаться под каждую глыбу и, лишь осмотревшись, продолжать путь до следующей глыбы. Так она лезла ещё какое-то время, пока не почувствовала, что руки и ноги её уже не слушаются. Почему-то ей представлялось, что холм гораздо ниже, а он оказался почти горой. Было очевидно, что она скоро не сможет продвигаться вперёд. Адель присмотрелась и обнаружила довольно удобное углубление под нависшим камнем, где можно отдохнуть, и она через силу туда добралась и сразу же легла, давая телу покой. Она так устала, что фантазия отказывалась ей служить, а ведь в другое время она бы очень живо представила себе, как многотонный камень отрывается от своего ненадёжного основания, падает прямо на неё и, лишив её жизни, катится вниз по склону. Иногда хорошо, когда воображение спит. Девушка и сама задремала, потому что ночью спала плохо и всё время просыпалась от беспокойства.
        Адель пробудилась, когда солнце уже стало клониться к западу. Сначала она огорчилась и упрекнула себя за лень и изнеженность, но потом поняла, что этот отдых был ей необходим. Без него она не смогла бы продолжать трудный подъём. А теперь она перекусит и будет карабкаться дальше. Она и сейчас видела, что ей предстоит самая трудная часть. Вершина холма представляла собой нагромождение каменных глыб самых причудливых форм, и ей придётся поискать проход между ними.
        Девушка вновь полезла вверх, стараясь не думать, что сорвись она сейчас вниз и не уцепись вовремя за какой-нибудь выступ, то неминуемо разобьется. Она продвигалась вперёд очень медленно, не забывая и об опасности, грозящей ей при встрече с местными обитателями, но путь был настолько тяжёл, что иногда она понимала, что слишком бросается в глаза, не защищённая выступами, однако не могла найти другой дороги.
        До верха оставалось совсем немного, а солнце близилось к закату. Адель уже представляла, что скоро окажется на вершине, найдёт там убежище и заночует, когда увидела, что из какой-то выемки вылезло гибкое, как ящерица, но очень большое существо. Девушка не успела его как следует рассмотреть, ей отчётливо запомнилась лишь широкая зубастая пасть. Она торопливо забилась в щель под камнем, но существо уже заметило её и направилось к ней. Адель почувствовала, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Ей явно не сладить с чудовищем, а возможности позвать на помощь колдуна Жана у неё уже нет. Она схватила крупный камень, чтобы попытаться защититься, как ни смешна была такая попытка.
        Чудовище не торопилось, потому что жертва не пыталась убегать. Вот оно всё ближе, ближе, пасть его раскрывается и закрывается, словно оно уже предвкушает, как будет перемалывать острыми зубами мясо и кости, но вдруг оно прекратило движение, замерло на месте и метнулось в сторону, но не успело. Цепкие лапы ухватили чудовище за конечности, за хвост, за выросты на спине, сильные крылья помогали нападавшим, и вот гигантская ящерица, уже почти уползшая в углубление между камнями, вытащена наружу. Она перекувыркнулась через спину, пытаясь вырваться, пасть яростно вскидывалась к врагам, но хищных птиц было пять, а к ним на помощь летели ещё три, и ещё, и ещё, так что силы были неравными. Зазевавшееся чудовище скрылось под грудой копошащихся охотников и было буквально растерзано на куски, причём всё произошло так стремительно, что Адель осознала случившееся лишь после того, как птицы исчезли, а на месте чудовища осталось только тёмное пятно.
        Девушка не скоро пришла в себя, а когда способность мыслить вернулась к ней, она поняла, что избавилась от прямой смерти, но находится в очень большой опасности. Четверолапые птицы, не показывавшиеся весь день, теперь появились, причём их число всё множилось. Они вылетели из-за вершины, кружились над холмами, поднимались ввысь, улетали, возвращались, так что Адель боялась шевельнуться, чтобы не выдать своего присутствия. Ей казалось, что она хорошо видна в своей щели под камнем, но птицы её не замечали. Наверное, девушку спасала полная неподвижность, и она лежала, не смея повернуться. У неё затекло всё тело, но птицы продолжали мельтешить вокруг. Несколько раз часть их стремительно бросалась к какой-то цели, причём иногда они возвращались, таща в лапах куски мяса, и скрывались за глыбами наверху. Адель заподозрила, что у этих существ где-то здесь гнездовье. Возможно, они ютятся все вместе, образуя что-то вроде птичьего базара, а может, их гнёзда раскиданы по склонам на расстоянии друг от друга. Одно было ясно: дальше путь закрыт, придётся возвращаться и обходить холмы по лесу. Так изнемогающая
девушка думала всю ночь, пока птицы не давали ей свободно вздохнуть.
        Когда на востоке заалела заря, её мучители улетели, и больше ни одна птица не появлялась в небе. Должно быть, эти твари вели ночной образ жизни, и это обстоятельство навело Адель на совсем другие мысли. Зачем ей было спешить с возвращением, а потом идти неведомо куда по лесу с не менее опасными чудовищами, чем водятся здесь? Каким образом она узнает, что уже обошла холмы? Может, она так и будет ходить вокруг них или, наоборот, пройдёт слишком короткий путь и, не обойдя и четверти окружности, углубится в лес, заблудится там и будет бродить, пока не будет растерзана? Нет, лучше она доберётся до вершины и осторожно, прячась за камнями, осмотрится. Вдруг ей повезёт, и она сумеет по каким-нибудь выемкам пробраться через холмы? Только бы не встретиться с гигантской ящерицей, ведь совсем недавно только чудо спасло её от смерти.
        Сейчас она особенно остро чувствовала своё одиночество. Правильно ли она поступает? Нет ли ещё какой-нибудь возможности пройти через холмы? Как же легко ей было странствовать, когда другие принимали за неё решение, а она лишь выполняла указания. Услышать бы ей от кого-нибудь совет или слово поддержки. Вот бы сюда Пахома Капитоныча. Как спокойно и даже весело он говорил о тяготах их пути. А у него тоже не было готового плана действий. Наверное, в душе он тоже колебался и терзался сомнениями, принимая решение за всех. Он вёл за собой доверившихся ему людей, поэтому и ответственность лежала на нём очень большая. Ей легче, потому что она отвечает сама за себя. Если она ошибётся, то погибнет сама, но никто другой по её вине не пострадает. Но как бы ей хотелось, чтобы кто-нибудь мужественный, сильный и решительный взял на себя труд руководить ею. О, она бы не жалела сил, чтобы выполнить его указания, лишь бы они были, эти самые указания.
        Адель с трудом подавила бесполезные сожаления, которые появлялись, едва она переставала следить за своими мыслями. Она была одна, и с этим фактом приходилось мириться. Но и одна она не пропадёт. Сколько было прочитано книг о смелых людях, преодолевавших множество препятствий, переживавших удивительные приключения! Это были не вымышленные люди, не какие-то сверхчеловеки. Неужели она напрасно тратила время на чтение и ничего не почерпнула из этих книг? Она тоже сумеет преодолеть собственный страх и пройти сквозь опасности.
        Девушка полезла вверх, цепляясь за выступы и нащупывая ногами выемки, в которые можно было упираться. Она потратила на подъём много сил и времени, а потом чуть передохнула, прежде чем высунуться из-за верхнего камня и осмотреться.
        Адель заметила удобную щель вроде амбразуры между неровными глыбами и осторожно глянула в неё. Перед ней была обширная и глубокая выемка, может быть, кратер давно потухшего вулкана. Склоны его были усеяны наростами не то камня, не то хаотично застывшей лавы, а в углублениях было множество больших гнёзд. Птицы неподвижно сидели и в гнёздах и возле них и изредка какая-либо из них начинала шевелиться и, устроившись поудобнее, продолжала прерванный сон. Спускаться между ними, а затем снова подниматься по противоположной стенке кратера было немыслимо, зато Адели пришла в голову хорошая мысль. Пока птицы отдыхают и не собираются покидать насиженные места, она может обойти кратер поверху, для большей безопасности прячась за камнями. Диаметр кратера не так уж велик, и она сможет обойти половину его окружности за день, а потом, если ей не удастся вовремя спуститься со склона, она забьётся в какую-нибудь щель под камнем и пролежит там до утра. Девушку бросило в дрожь от перспективы опять неподвижно лежать меж камней, каждую секунду опасаясь, что её заметит какая-нибудь из кружащихся над ней птиц, но это
был, пожалуй, лучший выход из создавшегося положения.
        Чтобы не ошибиться и не пройти или слишком мало или слишком много по окружности, Адель выбрала на противоположной стороне большой камень в виде корявого пальца, который она не могла спутать ни с каким другим, и решила пользоваться им как указателем. Дойдя до него, она будет спускаться.
        Однако решение девушки не так-то легко было выполнить. Путь её лежал не по тропинке, по которой ноги сами бы её понесли, а по склону, временами почти отвесному, и Адель ободрала себе в кровь пальцы, пока карабкалась между выступами. Иногда руки и ноги её начинали так дрожать от напряжения и чрезмерной нагрузки, что ей приходилось останавливаться на незапланированный отдых. Она с ужасом смотрела, как солнце достигло зенита и стало клониться к западу, а она всё ещё была далека от намеченной цели. К счастью, ей не попадались никакие хищники. Наверное, все животные старались держаться пониже даже в часы отдыха птиц. Да и на кого им было здесь охотиться? Если бы птицы не держались такой тесной группой, а раскидали бы свои гнёзда по склонам холмов, на них было бы нетрудно нападать громадным ящерицам, одну из которых она видела, но вместе крылатые хищницы представляли необоримую силу.
        Как ни старалась Адель сокращать время отдыха, но ей так и не удалось в этот день добраться до камня. Увидев по положению солнца, что птицы скоро проснутся и полетят искать пищу, она заранее стала искать себе убежище и нашла довольно большую яму под нависшей глыбой, где она могла уместиться с большим удобством, чем в прошлом случайном убежище. Плохо было то, что фляга почти опустела, и Адель могла позволить себе лишь несколько совсем маленьких глотков, чтобы запить ужин из хлеба. Как же она была благодарна доброй колдунье за этот дар. Разве сумела бы она пронести с собой по холмам съестные припасы? Она бы упала вместе с мешком.
        Когда птицы стали сниматься со своих гнёзд и взлетать, Адель ужаснулась. Она не учла, что выбрала место почти на вершине и теперь оказалась окружена птицами. Они кружили над ней, на одном уровне с ней, под ней. Они были повсюду, и девушке не верилось, что какая-нибудь из них не увидит её. Но птицы не обращали на неё никакого внимания, не то привыкнув, что добычи здесь им не найти, не то принимая её за камень. Одна из них, вернувшись с куском мяса, уселась прямо на камень, под которым пряталась девушка, и преспокойно закусила, не подозревая, что продолжение трапезы лежит в метре от неё. Адель вспомнила про поваленную птицами плиту и забеспокоилась было, как бы и скрывавший её камень не сдвинулся со своей ненадёжной опоры, но птица взмахнула крыльями улетела.
        Когда ночь прошла и выглянуло солнце, заставив стаю удалиться в свои гнёзда, девушка была совершенно измучена. Прошлую ночь она протряслась от страха, днём лишь временами задрёмывала, когда давала отдых усталому телу, а в эту ночь птицы так громко галдели вокруг неё, что она и помыслить не могла о сне. И вот теперь ей вновь придётся лезть по скалам до каменного пальца, а потом спускаться вниз до склона следующего холма, может быть, совсем крутого. Она продолжила путь, стараясь не думать о будущих трудностях и прогоняя малейший намёк на жалость к самой себе. Даже если бы рядом был Пахом Капитоныч, ей не стало бы легче ползти по склону. Хотя нет, было бы несравнимо легче, потому что этот милый человек сумел бы одним словом, одним взглядом ободрить её.
        Адель добралась до камня, когда солнце ещё не достигло зенита, и здесь передохнула и немного поела. Она очень страдала от жажды, но не могла позволить себе сделать больше трёх глотков. Она опасалась, что если её не съедят местные чудища, то она умрёт от отсутствия воды и всё равно не дойдёт до конца холмов. Приходилось спешить, и она заставила себя начать спуск, к счастью, не слишком крутой. С вершины она смогла разглядеть ещё два холма, через которые должна будет перейти. Первый был много меньше того, который она преодолела, а второй показался ей совсем крошечным. Надо было спешить, иначе жажда не даст ей двигаться дальше.
        Адель очень торопилась, порой в ущерб безопасности, но ей не встретилось ни одно живое существо, и она ни разу не оступилась. Спуск дался ей сравнительно легко, а подъём на следующий холм был, конечно, труднее, как и всякий подъём, но особо крутых участков не оказалось, и она подумала, что успеет сегодня же перевалить через вершину. Однако девушка не учитывала случайностей, а одно из них вдруг показалось сбоку и двинулось прямо к ней. Это был бурый зверь с неё ростом, шедший на четырёх ногах. Его спина была выгнута дугой, как у гусеницы, а круглая голова моталась из стороны в сторону на длинной шее. Пасть у него была сильно выдвинута вперёд, словно клюв птицы, а зубы были мелкие и, как показалось девушке, росли в три ряда. Короткий, как обрубок, хвост тащился за зверем по камням.
        Адель замерла от ужаса, и зверь тоже остановился, поводя головой, словно он принюхивался и прислушивался. Свою добычу он явно не видел. Может быть, его глаза были приспособлены к ночной темноте и дневной свет был для него слишком ярок, или он вёл подземный образ жизни, наподобие крота. У девушки шевельнулась надежда, что её спасёт неподвижность. Животное, не слыша движения, решит, что добычи здесь нет, и уйдёт. Однако зверь пошевелил головой, словно принюхиваясь, и пошёл к ней, всё ускоряя шаг. Адель поспешила вперёд, надеясь, что существо её не догонит, но оно уже взяло след и упорно ковыляло на кривых ногах со скоростью, не меньшей, чем могла развить Адель. Девушка почти бежала и, заметив какую-то дыру, не подумав, юркнула туда. Она сразу же пожалела об опрометчивом шаге, потому что животное последовало за ней. Если выхода отсюда нет, то она сама себя загнала в ловушку, где её легко поймать. Она поспешила вперёд по узкому ходу, потому что животное уже вошло в отверстие. Ход, а может, нора постепенно уходил вниз, и девушка не представляла, что ждёт её впереди. Повернуть назад было невозможно,
даже остановиться она не могла, потому что животное топало сзади, принюхиваясь и всё ускоряя шаг. Адель бежала по мелкому каменному крошеву, устилавшему низ хода. Хорошо, что не было темно.
        "Он ничего не видит и идёт по моим следам, - думала Адель. - Как сбить его со следа?"
        Безотчётно она опустила руку в сумку. Ни шаль, ни деньги, ни фляга с заветными остатками воды не соблазнят зверя. Хлеб? Адель отломила кусочек и бросила на землю, но хлеб не заинтересовал преследователя. Рука девушки нащупала расчёску, зеркальце и флакончик. Она совсем забыла, что почему-то захватила с собой в путешествие флакончик с остатками духов. А что если слишком резкий для зверя запах духов остановит его?
        Девушка побежала вперёд, сжимая в руке флакончик. Ей надо было отдалиться от зверя, чтобы обрызгать духами землю и успеть скрыться. Вскоре перед ней предстал выбор: ход раздваивался. Адель торопливо потрясла флакончик перед развилкой, а потом бросила его в проход и побежала по нему. Она даже не успела посмотреть, какой ход выбрала, чем он отличается от другого, и, тем более, не знала, куда может её привести. За спиной она услышала топотанье и замерла, чтобы зверь не определил по слуху, где его жертва. Преследователь шумно ворочался на одном месте, потом начал фыркать, чихать и, наконец, удалился, отказавшись от охоты на существо, способное издавать такое зловоние. Адель почувствовала себя спасённой, но ненадолго. Ход уводил её всё дальше под холм, вернуться назад она не смела, боясь встретиться со зверем, а продолжать путь вперёд было боязно. И всё же она решила идти по ходу, пока он ведёт её прямо. В лабиринт она не пойдёт и вернётся, если почует, что может заблудиться. Она смутно припоминала, что из двух ходов на развилке выбрала тот, что не отклонял её от пути вперёд. Кто знает, может ей
удалось попасть в подземные пещеры, о которых говорил колдун Жан? Тогда она выйдет по ним в лес.
        Девушку удивляло, что голубоватый тусклый свет не меркнет, а продолжает освещать ход. Она присмотрелась и обнаружила, что вверху хода к камню прилепились какие-то фосфорицирующие студенистые наросты. Она вспомнила про слизняков с круглыми ртами, и ей стало жутко. Эти светящиеся наросты пока не внушали опасности, однако надо быть осторожной, чтобы не оказаться окружённой ползучими тварями.
        Узкий ход внезапно закончился, и Адель очутилась в обширной пещере, из неё она прошла в следующую и так шла по цепи больших пещер, соединяющихся друг с другом то арками, то круглыми ходами. Здесь было очень неуютно, и девушке становилось всё страшнее. Она чувствовала, что с каждым шагом всё больше удаляется от вольного воздуха и света солнца или луны. Ей казалось, что там, на воле, у неё больше шансов убежать от опасности, чем здесь. И с посланцем колдуна Жана, если он появится, ей здесь не встретиться. Кто же сюда полезет?
        Адель вступила под своды очередной пещеры и остановилась, совершенно ошеломлённая. Там на камне сидела средних лет женщина, высокая, худая, с лицом, казавшемся бледным и измождённым в голубоватом свете. Девушка подумала, что и у неё вид столь же неестественный. Она настолько обрадовалась, что все посторонние мысли вылетели у неё из головы. Подумать только! Увидеть человека здесь, в этих подземных пещерах, в лесу чудовищ! Но кто эта женщина? Как она сюда попала? Не заблудилась ли она и теперь блуждает под этими мрачными сводами, не зная, как отсюда выбраться? Неужели это колдун Жан, наконец, послал ей попутчицу?
        - Здравствуйте, - сказала Адель, приветствуя погружённую в свои думы незнакомку и одновременно привлекая к себе её внимание. - Я не ожидала встретить здесь человека. Как вы здесь очутились? Вы спасаетесь от чудовища, как и я? Или вы заблудились?
        Женщина подняла голову и впилась в Адель недоверчивым взглядом. Похоже, и она была не менее девушки ошеломлена встречей.
        - Человек? - спросила она.
        - Конечно, человек, - подтвердила Адель. - Я очутилась в Лесу Чудовищ, а теперь перебираюсь через холмы. За мной погнался зверь, и, убегая от него, я забралась в какую-то щель, пробежала по длинному ходу и оказалась здесь.
        Пока девушка говорила, у неё зародилась мысль, что незнакомка так давно спустилась сюда, что успела сойти с ума.
        - А как попали сюда вы? - спросила она.
        - Я часто прихожу сюда, - отозвалась женщина. - Когда-то, очень давно, в этих лесах жили люди, но чудовища заставили их уйти. Теперь никто уж и не помнит, где были деревни, от них не осталось и следа. Остались лишь мы, те немногие, кто не может отсюда уйти.
        Адель представила жизнь горстки людей, окружённых чудовищами. Наверное, они нашли себе убежище в подземных пещерах и выходят наверх лишь добыть себе пищу. Хотелось бы знать причину, побуждающую их оставаться здесь, но спросить было неудобно. Потом она вспомнила о раскольниках, уходящих в безлюдные места, чтобы никто не мешал им жить по их законам. Может, и эти люди страдают за веру?
        - Вы остались здесь по религиозным причинам? - спросила она.
        Женщина неопределённо кивнула. Адель поняла, что она не желает касаться этой темы, и объяснила:
        - Мне сказали, что через холмы можно пройти по подземным пещерам, а ход в них находится под камнем с качающейся вершиной. Я нашла этот камень. Но плита слетела вниз и завалила отверстие, поэтому мне пришлось пересекать холмы поверху, а там много хищных птиц и чудовищ. Наверное, теперь я попала в те пещеры. Они выведут меня по ту сторону холмов?
        - Нет, это не те пещеры, - возразила женщина. - Здесь нет выхода в лес. Отсюда сложно попасть в тот ход, о котором ты говоришь, но тебе это не нужно. Я проведу тебя к нашим жилищам, и там мы познакомимся поближе.
        Женщина встала. Она была очень слаба и двигалась с трудом.
        - Вы больны? - спросила Адель.
        - Нет, просто очень давно не ела. С тех пор как люди ушли из этих мест, мы бедствуем. Редко-редко нам удаётся подкрепить силы. Мы так голодаем, что в одиночку уже не можем справиться с добычей.
        - Ещё бы! - согласилась девушка. - Я видела здешних чудовищ. Не знаю, есть ли среди них мелкие, но те, кого я встретила, не одолеет целый отряд. К сожалению, у меня есть только хлеб, но его можно есть вволю. Вот только запить его нечем. В моей фляге воды осталось на донышке. Вы не знаете, есть здесь вода?
        - Вон за теми камнями из стены вытекает ручеёк, - устало отозвалась женщина. - Если ты хочешь пить, то попей, но только поскорее.
        Адель поспешила к указанному месту и обнаружила что-то вроде алькова, закрытого от посторонних глаз. По стене из небольшого отверстия бесшумно лилась вода. Девушка припала губами к ручейку и долго с наслаждением пила. Потом она наполнила флягу и вернулась к женщине.
        - Я сейчас дам вам хлеба, - торопливо заговорила она, открывая сумку и отламывая кусок хлеба. Извините, но я могу давать его только кусками, зато их можно наломать сколько угодно.
        Она почти насильно сунула кусок в руку женщины и ощутила, как холодны её пальцы. Наверное, она совсем замёрзла в этих пещерах.
        - Мы ещё не познакомились, - вспомнила девушка. - Меня зовут Адель. Я ищу остров, где живёт колдунья Маргарита. Она держит у себя моего жениха, и я должна его освободить. Вы слыхали о ней?
        Женщина неопределённо качнула головой.
        - Моё имя Раймонда. Нам надо идти. Скорее! Я приведу тебя к нашим.
        Она недоумённо посмотрела на кусок хлеба, зажатый у неё в руке, и гримаса отвращения промелькнула у неё на лице. Она кинула его в сторону. Адель удивилась нежеланию голодающей есть хлеб, но сейчас же подумала, что, быть может, закон её общины запрещает ей есть определённую пищу или брать пищу у человека, не принадлежащего к этой общине. Неприятно, конечно, однако если странные люди окажут ей гостеприимство и укажут безопасный путь, то она будет им очень благодарна.
        Женщина встала, покачнулась от слабости и неторопливо пошла вперёд, жестом приглашая девушку следовать за собой. Адель двинулась за ней, с сочувствием думая о нелёгкой судьбе живущих здесь людей. Кусок хлеба, мимо которого она проходила, привлёк её внимание, и она скользнула по нему взглядом, всё ещё удивляясь поступку женщины, отбросившей еду, но внезапно остановилась, чтобы приглядеться получше. Да, она не ошиблась: хлеб был плесневым. Добрая колдунья, подарившая ей вечный хлеб, говорила, что он покроется плесенью, если попадёт к дурному человеку. Выходит, Раймонда желает ей зла? Кто она? Куда её ведёт? Что за люди остались здесь, когда остальные ушли?
        - Раймонда, куда ты хочешь меня привести? - спросила она. - Где ты живёшь?
        - Пойдём, и ты сама увидишь, - настойчиво звала женщина.
        - Сначала скажи.
        - Пойдём.
        Адель отступила на несколько шагов.
        - Я не пойду.
        Женщина захотела приблизиться и тянулась к ней бледной рукой. Девушка отступала ещё дальше.
        - Ты должна идти! Мы так давно не встречали человека! Мы не выживем, если упустим тебя. Иди сюда, дай я тебя поцелую…
        Адель не узнавала Раймонду. Она вся дрожала и тянулась к ней, как умирающий от жажды тянется к источнику. Её запавшие глаза алчно горели, бескровные губы шевелились, словно к чему-то присасывались.
        - Или сюда. Дай мне хотя бы каплю своей крови, иначе я умру. Каплю! Не всем, а только мне. Я не выпью много. Совсем немного. Только чтобы не умереть…
        Адель в ужасе отступала, и женщина-вурдалак поняла, что добыча, а значит, и жизнь ускользает от неё.
        - О, мне бы силы! - завыла она в отчаянии. - Прежде я бы легко справилась с тобой, а сейчас - нет.
        Она повела вокруг диким взглядом и закричала:
        - Эй, вы! Сюда! Скорее сюда! Здесь человек!
        Адель услышала, как где-то вдали на отчаянный призыв Раймонды откликнулись голоса. Она не могла различить, сколько их, но их было больше пяти, и они звучали с разных сторон. Если её сейчас окружат, то вырваться ей не удастся. Она побежала через пещеры к ходу, по которому попала сюда. Чудовище, от которого она убежала, казалось ей не таким страшным, как это скопище вурдалаков.
        Хорошо, что девушка запомнила, что её путь шёл всё время прямо, не петляя и не сворачивая. Ход она нашла, потому что не слишком далеко от него отдалилась, и место, где ход раздваивался, тоже миновала благополучно. Здесь всё ещё сильно пахло духами, а зверь ушёл. Наверху, куда Адель выглянула с опаской, не было ни зверя, ни кого-то другого. Солнце стояло ещё высоко, и она успокоилась, вспомнив из прочитанного, что вурдалаки боятся дневного света и выходят наружу ночью. Теперь она понимала слова Раймонды. Люди ушли отсюда, оставив дома, деревни и кладбища, а в каких-то могилах лежали вурдалаки. Без людей они оголодали и ослабли, поэтому Раймонда так настойчиво звала её к своим. Вместе они накинулись бы на человека, напились бы крови, окрепли и дождались бы следующего случайного путника. Если бы не покрытый плесенью кусок хлеба, у Адели не возникло бы никаких подозрений, и она доверчиво пошла бы к своей гибели. А потом? Погибла бы или сама превратилась в вурдалака?
        - Спасибо тебе, колдунья, - прошептала девушка. - Своим хлебом ты спасала меня от голода, а теперь уберегла от страшной участи.
        Она немного посидела возле хода в пещеры, успокаиваясь и отдыхая, а потом в лихорадочной спешке стала подниматься на холм, чтобы уйти как можно дальше от этого места. Теперь вурдалаки знают о её присутствии и не отстанут от неё, пока она находится в их владениях. Ей надо торопиться.
        Она без всяких приключений добралась до вершины холма и спустилась с него. Если бы у неё хватило сил перейти через следующий, довольно низкий холм! Но сил у неё уже не было, и она с трудом добралась до разбросанных камней, залезла в их гущу и погрузилась в беспамятство.
        Она очнулась, когда была уже ночь. В небе кружили птицы, высматривая добычу, но не они тревожили девушку. Она настороженно прислушивалась и приглядывалась, не появятся ли существа, похожие на людей. Однако ночь прошла спокойно, лишь в отдалении временами раздавались крики и рёв чудовищ.
        Утром после завтрака, который запивался свежей водой из фляжки, Адель продолжила путь, благополучно перешла через невысокий холм и очутилась в лесу с причудливыми деревьями, уже привычными для девушки. Теперь надо было опасаться не птиц и не гигантских ящериц, а других зверей. Несколько раз она слышала тяжёлую поступь и пряталась за деревьями, но чудовища проходили в отдалении, не замечая девушки. Более мелких животных, передвигающихся тихо, Адель не встречала, а их она боялась больше, чем гигантов.
        Постепенно лес менялся, и в нём стали появляться деревья с сильно рассечёнными жёсткими листьями, а также обычные деревья, которых Адель не знала, но вид которых не вызывал удивления. Для ночёвки она выбрала дерево с крепкими ветвями, взобралась на него и прилегла в развилке, рассчитывая, что будет спать здесь, как в гамаке. Однако её не отпускали опасения, что она упадёт вниз, так что ей так и не удалось уснуть, а слезть вниз и устроиться под деревом она боялась, потому что где-то поблизости ревели чудовища.
        Усталая, разбитая, она спустилась с дерева утром, позавтракала и поддалась искушению немного поспать, после чего пошла дальше.
        Глава 9
        Через пропасть
        Адель отмечала, как изменялся лес. Теперь деревья образовывали заросли, а не отстояли друг от друга на значительном расстоянии словно для удобства странников. И сами деревья почти сплошь были лиственными или хвойными, правда, листья были незнакомой формы, а иглы - необычайно длинными. Пробираться через чащобу девушке не приходилось, потому что повсюду попадались тропы, порой очень широкие, протоптанные какими-то могучими зверями. Адель решила, что чудовища "из царей" сюда не заходят, но ошиблась, услышав вдали знакомый гулкий топот и низкий рёв. Если этот великан побежит на неё, то ей будет нетрудно спрятаться в чаще, лишь бы он не раздавил её. Она по-прежнему больше всего опасалась мелких хищников. Тигр, лев, стая волков, даже одинокий волк были для неё гораздо опаснее, потому что не предупреждали о своём появлении заранее. А ещё ей часто вспоминалась "обезьянка", способная в две секунды разорвать её в клочки. Но пока на неё никто не нападал и даже не показывался на глаза.
        Адель торопилась, насколько это было возможно в этом лесу, потому что сон, хоть и был ей необходим, отнял у неё много времени, а здесь путешествовать можно было только днём. На обед она устроилась в уютном уголке между пятью деревьями, образовавшими что-то вроде зелёной комнатки. Но, как ни приятно было здесь, она заставила себя встать очень скоро. Солнце давно перевалило через зенит, а она всё ещё не отошла от холмов на безопасное расстояние. Она очень боялась, что вурдалаки её настигнут. Кто знает, где они обитают?
        Девушка шла до самого заката и, лишь когда солнце совсем склонилось к земле, она стала думать о ночлеге. Безопаснее всего, наверное, было бы опять забраться на дерево, но там ей не удастся заснуть, а значит, ей вновь придётся потратить на сон утро. Если бы у неё была верёвка, она бы привязала себя к сучьям и не боялась упасть. Значит, придётся найти подходящие заросли и укрыться там, рискуя тем, что на неё нападёт какой-нибудь зверь. Или всё-таки влезть на дерево?
        Пока Адель размышляла, привычно осматриваясь, чтобы не пропустить опасность, нижние ветви деревьев справа качнулись, словно их раздвинула человеческая рука, и чьё-то лицо мелькнуло среди листьев. Как ни была насторожена девушка, она ничего не заметила. Решившись переночевать на земле под низко нависшими ветвями, она опустилась на поваленное дерево, чтобы закусить перед сном. Она достала хлебец и флягу и только-только собралась отвинтить крышку, как вдруг глаза её остановились на светловолосом незнакомце, уже не прячась стоявшем поодаль и с изумлением её разглядывавшем. Он был очень высокого роста, мощен телом и, вероятно, необыкновенно силён. Одет он был во всё кожаное, перепоясан широким ремнём, на котором висели меч и большой нож. За спиной у него были колчан со стрелами и лук. Его голову покрывала шапка из толстой кожи, похожая на старинный шлем, а на верхушке красовалось пышное чёрное перо.
        Адель так испугалась, что у неё отнялись ноги, и она осталась сидеть, уронив и хлебец и флягу и бессознательно прижав руки к груди в молитвенной позе. Солнце уже зашло, поэтому она решила, что перед ней вурдалак, но не обессилевший, как Раймонда, а совершенно крепкий и здоровый, если так можно выразиться о мертвеце.
        Вурдалак сделал движение в её сторону.
        - Не подходи ко мне! - закричала в ужасе Адель, словно это могло ей помочь.
        - Я напугал тебя? - добродушно спросил незнакомец. - Прости, я должен был первым с тобой заговорить, а я так растерялся, увидев здесь даму, что появился вот так запросто, внезапно для тебя. Не бойся, я тебя не обижу. Мне очень приятно узнать, что здесь есть люди. Мне сказали, что кроме чудовищ в этих местах никого не встретишь.
        - Вы не вурдалак? - на всякий случай спросила Адель, почти успокоенная его словами.
        - Что? Вурдалак? Ха-ха-ха!…
        Мужчина захохотал и никак не мог остановиться. Слёзы градом катились по его румяным щекам, он прижимал руку к груди, к животу, сгибался, хлопал себя по коленям, но не мог унять веселье. Девушке не было смешно, но, глядя на него, и она заразилась его здоровой радостью. Ей стало легко и спокойно на душе, словно никакая опасность уже не могла ей угрожать.
        - У-пи-тан-ный вур-да-лак, - еле выговорил незнакомец, с трудом переводя дыхание. - Где ты ви-де-ла та-ких?
        Адель смеялась почти так же неудержимо, как этот человек, но не так отчаянно. Когда оба они успокоились, она объяснила:
        - В той стороне, в холмах я встретила женщину, которая оказалась вурдалаком. Она стала звать других вурдалаков, но я убежала. Мне повезло, потому что они так давно не пили человеческой крови, что совсем ослабли. Когда я увидела вас, я решила, что вы из их породы. Я ведь тоже не ожидала встретить здесь человека.
        - Значит, людей здесь нет? - спросил незнакомец.
        - Нет. Когда-то здесь жили люди, но чудовища их вытеснили. Остались одни вурдалаки, потому что люди не унесли с собой могилы.
        - Ещё бы! Хорошо, что ты предупредила об этих тварях. Надо быть поосторожнее. Но кто ты и почему оказалась в таком месте?
        Неожиданно Адель представила себя со стороны: худая, оборванная. Наверное, этот человек принимает её за нищенку, бродяжку, бездомную и бесприютную. Да и что ещё он может подумать о девушке, одиноко бредущей по этим опасным местам? Но положения изменить было нельзя, ведь её платье, которое добрая колдунья одним взглядом превратила в новое, испачкалось и истрепалось во время ползания по холмам, а та одежда, которая сохранилась у неё и лежала в сумке была пока недоступна, ведь невозможно извиниться перед этим человеком и побежать переодеваться. Пришлось мириться с горькой действительностью.
        - Мне надо попасть на остров, где живёт колдунья по имени Маргарита, - объяснила девушка. - У неё мой жених, и я должна вызволить его оттуда. Меня зовут Адель.
        - Никогда ни о чём подобном не слыхал. А ты знаешь, где этот остров?
        - Приблизительно. Сейчас я должна идти вон в ту сторону. Мне сказали, что там есть гора. Я должна её обойти, переправиться через пропасть и идти на восток через землю упырей.
        - Тебе не позавидуешь, - признался незнакомец. - Был бы я свободен в своих действиях, я бы проводил тебя хотя бы часть пути, но я не волен располагать собой. Я состою в богатырях у одного очень капризного монарха. Ты его не знаешь и хорошо делаешь, что не знаешь, потому что иначе я не смог бы говорить с тобой откровенно. Этому моему повелителю приспичило заиметь голову самого большого из местных чудовищ, чтобы было чем похвалиться перед соседним князьком, раз своей головой он похвастаться ни перед кем не может. А как заполучить эту голову? Сам он за ней не пойдёт, вот и послал за трофеем меня. Кстати, меня зовут Рудольф. Хорошо ещё, что он договорился с владельцем ковра-самолёта и меня доставили прямо к этому лесу. Я бы не пожаловался на перелёт, если бы не два обстоятельства. Хочешь знать, какие?
        - Хочу, - согласилась Адель.
        Рудольф ей нравился. Открытое, весёлое и умное лицо его, так и пышущее здоровьем, подсказывало, что этот человек прямодушен, добр, покладист и любит получать удовольствие от любого дела.
        - Тогда давай сядем, а то мы стоим, словно два чучела у дверей тронной залы. Знаешь, стоят два человека в парадной форме и не смеют не то, чтобы присесть, а даже пошевелиться. Если и перекинутся парой слов, то так, чтобы никто не заметил. Их не только входящие и выходящие за людей не принимают, но и сами они в конце дежурства не ощущают себя живыми.
        - Можно сесть на бревно, поговорить и заодно закусить. Я ещё не ужинала, а вы?
        - Не успел. Как сел на чёртов ковёр, так некогда было поесть.
        - У меня очень вкусный хлеб и вода во фляге. Садитесь, пожалуйста, Рудольф. Я сейчас наломаю хлеба. Его надо именно ломать, но зато можно отломить сколько угодно кусков.
        - Хлеб - это хорошо, - замялся богатырь, - однако хотелось бы чего-нибудь посущественнее. Я-то думал, что здесь дичи видимо-невидимо, а её днём с огнём не сыщешь. Хорошо, что сообразил захватить с собой кое-какую малость. Раскладывай костёр, Адель, а я принесу прибавку к хлебу.
        - Костёр может привлечь чудовищ, - забеспокоилась девушка.
        - Вот и отлично! Тогда я быстро добуду голову чудища покрупнее, и буду отдыхать, пока за мной не прилетит ковёр-самолёт. Ты мне потом расскажешь, какие они, эти чудища.
        Рудольф пошёл за своими запасами, а Адель принялась собирать хворост для костра. Она так давно не сидела у огня, что сегодняшний вечер показался ей праздником. И страх, не отпускавший её с тех пор, как она попала в этот лес, куда-то исчез. На неё снизошли покой и умиротворение, словно с её души сняли тяжёлый груз.
        - Вот и я! - весело сообщил богатырь, снимая с пояса меч и кладя на землю рядом со своим местом. - Сейчас будем ужинать и разговаривать. И что я, как дурак, не захватил с собой побольше снеди?
        Костёр затрещал, создавая около себя уют, а Рудольф принялся развязывать увесистый мешок, который Адель не смогла бы даже приподнять. Он выложил на траву съестное: три больших окорока, штук шесть варёных бараньих ног, связки колбас, сыр, гору копчёных кур и индеек, здоровенные пышные караваи хлеба и овощи. Отдельно стоял бурдюк с красным вином.
        У Адели голова закружилась от одурманивающего запаха, и она с удовольствием наблюдала, как деловито и со вкусом её новый знакомый готовит ужин, разрезая окорок на большие ломти, разделывая колбасу и сыр, нарезая хлеб. Перед девушкой оказались курица и баранья нога целиком. Ей даже смешно стало от такого количества пищи, предлагаемой съесть за один раз.
        - Ты не церемонься, Адель, - предупредил Рудольф. - Если захочешь ещё, бери, не стесняйся. Завтра я всерьёз поохочусь и добуду свежатинки. Жаль, что кружка только одна, но мы не на обеде у короля и будем пить по очереди.
        Адель отломила куриную ножку и не спеша наслаждалась сочным мясом особого копчения с какими-то ароматными травами.
        - Так вот об обстоятельствах, - заговорил Рудольф, впиваясь зубами в баранью ногу. - Прежде всего, я взял с собой своего коня, потому что не привык с ним расставаться, да и он тоже заскучал бы один. А ты можешь себе представить лошадь на ковре-самолёте?
        - Нет, - призналась девушка.
        - Вот и мой Вихрь не мог этого представить, а если бы представил, то, может быть, вёл бы себя поспокойнее. Я его еле сдерживал. Это, знаешь ли, не полёт был, а мучение. А затем ещё мой возница, свиное рыло, не захотел садиться в этом лесу, а высадил нас за пропастью, говоря, что боится чудовищ. Но это он нарочно сделал, потому что зол на меня за то, что я не пригласил его на пир, который задавал для близких друзей. Правда, туда набилась сотня не очень близких друзей, так что и ему нашлось бы место. Да разве мог я предвидеть, что они набегут?
        - Как же вы переправились через пропасть? - спросила Адель, которую живо интересовал этот предмет.
        - Срубил несколько сосен да перекинул через неё. Сосны растут далеко, но нас с Вихрем это не в труд. Живо доволокли. Ну, и перенесли. Коня я оставил пастись на лугу у пропасти, а сам пошёл сюда. Когда добуду зверя, то принесу голову к пропасти и там буду ждать, когда за мной прилетят. А если Вихрю будет угрожать опасность, то он перейдёт по мосту на ту сторону.
        Богатырь отбросил обглоданную кость и принялся за окорок.
        - Расскажи мне об этих чудищах, - попросил он, обкусывая целый окорок, из чего Адель заключила, что богатырь проявил любезность и лично для неё отрезал огромные ломти от первого окорока.
        Девушка наелась, но отрезала себе кусочек окорока от ломтя, потому что выглядел он очень аппетитно. На вкус он оказался даже лучше, чем она ожидала. Мягкий, сочный, солоноватый и пах восхитительно.
        Пока она рассказывала о больших и малых животных, виденных ею, о птицах с четырьмя лапами и вурдалаках, Рудольф доглодал окорок и влил в себя три больших кружки вина.
        - Угощайся, - радушно потчевал он, придвигая к девушке разные яства и наполняя для неё кружку. - А теперь поподробнее о зверюге "из царей". Его-то мне и надо.
        Адель как могла подробнее описала его рост, облик и замеченные повадки.
        - Не знаю, возьмёт ли его стрела, - размышлял богатырь. - Почему бы и нет, если целится в уязвимое место? С мечом к нему не подойдёшь, это ясно. Разве что потом, чтобы добить. И стрел изведёшь немало, пока он прочувствует. Да, к такой охоте надо подготовиться, поглядеть на чудище, приноровиться к нему. Хорошо, что я тебя встретил, Адель. Ты хоть предупредила меня, а то я сунулся бы к нему, как к обычному зверю, а его на испуг не возьмёшь… Почему ничего не ешь, Адель?
        Он разрезал круглый сыр, и девушка взяла кусочек. Рудольф рассеянно доел остальное.
        - Может, вашему королю достаточно принести голову чудовища поменьше? - спросила она. - Если не знать, что существуют звери крупнее, то он покажется гигантом.
        - Нет, так не пойдёт, - возразил Рудольф. - Мой монарх может дознаться, что я принёс ему не самую великую голову, но это полбеды, поскольку я могу сослаться на то, что не встретил никого крупнее. Однако мне самому хочется сразить кого-нибудь из царей, пусть даже из царей чудовищ. Но это между нами.
        Адели было очень хорошо и покойно с этим добродушным весельчаком, хоть ей и казалось, что он не воспринимает её всерьёз и она для него всего лишь вроде забавного зверька, который скрасил ему одиночество первого вечера в незнакомом лесу. Серьёзного человека, у которого свои большие проблемы, он явно в ней не видел. Но девушка не была на него в претензии. Наконец-то она может по-настоящему отдохнуть в приятном обществе и отбросить всякие страхи.
        - Чего-то ты совсем не пьёшь и не ешь, - отметил богатырь. - Да и я, вроде бы, расхотел есть. Так и бывает, когда человеком овладевают думы да заботы. Давно я так скромно не ужинал. Ну, давай устраиваться на ночь. Выбирай место для своей постели, а я сейчас принесу тебе веток. Не на голой же земле спать! А я расположусь вот здесь, у костра.
        - Я лягу под теми ветвями, - сказала Адель. - Они склонились к земле и скроют меня от глаз чудовищ. А вам лучше переночевать… хотя бы вот здесь, где заросли погуще. Большие звери, пробегающие по лесу, легко могут растоптать человека, лежащего на тропе, и даже не заметят этого.
        - А если заметят, то подъедят остатки… или останки, - засмеялся Рудольф. - Ты права, Адель, и я приму твой совет к сведению.
        Он встал и потянулся, огромный, мощный. Он него исходило здоровье и жизнерадостность.
        - Уберу-ка я наши припасы обратно в мешок, а мешок подвешу на дерево вон там, где его не будет видно, - деловито сказал он, быстро приводя своё намерение к исполнению, после чего наломал веток для девушки и для себя и с наслаждением улёгся в своих зарослях, унеся туда же и своё оружие.
        - Доброй ночи, Рудольф, - пожелала ему девушка.
        - Спи спокойно и ты, Адель. - откликнулся богатырь. - И не бойся никаких чудищ, потому что я хоть и богатырь, но сплю далеко не богатырским сном и просыпаюсь от малейшего шороха.
        Впрочем, разбудил его отнюдь не шорох, а сотрясение почвы.
        - Что это?! - вскрикнул Рудольф. - Землетрясение?
        - Нет, это идёт чудовище, но не "из царей", а помельче. Я уже научилась различать их шаги. Если оно пойдёт сюда, то надо быть настороже.
        Раздался низкий рёв.
        - Ого! - воскликнул богатырь. - Это где-то в той стороне.
        Потом шаги затихли в отдалении, и тишину нарушали лишь привычные для Адели крики зверей поменьше, впрочем на достаточно большом расстоянии от них.
        - Продолжим сон, - решил Рудольф.
        Утром, когда Адель проснулась и выглянула из-под своего "шалаша", богатырь уже сидел у разожжённого костра. Девушка настолько привыкла к одиноким скитаниям, что ей было и странно и приятно видеть человека. Спала она очень хорошо, не вздрагивая и не просыпаясь от малейшего шума, словно этот богатырь взял на себя все её заботы. Но сейчас они позавтракают вместе и расстанутся. У каждого своя цель и свой путь. Интересно, вспомнит ли когда-нибудь Рудольф о ней? Ей казалось, что её проблемы нисколько его не заинтересовали. Наверное, он живёт настоящим, старается из всего извлекать удовольствие, добр к окружающим, потому что чувствует свою силу и здоровье, но не особенно интересуется жизнью других людей. А она будет вспоминать эту встречу ещё долго и с благодарностью. Рудольф словно поделился с ней своей энергией и жизнерадостностью. Однако… однако в таком виде показаться при свете дня нельзя. Девушка порадовалась, что её сумка при ней, а в ней есть целые юбка и кофта. Она быстро переоделась, залилась краской стыда, когда увидела снятую одежду и торопливо сунула её под ветки.
        - Доброе утро, Рудольф, - поздоровалась Адель. - Надеюсь, что вы хорошо спали.
        - Отлично! - весело подтвердил богатырь. - А ты?
        - Давно так славно не спала.
        - Сейчас мы позавтракаем как следует, потому что мы слишком легко поужинали накануне и я зверски голоден, да и ты, наверное, тоже, а потом обсудим наши дела. Я проснулся рано, потому что страшно захотел есть, и меня сразу же стали одолевать мысли, а если в придачу к голоду начнут одолевать мысли, то ни о каком сне речи быть уже не может. Поэтому-то я стараюсь поменьше думать. Меньше думаешь - веселее живёшь. Правда, это не всегда получается.
        Он от души расхохотался, и Адель рассмеялась тоже, сама не зная почему. Просто нельзя было противиться жизнерадостности, которую излучал богатырь. Ей понравилось, что Рудольф ничего не сказал по поводу её наряда, то ли не заметив, что вчера она была в обносках, то ли не желая её смущать.
        - Я начинаю накрывать на стол, а ты не копайся слишком долго. Вы, женщины, любите прихорашиваться, пока у нас, мужчин, не лопнет терпение. Моя жена выходит к завтраку, когда он почти остывает, а я готов рычать от голода. Выйдет и так ласково улыбнётся, что я забываю даже попросить её не задерживаться в следующий раз, не то что укорить. Ну, да ты привыкла к путешествиям, так что мешкать не станешь.
        Девушка быстро собрала в сумку выложенные вещи, а Рудольф тем временем насадил на тонкую палочку куски окорока и разогрел их над огнём, а остальную провизию аккуратно разложил на траве. Адель заметила, что кое-что он не стал выкладывать из мешка, и порадовалась такому здравомыслию. Вчера он готов был съесть всё за один присест, а ведь неизвестно, скоро ли ему удастся добыть себе дичь и съедобна ли окажется эта дичь.
        Мясо чуть подрумянилось и распространяло вкусный запах, так что Адель с упоением съела свой кусок. Рудольф сейчас же отложил курицу, которую стал есть после того, как обглодал индейку, и снял с палки следующий горячий кусок для девушки.
        - Моя жена очень любит чуть запеченную ветчину, - пояснил он. - А я привык обгладывать окорок, как он есть, даже не разрезая его. Ты ешь, Адель, это всё для тебя.
        Девушка прикинула, сколько раз она сумела бы позавтракать тем количеством мяса, которое уместилось на палке, и улыбнулась.
        - Позавтракай хорошенько, - убеждал богатырь. - Путь неблизкий. Когда ещё придётся обедать!
        Адель была полностью с ним согласна, но за последние дни так отвыкла много есть, что теперь с трудом осилила второй кусок и отказалась от всего остального.
        - Моя жена тоже поклюёт того, сего и уже сыта, а я люблю есть вволю, чтобы прочувствовать, что поел.
        Девушку заинтересовала жена богатыря. Наверное, он выбрал женщину себе под стать, такую же великаншу.
        - Ваша жена высокая? - спросила она.
        - Куда там! Вроде тебя. Когда я её встретил, она совсем заморышем была. Теперь хоть на человека похожа стала. Тоненькая, хрупкая, но ни в какое сравнение не идёт с той тенью, что жила у мачехи. Та её голодом морила, а я пытаюсь откормить.
        Он доел третью курицу и задумчиво уставился на баранью ногу.
        - Это надо есть побыстрее, а то здесь слишком жарко, - решил он, с аппетитом продолжая завтрак. - Копчёное мясо ещё может выдержать, а баранина - нет.
        Он закончил трапезу овощами с сыром, залил всё это большим количеством вина и разрумянился ещё больше прежнего.
        - Если ты, действительно, ничего больше не хочешь, Адель, то обсудим, что делать дальше, - предложил он. - Тебе надо к горе и дальше, а мне - от неё. Здесь уж ничего не поделаешь. Через пропасть-то я тебя переведу, это недалеко, но дальше придётся оставить тебя одну, а там ты попадёшь в землю упырей. Сам-то я их не видел, но слышал о них много плохого, так что сомневаюсь, что тебе удастся там уцелеть. Это тебе не полудохлые вурдалаки, у которых и сил-то не осталось, чтобы не упустить добычу.
        - Мне надо пересечь их землю в самой узкой её части, а потом я переправлюсь через реку и они не будут мне страшны.
        - Узкую часть ещё надо пройти, а через реку - суметь переплыть. - возразил богатырь.
        - Может быть, я встречу попутчиков, - предположила Адель.
        - Тогда у упырей будет двойной обед. Да и где ты найдёшь попутчиков в их земле? Кости их ты встретишь, а не живых людей. Кстати, тебе очень идёт твой наряд. Вчера вечером я даже не рассмотрел, во что ты была одета.
        Девушка не была уверена, что это правда, но всё равно эти слова были ей приятны.
        - У меня нет выбора, - объяснила Адель, улыбнувшись. - Мне указал этот путь человек, который заинтересован в том, чтобы я добралась до острова колдуньи Маргариты, значит, пройти через землю упырей в её узкой части можно.
        - Может, и можно, однако…
        Рудольф покачал головой и заговорил твёрдо, словно он уже обдумал своё предложение и намерен настоять на нём.
        - Меня не случайно под утро одолевали думы, так что я не смог досмотреть свой сон. Я вот что придумал. Я доведу тебя до горы и переведу через пропасть, а там ты сядешь на моего коня, и он в два счёта перенесёт тебя через землю упырей и через реку, а потом вернётся ко мне.
        Адель была поражена. Рудольф готов был пожертвовать жизнью своего коня, чтобы помочь ей?!
        - Ему придётся два раза пересекать землю упырей, а это двойной риск, - возразила она. - И почему вы думаете, что без коня меня съедят, а с конём - нет? Одна я смогу идти осторожно, прячась в зарослях, а конский топот услышат все упыри на три мили в округе.
        Рудольф расхохотался.
        - А ты знаешь, что такое богатырский конь? - спросил он, успокаиваясь и вытирая выступившие от смеха слёзы. - Он способен бежать в пять раз быстрее обычной лошади, преодолевать огромные расстояния без отдыха, переплывать быстрые реки. Когда он бежит, то кажется, что проносится буря. А каков он в бою! Он сминает грудью врагов, топчет их ногами, рвёт зубами. Такому коню не страшна даже большая волчья стая в глухой степи тёмной ночью. Он расшвыряет и перебьёт всех врагов ударами мощных копыт. Только на моём коне тебе и удастся переправиться через землю упырей, а без него тебя ждёт смерть. Даже не спорь со мной, Адель, потому что я отпущу тебя только на моём Вихре. Неужели ты думаешь, что я послал бы его на верную смерть? Нет, я потому и отпускаю его в эти края, потому что уверен в нём. А если ты не согласна, то я тебя туда не пущу, так и знай. Я не убийца и не злодей какой-нибудь, чтобы спокойно смотреть, как ты лишаешь себя жизни.
        Адель заколебалась. Действительно, то, что ей рассказывал об упырях карлик Ник, не позволяло ей надеяться остаться живой в их землях. Если богатырский конь стремительно перенесёт её через опасные места, то ей останется лишь вечно благодарить Рудольфа за его доброту и заботу. Оказывается, этому здоровяку и весельчаку далеко не безразличны заботы и горести окружающих его людей.
        - Но ведь у вас есть дело, Рудольф, - нерешительно возразила она. - Разве вы можете идти обратно к горе?
        - У меня есть время. Ковёр-самолёт пришлют за мной только через неделю. За это время я сумею убить не одно, а двадцать одно чудище "из царей". Может, чуть меньше, но не намного. Не тревожься за меня, Адель. Но и рассиживаться нам нельзя, ведь путь до горы займёт целый день. Собирайся, храбрая моя путешественница, и идём!
        Он вскочил с места и принялся затаптывать костёр. Двигался он неожиданно легко для своего роста и веса.
        - Я не знаю, как вас и благодарить, - произнесла Адель, ошеломлённая таким участием совершенно незнакомого её человека.
        - И не благодари, - посоветовал Рудольф. - Не стоит. Да и не люблю я благодарностей. Сделаешь доброго дела на грош, а благодарят на золотой.
        Путь до горы, действительно, занял весь день, и он показался бы девушке лёгким, если бы богатырь не припустил вперёд гигантскими шагами, неся на плечах мешок с провизией, бурдюк с вином и своё снаряжение. Лишь когда Адель совсем запыхалась от слишком быстрой ходьбы и начала отставать, тогда он пошёл медленнее, но потом забылся и вновь ускорил шаг. Всё утро он переходил с быстрого на медленный шаг, пока не приноровился к силам девушки.
        Днём они перекусили на скорую руку, а потом шли до глубокого вечера. Уже в полной темноте они увидели впереди чёрный силуэт высокой одинокой горы.
        - По-моему, нет смысла продолжать путь в темноте, - сказал Рудольф. - Переночуем вон в тех густых зарослях. Да и проголодался я порядком. Думаю, что и ты тоже.
        Богатырь уделял своим трапезам особое внимание, так что ужин был обильным и разнообразным. Но он опять не выложил из мешка всё его содержимое, как сделал вчера.
        Ночью Адель спала безмятежно, не помышляя об опасностях, которыми угрожал Лес Чудовищ всякому, зашедшему сюда. Вдруг почти над самой своей головой она услышала рёв. Сон слетел с неё мгновенно, и она вскочила на ноги, ничего не понимающая и сознающая только, что сейчас на неё кто-то накинется и растерзает. Что-то закричал Рудольф, какая-то сила, кажется, он же, отбросила её в сторону, и она очутилась за спиной богатыря, а он уже натягивал стрелу. Раздался резкий свист, ответный оглушительный рёв, опять свист, и богатырь, выхватив меч, ринулся вперёд, прямо к клыкастой пасти, нависшей над ним. Дальше девушка видела лишь, как Рудольф делал стремительные выпады мечом, а перед ним дёргалась необъятная туша.
        - Эта тварь "из царей"? - спросил богатырь.
        Адели понадобилось время, чтобы разобраться в происшедшем, а когда она поняла, что произошло, то не сразу смогла ответить, так как у неё на какое-то время исчезла способность говорить.
        - Он мёртв, не бойся, Адель, - весело говорил Рудольф. - Успокойся.
        Он был оживлён, глаза его горели от восторга и похоже было, что он получил большое удовольствие от схватки с чудовищем. Девушке пришлось его огорчить.
        - Нет, этот не "из царей", - определила она. - Он очень велик, но есть больше его, а "цари" крупнее раза в два.
        - Вот и славно! - обрадовался Рудольф. - А то уж я огорчился, что так легко удалось его убить. Теперь у нас будет превосходный завтрак.
        - Теперь сюда могут набежать и налететь столько хищных птиц и зверей, что со всеми ними не справиться даже вам.
        Богатырь призадумался.
        - Тогда пошли к горе, а часть мяса я прихвачу с собой. Помоги мне, Адель. Неси вот это, но не отходи от меня больше, чем на три шага.
        Девушка впервые держала в руках боевые лук со стрелами. Лук оказался очень большим и таким тугим, что попытавшись пальцами хоть немного оттянуть тетиву, она не смогла этого сделать. И стрелы, торчащие из кожаного колчана с богатой отделкой, были очень длинными.
        Богатырь с доброй усмешкой следил за действиями девушки, а сам меж тем вырезал из туши неведомого зверя лакомые у всех других животных куски.
        - Ты не сможешь его оттянуть, как ни старайся, - сказал он. - У меня очень тугой лук, рассчитанный на мои силы. Но зато и стрела моя бьёт насмерть. Немногие способны натянуть мой лук.
        - В первый раз держу в руках такое оружие, - призналась Адель.
        - Надеюсь, что тебе не придётся держать в руках никакое оружие. Не женское это дело.
        Он сложил куски мяса в пустой мешок, взвалил на плечи и его, и мешок с провизией, а также бурдюк, прихватил ещё окорок от ноги убитого чудовища и, почти скрытый от глаз багажом, быстрым шагом пошёл к горе, торопя спутницу и следя за тем, чтобы она не отстала. Когда они отошли довольно далеко, сзади стал нарастать шум. Это звери и птицы, бывшие невдалеке, набросились на убитое чудовище.
        - Да, мы хорошо сделали, что ушли отсюда, - согласился Рудольф. - Эта бесцеремонная толпа не прошла бы мимо, даже узнав, что у чудища есть хозяева.
        Они подошли к самой горе, когда богатырь решил, что пора остановиться.
        - Здесь, пожалуй, последнее место, где можно хорошо спрятаться, - заметил он. - Дальше кусты редкие. Ложись спать, Адель. Я тоже лягу, но сначала припрячу наши запасы. Заранее предвкушаю, какой завтрак нас ждёт…
        Адель так долго спала урывками, что прошлая спокойная ночь не компенсировала накопившуюся усталость, поэтому она заснула, не дослушав Рудольфа. А утром она проснулась от вкусного запаха жареного мяса. Оказывается, её спутник встал пораньше, развёл костёр и теперь следил, как дожариваются надетые на палки куски свежего мяса, поворачивая их над огнём, чтобы был равномерный прогрев. Девушка подошла к костру, не менее богатыря заинтересованная в завтраке. Мясо выглядело очень аппетитным. Однако она бросила взгляд на ногу чудовища, лежавшую поодаль, и засомневалась, можно ли вообще есть мясо этого зверя.
        - Пахнет вкусно, но вы уверены, что это съедобное чудище? - нерешительно спросила она.
        - Верю ли я?! - вскричал богатырь. - Не только верю, но и заранее предвкушаю, как вкусно мы сейчас поедим. Я ел мясо многих животных, даже филе бегемота, но такого ещё не едал. Мне кажется, что оно вкусом будет напоминать слоновье мясо, однако могу ошибиться. Не сомневайся, Адель, спокойно жди, когда оно дожарится, и предвкушай.
        Если бы девушка видела, как Рудольф отрезал куски мяса у убитого чудовища, может, один вид мёртвой клыкастой морды отбил бы у неё аппетит, но, к счастью, действия богатыря были скрыты спасительной темнотой.
        - Вот теперь порядок! - объявил Рудольф. - Осторожнее, мясо прямо с огня, не обожгись. Ничего нет лучше свежей дичи, зажаренной на костре!
        Он откусил кусочек мяса, задумчиво пожевал и проглотил.
        - Немного жестковато, - решил он и откусил ещё кусок. - Мало жира… Но, в общем, ничего… Вкус оригинальный… Запах приятный… Нет, хорошо! Ешь, Адель, не бойся.
        Кусок был огромен (такой хозяйка купила бы на рынке для всей семьи) и нестерпимо обжигал руки. Девушка догадалась сорвать крупные листья, но и через них чувствовался жар. Она понюхала мясо и решилась его попробовать. Вкус был незнакомым, но оно было мягким и сочным и жевалось легко.
        - По-моему, вкусно, - сказала она. - Может быть, немного напоминает рыбу? Не запахом, а вкусом. Или не рыбу?
        Рудольф замахал в знак протеста рукой, не отрываясь от еды. Умяв четыре больших куска, он запил их кружкой вина, наполнил кружку снова, предложил Адели, в ответ на отказ девушки выпил сам и вновь принялся за мясо. Прошло немало времени, пока он доел последний кусок. Всякий другой на его месте давно бы лопнул, но богатырь задумчиво посмотрел на недоеденный кусок, который оставила Адель, и, вежливо спросив её разрешения, доел и его.
        - Можно было бы приготовить ещё, - сообщил он, - но ты уже сыта, да и я, признаться, утолил голод. Давай-ка собираться в путь. Нам надо обойти гору справа, чтобы дойти до пропасти…
        - Зачем вам туда идти? - перебил его неприятный резкий голос, раздавшийся откуда-то сверху.
        Адель вздрогнула, а Рудольф живо схватился за меч.
        - Где ты? - спросил он.
        - Я-то здесь, а вон там лежит хорошая еда. Между прочим, я ещё не завтракал.
        Богатырь отложил меч, увидев, что над ним на суку низкого деревца восседает обыкновенный ворон. Адель так привыкла к виду чудовищ и зубастых птиц, что обрадовалась угольно-чёрному гостю.
        - Я дам тебе мясо, - согласился Рудольф.
        Он отрезал порядочный кусище и хотел положить на землю.
        - Вон на тот большой камень, - остановил его ворон.
        Богатырь не спорил. Ворон тяжело перелетел на камень и принялся отдирать куски крепким клювом. Он был крупным и выглядел бы зловеще за своей трапезой, но Адель насмотрелась на четверолапых птиц и вид его казался ей милым, почти родным.
        - Хорошая еда, - одобрил ворон.
        Он спорхнул с камня и перелетел поближе к путникам.
        - Так зачем вам понадобилось переходить через трещину? Так вы попадёте в землю упырей, а туда даже я редко осмеливаюсь залетать. Вы погибнете.
        - Мне обязательно нужно там пройти, - объяснила Адель. - Но я не собираюсь забираться вглубь земли упырей. Я пересеку её в самой узкой части. Пройдя через пропасть, я поверну на восток и дойду до реки.
        - До реки можно дойти скорее, если обойти эту гору справа, - возразил ворон.
        - А сколько времени займёт этот путь? - заинтересовался Рудольф.
        - Вы пройдёте за полдня, - подумав, ответил ворон.
        - Это мне подойдёт, - обрадовался богатырь. - Я успею проводить тебя, Адель, и вернуться. Расскажи, ворон, легко ли обойти гору справа?
        - Не очень легко, но и нетрудно. Гора примыкает к морю, так что идти придётся по склону, но этот путь не труднее, чем путь через холмы, а девушка через них перешла. Там нет никаких чудовищ, птицы там тоже не селятся, потому что боятся упырей. Вы спокойно пройдёте по склону над морем, спуститесь вниз и по берегу дойдёте до реки. Она узкая и перебраться через неё на плоту из двух-трёх брёвен будет совсем легко.
        Адель задумалась. Путь, предложенный вороном, был так удобен, что её удивляло, почему колдун Жан предложил не его, а указал более длинную и опасную дорогу. Или он не рассчитывал, что она сумеет лазить по горам? Ведь и она не ожидала, что умеет ползать по крутым склонам.
        - Пожалуй, это стоящий совет, - сказал Рудольф. - За полдня я переправлю тебя в безопасное место, за полдня вернусь. Так я потеряю всего один день, так что времени у меня останется достаточно. Спасибо тебе, ворон. Хочешь, я оставлю тебе ещё мяса?
        - Только разрежь его на мелкие куски, а я перетащу их в тайник, - одобрил предложение ворон.
        Богатырь нарубил мясо, и они распрощались с птицей, давшей им такой хороший совет.
        - Вот славно-то! - громко восторгался Рудольф, обвешенный мешками с провизией и с ногой чудовища на плечах. - Я сам прослежу, чтобы ты благополучно миновала опасное место, а времени не потеряю. Я собирался дня два-три пожить здесь в своё удовольствие, ну, поохотиться всласть, вкусно поесть, побездельничать, а потом уж заняться делом, так что ты за меня не волнуйся. Я и поохотился, и поел с аппетитом, и с тобой познакомился, а ведь в хорошем обществе любое удовольствие делается в два раза приятнее. Однако, вчера ты остановилась на том, как вы с солдатом встретили пани, странствующую в поисках сына. Продолжай, пожалуйста. Я и сам не домосед, бывал в разных передрягах, но таких приключений не переживал.
        Адель, рассказывавшая про своё длинной путешествие вчера во время пути, вновь заговорила и словно заново переживала встречи и расставания, радости и печали. Богатырь слушал её словно ребёнок, которому рассказывают занимательную сказку. Он смеялся и негодовал, одобрял одни поступки и порицал другие.
        - Вот это жизнь! - со вздохом проговорил он, наконец. - А я служу у своего короля, а развлечений у меня только война, пиры да охота. Хорошо хоть, что сюда прислали.
        За разговорами время пролетело быстро, и внезапно они обнаружили, что вышли на берег моря.
        - По этим камням мне с моим грузом не пролезть, - решил Рудольф. - Спрячу-ка я мясо вон в то углубление и завалю вход глыбой. Так будет сохраннее.
        Он мигом сложил свою добычу в выемку горы у самой земли и подкатил к входу массивный камень. Девушке показалось, что он не затратил сил, словно это был не камень, а резиновый мячик.
        - Туда можно поместить и остальные припасы, - сказала Адель.
        - Эти припасы понадобятся тебе в дороге. Не всё же тебе пробавляться хлебом. Они хорошо прокопчены, так что долго не испортятся. При твоём аппетите их хватит тебе на несколько дней… Не возражай, Адель, я знаю, что делаю.
        Сначала путь по склону показался Адели лёгким. Её выручала ловкость и малый вес тела, а богатыря, очень высокого и массивного, - невероятная сила. Однако вскоре склон горы стал почти отвесным, а выемки и навесы располагались так, что мало помогали людям.
        - Не сказал бы, что это очень удобный путь, - проворчал Рудольф, на руках подтягиваясь к очередному уступу и помогая Адели. - Может, ворон что-то напутал?
        Девушке послышался какой-то шум. Она поглядела вперёд, оглянулась, взглянула вниз и торопливо отвела глаза от бурлящих волн, разбивающихся о скалы. Потом она поглядела вверх и обнаружила, что над ними нависает глыба, чудом удерживающаяся на склоне, а на неё налетает ворон, пытаясь её раскачать и сбросить на головы людей.
        - Назад! Рудольф, скорее назад! Над нами камень! - закричала она.
        Богатырь без лишних расспросов двинулся в обратный путь и, когда они уже сделали несколько трудных шагов по стене, глыба сорвалась с места и рухнула вниз, проскрежетав по склону горы именно там, где они совсем недавно были.
        - Надо же! - удивился Рудольф. - Сейчас бы от нас только мокрое место осталось. Продолжим путь?
        - Нет, это ловушка. Я видела, что камень раскачал ворон, - сообщила Адель. - Да вот и он сам!
        Любезная прежде птица преобразилась в злобную тварь. Она покружила над людьми и вдруг устремилась к девушке, метясь ударить клювом в лицо. Адель увернулась, но её так крепко клюнули в затылок, что у неё потемнело в глазах.
        - Ах, ты, разбойник! - вскричал Рудольф.
        Руки у него были заняты, но он ухитрился освободить одну и, держась за выступ другой рукой, выхватил меч. Опасное было у него положение, ведь он размахивал мечом, почти вися на крутом склоне. Ворон несколько раз попытался подобраться к девушке, но был вынужден отскакивать от острого лезвия, направляемого искусной рукой. Побоявшись подвергать свою жизнь опасности, птица с хриплым карканьем улетела.
        - Медленно и осторожно продвигайся назад, Адель, - распорядился богатырь.
        Они благополучно вернулись на берег, откуда начали путь по горе, и повалились на землю, давая отдых перенапряжённым мышцам. Когда прошло вполне естественное волнение, Рудольф захохотал.
        - Это надо же так сглупить! - веселился он. - Кто бы поверил, что я доверюсь ворону! Сколько лет живу на свете, а никогда большей ошибки не делал!
        Адель не видела в этом ничего смешного, но она не могла не поддаться смеху. Хорошо было бы иметь такой характер, как у её жизнерадостного спутника. В любой мелочи он искал удовольствие, а в любой неудаче ухитрялся находить забавное. Однако, как ни веселись над собственной доверчивостью, а надо было обходить гору слева. Рудольф откатил камень, вынул свои запасы, и они продолжили путь.
        - Итак, на том судёнышке появился моряк Джон, - напомнил богатырь.
        Рассказа Адели хватило как раз до пропасти, которой они достигли без всяких приключений.
        - Когда ты в следующий раз будешь рассказывать о своих странствиях, ты упомянешь и о нас с Вихрем, - с удовольствием отметил Рудольф. - Обязательно скажи, что мясо чудища было неплохим на вкус, а прожарено превосходно: не пересушено и не сырое в середине. Я сейчас приготовлю его к обеду, чтобы ты получше это запомнила. Вашей скатерти-самобранке подать такое не удалось бы, обязательно где-то будет пережарено, а где-то недожарено. А ты, Адель, пока отдохни.
        Всё-таки приятно, когда о тебе заботятся. Девушка не стала протестовать и предалась ленивому созерцанию хлопот своего спутника. Он ловко и деловито разжёг костёр, насадил на палки толстые ломти мяса и приладил их над огнём. Время от времени он поворачивал их, чтобы не дать подгореть. На лице его было написано удовольствие от этого занятия и предвкушение будущего наслаждения, когда он станет насыщаться.
        - Вот жизнь! - мечтательно проговорил он. - Ни глупых придворных, ни капризного монарха. Сюда бы к нам мою жену и дюжину приятелей. То-то пирушку бы мы устроили! Все чудища в страхе бы разбежались. Жена у меня шума не любит, да и ты, похоже, тоже, так что вы бы тихо беседовали, а мы… да что об этом мечтать!
        Адель так обильно позавтракала, что могла бы если не пропустить обед, то ограничиться малым количеством пищи, однако богатырь так нахваливал свою стряпню, что и у неё разыгрался аппетит.
        - Очень вкусно, - согласилась она, когда попробовала жаркое. - По-моему, даже вкуснее, чем в прошлый раз.
        - Ты привыкла к вкусу этого мяса, - объяснил Рудольф. - В тот раз ты ела с опаской, а теперь отбросила все сомнения. Пообедаем поплотнее, и тогда я позову своего коня и мы с ним договоримся, как и куда он тебя доставит. Лучше бы нам втроём поехать, но без меня он тебя понесёт в два раза быстрее, а это выйдет в два раза безопаснее.
        Девушке показалось, что её спутник пировал ещё обильнее, чем прежде, но она должна была согласиться, что если бы он питался такими же порциями, как она, богатырской силы у него бы не осталось. Надо было иметь его мощь, чтобы донести поклажу, которую навьючили бы не менее, чем на двух лошадей, да ещё сохранить к концу пути бодрость и жизнерадостность.
        Когда обед подошёл к концу, то есть когда Рудольф съел всё мясо, которое приготовил, он посидел с полчаса, отдыхая, а затем решил, что пора Адели познакомиться с его конём. Он встал, осмотрелся и внезапно так зычно гаркнул, что Адель вздрогнула. Он подождал и пронзительно засвистел. Вскоре в отдалении послышался топот, который быстро приближался, и показался гнедой конь, такого роста и сложения, что богатырь рядом с ним выглядел далеко не крупным человеком. Вихрь принялся от радости пританцовывать перед хозяином, мотая головой и изгибаясь. Рудольф приласкал его, и конь с удовольствием подставлял голову и шею под поглаживающую его руку.
        - Вот и мой Вихрь, - самодовольно объявил богатырь. - Теперь ты сама видишь, что этот конь способен легко и быстро проскочить через опасное место, а если придётся, даст бой любому упырю, будь их там хоть сотня.
        Вихрь перестал тереться мордой о плечо хозяина и внимательно поглядел ему в лицо.
        - Каким упырям? - спросил он густым басом. - Разве мы прилетели сюда не за головой самого большого чудища?
        Рудольф принялся объяснять своему четвероногому другу о возникших непредвиденных обстоятельствах и о бедственном положении девушки, а конь слушал спокойно и вдумчиво.
        Чем больше Адель приглядывалась к Вихрю, чем сильнее крепла в ней уверенность, что никакие силы не заставят её сесть на него, а тем более - "проскочить" на нём через землю упырей. Это же была не лошадь, а слон с обликом лошади, да ещё очень подвижный слон, горячий, если так можно выразиться о слоне. Куда было рыцарскому коню до этого великана? А ведь она не решилась проехаться даже на Сверчке и даже шагом. Она не сможет удержаться на этом вертлявом утёсе, если на него вскарабкается. А если Вихрь пустится вскачь, да ещё по лесу? Она будет всеми силами удерживаться в седле, а ветви станут стегать по ней, пытаясь сбросить вниз, пока она не налетит на какой-нибудь протянувшийся у неё на дороге сук. Но вероятнее всего, что она не дотянет до леса, а упадёт и разобьется насмерть при первом же прыжке колоссального животного.
        - Рудольф, я вам очень благодарна за помощь и добрые намерения, но я пойду пешком и одна, - твёрдо объявила Адель.
        Богатырь в изумлении вытаращил глаза.
        - Почему?
        - Я не умею ездить верхом, никогда не пробовала сесть в седло и убеждена, что сразу же упаду, - объяснила девушка.
        - Не упадёшь, - уверенно возразил Рудольф. - Сначала так говорят все, а когда взберутся в седло, то быстро понимают, как сидеть, чтобы не упасть.
        - Но это очень высокий конь, - возражала Адель.
        - А какая разница, высокий или невысокий, раз сёдла одинаковые у всех лошадей?
        - Он поскачет во весь дух…
        - Поскачет, - с гордостью подтвердил Рудольф. - Так поскачет, что ни одному скакуну за ним не угнаться.
        - Он поскачет, а я упаду.
        - Подожди, - попросил богатырь и куда-то ушёл.
        Вернулся он с седлом и сбруей, ловко взнуздал коня и повернулся к девушке.
        - Теперь-то, Адель, ты видишь, что конь под седлом выглядит не так страшно, чем без седла?
        Девушке, наоборот, показалось, что Вихрь стал ещё выше и неприступнее.
        - Садись, - решительно сказал Рудольф.
        Адель собиралась привести ещё много доводов в невозможности воспользоваться планом своего спутника, но богатырь вдруг поднял её и посадил в седло. Земля отодвинулась от неё на недосягаемое расстояние. Она рада была бы закричать, завизжать от ужаса, но удерживал стыд. Конь стоял, не шевелясь, и понемногу девушка освоилась со своим положением.
        - Не падаешь? - добродушно рассмеялся богатырь.
        - Пока нет, но если он пойдёт…
        - Вот мы и посмотрим.
        Рудольф осторожно повёл коня в поводу, и Вихрь плавной и неторопливой поступью двинулся за ним. Адель не упала и не пошатнулась. Ей даже понравилось ехать на спине могучего животного.
        - Тебе надо научиться удерживать равновесие при спокойном шаге и плавном беге, - объяснил богатырь. - Тогда тебе легче будет при бешеной скачке. Ты не думай, что я такой осёл и не понимаю, что невозможно выучиться верховой езде за полдня. Сейчас ты только привыкнешь сидеть на спине коня, а когда завтра рано утром ты отправишься в дорогу, то будешь надёжно привязана к седлу. Не бойся, ты легко сможешь себя отвязать, если захочешь остановиться на отдых, и привязать вновь, когда решишь продолжить путь. Вихрь сам будет выбирать, где ему удобнее скакать, чтобы и тебе было хорошо и ему. Даже сомневаюсь, что тебе захочется отдыхать в пути, настолько этот путь будет недолгим. Я бы и не советовал тебе останавливаться, даже если от непривычки ты устанешь. Лучше потерпи и дождись, пока Вихрь не переправит тебя через реку, где упырям до тебя уже не добраться.
        Вечер был посвящён отдыху, а утром выспавшейся и бодрой Адели уже не казалась безрассудной идея проскакать на богатырском коне весь путь через землю упырей. Рудольф далеко не легкомыслен и очень умён, поэтому можно было положиться на его опыт. Если он знает способ как-то укрепить её в седле, чтобы она не слетела с коня и не разбилась о землю, то она минует страшное место сравнительно легко, почти не подвергаясь опасности. Если уж карлик Ник ускользнул от упырей, перескочив к ней на плот, то едва ли эти твари угонятся за бешено скачущим могучим конём. Во всяком случае, Рудольф в этом уверен.
        Однако, когда после завтрака богатырь подозвал своего Вихря, в душе Адели вновь зашевелился страх.
        - Сейчас мы перейдём по мосту через пропасть, а потом я посажу тебя в седло, Адель, и Вихрь умчит тебя быстрее вихря.
        У него было прекрасное настроение, и он посмеялся игре слов, но девушке было не до смеха.
        Пропасть представляла собой бездонную и широкую щель в земле была бы совершенно непроходима, если бы не три сосновых бревна, перекинутых через неё. Они были очень длинными, а щели между ними были заполнены ветками и сучьями, так что на первый взгляд мост казался прочен и удобен для прохода по нему.
        Адель огляделась. Ни на этой стороне, ни на той не было видно сосен или пней, указывающих на то, что здесь росли сосны.
        - Рудольф, где вы взяли брёвна, чтобы построить этот мост? - спросила она.
        - Приглядись. Вон там виднеется лес. Видишь? Там много сосен. Я выбрал подлиннее и поровнее.
        - Но это же очень далеко, - недоумевала девушка.
        - Мы с Вихрем неплохо справились с этой работой, - самодовольно ответил богатырь, которому было приятно её удивление. - Мост получился на славу. А чтобы копыта коня не соскальзывали с круглых брёвен, я натаскал всяких сучьев. Дорога ровная и гладкая, просто загляденье. Мы с Вихрем пойдём вперёд, а ты, Адель, следуй за нами. Мясо я оставлю здесь, а ты потом не забудь отвязать от седла мешок с копчёной провизией. Она тебе в дороге не будет лишней. Вихрь, напомни ей. Пошли.
        Богатырь осторожно провёл своего скакуна по мосту. Конь ступал неторопливо, но уверенно. Видно было, что он не впервые здесь проходит. Глядя на это, Адель преисполнилась спокойствия и решимости, смело ступила на мост, сделала два шага и остановилась. Ветки и сучья, казавшиеся такими надёжными со стороны, предательски подгибались и трещали под её ногами. Она прекрасно понимала, что никуда они не денутся, так как между брёвнами им не проскочить, но всё равно ей было страшно. Особый ужас ей внушала узость моста и отсутствие перил. Конечно, лежи эти брёвна на земле, она прошла бы по ним, не задумываясь. Она прошла бы даже по одному бревну, не потеряв равновесия. Но здесь, над пропастью у неё кружилась голова, а руки так и искали опоры.
        - Вот тебе и раз! - удивился Рудольф, возвращаясь к ней. - А ведь как легко ты карабкалась по склону горы над морем!
        - Там было за что уцепиться, - оправдывалась Адель. - А здесь так и хочется встать на четвереньки или ползти.
        Приступ веселья одолел богатыря совсем не вовремя. Он отчаянно хохотал, стоя над пропастью и вытирая слёзы рукавом. На этот раз девушку не тянуло засмеяться в ответ. Когда Рудольф справился с собой, он дошёл до Адели и протянул ей руку, чтобы перевести на ту сторону. Почувствовав опору, она без помех прошла по мосту и даже удивилась, почему не справилась с переходом самостоятельно. Теперь ей казалось, что, доведись ей ещё раз переходить через пропасть, она сделала бы это без посторонней помощи.
        Пора было прощаться. Рудольф помог девушке сесть в седло и привязал её полотнищами, сделанными из разрезанных мешков. Адель оказалась словно спеленатой ниже пояса. Теперь она не смогла бы упасть, даже если бы захотела.
        - Ничего не бойся, Адель, - сказал богатырь. - Конь домчит тебя до безопасного места, а там ты развяжешь вот эти узлы и сможешь с него спуститься. Вихрь, прежде чем возвращаться, убедись, что никто девушке не угрожает. В случае чего проедете подальше за реку. Прощай, милая путешественница. Желаю тебе избежать всех опасностей и выручить своего жениха. Живите с ним в мире и согласии, как мы с женой.
        - Прощайте, Рудольф, - откликнулась Адель, которой было очень грустно расставаться с добрым и верным человеком. - Пусть голова чудовища "из царей" достанется вам быстро и легко, и пусть минуют вас все опасности.
        Глава 10
        На земле упырей
        Сначала конь пошёл скорым шагом. Отойдя на порядочное расстояние от хозяина, он повернул голову к своей всаднице и приветливо сказал:
        - Я видел, как ты боялась на мне ехать, но напрасно. Я зря никогда не лягаюсь и не кусаюсь. Вообще-то я неразговорчив, но для приличия надо ведь перекинуться хоть парой слов.
        - Конечно, - согласилась Адель. - Мне очень приятно с тобой поговорить.
        - Говорить можно только сейчас, - предупредил Вихрь. - Потом будет не до разговоров. Тебе хозяин рассказывал, на чём мы сюда добрались?
        - На ковре-самолёте.
        - Тебя это не удивляет? Ты когда-нибудь видела лошадь, которая летала по воздуху?
        Адель вспомнила о крылатом коне Пегасе, но решила не огорчать Вихря подобным примером.
        - Нет. Удивительно, как ты сумел удержаться на ковре-самолёте? У меня даже на мосту через пропасть голова закружилась.
        Конь зафыркал, очень довольный.
        - Устоять я не смог, потому что ковёр подо мной прогибался. Тогда хозяин велел мне лечь. Я лёг сначала на живот, но стал заваливаться, тогда я растянулся на боку. Вот тогда лететь стало спокойнее, но всё равно я чувствовал, что меня перетягивает куда-то, а то ковёр принимается ходить волнами, как на море.
        - Неприятное ощущение, - посочувствовала девушка.
        - Но зато, когда я вернусь, все кобылы в округе будут пялить на меня глаза, а все жеребцы станут завидовать. И я ещё посмотрю, стоит ли теперь первым заговаривать с этой гордячкой Луной. Пусть теперь помучается она, ведь я из-за её характера уже настрадался. Можно сказать, я и на ковёр-то согласился влезть только из-за неё. Но вот мы и дошли до леса. Теперь надо молчать и слушать. Если услышишь что-нибудь подозрительное первая, то скажи.
        - Хорошо, - сказала Адель.
        Конь пересёк поле и вошёл в лес. Постепенно шаг его стал всё более походить на бег, и вскоре он летел во весь опор, только деревья мелькали. Лес не был густым, и умное животное легко находило удобную тропу. Но по мере того, как лес становился чаще, Вихрь замедлял ход и скакал теперь не медленно, но и не слишком быстро.
        Адель подумала, что пешком она бы только входила в лес, а верхом проделала уже довольно длинный путь, и ещё раз мысленно поблагодарила богатыря за удачную мысль дать ей в дорогу коня. Она с удовольствием вспоминала своего недавнего знакомого, так любящего устраивать из их трапез настоящие пиры. И до чего же приятное у него лицо: открытое, честное, умное, весёлое и доброе. Вдруг ей стало что-то припоминаться, что-то далёкое, но очень важное. "Открытое лицо." Ей говорили об открытом лице. Ах да! Мельник-колдун говорил о русоволосом парне с открытым честным лицом. У Рудольфа светлые, почти золотые волосы. А у того парня должны быть светло-русые волосы. Может, мельник имел в виду Рудольфа? Но тогда зыбкая надежда, что до встречи с парнем с ней ничего плохого не случится, уже не может её поддерживать. Встреча уже была, богатырь ей помог и теперь… Теперь она должна быть готова к любой неприятности, даже к смерти.
        Девушке стало тревожно и неуютно. Прежде ей очень помогала уверенность, что до встречи с русоволосым парнем гибель ей не грозит. Она сама не подозревала, как это утешало её и подбадривало. Но надо продолжать путь, даже если будет очень трудно и страшно.
        Вихрь то шёл шагом, то бежал лёгкой рысцой, а иногда летел как бешеный, если лес отступал и можно было двигаться по открытому месту. Адель не привыкла сидеть в седле, поэтому у неё стали затекать ноги. Наверное, Рудольф ожидал, что его конь весь путь промчится, не останавливаясь, и не учёл, что здесь будут встречаться очень густые участки леса. Сначала девушка терпела ноющую боль в мышцах спокойно, потом ей потребовалось подкрепляющее средство в виде самоубеждения. Она принялась убеждать саму себя в выгоде своего положения. Пробирайся она на своих ногах по этому лесу, она, может быть, тоже бы успела устать, или у неё подвернулась бы нога и она шла бы сейчас, хромая и превозмогая ужасную боль. А если бы она сломала ногу? Разве сравнится с такой бедой её временное неудобство? Да, у неё сейчас сводит ноги, и это мучительно, но люди терпели и не такое. Были герои, которые пробирались по лесу с раздробленными ногами. Как не стыдно ей думать о своих страданиях, когда другие переносили несравненно большие! Сейчас ей очень плохо, но зато потом, когда конь доставит её в безопасное место и она слезет с
седла и разомнёт ноги, прогоняя боль, она через полчаса и не вспомнит о том, как мучилась в пути.
        - Адель, прислушивайся хорошенько, - напомнил Вихрь. - Я тоже слушаю, но вдвоём будет вернее.
        - Я прислушиваюсь, - сказала Адель, но могла думать только о своих ногах.
        Солнце стояло уже в зените, а лес не кончался. У девушки кружилась голова от тряски и ломоты в ногах, и она испугалась, что потеряет сознание.
        - Может, мы остановимся передохнуть? - спросила она.
        - Я не устал, - откликнулся Вихрь. - Если ты устала, то можешь подремать. Я не обижусь. Мой хозяин иногда спит прямо в седле, да как ещё крепко спит!
        Они явно не понимали друг друга, и девушке было стыдно признаться, что не считает седло покойным креслом, где можно не только вздремнуть, но и хорошо выспаться. Она молчала, чувствуя, как на глаза, на мозг надвигается тёмная пелена.
        - Вода, - сообщил конь, ещё издали расслышав журчание. - Если это не река, то очень крупный ручей.
        Адель боялась поверить, что они достигли реки, потому что не вынесла бы разочарования.
        - Стойте! Стойте! - вдруг раздалось сзади. - Вихрь, стой!
        При первых словах конь ускорил было бег, но, услышав своё имя, остановился. Голос был тонкий, словно говорило существо очень маленькое и неопасное.
        - Кто меня зовёт? - спросил конь.
        - Это я, хорёк. Я гнался за вами через весь лес, - пожаловался зверёк с красивой тёмно-коричневой шерстью. - Все лапы себе отбил. Хорошо, что я знаю тайные тропы.
        - Зачем же ты за нами гнался? - спросил Вихрь.
        - Твой хозяин, богатырь Рудольф, приказывает тебе немедленно возвращаться, - сообщил зверёк. - Он убил чудовище и должен немедленно перевезти его голову через пропасть. Король прислал ковёр-самолёт раньше времени, потому что ожидает гостей и хочет показать им голову чудовища.
        - А если бы мой хозяин был далеко от пропасти и не знал, что ковёр-самолёт уже прилетел? - сердито спросил конь.
        Он не удивился, хорошо зная непостоянство владыки своего хозяина.
        - Этого я не знаю, - ответил хорёк.
        - Я должен переправить девушку через реку, - недоумевал Вихрь, не зная, на что решиться.
        - Нет, беги назад, - возразила Адель. - Ты нужен своему хозяину.
        - Река совсем близко, - сказал хорёк. - Поторапливайся, а то твоему хозяину будет плохо, если он не успеет вернуться вовремя.
        Конь рванулся вперёд и вскоре выбежал на лесистый берег маленькой речки.
        - Разве это река? - спросил он в удивлении. - Я думал, что мне придётся переплывать могучий поток.
        - В этом месте река узкая, а к югу расширяется. Самая широкая она к северу от этого места. Вам повезло.
        Вихрь легко переплыл через реку и остановился в задумчивости.
        - Быстрее, - торопил хорёк, переправившийся через реку на крупе коня. - Мне до ваших затруднений дела нет, но раз уж я пообещал Рудольфу догнать вас и передать приказ, то должен довести дело до конца.
        - На этом берегу упырей нет? - спросил Вихрь.
        - Конечно, нет. Они через реку не перелетают, особенно в этом месте. Они вообще редко бывают в той части леса, которую вы проехали.
        - А куда должна идти девушка дальше? - спросил конь.
        - Своей дорогой, теперь уже безопасной. Если она идёт на восток, то я могу её проводить часть пути.
        Вихрь обрадовано зафыркал.
        - Вот это славно! - объявил он. - Слышишь, Адель?
        - Спасибо тебе, Вихрь, - поблагодарила девушка, развязывая узлы. - Только не мог бы ты лечь, а то мне трудно с тебя спрыгнуть.
        Конь удивился, но послушно подогнул ноги и лёг. Адель еле сползла с седла. Ноги по всей длине дёргало и выворачивало, и она еле удерживалась от стона.
        - Не забудь отвязать мешок с едой, - заботливо напомнил конь, продолжая лежать.
        Адель послушно отвязала мешок, и Вихрь сейчас же встал.
        - Прощай, Адель, - сказал он. - Желаю тебе удачи.
        - Спасибо тебе, Вихрь. И передай мою благодарность своему хозяину.
        Когда конский топот стих вдали, хорёк злобно зашипел, а потом разразился ехидным смехом.
        - Здорово я вас провёл! - веселился он. - Богатырь и не думал посылать за Вихрем. Когда я убегал, он сидел у костра и жарил мясо. Похоже, он решил пировать до возвращения простака-коня.
        - Зачем же ты выдумал, что Вихрю надо бежать назад, наговорил про короля и ковёр-самолёт? - удивилась Адель.
        - Чтобы сделать тебе зло.
        - Зачем? Разве мы поссорились? Или я сделала тебе что-нибудь плохое?
        Хорёк от возбуждения стал бегать вокруг девушки.
        - Разве для того, чтобы напакостить человеку, нужна причина? - спросил он, хихикая. - Мне приятно видеть других одураченными, вот и всё. И не жди, что я пойду с тобой на восток, мне нужно бежать домой, рассказать о своей проделке. То-то жена и дети повеселятся!
        Он метнулся в сторону, но вернулся.
        - Да! Совсем забыл! Ты думаешь, что это река? Это обычный ручей. Он впадает в реку там, к северу. А до реки ещё далеко. Ты всё ещё на земле упырей.
        Он злорадно засмеялся и на этот раз убежал совсем.
        Адели следовало бы рассердиться на злого зверька, но у неё так дёргало и сводило мышцы, что на всякие другие чувства у неё не хватало сил. Ей было всё равно, находится ли она в безопасности на другом берегу реки или в очень большой опасности на земле упырей. Появись сейчас перед ней упыри, она не смогла бы подняться на ноги, и боль пересилила бы страх. Девушка растирала ноги, пытаясь восстановить кровообращение, но долго ещё ей этого не удавалось. И только когда прошли последние неприятные ощущения, она смогла поразмыслить над своим положением, а оно было не из приятных. Она была одна на берегу лесной речушки. Пока на неё никто не нападал, но карлик Ник предупреждал о страшных обитателях этой земли. Он говорил, что упыри перелетают иногда даже на другой берег реки, так что и там ходить небезопасно.
        Девушка почти отчаялась, но потом перешла к более светлым мыслям. Она проделала на Вихре долгий путь, а не встретила ни одного упыря. Может, ей повезёт, и она доберётся до реки незамеченной? Сейчас она уже отдохнула, по крайней мере ноги у неё уже не болят и не сводит судорогой, и она готова идти дальше.
        Адель встала, надела на плечо сумку и взялась за мешок. Он оказался тяжёлым. Рудольф не поскупился на угощение. Девушка взвалила мешок на спину и пошла от речки в чащу лиственного леса. Сейчас главным для неё было не потерять направления, а то она заблудится и никогда не выйдет к большой реке. Груз оттягивал плечи, и она вспомнила, как брела однажды по лесам и лугам совершенно одна с мешком картошки за спиной, согнувшись и раскачиваясь в такт шагам. Сейчас её багаж был легче, но и он основательно затруднял движение. Он давил к земле и цеплялся за ветки.
        Девушке приходилось иногда останавливаться, чтобы передохнуть, но она заставила себя идти до сумерек и только тогда расположилась на ночлег, выбрав убежище из низко свисающих ветвей. Она проголодалась, поэтому с удовольствием съела большой ломоть окорока с кусочками вечного хлеба и остатками овощей, но ей не хватало Рудольфа, который своим примером мог бы вызвать аппетит даже у сытого. Потом она затащила все свои вещи под зелёный полог, залезла туда сама и уснула беспокойным сном, часто просыпаясь и прислушиваясь, не крадётся ли враг.
        Утро выдалось хмурое. Небо затянула сплошная серая пелена, временами накрапывал дождь. Адель накинула на голову и плечи шаль, но трава и листва на деревьях и кустах были мокрыми, так что башмаки и платье девушки скоро тоже промокли. Холодно не было, но от сырости было немного зябко. Девушка позавтракала в своём убежище, которое спасало от дождя, и с очень большой неохотой его покинула. Она бы подождала, пока не перестанет идти дождь, но боялась задерживаться на земле упырей. Кто знает, может, сейчас она сможет уйти отсюда спокойно, а через час здесь уже появятся хозяева этих земель.
        И она пошла, мокрая, уже не опасаясь потоков, лившихся на неё с раздвигаемых ею веток, потому что вымокнуть больше было невозможно. Ей не было холодно, было даже жарко, потому что тяжёлая ноша заставляла напрягать мышцы и разогревала тело. Постепенно дыхание девушки стало неровным, шаг не таким твёрдым, и она сбросила мешок на землю, а сама села на пень, чтобы отдохнуть.
        Лес стал реже, временами встречались поляны, поэтому и идти было легче, но Адель не радовалась этому, потому что здесь было труднее спрятаться от неожиданного врага. Она отдышалась и хотела было продолжить путь, но вдруг услышала, как хрустнула ветка. Она вскочила, побежала к ближайшему кусту и спряталась за ним, но оставленные у пня вещи выдавали её присутствие.
        - Эге, здесь кто-то есть, - произнёс мужской голос. - Выходи, добрый человек, не скрывайся. Я такой же путник, как ты.
        Адель выглянула из своего убежища и всмотрелась в пришедшего. Это был высокий крепкий парень со светло-русыми вьющимися волосами, одетый в широкую светлую рубаху и синие штаны, совершенно вымокшие и потемневшие. Он с весёлой улыбкой озирался по сторонам, высматривая хозяина оставленных вещей. Не о нём ли говорил мельник-колдун? У него было с правильными чертами, симпатичное и очень приятное русское лицо, а глаза смотрели прямо и открыто. "Ярославский мужик", - вспомнилось девушке. Адель решилась выйти из кустов.
        - Девушка? А я-то думаю, кого я так напугал! Ты меня не бойся, я человек честный и в Бога верую. Та одна здесь?
        - Одна, - подтвердила Адель. - Как ты сюда попал? Куда идёшь?
        Парень был ненамного старше её, поэтому она заговорила с ним на "ты", как и он с ней.
        - Да вот иду домой, а один шутник указал мне путь через реку. Я перебрался через одну, потом через другую, а теперь совсем запутался, куда мне надо идти и куда я попал. Мне надо на север, а меня послали на запад, потому, говорят, что иначе я не обойду плато.
        - Откуда же ты идёшь? - заинтересовалась Адель.
        - С юга. Где я только не побывал, чего только не насмотрелся! А теперь вот потянуло в родные места, на русскую землю.
        - Я тоже русская, - сообщила Адель с удовольствием. - Моё имя Аделаида, но все называют меня Адель.
        - Иван, - представился парень. - А куда идёшь ты?
        Адель вкратце рассказала ему о цели своего путешествия.
        - Ты попал на землю упырей, - объяснила девушка. - Напрасно ты пошёл на запад. На плато можно было подняться, пересечь его и спуститься с другой стороны. А здесь очень опасные места. Здесь живут упыри. Я их никогда не видела, но мне рассказывали, что по облику это наполовину люди, наполовину летучие мыши. Они очень жестокие, совершенно бездушные, и почти каждый, кто попадает к ним, погибает ужасной смертью.
        Иван нахмурился.
        - А я-то иду себе, песни распеваю и ни о чём не подозреваю. Видно, злодей тот кабатчик, что послал меня на смерть.
        - У него кабак у южного края плато? - заинтересовалась Адель.
        - Да.
        - Я его знаю. Он послал нас с Пахомом Капитонычем в зыбучие пески, и мы там чудом не погибли.
        - Вижу, что и тебе есть что рассказать, - отметил Иван. - А идти тебе ещё долго, пока ты не разыщешь этот остров. Следовало бы вернуться к кабатчику да проучить его хорошенько, чтобы не посылал людей на погибель, но слишком уж далеко я ушёл, не хочется возвращаться.
        - Зачем ты уходил так далеко от дома? - поинтересовалась Адель.
        - Скучно стало. Сколько лет живу, а кроме своей да соседней деревни, почитай, ничего не видел. Захотелось мир, людей посмотреть, ну и, как говорится, себя показать. Семьи у меня нет, родных нет, ведь я с раннего детства сирота, у добрых людей жил. Сегодня один меня приютит, завтра - другой, так всей деревней и вырастили меня. Но и я в долгу не оставался: как только стал подрастать, работал не хуже взрослого. Но потом начало меня что-то томить, так что в один далёкий день я простился со всей деревней, в соседнюю зашёл (они меня мальцом тоже привечали) и отправился куда глаза глядят. А теперь меня, вроде, обратно потянуло. Так ты говоришь, что отсюда надо поскорее уходить?
        - Как можно скорее. Надо дойти до реки и переправиться через неё.
        - Тут две реки.
        - Чем больше рек будет между нами и упырями, тем лучше, - решила Адель.
        - Тоже верно. Ну, так идём вместе, раз встретились. Не скажу, что я на все руки мастер, но кое-что умею делать. Может, я сумею и тебе помочь.
        Иван так застенчиво предложил свои услуги, словно не девушке, а ему требовалась помощь.
        - У меня в мешке много еды, - сообщила Адель. - Хочешь поесть?
        - А у меня и мешка-то нет, - признался Иван. - Была котомка, но я её потерял во время переправы через большую реку. Если я тебя не очень задержу, то я не отказался бы чего-нибудь пожевать.
        Девушка торопливо развязала мешок и показала свои припасы новому попутчику. Тот присвистнул.
        - С тобой не пропадёшь, - решил он. - Ты всегда ходишь с таким багажом?
        Адель тоже решила поесть, чтобы потом не останавливаться на обед. Стараясь не замечать, что дождь мочит продукты, она ловко нарезала пищу и, пока они ели, рассказала о богатыре, подарившем ей этот мешок с провизией, и его коне.
        - Молодец этот Рудольф, - похвалил его Иван. - Этого хватит на несколько дней. Неизвестно, можно ли достать здесь еды или добыть дичину, а с таким запасом нам ничего не страшно.
        Иван поднял мешок на плечо, словно само собой разумелось, что тяжести должен носить он. Впрочем, Адель ни разу ещё не встретила мужчину, который позволил бы ей нести поклажу, а сам шёл бы рядом налегке.
        - Теперь надо идти очень осторожно, - предупредила Адель. - Внимательно смотри по сторонам и прислушивайся.
        Молодым людям хотелось бы поговорить, послушать рассказы о приключениях, которые каждый из них испытал, познакомиться друг с другом поближе, но они шли молча, обмениваясь изредка короткими фразами, а иногда жестами или взглядами. Однако до самого вечера им так никто и не встретился.
        Адель, привыкшая к долгой ходьбе, вспоминала, как измучилась она, сидя на Вихре. Наверное, сейчас им было бы неплохо перенестись через опасные места на богатырском коне, однако в краях, не занятых злобными существами, пешее путешествие было намного лучше, чем быстрая езда верхом. Если бы только перестал идти мелкий противный дождь!
        Ночь застала их всё ещё в лесу. Адель, выучившаяся прятаться в Лесу Чудовищ, отыскала подходящие убежища из густых веток и указала на них Ивану.
        - Здесь суше, чем снаружи, - одобрил тот. - Снизу подтекает, но зато сверху не капает. Твоя берлога тоже с непромокаемой крышей?
        - Жаль, что нельзя развести костёр и обсохнуть, - вздохнула Адель. - И выпить бы горячего чаю!
        - Да, неплохо, - поддержал её Иван. - Может, рискнуть? А то как бы тебе не простудиться в мокрой одежде?
        - Зато потом, когда это будет возможно, мы с большим удовольствием насладимся уютом костра. Так бы сказал один мой знакомый. Я теперь часто утешаюсь, вспоминая его слова. А пока нам придётся съесть холодный ужин и запить его холодной водой.
        - Был бы ужин, а съесть его можно и холодным, - возразил Иван, выдавая этим, что сильно проголодался.
        Адель поняла, что её попутчик стесняется сам распорядиться едой, поэтому попросила:
        - Иван, не мог бы ты порезать ветчину, индейку и что найдёшь нужным, а то у меня руки не слушаются от этой сырости. Так и кажется, что промокла насквозь.
        - Нет, через кожу вода не пройдёт, - серьёзно ответил Иван, со знанием дела готовя ужин. - Я уже сколько раз мок, но ни разу поговорка "промок до костей" не оправдывалась. Может, если просидеть месяц по горло в воде… И то не уверен. Говорят, чтобы бороться с сыростью и простудой надо хорошо поесть.
        - Что мы и сделаем, - решила Адель, садясь напротив Ивана. - Рудольфа мы не перещеголяем, но съедим сколько сможем.
        - Хорошо! - вздохнул Иван, обглодав ножку индейки. Его изменчивые серо-голубые глаза сейчас, в сумерках, потемнели и выражали мечтательность.
        Адель не выдержала.
        - Почему вы, мужчины, так любите поесть? - спросила она.
        - А вы, женщины, не любите?
        - Любим, но мы не так заботимся о том, что съесть, как вы. Мы довольствуемся тем, что есть, а вот Рудольф, имея ещё больше съестного, всё сетовал на то, что не может разнообразить обед свежей дичью.
        - Я тоже довольствуюсь тем, что есть, - заверил Иван серьёзно. - Но в дороге я всё-таки раздобуду свежую дичь, когда это будет возможно.
        Поев, они убрали остатки еды обратно в мешок, припрятали вещи под ветки и заползли в свои убежища, договорившись, что будут дежурить по очереди: сначала Иван, а потом Адель.
        - Спокойной ночи, - пожелала Адель, причём впервые почувствовала, какой глубокий смысл таился в этой привычной фразе. Как бы ей хотелось, чтобы ночь прошла спокойно, и их никто не потревожил!
        - Спи спокойно, Адель, - ответил Иван. - Не волнуйся, я не засну, а когда придёт время, разбужу тебя.
        Но когда он разбудил девушку, ей показалось, что время, о котором он говорил, пришло и ушло, потому что ей на долю выпала не половина, а не больше трети ночи. И как же трудно было не заснуть, лёжа под зелёным пологом! Спала Адель, свернувшись клубочком от холода, но теперь распрямилась, потому что иначе глаза так и норовили закрыться. Она вся продрогла и чувствовала, как холодная одежда липнет к телу. Сесть бы сейчас поближе к камину с чашкой горячего кофе в руках, да чтобы тёплый плед окутывал её с ног до головы, а на ноги бы надеть тёплые шерстяные носки… Адель поняла, что вот-вот заснёт, и эта картина уже начинает подозрительно ясно вырисовываться перед её глазами. Она пошевелилась, чтобы прогнать дремоту, и постаралась сосредоточиться на своей обязанности часового. Она долго прислушивалась, а потом однообразный шелест дождя вновь притупил её внимание.
        Вдруг ей почудились какие-то посторонние звуки, словно свист в вышине. Она побоялась высунуться из-под веток, но напрягла слух. Вот что-то плавно опустилось на землю. Теперь девушка смогла, чуть сдвинув ветку, посмотреть вперёд. В темноте она увидела лишь смутный силуэт, но даже это неясное видение ввергло её в ужас, потому что она различила что-то вроде уродливой человеческой фигуры с большими крыльями за спиной. Сейчас же к первой фигуре присоединилась вторая.
        - Где они? - раздался странный бесстрастный голос. Было такое ощущение, что он не принадлежал ни существу женского пола, ни мужского. Адель не могла определить, что именно напоминает ей этот голос. Словно не живое существо говорило, а какой-то мертвец, давно забывший всякие чувства. Ровный голос, без эмоций, без малейшего намёка на волнение, тревогу, ожидание, надежду, радость или печаль. Наверное, камень заговорил бы более выразительно, если бы имел такую возможность, чем это крылатое создание.
        - Не знаю. Определить не могу. Я чувствую только движущую цель.
        Второй голос не отличался от первого.
        - Ты знаешь, что они здесь?
        - Я не знаю, где они, но они между маленькой речкой и большой. Я почувствовал движение, но теперь ничего не чувствую.
        - Может, они ушли дальше?
        - Возможно. Надо созвать побольше упырей и проверить.
        - Летим?
        - Летим.
        Существа раскинули крылья и резко взметнулись вверх. Раздался свист воздуха, и больше девушка никого не видела.
        - Иван! - позвала она. - Иван, проснись скорее!
        - Что?! Что такое?! - молодой человек явно был слишком внезапно выведен из состояния сна и никак не мог опомниться.
        - Здесь только что были два упыря.
        - Какие упыри? Где они? Может, ты задремала, Адель? Иногда в полудрёме…
        - Говорят тебе, что очень близко отсюда, почти совсем рядом с нами опустились на землю два упыря. Один из них нас заметил, но не может определить, где мы находимся сейчас, потому что чувствует только движение.
        - Не видит, а только слышит? - не понял Иван. - Они слепые?
        - Не знаю. Тот упырь сказал другому упырю, что чувствовал движение в этой части леса, а сейчас его не чувствует.
        - Куда же они делись? Успокоились, что никого не нашли, и улетели?
        - Нет, полетели за подмогой. Намереваются собрать как можно больше упырей и прочесать лес.
        - Это плохо, - встревожился Иван. - Может, нам лучше отсюда удирать, пока они не прилетели?
        - Я сама сначала так думала, - нерешительно сказала Адель. - Но ведь мы недалеко уйдём, а они, наверное, прилетят скоро. Если они чувствуют только движение, то, может быть, нам не надо покидать наших укрытий, а переждать? Как ты думаешь?
        - Переждать облаву? - подхватил Иван. - Ей-ей, неплохая мысль. Они здесь уже были и не нашли нас… Пусть даже они заглянут сюда ещё раз, а мы затаимся и не выдадим своего присутствия. Тогда они уйдут дальше, обшарят всё там и успокоятся. Если они не дураки, то они должны понять, что раз мы не появляемся ни днём, ни ночью, то нас здесь нет. Тогда я сейчас осторожно доберусь до мешка, он близко от меня, и передам тебе что-нибудь поесть. Их поиски, наверное, займут много времени.
        - Только не высовывайся, - предупредила Адель. - А когда покажутся упыри, замри и не шевели даже пальцами. Кто знает, как они, упыри эти, устроены? Вдруг они замечают совсем лёгкое движение?
        - Понятно. Держи, Адель!
        Девушка получила кусок индейки и два куска окорока, оставшиеся от ужина.
        - Как бы их не привлёк запах, - забеспокоилась она.
        Иван засмеялся.
        - Если их не привлёк запах сразу, то, значит, они его и не почувствуют. Я, как вышел на полянку, где ты остановилась, так сразу почувствовал такой аромат копчёностей, что у меня чуть голова не закружилась. Я уж подумал, что схожу с ума, а потом увидел мешок и сумку и понял, что здоров.
        - Почему же ты сразу не сказал, что голоден? - удивилась Адель.
        - Неудобно было. При первом знакомстве сразу просить поесть… нехорошо как-то. Я тебя очень боялся сначала. Ты так строго меня встретила. Теперь-то я понимаю, что опасность была слишком велика, и поэтому ты только о ней и говорила, но в то время я был совершенно обескуражен.
        Адель впервые слышала, что кто-то может почувствовать себя неловко в её обществе, и подумала, что путешествие в одиночку по Лесу Чудовищ, где ей приходилось самой предвидеть опасность и продумывать каждый свой шаг, не прошло для неё даром. Наверное, теперь она кажется властной, резкой и грубоватой. Надо почаще напоминать себе, что она девушка, а не солдафон, иначе к концу странствий Франк её не узнает…
        - Адель! - позвал Иван.
        - Что?
        - Возьми флягу с водой.
        - А как же ты?
        - Я налью себе в кружку. Впрочем, дождь и без того её наполнит.
        Адель забеспокоилась, что её спутник понадеется на дождь и останется без воды.
        - Нет, ты, пожалуйста, налей.
        - Налил. Ты что-нибудь слышишь?
        - Ничего.
        - И я тоже, - сказал Иван.
        Они пролежали под густыми ветвями ещё полчаса, а потом оба сразу услышали свист.
        - Внимание! Слышишь? - спросил Иван.
        - Слышу. Замолкаем и молчим, что бы ни случилось.
        На поляну долго никто не приземлялся, но в воздухе всё время слышался свист, словно в вышине с очень большой скоростью и совершенно беспорядочно летало много крупных птиц. Наконец, внизу всё засвистело, и замелькали быстрые тени. Адель боялась даже вздохнуть свободно, чтобы не привлечь к себе внимания этих таинственных существ. Интересно, известно ли в учёных кругах, где работает карлик Ник, о том, что упыри различают только движущиеся предметы? Как ей повезло, что два упыря сели возле неё и она слышала их разговор! Но вдруг они всё-таки способны найти и неподвижных людей?
        Всю ночь ощущалось присутствие упырей, а утром затаившиеся под ветками путешественники смогли их мельком видеть. Особенно хорошо Адели запомнился случай, когда упырь опустился на землю, медленно сложил крылья и уставился прямо на зелёный шатёр, где она лежала. Девушке казалось, что не увидеть её невозможно, однако упырь сидел совершенно неподвижно и не было похоже, что он вообще что-то видит. Адель присмотрелась. Туловище упыря до пояса было голым, зеленовато-серого тусклого цвета. Оно было бы похоже на человеческое, если бы руки до локтей не срослись с перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями. Ниже пояса он напоминал зверя с короткими кривыми задними лапами, опушёнными тёмно-серой шерстью. И на руках и на ногах росли длинные когти, но на ногах они были намного мощнее. Сложенные крылья высовывались над плечами, как безобразные мешки. Но особенно неприятно было смотреть на его лицо. Оно было того же цвета, что и тело, лишённое всякой растительности, с чертами, похожими на человеческие, но словно срубленными топором, да притом неумелой рукой. Глаза у него были затянуты серой плёнкой, так что не
было ничего удивительного, что он не видел Адели. Рот напоминал широкую плоскую пасть, а уши по бокам головы были огромными и шевелились над голым как бы срезанным черепом.
        Упырь долго сидел, шевеля ушами, а потом расправил крылья и стремительно взмыл в воздух. Адель успела заметить, что летел он с поразительной скоростью, но зигзагами, как у заправской летучей мыши.
        Весь день упыри не позволяли путешественникам покинуть свои убежища. Они то исчезали, давая им вздохнуть и размять затекшее тело, а потом вновь появлялись. И дождь не прекращался. Адель чувствовала себя как в холодной, но не ледяной, ванне да ещё под слабым душем. Было на редкость неуютно и неприятно. Хорошо ещё, что Иван в минуты затишья подавал весёлые реплики на тему о своём невесёлом положении. Девушка смеялась, и от сознания, что не одна она терпит всё это, ей становилось легче. Нет, ей не было приятно, что и Ивану плохо, наоборот, она бы порадовалась, если бы земля в его убежище оставалась сухой, а не превратилась в жидкую земляную кашу, как у неё, но её поддерживало то, что её спутник не терял бодрости. Слушая его, она тоже крепилась и заставляла себя отвечать в том же смешливом тоне.
        Ночью дождь усилился, а упыри ещё усерднее шныряли кругом, словно темнота их устраивала больше, чем дневной свет. Ветки над Аделью не задерживали водяных потоков, льющихся сверху, и Адель сочла, что никогда ещё не бывала в более отвратительной ситуации. А упыри казались совершенно нечувствительными к ливню.
        Утром дождь не прекратился, и утро выдалось на редкость безрадостным. Зато упырей стало заметно меньше, а к полудню они все, один за другим прекратили напрасные поиски и куда-то исчезли.
        - Наверное, можно вылезать, - предположил Иван.
        - Наверное. - согласилась девушка, незаметно для себя начиная подчиняться распоряжениям молодого человека.
        Иван осторожно высунул голову из укрытия, осмотрелся и выбрался наружу.
        - Ах, хорошо! - потянулся он. - А то я уже стал чувствовать себя кем-то вроде лягушки. Лежу под ветками и мокну. Ква-а-а!
        Адель засмеялась. Дождь не прекращался, но теперь он смывал с неё землю, налипшую на неё за время пребывания в укрытии. Она совсем продрогла.
        - Шевелись, Адель! - велел Иван. - А ну-ка давай прыгать. Кто кого перепрыгает?
        Со стороны было бы странно наблюдать, как они прыгали под дождём, разбрызгивая воду, но зато оба согрелись, а потом им стало даже жарко.
        - Теперь не холодно? - спросил Иван, улыбаясь.
        - Отлично!
        - Тогда, наверное, надо идти. Ты сыта?
        - Да. У меня ещё много осталось.
        - Давай сюда. Я тоже сыт… Где фляга?
        Адель достала из-под веток флягу.
        - Будем идти, пока не стемнеет, а тогда опять спрячемся под какие-нибудь ветки, - распорядился Иван. - Если появятся эти твари, то замри на месте или, если будет время, падай на землю. Похоже, что они, действительно, не видят, а только чувствуют движение, а раз так, то они не должны нас заметить даже на открытом месте, если мы будем неподвижны и если на нас не наступят.
        - Ясно.
        Адель и сама, без подсказки, поступила бы точно так же, но как же было приятно сознавать, что нашёлся человек, готовый взять на себя ответственность за их жизни! Она только сейчас осознала, как не хватало ей прежде, если не указаний, то хотя бы совета. Видно, воля у неё всё-таки слабая, раз ей требуется поводырь.
        Они шли без приключений до вечера. Только раз им показалось, что мелькнула какая-то тень, и они замерли. Но или упырь промчался, так их и не заметив, или им только показалось, что мелькнула тень. Уже в сумерках они нашли себе пристанище под огромной елью, до земли свесившей нижние ветки. Толстый ковёр из хвои был сырым, но это всё-таки было много лучше, чем мокрая земля, превратившаяся в болото.
        - Очень уютно, - заключил Иван. - Если положить вот так мешок и сумку, то будет почти двухкомнатная изба. Закусим?
        Как же приятно было Адели ужинать не в одиночестве, а в компании с хорошим человеком!
        - Адель, я не могу понять, сколько у тебя таких булочек? Вроде бы, сумка у тебя не такая большая, а мы их едим и едим.
        - И будем есть вечно, потому что это вечный хлеб, - торжественно ответила девушка.
        Иван принял её слова за шутку и засмеялся, но Адель рассказала ему, каким образом этот хлебец оказался у неё и сколько уже раз её выручал.
        - А самое удивительное, что он совсем не вымок, - отметил Иван.
        Адель только сейчас обратила внимание на это странное обстоятельство.
        - Вот что значит волшебная вещь, - проговорила она. - А ещё этот хлебец помогает распознавать людей.
        - Как это?
        - Если человек хороший и ничего плохого сделать не собирается, то хлеб остаётся свежим и вкусным. А если он попадает в руки дурного человека, то этот хлеб сейчас же покрывается плесенью.
        Иван с опаской осмотрел свой кусок хлеба и не обнаружил никаких следов плесени.
        - Полезная вещь, - отметил он. - Самому о себе ведь неловко сказать, что человек хороший, а хлеб это скажет за тебя. Покажи-ка свой кусок. Да ты, оказывается, прекрасная девушка, Адель. При первой встрече надо вручать каждому по куску такого хлеба, тогда не потребуется никаких представлений.
        Путешественники провели ночь спокойно. Дежурство они опять разделили, и девушке вновь показалось, что её спутник оставляет ей меньшую часть ночи.
        - Иван, это нечестно, - заметила она. - Ты слишком поздно меня разбудил.
        - Если тебе так кажется, то значит, ты хорошо выспалась, - ответил молодой человек. - Если бы ты не выспалась, то тебе бы показалось, что я разбудил тебя раньше времени. Принимай вахту, Адель, и не рассчитывай, что я себя обделю. Учти, что упыри иногда появляются, но так быстро исчезают, что не успеваешь сообразить, как поступить. Ты в таких случаях лежи неподвижно, а я, будем надеяться, в это время не пошевелюсь во сне.
        Адель три раза видела, как небо пересекла крылатая тень, но на них упырь внимания не обратил.
        К утру дождь прекратился. Небо было всё ещё затянуто белёсой пеленой, однако путники были рады и этому. С деревьев на них обрушивались потоки воды, но постепенно листья обсыхали, и идти стало намного приятнее.
        - Мне кажется, что мы не совсем правильно шли, - сказал Иван, глядя на небо. - Солнца не видно, но оно должно быть вон там, где пелена ярче. То-то я и удивлялся, почему мы так долго идём. Сам-то я ушёл от реки недалеко.
        Адель не успела огорчиться, потому что, когда они повернули в нужную сторону, река показалась очень скоро.
        - Вот мы и пришли, - радостно сказал Иван. - Вопрос только, как нам переправиться на другой берег? Я переплывал на плоту, но в том месте течение не было таким бурным, и всё равно плот у меня рассыпался и мне пришлось добираться вплавь. Я потопил все свои вещи, но рад хоть тому, что сам не утонул.
        - Может, нам всё-таки попробовать переплыть на плоту? - нерешительно спросила Адель.
        - Хороший прочный плот не сделаешь из сучков и валежника, а брёвна нам без топора не срубить. Давай-ка лучше пойдём вон в ту сторону вдоль берега. Мне кажется, что там что-то вроде островка на реке. Может, там перебраться через реку будет проще?
        Они двинулись в путь, но вдруг в воздухе засвистело и, не успели путешественники опомниться, их окружили три крылатых фигуры. Упыри сели на землю и долго их изучали, повернув к ним свои лица с затянутыми плёнкой глазами и поводя большими ушами. Потом они стали медленно придвигаться к застигнутым врасплох людям.
        Иван озирался в поисках оружия и поднял какой-то увесистый сук, а Адель подобрала несколько камней, но ясно было, что, если не подоспеет помощь, им придётся плохо, а помощи им ждать было неоткуда. Кто решится забрести в эти земли?
        Ближайший упырь уже стал протягивать руки к верной добыче, но Иван с размаху ударил его по голове, и он с шипением отпрыгнул и рванулся было к обидчику, но в воздухе засвистело, на землю перед ним упал мешок, а рядом опустился четвертый упырь.
        - Хорошо, что нашли, - произнёс он безжизненным голосом. - Мы отлично поедим.
        - Что ты принёс? - спросил один из трёх упырей, причём в голосе его не было вопросительных ноток.
        - Я летал через реку и почуял, как человек бросил что-то в воду и ушёл, а я принёс это сюда. Это шевелилось, пока я его нёс.
        - Два человека и ещё что-то живое. Настоящий пир.
        Даже эту фразу упырь ухитрился произнести монотонным, ничего не выражающим голосом.
        - По человеку на двоих и ещё это, - добавил другой и потянулся руками к мешку.
        Острые когти мгновенно распороли ткань, и упырь упал, закрывая лицо руками. Одно ухо у него оказалось разорванным, а из-под пальцев сочилась тёмная кровь. Но существо, выскочившее из мешка, давно оставило свою жертву и заметалось между упырями, бросаясь то в одну сторону, то в другую и ухитрившись нанести раны всем упырям.
        Адель ничего не понимала и только почувствовала, что её тащат за руку куда-то в сторону. Она хотела было защищаться, но это оказался не упырь, а Иван.
        - Ложись и не шевелись, - шепнул он, растягиваясь рядом.
        Упырям было не до сбежавших людей. Они увёртывались от дикого зверя, свирепо набросившегося на них. Кое-как, один за другим, им удалось взлететь, но их полёт уже не был так быстр и точен, как прежде. А на поле брани остался победителем не кто иной, как большущий пушистый чёрно-белый кот. Он стоял с вздыбленной шерстью, агрессивно озираясь, и казался ещё больше, чем был на самом деле.
        - Кот в мешке, - оторопело произнесла Адель.
        Кот немедленно рывком повернулся к ней, и девушка испугалась, что дикое существо бросится на неё и выцарапает ей глаза.
        - Из-за какой-то дрянной рыбы, - сообщил кот.
        - Какой рыбы? - спросил Иван.
        - Я съел рыбу…
        - Стащил, - поправил молодой человек.
        - Это одно и то же, - фыркнул кот. - И из-за этой поганой рыбы хозяин совсем озверел, схватил меня за шиворот, сунул в мешок и бросил в реку. Я думал, что мне конец, но кто-то подцепил мешок и унёс меня по воздуху. Потом я услышал, что мной хотят закусить, словно я рыба, да ещё кто-то кольнул меня своим когтем. Тут уж я рассвирепел!
        Кот выпалил эту тираду одним духом…
        - Они сейчас пришлют сюда других упырей, - опомнился Иван. - Бежим скорее! Беги с нами, кот!
        Он потащил Адель за руку, а кот затрусил рядом, видно, решив не отделяться от компании.
        - Едва услышишь свист, то прижмись к земле и замри, - поучал Иван кота по дороге. - Они чувствуют только движущиеся предметы. Если лежать неподвижно, особенно под ветками, они тебя не заметят.
        - Я их здорово отделал, - самодовольно ответил кот. - Больше не сунутся.
        - Их прилетит сюда сотня, и они разорвут тебя в клочки, - возразила Адель. - Они очень быстро летают, и у них острые и длинные когти и, наверное, зубы
        - Прямо как цепные собаки, - определил кот. - Только собаки не летают.
        Они подбежали к берегу в том месте, где посредине реки тянулась длинная каменистая полоса, не то островок, не то просто нагромождение камней. Река, разделённая надвое, в бешеном вихре огибала препятствие. С берега до островка было совсем близко, но переплыть эту бурлящую полоску было немыслимо.
        При виде воды, да ещё такой бурной, кот выгнул спину и зашипел.
        - Сосна! - сообразил Иван, указывая вперёд.
        - Что сосна? - спросила Адель.
        - Низко наклонилась над рекой. Наверное, у неё сильно подмыты корни. Можно попытаться пролезть по стволу к вершине, а потом по сучьям спуститься как можно ниже. Дальше придётся прыгать. Если повезёт, мы попадём на островок.
        - А если не повезёт? - с сомнением спросила Адель.
        - Лезть по дереву - очень легко, - заверил её кот. - Главное, ты получше цепляйся когтями.
        - Спасибо, постараюсь, - растерянно поблагодарила за совет девушка.
        Иван еле удержал смешок.
        До сосны было близко, и путешественники быстро к неё подбежали. Дерево сильно накренилось над водой, доставая вершиной до края островка, и план Ивана не был безрассуден. Да и выбора им не оставалось.
        Кот первым подал пример, прыгнув на ствол и спокойно пройдя по нему часть пути.
        - Ну, что же вы? - удивился он. - Идите быстрее.
        - Была не была! - решился Иван.
        Он вспрыгнул на ствол и примерился, как лучше идти.
        - Давай руку, Адель, - сказал он, помогая девушке взобраться. - Не бойся, здесь нетрудно удерживать равновесие. Теперь пошли.
        Сам Иван шёл, даже не пошатываясь, словно по бревну, которое не зависло над бурным потоком, а спокойно лежало на земле и с которого в любую секунду можно было спрыгнуть. Его пример вдохновил Адель, и она прошла по не слишком толстому стволу несколько шагов, однако, глядя себе под ноги, она видела, как высоко она уже взобралась и куда ещё её вознесёт эта сосна. Тут же ей представилось, что она вот-вот упадёт. Когда Иван оглянулся, девушка стояла на четвереньках, боясь двинуться с места.
        - Так у тебя дело не пойдёт, - предупредил Иван, возвращаясь. - Тебе помешает юбка. Давай руку… Теперь вставай и пойдём. Только не смотри вниз.
        - На четырёх лапах ей было удобнее, - не согласился кот. - На двух лапах даже мне не пройти. Опускайся опять на четыре лапы и цепляйся когтями за кору, тогда лапы не будут скользить.
        Адель не последовала совету кота и медленно шла, схватившись за руку Ивана и стараясь не глядеть на поток далеко внизу.
        - Главное, не бойся, - ласково убеждал Иван. - Если бы эта сосна была повалена на землю, тебе бы моя помощь не понадобилась. Ты прошла бы по бревну, как по ровной тропинке. Вот и сейчас вообрази, что это простое бревно, по которому ты в детстве, наверное, не раз ходила для собственного удовольствия…
        Молодые люди были уже на середине пути, когда раздался знакомый свист и воздух пересекла быстрая тень. Но пока на разведку вылетел только один упырь. Он сейчас же скрылся, должно быть, чтобы привести за собой целую армию собратьев, но его появления оказалось достаточным, чтобы подстегнуть замешкавшуюся девушку. Адель и сама не знала, каким образом позабыла свой страх и небольшими быстрыми шажками передвигается по бревну. Вот она достигла нижних ветвей и теперь, держась за них, ловко и уверенно продвигается дальше.
        Сосна достигала островка только своей вершиной, так что требовалась большая осторожность, чтобы спуститься по ветвям насколько возможно ниже, прыгнуть вниз и вперёд и приземлиться на камни, а не упасть в реку. При этом надо было постараться не сломать себе ни рук ни ног, не расшибиться и не пораниться. Коту такое упражнение далось легче всех.
        - Прыгайте сюда, - пригласил он спутников, указывая на местечко поровнее. - Здесь меньше камней.
        Иван спустился по ветвям вниз, указывая путь Адели. Дождавшись, когда девушка доберётся до нижнего сука, он примерился и прыгнул, сильно оттолкнувшись.
        - Порядок, - сообщил он, вставая на ноги и подходя к краю обрыва.
        Он встал так, чтобы и не помешать своей спутнице прыгнуть, и поддержать её, если ей понадобится помощь.
        - Прыгай! Оттолкнись посильнее и прыгай! Не бойся, я тебя подхвачу.
        Адель глазом измерила расстояние от своего места до края обрыва и ясно осознала, что ей не допрыгнуть.
        - Упыри летят! - заорал Иван, делая безумное лицо. - Их много! Целая туча! Скорее!
        Девушка, как во сне, оттолкнулась от толстого сука и прыгнула. Короткий перелёт, и её руки оказались зажаты в руках Ивана, а сама она висела над кипящими волнами.
        - Вот и хорошо, - одобрительно проговорил молодой человек, легко вытягивая её на камни. - Ты смелая девушка, Адель.
        - Где они? - спросила девушка.
        - Кто?
        - Упыри.
        - Они ещё не прилетели, Адель. Я закричал про них, чтобы помочь тебе решиться на прыжок. Но, не волнуйся, они скоро появятся, так что бежим быстрее. Кот, ты слышишь?
        - Слышу. За тем бугром какой-то корабль. Почему-то он не на воде, а на суше, - сообщил кот.
        - Может, его туда забросила буря? - предположил Иван.
        - Бури не было, - возразила Адель.
        - Мы же не знаем, когда этот корабль забросило сюда. Высоко забросило. Даже не представляю, какой силы должна быть эта буря. Но всё равно для нас это благо. Мы спрячемся внутри и затаимся. Может, там упыри нас не найдут.
        Путешественники побежали к потерпевшему бедствие судну, которое открылось глазам сразу, едва они поднялись на каменный гребень, и выглядело совершенно целым, словно какой-то невероятный вихрь поднял его и бережно опустил на островок.
        - Быстрее! Быстрее! - подгонял девушку Иван. - Мы должны успеть спрятаться до их появления.
        Адель и без того спешила что было мочи, а кот то большими прыжками мчался вперёд, то останавливался и поджидал людей.
        Чем больше они приближались к кораблю, тем удивительнее им было наблюдать совершенно целый корпус, крепкие мачты и прочные тщательно убранные паруса, которые в любую минуту можно было распустить. Вот только плыть этот двухмачтовый корабль не мог, потому что до воды было далеко.
        - Чудеса, да и только! - воскликнул Иван. - Но нам на нём не плыть, а спасаться от упырей, поэтому для наших целей он годится. В крайнем случае, если упыри появятся раньше, чем мы добежим до корабля, бросайтесь на землю и замрите в неподвижности, хотя я и не представляю, как нас теперь можно не обнаружить.
        Путешественники подбежали к высокому корпусу, и Иван высмотрел спущенный верёвочный трап.
        - Живее! - скомандовал он.
        Тут опять вышла заминка, потому что кот, первым прыгнувший на верёвочную лестницу, прочно застрял на месте.
        - А ты покрепче цепляйся когтями, - посоветовал Иван.
        - Я вцепился, - сумрачно ответил кот.
        Он висел на верёвке, похожий на большой меховой мешок. Иван снял его, посадил себе на плечо и вместе с ним поднялся по трапу, показывая Адели, как надо ставить ноги и перебирать руками. Девушка сначала испугалась было, уж очень гнулись "ступени", но быстро приноровилась и со сравнительной лёгкостью взобралась на борт неизвестного судна.
        - А вот и упыри! - вскричал Иван, указывая вдаль. - Быстрее в укрытие. Где здесь кубрик, каюты или хотя бы трюм?
        Он распахнул какую-то дверь и нос к носу столкнулся с рыжеватым коротко остриженным юношей, выходящим на палубу.
        - Это ещё что?! - вскричал тот. - Почему на борту посторонние?! Кто вы такие?! Откуда взялись?!
        Он весьма грозно обозревал растерявшихся путешественников, ясно показывая, что хозяин здесь он.
        - Извините, пожалуйста, - сказала Адель. - Мы не знали, что здесь кто-то есть. Мы спасаемся от упырей и хотели укрыться от них на этом корабле.
        В тот же момент один из упырей пролетел совсем низко над людьми, целясь полоснуть Ивана длинными острыми когтями. Однако молодой человек пригнулся, а воинственный кот стремительно подпрыгнул и сам наградил упыря несколькими царапинами.
        - Быстрее за мной! - завопил юноша и вбежал в дверцу, увлекая за собой всех остальных.
        Иван последним вбежал в узкий коридорчик и услышал, как зацарапали по захлопнутой дверце когти. Он задвинул засов и вслед за всеми вошёл в маленькую уютную кают-компанию.
        - Эти твари заняли весь корабль, - сообщил юноша, вглядываясь в иллюминатор, выходящий на палубу. - Как теперь от них избавиться?
        - Вы потерпели крушение? - вежливо спросила Адель.
        - Крушение? Вот ещё! мы с моим стариком слишком хорошие шкиперы, чтобы потерпеть крушение.
        - Как же тогда корабль оказался на суше? - недоумевала девушка. - Мы думали, что его забросило сюда волной в бурю.
        Юноша обидно засмеялся тоненьким смехом.
        - Вы думаете, что этот корабль плавает по воде? - спросил он. - Нет, нам вода не нужна. Мы водим его по воздуху, потому что это воздушный корабль. Каждый рейс на таком корабле очень дорог и приносит нам солидный доход. Мой папаша - шкипер, а я - его помощник. Старик сошёл на землю и будет в отлучке несколько дней, так что сейчас я за главного.
        - И ты умеешь поднимать этот корабль в воздух и править им? - спросил Иван, приглядываясь к новому знакомому.
        - А ты как думал? Я прошёл целую науку кораблевождения. Я изучал множество предметов: и навигацию, и астрономию, и… много там всего было, даже не перечислить. У меня есть диплом капитана воздушного корабля. Не верите? А я вам сейчас покажу.
        Он быстро ушёл, оставив гостей в недоумении. Им и в голову не пришло усомниться в правдивости слов юноши.
        - Вот, взгляните! - гордо предложил молодой шкипер, вернувшись и показывая вставленный в рамку узорчатый зеленоватый листок с гербовой печатью. - Выдан Таки Сатыросу, то есть мне. Моё имя Таки.
        - Меня зовут Иван, эту девушку - Адель, а кота… Как тебя зовут, кот?
        Кот с важностью поднял к людям большую круглую морду и отозвался:
        - Базиль.
        - А кота зовут Базиль, - повторил Иван. - Ты, Таки, не подумай, что я тебе не верю, но мне удивительно, что человек способен поднять в воздух корабль. Я и морским капитанам завидовал, но чтобы воздушным…
        - Мне это раз плюнуть, - убеждал Таки, явно обеспокоенный, что ему не верят.
        - Разве легко поднять в воздух корабль? - в раздумье проговорил Иван, глядя прямо перед собой широко раскрытыми удивлёнными глазами.
        - Мне легко, потому что у меня есть диплом, - ответил Таки. - Неужели не веришь? Ты же видел моё имя на дипломе. Я сдал все экзамены.
        Адель озадаченно слушала разговор молодых людей. Она тоже видела диплом и недоумевала, почему Иван всё время как-будто сомневается в способностях Таки. Кот с интересом следил за людьми.
        - И ты смог бы хоть сейчас его поднять в воздух? - гнул своё Иван.
        - Конечно.
        - Но ведь на палубе упыри.
        - Ну и что? У нас здесь многое механизировано. Отсюда я могу пройти в рубку, поднять якорь и на малом парусе, который я ещё не успел убрать, подняться в воздух.
        - И опуститься сможешь? - недоверчиво качал головой Иван.
        - Конечно, смогу.
        - Даже смог бы подняться и опуститься по ту сторону реки возле плато?
        Юноша опять тоненько засмеялся, выражая своё презрение к столь мизерному заданию, но умолк, видя, что не убедил упрямца.
        - Видишь ли, - проникновенно заговорил Иван, - я привык видеть капитанов в возрасте, с бородами. На них только взглянешь и сразу уверишься, что это опытные люди, а ты так молод… Только не обижайся, пожалуйста…
        - Доказать? - чуть не плача спросил Таки.
        - А как ты докажешь?
        - Да я сию минуту подниму корабль в воздух и посажу его возле плато!
        - Попробуй, - согласился Иван и тряхнул головой. - Если ты это сделаешь, то я поверю, что и юноши могут быть капитанами, а не только юнгами и матросами. Но стоит ли рисковать?
        Таки бросился вон из кают-компании, пригласив Ивана за собой.
        - Вот мы сейчас и выберемся в безопасное место, - шепнул молодой человек, проходя мимо девушки.
        Адель посмотрела на кота, а тот совсем округлил зелёные глаза.
        - Мы полетим? - переспросил он, но Иван уже ушёл.
        - По-видимому, - отозвалась Адель.
        - Но это совсем не кошачье дело, - забеспокоился Базиль. - Да и не людское. Даже птицы летают не все, а ведь мы не птицы. Пусть упыри летают, если они по-другому не умеют…
        - Пойдём, посмотрим, - перебила кота Адель и поспешила в рубку.
        - Мыслимое ли дело летать? - ворчал кот, следуя за девушкой. - Летучие мыши - это ещё куда ни шло, но летучие коты…
        В рубке раззадоренный Таки указывал Ивану на какие-то рычаги и рулевое колесо.
        - Вот сейчас я нажму сюда и уберу якорь, - возбуждённо говорил он.
        Раздался лязг. Таки нажал ещё раз.
        - Попробуй ты, - предложил он Ивану. - Это вообще-то работа матроса, а не капитана. Нажимай на рычаг, а когда он вернётся в прежнее положение, нажимай ещё раз… Ну, качай, как помпу. Когда прозвенит, прекращай.
        Иван трудолюбиво качал рычаг, пока где-то над головой коротко не прозвенело.
        - Так… теперь… теперь отпустим здесь, а потом… Ах, да! Крылья! Сейчас мы выпустим крылья.
        Глядя, как неуверенно действует Таки, Иван предложил:
        - Слушай, а может, не стоит взлетать? Я тебе и так верю, что ты всё умеешь.
        Однако юношу было уже не остановить.
        - Нет! Я сказал, что посажу корабль у плато, значит, сделаю!
        После нескольких попыток под ногами что-то зашумело. Адель посмотрела в иллюминатор и обнаружила, что из боков корпуса выдвинулись какие-то пластины в виде крыльев. Упыри, рассевшиеся по бортам, встрепенулись, зашевелили ушами и закрутили головами, пытаясь определить источник движения.
        - Взлетаем! - торжественно объявил Таки.
        Корабль дрогнул, и с него с шумом и свистом взвились упыри. Они стали быстро летать над палубой, а корабль продолжал стоять на камнях, покачиваясь и подрагивая.
        - Что за чёрт! - выругался Таки.
        Он с минуту думал, потом хлопнул себя по лбу.
        - Я же не убрал второй якорь! - радостно сообщил он.
        Ивану вновь пришлось качать рычаг до мелодичного звона. После этого Таки поднял корабль в воздух. Земля побежала вниз, и у Адели дух захватило от сознания, что корабль завис в воздухе без всякой опоры. У кота спина выгнулась дугой, шерсть поднялась дыбом, а уши прижались к круглой голове.
        - Ух ты! - восхищённо выдохнул Иван.
        - Теперь вон туда, - сказал Таки, указывая на игрушечное плато, видневшееся где-то вдали и внизу. - Это просто.
        Корабль дёрнулся и поплыл в сторону от нужного направления.
        - Не туда, - предупредил Иван.
        - Сейчас… сейчас… - бормотал Таки, путаясь в рычагах.
        Корабль мотало из стороны в сторону, под ним проплывали лента реки, островки, берега, рощи, луга, вновь река…
        Иван стал очень серьёзен.
        - Не спеши. Вспомни, чему тебя учили. - убеждал он разнервничавшегося юношу.
        - Что толку? - простонал Таки. - Когда нам читали теорию кораблевождения, я гулял со своей очередной девушкой.
        - Как же ты сдал экзамен? - не понял Иван.
        - Э! - Таки только рукой махнул. - Купить можно всё.
        - То есть? - спросила Адель.
        - Заплатил экзаменатору - и готово.
        - Понятно, - сказал Иван. - Тогда успокойся и вспоминай, что в таких случаях делал твой отец.
        - А я знаю? - заскулил юнец. - Отец меня звал в рубку, да я чаще пил пиво в каюте. Думаешь, водить корабли легко? Мой старик с двенадцати лет служил в юнгах, потом матросом стал, боцманом, помощником шкипера, а уж потом шкипером. Это у нас корабль маленький, а он прошёл суровую школу на большом корабле. Чего ж ему не уметь править кораблём? Этак каждый сможет. А ты попробуй посидеть за партой да послушать наших профессоров! Они же не умеют преподавать! Чертежи, формулы… Кто это разберёт? Только не я.
        - Что же ты делал во время лекций? - не поняла Адель.
        - Мы были весёлыми студентами, - похвастался Таки. - От сессии до сессии мы шатались по кабакам, до утра пропадали в танцзалах… Хорошо было! А перед экзаменами надо было лишь поймать нужного профессора и договориться с ним о сдаче. Иногда это стоило дорого, но мой папаша не жалел денег.
        - Как же ты собирался водить корабль? - недоумевала Адель.
        - А я и не собирался, - засмеялся недоучка, - по-видимому, позабывший, что находится в воздухе. - Да и мой старик не обольщался на мой счёт. Этот корабль приносит нам кругленькую сумму, и мы собирались нанять опытного капитана, когда папаша отойдёт от дела и передаст его в мои руки. Диплом у меня есть, а кто видит кораблём - это никого не волнует.
        - Мы куда-то улетаем, - жалобно промяукал кот.
        Таки опомнился.
        - Что делать-то? - спросил он с отчаянием.
        - Зачем ты согласился поднять корабль и посадить его у плато, если не умеешь им управлять? - строго спросила Адель.
        - Я думал, что сумею, - плаксиво объяснил юноша. - Папаша так ловко это делал. Что теперь будет?
        Он отсел к стене и обхватил голову руками. Иван склонился над рычагами, осторожно пробуя нажимать то на один, то на другой. Иногда от его действий корабль угрожающе кренился набок, а порой резко падал вниз и вновь поднимался. Кот забился в угол и оттуда затравленно сверкал зелёными глазами.
        - Иди сюда, недоучка с дипломом, - повелительно приказал Иван.
        - Нечего меня оскорблять. - угрюмо огрызнулся Таки.
        - Иди сюда, я сказал! Садись рядом и перестань хныкать. Гляди: вот эта штука заставляет корабль спускаться. Запомни. Рулевое колесо помогает менять направление полёта. Только не надо крутить им как погремушкой. Поворачивай плавно. Все эти рычаги тоже играют свою роль, но они важны при ветре, а теперь затишье. Сейчас нам нужно спуститься. Ты запоминай, что я буду делать. Твой отец, конечно, применил бы свои знания и опыт и аккуратно поставил корабль в точно выбранное место, а нам важно лишь его не разбить. Когда мы спустимся, я и мои друзья покинут корабль, а ты вновь поднимешь его в воздух и, пока погода хорошая и ветра почти нет, постараешься вернуться и сесть или на прежнее место или где-нибудь поблизости, где тебя найдёт отец.
        - Я не смогу, - испугался Таки.
        - Придётся, - жёстко произнёс Иван. - Повернуть корабль ты сумеешь. Видишь, я вращаю колесо, и корабль поворачивается. Вот я его развернул. Тебе даже не придётся самому его поворачивать. Только поднять в воздух и посадить в нужном месте, а для выбора этого места чуть-чуть поворачивать рулевое колесо. Теперь следи внимательно, так ли я сажаю корабль.
        Адель замерла, глядя, как осторожно Иван пробует работу рычагов. Корабль то резко падал вниз, то приостанавливал падение, то начинал дрожать. За иллюминатором земля так страшно накренялась то в одну, то в другую сторону, что, глянув туда раз, больше девушка не решалась даже голову поворачивать в ту сторону. Она тихо села на пол возле кота и с тоской ждала окончания полёта. Ей представлялся сильный удар, от которого корабль разлетится в щепки, а они все погибнут. Базиль тихонько подвывал.
        Плюх! Корабль не очень мягко, но вполне терпимо поддало под днище, и он остановился.
        - Вот и сели, - спокойно объявил Иван, но лицо его было совершенно белым, и чувствовалось, что он сам не верит своей удаче.
        Таки перевёл дух.
        - Мы сейчас уходим, а ты, не медля, поднимай корабль в воздух и лети назад, а то всё позабудешь, если задержишься. Помни: вот этот рычаг и эта штука. Нажимай понемногу, а то слишком быстро пойдёшь вниз и разобьешься. Адель, Васька, пошли!
        На палубе Иван подхватил брошенный мешок, а Адель только тут обнаружила, что всю дорогу не расставалась с сумкой. Базиль первый вскочил на борт, торопясь покинуть опасный корабль, но замер в замешательстве, потому что внизу плескалась вода. Он оглянулся на людей и тоскливо мяукнул.
        - Мы сели в озеро или море, - объявил Иван. - Это даже хорошо, потому что вода смягчила удар. Понял, Таки?
        - Понял, - пробурчал юноша. - Шли бы вы отсюда, а то мне надо возвращаться. Связался я с вами и сам не рад.
        Путешественники не сочли нужным возражать, да они и не считали себя вправе это сделать, потому что сами навязались капитанскому сыну.
        - Эй, а ты кто?! - заорал вдруг Таки, заставив всех вздрогнуть. - Как ты сюда попал?! Что ты делал в трюме?!
        На палубе стоял незнакомый человек лет тридцати в потрёпанной одежде, а откинутая крышка люка ясно указывала, откуда он только что вылез. Был он очень живой, подвижной, невысокий, черноволосый и смуглый. На его лице постоянно сменялись выражения. То на нём был написан испуг, то замешательство, то достоинство, а то и нахальство. Он явно был из породы жуликов и проходимцев.
        - Я пассажир и схожу с этого корабля, потому что доехал, куда мне было нужно, - ответил незнакомец.
        - Пассажир?! - разъярился Таки. - А ты заплатил за рейс?
        - В настоящее время я испытываю финансовые трудности, - объяснил безбилетный пассажир со своеобразной грацией. - Запишите цену за проезд в мой счёт. Когда мои дела поправятся, я обязательно верну свой долг.
        - Грабитель! - заорал Таки. - Гони монету! А ну, выворачивай карманы!
        - Увы, мой юный друг, монеты нету, - с соболезнованием в голосе ответил незнакомец.
        Таки подскочил к нахалу, но мог лишь бессильно сжимать кулаки, глядя в его не знающие стыда глаза.
        - Полно, Таки, - прервал эту тягостную сцену Иван. - Не сердись понапрасну. Ты хотел похвастаться мастерством, но выяснил, что тебе надо всему учиться заново. Этот полёт не принёс тебе барыша, зато, если ты человек умный, ты извлечёшь из него пользу. Сейчас, когда мы покинем твой корабль, ты самостоятельно его поведёшь и, может быть, тебе захочется перенять опыт отца.
        - Так уходите скорее! - сердито сказал юноша.
        - Вопрос только: как? - отозвался безбилетный пассажир, глядя на далёкую полоску суши.
        - Я подплыву к берегу, - с отвращением проговорил Таки.
        - Пойдём-ка вместе, дружок, - торопливо заговорил Иван. - Ты, конечно, имеешь красивый диплом, но мне кажется, что вместе мы лучше сообразим, на какой рычаг надо нажимать, чтобы поплыть, а не взлететь.
        Юноша сразу сник.
        - Этот юнец не умеет управлять кораблём? - спросил пассажир. - То-то мне и было удивительно, что меня так трясёт. Кто же правил? Тот молодой человек?
        - Вместе, - ответила Адель.
        - Марио, - представился незнакомец, поглядывая на мешок, оставленный Иваном у борта.
        - Адель, - отозвалась девушка. - А это Базиль.
        - Летающий кот, - сквозь зубы процедил Базиль, бывший не в лучшем расположении духа. - Дважды летающий: и в мешке, и на этом взбесившемся корабле, который плавает не по воде, а по воздуху.
        - Молодого человека зовут Иван, - объяснила Адель. - А Таки - сын капитана корабля.
        Судно у них под ногами задергалось, даже попробовало взлететь, но сейчас же плюхнулось обратно в воду. Было ясно, что неумелые кормчие наугад испытывают действие рычагов.
        - Конечно, мне выбирать не приходилось, но всё-таки очень печально, что я попал на корабль с таким неумелым капитаном, - сказал Марио, с опаской следя за рывками судна.
        - А почему тебе не приходилось выбирать? - заинтересовался Базиль, внимательно его рассматривая.
        - Потому что я удирал от погони. - объяснил Марио. - Дурные люди гнались за мной, чтобы схватить, надеть наручники и посадить за решётку. Но итальянец Марио слишком любит свободу, чтобы сдаться. Я опередил погоню, переплыл через реку, едва не утонув, приметил корабль и спрятался в трюме. И вот я здесь, а погоня осталась там.
        - Где "здесь"? - спросила Адель. - Я не представляю, куда нас занесло.
        - И я тоже, Адель, но я так думаю, что хорошо везде, где нет полиции.
        - Кроме леса упырей, - возразил кот.
        - Не буду спорить, мой друг.
        Адель чувствовала, что Марио - пройдоха, каких мало, да он и не скрывал своих разногласий с законом, однако, как ни странно, он не вызывал в ней неприязни или гадливости. Было в нём своеобразное обаяние, не то благодаря живости характера, не то весёлости, с какой он перечислял свои злоключения. Наверное, он без стеснения воспользовался бы имуществом своих случайных попутчиков, но зла к ним он не чувствовал, скорее испытывал симпатию. Даже сквозь наглость, с какой он отвечал Таки, пробивалось добродушие.
        Корабль дёрнулся и поплыл прочь от земли, потом развернулся и двинулся к песчаной полоске, то ускоряясь, то замедляя ход. Въехав на песок, он остановился. Иван долго не выходил, должно быть, давая последние наставления Таки. Ни Марио, ни кот, ни, тем более, Адель, не спешили покинуть судно.
        - Сходим на берег, - распорядился Иван, появляясь на палубе и взваливая на плечо мешок. - Сейчас Таки поднимет корабль в воздух.
        Все молча спустились по верёвочному трапу, причём кот три четверти пути сидел на плече у Ивана, а потом одним махом спрыгнул на песок. Адели лишь вначале было трудно, а затем она довольно легко нащупывала ногой гибкие ступеньки. Когда путешественники отошли от края берега, корабль закачался, выпустил крылья, неуклюже взлетел и, рыская в разные стороны, устремился вдаль. Вскоре он исчез из поля зрения оставшихся.
        - Как бы нам узнать, где мы оказались? - ни к кому не обращаясь, спросил Марио.
        Он покосился на мешок Ивана и сумку девушки.
        - Не видно ни людей, ни каких-либо построек, - сказала Адель. - Вдруг мы попали на необитаемую землю?
        - Отойдём от озера подальше и посмотрим, - предложил Иван.
        - Ни мышей, ни рыбы, ни сметаны, - горестно сообщил кот и потёрся о его ноги, умильно оборачивая к нему круглую морду. Очевидно, он учуял содержимое мешка.
        Адель засмеялась.
        - И впрямь, хочется есть, - согласился Марио. - В трюме, где я прятался, кроме плесневых сухарей ничего съестного не было.
        - Давайте, сперва закусим, а потом двинемся в путь, - предложил Иван.
        - Только сначала отойдём от озера, - попросила Адель. - Мы не знаем, кто в нём живёт, поэтому лучше уйти. Я однажды проходила мимо озера, где обитал дракон.
        - И как? - заинтересовался Марио.
        - Я была не одна, и нас заранее предупредили об опасности, так что мы сумели подготовиться, но всё равно мы с трудом спаслись.
        Все согласились с предложением девушки, ушли подальше от озера и решили устроить привал в степи под укрытием группы низкого кустарника. Там все уселись на траву, а Иван развязал мешок и оделил всех кусками копчёного мяса. Кот унёс свою долю подальше и ел с громким угрожающим урчанием. Адель отломила каждому по куску хлеба.
        - Не слишком много, но дня на два хватит, - определил Марио, бегло заглянув в открытый мешок.
        Адель проследила за взглядом Ивана и поняла, что молодого человека заинтересовало, как поведёт себя волшебный хлебец в руках нового спутника. Кусок не заплесневел.
        - Может, мы скоро выйдем к людям, - проговорил Иван, удовлетворённо кивнув самому себе.
        - А может, не выйдем, - пробормотал Марио.
        - Были бы мыши, - философски сказал кот.
        Путешественники решили идти вперёд, пока не стемнеет, пересекли луг, вошли в лес и к концу дня остановились на прелестной лужайке.
        - Может, разожжём костёр? - спросил Марио, всю дорогу смешивший спутников рассказами о своих сомнительных подвигах. Адель даже не подозревала, что можно смеяться над случаями воровства и жульничества, однако Марио так занимательно рассказывал, что удержаться было невозможно.
        Иван нерешительно покачал головой.
        - По-моему, не стоит, - сказал он. - Мы не знаем, на какую землю попали и кто здесь живёт. Костёр может привлечь врагов.
        - Разумно, - согласился Марио.
        Посовещавшись, решили устроиться на ночлег под ветвями деревьев, нависшими низко над землёй, как Адель и Иван делали это на земле упырей. Марио внимательно выслушал доводы попутчиков, присмотрелся к "шалашам", выбранным для этой цели и признал решение правильным.
        - Деревья стоят не рядом, но и не далеко, - рассуждал Иван. - Пожалуй, ничего лучшего мы не найдём. Где же взять три дерева, которые растут вплотную друг к другу да ещё склонили ветви до земли?
        Марио скорчил уморительную рожицу и заявил, что он своей квартирой будет доволен, если ему выделят вон ту, крайнюю слева. Он не знает, что это за дерево, но ему нравится форма листьев.
        - Решено, - согласился Иван. - Я расположусь в крайней справа избёнке, а Адель займёт центральную усадьбу. А куда ляжешь ты, Васька?
        - Базиль, - солидно поправил его кот, с достоинством сев, обвив себя толстым пушистым хвостом, и, кажется, даже надулся для пущей важности, заметно увеличившись в размерах.
        - Но ведь мы свои, Василий, - примиряюще проговорил Иван и почесал кота за ухом.
        - Мур-р-р, - запел укрощённый Базиль.
        - Дежурить будем по очереди, - продолжал молодой человек. - Сначала я, потом ты, Марио, а затем Адель.
        - А я? - спросил кот, прервав мурлыканье.
        - Ты, Василий, поможешь Адели, - решил Иван.
        - Мур-р-р…
        После этого путешественники весело поужинали, смеясь над похождениями Марио, которые он преподносил с таким комизмом, что они казались невинными шалостями. Впрочем, когда укладывались спать, Иван шепнул на ухо Адели, чтобы она припрятала всё ценное. Девушка не могла не признать совет разумным, хотя и не испытывала к их не слишком чистому на руку спутнику никаких подозрений. Она считала, что даже закоренелый жулик не станет воровать у своих попутчиков, которые и без того делятся с ним тем, что имеют.
        У себя в "усадьбе" Адель постелила на влажную землю шаль и легла на неё, положив сумку под голову, но не верила, что Марио её обворует. Базиль обошёл весь лагерь, приглядываясь и принюхиваясь, а потом забрался под ветви к Адели, лёг ей в ноги, свернувшись толстым калачиком и прижавшись к ней обширной спиной, и громко замурлыкал.
        - Спокойной ночи, Васька, - весело отозвался Иван на этот рокочущий звук.
        - Мур-р-р-р! Мур-р-р-р! - звучало в ответ.
        Глава 11
        Неприятная неожиданность
        - Тревога! Вставай, Адель! Марио! Базиль!
        Девушке казалось, что эти крики звучат в её сне, но кто-то грубо схватил её за руки и больно стянул их верёвкой, что помогло ей проснуться. Дурным голосом заорал Базиль, а потом сразу смолк. Где-то поблизости слышался шум борьбы, но и он скоро затих. Адель завязали глаза, куда-то потащили. Потом она почувствовала, что её поднимают куда-то на возвышение и оставляют в покое и крайне неудобном положении. Связанные за спиной руки мешали сорвать повязку и осмотреться. Она села и попыталась сдвинуть её о плечо, но кто-то сильно толкнул её в спину. Потом она ощутила, что помост, на котором она лежала, дёрнулся и покатил по неровной земле, увозя её в неизвестность.
        - Иван! Марио! Базиль! - крикнула она.
        Ответа не последовало, а ей болезненным толчком было дано понять, что от неё требуется молчание. Пришлось покориться и терпеть. Её куда-то везли, так что следовало дождаться конца дороги. Тогда она узнает, кто захватил её в плен и куда делись её спутники. Сердце сжималось от ужаса за свою и их судьбу.
        Ей казалось, что тряска и толчки на ухабах продолжались бесконечно долго, но, наконец, они прекратились. Однако это ещё не был конец путешествия в неведомое. Она слышала чьи-то тихие голоса, потом езда возобновилась, вновь остановка и длительные невнятные переговоры. Её толкнули, вынуждая слезть с телеги, когда она этого меньше всего ждала. Пришлось повиноваться и наощупь спуститься. Её тут же куда-то повели.
        Ей бы следовало сейчас умирать от страха, но вопреки логике все её мысли были заняты опасением споткнуться и упасть. Беспокойство её не покидало, но думала она главным образом о своих спутниках. Где они? Что с ними сделали? Перебирая в уме различные варианты, Адель пришла к выводу, что летучий корабль занёс их на остров колдуньи Маргариты и это противная старуха велела схватить путешественников и привести к ней. Ни Иван, ни Марио, ни, тем более, Базиль ей не нужны, а Адель для неё представляет большую угрозу. Что же с ней сделают? Убьют? Тогда её убили бы там, в лесу. У бедной девушки голова шла кругом от вопросов и предполагаемых ответов.
        Её куда-то привели, сняли с глаз повязку, и она обнаружила, что стоит в небольшой, мрачного вида, почти пустой комнате перед большим столом, за которым сидел уродливый человечек ростом с десятилетнего ребёнка. Осмотревшись, девушка убедилась, что за её спиной стоят ещё три человечка, столь же маленьких и не менее уродливых. Впрочем, теперь она не смогла бы с уверенностью сказать, что это человечки. Скорее они лишь были похожи на людей с сильно искажёнными чертами лиц и без носов. Адели очень хотелось спросить, кто они такие, почему схватили её, привели сюда и заставляют стоять перед собой со связанными за спиной руками, но она не решалась. Чем-то угрожающим веяло от этих существ.
        Дверь сбоку бесшумно отворилась, пропустив ещё одного уродца, нёсшего её сумку. Он подошёл к столу и, почтительно поклонившись сидящему за столом, положил перед ним свою ношу, после чего тихо присел рядом и придвинул к себе бумагу и письменный прибор.
        - Как тебя зовут, человек? - спросил начальник, сидевший за столом, и кивнул подчинённому, который сейчас же истово принялся строчить.
        - Адель, - ответила девушка.
        - Как ты и твои сородичи оказались на нашей земле?
        - А кто вы и что это за земля? - спросила Адель.
        - Ты хочешь сказать, что пробралась в самый центр нашей земли, не зная, куда идёшь?
        В тоне уродца не было ни злости, ни строгости. Он казался добросовестным чиновником, не испытывающим к допрашиваемой девушке никакого интереса.
        - Нас случайно сюда забросило, - объяснила Адель.
        - Каким образом?
        - На летучем корабле. Им никто не умел управлять, и мы с трудом сели в озеро. Мы не знали, куда попали.
        - Куда делся корабль?
        - Улетел вместе с сыном его владельца. Где мои спутники?
        Начальственный уродец молчал, ожидая, пока подчинённый не закончит писать. На вопросы Адели он не ответил, словно их не слышал. Когда писец поднял голову, он встал.
        - Человек, - обратился он к Адели, - ты нарушила наш основной закон. Ты переступила границу нашей земли, и одно это карается смертью. Карлик, побывавший на чужой земле, даже если это произошло не по его вине, осуждается на смертную казнь, а чужеземец, проникший к нам, карается вдвойне…
        - Два раза подвергается смертной казни? - удивилась Адель, слишком ошеломлённая, чтобы осознать своё положение.
        - Да, два раза. В первый раз он умирает под пытками, а потом ему отрубают голову.
        - Какой в этом смысл? Человек уже мёртв. Два раза он умереть не может.
        Уродец наконец-то проявил признаки чувства. Он сердито поглядел на девушку и ответил:
        - Никто не может постигнуть мудрость Великих Законов.
        - Раз их нельзя понять, то зачем же их надо так слепо исполнять? - неосторожно спросила Адель.
        Карлик подобрался, словно от тайного страха. Его голос стал резок и отрывист.
        - Тот, кто подверг сомнению мудрость Великих Законов, карается смертью.
        - В третий раз?
        - После отсечения головы тебя сожгут на медленном огне.
        Адель решила молчать и не навлекать на себя четвёртую казнь. Было ясно, что её приговорили к мучительной смерти, а что ожидало её мёртвое тело дальше, теряло смысл. Только если уж ей предстоит умереть, то лучше было бы, чтобы казнь была полегче.
        - Можно спросить? - робко начала она. - Нельзя ли поменять местами казни? Сначала пусть мне отрубят голову, а потом всё остальное.
        В глазах карлика мелькнула насмешка.
        - Человек, видно, не знает, что голову отсекают в десять приёмов.
        Адель не нашлась, что сказать.
        - За неуважение к решению судьи ты присуждаешься к четвертой смерти. После сожжения ты будешь утоплена.
        Это походило на безумный сон. У девушки даже мелькнула мысль, какой смертью накажут её за следующий проступок. Мелькнула и пропала, а ноги стали ватными, потому что ей представилось, что её именно сейчас подвергнут пыткам.
        - Человек, если то, что ты сказала, правда, то ты отделаешься только этими четырьмя казнями, но, если выяснится, что ты по злому умыслу проникла на нашу землю, твоё наказание будет пересмотрено и ужесточено. Это твои вещи?
        - Да, это моя сумка и моя шаль, - ответила Адель.
        - Что в сумке?
        - Деньги, хлеб, зеркало, расчёска… - начала перечислять Адель.
        Выслушав список вещей, карлик стал вынимать из сумки содержимое.
        - Ты солгала, человек, - объявил он. - Здесь нет ни денег, ни хлеба.
        Девушка растерялась.
        - Может, они выпали дорогой или ночью, когда я спала?
        Уродец молча уложил вещи обратно в сумку.
        - Ты усугубляешь свою вину, человек, - сказал он. - Когда мы произведём полное расследование, твоё наказание будет более суровым.
        Он не отдал вещи девушке, а передал подчинённому, и тот вынес их из комнаты.
        - Уведите её, - приказал карлик.
        Адель подтолкнули к выходу, и она пошла вместе со своими стражниками. Её долго вели по каким-то коридорам, а потом вниз по бесконечной лестнице. Открыли решётку, затем железную дверь и втолкнули её в большое полутемное помещение, холодное и сырое. Не успела она оглянуться, как дверь захлопнулась, лязгнул замок, и она оказалась запертой в этой мрачной тюрьме. Всю дорогу её утешала мысль, что перед казнью будет произведено расследование, а значит, её не подвергнут пыткам сразу же. Однако теперь, еле различая солому на полу в тусклом свете газового рожка под потолком, она упала духом. Отсюда не убежишь, дверь не взломаешь. К тому же, теперь она одна, а что можно сделать в одиночку? Она не успела заглушить приступ короткого острого отчаяния, призвав на помощь голос разума, потому что раздался другой голос.
        - А, Адель? И тебя тоже сцапали? Рад тебя видеть, хотя и надеялся, что вас не найдут.
        Это был Марио, весёлый и жизнерадостный, как всегда.
        - Ты не видел, что сделали с Иваном и Базилем? - спросила Адель.
        - Где же мне было это увидеть, если я расстался с вами ещё ночью? Мне вдруг захотелось продолжить путь, а будить вас, чтобы попрощаться, я не решился. Я отошёл далеко от места нашей ночёвки, когда на меня выскочили противные недомерки, накинули сеть, скрутили и уволокли к телеге. Я трясся на ней, как… сноп пшеницы. Но если в начале пути я был свеж, то к концу меня изрядно обмолотили и о края телеги и кулаками недомерок, потому что они пускали их в ход сразу же, едва я пробовал повернуться.
        У Адели зашевелилось подозрение.
        - Послушай, Марио, у меня из сумки пропали деньги и хлебец. Скажи честно, это ты взял?
        Марио, который лежал на соломе, приподнявшись на локте, засмеялся.
        - Ну, конечно, я! Я решил, что они тебе не нужны, ведь ты никогда о них не говорила.
        Адель не знала, что ответить на такое простодушное признание. Вор вёл себя так, что рассердиться на него было невозможно, а тем более здесь.
        - И ведь подумай, как мне повезло. У меня был запас еды, хлеб, который, как я заметил, не заканчивается, деньги, а я попал в эту мрачную подземную тюрьму, хотя я всегда старался избегать даже более комфортабельных узилищ. Да ещё мне назначили пять разных казней. По-моему, пять для одной головы многовато. У тебя связаны руки, Адель? Сейчас я тебе помогу.
        Он встал и ловко развязал верёвку, стягивающую руки девушки.
        Адель с трудом шевелила затёкшими руками, стараясь разогнать застоявшуюся кровь.
        - Меня тоже связали и даже не подумали развязать, когда бросили сюда, - пожаловался Марио. - Но они не знали с кем имеют дело. Я сейчас же выкрутил из верёвок одну руку, а остальное уже не представляло труда.
        - Меня приговорили к четырём казням, - призналась Адель и рассказала о своём допросе.
        Рассказ Марио был почти таким же, за исключением того, что он потребовал подачи аппеляции, за что и был приговорён к лишней казни.
        - Ты осмотрел темницу? - спросила Адель, в которой теперь, когда она не была одна, пробудилась надежда на спасение. - Может, нам удастся убежать?
        - Погоди, Адель, не торопись, - остановил её Марио. - Сделать подкоп или проломить стену нам не удастся, потому что и пол и стены здесь сделаны из чего-то такого, что похоже на цельный камень и не образует щелей. Кроме того, если тебя привели сюда, то нам следует подождать, не подсадят ли к нам Ивана и Базилио. А прежде всего, надо помнить, что сейчас утро и нас увидит каждый желающий. Дождёмся ночи, а тогда подумаем о побеге.
        - Как же нам определить, когда наступит ночь? - спросила девушка.
        - Ещё не знаю, но надеюсь, что как-нибудь да определим.
        Пока Адель и Марио делились впечатлениями и разговаривали, прошло немало времени. Их прервал лязг замков на решётке и на двери. Они затихли, насторожившись и опасаясь, что пришли за ними, но к ним втолкнули Ивана и сейчас же заперли дверь. Молодой человек тяжело упал на пол и остался недвижим.
        - Иван, что с тобой? - испугано воскликнула Адель, бросаясь к нему.
        Марио освободил его от верёвок и перевернул на спину. Было видно, что их спутнику основательно досталось. Его губа была рассечена, на скуле оказалась ссадина, глаз подбит.
        - Иван! - звала его девушка. - Иван!
        Марио похлопал его по щекам, и Иван постепенно пришёл в себя. Он очень обрадовался, увидев, что Адель и Марио живы, но беспокоился за кота. Он тоже слышал, как вопил Базиль и как внезапно замолчал.
        - Почему тебя избили? - спрашивала Адель. - Тебя пытали?
        - Ещё нет, но мне назначили долгую пытку, которая должна прекратиться с моей смертью. После этого мне присудили ещё двенадцать смертных казней. Всего тринадцать. Недаром это число считается нехорошим. А избили они меня не больше, чем я их. Когда меня вязали, я пытался бороться, но если на моей стороне была сила, то на их - число. Они облепили меня, как муравьи гусеницу. Думаю, что многие из этих коротышек нуждаются в помощи лекаря. И куда нас занесло?
        - К карликам, - объяснила Адель. - Мне рассказал о них карлик Ник. Только Ник был человеком- карликом, а эти - не люди, а что-то вреде монстров.
        Она пересказала всё, что знала о карликах.
        - Страшно живут, - подвёл итог Марио. - И не виноват ни в чём, сам подвергся несчастью, а смертной казни не избежать.
        - Ещё страшнее, что они сами покорно идут на казнь, - возразил Иван. - Если такой порядок кажется им правильным и не вызывает ни возмущения, ни даже размышлений, то это конченые люди… или нелюди, как определяет их наука. Им не поможешь, потому что они сами себе не хотят помочь.
        - А мы и рады были бы себе помочь, да не знаем как, - сказала Адель.
        - Говори о себе, - поправил её Марио. - Может, нам поможет мой опыт. Не предавайтесь излишней радости и уверенности в спасении, но и не теряйте надежды. Я всё-таки вор, причём вор ловкий.
        - Слушай, вор, - обратился к нему Иван. - Это не ты ли посодействовал мне заполучить тринадцатую казнь?
        - Как это? - удивился Марио. - До сих пор моя профессия только мне могла принести такое наказание.
        - Когда меня спросили про имущество, я сказал про мешок с припасами, а меня объявили лжецом и назначили лишнюю смертную казнь.
        - Какая тебе разница, двенадцать раз тебя казнят или тринадцать? - отмахнулся Марио. - И вообще тебе ещё вчера надо было сказать, что тот мешок тебе нужен, чтобы я не обманывался.
        - Знаешь, двенадцать всё-таки предпочтительнее, хотя, на взгляд постороннего, конечно, никакой.
        - Уверяю тебя, что мне безразлично, прибавят ли к моим пяти казням ещё восемь или сократят их чисто до одной. А за что тебе такая честь?
        Иван рассказал о своём допросе. Оказывается, он пытался добиться справедливости, но каждый вопрос "по сути" навлекал на него лишнюю казнь.
        - Бедный Васька! - то и дело вздыхал Иван.
        - Тихо! - предупредил чуткий Марио.
        Загремели замки, дверь приоткрылась, к узникам влетел мешок и тяжело шлёпнулся на пол. Дверь сразу же захлопнулась.
        - Посмотрим-посмотрим! - весело закричал Марио, подходя к мешку. - Не принесли ли нам поесть! И вовремя бы!
        Он развязал мешок и отпрянул, да и все остальные попятились, потому что из мешка вылетела чёрно-белая фурия и несколько раз промчалась по темнице.
        - Васька! Друг! - радостно вскрикнул Иван.
        Пробегавшись, кот понемногу успокоился и смог говорить более-менее членораздельно.
        - Опять! - бушевал он. - Что это за мода пошла! Чуть что - и в мешок.
        - Тебя допрашивали? - поинтересовалась Адель.
        - Попытались, но из мешка не выпустили, а я слишком себя уважаю, чтобы допустить такого рода беседу. Я молчал. Тогда кто-то отважился тряхнуть мешок, и я пустил в дело свои когти. Ох, и завопил же этот негодяй! А меня за такое злодеяние приговорили к казни.
        - К одной? - спросила Адель.
        - А сколько же тебе надо? - не понял кот. - Разве одной мало?
        Все дружно рассмеялись, хотя весёлого, на взгляд Базиля, во всём случившемся было мало. Ему наскоро рассказали про допросы и наказания, причём почему-то и Марио, и Иван, и сама Адель всё время смеялись. Девушка чувствовала, что эта весёлость носит какой-то нервный неестественный характер, но не могла от неё избавиться.
        - Да, влипли, - сделал вывод Базиль и помрачнел. - Не понимаю, почему вы веселитесь.
        - Не знаю, - искренне ответил Иван.
        - Наверное, нервы, - предположила Адель.
        - Или радость бытия, - мечтательно проговорил Марио.
        Им сразу стало не до смеха, когда вновь загремели засовы. Адель прошиб озноб, едва она подумала, что пришли вести их на пытку. Однако вся дверь не открылась, а была откинута лишь узкая полоска над полом и через неё просунуто прямоугольное корытце с водой.
        - Это чтобы вы не умерли от жажды, - пояснил ехидный голос за дверью.
        - А поесть?! - завопил Марио.
        - За два-три дня от голода не умрёте, - ответили ему.
        Полоска встала на место, лязгнули засовы и всё стихло.
        - Два-три дня, - повторил Иван. - Надо поскорее что-нибудь придумать.
        - Предоставь это мне, - предложил Марио. - Мне нужно лишь определить, когда наступит ночь, а тогда я попытаюсь вас отсюда вызволить.
        - Интересно, как? - недоверчиво спросил Иван.
        - Это уж моё дело, а вы прислушивайтесь к себе. Как только почувствуете, что хотите спать или сильно утомлены, или ещё что-то, что укажет на приближение ночи, то скажите мне. Как же ещё понять, что день сменился ночью?
        - У меня всё перемешалось, - призналась Адель. - Я уже страшно устала, чувствую себя как ночью во время бредовой бессонницы, а сна ни в одном глазу.
        - У меня сходные ощущения, - согласился Иван.
        - Беда в том, что мне тоже не определить наступление ночи, - пожаловался Марио. - Я и сам как в кошмарном сне. Это ещё хуже, чем в человеческой тюрьме. Там хоть крошечное окошечко есть, да и еду дают по часам, а последний обход делают поздно вечером. И часов не надо, чтобы определить время. Комфорт!
        - Я скажу, когда солнце будет садиться, - вызвался Базиль.
        - Как ты это определишь? - удивилась Адель.
        - Не знаю, но я чувствую время. Сейчас около полудня, солнце ярко сияет и, будь я на воле, я бы не отказался полежать на солнышке.
        - Васька, друг, ты лучший из котов! - восхитился Иван.
        Базиль нахохлился, прикрыл глаза и громко замурлыкал.
        - Сажать нас на хлеб и воду! - возмущённо проговорил Марио. - Нравы у них хуже, чем у людей. В нормальных тюрьмах хоть баланду дают, а здесь…
        - А здесь и хлеб не дали, даже чёрствый, - вздохнула Адель.
        - За хлебом дело не станет, - возразил вор. - Я хорошо сделал, что стянул у тебя твой хлебец. Эти дураки даже обыскать человека как следует не способны, так что еда у нас всё-таки имеется. Не окорок, конечно…
        - Зато хлеб! - подхватил Иван. - Ох, и люблю же я хлебушек! Ни одно блюдо без него не идёт.
        - Как говорится, "о вкусах не спорят", - вставил Базиль, выключая моторчик и открывая глаза.
        - Да уж, "на вкус, на цвет товарища нет", - подтвердил Иван. - Ты бы, наверное, предпочёл сметану или молочко?
        - Несом-м-м-ненно. Или мышку. Или рыбку.
        - Или макароны под острым соусом, - пожелал Марио.
        Базиль негодующе фыркнул, а Адель засмеялась.
        - Варвары, - отмахнулся вор, вынимая из кармана украденный у девушки хлебец. - Возьми, Адель, он твой, тебе и кормить нас.
        Адель стала отламывать куски, чтобы все досыта наелись. У неё на душе стало легко, едва она осознала, что хлебец в руках Марио вновь не покрылся плесенью, указывая на опасность, исходящую от человека, а остался свеж и благоухан. Значит, их вороватый спутник не был таким уж плохим человеком, как это казалось из-за его ремесла.
        Все ели с завидным аппетитом, даже кот тщательно пережёвывал свою долю, лишь иногда морщась и пофыркивая. Иван пускал по кругу корытце с водой, чтобы запивать еду, так что обед вышел вполне сносным. Адели уже доводилось питаться только хлебом, да и остальные были непривередливы. Лишь Базиль, доев остатки, брезгливо принюхивался к месту, где только что лежали его куски, и радости не проявлял.
        - Выпьем ещё по глоточку? - предложил Марио. - У нас всегда завершают обед рюмочкой вина, а мы…
        - А мы вообразим, что это вино, - подхватил Иван, поглядывая на загрустившего Базиля. - Я даже предложу тост.
        - Давай, - с удовольствием сказал Марио.
        - Мы все перенесли испытания и опасности, и каждый по мере своих сил и возможностей помогал другим. Однако есть среди нас тот, кто уже спас нас всех от смерти и ещё раз окажет неоценимую помощь. Я имею в виду Василия. Он появился из мешка как раз в ту страшную минуту, когда упыри готовы были наброситься на нас с Аделью, и разогнал их всех, заставив улететь. Только благодаря этому мы получили шанс спастись и добежать до летучего корабля. И теперь Васька, я хотел сказать Базиль, готов помочь нам, предупредив о наступлении ночи. Вот я и хочу выпить за нашего Василия. Да не иссякнут коты в мешках!
        Кот был польщён. Он прямо на глазах раздувался от удовольствия и гордости, а Адели стоило большого труда удержать смех, да и Марио подозрительно закусил губу.
        Заключённые надолго растянули обед, чтобы заполнить этим важным делом время и заодно отвлечься от мрачных мыслей. Но всё на свете имеет конец, так что им пришлось вернуться к своим злоключениям.
        - Наступит вечер и…? - спросил Иван, выжидательно глядя на Марио.
        - Наступит вечер, и ваш добрый знакомый по имени Марио покажет фокус. Что нас всех ждёт в дальнейшем, он не знает, но из этой темницы он вас выведет, это точно.
        - Но как? - не отставал Иван. - Может, надо заранее подготовиться к побегу?
        - Нам нечего брать с собой, - отмахнулся вор. - Наши тюремщики позаботились об этом. Они обчистили вас не хуже профессионального грабителя. И пилить решётки или замки нам ни к чему. Настанет вечер, стемнеет, и мы преспокойно покинем это жилище к огорчению наших нехлебосольных хозяев. Что ждёт нас наверху, я не знаю, но рассчитываю, что под покровом темноты нам удастся уйти подальше отсюда.
        Марио говорил очень уверенно, так что его спутникам пришлось довольствоваться этим ответом и уповать на будущее. Все притихли и задумались каждый о своём. Мысли Адели метались от отчаяния к надежде. В минуты отчаяния она вспоминала о кольце, которое она должна надеть на палец Франку. Если её поведут на пытку, она может надеть его на свой палец. Тогда она очутится дома в своём мире, но Франк не спасётся, и наутро его будут считать сумасшедшим, а её друзья здесь, те самые друзья, которые ей помогали и готовы помогать и впредь, спастись не сумеют и погибнут. Они погибнут, Франк сойдёт с ума, а она спасётся? Несправедливо. Она не лучше Ивана, не лучше Марио, хоть он и вор, не лучше Базиля, хоть он всего лишь кот. Получается, что воспользоваться кольцом она не имеет права, и о нём лучше забыть. Пусть висит себе на шнурке вместе с другим кольцом, совсем уж неизвестного назначения, которое принадлежало гномам. Хорошо, что карлики не забрали у неё эти кольца, особенно кольцо колдуна Жана, иначе её дальнейшее путешествие стало бы бессмысленным. Жаль, что она забрали сумку, ведь в ней были кое-какие вещи,
зеркальце и расчёска. Особенно плохо ей будет без расчёски. Как теперь приводить в порядок волосы?
        - О чём задумалась, Адель? - спросил Иван, с беспокойством поглядывая на примолкнувшую девушку.
        Адель поняла, что добрый и чуткий молодой человек хочет её поддержать.
        - Они забрали у меня сумку, - пожаловалась она нарочито трагическим голосом, - а в ней была моя расчёска. Что мне теперь делать?
        Марио захохотал. Его смех неожиданно гулко прокатился под сводами.
        - А? - воскликнул он. - Вы слышали? Это же самое нужное в нашем положении! Как же я раньше об этом не додумался!
        - Что именно? - меланхолично поинтересовался кот.
        - Мы будем петь, - объявил Марио. - Я первый.
        У него оказался прекрасный тенор, и он умело им пользовался, выбирая песни в быстром темпе, так и заряжающие энергией и весельем.
        - Не понимаю, зачем ты стал вором, а не певцом, - заметил Иван.
        - Одно другому не мешает, - засмеялся Марио. - А теперь ты, Иван.
        Молодой человек запел про тяжёлую крестьянскую долю, потом про степь, и итальянец слушал его сильный голос с видом знатока.
        - Слов не понимаю, а за душу хватает, - сказал он. - Только очень уж грустно становится. Неужели у вас нет песен повеселее?
        Иван спел какую-то плясовую, а потом совершенно незнакомую Адели маршевую песню, от которой ей захотелось сейчас же что-то делать и куда-то шагать.
        - Хорошо, - одобрил Марио. - Теперь ты, Адель.
        Девушка спела два русских романса, которым научила её мама, и, хотя Марио и Иван одобрили её пение, она знала, что голос у неё слабый и едва ли она доставила им большое удовольствие.
        - Васька, может, и ты нам споёшь? - спросил Иван.
        - Я и так часто пою, - скромно отказался кот. - Когда мне хорошо, я всегда мурлыкаю.
        Марио и Иван пели теперь по очереди, стараясь подбирать песни самые разные, чтобы на слух иностранца, не знающего языка, они не казались однообразными. Они предлагали и девушке петь, но не настаивали, когда она отказывалась.
        - Солнце уже садится, - предупредил кот в самый разгар веселья.
        Марио придумал такой верный способ забыть невзгоды, что Адель словно вернулась с небес на землю, да и у её спутников вид был ошеломлённым.
        - Теперь самое время подумать о наших делах, - помолчав, сказал Марио. - Подождём немного, чтобы хорошенько стемнело, а заодно посмотрим, не зайдёт ли к нам кто-нибудь с вечерней поверкой.
        Однако никто к ним не зашёл и, выждав подходящее время, решено было попытаться выйти.
        - Я пойду первым и буду настороже, - предложил Марио. - Вы идите за мной по одному. Если я сделаю знак, замирайте на месте.
        - Лучше вперёд пойду я, - возразил Базиль. - Меня труднее заметить, чем любого из вас, а бегаю я быстро и бесшумно. Если замечу опасность, мигом дам о ней знать.
        - Я же говорю, что наш Васька нас уже спас и ещё не раз нас выручит из беды, - сказал Иван.
        У кота уши поджались к голове от удовольствия, и он вновь начал раздуваться от важности.
        - Согласен, - одобрил предложение Базиля Марио. - Первым пойдёт кот, а за ним я. Потом пусть идёт Адель, а ты, Иван, иди последним и следи, чтобы на нас не наткнулись сзади. Теперь, пожалуй, пора. Итак, на сцену выходит сам великий Марио.
        Он подошёл к двери, повернулся к ней спиной, раскланялся со зрителями, словно их было не трое, а несколько сотен, и изящным движением вытащил из потайного кармана какой-то удлинённый металлический предмет. Он взял его двумя пальцами и, словно фокусник, показал узникам.
        - Теперь считаем до трёх. Раз!.. Два!.. Три!..
        Марио лишь прикоснулся своим инструментом к замочной скважине, как раздался щелчок и дверь открылась от лёгкого толчка рукой. Адель зааплодировала.
        - Браво! - поддержал её Иван. - А теперь повторите на бис этот фокус с замком на внешней решётке.
        Марио со всеми приличествующими фокуснику ужимками отпер и решётку.
        - Наконец-то, мы можем отсюда выйти, - обрадовано проговорил кот. - Здесь, конечно, лучше, чем в мешке, но всё равно погано.
        - Особенно когда знаешь своё ближайшее будущее, - согласилась Адель. - А что это за стержень, Марио?
        - Это особая вещь, очень нужная в моей профессии. Называется отмычка. Но не обычная отмычка, а волшебная. Вместе с этими вот волшебными руками она действует безотказно.
        Адель так и не поняла, действительно ли отмычка была волшебной или секрет заключался в ловкости рук самого Марио, но времени выяснить это не было, потому что кот первым выскользнул из их тюрьмы, а за ним особой лёгкой бесшумной поступью вышел вор.
        - Иди теперь ты, Адель, - сказал Иван. - Но будь осторожна. Внимательно следи за Марио.
        Адель со страхом выбралась из мрачного помещения. Она не ожидала, что будет так бояться. У неё сердце готово было выпрыгнуть из груди, а дыхание перехватывало. Она так понадеялась на заверение Марио в их спасении, даже не сознавая этого ясно, что, если бы сейчас что-то помешало их побегу, она бы, наверное, умерла от отчаяния.
        Девушка осторожно поднялась по лестнице и вслед за Марио вышла в обширный двор. Базиль не подавал согнала тревоги, и узники тихо прокрались вдоль стены длинного здания, перешли под спасительную тень другого дома и таким образом, перебегая освещённые луной участки и затаиваясь в тени, отошли далеко от своей тюрьмы. Они не знали, куда им идти, но кот вёл их куда-то, и они доверились инстинкту животного.
        Постройки казённого вида закончились, и их сменили весьма неказистого вида однообразные домики. Нигде не горел свет, что было на руку беглецам, но вызывало недоумение. Неужели все до единого жители городка уже легли спать? На улицах тоже не было ни души.
        - Очень подходящий город для побега, - шёпотом сказал Марио, подождав Адель, - но мне бы не хотелось здесь жить. Наверное, обитателям запрещено появляться на улице в ночное время.
        - И зажигать свет в домах, - закончила Адель.
        - А раз здесь такие строгие порядки, то как бы нам не натолкнуться на патруль, - прибавил Марио. - Что там, Базиль? Карлики?
        - Нет, но мы скоро выйдем из города. Я уже сбегал вперёд. Дальше пойдут поля и рощи. Я не знаю, куда нам идти и где кончается земля карликов.
        - Выйдем из города, пройдём как можно дальше и спрячемся где-нибудь в роще. Днём будем прятаться, а ночью идти в одном направлении. Когда-нибудь ведь эта проклятая земля проклятых недомерок закончится. А как думаешь ты, Иван?
        - Ничего другого нам не остаётся, - согласился молодой человек.
        И путешественники пошли наугад в сторону, выбранную во время побега из тюрьмы совершенно случайно. Как они ни торопились, но особо далеко уйти им не удалось, так что, пройдя вереницу тёмных полей и рощ, они были вынуждены подумать о надёжном убежище.
        - Неуютная земля, - сказал Иван. - Даже поля не радуют глаз, хотя они хорошо обработаны. Нигде не видно ни огонька, ни освещённого окошка. И тишина такая, словно все вымерли.
        - Для нас это подходяще, - возразил Марио. - Если бы здесь сновали недомерки, то мы бы уже были схвачены, водворены в более надёжное узилище, а кроме того нам на каждого пришлось бы по десятку добавочных казней.
        - На это, по-моему, даже карлики не способны, - усомнилась Адель. - Мне под конец было назначено утопление, а перед этим сожжение. Утопят мой пепел, а что дальше? Разве с ним могут сделать что-нибудь ещё? мне кажется, что мне не назначили ещё одной казни именно потому, что карлик сам не мог выдумать, что же можно с человеком сделать после того, как его сожгут, а пепел утопят.
        - Если разумно расставить казни, то можно совместить их десятка два, не меньше, - высказал Иван своё мнение.
        - Считай, что и все три десятка, - в раздумье проговорил Марио. - Вот послушай…
        Он принялся было продумывать чередование казней, но Базиль недовольно зашипел.
        - Нашли время! - возмутился он. - Через час начнёт светать, а вы говорите о такой мерзости. Посидели бы в мешке, так живо бы прошла охота шутить.
        - Мы идём вперёд и смотрим по сторонам, - оправдывался весёлый Марио. - Я и сам не хочу ещё раз увидеться с моими судьями. Но нужно ведь как-то отвлечься. Петь мы не можем, поэтому…
        - Найти бы какую-нибудь нору, пещеру или хотя бы большой стог сена… - пробормотал Иван.
        И, словно по заказу, путешественники вышли на луг, посреди которого возвышался огромный стог сена.
        - Вот стог, - объявил кот. - И что дальше? Учтите, что я могу спрятаться где угодно, но я беспокоюсь о вас.
        - Спасибо, друг Васька, - с чувством сказал Иван. - А стог нам послужит убежищем. Мы осторожно проберёмся внутрь, и я заложу отверстие так, что снаружи ничего не будет заметно. Днём мы там пересидим, а ночью продолжим путь.
        - Опасно, но ничего другого нам не остаётся, - решил Марио. - Нам не встретилось ни одного укромного местечка.
        Иван подвёл спутников к стогу так, чтобы не осталось следов, осмотрел сено и осторожно прорыл нору внутрь.
        - Забирайтесь, - велел он. - Только учтите, что у нас нет воды, а в нашем новом доме будет очень жарко.
        Все молча повиновались, заранее готовясь к мучительному дню, а Иван аккуратно заложил сеном часть прохода.
        - Тепло и уютно, - решил Базиль. - Только слишком сильно пахнет сухой травой. Лучше бы пахло мышами.
        Адель почувствовала, что на неё находит нервный смех, и сосчитала до ста, чтобы его перебороть.
        - Можно спать, однако не допускайте храпа, - предупредил Иван. - Если кто захрапит, я сразу разбужу.
        Базиль, замурлыкавший было, сейчас же замолчал, а Адель забеспокоилась. Вроде бы, она не должна храпеть во сне, но ведь ни один человек не может сказать о себе с уверенностью, как он ведёт себя во время сна. А вдруг она храпит или сопит? Вот стыд-то! Впервые перед ней встала такая проблема, и ей стало неприятно. У Ивана спросить неудобно, тихо ли она спит, и у Марио тоже. Что бы ей подумать об этом раньше! Ведь могла же она спросить у госпожи Бергер, у Фатимы, даже у Мэг. Потом она подумала, что побывала в стольких переделках, что, если бы она храпела, то её должны были не раз будить, чтобы она не привлекла внимания врагов. Нет, конечно же, она не может спать шумно. А если…
        Адель быстро устала от таких неприятных размышлений и постаралась их прогнать. Она задумалась о цели своего путешествия, и она показалась ей недостижимой. Даже если она попадёт на остров колдуньи Маргариты, то как ей пробраться к Франку? Разве ей дадут возможность к нему приблизиться? А ведь ей надо надеть ему на палец кольцо. Остаётся одно утешение: если бы осуществить такое было невозможно, то колдун Жан не согласился бы принимать участие в игре, где ему невозможно выиграть.
        - Где-то вдали слышны голоса, - предупредил Базиль.
        Адели стало страшно. С тех пор как она использовала единственную возможность призвать на помощь колдуна Жана, ей часто становилось страшно, однако каждый раз ей казалось, что так страшно, как на этот раз, ей ещё не было. Вот и сейчас ей чудилась погоня. А если по их следу пустят ищеек, то обнаружить их не составит труда.
        - Вдруг у них есть собаки? - спросила девушка.
        Кот подпрыгнул от испуга и выгнул спину.
        - Не пугай, Адель. - весело рассмеялся Иван. - Откуда у них собаки? Если бы они были, мы бы хоть раз услышали лай. Да и поймали нас без собак.
        Адель сомневалась, что Иван уверен в своих словах, однако его голос подействовал на неё успокаивающе. Да и лая они, действительно, не слышали.
        - Давайте, не будем говорить о плохом, - попросил Марио. - Ты, Базиль, прислушивайся, что творится на воле, и говори нам.
        - Даже лапы дрожат, - пожаловался кот. - Знал бы, что Адель на такое способна, пересидел бы день на дереве. Лая не слышно, топота лап - тоже. Пока слышны лишь голоса карликов, и они обсуждают какие-то работы. Вроде бы, должны что-то подать, и они это ждут.
        - Интересно, что? - заинтересовался Марио.
        - Лишь бы это не относилось к нам, - меланхолично пробормотал Базиль.
        Несколько часов беглецы провели относительно спокойно, потому что карлики не приближались к стогу и были заняты какими-то своими работами, но зато жара всё усиливалась и внутри убежища было почти нечем дышать. Адель чувствовала, как по коже пробегают струйки пота, а губы стали совсем солёными, что только усиливало жажду. Есть хотелось, но без воды нечего было и думать о хлебе, он бы застрял в пересохшем горле.
        - Как в финской бане, - определил Иван. - Хуже, чем в нашей, русской, но тоже, говорят, полезно для здоровья. Из всего можно извлечь пользу.
        Мысли Адели потекли в другом направлении. Теперь она решила рассматривать теперешнее неприятное положение с другой стороны. Она тоже слышала о финской бане, где человек потеет, вроде бы, благодаря жаре. Находится немало людей, которые специально ходят в такие бани, а они нечто подобное случайно нашли в этом стоге. Почему бы не совместить вынужденное пребывание здесь с пользой, которую приносит сухая баня?
        - А тебе часом не известно, сколько времени полезно находиться в такой бане? - поинтересовался Марио.
        Адель перестала представлять, как из неё вместе с потом выходят все возможные болезни, и прислушалась.
        - Точно не знаю, но уверен, что нам полезно продержаться здесь до наступления ночи, а тогда полезнее будет покинуть баню и устроить длительную прогулку в ускоренном темпе.
        Марио хмыкнул.
        - Карлики засуетились, - подал голос Базиль.
        - Ищут нас? - испуганно спросила Адель.
        - Н-нет, - с запинкой ответил кот, настороженно прислушиваясь. - Не похоже. Они что-то заметили и ждут, когда это что-то появится возле них… а может, наоборот, исчезнет… Не пойму…
        Он замолчал, и все смотрели на него, затаив дыхание.
        - Это какие-то колымаги, - определил кот. - Наверное карлики с самого утра ждали именно их.
        - Долго пришлось ждать, - насмешливо вставил Марио.
        - Как бы… - начал Иван, хмурясь.
        - Едут сюда, - тревожно сообщил кот. - Слышно, как катят колёса и топают карлики.
        - Не по нашу ли душу, - предположил Иван. - Что бы ни случилось, молчите. Даже если в стог будут втыкать пики, не произносите ни звука. Может, нас и не обнаружат.
        Кот лёг на брюхо, почти вдавившись в сено под ним, даже уши у него плотно прижались к голове. Вид у него был очень несчастный.
        Адель услышала приближающиеся голоса и поняла, что карлики окружают стог со всех сторон. Послышался шум подъехавших телег или чего-то схожего. Потом раздалось шуршание, словно что-то делали с сеном.
        - Похоже, они не подозревают, что мы внутри, - шёпотом сказал Иван. - Они хотят разобрать стог и куда-то его увезти.
        - Не подозревали, а скоро убедятся, что стог с начинкой, - подхватил Марио. - Это будет для них большим сюрпризом.
        - Печально это всё, - пробормотал Базиль. - Если меня не приколят вилами, то посадят в мешок, а потом казнят.
        - Может, ты сумеешь убежать, - возразила Адель. - Ты ловкий и быстрый. Где им за тобой угнаться?
        - А как же вы? - спросил кот.
        - Подождите ныть, - остановил их Марио. - Когда нас найдут и схватят, тогда для этого будет самое время, а сейчас ещё рано.
        - Я вот о чём думаю, - заговорил Иван. - Если телег не слишком много, то карлики не успеют до нас добраться, потому что разбирают стог с верха, постепенно и очень аккуратно, в том порядке, в каком его закладывали. Они потеряли слишком много времени в ожидании транспорта, а ночью, как вы знаете, все сидят по домам и даже свет не включают.
        В душе Адели загорелась надежда, а Марио что-то прикидывал, шевеля губами и прислушиваясь к шуму вокруг стога.
        - Все телеги уехали, - сообщил кот. - Слышите? Карлики перестали суетиться и устроили перерыв в работе.
        Время тянулось бесконечно долго. Никогда ещё девушка так не подгоняла его, торопя вечер. Пока длится день, до них могут докопаться, а вечер принесёт им спасение.
        - А вдруг они и вечером не перестанут работать? - спросила она. - Может, у них задание - перевезти всё сено именно сегодня.
        Долго никто не отвечал.
        - Любишь же ты портить всем настроение! - досадливо проговорил Марио.
        - Надеюсь, что нет, - мягко ответил Иван. - Кроме того, в темноте легче от них отбиться и убежать.
        - Отбейся от такой оравы, - проворчал Марио. - Впрочем, от неожиданности они способны остолбенеть…
        - Это я им обеспечу, - пообещал кот.
        - А мы этим воспользуемся, - подхватил Иван. - Ничего, как-нибудь спасёмся. Когда они будут до нас добираться, мы выпрыгнем с диким рёвом и побежим прочь.
        А пока вы будете бежать, я им такое устрою, что они не скоро успокоятся, - добавил Базиль.
        В это время опять раздалось зловещее шуршание сена, которое аккуратно слоями снимали со стога и передавали на телеги. Когда транспорт заполнялся, работа приостанавливалась в ожидании возвращения телег.
        - И когда только они устанут?! - прошептал Марио. - Базиль, далеко до вечера?
        - Не очень, - грустно отозвался кот. - До заката они успеют раза два обернуться с телегами.
        Адель не знала, сколько сена понадобится для этой работы и доберутся ли карлики до них, но ей казалось, что их успеют обнаружить. Вот телеги вновь приехали, и карлики засуетились вокруг стога. Долго длилась погрузка, и всё это время сено над головой грозно шуршало и подрагивало. Телеги уехали, и работа замерла. Перерыв показался девушке совсем коротким, и стог вновь начали терзать.
        - Если те, кто наверху, провалятся к нам, то нам придётся сразу выскакивать и бежать, - предупредил Иван, тревожно глядя вверх.
        Говорить вполголоса было уже нельзя, даже шептать приходилось осторожно. Адель поняла, что наступает решительная минута, когда от них потребуются действия. Карлики всё ещё не наступали на сено прямо над ними, сновая по краю, но с каждой минутой слой сена над ними становился всё тоньше и вскоре их убежище должно было открыться перед врагами.
        - Глядите! - завизжал голос совсем рядом.
        Адель вздрогнула.
        - Приготовились! - тихо скомандовал Иван. - Подождите…
        Он непонимающе вслушивался в вопли карликов.
        - Я не понял, кого они нашли, - сказал он.
        - Может, мы обронили какую-нибудь вещь? - предположила девушка.
        Марио провёл ладонями по карманам.
        - У меня всё цело. Может, это наш Базиль потерял хвост?
        - Ш-ш-шутник! - прошипел кот. - Пойду, взгляну.
        Он ловко прополз по проходу и вскоре вернулся.
        - Они обнаружили кого-то ещё. Кричат, суетятся, но не ловят. Может, боятся?
        - Если суматоха не из-за нас, то нам это на руку, - сказал Марио.
        - Только бы потом этот неизвестный не принялся ловить нас, - возразил кот. - Вдруг это упыри?
        - Это не их земля, - напомнила Адель.
        - Захватчики всегда орудуют на чужой земле, - сказал Марио. - На то они и захватчики.
        - Может, это дракон? - спросила Адель. - Я встречалась с драконами. Они очень опасны.
        - Поживём - увидим, - вмешался Иван. - Главное, что карлики перестали работать.
        - Солнце скоро сядет, - сообщил кот.
        - Сейчас всё и решится, - спокойно проговорил Иван.
        Всё решилось быстро. Карлики к работе не возвращались, покричали немного и ушли. Беглецам даже не верилось, что до них так сегодня и не доберутся.
        - Слушайте, - встрепенулся Иван, - нам надо немедленно уходить. Вдруг они пошли за помощью, чтобы кого-то ловить?
        - А вдруг мы вылезем, а они поймают нас вместо кого-то другого? - предположила Адель.
        - Я схожу на разведку, - вызвался кот.
        - Осторожно, Васька, не попадись тому, кто остановил работу карликов, - попросил Иван.
        Но кота с ними уже не было. Его ждали долго, или так только казалось настороженным людям, которые уже представили, что его поймали карлики или растерзал таинственный враг.
        - Выходите, - позвал Базиль снаружи. - Всё спокойно.
        Иван первым выбрался из приютившего их стога, за ним - Марио, а уж потом - Адель.
        - Ты не видел ничего подозрительного? - спросила девушка у разведчика.
        - Ты, наверное, хотела бы знать, не видел ли я кого-нибудь подозрительного? - переспросил кот, сидя на земле и обвив себя пушистым хвостом.
        - Наверное, - согласилась Адель.
        - Подозрительного не видел, потому что вряд ли её можно считать подозрительной.
        - Кого? - спросила Адель.
        - Кого ты имеешь в виду, Васька? - насторожился Иван.
        - Здесь кто-то есть? - догадался Марио, озираясь.
        - Здесь есть обезьяна, - пояснил Базиль. - Это её увидели карлики.
        - Понятно, - согласился Марио. - А увидев обезьяну, решили, что это подходящий повод бросить работу. Ну и лентяи!
        Адель вспомнила милую обезьяну, с которой познакомилась в начале своего долгого путь, и подумала, что её общество вскоре покажется им всем утомительным, особенно если наивное существо слышало про злую обезьяну над кучей наворованных орехов. Однако, сколь она ни осматривалась кругом, она нигде не видела никого похожего на обезьяну. Возможно, им и не придётся с ней путешествовать. На всякий случай, девушка зареклась упоминать злополучное четверостишье, а точнее, двустишье, так как её старую знакомую интересовала лишь первая часть цитаты, где говорилось про её сородича.
        - Где же твоя обезьяна? - спросил Иван.
        - Не моя, - поправил кот. - Она сама по себе, а я сам по себе. Вон она.
        Все обернулись и увидели здоровенную обезьянищу, сидящую на сильно уменьшившемся стоге сена и с интересом рассматривающую их. Адель распознала в ней человекообразную обезьяну неизвестной породы, довольно симпатичную, серьёзную и очень умную на вид. Небольшие глаза пытливо озирали людей. Девушка почувствовала себя неуютно, потому что читала о сложном характере крупных обезьян и их огромной физической силе. Адель опасалась, что они чем-нибудь рассердят их новую знакомую, и она свернёт кому-нибудь шею.
        - Да, я обезьяна, - сказала обезьяна.
        - Здравствуй, - обратился к ней Иван. - Я не думал, что на этой земле живёт кто-то кроме карликов.
        Обезьяна ловко соскользнула вниз и подошла к каждому, протягивая большую руку для рукопожатия. Адель внутренне содрогнулась, когда её рука очутилась в жёсткой прохладной чёрной ладони, но обезьяна лишь чуть-чуть её сжала, не причинив боли.
        - Я здесь не живу, - объяснила она. - Мы живём рядом с этой землёй. Когда-то очень давно, года три назад, один из правителей этого народа испытывал перед нами восхищение и даже пытался нас обожествлять. Он заказывал наши изображения из дерева и всюду их выставлял. Ну и хорошо же нам было! Никто не мог нас не то что обидеть, но даже прогнать. Мы свободно и без боязни заходили на землю карликов и делали, что нам заблагорассудится.
        Иван вопросительно поглядел на обезьяну, и она сейчас же откликнулась:
        - Нет, мы не позволяли себе ничего плохого. Мы вели себя очень хорошо. Ни один из карликов не мог бы на нас пожаловаться. Но простые карлики нас всё равно не любили и старались обидеть.
        - Каким образом? - заинтересовался Марио, мысленно сравнивая размеры и силу обезьяны и карлика.
        - Например, сочиняли всякие плохие песни. Один их поэт написал, что он, мол, так любит обезьян, что если не видит обезьяны на том берегу, то жизнь ему не мила. Так и сказал, что жить, мол, не могу, если не вижу обезьяну на том берегу. Разве это не оскорбление?
        - А что здесь оскорбительного? - удивился Марио. - По-моему, было бы хуже, если бы он сказал, что, мол, жить не могу, если вижу обезьяну на том берегу.
        - Ты не умнее того правителя, - заключила обезьяна, злорадно хихикая. - Он тоже решил, что для нас эта песня очень даже лестна.
        - А разве нет?
        - Да ты вдумайся. Жить, говорит, не может, если не видит обезьяны на том берегу. А почему, спрашивается, не может? Да потому, что если он видит обезьяну на том берегу, то, значит, её нет на этом и он может не опасаться с ней встретиться, а если он её на том берегу не видит, то, выходит, она перебралась на этот берег и он может с ней встретиться.
        - Ах, вот оно что?! - серьёзно протянул Иван. - И как это я сразу не догадался?
        Обезьяна вытянула губы, чмокнула ими, словно от удовольствия, и пояснила:
        - Наши тоже этого сперва не разобрали и начали кричать о том, как их любят, но я им разъяснила их ошибку, так что они перестали восхищаться этой песенкой.
        - А почему теперь вас не обожествляют? - спросил Иван.
        - Потому что год назад того правителя казнили, - объяснила обезьяна. - Его преемник объявил, что он нарушил какой-то из их немыслимых законов, казнил его и уселся на его место. По старой памяти нас пока не трогают, но при виде нас лица у карликов делаются такими злыми, а кричат они так громко, что наши почти перестали сюда заходить, а если пробираются на базар, то делают это осторожно и берут что нужно не в открытую, как раньше, а незаметно, с оглядкой.
        - Да, нелегко вам приходится, - согласился Иван. - Совсем чёрные времена настали.
        Марио страшно скривился, пытаясь побороть смешок, и обезьяна с удивлением посмотрела на его гримасу, но не стала выяснять её причину, а ответила Ивану.
        - Для меня чёрных времён не бывает. Я обезьяна лихая, хожу везде, как прежде, только соблюдаю осторожность.
        - Далеко отсюда до твоих краёв? - спросил Иван.
        - Недалеко, но я не боюсь доходить даже до противоположного конца этих земель.
        - Мы спасаемся от карликов, - объяснил молодой человек. - Если нас поймают, то казнят, хотя мы не совершили ничего плохого, а сюда попали случайно и не по своей воле. Не могла бы ты нас вывести из этой земли?
        Обезьяна ещё раз с удовольствием обвела их глазами.
        - Нас ещё не ловят и не казнят за то, что мы сюда ходим, но я чувствую, что скоро они начнут это делать. Тогда можно будет объявить им настоящую войну и всячески их доводить. Это будет интереснее, чем просто гулять по их территории. А вы с ними почти что в состоянии войны. Хотите, я подскажу вам, как можно им напакостить? Сама я пока это не могу сделать, раз со мной не обошлись дурно, а вами буду руководить.
        - Нет, лучше ты нам по другому помоги. Выведи нас отсюда, - попросил Иван. - Если мы не уйдём, нас казнят.
        Обезьяна размышляла, причём её серьёзная физиономия приняла такое выражение, что могла бы послужить моделью для художника, пишущего мудреца.
        - Проводи нас, а дорогой мы расскажем тебе о своих странствиях, - попытался соблазнить её Марио.
        Обезьяну, очевидно, не слишком занимали чужие приключения, потому что она лишь мельком на него глянула.
        - А ты расскажешь нам о своих приключениях здесь, - сказала Адель. - У тебя, наверное, было немало приключений?
        - Какие там приключения! - добродушно отмахнулась обезьяна. - Но, конечно, если начать вспоминать, то найдётся что рассказать. Наверное, мало кто пережил столько, сколько пережила я. Ладно, пойдёмте. Я выведу вас из этих земель и по дороге расскажу вам что-нибудь поучительное.
        - И заодно покажи нам, где мы можем напиться, - попросил Иван. - Мы целый день сидели в этом стоге, не имели ни капли воды, с нас сошло семь потов и мы почти высохли.
        Обезьяна перекосила нижнюю часть морды, что могло бы означать сомнение в последнем высказывании, но согласилась показать источник и привела их в маленькую рощицу к ручью.
        - Чувствую, что в меня вливается жизнь, - сообщил Марио, оторвавшись от воды, закрыв глаза и блаженно прислушиваясь к своим ощущениям.
        Иван пил длинными деловитыми глотками, прильнув губами к ручью. Адель зачёрпывала воду ладонями, пила, вновь зачёрпывала воду и ей казалось, что она никогда не напьётся. Базиль осторожно, боясь замочить лапы, стоял над мелким местом и очень аккуратно лакал розовым язычком.
        Обезьяна тихо и удовлетворённо ухала, глядя на своих новых знакомых. Наверное, ей было приятно сознание, что она доставила им такое удовольствие.
        - Спасибо тебе, добрая обезьяна, но теперь не будем мешкать и поскорее уберёмся отсюда, - решил Иван. - А дорогой расскажи нам, как живут карлики.
        - Как живут? - переспросила обезьяна, шагая то на двух полусогнутых ногах, то опираясь ещё и на руки. - Плохо живут. А вместе с ними и я иногда впадаю в грех. До сих пор не могу успокоиться после события, которое произошло на той неделе, когда я заходила сюда в последний раз.
        - Что же случилось? - сочувственно спросил Иван.
        Адель теперь хорошо рассмотрела обезьяну. Она была покрыта густой шерстью, и лишь грудь и морда у неё были голые. Выглядела она весьма благообразно, и в лице не было ничего неприятного. Оно отличалась вдумчивостью и добродушием.
        - Что случилось? Да то и случилось, что эти мамаши совершенно не заботятся о своих детях. Мы, обезьяны, не могли бы смотреть равнодушно на то, как плачет ребёнок, а мать-карлица даже прикрикнула на своё чадо, когда он плакал-надрывался и просил банан. У меня сердце переворачивалось, а мамаше хоть бы что. Я не выдержала и украла для него бананы. Огромную спелую гроздь. Стянула прямо с прилавка. Вот до чего меня довели эти проклятые карлики!
        - Это за воровство считаться не может, - авторитетно заявил Марио. - Говорю тебе как специалист. Ты не для себя украла, а для другого.
        - Правда? - обрадовалась обезьяна. - Ты меня утешил. Теперь-то совесть меня мучить не будет. Прямо как освобождение какое-то! Хорошо!
        - А ребёнок-то рад был бананам? - спросил Иван. - Наверное, благодарил тебя?
        Обезьяна изумлённо повернулась к нему.
        - А разве я должна была ему отдавать бананы? Разве не мало того, что я ради него пошла на воровство? Разумеется, я их съела сама. С горя. Да ещё сердилась на него за то, что ввёл меня в грех и я ради него такое совершила. Если бы я знала, что воровство ради другого не считается воровством, я бы не стала так огорчаться. Но какова мамаша-то? Меня проняло, а эту стерву слёзы малыша не тронули. Преступница!
        - Может, у неё не было денег на бананы? - сдавленным голосом спросил Иван. - Она, наверное, тоже не знала, что воровать для другого - не грех.
        - Как это может не быть денег? - удивилась обезьяна. - Деньги всегда можно взять, причём это не воровство.
        - Объясни, пожалуйста, - заинтересовался Марио. - Ты не представляешь, как сильно это меня интересует.
        - Посмотри вокруг, - предложила обезьяна. - Видишь эту траву под ногами? Она тебе нужна?
        Марио не знал, что ответить и почему разговор перешёл на траву.
        - Вроде бы, нет, я же е корова, - с запинкой произнёс он, подозрительно разглядывая траву.
        - Если я нарву тебе травы, может это считаться воровством?
        - Конечно, нет, - ответил Марио.
        Иван украдкой подмигнул Адели, и девушка поняла, что сейчас будет что-то забавное.
        - Вот я и беру иногда в известных мне домах деньги, которые там никому не нужны. Вы даже представить себе не можете, сколько существует домов, где деньги никому не нужны. Люди сами не знают, зачем они им. Они ими не пользуются, не смотрят на них, даже в руки не берут. Положат куда-нибудь и больше к ним не прикасаются. Я порой погляжу, как люди или карлики сунут деньги в укромный уголок, чтобы они им не мешали, да и пожалею их. Зачем им такая обуза: прятать лишний хлам? Мне деньги совсем не нужны, а я всё равно подожду, когда дома никого не останется, заберусь в открытое окно и освобождаю их от ненужного.
        - Хорошая мысль, - одобрил Марио. - Я тоже всегда руководствовался такими идеями и брал только ненужное другим. Если бы хозяева заранее мне говорили, что деньги или вещи им нужны, я бы их ни за что не взял.
        - Хорошо, что вы соблюдаете этот принцип, - вмешался Базиль грустным голосом. - А я иногда воровал сливки и сметану. Знал, что они нужны хозяевам, а всё равно их съедал. Вот где настоящее воровство.
        - Да, ты поступал нехорошо, - согласилась обезьяна. - Впредь, раз ты осознал свою ошибку, тебе не следует так поступать. Постарайся исправиться. Вот я всегда стараюсь вести себя достойно.
        Морда обезьяны опять скорбно перекосилась.
        - А вот другие не всегда поступали со мной справедливо. Знаете, сколько жуликов и среди людей, и среди карликов?
        - Не знаю, - торопливо признался Марио.
        - Однажды, не так давно это было, пошла я на базар. Правда, не здесь, на земле карликов, а на земле людей. Денег у меня не было, так что я целый ящик бананов купила бесплатно. Продавец меня и не заметил. Запах был чудесный. Пока я шла домой, я всё предвкушала, как буду их есть. Прихожу в наш лес, открываю ящик… И что же?
        - Что? - жадно спросил Иван.
        - Оказалось, что ящик доверху набит кожурой от бананов! Представляете? Никому верить нельзя! На базаре сплошной обман. А если бы я ещё и деньги заплатила? Меня эта мысль особенно бесила, так что я отправилась обратно и потребовала заменить этот ящик с кожурой на ящик с бананами. Я прямо так и объявила продавцу, что нечестно подсовывать покупателям всякую дрянь.
        - А он? - с интересом допытывался Иван.
        - Этот тип не имел совести. Он стал кричать на меня и нести всякую чушь про воровство. А я честно купила бесплатно эти бананы. Я ему это втолковываю, а он только распаляется. Счастье, что я добра и снисходительна к чужим недостаткам, но осадок на душе остался и теперь я не слишком доверяю людям.
        - Да, есть риск нарваться и на такого, - серьёзно согласился Иван.
        - Люди часто сердятся без всякой на то причины, - добавил Марио.
        - Может, и я иной раз не воровал, а покупал сметану бесплатно? - размышлял Базиль.
        Пока обезьяна рассказывала про разные случаи из своей жизни, они шли бодрым шагом и не заметили, как прошли длинный путь.
        - Далеко ещё до границы земли карликов? - спросил Иван.
        - Недалеко, - отозвалась обезьяна и рассказала ещё несколько возмутительных случаев, свидетельницей и участницей которых была.
        Адель уже поняла, что эта бойкая обезьяна намного опережает развитием её первую знакомую, так что строка про злую обезьяну вряд ли покорит её сердце, поэтому она сказала:
        - Есть несколько басен про обезьян.
        - Это ещё что такое? - насторожилась обезьяна. - Что-нибудь плохое?
        - Не знаю, - затруднилась в ответе девушка. - Вроде бы и нет, а как это воспримете вы, обезьяны, я не знаю. Вдруг я не разглядела что-нибудь обидное?
        И она прочитала басню Крылова "Мартышка и очки".
        Обезьяна слушала внимательно и вдумчиво, но в конце была возмущена.
        - Форменное безобразие! - с чувством проговорила она. - Эта мартышка слишком умна, чтобы, сумев добыть шесть штук очков, не суметь ими воспользоваться.
        - Почему? - удивился Марио. - Можно ведь украсть какую-нибудь вещь, а её употребления не знать.
        - Во-первых, она их не украла, а добыла, а это разные вещи, - самодовольно ухмыльнулась обезьяна. - И добыла она их у людей, а значит, она должна была видеть, куда они их надевают.
        - Но ведь это всего лишь басня, - возразила Адель. - В баснях только говорится о животных, а подразумеваются люди, их глупость или пороки.
        - А раз так, то и незачем приплетать сюда нас, - отрезала обезьяна. - Если какой-то человек не знает, как пользоваться очками, а наворовал их полдюжины, то и говорите только о нём, а не о нас.
        - Да, Адель, ты должна с этим согласиться, - поддакнул кот. - А про меня басня есть?
        - Не знаю, - ответила девушка, не решаясь прочитать басню про кота.
        - Кстати, на будущее, - заговорила обезьяна, - на что надо надевать очки, чтобы лучше видеть?
        - На нос и на уши, - ответила Адель.
        - Странно, - протянула обезьяна. - Ты уверена, что знаешь, как ими пользоваться? Почему на уши? Почему на нос? Я бы поняла, если бы они нужны были для того, чтобы лучше слышать или нюхать. А то… Очень странно… А как они выглядят?
        Адель описала внешний вид очков.
        - Что-то здесь не так, - заключила обезьяна. - И вообще эти твои басни вредны, потому что в них лишь подразумеваются людские недостатки, а говорится всё-таки о животных, и, значит, на них напрямую клевещут. Мы-то, обезьяны, к этому давно привыкли, а другим животным может быть обидно.
        Адель была немного ошеломлена логикой обезьяны, которую горячо поддерживал Базиль, поэтому не стала говорить о других баснях про обезьян, хоть и вспомнила ещё две.
        - Однако, светает, - тревожно заметил Иван.
        - Мы уже покидаем эти земли. Вон за той рощицей будет узкая полоска лугов, а за ней - наши места. Не подумайте, что мы живём среди банановых, манговых или апельсиновых зарослей. Мы так скромны и безобидны, что довольствуемся холмами, куда нас когда-то вытеснили не то карлики, не то дикари. Мы не ропщем и не мстим, но зато никто не вправе сердиться за то, что мы иной раз вынуждены отправиться на поиски пропитания к карликам или дикарям. Пусть сами поживут в холмах, а тогда и возмущаются. Я-то давно для себя решила, что нельзя прекращать ходить к карликам. А то они позабудут, что одно время мы были даже священными для них. Положим, я могла бы просуществовать, питаясь виноградом, инжиром, финиками, грушами, яблоками, персиками и прочими плодами, но здесь важен принцип справедливости. Раз мы когда-то жили и на землях карликов и среди дикарей, то нельзя не напоминать об этим им всем.
        - Значит, рядом с землёй карликов находится земля дикарей? - спросила Адель.
        - Нет, - досадливо ответила обезьяна. - Дикари не имеют своей земли, а кочуют с места на место. Чаще всего они бродят по земле карликов, но, случается, забредают и к нам, хотя мы стараемся поскорее их выгнать. Карлики их тоже не жалуют, но терпят, потому что дикари не отходят далеко от границы. Мне кажется, что они не принимают дикарей за людей. Это мы ясно видим, что до обезьян дикарям далеко, а карлики этого не понимают. И опять-таки, мне это обидно. Как можно путать нас и дикарей?
        - Да, действительно, - серьёзно согласился Иван.
        Марио молчал, но лицо его подозрительно кривилось. Похоже, он делал неимоверные усилия для того, чтобы не рассмеяться.
        Путешественники вышли из рощицы, когда совсем рассвело и с тревожным чувством вышли на обширное пространство лугов. Вдали вставали холмы, о которых говорила обезьяна, но до них надо было ещё добраться.
        - Вон там мы и живём, - объявила обезьяна, махнув в сторону холмов длинной волосатой рукой. - Когда туда придём, вам можно будет закусить виноградом и всем, что у нас растёт, нам не жалко… Только не срывайте самые вкусные плоды, а берите что похуже.
        Последняя фраза вырвалась у обезьяны словно против воли и смутила её, так что она даже на несколько мгновений закрыла лицо тёмной жёсткой ладонью, но быстро прогнала всякие воспоминания о неловкой обмолвке и вновь принялась рассуждать о себе и своих собратьях.
        Солнце уже поднялось высоко над линией горизонта, мешая путникам смотреть вперёд, а до холмов было ещё далеко. Они существенно приблизились, и было заметно, что это не бесплодные неприступные кручи, а плавно поднимающиеся и густо покрытые деревьями и кустами возвышения. Бьющее прямо в глаза солнце мешало рассмотреть холмы тщательнее, но и без того было видно, что жаловаться обезьянам не на что и места у них богаты растительностью.
        - А мыши там есть? - спросил Базиль, и голос его показался Адели жалобным.
        - Птицы есть, - сказала обезьяна, - а до мышей нам дела нет. Если тебя они так интересуют, то поищи их норки у корней деревьев.
        - Птички - это тоже хорошо, - согласился кот. - Сейчас бы рыбки или молочка.
        - У нас есть вечный хлеб, - напомнила себе и спутникам Адель.
        Кот поджал уши, Марио прыснул, а обезьяна покосилась на весёлого итальянца, но ничего не сказала.
        Иван молчал, настороженно прислушиваясь и приглядываясь, поэтому он первый заметил что-то странное.
        - Мне кажется, что впереди, ближе к холмам, кто-то прячется, - поделился он своими наблюдениями.
        Адель ничего не видела против солнца.
        - Может, нас поджидают карлики? - предположил Марио, тоже не сумевший ничего рассмотреть.
        - Нет, это не они, - сразу определила обезьяна. - Карлики вон в той стороне.
        Все посмотрели туда, куда она указывала, и обнаружили, что семь карликов скачут на низкорослых лошадях им наперерез.
        - Что же ты молчала?! - не выдержал Марио.
        - Я на них и внимания-то никогда не обращаю, - оправдывалась обезьяна. - Что мне карлики? Вы думаете, я их боюсь? Ещё чего!
        Путешественники озирались, нигде не находя укрытия, и было очевидно, что неприятной встречи не избежать.
        - Надо идти как можно быстрее вперёд, - решил Иван. - Их всего семеро. Мы сумеем дать им отпор и убежим в холмы.
        - Вон показались ещё карлики, - благодушно подсказала обезьяна.
        - Там их штук двадцать, - пробормотал Марио.
        - Я не хочу опять попасть в мешок, - признался Базиль.
        - Не трусь, Васька! - ободрил его Иван.
        - Я-то не о себе хлопочу. Один я легко от них убегу. А у вас нет моих лап.
        - Хороший ты кот, Васька, - растроганно проговорил Иван.
        - Мя-я-я-у!
        - Может, мы успеем опередить второй отряд, если побежим?
        - Вряд ли, - усомнился Марио.
        - Всё равно поспешим, - решил Иван. - Лучше, если мы схватимся с ними вблизи холмов. Тогда, может быть, хоть кому-то удастся спастись. Ты, Адель, не дожидайся исхода сражения, а беги, едва будет такая возможность. Обезьяна, ты будешь драться с нами?
        - Зачем мне с вами драться? - не поняла обезьяна.
        - На нашей стороне против карликов, - пояснил Иван.
        - Мне и с карликами незачем драться, - объявила обезьяна. - Если они на меня нападут, я себя в обиду не дам, но сама с ними ссориться не буду.
        - Тогда помоги девушке убежать, - попросил Иван. - Спрячь её в холмах.
        - Спрячу, - пообещала обезьяна.
        - Одна я никуда не пойду, - отказалась Адель. - Я тоже буду драться.
        - Если будет упираться, то тащи её в укрытие, не жалея сил, - добавил Марио. - А потом мы с Иваном и Базилем вас догоним.
        Почему-то у Адели не было уверенности, что Марио не убежит с поля брани при удобном случае, но она будет рада ошибиться.
        Беглецы достигли подножия холма, чуть опередив второй отряд карликов. Но и семь карликов представляли большую угрозу, а пока Иван, Марио, Адель и Базиль будут пролагать себе путь в холмы, двадцать карликов успеют придти на помощь своим семерым собратьям. Да и где гарантия, что карлики не будут преследовать своих врагов в холмах?
        - Остановитесь, - властно приказал важный уродец на толстой пегой лошади. - У вас есть разрешение на проход в холмы? У вас вообще есть разрешение на пребывание в наших землях?
        Адель поняла, что карлики сторожат эту часть границы своих земель, а не посланы их поймать.
        - Конечно, есть, - нахально откликнулся Марио и даже улыбнулся покровительственной улыбкой. - Мы послы от нашего правителя к вашему и передали ему важное сообщение, а теперь несём ответ обратно. Вы не имеете права нас задерживать.
        - Почему вы без сопровождения? - спросил карлик.
        - Вон оно скачет, - небрежно махнул Марио в сторону приближающегося отряда. - Они отогнали дикарей и теперь скачут сюда, чтобы потом отчитаться в точном исполнении приказа.
        Обезьяна в задумчивости почесала лоб и поглядела на скачущий отряд.
        - Где бумага? - спросил карлик, стараясь не глядеть на обезьяну.
        Иван уже примеривался, как бы ему половчее сдёрнуть важного карлика с лошади и одновременно проделать то же с его соседом, но Марио совершенно спокойно вынул из кармана сложенный вчетверо листок и подал начальнику.
        Адель сначала недоумевала, но пришла в ужас, когда карлик развернул листок, оказавшийся счётом от бакалейщика.
        - Что это? - не понял карлик.
        - Предписание, - туманно пояснил Марио. - Здесь сказано, что нам должны оказывать помощь и запрещается нас задерживать.
        - Я ничего не понимаю, - несколько растерялся карлик, вертя бумагу.
        - А что здесь понимать? - надменно спросил Марио (со стороны казалось, что он раздражён и теряет терпение). - Вот печать.
        Марио небрежно указал на штамп с фамилией бакалейщика. Как припомнила Адель, штамп этот торговец ввёл недавно, чем чрезвычайно удивил своих покупателей.
        - Я забираю предписание себе, - объявил карлик, изо всех сил стараясь сохранить важность и скрыть растерянность.
        - Дождитесь наше сопровождение, покажите им предписание и отправьте обратно, - обронил Марио, проходя мимо карликов и направляясь к холмам.
        Его спутники с замиранием сердца последовали за ним. Обезьяна заухала, вразвалочку обошла карликов и поспешила за своими новыми знакомыми.
        - Задержите их! - донёсся до ушей беглецов крик приближающихся вскачь карликов. - Задержите! Это государственные преступники!
        Путешественники бежали изо всех сил, но кони карликов, хоть и малорослые и кажущиеся неуклюжими, неслись, как вихрь.
        - Беги, Адель, мы их задержим, - крикнул Иван. - Тащи её вперёд, обезьяна!
        Девушка остановилась, чтобы вместе с молодым человеком принять бой. Она уже приглядывалась в поисках камней или палок, которые можно было бы применить в качестве оружия, но Марио галантно подтолкнул её вперёд, а огромная ладонь обезьяны зажала её запястье и потащила под покров ближайших кустов. Адель вырывалась, пыталась доказать обезьяне позор их бегства, упиралась, но ничего не могла поделать с могучей силой животного. Меж тем за спиной девушка слышала шум схватки и дикий вой кота, метавшегося среди карликов, царапавшего их и заставлявшего лошадей в страхе шарахаться в стороны. Если бы карликов было меньше, Ивану и Марио с помощью Базиля было бы нетрудно справиться с ними, но сейчас перевес сил был явно на стороне врага.
        Обезьяна затащила Адель в кусты и собралась уже насладиться редким зрелищем, но подскочила от испуга, неожиданности и негодования, почувствовав довольно болезненный удар в плечо. Она резко вскрикнула и выпустила руку девушки. Адель бросилась на помощь к окружённым карликами друзьям, рассчитывая отвлечь внимание врагов и тем самым помочь Ивану, Марио и Базилю, но не пробежала она и десяти шагов, как кто-то схватил её и повалил на землю. Она почувствовала, как руки и ноги её оказались крепко связаны гибкими лианами. Краешком сознания она отметила, что обезьяна закричала, стремглав бросилась в чащу видневшихся неподалёку деревьев и скрылась за густыми ветвями.
        Адель не сомневалась, что попала в плен к карликам, но неожиданно над ней склонилось страшное чёрное лицо с низким лбом, скошенным подбородком, плоским носом и небольшими глазками, выражавшими в первую очередь жестокость, а потом уже все другие чувства. Существо выпрямилось, взмахнуло рукой и что-то коротко крикнуло. Это, несомненно, был человек, но, судя по необременительности его одежды, состоящей из травяной юбочки, он был очень далёк от цивилизации. К дикарю сейчас же подбежали два соплеменника, таких же чёрных и тоже почти обнажённых, мгновенно привязали девушку к длинному шесту и подняли концы шеста на плечи. Адель оказалась в положении дичи, которую удачливые охотники с триумфом несут в свой лагерь, чтобы затем устроить роскошный пир. Похоже, дикари рассматривали Адель именно как средство утолить голод. Их лица, насколько она могла судить, выражали удовольствие, которое, однако, не могло стереть печати свирепости. Девушка была так ошеломлена, что не была способна сейчас даже ощутить в полной мере весь ужас своего положения.
        Дикари двигались лёгкой бесшумной походкой, почти не встряхивая жердь, к которой была привязана пленница или, вернее, будущее жаркое. Они смеялись, весело переговаривались друг с другом, если эти хриплые звуки и короткие выкрики можно было назвать смехом и беседой, и, возможно, были жизнерадостными созданиями, но девушке они представлялись бездушными, безжалостными и почти неодушевлёнными существами. Они не удивлялись цвету кожи девушки, так разнящемуся с их чёрной кожей, не интересовались её сложной (по сравнению с их юбочками) одеждой. Они несли в своё становище мясо, и их совсем не занимало, во что это мясо было облачено.
        Постепенно Адель начинала осознавать своё бедственное положение, а вместе с сознанием пришёл обжигающий страх. У девушки сжималось сердце от неизбежности жуткого конца. Скоро или не очень скоро её принесут на место пира, убьют и съедят. Зажарят её или нет, неважно. Хуже всего, если её зажарят живьём. У неё есть кольцо, надев которое на палец она избежит гибели. Сейчас даже не так важно, что Франку она после этого не сможет помочь, потому что она не сможет ему помочь в любом случае. Важно то, что, имея средство к спасению, она не может им воспользоваться. Оба кольца висят у неё на шее на шнурке, а руки крепко связаны и она не в состоянии даже пошевелить ими. Как горько погибать с сознанием, что у неё есть возможность спастись, будь руки свободны.
        Потом девушкой овладела апатия. Она устало думала, что до остановки ещё, наверное, далеко, а там, возможно, её отвяжут от шеста и ей удастся дотянуться до кольца. Воспоминания о Франке её не мучили, настолько неестественной ей казалась сама мысль о продолжении путешествия. Потом она потеряла сознание и очнулась лишь спустя долгое время.
        Придя в себя, Адель обнаружила, что лежит на земле и её рассматривают какие-то чёрные, почти обнажённые люди с лицами, выдающими низкий уровень развития. Люди эти, мужчины, женщины, дети, выражают свои эмоции больше жестами и телодвижениями, чем односложными словами. Все оживлены и веселы, а ей жутко и грустно. Теперь она склонна была считать участь своих друзей, которых, конечно же, захватили карлики, более завидной. Им, может быть, вновь удастся бежать, а если нет, то всё-таки они будут казнены более цивилизовано, чем она. Вот только пытки, о которых предупредил ведущий допрос карлик, её смущали. Но она читала, что дикие народы в Америке, Австралии и Новой Зеландии тоже подвергают своих пленников жестоким пыткам. А что, если и эти дикари будут долго и мучительно пытать её и только потом убьют и съедят. У девушки даже голова заболела от жутких предчувствий.
        Постепенно дикари разошлись. Очевидно, они удовлетворили своё любопытство и теперь занялись более неотложными делами. Одни из них собирали хворост для костра, другие возились на большой поляне, расчищая её и приготовляя к пиру, а может, и пляскам. Лишь дети подошли к девушке и с любопытством стали весьма чувствительно тыкать её палками, но оклики матерей заставили их отойти от пленницы.
        Адель не знала, сколько она пролежала, привязанная к шесту. Время тянулось для неё непостижимым образом. Оно казалось почти остановившимся, но приготовленная к пиру площадка и несколько груд хвороста на ней говорили яснее всяких слов, что жизнь девушки подходит к концу.
        Взрывы возгласов насторожили Адель. Она с трудом повернула голову и увидела, что новая партия дикарей с торжеством несёт шесты с привязанными к ним телами. Адель разобрала, что кроме неё к обеду подадут Ивана, Марио, Базиля и четырёх карликов.
        - Привет, Адель! - радостно воскликнул Марио, когда его вместе с шестом опустили возле девушки. - Как приятно, что мы все опять вместе!
        - Хорошо хоть, что не в мешке, - рассудил кот. Он был удручён и подавлен.
        - Думаю, что нет необходимости рассказывать тебе о случившемся, - сказал Иван, печально улыбаясь. - Начали нас вязать карлики, а завершили дело дикари. Четырех карликов захватили вместе с нами, а остальные ускакали. Как себя чувствуете, ребята?
        - Значит, предписание было фальшивым? - проговорил один из привязанных к шестам карликов. - Ты дорого поплатишься за это, лживый человек.
        Адель с трудом узнала в нём важного карлика, принявшего из рук Марио счёт от бакалейщика.
        - Я и понятия не имел, что ого фальшивое, - отозвался Марио. - Знал бы, ни за что бы его не отдал. Но теперь поздно жалеть, потому что мы все поплатимся неизвестно за что.
        - А ты не мог бы проявить свою ловкость и освободиться от верёвок? - спросила Адель, помня, что Марио без труда выбрался из пут в тюрьме у карликов.
        - Пробую, но пока что не слишком получается, - признался Марио. - Руки затекли, пока я висел под жердью, как связанный кабан.
        - Бедный кабан, - искренне пожалела Адель. - Теперь я ясно понимаю, что он чувствует.
        - Послушать тебя, так можно подумать, что ты ходишь на охоту и добываешь кабанов или тебе их добывают и приносят живыми, привязанными к шестам, - вмешался Иван. - Ты хоть раз видела такого кабана?
        - В книге на картинке, - призналась Адель. - Но я всё равно его понимаю.
        - Давайте думать, как нам отсюда выбраться, - предложил Иван.
        - Если мы выберемся отсюда, то вы пойдёте с нами и предстанете перед нашим начальством. Вы должны ответить за свои преступления, - объявил непреклонный карлик.
        - А вы? - спросил Иван.
        - Мы пойдём с вами и тоже будем ждать решения суда.
        - За что? - спросила Адель.
        - За преступления.
        - Какие? - не понял Марио. - Разве вы тоже вдались в бега?
        - Конечно, нет, - строго сказал карлик. - Но мы лежим здесь связанные, среди чуждого племени не то обезьян, не то людей, а за это полагается кара.
        Иван присвистнул.
        - Зачем же вам возвращаться? - спросил он. - С ума вы, ребята, посходили, что ли? Пошли с нами. Выберетесь к людям, поселитесь среди них и будете себе жить спокойно.
        - Сами мысли такие преступны, - объявили карлики почти в один голос. - Мы не должны даже слышать такое. Произнося подобное предложение, ты заставляешь нас признаваться на суде ещё в одном преступлении.
        - Ну, ребята, с вами и говорить-то опасно, - сделал вывод Иван. - Говорю я, а виноваты оказываетесь вы.
        - Да, мы не должны говорить с чужестранцами не по делу, - дружно согласились все карлики. - Это преступление.
        - Тогда поговорим по делу, - сказал Марио. - Вы можете выкрутиться из верёвок.
        - Нет, не можем.
        - Ну вот, всё приходится делать самому, - пожаловался весёлый итальянец. - Ни на кого положиться нельзя.
        Он принялся корчиться на земле, извиваясь всем телом в попытках высвободиться из верёвок, но это ему не удавалось.
        - Постой! - остановил его Иван, видя, что Марио уже задыхается, а толку никакого нет. - У кого-нибудь есть с собой нож?
        - У меня нет, - признался кот мрачно.
        - А у меня и подавно, - захохотал Марио.
        - У меня нет, - сказала Адель.
        - А у вас, ребята? - спросил Иван.
        - Давать нож чужестранцу мы не можем, потому что это преступление, - объявил важный карлик.
        - А если чужестранец возьмёт нож без спросу? - спросил Иван.
        Карлик промолчал.
        Марио, ты сможешь подкатиться к нашим друзьям и проверить их карманы? - спросил Иван.
        - О! Обшарить карманы?! - восхитился вор. - Всегда готов и с превеликим удовольствием, а то, знаете ли, за время путешествия с вами я могу потерять квалификацию.
        - Так действуй, - одобрил его Иван.
        Марио ловко перекатывался по земле, подбираясь к ближайшему карлику, причём дело осложнялось тем, что руками он не владел и мог двигать лишь пальцами. Со стороны его можно было принять за сумасшедшего, но пленники боялись лишь одного: что его необычные движения привлекут внимание дикарей. К счастью, последние были слишком заняты каждый своей работой и не обращали внимания на пленников, доверяя надёжности пут.
        Марио кончиками пальцев ловко вытащил из кармана карлика нож.
        - Это преступление повлечёт за собой ещё одну казнь, - на всякий случай предупредил его ограбленный.
        Марио только присвистнул в ответ. Затем он подкатился к Ивану и после неимоверных усилий перерезал лиану, стягивающую его руки. Совершив это чудо ловкости, он в изнеможении лежал, отдыхая, пока Иван высвобождал и массировал затёкшие руки. Прежде, чем освободить из пут ноги, Иван перерезал лианы у Марио, а вдвоём они быстро освободили Адель и Базиля. Пленники не поднимались с земли, чтобы не насторожить дикарей.
        - Вы предпочитаете, чтобы вас съели дикари или чтобы мы вас освободили? - спросил Иван. - Предупреждаю, что вместе с вами мы не пойдём, если только вы не покинете ваши земли.
        - Мы пойдём к начальству, а вы - с нами, - упрямились карлики.
        - Может, мы поговорим об этом, когда убежим от дикарей? - спросил Марио. - Предлагаю дружно драпать, помогая друг другу, а потом уже выяснять отношения.
        Карлику потребовалось всё его мужество, чтобы согласиться на преступное предложение, но он был убеждён, что чужестранцы не посмеют уйти из их земель без спросу, ведь это не вязалось с понятиями о долге и чести. Будь он один, он бы почти не колебался, но с ним были три собрата, способных представить происшествие в очень невыгодном для него свете. Однако смерть от руки дикарей сейчас казалась страшнее, чем приговор суда в будущем. Жить хочется каждому, а надежда на лучшее теплится в любой душе, даже в душе законопослушного карлика.
        - Даю согласие, - уже не пытаясь сохранять достоинство, ответил когда-то важный карлик.
        - А вы? - спросил Иван у трёх остальных карликов.
        Несчастные с завистью поглядели на своего товарища, уже освобождённого от пут, и тоже дали согласие.
        Важный карлик приободрился, осознав, что собратья своим согласием разделили его вину, и удивился, зачем он хотел принять решение за всех и тем самым взвалить на себя одного весь груз преступного сговора с врагами.
        - Теперь остаётся лишь один вопрос: как бежать? - заговорил Иван.
        - По деревьям, - сейчас же предложил Базиль. - По стволу взлетаешь наверх, а дальше - по веточкам, по сучкам, с дерева на дерево. Я всегда так делаю, если надо скрыться незаметно.
        - Спасибо, Васька, - кашлянув, сказал Иван. - Боюсь, что мы не такие ловкие и лёгкие, как ты, так что нам придётся идти по земле.
        - Дикарей слишком много и они всюду, - возразил Марио. - Нас очень скоро заметят.
        - Вот и я так думаю, - согласился Иван. - Нам придётся драться не на жизнь, а на смерть.
        - Они вообще не должны трогать карликов, - возмущённо забормотал начальственный коротышка. - Этим они подписывают себе смертный приговор…
        - … казней этак в шесть, - подхватил Марио. - Вот и объясни им их преступление, а мы пока смоемся.
        Карлик промолчал, недоброжелательно поглядывая на итальянца.
        - Предлагаю по моему знаку всем тихо и незаметно проскользнуть в лес и бежать, не разлучаясь, чтобы легче было оказать сопротивление, когда нас настигнет погоня, а она, конечно, будет…
        - Мы не должны разлучаться, потому что нам надо доставить вас к нашему начальству, - вставил своё замечание важный карлик.
        Карлики, бывшие у него в подчинении, закивали.
        - А может, это нам захочется доставить вас к нашему начальству, - заявил Марио.
        - К какому это? - заинтересовался кот, не ожидавший ничего хорошего от внезапных идей.
        - Мало ли начальства на свете… - неопределённо ответил Марио.
        - Нам нельзя покидать свою землю, - забеспокоились карлики.
        - Вам нельзя покидать вашу землю, а нам на вашей земле нельзя оставаться, - внёс ясность Иван. - Поэтому разойдёмся по-хорошему.
        - Вы должны… - упрямо твердил важный карлик.
        - Мы не сумеем отойти от этого места, если вы и дальше будете препираться, - не выдержала Адель. - Дикари скоро придут за нами, чтобы приготовить жаркое, а мы всё чего-то ждём.
        Ей было очень неуютно и тревожно. Она не верила, что им удастся сбежать, почти не надеялась, что они сумеют отбиться от дикарей, когда они их нагонят, но сидеть здесь, наблюдать за каннибальскими приготовлениями и ждать предназначенной им участи было тошно.
        - Сейчас они отойдут к тем хижинам, - ответил Иван. - Я жду удобного момента.
        Этот момент настал скоро. Дикари заинтересовались нечленораздельными звуками, издаваемыми их собратом, украшенным нелепыми перьями. Наверное, эти странные односложные выкрики, похожие на мычание немого, имели для них смысл, но разобраться в происходящем у пленников не было времени. Повинуясь знаку Ивана, все дружно юркнули за кусты, тихо отошли от лагеря, а потом побежали, стараясь удалиться от него на как можно большее расстояние.
        Адель бежала быстро, насколько позволяли ветки, стегавшие по лицу и телу, рвущие одежду. Она старалась не отстать от своих спутников, но ясно сознавала, что с каждым шагом отдаляется от них. Даже карлики на своих кривых ногах развили такую скорость, о которой не могли бы, наверное, мечтать в спокойное время. Важный карлик летел где-то впереди, позабыв и про далеко не юношеский возраст и про своё начальственное положение. Подчинённые пыхтели чуть ли не впереди него, а Марио, Ивана и Базиля вообще не было ни видно, ни слышно. Девушке казалось, что ещё минута - и она останется совсем одна.
        - Давай руку, Адель, - раздался сбоку знакомый голос.
        У девушки выступили на глазах давно сдерживаемые слёзы. Оказывается, она не покинута, о ней помнят.
        - Наши новые приятели хорошо бегут, - проговорил Иван, таща Адель как на буксире.
        Девушка подумала о Марио и Базиле, но он докончил:
        - Даже не поверишь, пока не испытаешь их в беге.
        - Я подозревал, что эти коротышки-недомерки не такие уж увальни, как кажутся на первый взгляд, - отозвался Марио, бежавший где-то сбоку. - Драться они умеют, это точно. Оказывается, они и улепётывать мастера.
        И Марио был здесь, рядом, не убежал, бросив её одну. Адель испытывала бы полное счастье, если бы не задыхалась.
        Чёрно-белый зверёк стремительно вылетел из глубины леса и поравнялся с беглецами.
        - Быстрее! Дикари опомнились и бегут за нами, - сообщил Базиль. - Они ловкие и быстрые, как кошки.
        - Предлагаю свернуть, - сказал Марио.
        - Как это? - не понял Иван.
        - Пусть карлики ломят прямо, а мы - вбок. Может, это собьёт дикарей с толку, и они побегут за ними, а мы тем временем успеем уйти на безопасное расстояние.
        - Нехорошо как-то… - засомневался Иван.
        - Что именно нехорошо?
        - Вроде, мы вместе убегаем… почитай, товарищи по несчастью. Получается, что мы бросаем их в беде.
        - Бросаем? В беде? - смеялся Марио, задыхаясь и не сбавляя темпа. - Может, мы и товарищи в беде, а как выпутаемся из беды, так сразу перестанем быть товарищами и станем врагами, причём нам придётся убегать уже от них. Да и где сейчас твои товарищи? Бегут где-то и радуются, что опередили нас и дикари, возможно, нами удовлетворятся.
        Адели показалось, что Марио абсолютно прав.
        - Иван, - обратилась она к своему буксиру, - карлики убежали далеко вперёд. Они и не подумали нас подождать. Мы даже не знаем, бежим ли мы за ними или вбок.
        - За ними, - уточнил Базиль. - Я их слышу. Но я слышу и дикарей. Они близко. Предупреждаю, что я не полезу ещё раз в мешок и не дам себя связать, как паук муху. В случае, если я не смогу вам помочь, я залезу на дерево.
        - Правильно! - одобрили все.
        - Давайте, я спрячусь вон там, а вы поскорее убегайте, - предложила Адель. - Может, без меня вы спасётесь.
        - Нет, погибать - так всем, спасаться - тоже всем, - твёрдо сказал Иван.
        Девушка чувствовала, что скоро уже не сможет бежать. Она спотыкалась, еле удерживаясь на ногах, задыхалась и, если бы не поддержка Ивана, давно бы в изнеможении упала на землю.
        - Прячьтесь! Они уже рядом! - возбуждённо проговорил кот, раза два пронёсся вокруг людей и побежал прочь.
        Последнее, что донеслось до оставшихся, были загадочные слова Базиля:
        - Я сейчас как птичка… как птичка…
        - Как птичка? - недоумённо переспросил Марио. - Как это понимать?
        - Ложись! - коротко приказал Иван. - Всем лежать и не двигаться!
        Адель совершенно растерялась. Она лежала на земле, тупо пытаясь что-то сообразить, а вдали уже показались дикари. Они бежали, озираясь по сторонам. Вдруг прямо перед ними промелькнул чёрно-белый ком. Раздался многоголосый обрадованный крик, и дикари гурьбой бросились за Базилем.
        - И правда, как птичка, - проговорил Иван. - Отвлёк погоню и увёл за собой, словно мы птенцы.
        Адель вспомнила, как Серый увёл за собой двух великанов и чуть не погиб.
        - Его могут убить, - сказала она в тревоге.
        - Вряд ли, - отозвался Марио. - Попробуй догони его, когда он припустит во весь дух!
        У девушки отлегло от сердца. Этот кот был способен развивать невероятную скорость.
        Впереди послышался какой-то шум.
        - По-моему, настигли наших приятелей, - предположил Марио. - Явно дерутся. И здорово же дерутся! Вот не ожидал от наших коротышек!
        - Бежим туда! - не задумываясь предложил Иван и первый бросился на помощь.
        - Ай, глупец! - простонал итальянец. - Силы неравные. Куда суётся? Гибнуть за компанию? А куда бегу я? Мне надо в другую сторону.
        Но он спешил вслед за своим другом, удивляясь и недоумевая. Адель бежала рядом.
        На краю большой поляны путь им преградил Базиль.
        - А вы куда?! - закричал кот. - Здесь и без вас бойцов достаточно.
        - Надо помочь им! - говорил Иван, торопясь вмешаться в схватку. - Всё-таки мы были вместе… Пустите меня!
        Марио с трудом удерживал друга. Базиль фыркал, шипел и подскакивал, загораживая дорогу.
        - Кому? - спрашивал он. - Здесь нет карликов, они чешут от этого места, как одержимые.
        Адель только сейчас обнаружила, что на поляне идёт самое настоящее побоище, но с дикарями дерутся не четыре карлика, а стая больших обезьян.
        - Это обезьяны! - закричала она. - По-моему, я узнаю нашу обезьяну.
        - Да-да, это она! - обрадовался Марио и отпустил Ивана. - Ишь как лихо дерётся! А дикари уже отступают! Где им устоять против такой дикой оравы?
        Одна из обезьян, в которой все узнали их знакомую, увидела их и побежала к ним. Адель забеспокоилась, как бы крупное и сильное животное в возбуждении не причинило им вреда.
        - Бегите отсюда! - закричала обезьяна, размахивая длинными руками и скаля умную морду. - Я привела наших, чтобы вас спасти, но вы убегайте поскорее и от них тоже. Наши так разошлись, что могут покалечить и вас вместе с дикарями! Скорее, вас уже увидели! Туда! В ту сторону! А потом - через пустыню и реку!
        Марио потянул за собой Ивана, Иван - девушку, а Базиль уже спешил прочь, оглядываясь и торопя людей. Обезьяна бросилась навстречу трём своим сородичам, намеревавшимся расправиться с новыми врагами. Адель видела, оглянувшись напоследок, что каким-то способом обезьяне удалось вернуть своих сородичей назад и направить вслед удиравшим без оглядки дикарям.
        - Тпру… - сказал Иван, замедляя шаг. - Теперь можно не спешить.
        - Хорошая обезьяна, - одобрительно мурлыкал Базиль. - Славная обезьяна.
        - Да, она со своими соплеменниками разрешила все наши проблемы, - подтвердил Марио, смеясь. - Нам даже не надо выяснять отношения с недомерками. Было бы глупо после драки с дикарями драться ещё и с ними.
        - Боюсь, что после драки с дикарями ни мы, ни карлики уже не смогли бы ни с кем драться, - высказала своё мнение еле отдышавшаяся Адель.
        - Это ты правильно говоришь, - ухмыльнулся Марио. - Я тоже весьма сильно опасаюсь, что в финале нашей последней встречи мой зажаренный окорок исчез бы в желудке вождя. Надеюсь, что он был бы хорошо зажарен, по всем правилам кулинарного искусства.
        - Почему именно вождя? - спросила Адель, удивляясь неуместности своего вопроса.
        - Да, ты, Марио, уж слишком высоко себя ценишь, - серьёзно согласился Иван. - Поверь, ничего особо привлекательного в тебе нет… с точки зрения людоеда.
        - Будто в тебе есть, - деланно обиделся итальянец.
        - Самая незавидная добыча получилась бы из меня, - сказал Базиль. - Всем, кроме собак, известно, что кошатина - отвратительная вещь… в отличие от кошек.
        - А мне один знакомый людоед прямо сказал, что меня надо сперва откормить, - вспомнила Адель.
        - Вы все рассуждаете с точки зрения человека, а не людоеда, - объявил Марио. - Если бы правы были вы, то мы были бы в безопасности даже среди дикарей, потому что при виде нас они бы не почувствовали аппетита. Но Адель права в одном - её, действительно, надо откормить, а вернее, подкормить. И нас вместе с ней. Ты не потеряла хлеб, Адель?
        - Нет, не потеряла, - с большим удивлением сказала девушка. - Как он уцелел?
        - Нет, не сейчас, - остановил Иван наметившуюся трапезу. - Сначала уйдём из этих мест. Пока мы будем обедать и отдыхать, вернутся обезьяны. Наша знакомая очень приятна в общении, не спорю, но мы не знаем, что можно ожидать от её родных и друзей. И не надо забывать о дикарях. Нашим дикарям сейчас, конечно, не до нас, но здесь может оказаться ещё одно племя.
        - Убедил, - согласился Марио. - Извини, Адель, пообедаем позже.
        Девушка устала, но безропотно приняла распоряжение Ивана. Необходимо идти, значит, она найдёт в себе силы идти. Надо только отгонять мысли об усталости. Сколько они шли, она не знала, ей казалось, что очень долго, но, наконец, лес закончился, и путники вышли на каменистую равнину без единого кустика и даже без травы.
        - Остановимся здесь, на опушке, - распорядился Иван. - Нам надо поесть, отдохнуть, а главное, найти воду.
        Да, пить очень хотелось. Адель не смогла бы сейчас съесть ни кусочка хлеба, настолько пересохло во рту.
        - Воду, наверное, лучше поискать мне, - решил кот.
        Он осмотрелся, принюхался и степенно удалился.
        - До чего неприветливая страна! - подвёл Марио итог путешествию. - Везде чувствую себя легко и комфортно, зная, что полиция может меня сграбастать, только если накроет на воровстве, а здесь меня хватают ни за что, за одно лишь присутствие на этой земле. Что за беспредел?!
        - Здесь и собственных граждан казнят почём зря, - напомнил Иван.
        - Меня предупреждали, что это страшные места, - сказала Адель. - А как, скажите мне, я теперь пойду? Я выгляжу совершеннейшей оборванкой. Где мне найти платье? У меня и денег-то нет, даже если кто-то будет продавать одежду. Карлики всё отобрали.
        - Выходит, что я хорошо сделал, что опередил их и заранее отобрал у тебя хлеб, - обрадовался Марио. - Теперь не надо думать о еде. А о деньгах ты не горюй: платье я тебе достану.
        - Каким способом? - спросил Иван.
        - Приемлемым при тех обстоятельствах, которые возникнут, - туманно разъяснил итальянец, прищёлкнув пальцами и смеясь.
        Иван не стал развивать эту тему и лишь скосил глаза на свою одежду.
        - Мы с Марио оборванцы не лучше тебя, Адель, - сказал он. - У нас только Василий Котофеевич отличается богатой шубой.
        - Главное, целой, - уточнил Базиль, неслышно появляясь около людей. - Я нашёл ручей совсем рядом, вон под тем деревом.
        Было решено перейти на сотню метров вбок и там поесть и отдохнуть.
        - Хорошо! - восхищался Марио, засовывая в рот куски хлеба.
        - А я думал, что вы, итальянцы, любите в основном макароны, - сказал Иван.
        - Почему-то нам приписывают усиленную любовь к макаронам, - согласился Марио. - Это очень хорошая еда, особенно под острым соусом, но существует много и других вкуснейших блюд. Вы пробовали пиццу? Не пробовали? А жаль! Притом настоящую пиццу умеет готовить только истинный итальянец. Если вы хоть раз попробуете пиццу…
        - То уж больше не захотим есть ничего другого, - закончила Адель, смеясь.
        - Нет, вы захотите съесть другую пиццу, а потом ещё одну и ещё… Пицца бывает многих видов. Что только туда не кладут! И ветчина, и мясо, и колбаса, и сыр… А уж специй-то! Специй!
        - Убедил! - с чувством проговорил Иван. - При случае пообедаю пиццей.
        - Свежее молочко, сливочки, сметанка… - мечтал Базиль.
        - А знаете, сколько ещё у нас в Италии вкусных кушаний?..
        И Марио весело и с удовольствием принялся описывать всякие лакомства. Иван слушал с улыбкой, а Адель представила, какие разговоры бы пошли, если бы здесь оказались Авдей, Любим Парамоныч и Рудольф. Каждый вспоминал бы свои любимые блюда, спорили бы, кричали… Где они сейчас?
        - Да, вкусно! - с чувством сказал Иван. - Как будто побывал в хорошем трактире!
        - Фи, трактир! - возразил Марио. - Считай, что вышел из первоклассного ресторана!
        - Нет, позволь! - деланно возмутился Иван. - В хорошем трактире…
        Адель слушала описания вкусных яств и молча жевала хлеб, запивая его зачёрпнутой горстью водой. Аппетит разгорался, но она слишком устала, чтобы воображать перечисляемые кушанья во всех подробностях. Ей хотелось наесться чем угодно и заснуть.
        Решено было как следует выспаться, а уж потом шагать в неведомую страну, которая примыкала к земле карликов.
        - Ничего не случится, если мы пробудем здесь остаток дня и всю ночь, - объяснял Иван. - Пиццы у нас нет, но есть хлеб и вода, так что голодать мы не будем. Зато завтра рано утром мы выйдем в путь со свежими силами.
        - Я буду вас охранять, - вызвался Базиль. - Можете не прислушиваться и спать спокойно: я всё слышу, даже когда дремлю.
        Адель облюбовала себе местечко под ветвями дерева, Марио приглянулась куча сухой листвы, а Иван лёг у ствола большой сосны.
        Девушку разбудило какое-то движение. Было очень темно, и она видела лишь, что неподалёку кто-то энергично шевелится. Она не знала, как ей поступить. Вроде, на нападение похоже не было. Но кто там извивается, словно в диком танце или от жестокой боли? Кот молчал и об опасности не предупреждал.
        - Ты лучше вытряси свою вторую шкуру, - раздался голос Базиля. - У меня всего одна, и я в таких случаях просто встряхиваюсь, а ты можешь снять одежду.
        - Что случилось? - шёпотом спросила Адель.
        - Да, понимаешь ли, - заговорил Иван тихим прерывающимся голосом, - я, оказывается, лёг не совсем удачно. Муравейника здесь нет, а муравьёв полно. Я ими весь облеплен. Откуда только они взялись?
        - Не так уж их много, - поправил его Базиль. - Они живут под землёй. Вон та ямка - это вход в их жилище. Ты попал туда рукой, вот они и рассердились. Я бы тоже разозлился, если бы в меня ткнули рукой, когда я этого не жду.
        Ничего страшного не произошло, и Адель успокоилась. Её никто не кусал, так что менять место ночлега ей не было нужды. Иван вскоре избавился от своих мучителей и перешёл к другому дереву. Ничто не нарушало тишину, даже ветер не шелестел в листве. Глаза Адели сомкнулись сами собой, и она вновь заснула.
        Глава 9
        Бремя славы
        - Подъём! - скомандовал Иван.
        Адель не заставила себя ждать, а Марио вскочил сразу же, словно и не спал. Базиль долго потягивался, разминаясь.
        - Завтрак готов, - объявил Иван. - Я заготовил целую гору хлеба. - Бери, сколько надо, Васька, не экономь.
        Базиль ел и морщился, морщился и ел, старательно пережёвывая ставшую уже привычной еду.
        - Рыба, конечно, лучше, - говорил он.
        - Подожди, Васька, вот придём в какую-нибудь деревню, так там тебе дадут молока и чего-нибудь ещё вкусного, - подбадривал кота Иван.
        - Мур-р-р…
        - Да, деревня может дать много чего хорошего, - глубокомысленно согласился итальянец.
        - Марио, только, пожалуйста, не бери ничего без спросу, - попросила Адель.
        - Да разве когда я брал что-то нужное другому? Я промышляю лишь тем, что никому непотребно. Меня наша обезьяна научила видеть разницу между воровством и употреблением в дело ненужного другим.
        Адель решила не спорить с неисправимым вором, но приглядывать за ним, когда они окажутся среди людей. Пока никаких признаков того, что где-то могут быть люди, не было. Ни дымка, ни следов человека. Что это за каменная пустыня? Куда она тянется? Если бы она была одна, ей было бы жутко отправляться в путь в этот безжизненный край, а сейчас она очень надеялась на своих спутников, особенно на Ивана. Марио, как ей казалось, не пропадёт и не растеряется в населённых землях, а Иван проведёт их через пустыню, горы и любые другие препятствия.
        - Надо запасти воды, - озабоченно проговорил Иван.
        - Во что ты её нальёшь? - засмеялся Марио. - В горло? Я вижу лишь один способ её запасти: выпить как можно больше.
        - Попробую что-нибудь придумать, - пробормотал Иван и принялся обходить деревья, словно чего-то искал.
        - За этой пустыней течёт река, - предупредил Базиль. - Когда ветер дует оттуда, я чувствую её запах. Но до неё не близко. Вы будете идти дня два.
        - Да, за два мы высохнет, как тарань, - согласился Марио. - Может, Иван что-нибудь придумает? Я способен добыть сосуд для воды только при наличии у кого-то такого сосуда. Из воздуха я его смастерить не смогу, а идти за ним обратно к карликам было бы рискованно.
        Адель в растерянности соображала, как им выйти из положения. У них не было ни фляги, ни кожаного мешка, ничего такого, из чего можно было бы сделать хранилище для воды.
        - Я бы предложил в качестве бидонов мои сапоги, хоть они и не бог весть какая посуда, - вновь заговорил итальянец, - но они не удержат воду, потому что подмётки уже отстают, а голенище в нескольких местах лопнуло.
        Девушка помнила, как чуть не умерла от жажды в пустыне, как мучились они со спутниками без воды в других местах, но всё равно с большим сомнением посматривала на грязные, стоптанные сапоги Марио. Смогла бы она выпить хоть глоток воды, сутки хранившейся в такой посуде? Ей казалось, что не смогла бы.
        Иван отсутствовал долго, так что они бы беспокоились, но Базиль на все вопросы повторял, что их спутник рядом и никуда не делся.
        - А вот и я с вёдрами! - объявил молодой человек.
        Он принёс две глубокие корзины, сплетённые их коры.
        - Не решето, конечно, так как сплетены очень туго, но воду они не удержат, - заметил Марио.
        - Подожди, - улыбнулся Иван. - Я сейчас обмажу их снаружи глиной. Я видел её у ручья.
        Адель с восхищением смотрела за умелыми движениями спутника. Сама бы она не сумела ни сплести корзин, ни найти глину… Да что говорить? Ей бы и в голову не пришло это сделать. Она бы выпила воды впрок и отправилась в эту безводную каменную пустыню. И хорошо, если она доползёт до реки, умирая от жажды. Скорее всего, она сбилась бы с пути и умерла, не добравшись до реки. И Марио тоже не был приспособлен к путешествиям.
        Иван выставил свои корзины для просушки, а сам принялся плести крышки. Длинные ленты коры так и мелькали в его руках.
        - Здорово! - восхищённо протянул Марио. - Может быть, и мне научиться плести корзины? А, Адель? Будет у меня вторая профессия.
        Иван только головой покачал, улыбаясь уголками губ. Адель, обрадованная было словами вора, поняла, что он говорил несерьёзно.
        Когда глина высохла, Иван налил воду в свои сосуды и оставил в тени, чтобы кора разбухла.
        - Не могу ручаться за качество воды, - признался он, - но мы не обессилим от жажды. Даже если часть выльется через какую-нибудь маленькую дырочку, всё равно оставшегося должно хватить… при разумном потреблении, конечно.
        Адель почувствовала, что сутки отдыха вернули ей силы. Она давно уже перестала удивляться своим здоровью и выносливости, но иногда боялась, что им приходит конец, а отдохнув, понимала, что готова продолжать путешествие.
        Иван решил, что им следует начать неприятный путь через каменную пустыню ближе к вечеру, когда солнце перестанет обжигать землю. Так и сделали. Особого зноя не было, но голая почва накалилась и поэтому казалась жарче, чем было на деле. Даже теперь, хотя солнце клонилось к горизонту, ногам было горячо. Мужчины, кроме корзин с водой, тащили на себе большие вязанки веток с листьями и длинные ободранные сучья. Марио не роптал, но нёс свою долю с двусмысленной улыбкой. Адель тоже недоумевала, а Иван, придумавший заготовить ветки, помалкивал.
        - Костёр будем разводить? - высказал очередную догадку итальянец.
        - Нечем разжечь, - ответил Иван. - Да и ветки слишком свежие. Они дадут больше дыма, чем огня.
        - Ой, темнишь! - вздыхал Марио, пристраивая тюк поудобнее.
        Путники шли всю ночь и всё утро, присаживаясь отдохнуть и перекусить очень ненадолго, чтобы не терять времени. Корзины отлично держали воду, но Иван боялся, что дорога окажется длиннее, чем предсказывал кот, а потому торопился пройти как можно больше, пока не накопилась усталость. Идти было легко, потому что почва была ровная и никаких неприятных ям или бугров не попадалось, а Базиль уверенно показывал дорогу.
        - Пахнет водой и рыбой, - пояснял он.
        Когда солнце высоко поднялось над горизонтом и принялось поджаривать землю и путников, Иван сделал знак остановиться. Он быстро разобрал ветки по размеру и соорудил небольшой навес, который давал приятную тень.
        - И хитёр же ты, Иван! - восхищенно проговорил Марио, прищёлкивая языком и обходя сооружение со всех сторон. - Не дворец, но весьма уютное убежище. Теперь я знаю, что не растаю на солнце и не высохну на нём же, а тихо-мирно сохраню свою бренную оболочку до вечера. Базиль, ты уже устроился?
        Кот первым забрался под низкий навес, обнюхал землю, выбрал себе местечко с самого краю, где ветки склонились до земли, улёгся там, поджав под себя лапы и превратившись в толстый пушистый ком, и умиротворённо заурчал. Люди тоже забрались под навес и не заурчали от наслаждения, вытянувшись во весь рост, лишь потому, что смогли словесно выразить свои чувства.
        - Спасибо тебе, Иван, - поблагодарила Адель. - А я не могла понять, зачем тебе были нужны ветки. Без навеса нам было бы нелегко.
        - Да, мы бы не отдохнули под солнцем, а замучились, - подтвердил Марио. - Даже не знаю, дотерпели бы мы до вечера или пустились в путь в самую жару. Разницы никакой - всё равно из нас вышло бы жаркое, как на костре у дикарей.
        - Интересно, добрались карлики до дома? - спросила Адель.
        - А мне это совсем неинтересно, - возразил Марио. - Мне важно знать, что сюда они не доберутся.
        - Наверное, эти дураки поспешат доложить о своих злоключениях начальству, - предположил Иван. - Правдивость - вещь чудесная, но у них она приобретает уж слишком уродливый вид.
        - Жалкий народ, - проговорил Марио и протяжно зевнул. - Даже думать о них противно. Чтобы я добровольно отправился в тюрьму?! И как они до такого додумались? Я и не добровольно в тюрьму предпочитаю не садиться, а они… добровольно… Это как если бы они ждали, чтобы курица сама себя зажарила и подала на стол… Или окорок сам бы… на вертел… Ветчина…
        Итальянец бормотал ещё что-то, но совсем уж неразборчиво и вскоре уснул.
        - Как бы на нас кто-нибудь не напал, - обеспокоено сказала Адель. - Мало ли какие существа здесь водятся!
        Базиль приоткрыл глаза и выключил моторчик.
        - Поблизости никого нет, - сообщил он. - Спите и не думайте об опасности. Я всё слышу и разбужу вас, если будет угрожать опасность. М-р-р-р…
        - Спасибо, Васька, ты настоящий друг! - с чувством проговорил Иван. - Тогда мы с Аделью последуем примеру Марио.
        Адель сама не заметила, когда уснула, а проснулась от того, что её спутники зашевелились и стали шёпотом совещаться о времени выхода.
        - Мы тебя разбудили, Адель? - огорчился Иван.
        - Нет, я сама проснулась, - солгала девушка. - Я чудесно выспалась.
        - В таком случае, поедим, разберём наше укрытие, увяжем его и двинемся в путь, - сказал Иван. - Обезьяна говорила, что надо переправиться через реку. Надеюсь, мы найдём какое-нибудь плавучее средство.
        - Или сделаем плот, - бодро подсказала Адель.
        Иван промолчал, чтобы не выдать беспокоившие его мысли. Он опасался, что каменная пустыня подходит вплотную к реке, и тогда им не удастся найти деревья, чтобы соорудить плот. Но зачем беспокоить спутников раньше времени? Возможно, они без хлопот переправятся на другой берег. Будущее покажет.
        Путешественники пообедали хлебом с водой, как питались уже много дней. Они были голодны, тратя все силы на долгие походы, поэтому ели с большим аппетитом. Они были благодарны волшебнице, подарившей Адели вечный хлеб, неизменно утолявший их голод, но не отказались бы от прибавления к однообразной пище чего-то другого. Вода, весь день хранившаяся в корзине из свежей коры, приобрела непривычный вкус и запах, так что казалась специально приготовленным напитком.
        - Не вино, конечно, однако неплохо, - заключил Марио. - Освежает.
        Теперь, узнав для чего нужны были ветки, он с готовностью их складывал в аккуратные вязанки.
        - Ещё один раз их разложим на следующей стоянке и оставим их на месте, - сказал Марио.
        - Может, нам только раз придётся ими воспользоваться, но мы всё-таки вновь их соберём, чтобы после не пришлось жалеть, - рассудил Иван. - Кто знает, вдруг придётся установить шалаш на берегу реки? Если сразу не удастся найти способ переправиться через реку, хорошо иметь хоть такое укрытие.
        - Ты прав, Иван, - сразу согласился Марио. - Я не подумал о такой возможности.
        Адель чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Она шла вслед за Иваном и Марио, отдавшись своим мыслям. Ей поразительно везло на хороших людей. Где бы она ни скиталась, куда бы ни заносила её судьба, а может злая воля колдуньи Маргариты, ей всегда встречались люди и животные, которые ей помогали. Только в лесу чудовищ она оказалась совсем одна, и ей даже пришлось позвать на помощь колдуна Жана. Зато потом она встретила богатыря Рудольфа, и этот добрый человек предоставил ей возможность скакать на своём коне. А дальше появился Иван. Адель была уверена, что с этим человеком ей бояться нечего, словно он заменил надёжного Пахома Капитоныча. Даже вор Марио оказался вполне порядочным человеком, если, конечно, забыть о его профессии. Да, ей помогали все, и Адель смущало, что она ещё ни разу не сумела быть полезной. Она всего лишь старалась не быть обузой, но и только. Пахом Капитоныч так и не узнал, что она отдала бы за него жизнь, настолько ему благодарна. Он стал ей дорог, как отец. И моряк Джон не знал, что в её сердце нашёлся не уголок, а здоровенный угол для него. И каждый, кто делил с ней тяготы
пути, и теперь с ней, но уже незримо. Лишь об одном человеке она редко думала, несмотря на то, что проделывала своё путешествие ради него: о Франке. Образ её жениха не витал над ней днём и ночью, как это полагалось, но лишь временами возникал в памяти и тут же исчезал, вытесняемый насущными заботами. Почему? Неужели последнее тяжёлое ночное свидание и его жестокие слова, подсказанные колдуньей Маргаритой, перечеркнули всю любовь к нему? Нет, быть этого не может. Она и после этого его любила, волновалась за него, шла вызволить его из унизительного плена ради любви…
        - Что приуныла, Адель? - окликнул её Марио. - Давай, споём?
        И он запел мелодичную итальянскую песенку, весёлый мотив которой заставлял ноги шагать быстрее.
        - Красиво, - оценил Иван. - Теперь переведи.
        - М-м-м, - замялся Марио. - Дословно перевести не могу, но в ней говорится о том, что парень и девушка жестоко поругались, благодаря чему девушка бросилась в море со скалы и утонула, а парень сошёл с ума и ему повсюду кажется, что его любимая рядом, хотя рядом совсем другие девушки.
        - А звучит весело, - сказала Адель.
        - Мало ли грустных песен на весёлый мотив, - возразил Иван. - Можно одну и ту же песню пропеть и весело, и грустно, и дерзко, и… по-всякому. Слушай, Марио, песня будет о парне, которого бросила любимая.
        И он дважды спел одну и ту же песню, но первый раз она звучала весело и бесшабашно, а во второй раз под тот же весёлый мотив хотелось плакать.
        - Да ты артист, как я погляжу, - восхитился Марио. - Я и сам такой, поэтому ценю настоящее мастерство. Суметь так спеть под палящим солнцем и под грузом веток и жердей!
        Адель поняла, что молодые люди, подзадоривая друг друга, будут петь всю дорогу, и не ошиблась. Откуда только силы брались выводить такие рулады, какие выводил Марио, а у Ивана песня лилась широкой мощной рекой, то бурной, то спокойной. Лишь к полудню они притомились и замолчали.
        - Пора раскинуть наш шатёр, - решил Иван.
        Базиль выбрал себе уютный уголок, прилёг там и сообщил:
        - У нас среди кошек, тоже есть хорошие голоса. Я знал одного кота, который пел не хуже вас. Кошки к нему так и сбегались, особенно лунными ночами. Только ему надо было тщательно выбирать места для своих песен, потому что голос у него был таким громким и чистым, что люди иногда не выдерживали силы чувства, заключённой в песне, и почти в слезах прерывали его струёй воды из ведра.
        Адель кусала себе пальцы, чтобы не засмеяться громко, а Иван и Марио не удержались от хохота, так что кот обиделся.
        - Всему своё время, Васька, - попытался оправдать своё веселье Иван. - Я думаю, что и мы с Марио будем окачены водой, если запоём среди ночи под окном у какого-нибудь усталого бедолаги.
        - Будь с нами проделана такая процедура днём, в пустыне, под палящим солнцем, я бы не возражал, - вставил Марио, всё ещё смеясь. - Но ночью - увольте.
        - Да, он предпочитал петь по ночам, - подтвердил Базиль. - Наверное, его голос оценили бы днём.
        - Даже наверняка, - сказал Иван убеждённо.
        Путешественники поели и выпили воды из туесков. Адели показалось, что кора придала воде ещё лучший вкус, чем прежде.
        - Хорошо! - одобрил Марио. - А теперь спать.
        - Как насчёт караула? - спросил Иван у кота.
        - Поблизости никого нет, - ответил Базиль. - Если я почую что-то подозрительное, я вас разбужу. Мур-р-р…
        Адель уже спала.
        Когда пришло время вновь выступать в путь, Иван и Марио разобрали навес, увязали ветки и сучья и привычным движением закинули их за спину.
        - Я настолько привык к роли вьючного осла, что почувствую себя неуютно, если нечего будет нести, - сообщил Марио.
        - А если я позже поймаю тебя на слове? - спросил Иван.
        - Тогда не будет пустыни, где уже затерялось моё слово.
        - Слово - не воробей, вылетит - не поймаешь, - вспомнила Адель поговорку, которую привела ей как-то мама.
        - Вот именно, - обрадовался Марио. - Я и говорю, что не поймаешь.
        - А если это не воробей, то стоит ли его вообще пытаться ловить? - засомневался Базиль.
        Иван покрутил головой и повёл отряд дальше.
        Путники шли уже в темноте, когда кот скомандовал:
        - Стой!
        Люди остановились в недоумении.
        - Что случилось, Васька? - спросил Иван.
        - Неужели не слышите плеск волн? - удивился Базиль.
        Адель прислушалась, и ей показалось, что она, действительно, слышит что-то вроде плеска воды, но, возможно, на неё подействовали слова кота, а сама она ничего не слышала.
        - Мы уже на берегу реки, - пояснил Базиль. - Только вы не сможете подойти к воде сейчас, потому что берег высокий и крутой. Я бы смог это сделать, но мне, вроде бы, это пока ни к чему. Я прошёлся над обрывом и осмотрелся, ведь мы, кошки, отлично видим в темноте.
        - И что же ты увидел? - спросил Марио.
        - Ничего интересного. Берег пустынный и голый: ни травы, ни деревьев. На том берегу трава есть, но до него ещё надо добраться. Говорят, что кошки умеют плавать, но я не пробовал и пробовать не хочу. Наверное, это какие-то испорченные кошки умеют, а я - вряд ли. А как ещё можно добраться до другого берега, я не знаю.
        - Утро вечера мудренее, - решил Иван. - Переночуем здесь, а завтра поразмыслим. Какой-нибудь выход, да найдётся. Давайте, приготовим постели из наших веток и выспимся. Как полагаешь. Василий, опасность нам может угрожать?
        - Я вас тогда разбужу, - пообещал кот.
        Наскоро поели, приготовили ночлег и легли спать, а наутро обследовали берег. Он очень круто вздымался над рекой, и вода подступала прямо к каменистому обрыву.
        - Не сказать, чтобы было очень удобно, - решил Иван. - Давайте закусим, а я пока подумаю.
        Но сколько он ни думал, а решение так и не пришло.
        - Река не слишком широкая, - сказал он. - Я попытаюсь её переплыть, проверю, насколько она быстрая и нет ли подводных течений.
        - Нет, Иван! - испугалась Адель. - Мы не знаем, кто водится в этой реке. Однажды мы перешли через пустыню, но не через эту, а через огромную, где были пески. Мы тоже вышли к реке, наш спутник захотел искупаться, но нам сказали, что там водятся какие-то твари, которые мигом съедят человека. Я уже не знаю, где была та река, я совершенно запуталась, но вдруг мы вышли именно к ней, только в другом месте?
        - Адель права, - поддержал её Марио. - Опасно соваться в воду, не зная, кто в ней водится.
        - В воду вообще лучше не соваться, - сообщил Базиль. - Целее будешь. И суше.
        Иван долго ходил над обрывом, всматриваясь то в воду, то в противоположный берег.
        - Хочешь - не хочешь, а плыть придётся, - решительно сказал он. - Другого выхода нет.
        - А если попробовать сделать плот из наших веток? - спросила Адель. - Всех он не выдержит, а если по очереди…
        - Эх, нет у нас верёвок, чтобы плот подтягивать обратно после очередной переправы, - пожалел Иван. - И что бы мне об этом подумать заранее! Я бы мог сплести что-нибудь вроде верёвки или троса. Ну да ладно! Чего нет, того уже не будет, а выходить из положения надо. Кто знает, может, плот выдержит двоих. Тогда я вас всех преспокойно переправлю.
        Иван методично пересмотрел сучья, разобрал их по размеру и принялся укладывать на земле, связывая гибкими веточками и формируя плавучую платформу. Марио и Адель старались помогать, но большей частью стояли без дела, ожидая распоряжений молодого человека.
        - Рядом с тобой, Иван, я чувствую себя дураком, - признался Марио.
        - Ничего, иногда это бывает полезно, - туманно проговорил Иван.
        - Я уже так давно путешествую, а всё равно ничего не умею делать, - призналась Адель. - Вроде, и одному научилась, и другому, а когда попадаешь в затруднительное положение, выясняется, что ничего-то я не могу.
        - Не всё сразу, - заметил Иван.
        - Всему своё время, - в тон ему продолжил Марио.
        Девушку это не утешило.
        - Я тоже всю жизнь, можно сказать, путешествую, побывал во многих странах, но ведь надо учесть, где я путешествовал. А путешествовал я в городах и деревнях, значит, и навыки приобрёл именно для этих путешествий. Я умею добывать себе пищу, одежду и деньги, но лишь находясь среди людей. Разве мне пришла бы в голову мысль, что я окажусь в этой пустыне? Конечно, здесь все мои знания не нужны, но, вот увидите, как выйдем мы в населённые места да как…
        - Надеюсь, что и тогда твои знания окажутся бесполезны, - поспешно сказала Адель. - В крайнем случае, ты можешь зарабатывать себе на хлеб своим голосом. Споёшь, и тебе заплатят.
        - Жди, - засмеялся Марио. - Я пробовал в юности, но на это не проживёшь.
        - Я готов, - прервал их Иван. - И плот тоже готов. Мы оба готовы. Я сейчас спущусь вниз к самой воде, а вы тогда сбросьте плот в воду. Я на него прыгну и испытаю его надёжность. Может, лежачего человека он сумеет выдержать. А может, и двух. Вот только грести нечем. Разве что руками…
        - Их может откусить какая-нибудь тварь, - возразил Марио. - Лучше сделай себе какое-нибудь весло.
        - Было бы из чего… Впрочем… - Иван соединил несколько веток, скрутил их и помахал ими. - Ничего лучшего не сотворишь. Я пошёл. Васька!
        Но кот не отзывался.
        - Ва-а-аська! - закричал Иван.
        - Базиль! - позвала Адель.
        - Базилио! - вторил им Марио.
        Кот вспрыгнул на обрыв и отряхнулся от песка и земли.
        - Я нашёл спуск поудобнее, - сообщил он. - Только будь осторожен, Иван, потому что в этой реке кто-то водится. Не знаю кто, не видел, но очень уж осторожны здесь рыбы. Их много, но они всё время настороже и боятся каждой тени. Я попытался поймать хоть одну, да куда там.
        - Может, рыбам так и положено себя вести? - спросила Адель, неосознанно пытаясь успокоить саму себя. - Зачем им самим даваться в руки?
        - Если бы они все были такими, то котам не пришлось бы ими лакомиться, - возразил Базиль. - Порядочная рыба должна быть в меру смелой и в меру трусливой. Не так уж часто их тревожат с берега, так что, если нет опасности в воде, они спокойны. А эти пугливы и даже истеричны. Уж не знаю, безопасно ли их есть.
        - Съешь - и станешь неврастеником, - вставил Марио, ухмыляясь.
        Кот не понял шутки итальянца и без дальнейших рассуждений степенно подвёл Ивана к намеченному месту для спуска, показал все уступы и выемки, которые могли служить опорой, спустился сам и проследил, как спускается молодой человек, переживая за каждый его шаг.
        - Иван, я боюсь, - сказала Адель, нагибаясь над обрывом. - Может, немного подождём?
        - Что здесь можно дождаться? - спросил Иван. - Я переберусь на тот берег и посмотрю, нельзя ли найти помощь. А возможно, наш плот окажется прочнее, чем я ожидал. Сталкивайте его вниз.
        У Адели от дурных предчувствий сжималось сердце, но Марио уже подтащил плот к краю и сбросил его вниз. Раздался всплеск, течение подхватило свою ношу, и Ивану пришлось сделать большой прыжок, чтобы не упустить их единственное средство переправы. Он пролетел над водой и плашмя упал на плот. Зелёная опора под весом тела погрузилась в воду, но вновь всплыла на поверхность. Молодой человек лежал в своеобразной ванне. Он был в воде, но под защитой сучьев и веток. Постепенно плот выправился, и Иван сумел сесть.
        - Порядок! - крикнул он. - Если поднапрячься, то можно вообразить себя в каноэ.
        Он отсоединил "весло" от "плота" и принялся им грести. Со стороны его движения были неуклюжи и лишены смысла, однако зелёный островок, который несло медленное течение, стал отходить от их берега, направляясь к противоположному.
        Адель и Марио с беспокойством наблюдали за удаляющимся другом.
        - Хорошо, что это не бурный поток, - высказал общую мысль итальянец. - Тихая река.
        Девушке припомнилась поговорка "В тихом омуте черти водятся", но она не произнесла её вслух, боясь накликать беду.
        Течение несло плот, но трое путешественников, с волнением следящие за ним, видели, что он медленно приближается к противоположному берегу. Ещё чуть-чуть… совсем немного…
        И вдруг, когда до берега оставалось всего несколько метров, что-то изменилось. Плот перестал продвигаться к берегу, Иван бросил грести, отпрянув от воды, перебрался подальше от края и вцепился обеими руками в настил, словно пытаясь удержаться.
        - Там что-то происходит, - пробормотал Марио.
        - Ещё немного - и он успел бы достичь земли, - сказал кот. - Недаром я терпеть не могу воду.
        - По-моему, на него кто-то нападает, - прерывающимся голосом проговорила Адель.
        Им было трудно разобраться в ситуации, но они видели, что плот одним краем погрузился в воду, а Иван пытается от кого-то отбиться, то стегая "веслом", то тыча им в невидимое оставшимся на берегу существо.
        - Ой-ой-ой! - принялся тихо подвывать Базиль. - Ну и морда! Это не рыба, это что-то ужасное!
        - На что это похоже? - спросили Адель и Марио в один голос.
        - Ой, оно похоже на сома! Видал я больших сомов. Даже огромных сомов видал, но такого… Мама мне рассказывала о том, что сомы бывают в две лошади длиной. Редко, но бывают. Но… Но этот сом ещё больше…
        Базиль жалобно мяукал, а Марио, наконец, тоже разглядел морду чудовищной рыбы.
        - И ведь подбирается к Ивану, - бормотал итальянец. - Это не просто сом, это сом-людоед.
        Зрение у Адели не было таким острым, и она не могла следить за схваткой во всех подробностях. Она видела лишь, что какая-то глыба надвигается на плот, почти переворачивая его, а Иван с трудом удерживается на незатопленной части.
        - Нет, Иван-то… Иван… - взволновано бормотал Марио. - Ну и Иван!
        - Что там происходит? - спрашивала Адель.
        - Что делает Иван? - не понял кот.
        Но от взбудораженного итальянца невозможно было добиться внятного ответа. Он вскрикивал, прищёлкивал пальцами, в волнении переходил с места на место.
        - Ах! - вырвалось у девушки, когда плот медленно встал торчком и перевернулся, а Иван, вскочивший на верхний край, с силой оттолкнулся от этой уходящей из-под ног почти затопленной опоры, прыгнул далеко вперёд головой вниз и исчез в воде.
        - Выбрался! Выбрался! Вон он на берегу! - кричал Марио, пританцовывая и хохоча во всё горло. - Ну и молодец!
        Адели с трудом удалось заставить его объяснить происшедшее.
        - Когда сом, если это не сам дьявол, полез на плот, Иван удачно повернул плот так, что чудовище, пытаясь дотянуться до Ивана и работая хвостом, стало подталкивать плот к берегу. И кто бы мог предположить, что этот плот окажется способен выдержать вес не только Ивана, но даже части этого усатого страшилища?!
        Иван подошёл к кромке воды, сложил руки рупором и закричал:
        - Всё в порядке, но плота больше нет. Я пойду от реки, поищу помощь. Ждите меня и не вздумайте сунуться в воду…
        Сейчас же из воды с всплеском взметнулась огромная усатая морда, но Иван успел отскочить. Сом ушёл в воду. Всё произошло так быстро, что Адель не успела испугаться вовремя. Страх пришёл с запозданием.
        - Даже близко к воде не подходите! Слышите?
        - Слышим! - прокричал Марио в ответ.
        - Это не просто сом, а, похоже, сом-людоед, - на всякий случай, чтобы отбить у своих спутников охоту соваться в воду, пояснил Иван. - Он прыгает из воды! Я пошёл!
        Он помахал им рукой и стал удаляться. Его фигура долго ещё виднелась, уменьшаясь, но потом оставшиеся на том берегу перестали его различать.
        - Здесь водятся такие твари, что переправляться через реку опасно и на большой лодке, - высказал свои опасения Марио.
        Базиль поджал уши и скорбно молчал.
        - Наверняка, Иван что-нибудь придумает, - сказала Адель, искренне веря в изобретательность их товарища.
        - Если вообще возможно переправиться через реку, то Иван, конечно, найдёт способ, - согласился Марио.
        Однако прошёл день, а их друг так и не появился. Адель, Марио и Базиль без аппетита поели и запили хлеб остатками воды из берестяного ведра.
        - Схожу за водой, - вызвался Марио.
        - Там сом-людоед, - возразила Адель.
        - Но вода у нас почти закончилась, а пить мы скоро захотим. Я очень осторожно подползу к кромке и быстро зачерпну ведром. Не беспокойся, Адель, я сознаю опасность и буду предельно осторожен.
        Базиль побежал вниз, долго ходил у самой воды, присматривался и прислушивался, а потом вернулся к людям.
        - Вроде, его не видно, однако я уже ни в чём не уверен. Рыбы плавают, но очень осторожны.
        - Не отговаривай меня, Адель. - прервал Марио начавшую было возражать девушку. - Ничего со мной не случится.
        Он торопливо спустился к воде, вытянул руку и зачерпнул полное ведёрко. На всякий случай он проворно отскочил прочь от опасного места, но страшная усатая морда не показалась.
        - Вот видишь: ведро полно, а я цел!
        Вид у итальянца был гордый и гораздо более уверенный, чем до спуска к воде. Умом он понимал, что ничего особо героического он не совершил, однако не мог заглушить в себе ощущение подвига. Из-за небывалого душевного подъёма, почти опьянения своим поступком, он спел несколько песен.
        Адель смеялась. Теперь, когда напряжение её отпустило, её друзья избежали серьёзной опасности и временно не надо было ни за кого бояться, она почувствовала необыкновенную лёгкость, радость и прилив сил.
        Тем временем Иван шёл не то по степи, не то по необозримому лугу. Пока не было видно ничего, что доказывало бы присутствие здесь людей. Молодой человек не знал, куда лучше направиться. Впереди, далеко за лугом он мог найти то, что ему было нужно, однако ясно, что прочную лодку там не достанешь, а если и имеется там озеро или другая река, по которым снуют плавучие средства, то их через луг не перетащишь. Лодка или что-то в этом роде должна быть у самой реки. Слева вырисовывались голые каменистые холмы, справа был необозримый луг. Иван повернул к холмам и шёл до вечера, пока не достиг ближайшего. Солнце уже начинало клониться к горизонту, он очень устал, поэтому решил не искушать судьбу, а устроить ночлег среди камней и спокойно переждать ночь. На всякий случай он собрал гору камней на случай, если придётся отбиваться от какого-нибудь зверя или дурного человека, однако ночь прошла спокойно, никто на него не напал и ни разу сон его не нарушил ни рёв хищника, ни голос человека.
        Утром молодой человек почувствовал жажду, поискал ручей, но не нашёл. Поразмыслив, он спустился к реке, напился воды, осторожно зачёрпывая её ладонями и опасаясь, что из глубины на него выскочит знакомый сом, и пошёл по берегу, оглядывая окрестности. Иногда ему приходилось перелезать через каменные глыбы, а порой - лезть по каменной стене, ища удобные для этого трещины и выемки. Недоступных для передвижения мест он не встретил, и неровные стены холмов, спускающиеся к реке, представляли собой достаточно безопасный путь.
        Иван увлёкся скалолазанием и не заметил, что за ним наблюдает какой-то человек. Это был сильный и крепкий старик с тёмными волосами и бородой, лишь слегка красиво посеребрёнными сединой, так что издали можно было подумать, что он надел на голову и шею дорогие меха. Тёмные глаза его пытливо изучали нежданного гостя. Убедившись, что Иван один, старик дождался, когда тот доберётся до конца склона, и выступил вперёд.
        - Здравствуй, добрый человек, - приветствовал он пришедшего. - Далеко ли путь держишь?
        Иван не менее пытливо всмотрелся в старика.
        - Здравствуй и тебе, - отозвался он, решив, что старик, хоть и хитёр с виду, но зла от него ждать не стоит. - Хотел бы я недалеко держать путь, но прошёл изрядно, пока не встретил тебя. Помощь я ищу. Не подскажешь ли, где мне найти людей, у которых я мог бы достать большую лодку?
        - Может, и подскажу, но сперва скажи, зачем она тебе понадобилась?
        - Переплыть через реку и перевезти сюда моих товарищей.
        - А много их?
        - Мужчина, девушка и кот.
        - Кот большой или маленький?
        - Большой.
        Старик удовлетворённо кивнул.
        - Стало быть, за человека сойдёт, - объявил он.
        Иван недоумённо посмотрел на нового знакомца.
        - Ты попал как раз к тому человеку, который тебе нужен, - сообщил старик. - Лодочник я. Обычно я рыбачу, а если попадаются люди, желающие перебраться на тот берег или с того берега на этот, так я их перевожу. За плату, конечно. Даром никто работать не будет. Лодка у меня небольшая, вмещает всего двоих, так что посуди сам, сколько раз придётся обернуться, чтобы перевезти твоих товарищей.
        - Два раза, - ответил Иван.
        - Когда же два? Мужчина - это раз, девушка - два, а кот - три. Три раза я должен переправиться туда да сюда.
        - Кот и девушка зараз переправятся, - возразил Иван. - Девушка худенькая и маленькая, а кот за человека сойти никак не может.
        Старик, не помнящий себя от счастья, что сейчас подзаработает, и понимающий, что деваться молодому человеку некуда, желал получить как можно больше.
        - Риск велик, - сказал он. - Перегрузишь лодку - и сам пропадёшь, и пассажира погубишь. Мужчину перевезти опасно, но его уж по частям не переправишь, а разделить девушку и кота - самое что ни на есть благое дело. Ты не думай, что я сочиняю чего или цену набиваю. Водится здесь сом-людоед, а потому я и соблюдаю осторожность.
        - Я с ним встретился, - признался Иван. - Чудом уцелел.
        - Ну-ка, расскажи, - обрадовался лодочник.
        - Мой плот только по названию был плотом, а на деле это были переплетённые сучья и ветки. Хорошо, что сом напал на меня уже недалеко от берега, иначе я бы сейчас с тобой не разговаривал. Сначала начал он снизу мой плотик щупать, мордой, значит, тыкался, только ветки трещали. А уж потом полез на плот. Я его сперва хлестнул по носу, и он соскользнул в воду, а потом я понял, что всё равно он ко мне полезет, так заманил его на настил в том месте, где он будет толкать меня к берегу. А уж когда плот стал в воду уходить и переворачиваться, до берега было уж недалеко. Я прыгнул, так что сом не успел опомниться, а я уж на земле был.
        - Находчивый ты, я вижу, парень, - одобрительно сказал старик и, пошевелив пышными усами, спросил. - А вещей у вас с собой много?
        - Совсем нет, - решительно объявил Иван.
        Лодочник недоверчиво покачал головой. Он рассчитывал вытребовать дополнительную плату за одну или две ездки за багажом, поэтому был несколько раздосадован.
        - Как не быть багажу?! - воскликнул он. - Не путешествуете же вы без вещей!
        - Вещи-то были, - согласился Иван. - Как же странствовать вообще без вещей? У Адели сумка была, в мешке провизия ещё оставалась. Да вот беда: попали мы в плен к карликам, а уж они с вещами нас и разлучили. Хорошо хоть, что с вещами, а не с головами.
        Старик рот от изумления открыл.
        - Отродясь не слыхивал, чтобы кто-то от карликов уходил, - сообщил он. - Их земли стороной всегда обходят, а чтобы туда попасть да живым вернуться… Расскажи-ка мне всё как было, мил-человек, а мы пока пойдём ко мне и позавтракаем. Потом уж и о переправе окончательно договоримся.
        Лодочник привёл Ивана к месту привала за большим камнем, где лежали его вещи и провизия, угостил жареной рыбой и хлебом, а сам слушал о необыкновенном приключении с неослабным вниманием.
        - Вот уж дело небывалое, так небывалое, - заключил он. - Если бы сам не повидал тебя, не поверил бы такому ни за что. А сам-то ты кто будешь?
        Молодой человек вкратце поведал о себе и своих друзьях, надеясь, что сердце старика смягчится и он не потребует за переправу никакой платы.
        - Нелёгкое дело предстоит этой девушке, - заметил лодочник. - Мы в наших краях никогда не слыхивали о колдунье Маргарите и её острове. Да где уж нам слыхать? Сидим на одном месте, никуда отсюда не отлучаемся. Может, дальше, за болотами кто о ней знает, а мы люди тёмные.
        - Выходит, нам надо идти через болота? - спросил Иван.
        - Можно и через них идти, да вряд ли такой путь удобен. Лучше было бы обойти их по краю.
        - Вот спасибо, дед! - обрадовался Иван. - Не знаю, как величать тебя.
        - Можешь дедом звать, я не обижусь. Нарекли меня Тимофеем, но я уж привык, что и ребятишки, а за ними - взрослые, кличут меня дедушкой. Поел, Ваня? Теперь давай о цене условимся.
        Иван напрягся. Денег у него не было, и он подозревал, что его спутники, даже если и были при деньгах, побывав в плену у карликов, с деньгами расстались.
        - Мужчина, девушка и кот, - перечислил лодочник. - Итого, три переправы. Цена у меня невелика. Всего по одной средней монете за переправу. Выходит, заплатишь ты мне три монеты.
        - А в Бога ты веруешь? - напрямик спросил молодой человек.
        - Не подходит тебе моё предложение, так ищи себе другого перевозчика. Только найдёшь ли - не знаю, ведь я один здесь лодку имею.
        Иван не знал, что делать. Сейчас он завидовал Марио. Будь на его месте итальянец, он сразу бы согласился с ценой, а потом, когда его спутники были бы уже переправлены сюда, сказал бы, что в данную минуту испытывает трудности с наличными, так что пусть лодочник запишет за ним долг. Почему он сам не может поступить точно так же? Старик бессовестно обдирает своих пассажиров, пользуясь их безвыходным положением, поэтому ничего страшного не произойдёт, если один раз он перевезёт кого-то даром.
        - Что приуныл, Ванюшка? - спросил лодочник, искоса наблюдая за молодым человеком.
        - Правду тебе скажу: нет у меня денег, чтобы заплатить за переезд, - со вздохом ответил Иван. - Может, согласишься, чтобы я с тобой расплатился как-нибудь по другому? Есть у тебя какая работа? Хочешь, по плотницкой части тебе сработаю? Или землю тебе вспахать?
        Лодочник засмеялся.
        - Да. Иван, попал ты в переплёт! А я-то всё думаю, как он со мной расплатится, если побывал в плену и лишился всех своих вещей? Ладно, отработаешь свой долг по плотницкой части. Нужно мне навес соорудить для вяленья рыбы, а помочь мне некому. Вдвоём мы со старухой живём, а её крышу стелить не пошлёшь. Поможешь мне с постройкой - будем в расчёте. Только…
        Лодочник неуверенно посмотрел на Ивана и продолжал:
        - Только маловато одного навеса для трёх ездок. Для двух - ещё куда ни шло. Придётся мне девушку и кота за один раз переправить, так и знай.
        - А не опасно ли будет? - спросил молодой человек с самым серьёзным видом.
        - Может, и опасно, - хитро сощурился старик, - да ведь и себе в убыток работать не станешь.
        - Тогда рискнём, - согласился Иван. - А об оплате ты не думай. Я так тебе отработаю, что не пожалеешь.
        Старик вывел укрытую меж камней лодку на открытую воду и ловко в неё прыгнул. Иван ожидал увидеть маленькую лодчонку и заранее переживал за благополучие переправы, но лодка оказалась солидных размеров, так что смогла бы вместить сразу и лодочника, и Марио, и Адель, да и самого Ивана придачу. Впрочем, молодой человек благоразумно решил не высказывать свои соображения.
        Адель, Марио и даже Базиль начали уже беспокоиться за своего спутника, когда на реке показалась лодка.
        - Это не Иван, - сразу определил кот.
        Все спустились поближе к воде и с волнением следили за приближающейся лодкой. Человек, который в ней сидел, не внушал опасений, но в их положении встреча с любым человеком была волнующей.
        - Ваш товарищ прислал меня за вами, - сообщил старик-лодочник. - Я знаю, что тебя, черноволосый, зовут Марио, девушку - Адель, а кота - Василий…
        - Базиль, - поправил кот.
        - А? - не понял лодочник.
        - Базиль.
        - Пусть будет Базиль, - решил старик. - Сейчас ко мне сядут девушка с котом, а ты, Марио, подожди, пока я не обернусь туда и обратно. Можно было бы и троих взять сразу, но не хочется перегружать лодку, а то, неровен час, нападёт сом.
        Девушка опасалась, что из воды покажется страшная усатая морда, но переправа прошла благополучно, так что вскоре она и Базиль были уже на том берегу, где их ждал Иван. Марио был доставлен к ним так же легко и сравнительно быстро.
        - Большое вам спасибо, - поблагодарила Адель старика.
        Иван улыбнулся, а лодочник хитро прищурился.
        - Не благодари, девица, Ванюшка за вас за всех отблагодарит. Поживите немного у меня, а потом дальше пойдёте.
        Адель оглянулась на Ивана.
        - Я подрядился навес для вяленья рыбы построить, - объяснил молодой человек, слегка пожав плечами.
        - Мы поработаем, а ты, Адель, пока отдохнёшь, - сказал лодочник. - Хозяйка у меня славная, стряпает хорошо и поболтать любит. Всё у нас хорошо, а детей нет. Был когда-то мальчик, но умер. С тех пор друг для друга и живём. Нам не скучно вдвоём, да и гостей принять мы всегда рады, а уж странников из дальних краёв мы с тем большей охотой приютим. Не бесплатно, конечно, однако и цену набавлять не будем. Живём мы на отшибе, попросить о помощи трудно, вот вы нам и подсобите.
        Адель поняла, что старик не по доброте переправил их через реку, но выбора у них не было. Хорошо ещё, что они способны с ним расплатиться хотя бы работой. Жаль, что она не сможет помочь в строительстве, но зато она постарается быть полезной хозяйке. Её смущало только одно: с ними был вор.
        - Марио, - обратилась она к итальянцу, - на тебя положиться можно?
        - В чём? - не понял тот.
        - Ты ничего не стащишь в доме, куда мы идём?
        Марио засмеялся.
        - Не такой уж я негодяй, Адель, чтобы воровать в доме, где меня приютили. Зря беспокоишься. Это у меня слава такая ловкого вора, но в душе я человек честный. Иногда и не хочешь, а бремя славы за тобой гонится.
        Девушка ничего на это не ответила, но подумала, что их весёлый попутчик обворовал их, когда они приняли его в свою компанию и накормили. Нет, на слово Марио полагаться было нельзя.
        - Ты думаешь, в их хибаре можно будет поживиться? - спросил итальянец. - Убеждён, что кроме рыбы на обед да обносков у них в доме ничего нет.
        Адель решила следить, чтобы Марио ничего не взял.
        - Иван, - обратилась она к своему спутнику, когда они оказались в стороне от компании, - как бы Марио чего-нибудь не украл.
        - Я сам об этом думаю, - признался Иван. - Как бы нам этого не допустить? Но ведь не будешь ходить за ним по пятам. А впрочем… Васька!
        Кот подошёл.
        - Выручи нас, друг Василий, проследи за Марио, чтобы он ничего не взял.
        - Постараюсь. - согласился Базиль, - но я боюсь, что там уже есть сторож.
        - То есть? - не понял Иван.
        - Собака, - с отвращением сказал кот.
        - Дед, - позвал молодой человек, - у тебя собака есть? А то наш Васька опасается.
        - Нет, собак мы не держим, - ответил старик. - Не слишком-то мы любим собак. Были они у нас, так, верите ли, кроме беспокойства и хлопот мы ничего не видели. То их накорми, то проследи, чтобы не забежали куда не надо, а то чего-нибудь набедокурят. Словом, убыток один. Кошек мы любим. Сейчас живёт у нас хорошенькая молоденькая кошечка, загляденье, а не кошка. Старуха моя на неё не надышится. Вот тебе и подруга, Базиль. Скучать не будешь.
        - Это неплохо, - одобрил кот. - Люблю знакомиться с сородичами, что-нибудь интересное расскажут. А кошки даже лучше, чем коты, потому что обычно не дерутся со мной.
        Старик засмеялся.
        Идти пришлось недолго. Лодочник привёл их в защищённую холмами от ветра маленькую долинку, где стоял крепкий дом, два сарая, летняя кухня, расположенная под навесом и ещё кое-какие постройки. Всё это было неказисто на вид, но выстроено прочно.
        - Дарья! - крикнул лодочник. - Принимай гостей!
        На низкое крылечко вышла опрятная старушка. Приветливо улыбаясь, она провела путешественников в небольшую комнату с низким потолком и очень скромно обставленную.
        - Это ещё кто? - спросила пушистая серая кошка, сидящая на табурете.
        - Будь умницей, Фелисата, - ласково уговаривала свою питомицу старушка. - Не сердись.
        Кошка встала, выгнула спину и зашипела на Базиля.
        - Не очень-то ты гостеприимна, - сказал Базиль, пофыркивая. - У тебя нет сливочек или молочка?
        - Налью, мои дорогие. Вам обоим налью. А может, и гости не откажутся? Рассчитаемся потом.
        Адель с удовольствием пила прохладное, густое, чуть сладковатое молоко и гадала, что ещё должен будет построить Иван хозяину, чтобы рассчитаться за еду. Похоже, хлебосольные хозяева принимают гостей себе не в убыток.
        Между тем, старушка живо собрала на стол и угостила необыкновенно вкусными пирогами с рыбой, борщом со сметаной, картошкой с салом и ароматным отваром из каких-то трав. Иван и Марио набросились на еду, словно век не ели, да и Адель ловила себя на том, что ест с аппетитом, переходящим почти в жадность. Базиль выпил сливок и теперь с урчанием упивался сырой рыбой, на что кошка Фелисата взирала с откровенным презрением.
        - Вот поешь несколько дней только хлеба с водой, ещё не так заурчишь, - обронил Базиль, с трудом отрываясь от еды.
        Фелисата, деликатно поедающая свою порцию, перестала есть.
        - Зачем же ты ел такую гадость? - спросила она.
        - Погоди, - пробормотал кот, - вот доем, тогда расскажу всё, что с нами приключилось.
        - Пойдём, дед, покажешь мне, где поставить тебе навес, - сказал Иван после еды. - Хорошо у тебя, но у нас дело есть, так что задерживаться мы не можем.
        Базиль и Фелисата тихо ускользнули из комнаты.
        Марио не выразил желания заняться строительными работами, поэтому остался с женщинами. Он внёс свою лепту в разговор, веселил хозяйку и Адель и даже спел несколько песен.
        - Давно к нам гости не заглядывали, а уж таких славных людей и вовсе редко встретишь, - говорила старушка, от души смеясь шуткам итальянца.
        Адель была бы полностью довольна жизнью, если бы не постоянные опасения, что их жизнерадостный друг что-нибудь украдёт. Выполнить намерение постоянно следовать за итальянцем оказалось невозможно, так что девушку грызла тревога.
        - Какая удача, что нам встретился умелец по строительной части! - радовалась хозяйка. - Мой-то дед второй год собирается навес поставить, далеко за стволами для столбов ходил, много чего натаскал, а лежало бы это дерево, пока не сгнило. Мне бы летнюю кухню мою поудобнее сделать, так этого лешего и не прошу. Вожусь вот, как видите, в избе.
        Иван со стариком вернулись поздно вечером, оба очень довольные и оживлённые. Адели показалось, что её спутник соскучился по реальному делу. Наверное, если бы лодочник потребовал заодно построить ему дом, Иван бы не отказался.
        - Знатный плотник, - похвалил старик. - Такого не часто встретишь. Представляешь, я только-только наметил, что и куда ставить, а Ванюшка уж почитай всю работу сделал. Завтра с утречка докончим, а сегодня пусть гости дорогие отдохнут, поужинают и спать лягут. Ты их хорошенько накорми, Дарья.
        - Накормлю, - охотно согласилась старушка. - Хорошо накормлю. А уж цену после назначу.
        Упорное упоминание о плате за еду очень тревожило Адель. Деньги у неё пропали, у Ивана их не было, да и Марио вряд ли заплатит за всех, даже если бы имел чем платить. Зато итальянец, похоже, совсем ни о чём не заботился. Он шутил, смеялся, пел и заставлял старушку хохотать до слёз.
        На следующее утро Иван достроил, что полагалось, и лодочник с сожалением расстался с гостями. Старушка всплакнула, а когда Иван спросил, что нужно сделать, чтобы расплатиться за пищу и ночлег, только руками замахала.
        - Какая тут плата? Спасибо вам за то, что погостили у нас. И за навес спасибо, Ванечка, мой-то старик только собирался его построить и прособирался бы до Страшного суда. Уж я-то его знаю. Совсем безрукий у меня дед, только рыбалкой и жил бы, если бы не я. Я ведь мастерица и огород разводить, и соленья-варенья какие заготавливать, и рыбу коптить-вялить.
        Лодочник усмехался, слушая жену.
        - Ну, так я тебе, бабушка Дарья, тоже подарок приготовил, - сказал Иван. - Потом дедушка Тимофей тебе покажет. Спасибо тебе за ласку, за доброе слово.
        Старушка расцеловала своего гостя, даже всплакнула у него на плече, благословила и перекрестила. Похоже, Иван больше всех пришёлся ей по сердцу.
        Потом заговорил старик.
        - Пойдёте вы вон в ту сторону, не отклоняясь ни вправо, ни влево, особенно влево, так как там раскинулись опасные болота, где легко сгибнуть. На пути вам встретится большая деревня, где вы сможете ещё раз расспросить о пути.
        - Спасибо, - благодарили путешественники.
        - Не за что. Возьмите с собой вот этот мешок, - сказала старушка. - Нет-нет, здесь ничего особенного нет. Только вяленая и копчёная рыба.
        - Васька будет рад, - сказал Иван. - Да, Василий?
        - Я уже рад, - ответил кот, неторопливо подойдя к молодому человеку и потёршись о его ноги. - Если не возражаете, я останусь здесь. Рыбка, молочко, Фелисата… Мур-р-р…
        - Уж вы оставьте нам вашего котика, - попросила старушка. - Очень он нам приглянулся. Такой славный, рассудительный кот! И нашей Фелисате не будет скучно.
        - Что же, друг Васька, счастливо тебе, - попрощался Иван. - Хорошо нам было с тобой, но мы рады, что ты нашёл себе дом.
        - Счастья на новом месте, - сказала Адель, гладя кота по большой круглой голове.
        - Ну, и плут же ты, Базилио! - восхитился Марио. - Хороший дом себе нашёл. Опять-таки, рыба всегда под рукой.
        - И сливочки, и сметанка, - напомнил Базиль. - И помурлыкать есть с кем.
        Адель было жалко расставаться с котом, который не раз их выручал и делил с ними трудности и опасности пути, но она была рада за него. Хорошо сознавать, что Базиль нашёл себе надёжное пристанище.
        Путешественники бодро выступили в путь. Адель чувствовала себя отдохнувшей, но она очень жалела Ивана, который отработал их проезд и, конечно, не получил никакого отдыха.
        - Какие чудесные люди! - восхищённо проговорил Иван. - Добрые, милые, ласковые. А ведь им нелегко живётся. Всё приходится делать своими руками.
        - Ты им заплатил своим трудом, - напомнил Марио. - С одного они деньгами возьмут, с другого - работой, так и проживут.
        - Какие деньги? Какая работа? - засмеялся Иван. - Разговоры одни. Я, как услышал, что дед Тимофей просит за переправу три монеты, так сперва огорчился. Подумал, что иначе он не возьмётся нас переправить, но потом сговорился отработать эти деньги. Думал, что неделю эти три монеты отрабатывать буду, а дед попросил только навес для вяления рыбы соорудить. Какой-такой навес можно установить за три монеты? Я представлял что-то в виде огромного сарая или чего-то подобного, а на деле… Представляете: площадка расчищена. Весь строительный материал приготовлен, а навес крошечный, да и дед на месте не сидит, а старается помочь. В два счёта всё сделал, да ещё и летнюю кухню бабушке Дарье наладил. Сейчас она, наверное, охает да ахает от удовольствия.
        - Тебе пришлось много работать, - обеспокоено сказала Адель. - Ты, наверное, очень устал.
        - Какое там! Мы с дедом успели и на рыбалку сходить, и у костра посидеть. Говорю же, что славные старики. Это они прикидываются строгими. "Цену назначу". Да я уверен, что сроду бабушка Дарья ни с кого ни копейки не поимела. Я даже сомневаюсь, что дед Тимофей за переезд когда-нибудь получал плату.
        Адели стало очень хорошо на душе. Ей тоже понравились хозяева, но упорное подчёркивание, что они оказывают гостеприимство не бесплатно. Очень её смущало. Только теперь, выслушав Ивана, она поняла, что можно было доверять своим чувствам. И как это Иван так легко разобрался в характерах стариков?! Видно, он сам открыт людям, поэтому и люди ему открываются. Недаром, хоть и ласковы были с ней и Марио старики, а только Ивана они наперебой называли Ванюшкой да Ванечкой. Да, это именно Ивана имел в виду колдун-мельник, когда говорил о русоволосом парне с открытым лицом.
        - Мяу! - раздалось сбоку, и Базиль собственной персоной предстал перед людьми.
        - Васька! - и обрадовался и забеспокоился Иван. - Что случилось? Всё-таки решил идти с нами?
        - Нет, я нашёл свой дом, - возразил кот. - Уж здесь меня не засунут в мешок из-за какой-то поганой рыбы. Я о другом забочусь. Сейчас хозяйка собралась прясть, а не может найти веретён. Я и подумал, что, может, это Марио нечаянно прихватил…
        - Я???
        Вид у итальянца был негодующим, и Адель его пожалела. Действительно, пропажа веретён никак не может быть делом рук искусного вора по той простой причине, что эти вещи ему не нужны, но раз уж у Марио такая слава, то в любых пропажах теперь будут обвинять именно его. Вот если бы у стариков пропали деньги, то никакие уверения Марио не смогли бы заставить девушку усомниться в его виновности.
        - Марио, верни что взял, - решительно сказал Иван.
        - Зачем мне какие-то веретёна? - попытался оправдаться вор. - Подумай сам: что мне с ними делать?
        - Предупреждаю по-хорошему: если не выложишь их сейчас по доброй воле, то я сам обследую твои карманы.
        Марио оценивающе глянул на Ивана и понял, что молодой человек выполнит свою угрозу.
        - Ладно уж, - сдался он и вытащил из кармана три веретена. - Я же хотел как лучше, для всех старался.
        - По веретену на брата? - не понял Иван. - А зачем они нам?
        - Мы бы продали их на первой же ярмарке и выручили бы за них хоть что-то. Сами ведь жаловались, что в таком виде вам стыдно людям на глаза показаться.
        - Оставь эти глупости при себе и показывай, что стащил ещё.
        Марио вновь попытался было возражать, но взглянув на лицо Ивана, ставшее очень жёстким, быстро выложил на камень свёрток с рыболовными снастями старика.
        У Адели запылали щёки от стыда. Что бы было, если бы Базиль вовремя не бросился им вдогонку? Какую бы память они о себе оставили?
        - И тебе не стыдно? - прошептала она.
        Против воли голос её прозвучал так трагически, что Марио выложил на камень трубку лодочника.
        - И это плата за их гостеприимство? - с презрением спросил Иван.
        Марио не знал, куда направить взор: везде он встречал осуждающие глаза. Даже Базиль выразил на своей морде отвращение.
        - Разве мог я знать, что эти вещи им нужны?.. - начал было итальянец.
        - Мог! - резко оборвал его Иван. - Прекрасно знал. Знал и то, что эти вещи у стариков единственные.
        Марио вздохнул.
        - Знал, - согласился он. - Всё знал, но во всём виновата привычка. Как же я, вор, уйду из чужого дома без добычи?! Да ещё эти разговоры о цене, которую назначит хозяйка, так и подмывали меня это сделать. И навес, который ты, Иван, делал, тоже вмешался в мои расчёты. Дай, думаю, отомщу им за жадность. Откуда мне было знать, что работы эти потребуют немного времени. Теперь-то я и сам не рад, что так поступил. Вот ещё косынка нашей старушки. Но теперь это, действительно, всё.
        Марио вытянул из-за пазухи ситцевый лоскуток.
        - Мы можем завязать все вещи в эту косынку и привязать на шею Базилю. Пусть отнесёт хозяевам, - предложил он.
        - Стыдоба-то! - простонал Иван.
        - Я всё сделаю, как надо, - предложил кот. - Отнесу это домой, и мы с Фелисатой раскидаем все эти вещи так, словно мы играли и нечаянно их раскатили. А если хозяева подумают, что сами их уронили, так ещё лучше. А за Фелисату можете не беспокоиться. Она не выдаст.
        Решено было последовать совету Базиля, и Иван аккуратно завернул вещи.
        - Я… это… - Марио замялся.
        - Что-нибудь не доложил? - грозно спросил Иван.
        - Так, самую малость, - пробормотал вор и сунул что-то в косынку. - Базиль, это последнее положи так, чтобы хозяева непременно нашли.
        Кот попрощался и убежал, а путешественники пошли дальше. Иван и Адель молчали, и Марио явно чувствовал себя очень неуютно. После часа нравственных страданий он не выдержал.
        - Хоть казните меня, но я не могу исправить сделанного, - заговорил он. - Я раскаиваюсь. Наверное, впервые в жизни я раскаиваюсь в содеянном. Да, я вор, очень ловкий вор, но сегодня я сделал глупость, применив свои способности в доме гостеприимных людей. Простите меня и впредь во мне не сомневайтесь. Я не буду зарекаться от воровства в дальнейшем, но пока я с вами, я не возьму ни единой чужой вещи.
        - Хорошо, Марио, мы тебе поверим, - согласился Иван. - Не будем поминать прошлое. Да, Адель?
        Девушка всё это время и сердилась на вороватого спутника, и тяготилась ссорой, поэтому с радостью восприняла возобновление дружеских отношений.
        - Не будем, - подтвердила она.
        Марио расцвёл, и весь путь до привала путешественники прошли в весёлом расположении духа.
        - Здесь нам положили целый мешок рыбы, - сказал Иван. - Копчёная разными способами и вяленая. Я полагаю, что надо начинать с той, которая быстрее портится, а не выкладывать на стол рыбу всех сортов.
        - Может, на стол мы бы и выложили всё, что у нас есть, чтобы было разнообразие, - возразил Марио, - но стола у нас нет, так что обойдёмся тем, что быстрее портится.
        - Нам тут и хлеба выделили, - сообщил Иван. - У нас есть, но я взял немного, чтобы не обижать стариков. От чистого сердца ведь предлагали. К тому же хлеб ржаной, а это для копчёной рыбы - первая вещь.
        - Только учтите, что потом нас будет мучить жажда, - прибавил Марио.
        - Дедушка Тимофей уверяет, что здесь много всяких ручейков, а когда дойдём до леса, так там, вблизи болот, и вовсе воды будет больше, чем надо. Так что без опаски едим рыбу…
        - И весь путь до следующего седалища превращаем в сплошной водопой, - подхватила Адель.
        Такой копчёной рыбы она никогда не ела. Жирная, мягкая, слегка солоноватая, она так и таяла во рту.
        - Вкусно! - стонал Марио.
        - А заметили, как пахнет? - спросил Иван. - Бабушка Дарья кладёт в огонь специальные травы.
        - Ты, Иван, словно в родном доме побывал, - удивился итальянец. - Ты их зовёшь бабушкой Дарьей и дедушкой Тимофеем, а они тебя - Ванюшка да Ванечка. К нам с Аделью они так не обращались.
        Иван засмеялся и откровенно признался:
        - Сам не знаю, почему так получается, но меня часто встречают лучше, чем я того заслуживаю. Вот и у нас в деревне меня постоянно баловали, а в соседнюю придёшь - так там любая баба готова была меня сейчас же за стол усадить. Я изо всех сил старался добром за добро отплатить, да разве за такое отношение расплатишься? Когда вернусь домой, обязательно всех обойду и посмотрю, кто в чём нуждается. Может, какая старуха без опоры осталась, или вдове какой помощь требуется.
        Итальянец с интересом выслушал Ивана и призадумался. Некоторое время он ел молча, а потом заявил:
        - Послушаешь тебя, Иван, так вообразишь весь свет добрым и приветливым, а ведь и злых, и жадных, и опасных людей полно.
        Теперь задумался Иван.
        - Хватает, если припомнить, - согласился он. - Но ведь про них сразу забываешь, а вот наши старики запомнятся на всю жизнь, и Базиля не забудешь. А сколько таких добрых знакомств на своём веку сведёшь. О них и помнишь. Потому и кажется, что весь мир добр. Если подумать, то и у нас в деревне есть кое-кто не особо приветливый. Так мимо них проходишь, не останавливаясь, только поздороваешься. Зато тут же тётку Авдотью встретишь, а она никого ласковым словом не обделила.
        Адель расслабилась от таких речей. Не похож был Иван на Пахома Капитоныча, а всё-таки ей казалось, что и солдат, вроде бы, незримо присутствует среди них.
        - Хорошо-то как! - вздохнул Марио. - Вот так всю жизнь и скитался бы по свету. И дома не надо, была бы еда и хорошая компания.
        - Это когда вёдрышко, - засмеялся Иван. - А если дождичек? А если морозец?
        Итальянец прищёлкнул пальцами от досады.
        - И вечно ты, Иван, всё испортишь, не дашь насладиться минутой. Да, знаю, что и метель бывает, и мороз, и враг может напасть…
        - Что-то вроде сухопутного сома-людоеда, - вставила девушка.
        - А защитников у нашей Адели всего двое, - напомнил молодой человек. - Иван да Марио.
        Адель засмеялась. Она понимала, что в любой момент на них мог кто-нибудь напасть, но она, как и Марио, "наслаждалась минутой".
        - Поели? - деловито спросил Иван и убрал остатки обратно в мешок. - Тогда предлагаю немного отдохнуть и идти дальше. Мне бы хотелось поскорее достичь леса. Здесь хорошо, но очень уж мы на виду. А там будет деревня.
        Но добраться до леса и деревни им не удалось ни в этот день, ни в следующий. Лишь к полудню третьего дня они заметили вдали тёмную полоску.
        - Это лес, - определил Иван. - А я боялся, что мы сбились с пути.
        - Как далеко! - ужаснулся Марио. - Ты хочешь, чтобы мы сначала дошли до леса, а уж потом поели?
        - Думаю, что мы можем сначала отдохнуть, - решил Иван. - Идти ещё далеко.
        Путешественники быстро устроились на привал и достали еду. Хлеб, данный добрыми стариками, уже закончился, так что Адель наломала на всех куски вечного хлеба, в который уже раз мысленно поблагодарив волшебницу.
        Только они расстались вокруг разложенной еды, как Иван с тревогой посмотрел вдаль.
        - Какой-то человек идёт, - предостерёг он спутников. - Один.
        Девушка уже не раз встречала одиноких людей, которые потом оказывались очень опасными, но сознание, что шедший к ним человек был один, всё-таки её успокаивало.
        - Может, это деревенский? - предположила она. - Увидел незнакомых людей и решил выяснить, кто мы такие.
        - Возможно.
        Человек решительно шёл к ним. Это был средних лет мужчина, невысокий, но довольно крепкий, с взлохмаченной куцей бородкой и неопрятными космами неопределённого цвета.
        - Здравствуйте, добрые люди, - приветствовал он путешественников. - Не пригласите пообедать голодного человека?
        - Садись, гостем будешь, - сказал Иван.
        Незнакомец принялся с жадностью поедать предложенную ему рыбу. Адель дала ему добавки, но и она исчезла с неимоверной быстротой.
        - Ты, видно, давно не ел? - спросил Иван, с сочувствием разглядывая пришедшего.
        - Недавно ел, да всё равно голоден, - объяснил человек. - В жизни своей ни разу не мог наесться хоть вполсыта. Жена ругается, говорит, что меня не прокормишь, дети смеются, а меня всё равно терзает голод. У нас, известное дело, урожай не каждый год, так что мне в плохие времена совсем паршиво приходится. Не знаю, что за напасть такая на меня навалилась, но это у меня с рождения. Мать рассказывала, что я и младенцем был вечно голоден. Может, сглазил кто? Хорошо, что жена мне попалась добрая, хоть и ворчливая. Она меня покормит-покормит, да и поставит котёл каши. Ешь её, ешь, а всё равно голоден. Плюнешь и пойдёшь.
        Этот вечно голодный оказался простодушным и разговорчивым. Хвали его Никитой, и жил он в той самой деревне, куда направлялись путники. Он охотно согласился их проводить.
        Никита съел три большие рыбы и продолжал смотреть на мешок с жадностью. Иван делал вид, что не замечает этого, а Адель не решалась самовольно предложить голодному ещё одну рыбу из общего запаса.
        - У меня здесь хлеб, - сказала она. - Его можно есть сколько угодно. Отла…
        Девушка осеклась, потому что Никита, услышав, что ему предлагают хлеб, схватил его. Не дожидаясь, пока Адель наломает ему куски, и разом затолкал его в рот, почти не жуя и справившись с ним несколькими глотками. На лице девушки отразился ужас, Иван и Марио замерли, а Никита закрыл глаза и с удивлением прислушивался к себе.
        - Что это? - не понял он. - Впервые в жизни я перестал ощущать голод. Я понял, что такое сытость. Я не голоден! Представляете, я не голоден?! Прежде, сколько я ни съем, а всё равно готов съесть ещё больше, а сейчас я не ем, а в животе чувствуется еда.
        Иван поморщился от досады, но ничего не сказал. Марио переводил взгляд с него на Адель, а с Адели на Никиту, но тоже молчал.
        - Это был вечный хлеб, - проговорила Адель. - Сколько ни отламывай от него кусков, он всё время оставался целым. Мы его очень берегли.
        Никита был смущён.
        - Я не знал, - оправдывался он. - Да ежели бы я знал…
        Несмотря на покаянные слова вид его был ошеломлённо-блаженный.
        - Всё, теперь о хлебце надо забыть, - сказал Иван. - Отдохнём немного и пойдём дальше.
        Адель мысленно продолжала оплакивать потерю, удивляясь, насколько легко сумел перенести это Иван. Она видела, что и Марио потихоньку вздыхает, но Иван разговаривал с Никитой так, словно тот не съел волшебный хлеб, постоянно их выручавший.
        Когда Иван подал сигнал выступать и пошёл вперёд вместе с новым знакомым, Марио сказал Адели:
        - Видеть не могу этого ворюгу. Ну, будь ты порядочным человеком, укради честно! Стяни потихонечку, чтобы никто не видел, и убеги. Тогда не так обидно было бы. Нет же! Схватил у всех на глазах и затолкал в рот. А я теперь должен любоваться на этого жулика.
        Адель вновь вспомнила Пахома Капитоныча и заговорила так, как, по её мнению, должен был сказать он.
        - Спору нет, хлебец очень жаль, но сделанного не вернёшь. Мы теперь должны забыть о нём. Представим, что его нам дали на время и срок истёк. Давай лучше порадуемся, что этот несчастный, вечно голодный человек избавился, наконец, от голода. Теперь это будет не вечно голодный, а вечно сытый человек. И какой бы неурожайный год ни был, Никита теперь будет думать только о том, чтобы накормить семью, о себе же ему заботиться больше не надо.
        У Марио чуть глаза на лоб не полезли от удивления.
        - Адель, ты меня с каждым днём удивляешь всё больше. Вот не ожидал, что ты способна так рассуждать. Мне даже стало как-будто легче.
        Он засмеялся, а Адель и сама успокоилась от собственных речей.
        - Так всегда рассуждал один очень хороший человек, - призналась она. - Если мне трудно или что-то не нравится, я вспоминаю его и стараюсь представить, что сказал бы или сделал он. Когда это удаётся, мне становится спокойнее.
        - Впредь, что бы со мной ни произошло, я буду вспоминать тебя и стараться рассуждать точно так же, как стараешься рассуждать ты, вспоминая своего знакомого. Но я вынужден тебя огорчить в одном: наш новый друг едва ли станет так заботиться о пропитании семьи, как делал это прежде. У вас есть поговорка: сытый голодного не разумеет. Вот я и предполагаю, что сытый Никита не сможет проникнуться голодными страданиями жены и детей. Разве только жена его будет образумливать.
        И Марио так ясно показал кулаком, как именно жена будет его образумливать, что девушка засмеялась.
        - Мы сейчас увидим, способна ли эта женщина колотить своего мужа, - сказала Адель. - Вон там показались домики. Видишь?
        - Я-то давно их вижу. Странно, что ты увидела их только сейчас. Неважное у тебя зрение.
        Девушка имела много случаев в этом убедиться. Прежде она считала, что видит хорошо, но во время путешествия часто обнаруживала, что не способна различать вдали то, что различают её спутники. Особенной дальнозоркостью отличался моряк Джон.
        Иван оглянулся.
        - Никита предлагает нам переночевать в его избе, - сказал он. - Я думаю, что нам полезнее будет подождать до завтра в безопасном месте, а уж утром начинать путь по лесу.
        И Марио, и Адель с радостью согласились. Иван мог бы не спрашивать мнения своих спутников, а спокойно отдавать распоряжения. Однако он всегда с ними советовался.
        - Жёнка у меня славная, - уверял Никита. - Уж она вас напоит, накормит и спать уложит. А меня и кормить-то не надо, потому что я до сих пор сыт.
        Вскоре путешественники достигли окраины большой деревни.
        - Моя изба третья справа, - с гордостью сказал их провожатый. - Хорошая изба, просторная и тёплая, а жёнушка её весь день скребёт да моет, так что у нас, не в пример другим, всегда чистота и порядок.
        Первыми заметили незнакомых людей дети. Они рассыпались по избам и скоро оповестили взрослых. Навстречу прибывающим собралась целая толпа. Вперёд выступила худая баба с решительным лицом, одинаково способным и расплыться в улыбке, и исказиться в злобной гримасе.
        - Это моя жена, - сообщил Никита, стараясь не особо высовываться из-за спин Ивана и Марио.
        - Здравствуйте, - приветствовал Иван жителей деревни.
        - Издалека идёте? - спросила баба, с сомнением разглядывая своего мужа.
        - Издалека, - ответил Иван. - Были мы и в Лесу Чудовищ, и в плену у карликов. Надо нам на северо-восток, но так, чтобы миновать стороной болота.
        Баба не проявляла враждебности, поэтому Никита осмелился выйти из-за спин.
        - Принимай гостей, Марфинька, - сказал он. - Хорошие люди к нам пожаловали. Сегодня они у нас переночуют, а завтра продолжат путь.
        Марфунька окинула мужа неприязненным взглядом, и тот стушевался.
        - Чьи же вы будете? - спросила толстуха в красной кофте и цветной юбке.
        - Мы с девушкой русские, а Марио из итальянских земель пришёл.
        - И чего это он к нам-то забрёл? - не понял старик. - Сроду о таких землях не слыхивал. Как звать, слышь, его?
        Итальянец грациозно поклонился.
        - Марио.
        В толпе послышались смешки.
        - Моё имя Иван, - представился молодой человек. - Я из деревни Отрадное. Не слышали про такую? Рядом ещё деревни Покровское и Старосельское.
        - Нет, не слыхали, - ответили из толпы. - Велика Русь.
        - Меня зовут Адель, - скромно пробормотала девушка, чувствуя себя неловко перед столькими людьми, внимательно её разглядывающими.
        - Адель? - переспросила толстуха настороженно.
        - Адель? - в тон ей повторила Марфинька. - Это не ты ли та самая Адель, герцогиня, или графиня, или, бог знает, кто ещё, ради которой какой-то бесноватый рыцарь на идиоте-коне обходит деревни и сёла в поисках драконов и всяких чудовищ? С ним ещё придурковатый мальчишка на безумном осле и хитрюга-собачонка?
        Адель так растерялась, что не могла отвечать, а баба присматривалась к ней, словно уличая в чём-то плохом.
        - Конечно, она! - подхватила старуха. - По её виду сразу видно, что она. Ишь как смутилась! И ответить-то боится.
        - А что хоть случилось? - спросил Иван.
        - А то и случилось, что весной ещё заехали они к нам, а у нас посреди деревни плотник наш, дядя Егор, установил большого деревянного змея на радость ребятишкам. Разукрасил его в яркие цвета, как живой змей получился. А рядом с ним колодец был, так что змей этот у нас и воду качал, и ребятишек катал. Детки наши лазают по нему радуются. Тут появились эти и ну орать про герцогиню Адель. Поорали, прославляя её красоту, доброту и щедрость, и покакали на змея. Давай рубить его а куски, только щепки во все стороны полетели. Дети - в слёзы, а разбойники эти сделали своё дело и ещё поорали насчёт своей бессовестной Адели. Их счастье, что наши мужики все на пахоте были, а то живыми бы они не ушли. Но и без мужчин мы с ними сладили, потому что вперёд вышла наша кузнечиха и тоже начала орать. Эти безобразники, все пятеро, от её крика сейчас же припустили наутёк, как иные бегут от дракона. Счастье твоё, герцогиня ты или кто ещё, что сейчас кузнечиха наша по ягоды пошла, а не то она все космы бы тебе повыдергала.
        - Убирайте-ка вы по добру, по здорову, - предложили чьи-то голоса в толпе.
        - Скажите хоть, куда нам идти, чтобы обойти стороной болото? - спросил Иван.
        - Туда идите. В ту сторону, - указали ему. - Только уходите поскорее, пока мужики наши в поле.
        Путешественники поспешили в указанном направлении и, обойдя деревню, углубились в лес.
        - Да, Адель, - протянул Марио. - Вот что значит бремя славы. И знать ничего не знаешь, а молва о тебе впереди бежит.
        Адель не знала, что на это ответить. Она была совершенно ошеломлена и подавлена. Оказывается, дон Мигель, как и обещал, сделал её дамой сердца и теперь её именем совершает подвиги. Это ничего, что иногда вместо дракона оказывается раскрашенная деревяшка. Главное, что её друзья живы и здоровы.
        - Расскажи, что это за подвиги такие ради тебя делаются? - попросил Иван.
        И Адель рассказала про дона Мигеля, Франка, Сверчка, Серого и Моську.
        Глава 13
        На болотах
        Путешественникам пришлось подумать о ночлеге в лесу. Решено было идти не до темноты, а выбрать уютную полянку с подходящими елями и устроиться под ветвями, образующими шатры, как они это делали уже не раз. Лес был смешанным и елей им встречалось немало, так что нужную полянку они нашли до наступления сумерек.
        - Вот славное местечко, - обрадовался Иван. - Сейчас закусим рыбкой…
        - … без хлеба, - подхватил Марио.
        - Уж слишком ты привередлив, друг Марио. - Когда у нас был только хлеб, ты мечтал о всяких разносолах, а сейчас у нас разносолы в самом настоящем смысле этого слова, а ты скучаешь о хлебе. Ешь посоленную разными способами рыбу и будь доволен.
        Было решено, что первым будет дежурить Иван, потом - Марио, а уж потом - Адель. Каждый забрался под ветви своей ели, и тут же Адель погрузилась в сладкий сон. Снились ей то лодочник с женой, то Никита, то толпа баб и стариков на краю деревни, то дон Мигель с конём, оруженосцем на осле и собакой. Вымышленные и реальные события так тесно переплелись в этом сне, что, проснувшись под утро, девушка сначала не могла отделить правду от фантазии.
        - Твоя очередь. Адель, - сказал Марио. - Советую сидеть, а не лежать, иначе заснёшь. Пока всё тихо.
        Адель стряхнула с себя остатки сна и просидела до утра почти бодрая. Лишь иногда она проваливалась в какое-то странное состояние, потом ей представлялось, что она падает, она вздрагивала и понимала, что засыпает. Тогда она меняла положение и вновь ей казалось, что безвозвратно прогнала сон.
        Утром путники позавтракали, напились воды из ручья и пошли по лесу в направлении, которое указали им деревенские жители. Идти по берёзовому лесу или осиннику было нетрудно, однако ели доставляли им затруднения, потому что стояли тесно, почти не давая прохода. Сначала почва была сухой и покрыта сухими листьями, хвоей и кусочками коры, но постепенно появились травы и под ногами захлюпало. Лес стал реже, перемежаясь полянами, покрытыми кочками, а часто поросшими кустами. Голые поляны с кочками Адели не нравились, потому что она помнила о близости болот и боялась трясины, а кусты придавали ей уверенности, что здесь она не утонет.
        - Только бы нам не сбиться с пути, - озабоченно проговорил Иван. - Очень уж сырой лес. Внимательно смотрите под ноги. Старайтесь идти по кочкам.
        Адель чувствовала, как подаются под ногами зеленые, покрытые пышным мхом холмики, но молчала, доверяя интуиции Ивана.
        - Это похоже на батут, - пошутил Марио. - Упруго. Вот не ожидал, когда садился бесплатным пассажиром на летучий корабль, что попаду в дремучий болотистый лес, а сперва меня чуть не казнят пять раз у карликов.
        - Этого бы не случилось, если бы ты заплатил за проезд, - вставила Адель, не упускающая случая доказывать выгоду честного образа жизни.
        - Раз на раз не приходится, - развёл руками Марио и тут же потерял равновесие, съехал с кочки и шлёпнулся в мокрый мох. Раздался чавкающий звук.
        - Вот и ответ, - сказал Иван. - Лес против воровства.
        Сейчас же где-то вдали заухало, словно кто-то захохотал грубым голосом. Воцарившаяся вслед за этим тишина показалась особенно пугающей. До сих пор безмолвие леса не смущало путников, а сейчас они с удивлением заметили, что не слышно шелеста листьев, пения птиц и привычных звуков, раздававшихся в любом лесу. Эта тишина давила на людей, заставляя приглушать голос или замолкать.
        Адели было тревожно, и она знала, что её спутники чувствуют то же самое, поэтому они и помалкивают, ограничиваясь самыми необходимыми репликами.
        Целый день путешественники шли по мокрому лесу, чередующемуся с полянами, поросшими мохом и покрытыми кочками, стараясь по возможности обходить лужи и низменности с водой. Им с трудом удалось найти относительно сухое местечко для еды и отдыха.
        - Ничто не может испортить мне аппетит, даже ощущение, что я до колен мокрый, - сообщил Марио.
        - Счастье, что добрые старики дали нам вдоволь рыбы, - напомнил Иван. - Однако, как бы много они ни дали, нам надо проявить разумную экономию. Поедим достаточно для поддержания сил, но не чрезмерно. Кто знает, как долго мы будем идти по этому лесу.
        - Долго будем идти, бриллиантовые, очень долго, - раздался резкий женский голос. - Не откажетесь принять меня в свою компанию?
        Иван вскочил, Марио привстал, а Адель замерла на своём месте. К ним приближалась черноволосая женщина средних лет в цветастых косынке и юбке и жёлтой блузке с широкими рукавами. Вокруг талии была повязана яркая шаль. Необычный наряд сразу выдавал цыганку.
        - Присоединяйся к нам, - пригласил её Иван. - Куда идёшь и почему одна?
        - Иду туда же, куда и вы, яхонтовые, - через лес. А одна я оказалась, потому что от табора своего отстала. Заболела я сильно, вот меня и оставили у добрых людей, а теперь я своих хочу догнать. Они пробираются к озёрному краю. Пройду через лес и подамся к югу.
        - Нам надо перейти через лес и идти на северо-восток, - сказал Иван.
        Цыганку звали Настя. Она без стеснения подсела к новым знакомым, выспросила историю каждого, взяла предложенную рыбу, достала из своего узла сваренные вкрутую яйца и дала каждому по яйцу. Она не стеснялась, болтала и смеялась. Адель почувствовала себя легко в её обществе.
        - Ты сказала, что нам долго идти, - напомнил Иван. - Ты хорошо знаешь дорогу?
        - Совсем не знаю, но мне сказали, что идти по лесу долго и важно не сбиться с пути. Хорошо, что вас встретила, а то одной боязно.
        - Защитниками мы с Марио выступим, - согласился Иван, - но проводниками быть не сможем - сами не знаем дорогу. Идём, стараемся не сбиться с указанного направления.
        - И я вместе с вами буду стараться не сбиться, - решила цыганка. - Я-то сама не особенно хорошо ориентируюсь в лесу. Куда табор идёт, туда и я бреду, у нас мужчины путь указывают.
        - А у нас только Иван, - сказал Марио.
        Молодой человек застенчиво улыбнулся.
        Адель слышала и читала о цыганах разное, но, как бы ни вела себя Настя среди своих соплеменников, сейчас она приспосабливалась к новому обществу, ничем не выделяясь и не выражая никаких своих желаний или мнений. Девушке было с ней легко, а об известной славе цыган она не думала, потому что воровать у них было нечего, а сбежать с награбленным - некуда да и незачем. Среди них уже имеется вор, так что Адель скорее тревожило, что именно он обворует цыганку, если в узле у неё были какие-то ценные вещи. Впрочем, она надеялась на честное слово, данное Марио в том, что он не будет воровать, пока путешествует вместе с ними.
        Лес не менялся. Он был таким же тихим и безмолвным. Путникам казалось, что воды под ногами прибавилось, и к вечеру они забеспокоились. Полянка, которую они выбрали, была покрыта мокрым мхом, который прогибался под ногами, но вокруг было ещё более сыро.
        - Как бы нам не выйти на болота, - озабоченно сказал Марио.
        Иван поморщился. Он и сам об этом думал, но не хотел пугать спутниц.
        - Мне кажется, что мы идём правильно, - ответил он, не чувствуя никакой уверенности.
        Кто-то рядом с ними пискляво засмеялся. Адель, выкладывающая рыбу из мешка, вздрогнула.
        - Кто здесь? - спросил Иван.
        - Я не здесь и не там, - пропищал голосок. - Я блуждаю, всегда блуждаю по болотам и показываю дорогу заблудившимся.
        - Кто же ты?
        - Я блуждающий огонёк.
        И сейчас же люди увидели, как сверкающая точка перелетела на кочку, а потом - на другую. Она кружила вокруг лагеря, не удаляясь и не приближаясь.
        - Нам надо перейти через лес, оставив болота слева, - объяснил Иван. - Мы правильно идём?
        - А вот и нет! А вот и нет! Лучше идите за мной. Люблю быть проводником. Только вы идите за мной сейчас, потому что к утру я погасну. Я свечу только в сумерки и ночью. Поторопитесь, а то я не могу долго блуждать по одному месту.
        - Как вы думаете, друзья? - спросил Иван. - По-моему, опасно идти по этим местам ночью.
        - Какая же опасность, если нам будет показывать дорогу огонёк? - удивился Марио.
        - Всё-таки полезнее знать, куда идёшь, - сомневался Иван. - Не люблю что-либо делать вслепую.
        - Когда ты идёшь не вслепую, ты идёшь в болота, - засмеялся блуждающий огонёк. - Через два-три часа пути ты бы завёл своих друзей прямо в трясину.
        - Не глупи, Иван, - убеждал его Марио. - Пойдём за огоньком. К утру он выведет нас из болот, а дальше мы отдохнём и пойдём уже сами.
        Адели казалось, что огонёк, светящийся таким приятным голубым цветом, послан ей колдуном Жаном. Её лишь тревожил ночной переход по лесу.
        - Я не представляю, как мы пойдём в темноте, - сказала она. - Мы будем натыкаться на ветки и выколем себе глаза.
        - А я на что? - спросил огонёк. - Я буду освещать вам путь, а мои друзья мне помогут.
        - А что думаешь ты, Настя? - спросил Иван у молчавшей всё это время цыганки.
        - Всё это очень странно, - ответила та. - Я кочую всю жизнь. Есть среди нас и гадалки, и ведуньи, и колдуньи, но такого чуда я не видела. Не знаю, что вам сказать и что посоветовать. Пусть решает Иван, а я покорюсь его воле.
        - Оставайтесь здесь, если хотите, а я не могу больше ждать, - вновь заговорил огонёк. - Прощайте.
        - Стой! Подожди! Не уходи! Мы идём за тобой! - закричали все в один голос.
        Адель торопливо сунула рыбу обратно в мешок, Иван взвалил его на плечо, цыганка подхватила свой узел, а Марио уже бросился вдогонку за огоньком, чтобы остановить его.
        Огонёк не торопил путешественников, но идти всё-таки приходилось быстрее, чем они шли днём. Тьма обступила их со всех сторон, и лишь снопы голубоватого света указывали им дорогу. Они шли по световой дорожке, как по скупо освещённому коридору. Все друзья блуждающего огонька, встречавшиеся им на пути, помогали своему собрату освещать путь.
        - Топко, - пожаловался Марио, шагнувший вбок за полосу света.
        - И становится всё хуже, - подтвердил Иван. - Огонёк, куда ты нас ведёшь?
        - Туда, куда вам надо, - успокоил их тоненький голосок. - Вы сами зашли в такое место, а теперь доверьтесь мне.
        Адель подумала, что, слепо идя по лесу, они обошли какой-то из участков болота и шли между соседними топкими местами, а теперь огонёк выводит их по другому пути.
        - Не нравится мне это, - тихо сказала шагавшая рядом с ней цыганка. - Ох, не нравится!
        Терявшиеся в догадках и сомнениях люди продолжали идти по указанному им, заботливо освещаемому пути. Но зачем блуждающему огоньку вести их куда-то не туда? Из вредности? Адель вспомнила хорька, без всякой причины разлучившего её с рыцарским конём.
        Почва под ногами вздрагивала и прогибалась, а воздух был пропитан болотными запахами.
        - Стоп! - скомандовал Иван. - Веди нас обратно, огонёк!
        - Почему? - пропищал их проводник.
        - Может, тебе всё равно, где блуждать, а нам здесь скоро не пройти.
        - Пройдёте, - уверил огонёк.
        - Пройдёте! Пройдёте! - запищало вокруг, и хоровод голубых угольков закружился вокруг них. - Назад дороги нет!
        - Влипли, - вполголоса сообщил Марио. - Как теперь быть?
        Люди неуверенно продвигались по освещённой дорожке. Деревьев здесь почти не было, а трава и мох уже не защищали от воды. Ноги по щиколотку уходили в жижу.
        - Пошли назад, - скомандовал Иван.
        Все развернулись и собрались было двинуться в обратный путь, однако позади свет погас, и они не могли идти в темноте. Коридор света по-прежнему указывал путь вперёд.
        - Мы не можем оставаться на этом месте - нас засосёт, - сказал Иван. - Идите за мной.
        И он пошёл туда, куда вела их световая дорожка, но шёл очень медленно.
        - Поспешите, - торопил огонёк.
        - Мы не можем идти быстро, мы устали, - ответил Иван.
        Он явно тянул время, дожидаясь утра.
        Адель шла по хлюпающей дрожащей дороге вслед за Марио. Сзади вздыхала цыганка, поддёргивая мокрые юбки. У девушки было очень тяжело на душе. Ясно, что их заводят в какую-то ловушку, а не идти туда они не могут, потому что дождаться утра, стоя на тропе, нельзя и повернуть назад нельзя из-за темноты. Справа и слева что-то хлюпало и булькало, и Адель подозревала, что там трясина. Немного успокаивало то, что блуждающий огонёк всё-таки освещал брод, но оставалось узнать, куда именно вёл этот путь.
        - Сбоку совсем топко, - сообщил Марио, попробовав ногой почву за пределами светового коридора.
        - Остаётся радоваться хотя бы тому, что мы не в трясине, а на тропе, - попытался ободрить их Иван. - Когда рассветёт, пойдём обратно. Вон подходящая берёзка. Не любитель я ломать деревья, но у нас нет другого выхода. Я буду пробовать почву, а вы идите точно за мной. Утром я там же попробую провести вас обратно. Устали? Что же сделаешь? Придётся потерпеть. Отгоняйте мысли об усталости, ведь нам идти ещё долго.
        Блуждающие огоньки замелькали быстрее, пока не закружились в бешеном хороводе, осветив большое пространство вокруг. Адель видела с обеих сторон бурую колеблющуюся жижу, из глубины которой иногда с бульканьем вырывался какой-то газ, а спереди простирался восхитительный зелёный луг.
        - Вот я вас и вывел из болот, - пропищал блуждающий огонёк. - Прощайте.
        - Прощайте! Прощайте! - запищало вокруг, и мигом огоньки погасли.
        Путешественники очутились в плотном мраке.
        - Куда они исчезли? - удивился Иван.
        - А куда ещё им вести нас? - спросил Марио. - Да и нам дальше идти пока незачем. Отдохнём на травке, поедим, а утром пойдём дальше. Ну же, Иван, продвигайся вперёд, а то нам здесь не разойтись.
        - Подождите! - закричала цыганка. - Не ходите вперёд!
        - Это ещё почему? - не понял Марио.
        - Попробуй сперва почву, Иван, - посоветовала Настя. - Потыкай палкой, прежде чем ступить. Сдаётся мне, что не луг это, а продолжение болота. Трясина иногда прячется под такими вот лужками.
        Адель слышала, как Иван с чавканьем прощупывает дорогу.
        - Нам бы верёвку, - сказал молодой человек. - Здесь так топко, что не сразу найдёшь тропинку. Обвязаться бы нам одной верёвкой, чтобы не дать утонуть тому, кто оступится.
        - Я свяжу шали, - предложила цыганка. - Обвязаться мы ими не сможем, но будем держаться за них руками.
        - Это ты хорошо придумала, Настя, - одобрил предложение Иван.
        Цыганка быстро скинула шаль, развязала свой узел, достала какие-то вещи и крепко их между собой связала. Получилась узловатая верёвка, одним концом которой обвязался Иван, передав её затем Марио и Адели. Он обеими руками держался за берёзовый шест, втыкал его в тряскую массу перед собой и делал шаг вперёд. За ним следовали и остальные. Теперь люди проваливались уже по колено, притом болото цепко хваталось и пыталось удержать путников. Адель с усилием вытягивала из топи ноги и могла лишь гадать, долго ли ещё она сможет заставлять себя двигаться.
        - Вот к чему ведёт безбилетный проезд, - поучающе сказал Иван. - Теперь-то, Марио, ты согласишься, что надо было заплатить шкиперу летучего корабля, а не прятаться в трюме.
        Адели стало смешно. Рыжий юноша, сын шкипера летучего корабля, казался нереальным прошлым. Даже не верилось, что они летели на этом корабле, попали в плен к карликам, едва не угодили на обед к дикарям, причём в незавидной роли самого обеда, перешли пустыню, познакомились с лодочником и его женой.
        Девушке казалось, что она идёт по болоту бесконечно долго, а всё остальное перестало для неё существовать. Вот она шагнула, нога провалилась в топь, так что сердце замерло, где-то внизу задержалась и выдержала вес тела Адели, позволив ей с трудом вытянуть и переставить вперёд другую ногу, вновь перенос тяжести, а ногу уже словно кто-то держит внизу. А со всех сторон булькает, ухает, квакает. Только ли это природные звуки или за ними следит какое-то страшное существо, которое только и ждёт, когда пришельцы ослабеют и можно будет наброситься на них и утащить в зловонную бездну? Не надо было им идти за блуждающим огоньком.
        Постепенно небо начинало светлеть, темноту сменили предрассветные сумерки. Темнота отступала, и глаз выхватывал всё новые подробности окружающего пространства. Как это ни странно, однако, чем светлее становилось, тем страшнее было Адели. Прежде она не знала, что идёт по бездорожью, думая, что относительно безопасная тропа ясно различима на общем фоне, а оказалось, что они шли по болоту, причём ничто не указывало на брод. Иван буквально на ощупь вёл свой маленький отряд.
        Долго, бесконечно долго брели они по болоту. Усталость утомляла, притупляла внимание, мешала соблюдать осторожность.
        - О, мама! - вскрикнул Марио, с громким плеском уйдя в трясину по пояс.
        - Держись крепче! - велел Иван. - Девушки, не стойте, вытаскивайте то одну ногу, то другую, а то засосёт, но с места не сходите. Тяну, Марио, помогай мне!
        С большим трудом молодой человек вытянул на тропинку товарища. Адель очень хотела ему помочь, но сил её хватало только на то, чтобы вытаскивать из болота то одну ногу, то другую. Цыганка так же устало топталась рядом. Её смуглое лицо побледнело и осунулось.
        - Спасибо, Иван, - новым, незнакомым голосом поблагодарил Марио.
        - Не за что, друг, - ответил молодой человек. - Для того мы и связаны шалями, чтобы помогать друг другу.
        Марио промолчал. Он был с головы до ног вымазан в грязи, но в его лице появилось какое-то новое, светлое выражение.
        - Пошли дальше, - велел Иван.
        - Мы идём назад или продолжаем двигаться вперёд? - спросила Настя.
        - Не знаю, - честно признался Иван. - В темноте я попросту тыкал перед собой палкой и шёл, где было твёрдо, а при свете я вообще ничего не могу разобрать. Я так понимаю, что мы должны идти по тропе. Куда-то она да приведёт? Другого выхода я не вижу.
        - Веди нас, - сказала цыганка. - Мы готовы следовать за тобой.
        Адели казалось, что конца их пути не будет, но постепенно ноги перестали увязать в грязи по колено, тропа явно поднималась из болота.
        - Похоже, выходим, - заметил Марио.
        И они вышли на островок среди болот, где росли пять берёз.
        - Это не совсем то, чего я ждал, но здесь мы сможем отдохнуть, - сказал Иван. - Сейчас поедим и выспимся.
        Адель так устала, что с трудом жевала вяленую рыбу. Она и сама не заметила, когда уснула.
        Было решено выйти в путь наутро следующего дня, а за день и ночь как следует отдохнуть. Иван понятия не имел, куда идти, но полагал, что если идти по тропе через трясину, то обязательно дойдёшь до конца болота.
        - Быть не может, чтобы тропа только кружила по болоту, - рассуждал он. - Иначе, зачем она тогда вообще нужна?
        Как только забрезжил рассвет, Иван нащупал тропу, вновь обвязался концом верёвки из шалей, велел крепко держать её остальным и повёл свой отряд дальше. Адель с содроганием чувствовала, что ноги всё глубже увязают в цепкой массе, но, к счастью, тропа пока держала людей и не давала им проваливаться глубже, чем по колени.
        Все встрепенулись, когда Иван с коротким вскриком по плечи провалился в трясину. Он попытался лечь на спину, но его втягивало всё глубже. Марио кричал подбадривающие слова и изо всех сил тянул его к себе. Адель и Настя помогали ему, как могли, не забывая вытягивать собственные ноги из грязи. Наконец, Марио ухватил Ивана за руки и втянул на тропу. Молодой человек задыхался.
        - Ох, друзья, не следуйте моему примеру, - посоветовал он, отдышавшись. - Так меня сдавило, что вздохнуть было нельзя. Вы уж постарайтесь не сходить с тропы. И как это меня угораздило?
        Он потыкал вокруг себя палкой и обнаружил, что тропа сворачивает вправо.
        - Осторожнее, здесь поворот.
        И вновь путешественники терпеливо брели по болоту, с трудом вытягивая ноги и настороженно оглядываясь, если рядом из грязной жижи вырывались пузыри газа.
        - Впереди что-то виднеется, - сообщил дальнозоркий Иван. - Хотелось бы мне, чтобы это был лес.
        Когда они ещё немного приблизились к тёмной полоске вдали, Иван воскликнул:
        - И правда, самый настоящий лес. - Теперь бы до него добраться.
        Молодой человек не договорил, но он очень боялся, что тропа им назло кончится, не доведя их до безопасного места совсем чуть-чуть. Он ощущал, как понижается упругое дно под ногами и жидкая грязь местами доходит ему уже почти до пояса.
        Адели и Насте было бы невозможно брести в длинных юбках, так что пришлось поддёргивать их вверх, и они, как шлейфы, тянулись за ними по поверхности, затрудняя им и без того тяжёлый путь. Все молчали, лишь временами обмениваясь короткими репликами.
        - Ещё немного… Совсем немного, - шептал себе Иван. Он боялся, что назад идти им будет намного труднее, чем сюда, ведь они уже сейчас устали беспредельно.
        И вдруг Иван ощутил, как под ногами стало твёрже, тропа постепенно поднимается и трясина заканчивается задолго до полосы деревьев. Здесь лишь кое-где поднимались чахлые берёзки и осинки.
        - Ура! - обрадовался Марио. - Девушки, кажется, мы вышли на земную твердь.
        Цыганка радостно заулыбалась и хотела отойти в сторону, чтобы отжать юбку и хоть немного соскоблить с себя грязь, но Иван остановил её.
        - Настя, стой! Не двигайся! - закричал он тревожным голосом. - Никому не отходить от меня, верёвку не отпускать! Похоже, что здесь полно небольших болот.
        И он повёл товарищей вперёд, продолжая осторожно пробовать почву перед собой шестом. И он не напрасно проявил осторожность, потому что неожиданно шест ушёл вниз. Иван, думавший, что перед ним раскинулась приятная лужайка с густой травой, отпрянул назад.
        - Ловушка номер один, - начал счёт Марио, утративший весёлость при переходе через трясину, но теперь попытавшийся приободриться.
        Благодаря осторожности Ивана, им удалось благополучно добраться до леса. По нему они тоже шли с опаской, избегая полянок и лужаек и стараясь ступать ближе к стволам деревьев. Лес был мокрым, местами попадались лужи и крошечные озерца, но идти здесь было много легче и приятнее, чем по болоту. Они поели, отдохнули, очистили с себя налипшую грязь, но, не смотря на все старания, выглядели не слишком внушительно.
        - Да, видок у нас… - протянул Марио.
        Настя вздохнула. Сейчас её яркая одежда была совершенно серой.
        - Меня бы не узнали в таборе, - призналась она.
        - Не беспокойся, - ободрил её Иван. - Когда мы выйдем к пруду или озеру с чистой водой, мы там остановимся и выстираем наши вещи. Я и сам ощущаю себя не то лешим, не то кем-то ещё в том же роде…
        - Не говори так! - испугалась Настя. - Беду накликаешь. Не упоминай детей Тьмы, когда мы в опасных местах.
        Адель помнила про водяного, который сначала хотел утащить к себе в пучину девочку Ганьку, а потом пытался выкрасть кольцо гномов. И что за сила таится в этом кольце? Обычно девушка забывала, что владеет ценностью, силу и назначения которого не знает, но иногда она очень жалела, что упустила возможность узнать об этом у колдуна Жана. Вдруг ей достаточно было лишь произнести какие-то слова, чтобы без всяких хлопот перенестись через болота?
        Постепенно лес стал суше. Мох всё ещё был пропитан водой, но после перехода через трясину их уже не смущала упругая податливость мха. Они ступали по кочкам в ужасного вида башмаках, но постепенно мокрая насквозь обувь очистилась от трения о мох и траву. Адель лишь опасалась, что её туфли или покоробятся при сушке, или развалятся по дороге.
        - Хорошо-то как! - восторгался Марио.
        - Нет, это очень нехорошее место, - возразила цыганка, настороженно оглядываясь.
        - Так я не имею в виду, что стал бы устраивать здесь гуляния, если бы имел выбор, - оправдывался Марио. - Но по сравнению с болотами…
        - Даже в болотах было не так опасно, чем здесь, - прервала его Настя. - Я чувствую зло. Здесь очень много зла. Зло и ужас. Я чувствую тени страха и страдания. И веселье, которое ещё страшнее страдания.
        - А ты погадай, - предложил Иван. - Ведь вы, цыгане, умеете гадать.
        - Нет, я гадать не могу, - покачала головой Настя. - Бабка умела гадать, мама была хорошей ворожеёй, но умерла очень рано, а у меня дара нет. Я только и могу по данной мне вещи определить, жив или мёртв её владелец, да ещё чувствую, в хорошее или гиблое место попала. Это место плохое. Не знаю, что здесь происходит, но что-то недоброе.
        - Надо поскорее выбираться отсюда, - решили все.
        Постановили сократить время на еду и отдых и идти как можно быстрее, не забывая об осторожности. Иван боялся встречи с разбойниками, Адель опасалась людоеда, Марио - злых духов, а Настя ощущала тяжесть и гнетущую тоску, а также чувствовала, что кто-то здесь страдал, очень сильно страдал.
        Путешественники шли быстро, насколько это позволяла дорога. Сначала шаг замедлял упругий мох, потом деревья плотно сплелись друг с другом ветвями, словно старались удержать чужаков. Когда все совершенно измучились, лес расступился, и они вышли на поляну. Здесь, обнесённый частоколом, стоял почерневший деревянный дом.
        - Не разбойничье ли это логово? - высказал Иван свои опасения.
        Цыганка молчала, с ужасом глядя на дом.
        - Никого не слышно, - сказал Марио.
        - Надо обойти это место стороной, - прошептала Настя. - Здесь живёт зло.
        Путники осторожно обошли дом вдоль ограды и хотели было углубиться в лес, но их внимание привлёк жалобный блеющий голос.
        - Помогите! - почти прорыдал он.
        - Не ходите туда! - вскрикнула цыганка. - Ему поможете - себя погубите. Это всего лишь козёл. Если хозяин этого дома, вернувшись, обнаружит, что козла нет, он пустится за нами вдогонку.
        - Помогите! - надрывался голос.
        - А может, не пустится, - ответил Иван. - Я жить спокойно не смогу, если сейчас пройду мимо. Вы отойдите вон за те деревья и ждите меня там, а я тихонько пройду к дому и посмотрю, что там происходит.
        Он махнул своим спутникам рукой и скрылся за оградой. Адель очень тревожилась за Ивана. Что это за дом? Кого он там встретит? Что за зло таится за его стенами?
        Молодой человек вернулся скоро, ведя за собой на верёвке чёрного козла. Цыганка отшатнулась.
        - Что ты сделал? - воскликнула она. - Скорее отведи его назад. Чёрный козёл - это добыча ведьмы.
        - Я не хочу быть добычей, - объявил козёл. - Разве я виноват, что родился с чёрной шерстью? Я жил легко и приятно в деревне, и ни одна коза не брезговала цветом моей шерсти, но явилась какая-то женщина и увела меня сюда. Я идти не хотел, но какой-то туман заволок мой мозг. Пришёл в себя я уже здесь. Женщина гладила меня по голове и говорила что-то о козле на заклание. Я не хочу быть таким козлом.
        - Придёт ведьма, хватится козла, тогда жди беды, - твердила цыганка. - От своей судьбы не уйдёшь, а судьба чёрного козла, как и чёрного петуха, - выпустить кровь в чан ведьмы.
        - У нашего козла судьба другая, - возразил Иван, почувствовавший себя защитником слабых. - Ему на роду написана долгая счастливая жизнь. Как тебя зовут, приятель?
        - Дома меня звали Кузей, но теперь я туда не вернусь. Один раз меня уже продали, продадут и во второй.
        - Я тоже считаю, что тебе не надо возвращаться, - поддержал его Иван. - Пойдём с нами. Хозяев себе выбирай с умом, чтобы потом не бедствовать.
        - Разве ты не будешь моим хозяином? - удивился козёл. - Я бы тебе исправно служил. Я бы даже на твой огород не заходил, а если бы и зашёл когда, то капусту бы не тронул.
        - С радостью бы тебя взял, но мы с Аделью идём в очень далёкий и опасный путь. Тебе с нами не пройти.
        Козёл внимательно посмотрел на молодого человека и промолчал, что-то обдумывая.
        - Сможешь вывести нас из этих мест? - спросил Иван.
        - Я почти ничего не помню, - ответил козёл. - Но я знаю, что ведьма пошла куда-то туда.
        Он мотнул бородой в ту сторону, куда удалилась ведьма.
        - Значит, нам остаётся идти туда, куда мы и шли, - решил Иван. - Пошли, друзья. Кузя, не отставай.
        Козла освободили от верёвки, и он последовал вслед за Иваном. Марио, пожимая плечами, поспешил за ними. Адель одобряла поступок молодого человека, а цыганка шла за всеми, горестно качая головой и что-то причитая.
        Путешественникам казалось, что они шли долго, так что опасность уже миновала. Усталые, они расположились отдохнуть и поесть. Их запасы уже подходили к концу, и Адель с большой осмотрительностью разделила вяленую рыбу, рассчитывая, что остатка им хватит не более, чем на три дня. Цыганка развязала свой узел и выложила сухари, чеснок, тонкие полоски вяленого мяса и сало.
        - Не плохо, - одобрил Иван.
        Было решено соединить оба запаса в общий.
        Адель с удовольствием откусывала маленькие кусочки чеснока, клала в рот ломтики сала и вспоминала, как уже не раз наслаждалась этим лакомством. Потом ей стало не по себе, какая-то тревога грызла её, наползал неведомо откуда взявшийся страх. Она заметила, что и её спутники начали оглядываться, словно ожидали чего-то нехорошего.
        - Беда приближается, - отметила Настя. - Сердце подсказывает.
        Кузя жалобно заблеял и лёг.
        Испуганные люди быстро собрали вещи, с трудом заставили козла встать и поторопились продолжить путь.
        У Адели был странный туман в голове. Она ясно видела, что идёт по сырому лесу, знала, что рядом с ней её спутники, но в глазах странно прыгали ветви, стволы, трава и мох.
        - У меня что-то со зрением, - сообщил Марио.
        Его голос донёсся до Адели словно издалека.
        - Что это? - воскликнул Иван, останавливаясь и заставив остановиться друзей.
        Адель с тупым удивлением увидела перед собой избу, от которой они уходили.
        Кузя мекнул и опустил голову. Он пошатывался, да и остальные чувствовали странное изнеможение.
        - Скорее сюда! - позвала от дома какая-то пожилая женщина в тёмном платье.
        Адель слепо двинулась на голос, удивляясь, почему это делает и какая сила заставляет идти и её, и её спутников. Перед глазами у неё всё кружилось, и она видела лишь вздрагивающую тропинку к дому.
        - Сюда! Сюда! - звала женщина, отступая вдоль стены дома и ведя гостей за собой в какой-то сарайчик. - Козёл мне нужен, а девушка - ещё нужнее. Остальные усилят действие обряда.
        Адель вошла в сарайчик и в забытьи упала на сено. Иван, Марио и Настя были в каком-то опьянении, заставившем их беспрекословно повиноваться голосу женщины. Они молча вошли вместе с Аделью внутрь сарая, и там их окончательно оставили силы. Кузя спокойно дал себя привязать к столбу посреди сарая и упал на доски пола.
        - Спите! - нараспев проговорила женщина. - Беспробудно спите до обряда и проснитесь только перед самой смертью.
        Она вышла, закрыла за собой дверь, заложила её на засов и прошла в избу. Там она села на лавку и стала рассматривать какие-то сухие травы.
        - Кровь девушки наполнит светлую чашу, а кровь чёрного козла - тёмную чашу… - бормотала она. - Цыганку сожжёт обрядовый огонь, а потушит его кровь двух мужчин. Давно у меня не было такого сильного средства для колдовства. Завтра днём я всё приготовлю, а ночью проведу обряд.
        Она тихо засмеялась от удовольствия и стала что-то напевать себе под нос, продолжая рассматривать травы и некоторые из них откладывая в сторону.
        Прошёл день, наступила ночь, а путешественники всё так же неподвижно лежали на сене. Следующий день должен был стать последним в их жизни. Вдруг цыганка зашевелилась и невнятно забормотала на своём языке, словно с кем-то беседовала. Наконец, она села и повела вокруг чёрными горящими глазами.
        - Эй, просыпайтесь! - воскликнула она. - Скорее просыпайтесь!
        Она принялась трясти своих случайных спутников, освобождая их от власти чар, которые напустила на них ведьма. Постепенно к ним вернулось сознание.
        - Что случилось? - спросил Иван.
        - Со мной говорил дух моей матери, - взволнованно объяснила цыганка. - Она явилась ко мне во сне, как живая, и убеждала проснуться и разбудить других. Мать у меня была хорошей гадалкой, а также умела отвести беду. У меня нет этого дара, но я могу во сне общаться с мёртвыми, если им нужно через меня что-то передать живым. Мать предупреждает нас, что мы попали не просто к ведьме, а к ведьме очень сильной, которая совершает особые обряды в знак поклонения Сатане. Ей нужна была кровь чёрного козла для обряда, но раз ей попались мы все, то она собирается провести что-то особенное. Моя мать не могла здесь долго оставаться, поэтому не успела ничего посоветовать. Придётся нам самим думать, как спастись.
        Все приуныли. Одно дело - бежать от людей, карликов или существ, которые могут всего лишь проявить силу, а совсем другое - победить колдовство. Они могут опять сбежать, но вновь таинственным образом выйдут к избе. Их могут с лёгкостью усыпить, лишить воли, заставить подчиняться приказам, а они не способны этому противостоять.
        - Главное - не подать духом, - сказал Иван. - Если мы потеряем веру в свои силы, то погибнем. У нас своя воля, и мы не должны поддаваться чужой. Ведьма поклоняется Дьяволу, а мы чтим Бога. Господь наш сильнее, поэтому нам надо уповать на него.
        Цыганка слушала его внимательно, согласно кивая головой, но в конце этой речи пожала плечами, выражая этим своё сомнение в результативности выжидательной политики.
        - На Бога надейся, а сам не плошай, - припомнилась Адели поговорка, которую приводила ей мама.
        - Может, я говорю кощунственные вещи, - начал Марио, - но даже святые, полностью полагавшиеся на Бога, кончали мученической смертью, а я в святые не набиваюсь. Важнее, конечно, жизнь в вечности, но я хочу прожить долгую земную жизнь, а уж потом перейти в вечность. Кто знает, может, мне суждено стать праведником при жизни. Это было бы предпочтительнее, чем принять мученическую смерть, будучи грешником.
        - А мне вообще не на что надеяться, - грустно признался Кузя. - И угораздило же меня родиться чёрным! Оказывается, чёрный козёл требуется на заклание ведьме. Плохо родиться и совсем белым, потому что белый козёл нужен на заклание всяким жрецам. Нет, надо рождаться с серой шерстью или пятнистой. И что у людей за понятия такие? Им обязательно нужен кто-то на заклание. И что за доблесть в том, чтобы зарезать другого? Если уж хочешь принести жертву, то приноси в жертву самого себя. За счёт другого всегда легко жить.
        - Ты прав, Кузя, - согласился Иван. - Меня тоже не устраивает роль жертвы. Но теперь, друзья, прошу вас помолчать и дать мне подумать. И вы тоже думайте. Если кто-то придумает что-нибудь дельное, то расскажите.
        Все уселись поодаль друг от друга и углубились в размышления. Мысли Адели метались, ни на чём не останавливаясь. Она была в страхе и растерянности. Её кровь была нужна для какого-то ведьминского обряда. Наверное, ей, как и Кузе перережут горло. Почему-то ей представлялось, что их кровь соберут в большой котёл и смешают. Впрочем, какая разница, что сделают с её кровью после того, как она умрёт. Не хотелось гибнуть в этом логове нечистой силы.
        - Ничего не приходит в голову, - признался Иван и встал. - Эх, жаль, Васьки здесь нет. Он бы сходил на разведку, не привлекая к себе внимания. А теперь придётся идти мне. Только как бы мне отсюда выбраться…
        - Это просто, - отозвался Марио, вскакивая. - Открывать всяческие замки и засовы - любимое моё дело.
        Он вынул из кармана свою отмычку, провёл по тому месту, где снаружи должен был висеть замок или находиться запор, и толкнул дверь. Она приоткрылась.
        - Может, сходим вместе? - спросил итальянец.
        - Нет, одному легче спрятаться, - отказался Иван. - Вы сидите тихо и не выглядывайте наружу, словно вы всё ещё спите. Ведьма предполагает, что мы находимся во власти её чар, так что не разубеждайте её.
        - Будь осторожен, бриллиантовый, - предупредила цыганка и зачем-то провела рукой по его волосам. - Иди, да будет у тебя защитница.
        Иван шире приоткрыл дверь, выглянул за неё, проскользнул наружу и прикрыл дверь за собой.
        - Боюсь я за него, - признался Марио, стоя у выхода и прислушиваясь.
        - Смелый человек, - одобрительно проговорила Настя. - Если кто нам поможет, то только он.
        - Я тоже буду вас защищать, - сказал задетый её словами итальянец. - И Ивану на помощь приду, если услышу, что его обнаружили.
        - Поможешь, яхонтовый, поможешь, но про Ивана мне говорила моя мать. Слушайтесь его.
        Адель не раз убеждалась, что её спутник был находчив, умён и надёжен, но её удивляло, что цыганка, только недавно его узнавшая, убеждена в его защите.
        - Он взял меня с собой, когда я уже ждал смерти, - напомнил Кузя. - Если бы ведьма не вернулась так скоро, мы бы, наверное, успели убежать. А если бы Иван не освободил меня, а оставил погибать здесь, она, может быть, не заподозрила о вашем существовании и ограничилась бы моим закланием. Наверное, зря меня освободили, раз мне всё равно придётся умереть.
        - Может, не придётся, - проговорила Настя. - Моя мать мне поможет. Она подскажет Ивану, как поступить.
        Она показала своим спутникам волосок.
        - Что это? - не понял Марио.
        - Волос с головы Ивана. Ничего плохого я ему не сделаю. Я честная цыганка и не принесу вреда. Когда мы будем в безопасности, я брошу этот волос. А сейчас через этот волос моя мать будет подсказывать Ивану, как поступить. Нет, он не будет слышать её голос, но он сделает именно то, что ему укажет сделать моя мать. Он даже не поймёт, что действовал по её указке. А когда её помощь будет уже не нужна, я выброшу волос или сожгу его, чтобы никто не смог через него навредить Ивану.
        Объяснив, почему она вырвала волосок, Настя уселась на кучу сена, расправила вокруг себя юбку и принялась ждать. Адель последовала её примеру, но, несмотря на заверение цыганки в помощи её матери, ей было тревожно и страх грыз её, как ни пыталась она его прогнать.
        Марио поглядел на женщин и сел у самой двери, прижавшись ухом к щели.
        - Сено, по крайней мере, неплохое, - объявил Кузя, принимаясь жевать. - Теперь, когда я не привязан к столбу, я смогу надеяться на свои рога, если меня вновь не околдуют.
        Тем временем Иван осторожно подкрался к окну избы, заглянул в него, перешёл к другому, но и за ним не обнаружил ведьмы. Он осторожно прошёл вдоль стены и заглянул за угол. Он едва успел разглядеть удаляющуюся женщину и тихонько поспешил за ней, прячась за кустами и стволами деревьев.
        Ведьма прошла немного по лесу и вышла к странной поляне, утыканной по краям шестами с вырезанными на них страшными рожами. Увенчивали эти шесты черепа и головы людей и животных. Посредине поляны был врыт столб, а земля вокруг него была покрыта золой и углями. Ведьма по-хозяйски огляделась и, пройдя к краю поляны, вытащила из-под куста большой чан и приволокла поближе к столбу. Потом она стала собирать хворост и раскладывать вокруг столба. Ивану стало ясно, что кому-то, если не всем по очереди, предстоит быть сожжённым на костре. Хуже всего, что ведьма, похоже, ожидала гостей, потому что она поправила лежавшие поодаль стволы, убрала сухие ветки, заботливо промела будущие сидения. Если не знать, на какое зрелище она пригласила гостей, можно было подумать, что это радушная хозяйка хлопочет перед званым вечером. Но кого ведьма могла пригласить на совершение обряда? Иван понял, что если они могут что-то предпринять, то именно сейчас, пока ведьма одна. Он гадал, что им делать, но ничего не мог сообразить, пока его словно что-то не натолкнуло на решение. Он вдруг осознал, что уверен в своих действиях, и
поторопился вернуться к своим спутникам.
        - Что там происходит? Где ведьма? Что нам теперь делать? - забросали его вопросами.
        - Нам надо поторопится, пока к нашей хозяйке не нагрянули гости, - предупредил Иван. - Делаем так: сначала перед ней появляюсь я, а когда она остолбенеет от неожиданности, то вы набрасываете на неё мешок. Это даже хорошо, что он пропах рыбой - так действеннее. Затем мы привязываем её к дереву и убегаем. У меня такое предчувствие, словно я знаю, куда нам идти.
        Адель оглянулась на Настю, и та удовлетворённо кивнула, давая понять, что без вмешательства духа её матери здесь не обошлось.
        Иван выложил из мешка остатки рыбы, расправил его и заставил Марио потренироваться, как он будет накидывать на ведьму мешок. Итальянец старательно накидывал его то на Адель, то на Настю. Лишь Кузя неукоснительно увёртывался от мешка и отбегал в сторону.
        - Это неправильно, - убеждал Марио упрямца. - Ты должен доставить мне практику.
        Козёл отступил от него к дальней стене и выставил вперёд рога.
        - Я не против, - заявил он. - Но не этот мешок. Я не люблю, когда мне на голову надевают мешок, пахнущий рыбой. Я от этого запаха зверею.
        Адель и сама чувствовала, что готова озвереть от запаха вяленой рыбы, которым теперь пахла. Пожаловаться, что она перепачкалась, она не могла, потому что до сих пор у неё не было возможности отчиститься от болотной грязи. Настя терпела, но морщилась.
        Марио попытался потренироваться и на Иване, но молодой человек остановил итальянца.
        - Я должен незаметно подобраться к ведьме, а этот запах оповестит о моём присутствии за сто шагов. Ты достаточно натренировался на девушках? Тогда пошли и будь внимателен. Настя, Адель, когда Марио накинет ведьме на голову мешок, вы сразу же бросайтесь к нему и помогайте её держать, пока я не свяжу её. Кузина верёвка как раз пригодится для наших целей.
        Пленники осторожно, один за другим, вышли из сарая и двинулись вслед за Иваном. Перед знакомой поляной, где хозяйничала ведьма, они остановились. Молодой человек расставил своих спутников по местам. Они приблизились как можно ближе к полянке и спрятались за кустами, поджидая удобный случай.
        Он представился скоро. Ведьме зачем-то понадобилось пойти именно в их сторону. Едва она поравнялась с кустами, как перед ней возник Иван. Женщина вздрогнула и, полузакрыв глаза и вытянув к нему руку, что-то зашептала, но молодой человек выставил перед собой свой нательный крест. Ведьма отшатнулась, и Марио, уже начавший было опускать на неё мешок, промахнулся. Мешок лишь скользнул по её плечу. Опомнившаяся ведьма раскинула руки, чтобы обвести ими круг, но вдруг вскрикнула, пошатнулась и стала падать назад, прямо на рога подскочившего к ней Кузи. Марио поспешил к ней вместе со своим мешком и вместе с Аделью и Настей надел его на голову ведьмы. Она забилась в руках своих пленников, и Адель, испытавшая на собственном опыте, что значит ощутить пропахший вяленой рыбой мешок на своей голове, поняла, что ведьма будет отбиваться изо всех сил.
        - А ну уймись! - закричал козёл. - Если пошевелишься, долбану ещё раз!
        Женщина затихла и позволила натянуть на себя мешок и связать.
        - Привяжем её к столбу, - решил Иван. - Когда соберётся нечисть, которую она ждёт, они не сразу спохватятся, что видят у столба не жертву, а жрицу.
        Так и сделали.
        - Теперь бежим! - велел Иван.
        - Сейчас, - заторопился Марио, забегая в их сарайчик.
        - Нельзя же оставлять им христианскую пищу, - объяснил он, догнав спутников. - Когда минует опасность, нам захочется закусить.
        Похоже, он уверился в спасении. Адели тоже казалось, что с помощью духа Настиной матери они избегнут гибели. Иван уверенно вёл их по лесу. Они шли несколько часов, не останавливаясь, не чувствуя усталости. Их подгоняло опасение, что гости ведьмы бросятся им вдогонку или сама ведьма, освободившись, нашлёт на них колдовские чары.
        Постепенно лес делался всё суше. Упругий мох уступил место травам, а потом под ногами оказались полусгнившие сучья и ветки. Земля была всё ещё сырая, но влага уже не выступала на поверхности в виде луж или вязкой грязи. Путешественники с тревогой ждали наступления сумерек. Располагаться на ночлег здесь было бы неприятно. Они боялись, что отошли недостаточно далеко от логова ведьмы. Только полная темнота заставила их остановиться.
        - Надо быть бдительными, - предупредил Иван. - Прислушивайтесь. Если вам почудится что-нибудь подозрительное, сразу говорите.
        - Скажем, - охотно согласился Марио. - Но надеюсь, что еда не помешает нам прислушиваться. Признаюсь честно, что я не думал о ней пока готовился к участи жертвы, но сейчас ко мне подбирается аппетит.
        Было решено поесть. Адель от возбуждения не чувствовала голода, но, когда начала есть, обнаружила, что ест с жадностью. Только теперь она ощутила усталость и голод.
        - Мы спаслись, - объявила Настя. - Я чувствую, что мы спаслись. Будем соблюдать осторожность, но тяжесть уже не давит мне на сердце. Гляди, Иван, вот твой волос. Не бойся, я не нашлю на тебя порчу. Гляди: я рву его.
        Она разорвала русый волосок на несколько частей и дунула на них. Иван ошарашено глядел на неё.
        - Зачем он тебе понадобился? - удивился он. - Я почувствовал, что ты дёрнула меня за волосы, но не понял, почему. Думал, что случайно.
        - Дух моей матери общался с тобой через этот волос, - объяснила Настя. - Это он заставил тебя выставить крест перед лицом ведьмы, а потом вёл тебя от её жилища. Всё, что ты делал, тебе подсказывала моя мать.
        - У тебя был волос Ивана, - вмешался Кузя. - А моего волоса у тетя не было. Кто же тогда подсказал мне, как действовать? Нет, я ничего не знаю лучше, чем поддать человека рогами сзади.
        Марио захохотал, и все вдруг почувствовали, как их отпустило напряжение.
        Глава 14
        Из гостей в гости
        Цыганка оказалась права, и ночью их никто не потревожил. Дежурили они по очереди, старательно прислушиваясь и сознавая всю ответственность их бодрствования, но ничего тревожного не произошло. Утром они поели и продолжили путь. Они шли весь день, переночевали и вновь пошли всё по тому же лесу с полусгнившими сучьями на земле. Радость от сознания, что они избежали смерти на ведьмином обряде, постепенно уступила место сомнениям. Уж очень однообразен был лес. Всем уже стало казаться, что они кружат по одному и тому же месту.
        - Иван, ты твёрдо знаешь, куда нас ведёшь? - напрямик спросил Марио.
        Молодой человек, шедший впереди, оглянулся.
        - Нет. Прежде меня словно кто-то вёл, а теперь я иду наугад. Мне кажется, что надо идти туда, но не уверен.
        - Разве дух твоей матери не подсказывает нам дорогу? - спросила Адель у Насти.
        Сознание, что в этих страшных местах у них есть невидимый помощник, поддерживало девушку.
        - Нет, - покачала головой цыганка. - Я уже не чувствую с ней связи. Теперь нам надо полагаться только на себя. Веди нас, Иван, веди, бриллиантовый.
        Ивану не оставалось ничего другого, как продолжать путь на свой страх и риск. Как-то так выходило, что он оказывался начальником их маленького отряда. Даже козёл, недавно к ним присоединившийся, смотрел на него, как на хозяина, и ловил каждое его слово.
        К вечеру они вышли к какой-то ветхой избушке. Крыша осела, брёвна почернели, вся она словно вросла в землю.
        - Осторожнее, вдруг здесь живёт ещё какая-нибудь ведьма, - предположил Марио.
        - Не похоже, что здесь кто-то живёт, - возразил Иван. - Изба почти развалилась.
        - Нехорошее место, - прошептала цыганка. - Здесь места вообще нехорошие, а тут что-то тёмное. Уйдём скорее.
        Иван медлил.
        - Может, заглянем? - предложил Марио. - У нас еды нет, а здесь, может быть, чем-нибудь разживёмся. А места здесь вообще плохие.
        - Нет, пойдём дальше. Не будем привлекать к себе внимание здешних обитателей, - вмешался молчавший всё время Кузя. - Сдаётся мне, что кроме ведьм мы никого в этих краях не увидим. Не хочется вновь оказаться козлом на заклание.
        - Пошли прочь отсюда, - решил Иван и хотел миновать избушку.
        Когда он поравнялся с углом дома, тёмная щелястая дверь со скрипом отворилась, и на пороге показалась сгорбленная старушка.
        - Никак ко мне гости пожаловали? - прошамкала она. - Давно ко мне не заходили люди.
        Лицо у неё было всё покрыто морщинками, но морщинки эти делали его приветливым и добрым.
        - Одна живёшь, бабушка? - спросил Иван.
        - Одна, милый, совсем одна. Уж и не помню, когда сюда забралась. Тогда здесь ещё люди были, а теперь никого не осталось. Лес тёмный кругом. Заходите, гости дорогие, угощу чем смогу. Отдохнёте, переночуете, а завтра поутру и путь свой продолжите.
        Старушка была приветлива со всеми, лишь на цыганку она бросила косой неприязненный взгляд.
        Адель уловила этот взгляд, но осуждать хозяйку не могла. Она и сама в своей прошлой жизни относилась к цыганам с подозрением, да, наверное, когда вернётся в свой мир, тоже будет их сторониться. Бродяги, промышляющие воровством. Это Настя оказалась честным и надёжным человеком. А где гарантия, что её сородичи окажутся такими же? Наверное, старушке неприятно и тревожно впускать в свою бедную избу представителя нации, прославившейся вороватостью. Самой Адели тревогу внушала не Настя, а Марио. Как бы их весёлый друг не решил, что кое-какие вещи хозяйке не нужны. В уверения итальянца, что он уже исправился, девушке не очень-то верилось.
        Старушка проводила своих гостей через тёмные сени в неожиданно большую, чистую и красиво украшенную горницу. Печь была изразцовой, посреди комнаты стоял большой, чисто выскобленный стол с узорчатыми салфетками на нём. У стен стояли комод, два больших сундука и ещё один огромный сундук с плоской крышкой, который, по-видимому, служил лежанкой. Всё это было покрыто вышитыми тканями. Белые занавески на окнах тоже были вышиты искусной рукой.
        - Как здесь красиво! - воскликнула Адель.
        - Так ведь живу я здесь, - откликнулась хозяйка. - Я, хоть и старая, а люблю порядок. Сама шью, сама вышиваю, сама пряду. Иной раз и не хочешь ради себя да Мурлыки хлопотать, а не могу я без дела сидеть, так руки и тянутся к работе. Сейчас угощу вас и кликну своего кота. Ты, козлик, его не забодай, он у меня тихий и спокойный.
        Она принялась вытаскивать из печи одни горшки и ставить в печь другие.
        - Ешьте, пейте, гости дорогие, уважьте старуху. Я и блинков вам сейчас напеку, и сметанки свежей принесу.
        Путешественники и опомниться не успели, как перед ними оказались большие тарелки со всяческой снедью. Это было словно сказочное чудо. Старуха подавала на стол то одно блюдо, то другое, убирала ненужное и вновь приносила чудесно приготовленные лакомства. Было такое ощущение, что их специально ждали здесь и заранее готовились к их приходу.
        - А как же ты, бабушка? - спросил Иван. - Присядь с нами, поешь.
        - Не хочу, милый. Мне до того приятно, что гости ко мне пожаловали, что и сказать не могу. Всё бы, кажется, для вас выложила, да уж и выкладывать, вроде, больше нечего. Не побрезгуйте угощением.
        И она продолжала суетиться у печки.
        - А ты, чёрненький, поешь кашки, - обратилась она к козлу, ставя перед ним чан. - Гнать тебя на улицу на ночь глядя не стану, вдруг на тебя нападут волки, но спать ты будешь в сенях, а в комнаты я тебя не пущу.
        Она подошла к двери и выглянула наружу.
        - Мурлыка! Мурлыка! Иди, выпей молочка! Поешь сметанки!
        - Мечта нашего Базиля, - сказал Иван.
        На зов хозяйки в горницу вошёл кот с прекрасной рыжей шерстью. Он настороженно оглядел гостей и принялся истово лакать молоко. Напившись, он потёрся о ноги старушки и получил миску с мелкой рыбой, которую он и начал с урчанием поедать.
        - Мурлыка… Котик… Хороший котик… - приговаривала старушка, с умилением глядя на своего питомца. - Но у него странности: едва наступают сумерки, как он уходит из дома. Уж как я ни пыталась его удержать, а он кричит и требует выпустить его на улицу. Приходится выпускать. И что ему не сидится дома?
        Кот с удовольствием поел и обошёл вокруг гостей, внимательно их оглядывая. Особое внимание он уделил Кузе. Он сел напротив козла, не сводя с него любопытных глаз. Кузя потянулся к нему мордой, а Мурлыка отступил, вытянулся и потянулся к нему розовым носиком. Понюхавшись, они отступили на шаг, ещё раз оглядели друг друга, вновь соприкоснулись носами и только тогда заговорили.
        - Ты кто? - спросил Мурлыка.
        - Козёл. Бывший козёл на заклание.
        - Это как же?
        Кузя рассказал свою историю, и Мурлыка призадумался.
        - Тогда я советую тебе не спать эту ночь, - таинственно проговорил рыжий кот. - Не спи и жди меня. Так и быть, я вам помогу. Бабушка поместит всех твоих друзей-людей в одной комнате. Эту комнату постоянно используют для приёма гостей. Так вот, ты просись выпустить тебя во двор. Просись у девушки, она, по-моему, самая отзывчивая на просьбы. Все типично городские девушки отзывчивы на просьбы животных их пожалеть. Скажи, что тебе очень жарко в доме и ты хочешь провести ночь во дворе. Когда настанет ночь, я научу тебя, что делать.
        - Сделаю, как ты советуешь, - подумав, согласился Кузя. - Но что всё это означает?
        - Сейчас сказать не могу. Ночью всё узнаешь.
        Козёл аккуратно прилёг у стены, потом встал и лёг на самом проходе. Старушка, снующая по горнице, уже несколько раз споткнулась о его будто бы случайно выставленные ноги.
        - Кузьма, а не мог бы ты лечь поудобнее, - не выдержал Иван.
        - Я и лёг поудобнее, - объяснил Кузя.
        - Поудобнее для проходящих мимо, - пояснил Иван.
        - Не могу, уж очень жарко, - пожаловался козёл. - Это у вас шерсть растёт только на голове, и то без подпушка, а у меня очень даже густая и тёплая шерсть. Я здесь уже задыхаюсь. Можно мне переночевать на улице?
        - И в сенях не жарко, - сказала хозяйка.
        - Жарко. Вот закутайся в шубу, тогда поймёшь, - упрямо твердил Кузя. - Адель, позволь мне провести ночь во дворе.
        Девушке было жаль козла, который тяжело дышал и даже высунул язык от жары.
        - Я боюсь, что на тебя нападут волки, - нерешительно сказала Адель.
        - Какие здесь могут быть волки? - возразил Кузя. - Что им здесь есть? Мы столько времени шли по этому лесу, а не встретили ни зайца, ни лани.
        Этот довод убедил девушку. Действительно, они не встретили ни одного животного, ни одной птицы. Лес словно вымер. Она нерешительно посмотрела на Ивана.
        - Ладно, переночуй во дворе. - разрешил Иван. - Но не балуй. Бабушка, разреши Кузе побыть на улице. Ручаюсь, что он не зайдёт на огород, если он здесь есть.
        Старушке явно не хотелось пускать козла на улицу, но Марио уже любезно открыл дверь, и Кузя незамедлительно вышел из избушки.
        Путешественникам вскоре захотелось спать, и старушка вновь засуетились, готовя им постели. Она поместила их в просторной чистенькой комнате с широкими лавками по стенам, и гости, у которых глаза слипались от усталости и сытной еды, буквально повалились на указанные им места. Настю вообще пришлось довести до лавки, настолько её оставили силы. Она и за столом сидела, словно неживая.
        - Спите, спите, гости дорогие, - приговаривала старушка, и все морщинки у неё прямо-таки лучились добротой.
        Убедившись, что все крепко спят, хозяйка тихо вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь и заложив её на засов. С лицом у неё стала происходить странная перемена. Многочисленные морщинки сдвинулись со своих мест и стали складываться в злобную гримасу, губы изогнулись, глаза приобрели холодной колючее выражение.
        - Спите, гости дорогие, - повторила она, но теперь никто бы не узнал её грубый голос. - Вы поели, а теперь и мне надо приготовить себе обед.
        Она захихикала самым гадким образом и заковыляла в дальний конец избы, где у неё находилась кухня, своим видом резко отличавшаяся от чистых нарядных комнат. Это было закопчённое помещение с низким потолком, завешенное и заставленное сальными котлами, грязными лавками, большими неопрятными связками сухих трав, шкурами и костями мелких и крупных животных, которых не принято есть. Большая чёрная от грязи печь производила странное впечатление.
        - Хорошо-то как! - проговорила старуха, с удовольствием оглядывая своё хозяйство.
        Она уселась на грязный табурет и принялась копаться в посуде.
        Козёл, выйдя из дома, прошёлся по двору и только после этого обнаружил кота. Мурлыка сидел на столбике и думал.
        - Что ты хотел мне рассказать? - спросил Кузя, встав перед столбиком и задрав голову, чтобы лучше видеть собеседника.
        Кот спрыгнул на землю и отвёл козла подальше от избы.
        - Я всегда ухожу из дома перед сумерками, - начал он свой рассказ. - И это вовсе не потому, что я завзятый гуляка. Мне было бы приятнее проводить ночи в уютном доме, а не под открытым небом. Всё дело в моей хозяйке: днём она другая, чем ночью. Вы видели её доброй и ласковой, а вечером она станет злобной и грубой. У неё даже лицо меняется. Я боюсь её ночную, а днём люблю, поэтому к ночи я ухожу из дома, а утром возвращаюсь обратно.
        - А что грозит моим друзьям? - спросил Кузя, начиная тревожиться.
        - Смерть, потому что зовут мою хозяйку Баба-Яга. Ночью она убьёт людей, а потом и тебя. Обычно я не вмешиваюсь в дела моей хозяйки, но тебя мне жаль, поэтому я помогу вам всем уйти отсюда, но при условии, что вы не причините ей вреда.
        - Договорились. Скажи, что мне надо делать.
        - Сначала дождёмся темноты.
        Кузю клонило ко сну. Он мужественно боролся с дремотой, но она победила, и козёл крепко заснул.
        - Вставай! Проснись! - начал будить его Мурлыка, когда солнце зашло.
        Кузя спал, как убитый.
        Кот принялся тормошить его, царапать, бить лапами, но лишь с очень большим трудом заставил его поднять отяжелевшую голову с земли.
        - Просыпайся, иначе твои друзья погибнут, - внушал Мурлыка.
        Когда это соображение утвердилось в помрачившемся мозгу козла, он встал на подгибающиеся ноги и сделал несколько шагов, прогоняя сон.
        - Что я должен делать? - спросил он.
        - Ходи здесь и не останавливайся, а то опять заснёшь, - предупредил кот и вспрыгнул на окно, закрытое ставней.
        Он уцепился в выступ когтями и приник к щели. Потом он спрыгнул вниз.
        - Она ушла, - сообщил кот. - Иди сюда, Кузя. Ты должен поддеть рогами ставень и отодрать его.
        Козёл несколько раз примерялся просунуть рога в щель ставни, примерился и поднажал. Гнилое дело затрещало, и одна доска оторвалась от рамы.
        - Ещё раз, - скомандовал кот. - И ещё раз. Поднажми.
        Кузя отодрал ещё несколько досок.
        - Теперь поддень здесь.
        Кузя поднапрягся, и одна створка окна распахнулась.
        - Теперь жди здесь и не попадайся на глаза моей хозяйке, если она выйдет из дома. Ты должен в это время спать, недаром же тебя кормили кашей.
        Кот прыгнул и исчез за окном. Он приземлился на пол, огляделся и принялся будить Ивана. Это было нелегко, но Мурлыка не отступал до тех пор, пока молодой человек не проснулся.
        - Что случилось? - не понял он, чувствуя, как кот бьёт его по лицу мягкими подушечками лап.
        - Просыпайся, если хочешь остаться живым, - объяснил кот.
        - Мурлыка? Как тебя понять?
        - Так и понимай, что вас всех усыпили, чтобы ночью запечь и подать к столу. Моя хозяйка - Баба-Яга, а она любит готовить.
        У Ивана всё ещё был туман в голове, и он медленно осознавал услышанное.
        - Поблагодари вашего козла Кузю. Я только по дружбе к нему взялся вам помочь. Сам понимаешь, что моя бабушка не должна знать, что это именно я лишил её обеда. Ты окончательно проснулся?
        Молодой человек сделал несколько энергичных движений и встряхнулся.
        - Кажется, окончательно.
        - Я обычно не мешаю ей заниматься своими делами ночью, а попросту ухожу. Днём она добрая и ласковая, а ночью творит зло. Не люблю её такую, вот и ухожу из дома по ночам, а утром возвращаюсь. Вам надо не дать себя погубить ночью. Она только ночью может это сделать. Если останетесь живы, то утром спокойно уйдёте. Ждите петушиного крика. Приприте чем-нибудь дверь, закройте окно и обороняйтесь. Только прошу вас об одном: не причините вреда моей хозяйке. Я пойду и уведу подальше Кузю, а ты буди остальных.
        Мурлыка взлетел на подоконник и спрыгнул вниз. Иван услышал, что он что-то говорил козлу, а потом копытца протопали под окном и стихли вдали. Молодой человек принялся будить своих спутников. Это оказалось трудным делом, но он заставил всё-таки их встать. Узнав о предупреждении рыжего любимца старушки, все забеспокоились.
        - Это безобразие, - взорвался Марио. - Только что нас хотели принести в жертву не поймёшь кому, а теперь в нас распознали пищу. И постоянно нас усыпляют. Самое возмутительное, что усыпляют.
        - Раз усыпляют, значит, боятся, что мы окажем сопротивление, а раз боятся, то, значит, мы способны это сделать, - рассудительно ответил Иван, осмотрев дверь и прикидывая, что лучше к ней придвинуть. - Помоги мне, Марио.
        Вдвоём они принялись устанавливать лавки таким образом, чтобы они не дали двери открыться.
        Адель устала бояться. Она чувствовала полное отупение, а Настя, не подвергавшаяся так часто нападениям злых сил и неинтересная для колдуньи Маргариты, с ужасом и тоской озиралась по сторонам. Если бы была возможность бежать, она бы бежала прочь из этих мест, не думая об усталости и своих спутниках. Сколько она жила на свете, а никогда не испытывала ничего подобного. Только познакомившись с этими странными людьми, непонятно зачем и куда идущими, она столкнулась с настоящей опасностью. Даже дух матери явился ей, чтобы спасти от ведьмы. Нет, едва возникнет возможность расстаться с этими опасными людьми, она тут же уйдёт.
        - Теперь окно, - деловито распорядился Иван. - Не так-то просто его укрепить, но попробуем.
        Марио мало чем мог помочь умелому спутнику, но стоял рядом, выполняя мелкие поручения.
        - А теперь вооружимся, - велел Иван.
        Они с Марио перевернули всю комнату, но ничего, что могло послужить оружием, не нашли.
        - Выпусти меня из комнаты, - попросил Марио. - Я принесу что-нибудь подходящее для обороны, а заодно проверю, где наша бабушка. Не бойся, я ловкий и могу ходить бесшумно. Мне приходилось обчищать дома в присутствии хозяев. Они занимались своими делами, а я шарил в комнатах, где они только что были и откуда перешли в другую комнату. Не волнуйтесь за меня, друзья. Возьму, что надо, взгляну и сейчас же вернусь.
        Иван колебался, но Марио уже отодвинул одну из скамей, и молодой человек отодвинул другую. Итальянец выскользнул за дверь, а Иван стоял наготове, чтобы, впустив Марио, сейчас же установить скамьи.
        Марио отсутствовал недолго, но его спутникам показалось, что прошла вечность, прежде чем их товарищ, пританцовывая, протиснулся в щель.
        - Всё в порядке, - ободряюще проговорил он. - Вот оружие.
        Он передал друзьям два ухвата и кочергу, посмотрел на них и захохотал.
        - Марио, что случилось? - с любопытством спросила Адель.
        Судя по поведению итальянца, сейчас опасности не было.
        - Что-то больно ты весел, - подозрительно сказал Иван. - Не темни.
        Цыганка с надеждой прислушивалась к разговору. Ей опостылел этот лес и все приключения, которые с ней случились.
        - Сейчас скажу… Я пошёл… Ха-ха-ха!
        И Марио так и закатился в припадке смеха. Немного успокоившись, он рассказал:
        - Я пошёл осторожно, каждую секунду ожидая, что появится старуха. В горнице её не было. Там-то я и прихватил это оружие. Повернул я назад, но вдруг мне стало очень обидно. Вроде, я пошёл на опасное дело, а ничего опасного не произошло. Ну, я и отправился обследовать дом. Это только снаружи избёнка кажется маленькой и ветхой, а внутри красота и чистота. Я обнаружил комнату, где наша бабушка ночует. Так это не спальня, а собор. Молоденькой кокетке такая красота и не снилась. Я бегло её осмотрел… м-м-м… старушки не нашёл и пошёл дальше.
        Адель, услышав замешательство в голосе итальянца, поняла, что он профессионально осмотрел комнату. Она задумалась, надо ли говорить о своих сомнениях вслух, посмотрела на Ивана и поняла, что и он заподозрил то же, но решил не затрагивать эту тему. И правда, защищать интересы Бабы-Яги было бы странно. Если бы не кот Мурлыка, проникшийся дружбой к козлу Кузе, они бы погибли.
        - Я дошёл до какой-то двери, приоткрыл её, вошёл в маленький закуток с ещё одной дверью, чуть приоткрытой, а там…
        - Что там оказалось? - не выдержала девушка.
        - А там оказалась комната, вся прокопченная и грязная, заваленная покрытыми сажей котлами и прочими вещами, а среди них перед чёрной печью возились старуха со злобным лицом. Помните, какое приятное лицо было у нашей бабушки? Так я готов поклясться, что страшная старуха и наша добрая хозяйка - один и тот же человек. Уж не знаю, что она с собой сделала, но это была она. Притом она всё время бормотала, но слова её мне не понравились, потому что речь шла об обеде для неё. Кого она первого наметила зажарить, я не стал выяснять, а поспешил вернуться, но сперва запер обе двери на задвижки. Не знаю, сумеет ли она выбраться через окно, а через дверь она точно не пройдёт.
        - Мурлыка сказал, что нам надо продержаться до утра, - напомнила Адель. - Утром она не будет нам страшна.
        - Значит, она только ночью владеет какой-то колдовской силой, - решил Иван. - Посмотрим, что будет дальше. Спасибо, Марио, ты здорово всё сделал.
        Итальянец засмеялся, очень довольный тем, что принёс пользу своим друзьям. До встречи с Иваном и Аделью он заботился лишь о себе, а сейчас ему хотелось не только спастись самому, но и помочь друзьям.
        - Ты думаешь, бриллиантовый, что она не сумеет выбраться? - с надеждой спросила цыганка. - Может, нам попробовать бежать?
        - Нет, - сразу сказал Иван. - Бабушка может выбраться через окно, если ставни открываются изнутри, а тогда она нас нагонит в лесу. Легче держать оборону здесь. И не забудьте, что к нами козлик. Кот увёл его в какое-то безопасное место, но мы не знаем куда и не сможем забрать его с собой, а без нас ему несдобровать.
        Настя пожала плечами. Меньше всего она думала сейчас о Кузе. Однако первая часть доводов Ивана её убедила.
        Путешественники сели прямо на пол и стали ждать. На всякий случай Иван сел сбоку от окна, чтобы самого его не было видно, а он увидел, если кто-нибудь захочет открыть ставни. Сначала было тихо, потом послышался всё усиливающийся стук. Очевидно, это старуха пыталась вышибить дверь и освободиться. Потом шум прекратился, некоторое время стояла тишина, а затем стук послышался снова, но уже другого рода. Наверное, старуха выламывала ставни.
        - Крепкие сама для себя запоры поставила, - откомментировал Иван, настороженно прислушиваясь.
        Стуки не возобновлялись, и это удивляло и тревожило людей. Потом все вздрогнули, когда где-то что-то словно взорвалось.
        - Что там происходит? - задал Марио вопрос, на который, конечно же, никто не мог ответить.
        Иван приник глазом к щели между ставнями и присвистнул.
        - Что там? - встревожились все.
        - Не знаю, что. Видел лишь, как что-то пролетело по воздуху и опустилось вон за теми кустами.
        Он вновь приник к щели.
        - Внимание, вот и наша хозяйка собственной персоной.
        Он отскочил от окна и схватил ухват. Ставни задрожали, словно кто-то их тряс.
        - Отойди, бабушка, а то у меня для тебя угощение не из приятных, - предупредил молодой человек. - Как бы мне тебя не зашибить ненароком.
        Старуха даже зарычала от злости, но трясти ставни перестала и скрылась.
        - Пошла выламывать двери, - пояснил Иван.
        Марио со вторым ухватом встал у двери.
        - Осторожнее, бабушка, а то у меня ухват в руках, - закричал он, когда Баба-Яга стала ломиться в дверь. - Как бы я по рассеянности не посадил тебя в печь вместо горшка.
        Старуха продолжала ломиться в дверь. Скамьи, не дающие двери раскрыться, опасно вздрагивали, и Иван велел Адели и Насте их придерживать.
        Девушку удивляло, что ни Ивана, ни Марио, похоже, не испугали попытки Бабы-Яги пробраться к гостям. Их спокойствие поневоле передавалось и ей, заставляя думать, что их укрепления достаточно прочны.
        Старуха прекратила ломиться в дверь и куда-то ушла. К окну она не подходила, и это тревожило Ивана. Он не верил в то, что она прекратит попытки до них добраться. И правда, послышался скрежет, и доски пола у стены стали раздвигаться.
        - Извини, бабушка, но ты сама вынуждаешь меня делать тебе больно, - сказал Иван и с размаху сунул ухват в образовавшуюся щель.
        Внизу истошно завопила старуха. Сначала она просто кричала от боли, потом стала ругаться и попыталась схватить ухват и тянуть его на себя. Тут на помощь Ивану пришёл Марио и стал тыкать вниз кочергой. Баба-Яга прекратила атаковывать их снизу и затихла.
        - Что теперь? - спросила Адель.
        Она стояла посреди комнаты, глядя то на дверь, то на окно, то себе под ноги.
        - Поживём - увидим, - пошутил Иван.
        - Она там, - предупредила цыганка, указывая на потолок.
        Наверху заскребли. Раздался скрежет отдираемых досок. Иван и Марио схватили ухваты и принялись тыкать ими в образовавшиеся просветы, но без ущерба для старухи. Ей легко было уклоняться от беспорядочно просовывающихся перед ней ухватов и продолжать отдирать доски. Наверху уже зияла большая дыра. Все стояли наготове, не зная, что предпримет Баба-Яга. Наступила тишина и тянулась томительно долго, действуя людям на нервы.
        - Осторожнее, не прибейте меня, - послышался сверху знакомый голос, и их взорам предстал кот Мурлыка собственной персоной. - Сейчас я спущусь к вам.
        Он примерился прыгнуть, и люди расступились, давая ему место. Рыжий кот устремился вниз, коснулся земли и превратился в злобную старуху, в бешенстве вращающую глазами. Она прыгнула на растерявшуюся Адель, но Иван её опередил и ухватом отбросил от девушки. Старуха вся затряслась в неистовой злобе и стала превращаться в какого-то зверя, не то волка, не то медведя. Иван и Марио приготовились драться ухватами, и даже Адель, заражённая воинственным пылом, схватила кочергу. Настя, подобрала какие-то мелкие предметы и приготовилась швырять ими в Бабу-Ягу.
        Неизвестно, что произошло бы дальше, но вдруг где-то пропел петух. Адель вздрогнула от неожиданности. Этот звук словно возвращал её из мира сказки в мир жизни. Что с ней? Где она? Неужели она и её друзья сражаются со старухой, превратившейся в свирепого зверя? Да и где этот зверь? Перед ними была их хозяйка и улыбалась ласковой улыбкой.
        - Вы уже проснулись, гости дорогие? - проворковала она. - Хорошо ли почивали? Почему вы стоите здесь с ухватами и кочергой? Что вы собираетесь делать? Или вы от кого-то обороняетесь?
        Адель глазам не верила. Неужели это та самая Баба-Яга? Прав был Мурлыка, предупредивший, что им надо продержаться только до утра.
        - Да, здесь был зверь, - нерешительно подтвердил Иван. - Видишь, потолок разобран?
        Старушка заохала, всплеснув руками.
        - Так, выходит, вы и не спали вовсе? - спросила она.
        - Сначала заснули, но быстро выспались и встали.
        Хозяйка непонимающе поглядела на него, а затем предложила пойти в горницу и позавтракать.
        - Спасибо, бабушка, но нам некогда, - за всех отказался Иван. - Нам надо спешить. Ты уж извини, но мы пойдём. Спасибо тебе за гостеприимство, за хлеб за соль.
        - Так я вам с собой заверну, - радушно предложила старушка. - Как устанете да присядете отдохнуть, так и поедите.
        - Спасибо, бабушка, - поблагодарил Иван.
        Адель боялась, что старуха, уже раз подмешавшая им в угощение сонного зелья, проделает это ещё раз и нападёт на них, спящих, но промолчала, полагая, что Иван умнее её и знает, что делает.
        Пока хозяйка собирала еду в объёмистый узел, Марио осенила блестящая мысль.
        - Ты нас извини, бабушка, за то, что пользуюсь твоей добротой, но не найдётся ли у тебя лишней одежды? Пускай не для нас, а хотя бы для нашей Адели, а то она не привыкла ходить в лохмотьях.
        Старушка окинула девушку взглядом, на мгновение ставшим цепким и колючим.
        - Ты не бойся, я тебе заплачу. Вот, видишь, монету?
        Адель была поражена поступком итальянца. Подумать только, мало того, что он помнил о её нуждах, не украл ничего, когда ночью осматривал комнаты, так он ещё собирался честно купить для неё платье.
        - Хорошо, продам юбку и кофту, - согласилась старуха. - Но уж не обессудьте, какие есть.
        Она принесла неновые вещи, но Адель была рада уже тому, что они были без дыр. Цвет у них был старушечий, да ведь и принадлежали они не молоденькой девушке.
        - Слишком мало за эту монету, - вмешалась цыганка. - Нечестный торг ведёшь.
        - Ишь какая бойкая выискалась, - шикнула на неё хозяйка, обнаруживая деловую хватку. - Сможешь больше дать за эту монету, так дай.
        - И дам, - проговорила Настя. - Юбку цветную дам, кофту шёлковую, две шали дам, да ещё сапожки в придачу.
        - Сапожек у меня нет, да если бы и были, они бы у неё с ног свалились, - ответила старушка. - Зато могу вам предложить шапки.
        - Картузы, что ли? - не понял Иван.
        - На что им твои шапки? - дерзко спросила Настя.
        - А это не простые шапки, а волшебные. Шапки-невидимки. Наденешь такую шапку, и никто тебя не увидит. Смотрите, сейчас покажу.
        Она ушла и вернулась с десятком шапок, похожих на колпачки. Она надела один из них себе на голову и исчезла из глаз присутствующих.
        - Бабушка, где ты? - обеспокоено спросил Иван, всё ещё боявшийся нападения, несмотря на заверение кота Мурлыки в том, что его хозяйка днём добрая.
        - Здесь, - ответил голос старушки, но её самой видно не было.
        - А можно мне попробовать? - заинтересовался Марио.
        Старушка вновь появилась перед гостями, держа снятую шапку в руке.
        - Попробуй и убедись, что вещь стоит своих денег.
        Итальянец надел шапку и исчез. Его голос раздавался то в одном углу, то в другом, он даже толкнул Ивана для пущей наглядности, но самого его видно не было.
        - Берём! - обрадовался он, снимая шапку и вновь становясь видимым.
        - Берёте, и хорошо, - одобрила старушка, отнимая у него шапку. - Вот вам четыре шапки.
        - Пять, - вмешался Иван. - С нами ещё Кузя. Вдруг возникнет какая опасность, так мы и ему на голову наденем шапку-невидимку.
        - Не много ли? - засомневалась старушка. - Шапки-то волшебные.
        - Но и монета немаленькая, - заспорила Настя.
        - Ладно уж, - уступила хозяйка. - Дам вам пять шапок. Одна, две, три, четыре, пять. Вот они. Не смотрите, что они неказисты на вид. Зато польза от них большая. Примерьте-ка.
        Шапки работали прекрасно. Иван надевал то свою шапку, то ту, что купил для козла, исчезая и появляясь вновь.
        - Ну, бабушка, спасибо. Теперь нам никто не страшен.
        - Дайте-ка, я заверну их в платок, а то растеряете дорогой, - добродушно проворчала старушка, отбирая шапки и заворачивая их в белый льняной платок. - А вот и ваш козёл. Ишь, чёрненький, какой весёлый и довольный. И мой Мурлыка с ним.
        Все повернулись к двери, куда уже входили друзья.
        - Мы уходим. Кузя, - предупредил Иван.
        - Я готов, - ответил козёл, мотнув своей бородой.
        Мурлыка стал блаженно тереться о ноги хозяйки.
        - Соскучился, миленький? - растрогалась старушка. - Подожди немного, я тебе дам молочка и кое-что вкусненькое.
        Мурлыка вспрыгнул на стул возле стола, накрытого чистой вышитой скатертью, уселся поудобнее, обвился хвостом и принялся терпеливо ждать, сонно моргая. На путешественников он не обращал ровно никакого внимания, будто не он будил ночью Ивана и предупреждал об опасности.
        Гости распрощались с Бабой-Ягой и ушли, унося с собой узелок с едой и свёрточек с шапками-невидимками. Цыганка несла свой узел из шали со своими пожитками.
        - Вот это бабка! - восхищённо проговорил Марио. - Я уж думал тогда, ночью, что нам конец пришёл, но вдруг Баба-Яга обернулась ласковой старушкой.
        - И такой ласковой и доброй, что ночная злобная старуха сразу же показалась сном, - подхватила Адель. - Даже страха не осталось.
        - Обаятельная старушка, - серьёзно согласился Иван.
        - Удивительно, что она продала нам чудесные шапки, - высказала своё мнение Настя.
        - Да, утром она сама доброта, - сказала Адель.
        - Но как бы ни была она добра, - заметил Иван, - а её подарок в виде еды мы уложим прямо в узелке вот в эту ямку и завалим сушняком, потому что встретиться с ней ночной в сонном виде я не хочу и вам не советую. И сделаем мы это прямо сейчас, пока мы не проголодались настолько, что готовы будем рисковать собственной жизнью, лишь бы наесться.
        - Справедливо говоришь, яхонтовый, - одобрила его предложение Настя. - Нельзя пользоваться дарами Бабы-Яги, ничего хорошего она не подарит.
        - А шапки? - спросил Марио.
        - Ты их купил за свою монету, - напомнила Адель, высоко оценившая поступок итальянца.
        - Свою или не свою, это ещё как посмотреть, - таинственно проговорил Марио, помялся немного и решительно заговорил. - Хорошо, расскажу всё, как есть. Ночью, когда я искал оружие для защиты от нашей бабушки, я, конечно, добротой к ней не пылал и, само собой, желал ей отнюдь не счастья и здоровья. Ухваты и кочергу я прихватил сразу же, но захотелось мне проверить, не найду ли я чего-нибудь ещё. Ничего особенного я не углядел, но на дне одного из ящиков комода в уютной спаленке старушки я обнаружил ту самую монету, которой и расплатился за вещи для Адели и шапки. Я прикинул, что монета эта старушке, вроде бы, в этих лесах ни к чему, ну, и прикарманил её.
        - Это нехорошо, Марио, - осудила его девушка.
        - Я тоже пришёл к этому выводу, поэтому и решил вернуть монету хозяйке. А как это сделать? Не признаваться же, что я её украл, а теперь раскаиваюсь. Вот я и предложил продать за неё вещи для тебя, Адель. Я ведь помню, как ты страдала из-за своего внешнего вида, а ведь в то время твоя одежда выглядела почти новой по сравнению с тем, во что она превратилась после перехода через леса и болота. Я бы, как последний глупец, отдал монеты только за юбку и кофту, но, спасибо Насте, что она заставила бабушку расщедриться на шапки. Видно, этих шапок у неё пруд пруди, раз она так легко с ними расстаётся. А монету, выходит, я ей всё же вернул.
        Он засмеялся и похлопал себя по карману. И тут же лицо его выразило недоумение. Он сунул руку в карман и вытащил монету.
        - Но я же сам, своими руками отдал её старухе! - воскликнул он. - Это какие-то чудеса.
        - Наверное, бабушка потихоньку сунула её тебе в карман, - предположила Адель. - Ведь днём она добрая.
        Иван покачал головой.
        - Странно это всё, - решил он. - Монету отдали, а она вновь у Марио. Что бабушка подсунула ему монету, я не верю.
        - Я придумала, - заговорила цыганка. - Если я права, то ты очень удачно украл волшебную вещь. Купи у меня мою шаль.
        - А зачем мне она? - удивился Марио.
        - Раз тебе не нужна, так отдашь мне обратно. Покупай, бриллиантовый, не раздумывай, я дело говорю.
        Марио почувствовал, что у него голова идёт кругом от слов и, главное, убеждающих интонаций цыганки. Он протянул ей монету и взамен получил шаль. Повертев её в руках, он пожал плечами. Только что проявленная им глупость, заставившая его купить за большую монету ненужную шаль, была сродни сумасшествию.
        Настя опустила монету в кармашек юбки.
        - А теперь посмотри, нет ли монеты у тебя в кармане, - велела она.
        - Как она может быть у меня в кармане, если ты положила её в свой карман, - удивился Марио.
        - Не спорь, изумрудный, я знаю, что говорю.
        Марио сунул руку в карман и с изумлением вытащил монету.
        - Неразменный рубль! - догадался Иван. - Я слышал про такие деньги, но в наших краях всё больше про неразменные пятаки говорили, потому что жизнь у нас копеечная, рубль никаким трудом не заработаешь. Он у нас за великое богатство считался.
        - Вот это удача! - обрадовался Марио. - Держи свою шаль, Настя. Теперь я тебе десять самых дорогих шалей куплю.
        - Подожди, Марио, не торопись. - остудил его пыл Иван. - Эта монета принесёт тебе богатство, но человека, с которым ты будешь ею расплачиваться, разорит. А возможно, это будет честнейший и достойнейший человек. Можно ли пользоваться неразменным рублём так необдуманно? Это то же самое, что воровство.
        Марио тяжело вздохнул.
        - Убедил, Иван, - согласился он. - Буду расплачиваться этой монетой только с жуликами и негодяями. Но ты, Настя, всё равно получишь десять роскошных шалей. Я найду торговца-негодяя, который обирает своих покупателей, и куплю эти шали у него, а расплачусь этой вот чудесной монетой. И это не будет воровством, а попросту наказанием за бесчестность и жадность.
        Марио был неисправим, и ни Адель, ни Иван не стали с ним спорить. Когда настанет время, они присмотрят за ним, а сейчас вести с ним нравоучительные беседы было бесполезно.
        Путешественники бодро шли по лесу. За разговорами они даже не заметили, что их ведёт за собой козёл, а сейчас удивились.
        - Кузьма, ты знаешь дорогу? - спросил Иван.
        - Мне Мурлыка показал, куда идти, чтобы нас не догнала Баба-Яга, - объяснил Кузя. - Он не знает, что в этих краях, но знает, что старуха туда не ходит и даже на ступе не залетает. А вон там жилище ведьмы, от которой мы ушли, там живут разбойники, с которыми Баба-Яга водит дружбу, а там - непроходимые болота, где обитает кикимора. Остаётся один путь - вон туда.
        Путешественники шли вперёд, стараясь отойти как можно дальше от избушки Бабы-Яги. Есть было уже нечего, и с этим тоже приходилось считаться. Поздно вечером, совершенно измученные, они остановились на ночевку, выбрав, как всегда, местечко, где ели склонили свои ветви низко над землёй. Эти природные шалаши служили прекрасным убежищем.
        - А может, в еду не было примешано никакого зелья? - усомнился Марио.
        - Теперь уже поздно об этом думать, - резонно возразил Иван. - Напьёмся свежей воды вон из того ручейка и ляжем спать. Не знаю, как долго тянутся эти леса, но, в любом случае, надо поскорее отсюда выбираться. Завтра разбужу вас рано.
        Он распределил дежурства, и все расположились на ночлег. Ночь прошла спокойно, и утром, позавтракав водой из ручья, путешественники вышли в путь.
        Лес менялся мало. По-прежнему лиственные и хвойные деревья росли вперемежку. Лишь иногда встречались участки ельника, сосняка или березняка. Хорошо было лишь то, что совершенно исчезли заболоченные места, и лес стал заметно суше.
        - Мне кажется, что мы уходим от болот. - предположил Иван.
        - Знать бы ещё, куда мы идём, - вставил Марио.
        - Увидим.
        - Если идти всё время прямо, то куда-нибудь выйдешь, - философски сказал козёл.
        - Ты уверен, что мы идём прямо? - спросила цыганка.
        - Не уверен. Я говорю, ЕСЛИ идти всё время прямо.
        - По крайней мере, мы удаляемся от болот, значит, не плутаем по одному и тому же месту. Я думаю, что полезно будет сделать какой-нибудь сосуд для воды, а то как бы мы не вступили в места, где трудно найти ручей.
        Адель в который уже раз пожалела о фляге Пахома Капитоныча. Но умелый Иван быстро сплёл берестяное ведёрко вроде тех, которые они использовали при переходе через пески и бросили дорогой, набил мокрым мхом, чтобы кора разбухла, и путники пошли дальше.
        Адель, не евшая уже больше суток, устала довольно быстро, но молчала, понимая, что её друзья тоже борются с утомлением. Уж сколько раз она оказывалась без пищи, но чувство голода каждый раз казалось новым и более неприятным. Однако все, одинаково страдая, молчали про еду, словно по уговору. Они не смели отвлекаться пением или интересной беседой, потому что их могли отыскать ведьма, Баба-Яга или кто-то другой, не менее опасный. Большей частью они шли молча, переговариваясь лишь по необходимости.
        Вечером, совершенно измученные, они уже еле плелись по лесу, когда Кузя вдруг издал короткое блеяние и попятился. Марио, шедший следом, не успел остановиться, налетел на козла и очутился на земле.
        - Ты чего? - воскликнул он, ошеломлённый падением.
        - Здесь кто-то есть, - сообщил Кузя.
        - Плохие места! Ох, плохие места! - заохала Настя. - Чувствую недоброе.
        У Адели холодок пробежал по спине. В этих местах подлесок был очень густой, и за молоденькими деревцами было легко спрятаться. Сейчас на них мог выпрыгнуть какой-нибудь зверь. А вдруг за кустами стоит ведьма или Баба-Яга и ждёт своего часа?
        И правда, в кустах слева кто-то зашевелился и выступил на открытое место. Это было существо ростом со взрослого мужчину, имеющее обличье среднее между человеком, обезьяной и каким-то зверем. Оно заросло сероватым мехом, на плечах был накинут плащ из какой-то грубой шерсти, а вокруг бёдер было обёрнуто рваное тряпьё. Ноги были босые, с огромными ступнями и шестью длинными пальцами, по-видимому, очень ловкими. На руках было по пять корявых пальцев с ногтями, похожими на большие изогнутые когти. Особенно ужасно казалось лицо, наполовину заросшее тёмной шерстью. Глаза прятались под косматыми бровями, и выражение их не внушало доверия.
        Кажется, существо тоже не ожидало встречи, потому что стояло неподвижно, разглядывая людей с нескрываемым удивлением.
        - Что вы здесь делаете? - спросил незнакомец грубоватым голосом.
        - Нам надо выйти из этого леса, - объяснил Иван. - А кто ты?
        - Местный леший. Хозяин этих мест. Но мне некогда с вами разговаривать.
        Было походе, что леший не чувствовал к ним злости, и люди осмелели.
        - Может, ты подскажешь нам, как отсюда поскорее выбраться.
        - Не может, - возразил леший. - Не бывало ещё такого, чтобы леший помогал людям. Не хочется возиться, а то я бы поводил вас по лесу и завёл в болота. Но очень уж это тягомотно. Да и спешу я. Вот уж скоро полгода, как собираемся мы, четыре давних приятеля, каждую пятницу играть в карты. Мне надо поторапливаться, чтобы не опоздать. Так что идите вы своей дорогой, а я - своей. По-хорошему, по-лешенски, желаю вам получше заблудиться. Пропусти-ка, странничек.
        Почему-то лешему помешал именно Марио, стоявший довольно далеко от него. Он подхватил итальянца под мышки и переставил на два шага в сторону. Марио и охнуть не успел, как леший ткнул его в грудь, похлопал по плечу и удалился быстрым шагом, так что только ветки затрещали. Издали послышался гогот, похожий на уханье особо большого филина.
        - Чудеса, да и только! - протянул Иван, когда пришёл в себя. - Леший. Какой-то ленивый леший.
        - Интересно, чем я ему приглянулся? - не понял Марио. - Я был от него далеко, а он… Тяжёлая у него рука. Наше счастье, что ему было некогда. Не хотел бы я померяться с ним силами.
        Итальянец долго ещё пожимал плечами, а Адель чувствовала, что у неё начинают дрожать ноги. Наверное, она сама не понимала, насколько сильно испугалась. Рядом что-то тихо бормотала цыганка, закрыв шалью лицо.
        - Хорошо, что всё хорошо кончилось, - сказал Иван. - А сейчас, друзья, отойдём от этого места подальше. Кто знает, вдруг леший решит вернуться и заняться нами.
        - Проиграется, и захочет выместить на нас злость, - подсказал Кузя. - У нас в деревне был картёжник. Когда он выигрывал, он домой не приходил, потому что праздновал выигрыш, а когда проигрывал, то шёл прямо домой и принимался колотить домашних, чтобы успокоиться.
        Путешественники возобновили путь и шли по темноты. Иван выбрал место, где протекал маленький ручеёк, и наполнил своё берестяное ведёрко. Все напились вкусной воды и улеглись спать. Ночью их никто не тревожил, и утро они встретили отдохнувшие и бодрые. Голод, терзавший их накануне, утих, и они были вполне удовлетворены завтраком, состоявшим только из воды. Иван вылил из ведёрка вчерашнюю воду и наполнил его свежей. После этого они выступили в путь и шли довольно долго, когда вдруг Марио издал болезненный рёв.
        Все испугались и окружили итальянца, а тот стонал, хлопал себя по лбу, закрывал лицо руками и всячески выражал своё горе.
        - Что с тобой?
        - Ответь, Марио!
        - Успокойся и объясни, что стряслось, бриллиантовый.
        - Тебя блохи закусали?
        Но Марио не отвечал и продолжал горестно выть. Наконец, он немного успокоился и простонал:
        - Горе мне!
        - Почему? - спросила Адель.
        - Меня, ловкого вора, провели, как последнего простофилю.
        - Кто провёл?
        - Наш ленивый леший. И сделал-то он это как виртуозно! И что бы мне догадаться, почему он хлопал меня, как старинного приятеля!
        - Да что случилось?
        - Он украл у меня неразменный рубль! У меня, у вора! Никому об этом не говорите, а не то засмеют и честь моя будет растоптана, а репутация навеки погублена. Нет, каков мошенник! Жулик косолапый!
        Адель не знала, сочувствовать ли ей итальянцу или смеяться под происшествием. Одно было хорошо: теперь Марио не будет обманывать людей, покупая вещь на монету, которая сразу же вновь оказывается у него в кармане.
        - А не наша ли бабушка обнаружила пропажу и послала лешего вернуть монету? - предположил Иван. - Рассказывали мне, что Баба-Яга дружит с лешими.
        - Хорошо, что леший оказался ленивым, - порадовалась Адель.
        - Хорошо, что он спешил, - поправила её Настя. - Предупреждали меня, что это нехороший лес, но я и представить себе не могла, что встречу столько нечисти.
        - Надо уходить, - напомнил Кузя. - Лес всё не кончается.
        - Не представляю, куда нам идти, - признался Иван.
        - А я знаю, - откликнулся чей-то весёлый голос.
        - Кто ты? - спросил Иван.
        - Где ты? - спросил Марио.
        В ответ послышался стук. Адель присмотрелась и обнаружила небольшую птицу с красной макушкой. Она читала про таких в книгах и видела на картинках. Однажды она почти увидела её в загородном парке, куда ходила гулять с Франком. Франк ей указывал, куда смотреть, но она слышала лишь стук, а потом стук прекратился, и её жених сказал ей, что дятел улетел.
        - Я слышал ваш разговор, - призналась птица. - Если хотите, я выведу вас из леса, но это далеко.
        - Выведи! Выведи, пожалуйста! - закричали путешественники, которым только что казалось, что они обречены до самой смерти плутать по этому лесу.
        - Тогда пойдёмте, - пригласил дятел. - Я буду перелетать с дерева на дерево и стучать, а вы идите на стук.
        Птица вспорхнула и исчезла в ветвях, и вскоре до путников донёсся стук, на звук которого они сразу же поспешили. Такой проводник с непривычки утомлял людей, но потом они привыкли и уже без напряжения шли на стук, тем более что дятел приноравливался к их скорости. Так они шли весь день, сделав только два коротких привала, зато на ночлег расположились рано, потому что дятел захотел есть и спать.
        - Вы тоже поскорее ложитесь, потому что завтра я разбужу вас очень рано, - предупредил дятел.
        Ночь прошла спокойно, и утром путешественники продолжили путь. Дятел добросовестно постукивал по деревьям, пока вдруг не издал резкий крик.
        - Что-то случилось? - прошептал Иван, останавливая свой отряд. - Стойте здесь, а я схожу на разведку.
        Но Ивану не удалось сделать и шагу, как прилетел взволнованный дятел.
        - Бегите быстрее! - торопил он. - Там впереди огромный трёхголовый змей.
        Но было уже поздно, потому что между редкими в этой части леса деревьями показалось чудовище, какое не увидишь даже в кошмарах. Это был змей с длинным толстым телом. Ближе к началу располагались кожаные крылья, а начало было не просто головой, а тремя шеями, увенчанными змеиными головами с узкими раздвоенными языками. Адели казалось, что её меньше бы испугали звериные клыки, чем эти втягивающиеся и вновь высовывающиеся из широких пастей языки. Чудовище было в два человеческих роста и наделено непомерной силой, а они были безоружными.
        Дятел истерично крикнул что-то, чего никто не разобрал и улетел, а трёхглавый змей остановился перед путешественниками, внимательно их разглядывая.
        - Что ты там прячешься? - прошипела одна из голов, качнувшись в сторону козла, старавшегося встать за кустик. - Всё равно мы начнём с тебя.
        - Первым на обед пойдёт девушка, - возразила другая голова. - Ты же знаешь, что у меня болит горло и мне нужна нежная пища.
        - Нет! Козёл! - сварливо сказала первая голова и ущипнула соседку за шею. - Я люблю козлятину.
        - Не ссорьтесь, - вмешалась третья голова. - Давайте лучше съедим вон того мужчину или парня. Как тебя зовут, парень?
        - Иван, - нехотя представился молодой человек.
        - Дурак? - съехидничал змей.
        Адель и сама не поняла, что на неё нашло, но возмущение в ней пересилило страх.
        - Почему ты его оскорбляешь? - гневно спросила она. - Кто ты такой?
        - Змей, - представилась голова и зафыркала от смеха при виде наполовину разгневанной, наполовину запуганной девушки. - Змей Горыныч. А твой приятель - Иван-дурак, русский бедняк, в голове негусто, а в животе пусто.
        Молодой человек пожал плечами и заслонил собой девушку. Цыганка присела на землю, стараясь стать как можно незаметнее.
        - Четыре человека и козёл, - сказала вторая голова. - Может, устроить пир и съесть тебе - козла, мне - девушку, а тебе - Ивана?
        - Опять переедим, и живот будет болеть, - мудро ответила третья голова. - Давайте лучше есть понемногу, но часто.
        - Ты не смеешь никого тронуть! - крикнул Иван.
        Рассудительная голова долго рассматривала смельчака.
        - Иван, а ты ешь? - поинтересовалась она.
        - Случается, - помолчав, признался молодой человек.
        - Вот и у нас это случается, так что ты нас поймёшь. С тебя и начнём.
        - Бегите в лес, - приказал Иван.
        Он отскочил от нацелившейся на него головы на гибкой шее и схватил сухую дубинку. Змей обидно захохотал и пополз на него. Молодой человек побежал в ту часть леса, где деревья были гуще и где не было его спутников. Он рассчитывал увести змея подальше, а потом драться с ним, сколько хватит сил, пока не погибнет. Он понимал, что, имея оружием лишь эту дубинку, ему не одолеть врага, но сдаваться без боя не хотел.
        Иван бежал через лес, огибая деревья, а змей ловко полз за ним. Почему-то он не спешил, и выбившийся из сил молодой человек понял, почему: лес кончился, и перед ним выросла глубокая и широкая колея, похожая на пропасть.
        - Вот ты и попался, - хором сказали все три головы змея и засмеялись свистящим смехом. - А знаешь, что это за колея? Когда-то один крестьянин Никита предложил моему дальнему родственнику поделить мир. Запряг он змея в плуг и начал пахать. Землю пропахал, до моря дошёл и захотел море пахать. Мой-то родственник сдуру согласился. Никита его туда загнал да и утопил бедолагу. Вот с тех самых пор эта колея здесь и пролегла. Но родич не зазря погиб. Я теперь всю дичь подгоняю к колее и здесь её спокойно заглатываю. Не трепыхайся, Иван, уйти тебе всё равно некуда, а в неподвижном виде тебе легче будет пройти по горлу в желудок. В час добрый.
        Мудрая голова ринулась вниз, пока остальные головы делились восторженными впечатлениями от её речи, и получила весьма чувствительный удар дубинкой по носу.
        - Ах, ты так? - рассердился змей. - Я с тобой по-хорошему, а ты драться?
        Иван почувствовал, как его что-то сильно ударило в бок, он пролетел с десяток шагов и тяжело упал на траву. Над ним нависли три змеиных головы, и одна из них стала наклоняться, чтобы схватить его и заглотать. Иван лежал, оглушённый ударом о землю и не был в силах даже откатиться в сторону. Голова была уже совсем близко, когда вдруг вскинулась вверх. Змей повернулся в другую сторону, бросив свою жертву, а Иван кое-как отполз на несколько шагов.
        - Я тебя предупреждал, чтобы не появлялся в этих местах? - донёсся до Ивана басовитый мужской голос. - Теперь пеняй на себя.
        - Не было между нами такого уговора! - заносчиво возразил змей Горыныч. - Это ты брату моему говорил, а не мне. Брат-то всегда был трусоват, потому и подался в дальние края, а мне ты не указ. Я тебя одним глотком проглочу.
        Иван с трудом сел и увидел, что перед змеем стоит невысокий широкоплечий человек в рубашке навыпуск, залатанных штанах и лаптях. Лицо у него было доброе, но волевое и сейчас дышало решимостью наказать змея.
        - Отойди подальше, странник, - обратился человек к Ивану, - а то как бы мы ненароком тебя не задавили. И вы отойдите, добрые люди. Не вздумайте мне помогать. Своей помощью вы мне только помешаете.
        Иван с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, пошёл к Марио, Адели и Кузе, прибежавшим на выручку.
        Незнакомец расставил руки и приготовился к бою. У него не было никакого оружия, и Адель не представляла, как он сможет драться со змеем. Она боялась, что сейчас на её глазах змей пообедает смельчаком, пришедшим им на помощь, а они, как испуганные овцы, будут смотреть на это убийство.
        - Хорошо, что я его быстро нашёл, - проговорил знакомый голос сверху. - Сейчас змею не поздоровится.
        - Кто же это? Кого ты привёл? - спрашивали путешественники.
        - Это Никита Кожемяка, единственный человек в этих местах, который может победить змея, - ответил дятел.
        Меж тем змей и человек кружили по лугу между лесом и колеёй, не предпринимая попыток нападения, но и не сводя глаз один с другого. Змей первым сделал внезапный рывок вниз одной из голов, но ошибся, потому что не договорился с остальными головами, и Никита сжал одной рукой горло змею, а другой - его гибкую шею. Чудовище взвыло от боли и принялось биться в руках богатыря, даже не пытаясь схватить его другими головами. Наверное, от боли змей потерял способность думать, а может, в руки Никиты попалась как раз самая разумная голова, чьих команд привыкли слушаться остальные головы, но он вырывался, шипя и воя от боли и страха. Ему удалось вывернуться из рук богатыря, и он отполз подальше, расправил крылья и взлетел, торопясь убраться подальше из этих гиблых мест. Одна из голов его бессильно болталась в воздухе.
        - Вот и всё, - деловито сказал Никита Кожемяка. - Теперь он нам не страшен. А кто вы, добрые люди, чуть не попавшие на обед змею Горынычу? Ваше счастье, что я был неподалёку и дятел меня быстро разыскал и направил к вам на помощь.
        Путешественники представились и кратко поведали о себе.
        - Но с нами идёт ещё цыганка Настя, - забеспокоился Иван. - Где она? Как бы она не попала в беду.
        - Я слетаю, взгляну, что там делается, - вызвался дятел, очень гордый своей ролью в спасении путешественников.
        - Да, много всякой нечисти набилось на нашу землю, - вздохнул Никита, выслушав рассказ новых знакомых.
        - А этот змей оскорбил Ивана, - напоминала Адель.
        - Забудь об этом, - добродушно сказал молодой человек. - Мы, русские, для этой нечисти всегда и дураки, и деревенщины, и нищие. А что им ещё остаётся делать, как ругать нас, если ничем другим ответить нам они не могут? И не оскорбил он меня вовсе, потому что это их всегдашняя манера разговора.
        - Да, поналезла на нашу землю всякая нечисть, - повторил Никита, - живёт нашими трудами, творит зло да нас же ещё и поносит. Ну да это до поры…
        В спокойном, ясном и твёрдом лице богатыря Адель прочла нечто такое, что заставило её поверить, что до "поры", о которой он говорил, ждать недолго, и горе будет обидчикам. И глаза Ивана приняли это особое выражение. Она знала, что, будь здесь Пахом Капитоныч и Авдей, их лица отразили бы то же чувство, какое было на лицах Никиты и Ивана.
        Марио поёжился, а козёл ласково потёрся мордой о сильную руку богатыря.
        - Хороший ты козёл, как я погляжу, - сказал Никита совсем другим, добрым голосом и погладил чёрную шерсть. - Как же тебя зовут?
        - Кузя. Я был козлом на заклание, а теперь я стал просто козлом.
        Богатырь засмеялся и ещё раз погладил чёрную шёлковую шерсть.
        - Как долго нет дятла, - сказал Иван. - Наверное, что-то случилось с Настей.
        - Не случилось! Не случилось! - откликнулась птица, вылетая из-за деревьев. - Я её нашёл в лесу без чувств и, по её просьбе, вывел из леса. Она благодарит вас за помощь и желает удачи. Если я вам больше не нужен, я тоже полечу. Пока я вёл вас по лесу, я почти не ел, а вокруг полно вкусных личинок.
        - Теперь я доведу их до жилья, - сказал Никита Кожемяка. - Лети себе с Богом.
        - До свидания! Спасибо! - закричали Иван, Адель, Марио и Кузя.
        Дятел упорхнул, торопясь к своим вкусным личинкам.
        - Так ты вздумал сам сразиться со змеем с помощью палки? - спросил Никита. - Да, хорошо, что я подоспел вовремя, не то змей бы тебя уже переваривал.
        - Ты невероятно силён, - с восхищением сказал Иван. - Наверное, сильнее тебя человека нет.
        - И рад бы с тобой согласиться, но не могу идти поперёк правды. Меня единственного в этих краях боится змей, это верно, но есть богатыри гораздо сильнее меня. Об Илье Муромце слыхали? А о Добрыне Никитиче? Алёша-попович тоже посильнее меня будет. Микула Селянинович, наверное, одной рукой меня одолеет. Нет, богатырей у нас много, так что славлюсь я только здесь, в этих местах, а отойди я чуть дальше, так никто моей силе не удивится, потому что там своих героев в избытке. Но вы, я вижу, совсем устали и по вашим голодным глазам вижу, что не прочь пообедать. Так последуем же примеру нашего знакомого и поедим.
        - Личинок? - спросил Марио.
        Никита от души расхохотался и хлопнул его по плечу.
        - Не бойся, там, за тем лесочком у меня припасена хорошая христианская еда. Ты не православный?
        - Нет, католик.
        - Не знаю такого, но полагаю, что и католик не откажется от нашей русской картошки с салом.
        У Адели чуть слюнки не потекли от этих слов. Она помнила вкусную картошку, которой угощал прекрасный принц, а о картошке мельника, колдуна и ворчуна, она вспоминала не раз в голодные дни. С салом это будет и вовсе бесподобно. Девушка поймала себя на том, что предвкушает еду точно так же, как это делал Авдей.
        - Да, картошка с салом - великая вещь, - мечтательно произнёс Иван.
        - Ещё бы острый соус, - шепнул Марио на ухо Адели.
        - И пиццу, - напомнила она.
        - Ладно уж пиццу, бог с ней. Я бы сейчас и от чёрствой корки не отказался.
        Никита привёл гостей к оставленной им у пня котомке и пригласил располагаться поудобнее, что все и сделали. Адель, наконец-то, почувствовала себя по-настоящему спокойной. Этот деревенский богатырь внушал уверенность в полной безопасности и источал искреннее и непринуждённое радушие. Он деловито разложил на пне чистый белый платок и принялся выкладывать на него варёный картофель, сало, репу, кувшин с медовым напитком, яйца, хлеб. У голодных путешественников головы закружились от вида этих лакомств.
        - А я травку пощиплю, - сказал Кузя. - Правда, бабушка мне дала поесть каши, и мне она понравилась…
        - Какая бабушка? - спросил Никита.
        - Ну… эта… наша бабушка. Баба-Яга то есть. Днём она бабушка, а ночью Баба-Яга. Так вот она мне дала каши поесть, и это было очень вкусно. Правда, от этого я заснул, но это в прошлом.
        Никита еле скрыл усмешку.
        - Думаю, что лучше тебе всё-таки поесть травки, - посоветовал он. - Ешь то, к чему ты привык.
        Было ясно, что ему очень понравился козёл, а козёл испытывает к нему доверительное чувство. Кузя расслабился, развеселился и время от времени подходил к богатырю, чтобы тот его погладил.
        - Вы собираетесь путешествовать вместе с козлом? - спросил Никита.
        - И рады бы, потому что Кузьма - хороший товарищ, но путь у нас трудный, - ответил Иван. - Лучше было бы ему прибиться к какому-нибудь дому, где ему будет хорошо.
        - Наверное, у меня ему будет неплохо, - высказал предположение Никита. - Моё прозвище Кожемяка, потому что я мял кожи и был обыкновенным деревенским мужиком. Повадился к нам змей ходить и очень обижал наших людей. Просто житья от него не стало. Осерчал я, бросил своё хозяйство и решил избавить наш край от такой напасти. Змей-то распознал, что силой со мной не справиться, и пошёл на мировую. Поделили мы между собой землю, пропахав вон ту борозду, а как начали делить море, змей и утонул. Вернулся я в деревню и принялся за своё ремесло, но появился дракон. Пришлось с ним биться. Потом восьминогое чудище пожаловало. Справился и с ним. Тут уж люди отрядили меня охранять нашу землю. Вот я и обхожу её, за порядком слежу. Но одному скучно. Если вам не жаль расстаться с Кузей, я бы его себе взял. Ходили бы вдвоём, и мне не скучно, и для дела полезно, ведь теперь у нас будет уже четыре глаза для наблюдения и четыре уха для того, чтобы быть начеку.
        - Слово за Кузьмой, - решил Иван и позвал козла.
        - Так что я из козла на заклание превращусь в сторожевого козла? - обрадовался он. - Я согласен. Это мне подходит. Я думал путешествовать вместе с вами, но делать обходы с Никитой ещё интереснее. Я рад, что он будет моим хозяином.
        Адель задумалась над рассказом богатыря. Хотелось бы ей поглядеть на него до того, как он избавил людей от бесчинств змея. Как он выглядел тогда? Неужели у него с самого начала был такой острый взгляд и такое волевое решительное лицо? Наверное, в нём преобладала доброта, которая и сейчас проглядывала в улыбке и ласковом взгляде. Вот уж правду говорят, что очень сильный человек обычно добрый.
        Путешественники хорошо отдохнули под защитой нового знакомого и собрались в путь.
        - Рад бы вас проводить, - сказал Никита, - но мне свой пост оставлять нельзя. Идите вон в ту сторону. Луга скоро кончатся, начнётся лес. Перейдите через него и идите по степи. По дороге вам должно встретиться несколько сёл. Первое село недалеко. Скажите там, что вы посланы мной, и вам соберут в путь всякой еды.
        Глава 15
        Железное кольцо
        Путешественники расстались с Никитой Кожемякой и Кузей и направились в ту сторону, где находилось село.
        - Удивительный человек, - восхищался Иван. - Ведь голыми руками чуть не задушил змея! А говорит просто, так что и не заподозришь в нём героя.
        - Да, если честно, я бы не удержался и каждому бы хвастал, что победил столько чудовищ, - признался Марио.
        - Я прошла часть пути со странствующим рыцарем, - рассказала Адель. - Он при мне убил жуткую бестию, покрытую чешуёй, но очень любил похвастаться своими подвигами. Правда, он и совершал их для того, чтобы посвящать даме сердца и громко об этом кричать.
        - А дамой сердца он выбрал тебя, Адель, - подхватил Марио. - Мы уже убедились, насколько это неудобно, когда нас погнали от себя жители той деревни, где побывал твой рыцарь.
        Иван развеселился, а Адель смущённо улыбнулась.
        - Да, это вышло не очень удачно, - согласилась она.
        Марио хлопнул себя по лбу.
        - Ох, и дураки же мы! - воскликнул он.
        - Возможно, - самокритично согласился Иван. - Но почему?
        - Мы же не воспользовались шапками-невидимками! Нам легко было бы скрыться от змея, если бы мы их надели.
        - Ох, правда! - воскликнула Адель. - И как мы о них забыли?
        - Не привыкли ещё, - объяснил Иван. - Ладно, в следующий раз не забудем. С ними-то нам будет теперь поспокойнее. Как увидим какую-нибудь пакость, так сразу шапки на голову.
        - А как же много нам встречается пакости! - пожаловалась Адель.
        Она сейчас же подумала о том, что пакость эта посылается именно ей, а не её друзьям. Без неё они, наверное, не попали бы ни к ведьме, ни к Бабе-Яге, не встретились бы со змеем Горынычем.
        - И почему злые силы так могущественны? - спросил Марио в такт её мыслям. - От них житья нет. Встречаются на каждом шагу.
        - Так только кажется, - рассудительно ответил Иван. - Просто добрые существа не доставляют вреда, потому мы их и не замечаем. Пользуемся их услугами как должным и не подсчитываем, сколько же таких услуг нам оказали. А причинит нам кто-то даже не зло, а неудобство, и мы помним об этом долго, и застилает нам этот поступок всё доброе, с чем мы встречаемся. Но подумай, что до сих пор мы живы, а значит, злые силы не так сильны, как добрые, которые нам помогают.
        - Верно, - согласился Марио, подумав. - Выходит, злые силы не столь могущественны, сколь навязчивы.
        - Вот это уже ближе к истине, - согласился Иван.
        Давно уже они не испытывали такого спокойствия. Они знали, что позади им ничего не грозит, а впереди их ждёт тёплая встреча в селе.
        - Адель, - проговорил Марио, - я, конечно, понимаю, что ради Никиты с нами хорошо обойдутся в селе, но ты всё-таки не говори, что ты дама сердца. На всякий случай, знаешь ли.
        - Хорошо, не буду, - засмеялась Адель.
        Путешественники прошли уже большой путь, когда жара заставила их подумать об отдыхе. Они расположились в тени высокого раскидистого куста и разложили перед собой еду, которую дал им с собой богатырь. Обед разморил их, и они решили немного поспать.
        Адель видела во сне маму, которая поила чаем Пахома Капитоныча, потом кто-то, девушка не поняла, кто, надел ей на шею коралловое ожерелье. Ей было колко, и непроизвольно она поднесла руку к шее, наткнулась на что-то живое, что выскользнуло из-под её ладони и больно клюнуло в палец. Адель вскрикнула и проснулась. Она увидела красивую чёрно-белую птицу, которая сердито застрекотала и улетела, унося в клюве какую-то нить.
        - Что случилось, Адель? - встревожено спросил Иван.
        - Меня клюнула какая-то птица, - объяснила девушка. - До крови.
        - Наверное, это та сорока, которая прыгала здесь в ветвях. Странно. Что ей от тебя понадобилось? Сороки любят воровать, болтать без умолку, но на людей не нападают.
        Адель поднесла руку к шее, и сердце у неё упало: на шее не было шнурка с кольцами.
        - Ах!
        Иван и проснувшийся Марио вскочили в тревоге.
        - Кольцо колдуна Жана! Она разорвала шнурок и стащила это кольцо и ещё одно. Что же мне теперь делать?
        Дальнейшее путешествие не имело смысла. Если она не найдёт кольца, то ни ей, ни Франку не удастся вернуться домой.
        - Погоди, успокойся, - попробовал её утешить Иван. - Посмотри, нет ли шнурка где-нибудь на земле.
        - Нет, я видела, что она несла его в клюве.
        - Тогда… - задумался Иван.
        - Тогда надо бежать за ней, - предложил Марио.
        - Знать бы куда. Но подождите, давайте подумаем без спешки. Она разорвала шнурок, значит, кольца соскользнули с него и упали. Надо осмотреть всю траву в той стороне, куда улетела сорока. Адель, осматривай лагерь, а мы будем ползти вон туда.
        Предположение Ивана было разумным, сорока могла унести шнурок, а кольца обронить. Попытаться их найти стоило, хоть это и напоминало поиски всем известной иголки в стоге сена.
        Адель исползала на коленях место стоянки, но ничего не нашла. Иван и Марио дружно ползли от лагеря, ощупывая и осматривая каждую травинку. Когда все собрались вместе, они были совершенно вымотаны. Решено было отдохнуть, а потом вновь приняться за поиски. Еды уже не осталось, потому что они не предвидели задержки и съели всё, без остатка. Пришлось ограничиться только водой. Но больше всего их удручала неуверенность в том, что железное кольцо соскочило со шнурка. Вполне могло оказаться, что сорока прихватила кольцо, а шнурок улетел вместе с ним. Первым эту мысль высказал Марио.
        - Это может быть, - согласился Иван.
        Адель тоскливо ждала, что решат её спутники. Пропажа кольца была только её проблемой, и они не были обязаны ползать по окрестностям неизвестно сколько времени, без еды и даже без особой надежды, что их труды увенчаются успехом. Одно дело - идти вместе, поскольку им было по дороге, но совсем другое - оставаться с ней здесь или с сомнительным успехом и голодными бегать по окрестностям в поисках сороки. Адель не станет осуждать Ивана и Марио, если они решат сейчас же уходить.
        - Я думаю, что надо продолжить поиски, - сказал Иван. - Сорока не может взять в клюв оба кольца, так что хоть одно из них мы должны найти.
        Марио не слишком понравилась затея Ивана продолжить поиски, но он не хотел бросать своих друзей в такой неприятный момент. Потом, когда ситуация разъяснится и они возобновят путь, он уйдёт, чтобы уже одному пробираться в густонаселённые места, желательно в город.
        Отдохнув, Иван и Марио пришли на то место, где остановили поиски, и вновь опустились на четвереньки. Адель расширила поиски вокруг лагеря и наползалась до того, что у неё стало рябить в глазах. Её спутники тоже вернулись с пустыми руками. Девушка заметила, что лицо Марио приняло смущённое выражение и он собирается что-то сказать, но его опередил Иван.
        - Сегодня не стоит продолжать поиски. Мы устали и не заметим кольца, даже если оно будет лежать на самом видном месте.
        Марио промолчал.
        Адели всю ночь снилась трава, которую она раздвигала. Эти видения навязчиво возникали перед ней, утомляя и мешая отдыху. А утром, когда она проснулась, она ощутила мучительный голод и подумала, что её спутники, наверное, ещё более голодны, ведь говорят, что мужчины сильнее страдают без еды, чем женщины, хоть она и не понимала, почему.
        Иван выглядел очень деловым.
        - Не будем терять время, - сказал он. - Выпьем воды и примемся за поиски.
        - И до каких пор будем искать? - поинтересовался Марио.
        - Пока не найдём, - твёрдо ответил Иван и уже мягче объяснил. - Без этого кольца Адель не сможет выручить из беды своего жениха. Нам непременно надо его найти, даже если придётся обшарить всё вокруг, до леса включительно.
        - Так мы умрём от голода, - высказал опасение Марио самым жалобным голосом.
        - Если к вечеру ничего не найдём, то мы пойдём в село за продуктами, а потом опять вернёмся сюда.
        Марио промолчал и вслед за Иваном пошёл осматривать траву. Адель ползала рядом с ними.
        До вечера они так ничего и не нашли.
        - Проверим ещё вот этот участок, а потом переночуем и утром пойдём в село, - решил Иван. - Не будем расстраиваться раньше времени. Потом вернёмся и вновь поищем.
        И они вновь уткнулись в землю.
        - Вы ищете жёлуди? - раздался рядом с ними повизгивающий голос. - Здесь ведь нет дубов. А может, сладкие корешки?
        Люди вскочили на ноги и обнаружили, что перед ними стоит толстая благодушная свинья и с любопытством смотрит на них маленькими добрыми глазками. Она покрутила носом-пятачком и уткнула его в землю, принюхиваясь.
        - Непохоже, что здесь есть для вас что-то съедобное. - возразила она. - Вы зря здесь роетесь. Попробуйте в другом месте.
        - Здравствуй, - сказал Иван. - Откуда ты взялась?
        - Я иду из села, которое вон в той стороне. Ищу своего Фильку. Это не поросёнок, а сущее наказание. У всех дети как дети: едят, играют. Почему же у меня такой уродился? Вечно он где-то бродит, устраивает какие-то проказы. Ко мне постоянно приходят с жалобами. Я уж и не знаю, как его унять. Остальные дети у меня тихие и спокойные, а за этим мне приходится бегать по всей округе. И пострадавших от моего сыночка жалко, и за Фильку тревожно, ведь он ещё маленький, его и обидеть могут. Совсем я замучалась. Вы его не встречали? Его очень легко узнать: розовый такой, шустрый и очень красивый. Нос у него пятачком, а хвостик загибается крючком. Самый очаровательный малыш из всех. Очень похож на своего двоюродного дядю Борьку.
        - Нет, не видели, - ответила Адель.
        - Может, и пробегал, да мы в землю смотрим, а не по сторонам, - объяснил итальянец.
        - Зачем же вы смотрите в землю? - удивилась свинья.
        - Мы потеряли два кольца, - сказал Иван. - Вот мы и осматриваем траву, чтобы их отыскать. Ты можешь нам помочь? Нам особенно важно отыскать простое железное кольцо.
        - Охотно помогу, - согласилась свинья.
        - А как тебя зовут? - спросил Иван.
        - Фрося.
        И добрая Фрося стала добросовестно обходить луг, принюхиваясь так, что почти везла пятачком по траве. Несмотря на свою толщину двигалась она на удивление проворно.
        - Здесь нет, - сообщила она, вырыла какой-то корешок и принялась громко чавкать.
        Адель при этих звуках ощутила, как голод стал её мучить с удвоенной силой. А Фрося прожевала ещё несколько корешков и возобновила поиски. Люди смотрели на неё с надеждой. Дойдя до лагеря, свинья издала восторженный визг.
        - Нашла! - закричала она.
        Иван, Адель, Марио со всех ног бросились к ней. Увидев кольцо, девушка не смогла сдержать разочарования.
        - Это кольцо гномов, - определила она. - Я не знаю, какая в нём сила, но мне нужно железное кольцо колдуна Жана.
        - Между прочим, здесь кто-то уже усердно искал, - напомнил Марио.
        - Я очень хорошо всё здесь осмотрела, - оправдывалась Адель. - Сама не понимаю, как оно здесь очутилось.
        Она была смущена и пристыжена.
        - Я полагаю, что и мы искали кольцо не лучше Адели, - пришёл ей на помощь Иван. - Здесь такое широкое поле для поисков, что нетрудно пропустить какой-нибудь участок. Надо было выработать какую-нибудь систему.
        Фрося продолжила поиски, двигаясь кругами, без всякой системы. Иногда она похрюкивала, а порой принималась громко и с наслаждением чавкать, возбуждая аппетит у голодных людей.
        - Фрося, что ты ешь? - не выдержал Марио.
        Свинья повернула к нему голову и торопливо проглотила жвачку.
        - Корешки, - ответила она.
        - Они вкусные?
        - Очень. Хочешь попробовать?
        Марио выкопал указанный Фросей корешок, очистил от земли и попытался кусочек откусить. Его спутники с надеждой следили за дегустацией. Изрядно промучившись, итальянец бросил корешок на землю, где его сейчас же подхватила Фрося.
        Добрая покладистая свинья терпеливо и деловито обследовала траву, а уставшие люди сели в тени куста и молча смотрели на неё. Час шёл за часом, а она без устали похрюкивала, обследуя луг. Адель уже отчаялась. Ей казалось, что невозможно отыскать оба кольца. Если бы вместо кольца гномов Фрося нашла кольцо колдуна Жана! О, тогда она бы не стала тратить время на отыскание второго кольца. Что ей в кольце, которым она не умела пользоваться?
        Наступила ночь, но кольцо так и не было найдено.
        - Переночуй здесь, - предложил Иван свинье. - А утром проводишь нас в село.
        Адель поняла, что её спутники устали искать пропавшее кольцо. Она не знала, как бы поступила на их месте сама. Наверное, тоже понимала бы безвозвратность потери.
        - Не бойся, Адель, мы попросим еду и вернёмся, - сказал Иван. - Найдём мы твоё кольцо.
        Марио промолчал.
        Ночь обещала быть спокойной и тихой, но уже ближе к рассвету Фрося забеспокоилась.
        - Просыпайтесь! Осторожнее! Что-то надвигается! - завизжала она.
        Все вскочили на ноги, не понимая, какая опасность им грозит. Потом на фоне светлеющего неба появились и стали приближаться три вертящихся чёрных столба, узких у основания и расширяющихся кверху.
        - Смерчи! - закричал Иван. - Ложитесь на землю, авось пройдут мимо!
        Три столба гуляли по лугу, кружась по нему, словно в танце. Иногда то один из них, то другой оказывались в опасной близости от людей и свиньи, лежащей между Иваном и Аделью.
        - Такого в наших краях не видывали, - сообщила Фрося. - У нас всегда тихо. Бывают грозы, но они быстро проходят.
        Она со страхом смотрела на разгулявшиеся смерчи.
        - Может, мы сможем от них убежать? - спросила она.
        - Лежи, где лежишь! - велел Иван. - Если увидишь, что смерч идёт прямо на тебя, тогда отходи в сторону. Важно не оказаться на его пути.
        Словно услышав его слова, один из крутящихся столбов приблизился на опасное расстояние от путешественников и заставил их отползти. Он втягивал в себя траву, землю, налетел на куст, в мгновение ока скрутил его, вырвал с корнем и поглотил. Все содрогнулись, представив, что стало бы с ними, попади они в такую воронку.
        Смерчи исчезли на рассвете. Они резко уменьшились в размере и рассыпались в пыль.
        - Словно после пахоты, - определил Марио, окидывая взглядом развороченную землю.
        У Адели словно всё перемешалось в голове. Она никак не могла придти в себя. Иван тоже был растерян.
        - Корешки теперь найти легко, а кольцо - трудно, - сказала Фрося, не потерявшая присутствия духа, несмотря на пережитый страх.
        Адель словно сначала окатили холодной водой, а потом опустили в кипяток.
        - Успокойся, Адель, - обратился к ней Иван, испугавшись бледности девушки. - Найдём мы твоё кольцо, даже не сомневайся. Это только на первый взгляд кажется, что всё пропало, а на самом деле всё обстоит как раз очень даже хорошо. Нам даже легче будет.
        Впрочем, он не объяснил, почему кольцо будет легче искать.
        - Пойдёмте в село, - пригласила их Фрося, жалостливо поглядывая на расстроенную Адель. - Вы отдохнёте у моего хозяина, а я приведу сюда свою семью и соседей, и мы всё здесь перероем. Вон сколько валяется вкусных корешков. Заодно мы пообедаем.
        Адель уже ни на что не надеялась и безвольно пошла вместе со своими друзьями. Ей стало безразлично, куда и зачем идти.
        Село оказалось в трёх часах ходьбы от места их лагеря. Дорогой Адель развеялась и успокоилась, чему немало способствовали уверения Ивана, что теперь надо лишь ждать, когда свиньи прочешут местность.
        Фрося привела спутников к крайней избе, из которой вышел здоровенный мужик.
        - Где ты была, Фрося? - обратился он к свинье.
        Потом он увидел путешественников и приветливо сказал:
        - Добро пожаловать в мой дом, добрые люди. Откуда путь держите?
        Когда он узнал, что их прислал сюда Никита, он очень обрадовался.
        - Вот хорошо-то! А я перенял у него ремесло кожемяки. Это и дом его, но он всё время в дозоре, поэтому я живу здесь. Зовут меня Дорофей Ерофеевич.
        - Ерофей Дорофеевич? - переспросил Иван.
        - Дорофей Ерофеевич, - терпеливо поправил хозяин.
        - Ну, я и говорю, Ерофей Дорофеевич…
        Адели стало весело. Марио фыркнул.
        - Дорофей Ерофеевич, - сказала девушка.
        - А я что говорю? Ерофей Дорофеевич.
        - Дорофей Ерофеевич, - сказал Марио.
        - Ерофей Дорофеевич, - вновь поправил хозяин и засмеялся. - Ну, совсем ты, Иван, меня запутал. Дорофей. Дорофей Ерофеевич. Ерофеем звали моего отца.
        - Я пошла, - сообщила Фрося.
        - Куда же ты? - удивился её хозяин.
        - На поле. Там у меня дело есть.
        Она торопливо удалилась, а мужик только руками всплеснул.
        - Такую таинственность на себя напустили, что и слов нет. Вчера с утра исчез Филька, потом - Фрося, всю ночь их не было, а теперь Фрося пришла и ушла, а Филька так и не появлялся. Хоть запирай их в хлеву, чтобы не шлялись где попало. Куда, скажите мне, она отправилась? Хорошая у меня свинья, умная и верная, а уж добрее её никого не видел. Мы с ней большие друзья. Зато сынок не в неё уродился. Такой ехидный поросёнок этот Филька, что все вздыхают с облегчением, когда он уходит странствовать по окрестностям.
        Дорофей Ерофеевич привёл гостей в избу и выставил на стол всё, что было у него съестного. Тут уж даже Адель не смогла скрыть волчий аппетит.
        - Ну, вижу, оголодали вы, - отметил хозяин. - Ешьте, ешьте, а я вам сейчас молока принесу. Бабка Фёкла как раз сейчас корову доит. Я всегда у неё молоко беру.
        Он вышел и вернулся с большим кувшином парного молока.
        После еды Дорофей Ерофеевич подробно выспросил о приключениях гостей. Когда рассказ дошёл до сороки-воровки и пропажи кольца колдуна Жана, хозяин попытался успокоить гостей.
        - Если уж Фрося взялась найти это кольцо, то она найдёт, если только сорока не унесла его с собой. Подождите отчаиваться, ждите и отдыхайте.
        Ничего другого путешественникам не оставалось, и все сидели в светлой чистой горнице и с удовольствием беседовали с хозяином. Адели показалось, что Дорофею Ерофеевичу безразлично, путают его имя и отчество или нет, но его забавляют попытки собеседников говорить правильно, а каждый, прежде чем обратиться к хозяину, делал паузу, соображая, что стоит впереди Ерофей или Дорофей. Похоже, озорная выходка Ивана, нарочно переставлявшего два схожих по звучанию имени, совсем всех запутала.
        - Ерофей Дорофеевич, - обратился к нему Марио. - Нет, Дорофей Ерофеевич.
        - Нет, Ерофей Дорофеевич, - поддержал его Иван.
        Хозяин только посмеивался.
        Адель отпустило напряжение. Слабая надежда на то, что кольцо найдётся, стало теплиться в ней.
        К ужину Дорофей Ерофеевич сварил вкусную кашу, принёс овощи, раздобыл у соседей пышный сдобный хлеб, напёк блинов и подал их со сметаной такой густой, что ложка стояла.
        - Ну и красота! - восхитился Иван.
        Марио даже пальцами прищёлкнул от радости, а девушка кроме удовольствия от предвкушения вкусного ужина чувствовала наслаждение от искренней радости хозяина принимать гостей.
        Когда все уселись за стол, в избу вошла пожилая женщина, степенно поздоровалась и напористо заговорила:
        - С жалобой я к тебе, Дорофей Ерофеевич. Только картошки накопала, поставила в вёдрах возле крыльца, как твой негодный Филька налетел, как угорелый, перевернул вёдра, разбросал по двору картошку, нахально хрюкнул и умчался.
        - Извини, Марья Степановна, - покаянно ответил хозяин. - Сам не знаю, как его урезонить.
        - А тут ещё свиньи все исчезли. Говорят, твоя Фрося их увела. Куда, спрашивается, увела? А ведь такая степенная и рассудительная была свинка. Это, небось, Филька её подучил. Она ему во всём потакает, вот и вырастила разбойника. Но я не за этим пришла. Я тут пирожков напекла твоим гостям. Говорят, Никитушка их прислал. Ешьте, дорогие.
        - Садись с нами, Марья Степановна, - пригласил Дорофей Ерофеевич.
        - Извините, некогда мне. Дела ждут.
        Пироги были с тремя начинками: с капустой, с зелёным луком и с черникой.
        - Никто так хорошо не печёт пироги, как тётка Марья, - пояснил хозяин.
        Потом пришла тётка Настасья и принесла пельмени с гречневой начинкой. Попутно она сообщила, что Филька бежал по улице и опрокинул Маруську, нёсшую коромысло с полными вёдрами. После этого появилась толстая Матрёна и принесла жареной рыбы.
        - Что натворил Филька? - осведомился Дорофей Ерофеевич.
        Матрёна только рукой махнула.
        Постепенно на столе появились крепенькие малосольные огурчики, маринованные рыжики, мочёные яблоки, сладкие наливки, кисель, топлёные сливки, отличная солянка, булочки всех видов и много других блюд. Похоже, каждая семья посылала для гостей какое-то кушанье. Дорофей Ерофеевич только посмеивался.
        Ужин походил на пир, а потом хозяин приготовил гостям постели. Давно уже Адель не ночевала в таких комфортных условиях: на мягкой постели, в отдельной, хоть и маленькой комнатке.
        Утром, когда завтрак уже подходил к концу, прибежал мальчишка и с порога закричал:
        - Дядя Дорофей! Что делается-то! Все свиньи со вчерашнего дня собрались на дальнем лугу и весь его перепахали! Вот чудеса-то!
        К обеду вновь появились новости. На этот раз прибежала соседская босоногая девчонка с растрёпанными косичками и прямо с порога закричала:
        - Ой, дяденька Дорофей, посмотри, что делается!
        - Да что случилось? - встревожился хозяин.
        - А ты выдь на улицу и погляди.
        Дорофей Ерофеевич вместе с обеспокоенными гостями выбежал за ворота. И что же они увидели? К селу со стороны луга плотным строем шли свиньи. Их было штук сорок. Уже при подходе к первым домам, животные стали разбредаться по своим хлевам. Шедшая впереди свинья с добрыми и весёлыми, вечно улыбающимися глазками подошла к Адели и выплюнула кольцо, которое несла во рту.
        - А знаете, кто его нашёл? - гордо спросила Фрося. - Мой Филька. Напрасно его все ругают. Когда надо, он делает дело лучше всех. Едва он узнал, что мы ищем кольцо, как сразу закричал про клад, зарытый в землю, всех раззадорил ещё больше, чем я, и прямо-таки зарылся носом в землю. И что же? Все искали старательно, а нашёл всё-таки он.
        Девушка не знала, как выразить свою благодарность. Её "спасибо" не могло передать и сотой доли её признательности.
        - Я же говорил, что твоё кольцо найдётся, - весело сказал Иван, втайне очень тревожившийся по этому поводу.
        - Вот не ожидал, что его можно будет найти после того, как там всё смешали смерчи, - признался Марио. - Ты, Адель, видно, везучая. А ещё что-нибудь нашли?
        Фрося благодушно захрюкала.
        - Конечно, нашли. Там прямо на земле были набросаны вкуснейшие корешки. Мы хорошо полакомились пока вели поиски.
        Марио, ожидавший услышать про монеты или ценные украшения, скорчил гримаску.
        - Это просто замечательно, - сказал он. - Я рад за тебя, Фрося.
        - А где же Филька? - встревожился Дорофей Ерофеевич.
        - Убежал. Отдал мне кольцо и убежал, а я не смогла его остановить, - призналась Фрося.
        Адель испытывала сейчас такое счастье, какого, казалось ей, она никогда не ощущала. Ей уже представлялось, что это добрый знак, и путешествие её закончится благополучно. Это сейчас она не может представить, что ждёт её на острове колдуньи Маргариты, а когда она туда попадёт, ей обязательно представится случай надеть это железное кольцо на палец Франка.
        Обед прошёл в самом весёлом настроении всех собравшихся. Дорофей Ерофеевич уговаривал гостей задержаться здесь дня на три и как следует отдохнуть, однако Иван отказался и назначил завтра утром отправляться в путь.
        - Зря, - сокрушался хозяин. - И вам полезно будет набраться сил, и мне с вами весело. Расскажите-ка ещё раз, как Никита чуть не задушил змея Горыныча голыми руками.
        Но Адель успела довести свой рассказ только до середины, как послышался стук в дверь и слабый старческий голос.
        - Пустите странницу в дом. Дайте хоть корочку хлеба. Совсем я измучилась, бедная.
        - Входи, странница, - пригласил Дорофей Ерофеевич.
        В комнату вошла нищенка маленького роста, вся какая-то съёженная, словно ей постоянно было холодно, одетая в лохмотья. Сколько ей было лет, никто бы не определил. Она могла быть и глубокой старухой, и женщиной средних лет.
        Хлебосольный хозяин сейчас же выставил на стол всякие кушанья, и нищенка тут же принялась с жадностью поедать угощение. Она так торопилась, что даже не могла говорить, так что и хозяин, и гости вынуждены были ждать, когда голодная странница насытится и расскажет о себе.
        - Вот спасибо вам, добрые люди, что накормили меня, бедную, голодную, - заговорила она, покончив с едой. - Уж думала, что не дойду до людей, настолько ослабла. Нелегко скитаться по свету.
        - Откуда же ты идёшь и как тебя зовут, странница? - спросил Иван, с сочувствием глядя на нищенку.
        Адель не знала, нравится ей эта женщина или нет. Она уже столько раз видела и добрых и злых старух, что не могла определить, что за человек перед ней.
        - Зовите меня Марфой. А иду я на юг. Думала, что осталась одна на свете, но недавно ко мне пришли вести, что есть у меня племянники, которые рады будут приютить меня у себя. К ним и иду. Их мать приходится мне родной сестрой, но мы так и не увиделись после того, как она вышла замуж и уехала из наших мест. Сейчас она уже старуха, а дети её не только заботятся о ней, но и меня готовы приютить.
        - Повезло, - заметил Марио.
        - Хорошие, значит, дети выросли, - решил Дорофей Ерофеевич. - Уважительные. Наверное, родители были достойные.
        - Достойные, батюшка, достойные.
        - Если бы тебе надо было на восток, ты могла бы пойти с нами, - с сожалением сказал Иван.
        - Хорошо бы было, очень славно, да вот беда: нужно мне на юг, - ответила Марфа. - Но вы обо мне не беспокойтесь, как-нибудь дойду.
        Адель представила, как хорошо будет нищенке, когда она доберётся до родных. После голодной скитальческой жизни она будет окружена заботами родственников и заживёт счастливо в семье. Девушке сразу стало казаться, что странница очень добра и отзывчива на ласку. Наверное, люди, приютившие у себя эту женщину, будут видеть от неё только благодарность и любовь. И чем больше Адель об этом думала, тем симпатичнее ей казалась нищенка.
        Весь день Филька не появлялся, и Фрося напрасно обегала все дворы в поисках сына. Дорофей Ерофеевич тоже тревожился.
        - Чует моё сердце, что скоро ко мне пожалуют соседи с очередными жалобами на этого поросёнка. Вот увидите, обязательно что-нибудь натворит.
        - Может, обойдётся, Ерофей Дорофеевич, - предположил Иван.
        - Дорофей Ерофеевич, - привычно поправил хозяин.
        За то время, пока путешественники гостили у этого доброго человека, Иван постоянно путал имя и отчество, а хозяин терпеливо его поправлял, иногда сбиваясь сам.
        - Не обойдётся, - твердил он. - Если бы у него не было на уме очередных проказ, он бы давно пришёл домой.
        - Увидите, Дорофей Ерофеевич, что никто не пожалуется.
        - Ерофей Дорофеевич, - машинально поправил хозяин и засмеялся. - Опять ты меня подловил, Иван!
        Ему самому нравилась эта игра.
        Путешественники легли спать рано, чтобы чуть свет встать и приготовиться к походу. Хозяин сообщил, что всё село готовит им на дорогу припасы, так что дней десять, а то и больше, они не будут думать, где найти пропитание. Люди были бы рады дать им и больше, но втроём им не осилить такую ношу.
        Адель легла спать в одной комнате с нищенкой. Та отдохнула после долгого пути, утолила голод и теперь была ласкова и словоохотлива. Прежде чем уснуть, девушка наслушалась от неё всяких рассказов о её странствиях и встречах. Адель могла бы и сама порассказать немало чудес, но предпочитала слушать. Свои приключения она знает, интереснее узнать что-то новое. Из-за этих разговоров они легли поздно, и Адель сразу же провалилась в глубокий сон.
        - А вот я тебя сейчас укушу! - разбудил всех визгливый голос. - Я его искал и нашёл, а ты, значит, себе хочешь забрать?! А ну отдавай!
        Вслед за этим раздался ужасающий поросячий визг и испуганный крик. Все повскакали с постелей, выбежали из избы и обнаружили нищенку, жавшуюся к изгороди и палкой отбивающуюся от маленького свирепого поросёнка.
        - Филька, уймись! - крикнул Дорофей Ерофеевич. - Отстань от Марфы!
        - Филька, сейчас же иди домой! - призывала Фрося.
        - А зачем она украла кольцо? Меня матушка просила его найти? Просила! Я его нашёл? Нашёл! Никто бы не нашёл, а я нашёл! Так почему же она его взяла себе?
        Адель схватилась за горло. Нового шнурка, на который были нанизаны кольца, не было.
        - Ты взяла кольца? - спросил Иван.
        - Да что с ней разговаривать?! - завизжал поросёнок и ринулся на неё. - А ну отдавай!
        Злая нищенка швырнула шнурок с кольцами на землю, Филька бросился к нему и убедился, что железное кольцо возвращено, а тем временем Марфа выскользнула на улицу и с неожиданным проворством побежала прочь. Поросёнок взвизгнул и припустил за ней. Долго, очень долго он гнал женщину прочь от села, кусая её за ноги и визжа от удовольствия.
        Между тем, к дому Дорофея Ерофеевича стали сбегаться люди с расспросами о причине переполоха.
        - Да, видите ли, приютил голодную странницу, накормил, оставил ночевать, а она попыталась украсть у Адели её кольцо. То самое кольцо, которое искали на лугу свиньи. Видно, кто-то очень не хочет, чтобы оно у тебя осталось, девушка.
        Это Адель и сама знала. Колдунья Маргарита наверняка пришлёт ещё кого-нибудь похитить это кольцо. Колдун Жан предупреждал об этом.
        - Прав Марио, утверждая, что злые силы очень могущественны, - с отчаянием напомнила девушка. - Их слишком много.
        - Что ты, Адель?! - воскликнул Дорофей Ерофеевич. - Где же много? Марфа одна, а нас здесь всё село, да ещё Филька в придачу, а он с ней в одиночку справился.
        Примерно то же говорил в своё время Иван.
        - Не могущественны, а навязчивы, - напомнил он. - Порядочные люди тебе не досаждают, вот ты и не замечаешь, как их много. А один человек тебе навредит, а ты уж только о нём и думаешь. Он тебе весь мир загораживает.
        Ночь выдалась хлопотная, поэтому хозяин убедил своих гостей отдохнуть ещё один день. Путешественники так измучились, блуждая по болотам и голодая, что с лёгкостью на это согласились.
        Жители села приготовили им с собой еду, дали одежду и Адель с удовольствием сменила старушечий наряд Бабы-Яги на опрятное и симпатичное платье и лёгкие, хотя и очень простенькие кожаные башмаки. Иван и Марио тоже приоделись.
        Ехидный поросёнок Филька, гнавший злую нищенку до самого леса, вернулся, наконец, домой, и путешественники смогли рассмотреть героя. Это был маленький розовый поросёночек с задорно свёрнутым хвостиком и плутоватыми глазками на всегда озабоченной мордочке. Казалось, что он всё время что-то замышляет, даже тогда, когда укладывается отдохнуть. Наверное, это наблюдение было близко к истине, потому что Филька недолго пробыл дома. Он ускользнул в тот самый момент, когда добрая благодушная Фрося успокоилась при мысли, что её ненаглядный сыночек проведёт хоть несколько часов в родном дворе, и блаженно нежилась на солнце. К вечеру к Дорофею Ерофеевичу стали приходить соседи с жалобами на озорство Фильки.
        Рано утром путешественники, отдохнувшие, выспавшиеся и снабжённые заплечными мешками с едой, распрощались с хозяином, Фросей, Филькой и жителями села и отправились в путь.
        ГЛАВА 16
        Тайна кольца гномов
        Путешественники бодро выступили в дорогу, чувствуя приятную тяжесть мешков с провизией. Сейчас они были очень даже сыты, но они хорошо понимали что такое странствовать без еды. Пока они шли по лугам, Марио пел и забавлял всех своими рассказами из воровской жизни. Но когда вступили в лес, все притихли, опасаясь, что пение и разговоры привлекут чьё-нибудь недоброе внимание. Однако они шли два дня, но никто не попался им на пути.
        Если сначала люди остерегались каждого куста, прислушивались к каждому шагу, то теперь, не встречая опасности, они расслабились и не так зорко поглядывали по сторонам. Долгий переход утомил их, и они уже предвкушали скорый отдых и хороший ужин, когда впереди что-то зашумело.
        - Осторожно! - предупредил Иван.
        Все притихли, прислушиваясь. Впереди кто-то большой и грузный шёл, шумя кустами и деревьями. Он всё приближался.
        - Наденем шапки-невидимки, - предложил Марио.
        - Доставай, - сказал Иван.
        Итальянец ловко развязал платок, в который Баба-Яга увязала шапки, вытащил их и раздал своим спутникам. Колпачки на головах смотрелись очень забавно.
        - Иван, Марио, я вас вижу, - сообщила Адель.
        - Мы тебя тоже видим, - отозвались они.
        - Может, мы видим друг друга, потому что мы все в шапках-невидимках? - предположил Марио. - Главное, чтобы нас не видели другие.
        Адель сняла колпачок, но её спутники не исчезали из глаз.
        - Я без шапки, а всё равно вас вижу.
        - Что это значит? - не понял итальянец. - Я своими руками отдал за них монету, не зная даже, что это неразменный рубль. Мы их надевали, и они действовали.
        - Всё очень просто, - объяснил Иван с досадой. - Старуха нас надула. Помните, она принесла много таких шапок? Наверное, она давала нам надеть одни, а потом подменила фальшивыми. Недаром она так любезно вызвалась их завернуть.
        - Совсем воровской народ пошёл! - воскликнул Марио. - Старуха обманула, леший украл неразменный рубль, другая старуха хотела украсть кольцо. Скоро никому нельзя будет верить…
        - Будьте внимательны, потому что кто-то идёт прямо сюда, - прервал его Иван.
        Вершины деревьев откачнулись друг от друга, разведённые мощными руками, и прямо перед ошеломлёнными путешественниками предстало чудовище метров пяти высотой. Это был полузверь-получеловек, покрытый густой шерстью и с чудовищной маской вместо лица. Это не было лицо человека, даже самое безобразное, но и не была морда зверя. Что-то странное, заросшее тёмной шерстью, оскалившее рот-щель с длинными зубами, безносое, но с огромными круглыми глазами без зрачков, с длинными отвисшими по обеим сторонам головы ушами.
        Чудовище сразу же увидело путешественников и с рёвом, выражавшим удовольствие, потянулось к ним. Люди опомниться не успели, как очутились засунутыми в широкую котомку, которую нёс неизвестный.
        - Хорошо поместились? - пророкотал он.
        - Кто ты и зачем на нас напал? - спросил Иван.
        - Я див, хозяин этого леса. Я живу далеко отсюда, но иногда прихожу поглядеть, что делается в этих краях. Порой мне случается подстеречь каких-нибудь людишек, а в сёлах и деревнях думают, что их утащили дикие звери. Сегодня мне попались вы. Сейчас я сыт, но когда-нибудь проголодаюсь. Вот вы и пойдёте мне на обед, ужин и завтрак.
        - Людей не едят, - сказала Адель, сама зная, что говорит неправду и, не выдержав, прошептала. - Марио, не мог бы ты убрать ногу, а то мне больно.
        - Мои ноги далеко от тебя, Адель, - возразил Марио.
        - Наверное, это моя нога, - предположил Иван. - Я в кого-то упираюсь, но не могу подтянуть колено. Сейчас попробую ещё раз. Теперь удобнее?
        - Терпимо.
        А див, между тем, отвечал на фразу девушки.
        - Как же это людей не едят? А как же говорят, что волки съели, звери растерзали? Да я сам часто питаюсь людьми. Не скажешь, что завидная еда, но всё-таки еда.
        Див шёл быстрым шагом, а люди, сидевшие в котомке, испытывали мучения. Мало того, что им было очень тесно и душно, так ещё и ветви кустов и деревьев, мимо которых шёл их похититель, безжалостно стегали по его живой ноше.
        Когда див остановился, людей охватил страх, не собирается ли он поесть? Но их опасения оказались напрасны. Чудовище всего лишь захотело вздремнуть. Сначала Адель не поняла, что за рокочущие звуки стали раздаваться рядом с ними, но вскоре определила, что это храп.
        - Вылезаем, - шепнул Иван и стал вспарывать плотную ткань мешка ножом, который подарил ему Дорофей Ерофеевич.
        - Вот паршивые людишки! - воскликнул див.
        Он почувствовал, что его локоть кольнуло остриё ножа, проснулся и обнаружил намерение Ивана освободиться. В итоге Иван лишился ножа, котомка была обвязана какой-то тканью, и люди стали буквально задыхаться. Потом от удушья они потеряли сознание. Очнулись они в каком-то тесном помещении в абсолютной темноте.
        - Все живы? - спросил Иван. - Адель?
        - Кажется, жива.
        - Марио?
        - Не уверен. А где наши мешки?
        - Забрал этот… как его… див, - объяснил Иван. - Я не очень-то соображал, когда нас вытаскивали из мешка, но чувствовала, что он сдирает с нас наши мешки.
        - Они-то ему зачем? - не поняла Адель.
        - Если этот див ест всё, что находит, то, возможно, наши припасы продлят нам жизнь, - рассудил Иван. - А пока давайте подумаем, как нам отсюда выбраться.
        - Запор я открою легко, - заверил их Марио. - Моя волшебная отмычка и мои волшебные руки вновь сделают чудеса. Лишь бы найти дверь или люк.
        Но как они ни искали, они не могли нащупать ни двери, ни люка, ни какой-либо заслонки.
        - Нас не могли поместить в помещение, не имеющее ни входа, ни выхода, - рассудил Иван. - Проверим потолок.
        Высота помещения позволяла обследовать свод. Ощупав его, Иван и Марио пришли к выводу, что они попали в яму, прикрытую сверху большой каменной плитой.
        - Боюсь вас разочаровать, но нам не поможет даже моя отмычка, - печально сказал Марио.
        - В таком случае, нам должны помочь наши золотые руки, - бодро заявил Иван. - Подождите отчаиваться, друзья, у нас для этого ещё будет время. Давайте обследовать стены и пол. Ищите камни, которые можно расшатать и вынуть. Может, нам удастся обнаружить какую-нибудь нору или лаз.
        Кажется, он сам не верил своим словам, но его друзей ободрил его жизнерадостный голос, и они начали методично обследовать помещение. В полной темноте это было нелёгкое дело.
        Адель уже начала было отчаиваться, когда её пальцы зарылись в холмик мягкой земли.
        - Здесь какая-то норка, - сообщила она. - Но очень маленькая. Может, это мышиная нора или кротовая.
        И тут её обожгла страшная мысль, и она торопливо отдёрнула руку.
        - А вдруг это змеиная нора? - вскрикнула она.
        Девушка почувствовала, как к ней кто-то приблизился и стал ощупывать землю.
        - Нет, это не змеиная нора, - сказал Иван. - Это кротовый ход. Вон какой он нагрёб холмик.
        - Нам эта нора не позволит выбраться наружу, так какая нам разница, чья она, - решил Марио. - Не змеиная, и ладно. Мы не сможем уменьшиться настолько, чтобы в неё влезть, а это самое печальное.
        - Мы вообще не можем уменьшиться, - напомнил Иван. - Разве только в старости, да и то не все. Некоторые сильно толстеют.
        - Нас до этого не допустят, - утешил его итальянец. - Что ты там роешь?
        - Разгребаю землю, - объяснил Иван. - Пока она мягкая. Вдруг до чего-нибудь докопаюсь. Я как та лягушка, которая барахталась в молоке, пытаясь выбраться наружу, сбила лапками масло и выпрыгнула из крынки.
        - К двойной радости хозяйки, - уточнил Марио. - И масло есть, и лягушки нет. Наверное ещё гадала, как появилось масло.
        - Вторая-то лягушка осталась, - возразил Иван. - Она утонула, не предпринимая попыток выбраться.
        - Как я, - признал Марио. - Но, может, хозяйка была француженкой и порадовалась лягушачьим окорочкам.
        - Фу, какая гадость! - не выдержала Адель.
        У Марио, похоже, исчезла всякая надежда на спасение, и он затих, усевшись на пол где-то поодаль.
        - Что вы здесь роетесь? - раздался недовольный голос. - Почему разрушили мой ход?
        - Это крот? - спросил Иван.
        - Ну, крот. И что из того?
        Адель обрадовалась. Сейчас, как это не раз бывало, им помогут выбраться из этой ямы. Добрый крот, конечно же, покажет им дорогу.
        - Скажи, как нам отсюда выбраться? - спросила она.
        - Как забрались, так и выбирайтесь, - ворчливо ответил крот. - У меня из-за вас дел прибавилось, надо новый ход рыть. Не до вас мне.
        Зверёк скрылся под землёй и больше не появлялся.
        - Не повезло, - разочарованно сказал Марио. - И надо же быть таким ворчуном!
        - Да, не повезло, - согласился Иван. - Что ж, придётся полагаться на свои силы. Забудем про крота и продолжим работу.
        Адель слышала, как старательно Иван роет землю, но не знала, чем ему помочь. Она попыталась было тоже разрывать нору, но лишь помешала молодому человеку. Теперь она сидела молча и ждала, когда её помощь понадобится.
        Иван работал долго, пока слушались руки, а потом позвал Марио.
        - Смени меня, а я пока отдохну, - попросил он. - Здесь рыть уже не так легко, но можно.
        Итальянец не заставил себя просить дважды, но работал без надежды на успех, пока вдруг не присвистнул от удивления.
        - Что такое? - спросила Адель.
        - Я докопался до норы посолиднее, - сообщил Марио. - Если расширить ход, то в него можно будет пролезть. Помогайте, братцы… и сестрицы.
        Адель, Марио и Иван с остервенением с трёх сторон рыли землю, расширяя отверстие в полу.
        - Это ход, и он идёт куда-то вбок, - сообщил Иван, попытавшись в него влезть. - Не скажешь, что просторно, но всё-таки лучше, чем в желудке у дива.
        - А если он никуда не ведёт? - спросила девушка.
        - Не порть настроение, Адель, - попросил Марио. - Дай помечтать.
        - Если этот ход кончается тупиком, - сказал Иван, - то мы сможем здесь пересидеть, пока див не решит, что мы улизнули и искать нас бесполезно. Может быть, тогда он оставит яму открытой и не будет наваливать на неё плиту.
        - Поняла? - спросил Марио. - Приятно слышать разумные речи.
        - Тесновато, - глухо донёсся до них голос Ивана.
        - А есть чем дышать? - спросила Адель, вспоминая, как они с Пахомом Капитонычем, пани Иоанной, Стасем, Барбосом и котёнком ползли под горой. В узких норах легко дышать было только тому, кто лез впереди, а для остальных доступ воздуха был прекращён телом их товарища.
        - Дышать можно, но пахнет чем-то затхлым, - сообщил Иван. - Лезьте по очереди за мной. Сначала - Адель. Не бойтесь, дальше ход становится шире.
        Адель полезла в яму. Её тело сначала скользнуло вниз, а потом изогнувшись, полезло вбок. Ход постепенно понижался. Сзади послышалось сопение. Это Марио протискивался в узкий ход. Полная темнота действовала на нервы, но хорошо было хоть то, что они не задыхались.
        - Или ход не кончается тупиком, - послышался голос Ивана, - или здесь есть какие-то отверстия, по которым проникает воздух.
        - Я предпочёл бы первое, - пропыхтел Марио.
        Он был много массивнее и девушки, и Ивана, и ему было не очень легко пролезать по первому, более узкому участку пути.
        Иван решил ползти вперёд, пока нора это позволяет. Порой у него мелькала мысль: а что будет, если после долгого пути под землёй, он упрётся в тупик? Развернуться невозможно, а ползти назад, пятясь, очень трудно. А что их ждёт позади, кроме дива?
        Адель уже выбивалась из сил из-за непривычного способа передвижения, а Марио заговорил сам с собой:
        - Хорошо дождевому червю, он создан для таких нор. Вон у него тело как приспособлено для ползания в узких норах! Оно у него сжимается и разжимается, как пружина. А человеку этот манёвр не повторить. Здесь и змея бы, наверное, не проползла, потому что она привыкла извиваться. Как же! Поизвиваешься тут!
        Адель поняла, что итальянец совсем измучен, и это её приободрило, а то, не слыша жалоб друзей, она думала, что только у неё совсем не осталось сил.
        - Не падайте духом, - донёсся до неё голос Ивана, - мы проползли не так уж много. Просто мы устали, вот нам и кажется, что ход ведёт нас неведомо куда.
        - А если бы мы не устали, нам было бы ведомо, куда ведёт ход? - поинтересовался Марио.
        Иван не ответил, но не оттого, что не нашёл слов, а потому что ход внезапно расширился и он вылез в коридор, обложенный камнем.
        - Сейчас вы отдохнёте на просторе, - сообщил Иван.
        Адель и Марио, наконец-то, смогли встать на четвереньки. Высота коридора не позволяла вытянуться во весь рост, но после неудобства их прежнего передвижения возможность менять положение тела была счастьем.
        - Здесь всё, и стены, и пол, и потолок, выложены камнем, а в том месте, где наша нора, кусок камня отскочил от стены, - сообщил Иван, ощупывая пространство вокруг себя. - Наверное, какой-нибудь зверь вырыл нашу нору.
        - Или начал рыть, - уточнил Марио, - а крот закончил.
        - Знать бы ещё, куда идти по этому коридору, - сказала Адель.
        - Пойдём налево, потому что там уклон наверх, - решил Иван. - Вдруг мы выйдем на поверхность?
        - Интересно, зачем кому-то понадобилось рыть этот коридор, да ещё облицовывать его камнем? - спросил Марио, но не получил ответа.
        Им пришлось ползти на коленях, и Адель придерживала подол юбки. Сначала такое передвижение казалось путешественникам более удобным, чем ползанье, но потом они устали. А коридор, сначала чуть поднимавшийся, начал спускаться. Все это заметили, но никто не стал вслух об этом говорить. Что толку гадать, если не представляешь даже приблизительно, что ждёт впереди.
        - Отдохнём немного, а потом двинемся дальше, - решил Иван, и его спутники с радостью растянулись на полу, давая отдых телу.
        Все молчали, одинаково тревожимые неизвестностью. Куда они попали? Выберутся ли отсюда? Сколько времени им суждено ползать в полной темноте? Сумеют ли они найти воду, чтобы утолить жажду, которая уже начала их мучить?
        Адель представила, что им так и суждено ползать здесь, пока они не умрут.
        - Как мухи, - пробормотал Марио.
        - То есть? - не понял Иван.
        - Мухи тоже бьются о стекло, а на волю выбраться не могут.
        - Подожди думать о мухах, - посоветовал Иван. - Нам надо не о стекло биться, а искать выход.
        - Где искать? - поинтересовался итальянец.
        Он чувствовал себя уверенно только среди людей, которых мог обворовать и обеспечить себе этим пропитание и