Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ДЕЖЗИК / Корьев Сергей: " Шаг Сквозь Туман " - читать онлайн

Сохранить .
Шаг сквозь туман Сергей Юрьевич Корьев
        Книга "Шаг сквозь туман" о двух девушках, поменявшихся местами и эпохами. Наша современница попадает в 1914 и 1918 г. Вторая, жительница Викторианской Англии, оказывается в санитарном эшелоне 1942 г. Девушек ждут новые встречи, знакомства и приключения.
        - 1 -
        Тёмная пустынная улица, снег, холодно, и лишь одинокая женская фигурабредёт, неловко лавируя среди разной рухляди, разбросанной повсюду.Создаётся впечатление, будто здесь недавно были баррикады, и вот, всёзакончилось, а мусор остался. Кругом видны остатки костров, обрывкикаких - то бумаг. На стенах, чёрных в ночи зданий, виднеются лозунги, нопрочесть их не удаётся. Неверный свет луны придавал всему жутковатыйвид.Женщина приближается, и тут я понимаю, что она это я. Однако, одетапрохожая странно, даже более чем. Такое платье могла бы носить мояпрабабушка, но никак не известная московская художница Светлана Гольц,к которой выстроилась очередь за картинами длиной года в два - три.Вглядываюсь внимательнее, - точно я! Пальто с меховым воротникомдостаёт почти до самой земли. На голове маленькая шляпка, перевязаннаяпуховым платком, на ногах валенки. Чувствуется, что женщине, то есть мне,холодно. Интересно, куда я направляюсь? Тем временем на улицепоявляются вооружённые люди, судя по форме, матросы. Их пятеро.
        - Эй, гражданочка, стой, - раздаётся издалека.Дама не реагирует на окрик и лишь ускоряет шаг.
        - Эй, стерва буржуйская, стой, кому говорят.Женщина бежит. Один из матросов снимает с плеча винтовку и стреляет.Боже, сейчас он попадёт в эту женщину! В меня попадёт! Звук выстрела яуслышала так отчётливо, словно он прозвучал у меня под окнами спальни.Женщина падает. По всей видимости, испугавшись, она побежала и,поскользнувшись, упала, что спасло ей жизнь.
        - Васька, подь глянь, чегой - то с ней? - послышался грубый голос.
        - Да ну её, пущай бежить куда надоть, пущай, на кой она нам, - отозвалсяВаська, парень под два метра ростом.Другие матросы тоже настроены были миролюбиво, один из них крикнул:
        - Ладно уж, давай, буржуйка недобитая, курица мокрая, беги! Повезло тебе. Вследующий раз только не попадайся, а то Васьки не будет с нами. Он у насжалостивый. Ну, что, ребята, пошли ужо, - патруль скрылся в ночи.Женщина поднялась на ноги и, слегка прихрамывая, свернула за угол.Я открыла глаза и поняла, что - то не так. Правая нога нестерпимо ныла. Всё,сон ушёл, как будто его и не было. Я попыталась встать, но тут жеповалилась обратно, всё болело так, как будто упала не женщина во сне, а ясама. И тут произошло самое странное. Я взглянула на свою ногу.Не может быть! Коленка сбита в кровь, ночная рубашка порвана и заляпанагрязью. Я подумала - какая грязь может быть зимой?Зимой? Сейчас на улице июнь, жара, тополиный пух, а у меня нога разбитапри падении на заснеженную мостовую. Я посмотрела на кровать и увиделато, что привело меня в состояние лёгкой оторопи: на шёлковой простынкедотаивал снег! Причём снег грязный, со следами гари, а рядом лежалобрывок газеты. Или я сошла сума, или весь мир вокруг меня перевернулсявверх тормашками! Прихрамывая, прошла на кухню, взяла йод, вату,перекись водорода,
обработала рану. Стало легче.Из комнаты послышалось мяуканье. Мой красавец Тимофей, котяра,проснулся, и, конечно сразу захотел есть.
        - Ладно, топай сюда, зверь пушистый, - позвала я.Кот потянулся, подумал, затем подошёл к своей миске и вопросительноуставился на меня, не заметив и намёка на еду. Пришлось его кормить,поить, да и себе кофе заваривать. Выпив чашечку любимого «мокко» пришлав себя. Приснится же! И где меня угораздило коленку раздраконить иночнушку разодрать? Странно всё это! Тут я вспомнила об обрывке газеты.Пойду, взгляну, что там пишут. Похромала в спальню, отыскала клочокгрязной бумаги, прочитала. Как всегда ничего интересного. Тут мой взглядупал на дату … ря 1917г. Причём весь шрифт содержал допотопную ять!Ясно - решили журналюги в очередной раз публику удивить, но я - то здесьпричём? Почему лишь небольшой кусок газеты? А что если….? А вот обэтом «если» мне и стоило серьёзно подумать. Сон я видела? Безусловно,видела. Себя или же женщину, похожую на себя, видела? Без всякихсомнений. Что ещё? Женщина упала, повредила правую ногу. По всейвероятности, ей было больно, она захромала. При чём здесь я? А притом, чтоеё боль и я почувствовала, да ещё как, вся коленка один сплошной синяк скрасными подтёками! Значит, там, на
улице действительно была я, и не восне. Возникает другой вопрос - тогда почему я здесь у себя дома в Москве?Ответа нет. Остались одни вопросительные знаки.Однако, моя дальнейшая жизнь шла своим чередом. Сегодня мы с моимиподругами Ольгой и Катей решили прогуляться по бутикам на Петровке. Отприятных мыслей меня оторвал телефон. Наверное, Ольга, она обещалапозвонить. Беру трубку. Незнакомый мужчина интересуется, с кем онразговаривает. Представляюсь. Мужчина радуется и сообщает, что на моёимя в посольстве великой и могущественной Британии имеется небольшаябандероль и письмо от Съюзен Гольц. Только вся загвоздка в том, что этасамая Съюзен уже умерла, а жила она до дня своей кончины на своей ферменеподалёку от благословенного богом города Лондона. Ещё одна загадка! Незнаю никакой Съюзен, к тому же Гольц, и знать не хочу. Что? Нет, она немоя родственница. Нет, никогда не слышала.Мужчина продолжает. Некая вещь, присланная сейчас бандеролью, долгоевремя хранилась в банке Шотландии и по завещанию должна была бытьпередана Светлане Гольц, проживающей в Москве. Далее был назван адресмоего места жительства.
Странно! В этот дом я переехала совсем недавно!Так вы говорите, что к посылке прилагается письмо?
        - Всё верно, - ответили мне.
        - Не может быть! - ещё раз удивилась я.
        - Вы действительно Светлана Гольц? - строго спросила трубка.
        - Да, - растерянно пробормотала я.
        - Вы могли бы подъехать за посылкой. Предъявите свой паспорт, и васпропустят в посольство. Вы адрес знаете? - осведомились на том концепровода.
        - Да, - подтвердила я.
        - Придёте? - засомневался мужчина.
        - Разумеется. Интересно всё - таки!
        - До встречи, - незнакомец положил трубку.Ого, прошёл уже час! Скоро и подруги подъедут. Надо привести себя впорядок, накраситься.Раздался звонок в дверь. Ага, Оля и Катюшка пожаловали. Это моизакадычные подруги - бездельницы. Обе успели сходить замуж и развестись.Обеим удалось воспользоваться щедростью бывших мужей, которыеоставили им не только квартиры, дачи, машины, но и солидные счета вбанках. Познакомились мы на одном из моих вернисажей за нашимлюбимым ликёром «Бейлис». Божественный напиток нас сблизил, и с тех пормы лучшие подруги. Не проходит и дня, чтобы мы не встретились.
        - Света, ты ещё не готова? - возмутилась Ольга, входя в квартиру. Небольшогороста, но с отличной фигурой, она всегда притягивала к себе взоры мужчин.Её слегка зеленоватые глаза затягивали ухажёров как в омут, а волосы,можно было назвать рыжими и золотисто - русыми одновременно, посколькуна солнце они начинали переливаться всеми оттенками жёлтого, красного изолотистого цветов, оставляли незабываемое впечатление.Недаром Ольга уже два раза была замужем и оба супруга после развода, незнаю, почему они решили расстаться с моей подругой, оставили Ольгедовольно много средств, чтобы она могла вести беззаботную жизнь. И чтосамое странное, оба её бывших супруга подружились и нередко приглашалиОльгу в ресторан, а когда у них возникали проблемы, то за советом иливыплакаться в жилетку они бежали к ней. Такие вот дела. На данном этапеОльга находилась в свободном полёте. Я имею в виду, что в настоящиймомент ухажёра у неё почему - то не было.
        - Да брось ты, пускай докрашивается, а мы с тобой кофейку раздобудем, - миролюбиво отозвалась Катя, любительница «латте». Екатерина былаполной противоположностью Ольги: высокая, с модельной внешностью,она всегда стремилась выделиться из общей массы. Вот и теперь её волосыбыли выкрашены в три разных цвета, нежно - розовый, бордо и немногосинего. Интересный вариант! Катя даже как - то заметила, что совсем непомнит, какой она была в юности. Как и Ольга, Екатерина обладала редкимцветом глаз. Они были насыщенно жёлтого цвета. Подозреваю, что онаносила контактные линзы, но проверить это мне никак не удавалось. ЕслиОльга, просто, как она выражалась, разбежалась со своими бывшими вразные стороны, оставаясь с ними в дружеских отношения, то Екатерина,узнав об измене своего супруга, ушла от него сама, не взяв ничего издорогих подарков, которых за три года совместной жизни, накопилосьвеликое множество. Эта бескорыстие так удивило её бывшего мужа, что онко всем этим подаркам присовокупил в качестве прощального дара исолидный счёт в банке. Катя не была дурой и с благодарностью всё этоприняла. Правда, с бывшим
мужем предпочитала больше не общаться и, еслигде - то их пути пересекались, то делала вид, что они не знакомы.
        - Проходите, девочки. У меня для вас новость, - сообщила я. Подруги встали впозу гончих, уловивших запах дичи.
        - Да, и ты до сих пор молчишь? Что за новости? Рассказывай и побыстрее,пожалуйста, - в голосе Ольги проскользнули явные нотки нетерпения, и я еёпрекрасно понимаю: перед тобой носительница информации и молчит! Я бытоже поторопила рассказчика.
        - А как же кофе? - улыбнулась я.
        - Чёрт с ним, с кофе. Подождёт. Ты о новостях давай, не томи! Не видишь,загнёмся от нетерпения.Я рассказала о странных событиях, не забыв при этом показать разбитуюколенку.
        - И как это тебя угораздило? - растерянно произнесла Ольга.
        - Да, сказать нечего. Ты не можешь обойтись без приключений, - откликнулась Катя, - вспомни, на днях ты врезалась в витрину, не разглядевстекла. Теперь вот это! Ну ты и даёшь, подруга!
        - Странно всё это! Дело здесь нечистое. Надо ехать к гадалке, - предложилаОльга, - есть у меня одна такая на примете. Едем!
        - Что, прямо сейчас? Мы же хотели по магазинам пробежаться.
        - А чего кота за хвост тянуть? Магазины никуда не денутся, а дело у насважное.При упоминании хвоста Тимофей гневно мякнул и демонстративно покинулнашу компанию.
        - Тимош, не обижайся. Пока, до вечера! - крикнула я, запирая квартиру.Минут через пятнадцать мы уже сидели в такси и направлялись к мадамСофии, так звали нашу гадалку. Может и прояснится в голове туман,клубящийся там с самого раннего утра.Дожила до гадалок! Интересно, какая из себя эта София? Наверное, пожилаядама в чёрном платье и с хрустальным шаром на столе, покрытом бархатнойскатертью. Горят свечи, чёрный кот бродит по комнате, где - то ухает сова.Неужели всё так и будет?
        - Всё, Светка, приехали! Вставай, пошли. Нас ждут, - уверенно сказала Ольга,выбираясь из машины.Опять за меня решили. Ладно, иду.Старинный особняк, построенный в начале двадцатого века. Шикарныйвестибюль, отделанный мрамором, цветные витражи, ковровая дорожка.Цветы и даже пальма в кадке. Чувствовалось, что живут в доме людисостоятельные. Четвертый этаж, дверь обитая натуральной кожей, бронзоваяручка звонка.Не успели мы до неё дотронуться, как та распахнулась, и нас пригласиливойти.
        - Проходите, мадам София просит всех в кабинет.Мы вошли и увидели стильно обставленную комнату. Никаких тёмныхтонов, никаких свечей, не было и стола с хрустальным шаром. Нас встретилаэлегантная дама лет тридцати, одетая в светлый брючный костюм. Вот тебе игадалка!
        - Присаживайтесь. Вот сюда, на диван.Я осмотрелась. Стильно, красиво, современно. Картины модных художниковна стенах. Одна из них подписана Светланой Гольц.Боже, да это же моя картина! Не помню, что раньше встречалась с Софией.
        - Да, Светлана, именно вы написали этот пейзаж. Вы подумали, что раньше сомной не общались и картин мне не продавали. Вы правы, это подарок, - сообщила София, усаживаясь за стол напротив нас.Однако приступим к делу. Вы хотели рассказать мне о странном сне. Так? - продолжила она.Я взглянула на подруг. Вот ведь предательницы, успели разболтать. Когдатолько?
        - Светлана, ваши подруги здесь не причём. Понимаете, я вижу то, чтопроисходит с людьми.Я знаю, что вы повредили правую ногу. Может, я не права? Вы хотитеузнать, что происходит с вами кто такая Съюзен Гольц?Я почувствовала, что всё окружающее меня уплывает куда - то вдаль, а яостаюсь одна во всём мире. Нереальность окутывает меня со всех сторон. Иззадумчивости меня вырвал голос Софии.
        - Светлана, Светлана, что с вами?Я вздрогнула и вернулась в мир живых.
        - Да нет, ничего особенного. Просто задумалась. Продолжайте.
        - Впервые не могу дать чёткого ответа, - глухо произнесла гадалка.
        - Я не вижу вас здесь, в этом мире, Светлана. Понимаете, вас здесь нет.Просто нет. Вы где - то там, далеко, очень далеко, и не в России. Ваше местозанято, но и того человека, который занял ваше место, тоже нет в этомвремени. Он, вернее она, исчезает как призрак. Ничего не понимаю. Выживы, но вас нет!Мадам София выглядела потрясённой. Подруги недоумённопереглядывались.
        - Извините, больше ничем не могу помочь! Денег не надо. Раньше такого небывало. Впервые я не могу помочь. Не понимаю, в чём дело? Идите, идитедомой. Оставьте меня. Да, и ещё одно, ваши подруги, их тоже нет. Ониисчезают. Их не видно, их нет, нет, нет…Потрясённые мы поднялись, поблагодарили Софию и вновь вышли ввестибюль, отделанный мрамором, с консьержкой на страже и дубовойдверью, ведущей в яркий солнечный день.
        - Неудачно как - то получилось, - заметила Ольга, - раньше она всегдапомогала, но сегодня произошло нечто странное.
        - Ладно, хватит об этом, - весело отозвалась Катя, - пошли гулять. Помагазинам прошвырнёмся.
        - Говорят, новая ювелирка открылась, много интересного, может, что икупим, - попыталась я отвлечь подруг от грустных мыслей.Мы поймали такси и вскоре оказались на Тверской. Магазины, магазины,магазинчики. Мы спустились к петровскому пассажу, и там всё повторилось.Подруги щебетали как стая птиц сошедших с ума. Пакетики, пакеты,свёрточки и свёртки. Куда уж больше?Ага, вот он мой антикварно - ювелирный салон!
        - Девчонки, за мной! - воодушевлённо воскликнула я.Дамский рай. В какой - то газете я прочитала, что в одном из переулков, врайоне Тверской открылся новый ювелирный магазин, где принимали накомиссию старинные драгоценности. И я, зная свою тягу к побрякушкам,произведённым из благородных металлов и украшенных натуральнымикамешками, поставила своей целью непременно там побывать.И не прогадала. Глаза разбежались сразу. Хочу! Хочу! Хочу! Брошки,кулоны, серьги, браслеты, колье и банальные кольца. Я попала в рай.Ольга и Екатерина, видимо, тоже пришли в полнейший восторг отувиденного. Так, у меня на карточке имеется тысяч сорок в баксиках запоследние проданные картины. Сейчас найду им применение! Ого, то, чтонадо! Я заметила великолепную брошь: белые цветы ландыша на зелёномстебле. Какое чудо!
        - Будьте любезны, покажите брошь. Да, именно эту. Да, да эти ландыши, - обратилась я к продавцу
        - Ювелир Хлебников. Изделие 10 - х годов двадцатого века. На платинуналожены изумруды, цветы ландыша выполнены из россыпи мелкихбриллиантов на белой эмалевой основе. К сожалению, имеется небольшойдефект: потерян маленький изумруд. Посмотрите, вот здесь, - продавец ткнулпальцем куда - то вниз, и тут я действительно заметила отсутствие совсеммаленького изумруда. Дефект был почти незаметен и вовсе не портилвпечатления от вещи в целом.
        - Сколько?
        - Учитывая дефект - тридцать тысяч.
        - Что тридцать?
        - Долларов, конечно.
        - Карточки принимаете?
        - Естественно. Так вы берёте?
        - А вы сомневаетесь? Заверните.
        - Зачем заворачивать? У нас сохранилась оригинальная коробочка. Сейчас всёоформим.Так я стала обладательницей красивейшей броши с небольшим дефектом.
        - Светка, какая прелесть! Дай посмотреть. Хочу такую же. У вас ещё есть? - мгновенно среагировала Ольга.
        - Старинные вещи у нас всегда в единственном экземпляре, - степенносообщил продавец.Вот так, стоит что - то прикупить, как Ольга тут как, тут - и ей подавай то жесамое.
        - Ау, девочки, на выход! Не забывайте, что нам ещё необходимо заскочить впосольство великой Британии. В путь! - воскликнула я.Всё оказалось гораздо проще, нежели можно было предположить. Охрана,паспорт, секретарь и мне передали бандерольку с письмом в придачу. Вот ився недолга.Как быстро! Теперь домой и по грамульке «Бейлиса». Надо же обмыть моюудачную во всех отношениях покупку!Девочки были не против. Вернувшись ко мне, прошли в гостиную, которую,несмотря на все новомодные веяния, мне не захотелось соединять с кухней.Всё - таки я приверженец старого доброго классического стиля.Итак: ножницы, бечёвка, коробка. Открываем. Письмо, коробочки и, по всейвидимости, с драгоценностями! Что сделать сначала: прочитать письмо илипосмотреть содержимое коробочек? Решили читать.
        - Светлана, вы ещё меня не знаете, но вскоре мы познакомимся. Не думайте,что я сошла сума. Вскоре вы всё сами поймёте. Я решила подарить, даже нетак, не подарить, дать во временное пользование драгоценности, которые вынайдёте в моей посылке. Наденьте их, когда ступите на борт «Титаника».Пока всё. До скорой встречи.Съюзен Гольц. Москва - Лондон, 1941 год.
        - Титаник!!! 1941 год? Чушь собачья!
        - Ну что, открываем? - нетерпеливо спросила Катя.
        - Давай, действуй! Если бомба, спрячемся на балконе, - Ольга, как всегда,была настроена довольно оптимистично.Пришлось подчиниться. Какая красота! Браслет и колье, украшенныевеликолепными изумрудами. А это что? Открываю последнюю коробочку.Боже, моя брошь! Не может быть, я только что купила её. Всего часа дваназад на Тверской. Сравним. Всё так. Только одно небольшоенесоответствие. Все изумруды на брошке из посылки на месте. Мистика!
        - Девочки, вы что - либо понимаете? - потрясённо пробормотала я. Катя, несичего покрепче! Мне для прояснения сознания требуется водочка да подогурчик. - Катюша метнулась на кухню, пошуровала в холодильнике и быстровернулась. Стакан холодной со слезой водочки прошёл на ура. Огурчик назакуску, бутерброд, ещё стопка, и я засыпаю.Мне опять снится сон. Я снова вижу ту же женщину, что и в прошлом сне,или же саму себя?Действительность напоминала описание из дамского романа: «За окномпоезда медленно проплывал унылый пейзаж. Капли дождя монотонностучали по стеклу...». В купе было прохладно, и проводник принес плед.Укутавшись в него, девушка удобно устроилась на диванчике и задумчиворассматривала мелькавшие за окном поля, проносившиеся небольшиестанции с нахохлившимися пассажирами.. Она возвращалась с побережья,где провела целую неделю, и могла позволить себе выкупить оба места,чтобы как можно дольше наслаждаться воспоминаниями. В Лондоне покоюпридет конец…Всё равно плед помогал мало. Дама попросила проводника принестиобогреватель. Что за чушь? В купе внесли раскалённый кирпич в железнойкоробке. Стало
теплее.
        - Скоро дома. Увижу маму, бабулю, и снова за работу.Мысли были такие четкие и ясные, что я ощутила прилив теплоты и любви - в моём сознании возникли образы мамы и бабушки. К сожалению, сосвоими родными у меня возникло явное недопонимание из - за выбранноймной профессии. Как же - художница, хотя и востребованная, но художница!
        - Мисс, «Чаринг - Кросс»!Состав медленно подплывал к перрону. Пассажирка вынула зеркальце,поправила шляпку, достала небольшой саквояж и решительно покинула купе.Поезд остановился, и девушка вышла на перрон. Найти экипаж было сложно.Извозчик мог получить хорошие чаевые - дама была дорого и с шиком одета,да и брошь в виде ветки ландыша на лацкане жакета была не из дешевых.Впрочем, предполагаемый клиент не собирался воспользоваться услугамиэкипажа. Девушка явно кого - то ждала, но никто за ней не приехал.Пришлось брать извозчика. Был назван адрес. Взмах кнутом, экипаж понёссяпо пустынным улицам. Тёмные сады скрывали таинственные особняки,спрятавшиеся за вычурными решётками. Лишь кое - где виднелись огни вокнах. Экипаж остановился около одного из таких домов.
        - Мы приехали, мисс, - оторвал меня от созерцания ночного пейзажаизвозчик.Девушка расплатилась, вошла в калитку, поднялась по лестнице, постучала.Вскоре дверь открылась.
        - Мисс, мы вас ждали. Как вы добрались? - услышала она вежливый голосгорничной.
        - Спасибо, Бетси! Возьми саквояж, а я пройду к себе. Подготовь ванну.
        - Девушка прошла в гостиную и посмотрела на портрет, на котором былазапечатлена дама в старинном платье, украшенном красивой брошью в видеветки ландыша.
        - Бетси, а почему Ринсли не приехал за мной?Бетси не услышала вопроса.
        - Странно, куда пропал мой шофёр? - подумала девушка и поднялась наверх.На пороге ванной комнаты её встретил кот.
        - Ну, здравствуй, Тимоти! Ты скучал?Кот замурлыкал, его подхватили на руки и он, подумав, в благодарностьлизнул хозяйку в нос.Какой странный сон мне приснился! Кстати, а почему Ринсли меня невстретил на вокзале? Бетси мне так и не ответила. Пронеслось у меня вголове.
        - Какой Ринсли? Какая Бетси? Светик, ау! - попыталась привести меня вчувство Ольга.
        - Мой личный шофер и механик, моя горничная …
        - Может, «Скорую» вызвать? Обморок какой - то странный. Да нет, обычныйрозыгрыш! Света, хватит придуриваться - ты в Москве и прекрасносправляешься со своим «Саабом» сама, а горничной у тебя никогда не было, - весело напомнила Катя.
        - В лазарет не надо, но я серьезно, Анабель! Представляешь, - Сьюзен Гольц,….. - удивлённо воскликнула я.
        - Нет, я вызываю «Скорую» - еще и какая - то Анабель вместо Ольгипоявилась! Ты еще королеву Викторию вспомни! - засмеялась Катерина.
        - С королевой Викторией всё не так просто, она умерла десять лет назад, - задумчиво протянула я.
        - Ничего себе глюки! Точно, «Скорую» надо! - заключила Ольга.
        - Я в полном порядке, - приободрилась я.
        - Ну ладно, ладно! Это я для бодрости, ты после обморока сама не своя.Славно мы вчера погуляли! - продолжила Ольга.
        - А где Тимоша? - оглянулась я.
        - Котяра твой, наверняка, дрыхнет, - предположила Катька.На кухне стояла пустая бутылка «Бейлиса». Тимофей лежал рядом, приобнявсосуд и заняв почти весь стол. Нализался, паразит! Но пока пусть спит - недо него.
        - Девочки, вы помните, что было? - осторожно осведомилась я.
        - Помним, как ты ухнула стакан водяры, закусила огурчиком, потом схватилабутерброд и ещё стопочку пропустила внутрь своего ослабленного первойдозой организма и тут же отрубилась. А теперь какого - то Ринслиспрашиваешь. Ты что, познакомилась с кем? Давай, колись, проявиланеподдельный интерес Ольга.
        - Я же говорю, сон приснился, странный сон. Я видела свою брошь, там восне, - пробормотала я. - А ещё, скажите ради бога, какой сегодня день, а то спьянкой всё из головы выпало.
        - Естественно, если столько пить, то забудешь, как тебя и зовут. Сегоднясреда 15 июня 2012 года. Ясно! - с улыбкой ответила Ольга.
        - Ой, девки, я пропала: у меня сегодня встреча с клиентом. Срочно ванну!Надо успеть привести причёску в надлежащий вид и хоть как - то освежитьмой поблекший макияж, - заторопилась я.Через час я уже подъезжала к дому очередного заказчика, решившего, чтоему необходим портрет его любимой тёщи, выполненный никем иным, какмной, Светланой Гольц новомодной московской художницей.Здесь меня ждал очередной сюрприз. Я получила приглашение на вечеринкуновых русских прожигателей жизни. Приём был намечен на конец июля водном из плавучих ресторанов на Москве реке. Не знаю, как моя персонапопала в список супер - супер избранных, приглашённых на борт «Титаника».Так назвали ресторан, где должна была состояться ретро вечеринка.Оказалось, что московский бомонд решил отметить столетие со дня гибели

«Титаника» вечеринкой, в точности повторявшей последний день плаваниязнаменитого лайнера. Я имею в виду меню, танцы и костюмы начала 20 века.В доме заказчика я познакомилась с молодым человеком, которомупредстояла быть моим спутником на время вечеринки. Высокий, интересныйпарень. Скорее всего, мой ровесник. Возможно, даже года на три - четырестарше, с отличной фигурой. Наверняка посещал тренажёрный зал, но неуспел перекачаться, всего было в меру. Умные светло - серые глаза смотрелина меня с любопытством. Как же, настоящая художница! Волосы срыжинкой были слегка взъерошены, и создавалось впечатление, что хозяинашевелюры только что разбудили и он, не успев воспользоваться расчёской,пригладил непокорные вихры пятернёй. Открытая улыбка сразу жеподкупала. С таким человеком хотелось общаться.
        - Вячеслав, - представился он.Поняв, что Слава мне симпатичен не только как собеседник, но и какмужчина, я согласилась стать его спутницей на время вечеринки.
        - Созвонимся чуть позже, - я протянула молодому человеку визитку.
        - До скорой встречи на «Титанике», - послышалось в ответНа этом мы и расстались.Время есть. Следует хорошо подготовиться. Я решила заказать себе костюмпо модному каталогу 1912 года и с этой целью отправилась к своейзнакомой, которая сохранила доставшуюся ей от бабушки подпискужурналов «Новая всемирная иллюстрация». Мой будущий нарядпредполагал наличие платья - костюма, состоявшего из козакина (короткийжакет), доходившего до талии. К нему прилагалась русская блуза из чёрногобархата, вышитая золотом и перехваченная золотым же кушаком иотороченная мехом. Узкая юбка должна была доходить до щиколоток. Весьансамбль завершала широкополая шляпа, украшенная пером,позаимствованным, якобы, у страуса. Впрочем, это перо вполне могло бытьнастоящим: мне обещали, что его доставят с одной из ферм, где разводилиэтих самых птиц. К наряду прилагалась накидка отороченная остаткамишкурок горностая, но в том, что это будет именно горностай, я совсем небыла уверена. За неделю, в течение которой я ожидала изготовления заказа,мы посетили выставку английских художников начала двадцатого века вмузее изобразительных искусств
имени А.С.Пушкина. Среди картин,представленных там, было несколько полотен Съюзен Гольц. Интереснаяживопись, особенно портреты, чем - то похожие на те, что писала и я.Чувствовалось влияние импрессионистов, но видение мира было своё,индивидуальное. Картины притягивали внимание. И тут мой взглядостановился на её автопортрете. Боже, опять та же брошь, бриллиантовыеландыши на изумрудной ветке. И лицо - одно в одно с моим. Близнецы - сёстры, не иначе. Если бы я не знала, что передо мной картина 1910 года, ябы не поверила своим глазам и задала наивный вопрос «и кто же умудрилсянаписать меня во всём блеске моей красоты»?Костюм был готов ровно в указанные сроки. Дни пролетели незаметно и,наконец, наступил момент моего отбытия на «Титаник». И вдруг мне вголову пришла «гениальная» мысль: помнится, в 1912 году лайнер затонул вАтлантике и погибло большое количество пассажиров. Интересно, а наш

«Титаник» запланировали отправить на дно Москвы - реки? Если да, то стоитприобрести спасательный жилет, так на всякий случай. Впрочем, мысль опокупке спасательных средств как то сама собой отошла сначала на второйплан, а затем исчезла совсем.Осталось только надеть костюм и дождаться приезда Вячеслава. Не будусебя хвалить, но ретро - наряд был мне к лицу. Подруги увивались вокругменя в попытках изъять ту или иную часть туалета, чтобы прикинуть её насебя. Ольга была без ума от широкополой шляпы и тут же выразила желаниеприобрести такую же. Екатерина долго вертела ридикуль, расшитыйбисером. Между прочим, это был подлинный экземпляр начала двадцатоговека, позаимствованный мной у одной из моих знакомых. Возвращая мнесумочку, Катя грустно вздохнула и предложила подарить ридикюль ей. Мневсе эти кручения и примерки порядком надоели. Пришлось скомандовать:
        - Стоп, подружки, пора и на выход!
        - Счастливая ты, Светка, - с ноткой зависти произнесла Ольга, - кавалера себеотхватила, а я вот хожу неприкаянная.Шокировав консьержку моей необычной внешностью, мы вышли на улицу.Мой новый знакомый оказался пунктуальным и прибыл почти за час доназначенного времени. Ольга с Екатериной прикрывали меня отнедоумённых взоров прохожих, с любопытством взиравших на мой наряд. Впоследние дни погода стояла тёплая. Изредка шли дожди. Вечер выдалсядушным. Честно говоря, чувствовала я себя в своём «маскарадном» костюмене слишком уютно: мешала накидка, а ридикюль всё время норовил куда - тоисчезнуть. Точно, надо было бы его отдать Катюшке. Хорошо, что Вячеславприехал со своим другом, согласившимся доставить нас к месту проведения

«юбилейного» вечера. На моё счастье в автомобиле работал кондиционер, и япочувствовала некоторое облегчение, пристроив свою накидку Вячеславу.Ридикюль пришлось крепко сжать в руках, в надежде не расстаться с нимраньше положенного времени. Приблизительно метров за пятьсот доресторана нас остановили, и пришлось пройти дресс - код. Бояться былонечего - я и мой спутник выглядели как самые настоящие жители ТуманногоАльбиона начала двадцатого века.
        - Неужели придётся идти пешком? - не успела я подумать об этом, как к намподъехал автомобиль, наверняка выпущенный в начале двадцатого века. Всвоё время я увлекалась ретро - автомобилями и не могла ошибиться вопределении возраста данного авто. Оказалось, что вальяжный «Пежо» соткидным верхом недавно справил свой столетний юбилей.
        - Вот это сервис! - пронеслось у меня в голове.Теперь я совсем не жалела о принятом решении. Разместившись вавтомобиле, с довольным видом огляделась по сторонам. Нас доставилипрямо к трапу плавучего ресторана, представлявшему собой уменьшеннуюкопию знаменитого лайнера. У входа собралась разношерстная толпа изпредставителей московского бомонда, решительных бизнесменов и ихспутниц. Несколько журналистов, призванных освещать знаменательноесобытие, не выпадали за рамки установленных образов: их фотоаппаратыбыли точными копиями тех, с которыми их коллеги начала века выходили наохоту за сенсациями.
        - Вперёд, приключениям навстречу! - с энтузиазмом произнесла я инаправилась со своим спутником к трапу. Нас встречали вышколенныестюарты. Один из них, довольно симпатичный молодой человек, проводилнас в каюту на первом уровне, где мы могли привести себя в порядок инемного отдохнуть перед началом вечеринки. Подойдя к зеркалу, посмотрелана себя и вспомнила о записке, полученной от Съюзен Гольц: «Надень это,когда будешь на Титанике». Ага, я почти забыла об изумрудном гарнитуре.Мой наряд не предусматривал наличие колье, так как блузка полностьюзакрывала грудь, и украшения было бы незаметно, поэтому я решила навремя положить его в ридикюль. Только серьги и браслет дополнили мойобраз.
        - Ничего себе! - услышала я восхищённый возглас Вячеслава - прекрасныйвкус. Чудесный браслет и серьги!
        - К сожалению, не мои, - улыбнулась я, - мне их дали во временноепользование. Не пора ли нам присоединиться к гостям? Я заметилазнакомых, и мне хотелось бы поздороваться с ними.Мы поднялись наверх, меховую накидку я решила оставить в каюте, вечербыл довольно тёплым и меха едва ли могли пригодиться. Действительно, вкают - компании уже собралось много народу, мой спутник куда - то исчез, а ярешила выпить шампанского, но как всегда мне «повезло»: стюард, подаваямне бокал, оступился и выплеснул содержимое на козакин.
        - Ну вот, придётся вернуться в каюту и замыть пятно, - с огорчениемподумала я.Внезапно с реки потянуло холодом, и я решила, что ничего не происходитпросто так случайно: приведу себя в порядок, заодно и утеплюсь. Спускаясьвниз, мне показалось, что запахи и звуки как - то изменились: стало пахнуть негрязной московской рекой, я ощущала дыхание свежей воды, исчезли звукибольшого города, и появилось что - то непонятно волнующее. У входа в каютумне встретилась дама в шикарном платье, она прошла мимо, обдав менязапахом великолепных, что - то напомнивших мне духов. Знакомый запах, гдеи когда я встречала его? И тут я вспомнил - это был любимый парфюм моейпрабабушки, кажется «Коти д’Ор». Странно, эти духи можно былоприобрести только в начале двадцатого века, в настоящее время их выпускпрекращён. Видимо, один из состоятельных гостей заказал изготовить духипрошлого столетия для своей спутницы, что и удалось сделать. Откуда жеиначе здесь мог появиться подобный аромат?Пройдя в каюту, я замыла пятно от шампанского, успев отметить, чтоинтерьер слегка видоизменился, но не придала этому никакого значения,взяла свою
накидку, подумав, что её фасон не совпадает с тем, который язаказывала. Выйдя из каюты, я очутилась в широком длинном коридоре. Настене висела акварель в бронзовой рамке. Подойдя поближе и разглядев её,прочла подпись, которая гласила, что автором шедевра был Эжен Делакруафранцузский художник девятнадцатого века. Что - то не припомню, чтовидела эту акварель по пути в свою каюту. Возможно, я заблудилась. Тут намоё счастье появился стюард и обратился ко мне по - английски.Или я сошла с ума, или мир перевернулся вверх тормашками, если в центреМосквы обычный официант изъясняется на языке великого Шекспира.
        - Мадам угодно пройти на палубу?
        - Пожалуй, да, - потрясённо и тоже по - английски ответила я.
        - Я вас провожу.Мужчина прошёл вперёд и пригласил меня следовать за ним. Решив надетьнакидку, я обомлела - в руках у меня оказалось лёгкое пальто, отделанноекаким - то мехом. Пахло от накидки, как это ни странно, «Коти д’Ор». Выйдяна палубу, я услышала:
        - Светлана, я вас ищу уже минут тридцать. Где вы пропадали?Странно, я спустилась в каюту, затёрла пятно, взяла накидку и тотчасподнялась обратно. Отсутствовала я не более десяти минут, а тут слышу, прополучасовые поиски. Ладно, проверим догадку. Сославшись на головнуюболь, решила спуститься обратно.
        - Извините, Слава, право, неловко опять оставлять вас одного, но я кое - чтозабыла в каюте.Вернувшись обратно, решила отдохнуть минут 10 - 15 и собраться с мыслями.
        - Мисс, - раздался женский голос, - ванна уже готова. Всё, как вы просили.Разрешите идти?Я машинально кивнула. Женщина вышла, закрыв за собой дверь. Яотчётливо помнила, что наша с Вячеславом каюта состояла всего лишь изодной комнаты, а тут увидела перед собой открытую дверь, ведущую ещё водно помещение. Становится всё интереснее. Я прошла в комнату, где напороге меня встретил кот, но как Тимофей мог оказаться на корабле? Оностался дома под присмотром подруг, которые дожидались меня в надеждеузнать последние новости.Через несколько минут я осознала себя в ванне, наполненной ароматнойпеной. Закрыв глаза, попыталась расслабиться, но тут меня словно пронзило:женщина, которая только что покинула каюту, разговаривала со мной по - английски! Что происходит? Я постепенно схожу с ума? И тут почувствоваламелкую вибрацию. Корабль явно двигался. Неужели ресторан решилипровести по Москве - реке? Вот это сюрприз! Полнейшее погружение висторию. Кажется, я задремала, разбудил меня голос всё той же женщины,которую я встретила в каюте.
        - Мисс, вас ждут. Скоро ужин, и капитан просил напомнить, что вы сегодняприглашены к нему за столик. Позвольте вам помочь?Женщина подала мне полотенце и помогла выбраться из ванны. На минутуона вышла и вскоре вернулась с платьем в руках.
        - Вы просили принести ваш зелёный костюм. Я погладила его. Прошу вас.Давайте я вас причешу. Ваши драгоценности на туалетном столике.
        - Кто вы? - спросила я.
        - Мисс, это я, Бетси.
        - Ах да, извини, кажется, мне приснился сон.Я ничего не могла понять, - какая Бетси, какой ужин? И тут мой взгляд упална принесённый наряд - это именно то платье, которое было на девушке, чейпортрет я видела во сне и на выставке в музее Пушкина. Съюзен Гольц.?Кажется, там был её автопортрет. Скорей всего я сплю и вижу сон, в которомиграю одну из ведущих ролей. Раз так, пусть всё идёт своим чередом.Успокоившись, надела платье, кстати, оно сидело на мне как влитое,изумрудный гарнитур прекрасно вписался в мой образ.
        - Мисс, вы не забыли, капитан ждёт вас.
        - Уже иду.Подхватив кота, я отправилась на ужин. Кот вырвался и убежал. Стараясьпоймать его, я наклонив голову, последовала за своим любимцем, успелаподхватить его на руки и не заметила, как упёрлась в чей - то живот.
        - Светлана, вы великолепны! Капитан уже спрашивал о вас, поторопитесь, всегости прошли в зал, - раздался рядом голос Вячеслава.Слава богу, я не сплю, абсолютно здорова и вполне адекватна.
        - Света, а откуда у вас появилось это очаровательное животное? Как егозовут? - не унимался Вячеслав.
        - Тимофей, - не слишком уверенно сказала я.Кот недовольно завозился, укоризненно посмотрел на меня, и я поправилась.
        - Тимоти, - пришлось поправиться, - не переживайте, кот на удивлениеспокойный и не причинит никаких хлопот.Мы спустились вниз и вошли в красивый просторный зал, где были накрытыстолы. Вячеслав провёл меня к нашему столику, где я и познакомилась скапитаном. Оказалось, что корабль будет в течение трёх часов курсироватьпо Москве - реке и уже снялся с якоря. Капитан по совместительству былвладельцем ресторана, и удостоиться чести поужинать с ним за одним столомя получила потому, что мне предстояло написать его портрет.Подошёл официант, забрал у меня кота, сказав, что его накормят, и удалилсяиз зала.Москва. Плавучий ресторан. Верхняя палуба. Корма.
        - Витёк, посмотри, мне кажется, кто - то плывёт за кораблём!
        - Да ладно, кто сунется в воду в такое - то время?
        - Олег, глянь, это же котяра припустил за нашим рестораном. Видно мясцаему захотелось. Слышь, давай поможем животине, бедняга совсем выбилсяиз сил, сейчас потонет. Давай, тащи спасательный круг.Виталий бросил круг в воду, кот из последних сил вцепился в него. Матросыподтянули его к борту и постепенно начали поднимать наверх. Вскореспасённое животное оказалось на палубе. Сил у него хватило лишь на то,чтобы отползти от спасательного круга в сторону.
        - Ну что, Олега, зачтётся нам с тобой спасение кошачьей души?
        - Как ты думаешь, что ему понадобилось у нас на борту? - задумчиво произнёсвторой спасатель.
        - Да чёрт его знает. Может, кто из гостей уронил за борт. Надо будетпоспрашивать.
        - И то верно, вдруг и нам с тобой, что перепадёт: придёт какая - нибудь вся изсебя дамочка и, увидев своего котяру, выложит за его спасение пару сотенбаксов, - весело откликнулся Олег.
        - Да ладно, неси сухое полотенце, а то не доживёт наш приз до положеннойнам награды, - быстро отреагировал Виталий.Вскоре Олег вернулся с полотенцем и принялся вытирать спасённоеживотное. Кот не вырывался, а воспринимал всю процедуру с завиднымспокойствием. Едва его закончили вытирать, как он замяукал, словнопытаясь сказать, что он благодарен за спасение, а теперь неплохо было быего и отпустить.Спасённый кот, лизнув Олега в щёку, вырвался и устремился вниз на вторуюпалубу, где находились каюты приглашённых гостей.
        - Смотри, какой шустрый, - изумился Олег, и умный - меня поблагодарил по - своему, по - кошачьи, и своих побежал искать. Во даёт! Повезло кому - то скотиком! Мне бы такого.Борт «Титаника» и не только. 1912 - 2012 гг. Зачем я решилась на это путешествие, к чему мне выставка в этой Америке?Разве мне было плохо в старой доброй Британии? Дела шли отлично. Заказовуйма, дома остались мама с бабушкой, мои неугомонные подруги, Анабель иКэтрин, многочисленные знакомые, привычный и устроенный быт.Съюзен прилегла на кровать и задумалась о своей жизни. Вроде всёскладывается вполне удачно: она известная художница, обладательницасолидного состояния, которое позволяло ей, матери и бабушке небеспокоиться о завтрашнем дне. Втроём они проживали в уютном особняке водном из лучших районов Лондона, к тому же не так давно Съюзенприобрела красивый загородный дом на юге Англии. Посоветовавшись сбабушкой, девушка решила открыть там небольшоё фермерское хозяйство, скоровами, множеством грядок с различными овощами, а также небольшимсадом с прекрасными розовыми кустами. Не каждый мог похвастаться такимблагополучием. Нельзя
сказать, что Съюзен была очень богата, вовсе нет, ноона могла позволить себе очень многое, даже покупку эксклюзивныхдрагоценностей, ибо понимала, что это также являлось прибыльнымвложением капитала.Она помнила о своём обещании разыскать семью сестры отца в России. Там,в далёкой варварской стране осталась сестра её отца, отказавшаяся уехать сбратом на Британские острова. Отец часто вспоминал её семью. У тётушкиРозы был муж - инженер и сын, которому теперь должно было исполнитьсялет пять - шесть. Перед смертью отец просил её разыскать семью сестры, азатем привезти в Лондон. Я обещала, и теперь, после выставки в Америке,придётся ехать в Россию. Правда, последнее письмо из Санкт - Петербургабыло получено года четыре назад, и с тех пор никаких известий. Встречи сбывшими соотечественниками я не боялась, так как знала русский язык всовершенстве. Мой отец когда - то настоял на том, чтобы дома говорилитолько по - русски. Гувернантка научила меня французскому и немецкому, итеперь я знала четыре языка в совершенстве. Многие говорили, что у меняне было акцента, а мои русские заказчики принимали меня за
своюсоотечественницу.Дело осталось за малым - съездить в САШ, возможно, обрести новыхзаказчиков, что было бы весьма неплохо: нельзя замыкаться только в узкомкругу английской аристократии и новых буржуа. Вполне вероятно, что и вНовом Свете найдутся почитатели моего таланта. Я и не заметила, какзадремала. Сон был тревожным и странным: я как будто смотрела на себя состороны. Оживлённая улица. Высотный красивый дом в пять этажей скрасивыми керамическими панно по фасаду. Девушка похожая на меня какдве капли воды подходит к парадному, но швейцар почему - то не открываетдверь, приходится нажимать на кнопки, находящиеся рядом с ручкой. Так,запомним цифры. А зачем мне это? Я ведь сплю, а знания, полученные вэтом сне, вряд ли когда - нибудь пригодятся. Девушка уже в фойе,отделанном мрамором. Старушка в стеклянной будке смотрит на неё,здоровается. Открываются двери лифта, кабинка поднимается на третийэтаж.Вот незнакомка в какой - то комнате, где много вещей непонятногоназначения, например, вот эта чёрная панель - она может показыватьцветные картинки, на которых люди двигаются и разговаривают. В окновидна улица,
заполненная авто, их слишком много, и выглядят они как - тонеобычно. Таких Съюзен никогда не видела, несмотря на то, что всегдавнимательно следила за новинками технических достижений. В кухнеобнаруживается множество предметов, о назначении которых нельзя дажедогадаться. Вот, например, серебристый ящик со стеклянной дверцей; иливот, большой белый слегка шумящий шкаф, из которого веет зимнимхолодом, когда его открываешь. Полки шкафа были заполнены продуктами.Очевидно, это нечто наподобие ледника. Пройдя по квартире, можно былообнаружить, что обстановка выглядела какой - то непонятной, никакихзавитушек, позолоты, резьбы по дереву. О боже, даже новомодныхплюшевых занавесок и тех нет! Съюзен отметила, что в её лондонскомособняке, обставленном по последнему слову моды, ничего подобного небыло.Однако чувствовалось, что все вещи, находившиеся в квартире, были явностильными и не из дешевых. Внезапно в гостиной раздаётся звонок. Съюзен,наконец - то увидела знакомый предмет: это был телефонный аппарат, такойже недавно она установила у себя дома, и тут же сняла трубку, котораявесело прочирикала
        - Светка, куда ты пропала? Понимаешь, мы тут собрались прошвырнуться помагазинам. Ты с нами? - поинтересовался женский голос.
        - Конечно.Боже, что же это такое? Ах да, я ведь сплю. Мне это всё снится! Зачем же яобещала некой женщине, как она выразилась, «прошвырнуться» помагазинам?
        - Мисс Съюзен, - голос Бетси вырвал из тревожного сна. - Вы не забыли, чтокапитан ждёт вас сегодня вечером на ужин?
        - Спасибо, я помню. Кстати, а где Тимоти?
        - Только что я видела его здесь.В это время за дверью каюты раздалось мяуканье.
        - А вот и он.Бетси открыла дверь, и пушистый комок ворвался в спальню. Кот прыгнул накровать и словно бы не узнал свою хозяйку.
        - Тим, что с тобой? Это я, Съюзен. Иди ко мне.Однако животное с изумлением смотрело на девушку.Съюзен взяла кота на руки, и тотчас раздался её негодующий возглас.
        - Бетси, где был Тимоти?
        - Всё время здесь в каюте.
        - Посмотри получше. Он весь мокрый! Боже, Тимоти, ты упал за борт? И ктотебя спас? Бетси, я накажу тебя. Почему кот мокрый? Сейчас же принесиполотенце, я приведу моего друга в порядок.Через минуту кота вытирали большим махровым полотенцем.
        - Ну, вот и всё, Тим. Бетси, заберите полотенце.Казалось, кот пришёл в себя и успокоился, но изредка с подозрениемпоглядывал на свою хозяйку.
        - Бетси, приготовьте моё платье.
        - То, болотного цвета, с вышивкой?
        - Сколько раз я могу повторять? У тебя совсем нет памяти! Да, именно тоболотного цвета. Поторопись, кажется, я опаздываю. Перед ужином мнехотелось бы выйти на палубу, Тимоти возьму с собой, опять он куда - нибудьпропадёт.Вскоре платье было принесено.Пожалуй, надену изумрудный комплект. Да, неплохо, и это ещё слабосказано. Возможно, уже сегодня я смогу познакомиться с будущимизаказчиками, и они, увидев меня во всём великолепии, поймут, что со мнойможно иметь дело. Тимоти, за мной!Я решила пройти на личную палубу (для пассажиров, купивших билетыпервого класса такая предусматривалась), но кот направился к двери,ведущей в коридор. Хочешь наверх? Тогда, ладно, пошли, проказник.Мы вышли в коридор, Тимоти бежал впереди, и вскоре мы поднялись наверхнюю палубу. Что - то здесь было не так: кругом виднелись накрытыестолы, между которыми сновало множество людей, а самое странное, чтобыли заметны огни большого города на берегу. Не может быть, ведь мынаходимся в открытом океане. На всякий случай я взяла кота на руки. Моиразмышления прервал симпатичный молодой человек, к моему удивлению,заговоривший по -        - Светлана, вы как Фигаро, то тут, то там, то появляетесь, то исчезаете.Идёмте же, вы не забыли, что капитан пригласил нас на ужин?И еще один вопрос, если позволите. Света, откуда у вас появилось этоочаровательное животное? Как его зовут? - не унимался молодой человек.Воспользовавшись знаниями русского языка, я ответила:
        - Тимоти.Кот недовольно заворочался, пришлось успокоить моего спутника:
        - Тимоти не причинит никаких хлопот.Мы спустились вниз и вошли в красивый просторный зал, где были накрытыстолы. За каждым из них расположилось по шесть человек. Молодой человекпровёл меня к нашему столику, где я и познакомилась с капитаном.Ничего не понимаю, где я нахожусь, и что за юноша меня сопровождает?Видимо, я снова заснула. Недаром видела такой странный сон и вот, смотрюего продолжение. Что же, будем следовать перипетиям неизвестногосценария.Вскоре подошёл официант, забрал у меня кота, и, пообещав его накормить,удалился из зала.Ситуация всё больше и больше выходила из - под контроля. Явно это был несон. Мой спутник и все, кто находился рядом, были живыми, совсем нетакими, как бывают во сне. И тут я с удивлением заметила, что окружавшиеменя люди говорят по - русски. Неужели капитан «Титаника» решилразыграть меня. Кто мог рассказать ему о том, что я в совершенстве владеюрусским языком? Раз уж так вышло, придётся плыть по течению, а когдашутка закончится, посмеяться вместе со всеми. Капитан заговорил со мной осроках исполнения какого - то заказа. Единственный заказ, который я моглаисполнить -
это написать портрет капитана, но я не помнила, чтобы давалаподобное обещание моему визави. Капитана интересовала цена. Что жеответить? Я не нашла ничего лучшего как сказать, что цена на портрет будетобычной, на что капитан удовлетворённо кивнул головой. Не знаю, кудасмогла бы завести эта беседа, но, на счастье, заиграла музыка и мой кавалер,его, кажется, звали Вячеслав, пригласил меня на танец. Приглашение яприняла с превеликой радостью, так как во время танца решила прояснитьобстановку. Играли вальс. Мой спутник оказался неплохим партнёром.
        - Вячеслав, могу я вам доверять?
        - Разумеется, Светлана. Вы хотели о чём - то меня спросить?И тут, как мне показалось, я совершила невероятную глупость,поинтересовавшись.
        - Скажите, какой сейчас год?
        - Светлана, что с вами? Вам плохо? - встрепенулся мой кавалер.
        - Нет, о боже, неужели нельзя просто ответить на мой вопрос? Считайте этомоей маленькой причудой.То, что я услышала, повергло меня в величайший ужас.
        - На борту этого ресторана, как и за его бортом, сейчас 2012 год от рождестваХристова.По всей видимости, я побледнела, мой спутник слегка обеспокоеннымголосом спросил:
        - Светлана, вы уверены, что с вами все в порядке? Может, лучше спуститьсявниз?
        - Пожалуй, не стоит, - тут я решилась на маленькую дамскую хитрость:притворившись больной, слабым голосом пробормотала:
        - Вячеслав, вы не будете против, если я сейчас уеду домой? Мнедействительно что - то нездоровится. Пожалуйста, спуститесь вниз и найдитеТимоти, я буду ждать вас здесь наверху, а потом вы проводите меня домой,если это, конечно, вас не затруднит.
        - Светлана, не забывайте, что покинуть борт весьма проблематично, на рекенет мест, где можно пришвартоваться.
        - Ну и что, придумайте что - нибудь. Ведь вы же мужчина!Молодой человек сочувственно посмотрел на меня умными серыми глазами,покачал головой и отправился выполнять мою просьбу. Итак, что мы имеем?А ничего хорошего! Меня приняли за какую - то Светлану. Неужели я такпохожа на эту неизвестную девушку? Интересно будет узнать её фамилию, иесли она также окажется Гольц, то я начинаю догадываться, где Светланаможет находиться в данный момент. В детстве я читала много волшебныхсказок, в которых главными героями были волшебники и волшебницы,тролли, эльфы и гномы, и где силой волшебства одного человека моглиперенести за сотни миль от его дома, и там же дурнушки превращались впрекрасных принцесс. Однако о том, чтобы перебросить человека в другоестолетие, нигде не было сказано. Впрочем, я вру, не так давно появилсяроман модного американского писателя Марка Твена «Янки при дворекороля Артура», в котором главный герой, мой современник, оказался силойволшебства переброшен в средние века. Впрочем, всё это выдумка, забавнаяи удачная выдумка американского писателя. Не может быть такого! Я живув современном мире,
где есть граммофоны и авто, телефонные аппараты иокеанские лайнеры, а газовые рожки постепенно уходят в прошлое, ихзаменяют на электрические лампы, и даже появились первые ватерклозеты.Чушь какая - то выходит с волшебством! А где Бетси? И тут меня пронзилаужасная мысль: я никогда не увижу свою матушку и бабулю! Боже, что будетс ними? Слава богу, что Тимоти остался со мной, хоть один свидетель моейпрошлой жизни. Я посмотрела на воду и заметила, что к нашему кораблю,или, как его назвал Вячеслав, ресторану, на большой скорости приближаютсякакие - то огни, а затем донёсся звук работающего двигателя, послышалиськрики и раздался ужасный удар, вспыхнул огонь. Корабль - ресторан началмедленно крениться на один бок. Не удержавшись, я заскользила вместе состолами и стульями к борту, находившемуся в опасной близости от воды.Где - то кричали люди, мимо меня пролетела нарядная дама, и я смогла лишьрассмотреть её перекошенный рот, раскрывшийся в немом крике. Язакричала:
        - Помогите, кто - нибудь, помогите!Однако помощи ждать было неоткуда: огонь разливался по палубе, людипрыгали в воду, внизу, также были пассажиры и оттуда слышались призывыо помощи. Вода заливала трюм и подобралась к каютам. Корабль медленно,но верно погружался в воду. Раздался громкий хлопок, похожий на взрыв, и яоказалась в воде. Сознание медленно покидало меня.Когда я пришла в себя, то с удивлением я обнаружила, что каким - то чудомочутилась на крышке от стола, и кто - то толкает эту крышку к берегу.Сколько прошло времени, не могу сказать. Скорее всего, не очень много.Очнувшись, поняла, что жива и здорова, сижу на берегу, закутанная в какое - то одеяло.По берегу сновали люди, разыскивающие своих знакомых спутников испутниц. На воде полыхало пламя, пожирая остатки того, что было кораблемвсего несколько часов тому назад.Ничего не понимаю, где я и что же произошло с нами? Меня бил озноб, япостаралась подняться, что с трудом, но удалось.Следует найти Вячеслава, ведь я практически обрекла его на смерть,отправив вниз, туда, откуда выбраться было невозможно. Я шла по берегу,вглядываясь в лица
проходивших мимо людей, рассматривала тела лежавшиху воды, но Вячеслава нигде не было. Внезапно что - то мокрое и холодноеприжалось к ногам. Внизу раздалось тихое «мяу».
        - Боже, неужели Тимоти?Я наклонилась и подняла кота. О счастье, это был он, мой Тимоти, мокрый,напуганный, но живой! Я прижала его к груди и, заливаясь слезами,отправилась на поиски своего спутника.
        - Неужели он погиб? Не может быть! Если Тимоти здесь, а я отправилаВячеслава за котом, то и молодой человек должен находиться где - топоблизости.Внезапно издалека послышался крик:
        - Светлана, Светлана, где вы? Светлана Гольц, отзовитесь!Бог услышал мои молитвы: я узнала голос, это был мой спутник. Я бросиласьтуда, откуда доносился голос, и бежала, не разбирая дороги, отталкивая кого - то, отвечая на вопросы, но перед собой видела лицо только одного близкогомне человека.
        - Слава, Слава, я здесь! Это я, Света! - так я впервые назвала себя чужимименем. Придётся, несмотря ни на что, начинать новую жизнь
        - Вячеслав, слава богу, вы живы! Я так боялась вас потерять!Молодой человек подошёл ко мне и обнял. Я уткнулась носом в его плечо изаплакала. Вячеслав внезапно дёрнулся и начал медленно сползать на землю.Только тут я заметила, что его рубашка была в крови. Тимоти, спрыгнув наземлю, подбежал к молодому человеку и начал лизать лицо. Вячеславоткрыл глаза, произнёс моё имя и вновь потерял сознание.
        - Помогите, ради бога, помогите!Никакой реакции, и тут я почему - то перешла на английский, повторив свойпризыв о помощи. Невероятно, но ко мне тут же подбежал мужчина ипредложил свои услуги. Разговор, естественно вёлся по - английски. Вскорепоявились люди в белой одежде и забрали моего спутника с собой. Япоследовала за ними, и совсем скоро мы оказались в лазарете. То, что яувидела, поразило меня до глубины души. Доставили нас к месту настранном авто жёлтого цвета с надписью сбоку «Скорая медицинскаяпомощь». Последние два слова были понятны для меня, но что касаетсяпервого, почему «скорая»? Возможно, нас доставили до лечебного заведениядовольно быстро?Вячеслава погрузили на каталку и куда - то повезли. Когда я хотелапроследовать за ним, меня вежливо попросили остаться и предложилипройти с сестрой милосердия в отдельный покой, что я и сделала. Впередименя ждал совершенно непонятный разговор.
        - Присаживайтесь, - сестра указала рукой на стул. Я села и тут началсясплошной кошмар.
        - Пожалуйста, страховой полис.Я удивлённо захлопала глазами.
        - Запишем, полиса нет. Страховка? Тоже нет. Имя, фамилия.Я продолжала с удивлением рассматривать сестру милосердия. О чём этоона? Я, конечно, говорила по - русски, но ничего из того, что было сказано, непоняла. По всей видимости, моя визави решила по - другому.
        - Ах да, я совсем упустила из вида, что вы англичане. Ни черта - то вы непонимаете по - русски! Чего с вами делать? Да ладно, придёт завтра главныйврач, вот пусть и разбирается. Между прочим, иностранцев бесплатно мы нелечим. Завтра вам и счёт выставят. Ждите, мадам, да денежки готовьте, ипобольше, - бурчала себе под нос девушка.Единственное, что я поняла, и очень хорошо, завтра придётся платить залечение Вячеслава. В этом ничего удивительного я не видела, посколькувсегда платила за визит к врачу. Так в чём же дело? Съезжу домой, привезуденьги, благо они у меня есть и не так уж мало. И тут меня осенило, куда япоеду, какие деньги? Ведь здесь я чужая и знаю лишь своё новое имяСветлана Гольц и всё. Где я жила, живу, есть ли у меня деньги и были ли онивообще?Стоп, хватит разглагольствовать. Надо действовать. Сначала следует найтиВячеслава и узнать, как у него дела и, если, нормально, узнать у него, покрайней мере, свой адрес, затем съездить по тому адресу, что мне назовут, ипривезти необходимую сумму. Опять не то, как я, даже узнав адрес, найдуулицу и дом? Остаётся отыскать моего приятеля и далее
действовать пообстановке.Так, прежде всего мне необходимо разведать, где Вячеслав. Узнать можно, авот пройти в покой, где он находится, довольно затруднительно.Во - вторых, если поиски увенчаются успехом, то всё будет зависеть отсостояния больного.В - третьих, если Вячеслав будет в состоянии передвигаться, нам придётсякаким - то образом покинуть сей лазарет.Приступим к первому пункту. В коридоре я нашла доктора, у которого ивыяснила, что мой друг находится на втором этажа и состояние его довольностабильное: лежит, отдыхает, особых травм не имеется, но налицо сильноедепрессивное состояние, (это слово я перевела для себя, как «находится всостоянии сильнейшей меланхолии») и, возможно, лёгкое сотрясение мозга.Пункт второй выполнен: состояние больного не внушают опасений.Переходим к последнему и заключительному этапу, совместив его с пунктомномер один.Я отправилась по лестнице на второй этаж, хотя в лазарете быласамодвижущаяся кабинка. Подобную я видела в своём сне, но никогда неприбегала к их услугам. Выяснить номер покоя, где находился Вячеслав,удалось у дежурной сестры милосердия. Осторожно заглянув в
комнату, яувидела, что он мирно посапывает, отвернувшись к стене.Ничего себе, он тут спит, а я бегаю, словно гончая, и стараюсь вызволитьузника из «темницы»! Подожди у меня, тебе придётся проснуться!
        - Эй, Слава, просыпайся!Молодой человек, сонно зевнув, перевернулся на другой бок.Не подействовало! Придётся прибегать к радикальным мерам: я увидела натумбочке стакан с водой. Небольшой холодный душ возымел своё действие.
        - Что, что случилось? Кто здесь? - завозился в кровати мой друг.
        - Слава, просыпайся.
        - О, это ты, Светка, рад тебя видеть! В чём дело? Что случилось и почему яздесь? - стряхивая воду, поинтересовался молодой человек.Пришлось вкратце всё ему объяснить. Вячеслав проникся моей идеей побега,быстро собрался и минут через десять мы, осторожно миновав сестринскийпост, вышли на улицу.
        - Куда мы направляемся? - осведомился мой спутник.
        - Если вас не затруднит, наймите кэб и проводите меня домой.Вячеслав с удивлением посмотрел на меня, видимо решив, что у меня не всёв порядке с головой, но, тем не менее, ушёл искать извозчика.Интересно, я опять что - то не то сказала?Ну да, взять кэб и добраться до дома Светланы мне показалось самойразумной идеей на данный момент.Вскоре Вячеслав вернулся.
        - Извини, Света, кэбов нигде не было, мне пришлось взять такси. Надеюсь, тыне против?Мне захотелось спросить, что означает «взять такси», но в последний моментблагоразумно передумала.Мы прошли по короткой аллее, и оказались на улице, залитой множествомогней. Было светло, как днём. Я даже слегка растерялась. Ого, сколькогазовых рожков пришлось зажечь! Это наверняка стоит безумных денег.Правда, задавать вопрос по поводу рожков и их стоимости я не рискнула. Мыподошли к жёлтому авто, Вячеслав распахнул заднюю дверцу, пропустилменя и сел рядом.
        - Куда ехать? - строго спросил водитель.
        - Ко мне домой, - уверенно ответила я.
        - Ясно, что не ко мне. Домой, это куда? - невозмутимо уточнил таксист.Я беспомощно взглянула на своего спутника, и ему пришлось выручать меня.Кажется, он подумал, что на меня сильно подействовала катастрофа, и яникак не могу прийти в себя. Мне это было только на руку.Сюрпризы продолжались: авто так резко набрало скорость, что я испугалась - не разобьемся ли мы? Посмотрев на Славу, убедилась, что всё в порядке, иуспокоилась. Мимо нас проносились экипажи, такие, о которых писал ЖюльВерн в своих фантастических романах. «Восхитительно, упоительно и в тожевремя страшно»! Иных слов я не смогла подобрать, чтобы описать езду техсумасшедших водителей, чьи авто встречались нам по пути. Самоеудивительное, я не заметила ни одного кэба, да и конок тоже не было видно.Скорей бы прибыть на место, а там…. Я не представляла, что же мне надобудет делать по прибытии домой, а оно приближалось с каждой секундой.Моё волнение возрастало.
        - Вот и всё, Светлана, мы и дома. Вас проводить? - на всякий случай спросилВячеслав.
        - Будь так любезен. Я не совсем здорова, извини, - пробормотала я.
        - Это и так заметно, без твоих объяснений и извинений.Мы выбрались из машины, и подошли к дому, у дверей которогопрохаживались две девушки примерно моих лет. Едва заметив нас, онибросились ко мне. Вид у них был встревоженный.
        - Ой, Светка, а мы тебя заждались! Никак не могли тебе дозвониться. Какдела? Как вечеринка? - тараторила миниатюрная блондинка в тёмно - зелёныхджинсах.
        - Действительно, почему ты не позвонила? Мы же волнуемся. Ну, давай,рассказывай, - скомандовала вторая барышня, высокая стройная с волосаминепонятного оттенка.И тут они увидели, что я не одна.
        - Однако, подруга, ты даёшь! Стоит тебя ненадолго оставить, как ты тут жеотхватишь себе кавалера. Давай, знакомь, - заявила блондинка.У меня от их щебетанья разболелась голова, но Вячеслав в который развыручил меня.
        - Это же твои подруги Ольга и Катя, если я не путаю.
        - Нет, ты не путаешь, - кокетливо подтвердила блондинка.
        - Девушки, милые, вы разве не видите, что Светлане нездоровится? Давайтепройдём в дом, а там она вам всё расскажет, - предложил Вячеслав.Дальше я действовала по наитию: набрала код на входной двери,поздоровалась с консьержкой, прошла на свой этаж, нашла ключ заобшивкой двери. Вот я и дома. Стоп, мне показалось, что со мной всё это ужепроисходило когда - то давным - давно, в другой жизни. Я бывала в этойквартире, знала расположение комнат, и самое главное цифры на входнойдвери были мне известны. Откуда взялись эти знания, я пока не моглаобъяснить. Я знакома с этими двумя девушками, Ольгой и Кэтрин. А где жеТимотии? В суматохе событий я как - то забыла о коте.
        - Никто не видел Тимоти?
        - Света, кто такой Тимоти? - осведомилась Ольга, чем - то занимаясь на кухне.
        - Тимоти - мой кот, разве ты забыла?
        - Боже, вспомнила детское прозвище своего пушистика! Теперь это взрослыйкот с солидным именем Тимофей, - напомнила подруга.
        - Никто не знает, где Тимофей? - расстроилась я.А в ответ лишь мерное покачивание головы.Так, значит, и кот пропал. Этого мне не хватало!
        - Всё, господа, делайте, что вам угодно, а я отправляюсь отдыхать. Извините,я так устала!С этими словами я отправилась в спальню, а мои гости стояли, с удивлениемглядя на мою удаляющуюся фигуру.Скинув туфли, я прямо в платье упала на кровать и тут как будтопровалилась в глубокую яму, наполненную кошмарами. Я не спала, а как бывсё видела со стороны. И вновь странные видения стали преследовать меня.Я узнала свою каюту на борту настоящего «Титаника».Бетси, горничная, сидела в гостиной и перебирала какие - то вещи, Тимоти,свернувшись комочком, устроился спать в одном из кресел. И тут я увиделасаму себя. Точно, это я лежала на кровати в платье, а шляпа и туфли валялисьпоблизости. Вообще человек я достаточно аккуратный и редко позволяюсебе, не раздевшись, лечь на кровать и то только в исключительных случаях.Вероятно, наступил именно такой случай. Что же могло произойти?Здесь, в этом мире я попала в довольно скверную историю: корабль, накотором я совершенно случайно оказалась, затонул, я едва спаслась, но восне, по крайней мере, в данный момент ничего страшного не наблюдалось.Значит… Значит обязательно
произойдёт и, если я связана с некоейСветланой Гольц, то и с ней должно случиться то же самое, что и со мной.Боже, боже, боже! «Титаник», вероятно, уйдёт в морскую пучину, а вместе сним сотни пассажиров! Что же будет с моим двойником? Если рассуждатьлогически, то она должна спастись, ведь я выжила…И тут я увидела тонущий лайнер с высоты птичьего полёта - вокругвиднелось множество лодок с людьми, корма судна задралась вверх, напалубе метались обезумевшие от ужаса люди.
        - Нет! - крикнула я и проснулась.Вновь на борту «Титаника» 1912 год. Я ничего не могла понять: только что общалась со своим новым знакомымСлавой, пила «Шампанское» с гостями на верхней палубе, спускалась вобеденный зал, познакомилась с капитаном, и вдруг случилось нечтоневероятное. Появилась совершенно незнакомая мне Бетси, я была вновьприглашена на ужин, и вместо скромного ресторанного зала оказалась вшикарном помещении с лестницей, ведущий на верхний ярус. Я ждала, чтокапитан заговорит со мной о заказе своего портрета. Однако, этого непроизошло. К тому же Вячеслав куда - то исчез. Я вернулась в каюту, где иобнаружила неизвестную Бетси, называвшую меня «мисс».Сбросив шляпу и туфли, упала на кровать, закрыла глаза, пытаясь хоть наминуту задремать. Вообще, человек я достаточно аккуратный и редкопозволяю себе, не раздевшись, лечь на кровать. Только в исключительныхслучаях. Сегодня наступил именно такой случай. Впрочем, заснуть мне неудалось. Казалось, моя душа покинула меня, и отправилась в далёкоестранствие… Я находилась в своей квартире. Точно, это была я, на кровати вплатье а, шляпа и туфли
валялись поблизости. Не может быть! Далее - следующая картинка: берег реки, крики людей, девушка на берегу,закутанная в одеяло. Вглядевшись, поняла, что это тоже я. Пламя пожиралоостатки того, что некогда было красивым кораблем. Я смогла разобрать даженазвание, каким - то чудом не затронутое огнём «Титаник». Неужели это тотресторан, где должна была находиться и я? Кто же эта девушка, как двекапли воды похожая на меня?Между тем она встаёт и идёт вдоль воды, видимо, надеясь кого - то найти.По берегу сновали мужчины и женщины, раздавались крики, лежали люди,некоторые из них не подавали признаков жизни. Девушка шла, вглядываясьв лица проходивших мимо бывших пассажиров ретро «Титаника»,рассматривала тела лежавших у воды, но, по видимости, не могла найтинужного ей человека. Внезапно что - то мокрое и холодное прижалось к еёногам. Внизу раздалось тихое «мяу».Это был кот. Неужели Тимофей?Девушка наклонилась, и подняла пушистика, прижала его к груди и,заливаясь слезами, отправилась на дальнейшие поиски.Внезапно раздался отдалённый крик:
        - Светлана, Светлана, где вы? Светлана Гольц, отзовитесь.И вдруг всё исчезло. Раздался стук в дверь. Я очнулась и ответила.
        - Я здесь, в каюте. Кто там?В спальню вошла Бетси.
        - Мисс, вы звали меня?
        - Извини, что побеспокоила, мне приснился странный сон. Иди, занимайсясвоими делами.Бетси вышла, задумавшись о необычном поведении своей хозяйки. Какая - тоона странная, вроде бы та же самая, но и в то же время другая. Сегодня иречь её изменилась, взять хотя бы последний разговор в спальне. МиссСъюзен никогда не извинялась перед Бетси и вдруг, на тебе! Бетси всегдапомогала своей хозяйке одеваться, а сегодня та заявила, что справится сама.Непонятно. Может, влюбилась? Скорее всего, да. Успокоенная этой мыслью,Бетси вернулась к прерванному занятию.
        - Слава богу, ушла, - подумала я.Значит так, я была приглашена на ретро вечеринку в ресторан под названием

«Титаник». Что - то там произошла. Взрыв? Теракт? Просто пожар? Что быэто ни было, плавучий ресторан сгорел и, скорее всего, его остатки затонулив реке. И тут меня словно пронзило током: там, на берегу, была я, ведь кто - токрикнул:
        - Светлана, Светлана, где вы? Светлана Гольц!Что - то не сходится. Я здесь, а где «здесь»? Вроде бы на корабле, но вот накаком? Тогда, кто та девушка? Кажется, я начинала понимать. И, если я неошибалась, та Светлана Гольц могла быть никем иным как Съюзен Гольц. Атак ли это? С какой радости Съюзен могла оказаться в Москве? Если ужрассуждать, то следует рассуждать логически. Съюзен не могла быть наборту плавучего ресторана: она давно умерла, а ведь из моего видениядевушка была такого же возраста, как и я. Значит, около 24 лет, а Съезенбыла в этом же возрасте в начале двадцатого века, примерно году в 1912 - ом.Чушь собачья.
        - Бетси.
        - Слушаю вас, мисс.
        - Скажи мне, как называется корабль, на котором мы находимся в данноевремя.Девушка удивлённо посмотрела на меня, но ответила.
        - «Титаник», мисс.
        - «Титаник»?
        - Ну да, «Титаник». Разве вы не помните, что вы отправились в Америкуустраивать выставку своих картин?
        - Да, конечно. Спасибо, Бетси, вы можете идти.Вот это да, «Титаник»! Надо вспомнить, что там случилось с этим

«Титаником». Помнится, я видела документальный фильм о знаменитомлайнере, но не досмотрела его до конца. Тогда я обратила внимание в одномиз кадров на девушку так похожую на меня.Значит, сейчас она на том, московском «Титанике», то есть была, посколькуон затонул. Что же выходит? Она там, а я здесь на настоящем «Титанике».Надо срочно думать, что же случилось с настоящим лайнером.Ой, кажется, вспомнила! Где - то когда - то я слышала о том, что самыйсовременный по тем временам морской лайнер затонул в Атлантике, ипогибло много пассажиров и членов экипажа. Когда же это было? Наверное,в 1912 или 1913 году. Если память мне не изменяет, а она может, корабльвышел в свой первый рейс и столкнулся с айсбергом. Ещё я вспомнила, чтотогда было очень и очень холодно, и многие пассажиры, попав в воду,погибли именно от переохлаждения.Выходит, что я как раз на борту того самого «Титаника», и вот - вот лайнердолжен пойти ко дну.
        - Бетси, скорее сюда! Бетси, быстрее!
        - Что случилось, мисс?
        - Немедленно собирай вещи! Приготовь тёплое пальто и про своё не забудь.
        - Зачем? Я только что разложила всё по своим местам.
        - Делай, что тебе сказали. Да, а где сейф?
        - Мисс, да что это с вами сегодня? Вы, случайно, не заболели?
        - Хватить болтать! Отвечай на мои вопросы!Увидев, что девушка обиделась, я извинилась.
        - Бетси, не обижайся, ладно. Делай просто то, что я тебе сказала.
        - Сейф у вас в спальне за картиной, - сказала та и вышла, покачав головой,что в её понимании означало - хозяйка сошла с ума.Я отодвинула картину. Слава богу, сейф был не заперт. Открыв дверцу, япереложила деньги и драгоценности в ридикюль.Кажется всё. Теперь остаётся только ждать: я абсолютно не помнила, когдадолжна произойти катастрофа. Страшно до жути.
        - Бетси, ты всё приготовила?
        - Да, мисс.
        - Сидим, ждём.
        - Что ждём, зачем?
        - Когда лайнер пойдёт ко дну, Бетси. Какая же ты непонятливая.
        - С чего бы это? - усомнилась служанка, - во всех газетах писали, что корабльникогда не сможет затонуть. Он самый непотопляемый!
        - Вот именно, что писали, а я видела странное видение - лайнер столкнётся сайсбергом и пойдёт ко дну.
        - Если так, мисс, то я вам верю. Ваша бабушка говорила о том, что в вашейсемье женщины иногда могут видеть будущее. Какой ужас! Когда же всёдолжно произойти?
        - Очень и очень скоро. Посмотри, сколько времени?
        - Одиннадцать часов пятнадцать минут.
        - Будем сидеть и ждать, когда всё и произойдёт. Где Тимоти?
        - Спит на кресле.
        - Принеси его.Я прижала кота и не позволила ему вырваться.С каждой минутой настроение ухудшалось. Ждать и догонять хуже некуда. Внашем случае - ждать катастрофы. Как вы себе представляете, сидеть идумать о том, когда корабль погрузится в пучину? И ты во всей этой историине более, чем пешка, хотя и знаешь о том, что должно случиться.Я не могла больше бездействовать, ожидая крушения лайнера.
        - Пойду прогуляюсь, - сообщила я и вышла на прогулочную палубу. Лучшебы я этого не делала! Прямо перед моим носом проплывал гигантскийайсберг.
        - Началось, - почему - то совершенно спокойно подумала я. Кусочки льдазадели ограждение палубы и упали к моим ногам. Затем ледяная глыбапроплыла дальше, и тут же послышался ужасный протяжный скрип,наполнивший мою душу жутким страхом. Все, кто смотрел фильм «Кошмарна улице Вязов», поймут меня. Представьте, что Фредди Крюгер высотой спятиэтажный дом внезапно появился из морских глубин и своими руками - ножами провёл по металлическому боку «Титаника». Звук ещё тот!Захотелось куда - нибудь спрятаться, а ещё лучше забраться под одеяло,укрыться с головой и забыть обо всём на свете. Одновременно с этимжутким звуком до меня донеслись удары колокола. Что бы это могло быть?Вполне вероятно, матросы заметили айсберг и теперь предупреждают обопасности.Я вернулась в каюту и увидела широко раскрытые от ужаса глаза Бетси.
        - Что это было? - спросила она.
        - Айсберг.
        - Значит, это всё? Корабль тонет? - воскликнула служанка.
        - Пока нет, но это может произойти в любую минуту. Я пойду и постараюсьвсё разузнать. Слышишь, никуда не выходи из каюты, не отпускай Тимоти! Яскоро вернусь.Выйдя в коридор, заметила матроса, поднимавшегося на палубу.
        - В чём дело, матрос?
        - Извините, мэм, - ответил тот - пока ничего не могу сказать. Вернитесь ксебе, пожалуйста.С этими словами он исчез, а я осталась одна. Вскоре появились и другиепассажиры, разбуженные неприятным звуком рвущейся стали. Многие былиодеты в пижамы. В основном в коридор вышли мужчины.
        - Вы, случайно, не знаете в чём дело? - спросил один из них, обращаясь комне.
        - Кажется, догадываюсь - наш корабль столкнулся с айсбергом и вероятнополучил пробоину и может вскоре затонуть, - мрачно вздохнула я.
        - Только не это, во всех газетах писали, что наш лайнер не может уйти подводу, поскольку оснащён новейшей системой водонепроницаемыхперегородок.Даже, если часть из них будет повреждена, то остальные не дадут водепопасть внутрь. Так что беспокоиться не о чем, - заключил мой собеседник.Слегка успокоенные этими словами пассажиры поспешили вернуться в своикаюты продолжить прерванный сон.До чего же легковерен народ - написали, что лайнер непотопляем, значит, таконо и есть…Особой паники на палубе, куда я поднялась, не наблюдалось. Правда, кругомвиднелись куски льда и снега, а особо любопытные граждане лепили изостатков айсберга снежки и кидали в темную пучину океана. Так, с этими всёпонятно. Где - то играла музыка. Я вошла в зал и заметила, что никто изпассажиров даже не среагировал на аварию или же не захотел: людитанцевали, пили виски, вели светские беседы, мужчины флиртовали сосвоим спутницами. Играл судовой оркестр. Все, вероятно, уповали на чудо.Так ничего не добившись, вернулась обратно.
        - Мисс, вы узнали, в чём дело?
        - Пока нет, Бетси. Будем ждать. Должен же найтись хоть одинздравомыслящий человек, способный организовать спасение пассажиров. Тутмне некстати вспомнилась поговорка «Спасение утопающих - дело руксамих утопающих». Как раз о нас. Около 12 часов ночи в дверь постучали.
        - Да, войдите!На пороге появился офицер, в каком он звании был, не могу сказать: я в этомсовершенно не разбиралась.
        - Мадам, прошу вас, возьмите, и он протянул нам какие - то оранжевыежилеты.
        - Что это?
        - Прошу вас наденьте, это спасательные жилеты, и пройдите на верхнююпалубу.
        - Хорошо, офицер, через пять минут мы будем на месте.Мужчина вышел, а я рассматривала принесённые им средства спасения.Интересно, как их надеть на меховую накидку. Пожалуй, оставлю их здесь.
        - Бетси, пора, идём. Возьми саквояж, я заберу Тимоти.Мы покинули каюту и направились на верхнюю палубу, где собралосьчеловек тридцать - сорок, в основном женщины. По всей видимости, это былипассажиры первого класса. Стоило взглянуть на наряды дам, как становилосьпонятно, что в эти наряды вложены немалые деньги. Нас попросили подойтик правому борту. Матросы расчехлили одну из лодок и предложили намзанять в ней места. Все расселись и, тем не менее, там могло разместитьсяещё человек пятнадцать. На корме место занял один из матросов. Лодка,поддерживаемая тросами, медленно с помощью лебёдки стала спускаться наводу. Никто из сидевших не издал ни звука. Все, как зачарованные, смотрелина могучий лайнер, которому была уготована скорая судьба опуститься надно океана. Наконец, лодка коснулась воды. Я заметила, что средипассажиров находилось ещё два матроса, которые взялись за весла, и мыначали удаляться от лайнера. Было холодно; хорошо, что мы позаботились отёплой одежде.Пожалуй, многие создавшуюся ситуацию не воспринимали всерьёз, думая,что это лишь небольшая прогулка, которая вскоре закончится, и
всевернуться в свои роскошные каюты.К сожалению, я - то точно знала, что должно произойти. Мы наблюдали залайнером. С борта спускалась очередная шлюпка, за ней другая и ещё одна.Я заметила, что практически во всех шлюпках оставались свободные места.Шло время, и свободных шлюпок на правом борту не осталось. На палубепоявлялось всё больше и больше народа. Теперь в шлюпки велась посадкапассажиров не только первого класса. Впрочем, мужчин, за исключениемматросов на вёслах, в шлюпках не было. Корма лайнера постепенноподнималась вверх, нос наоборот уходил под воду. С лайнера доносилисьзвуки музыки. Обезумевшие люди метались по палубе, упавшая трубасметала всех на своём пути.Приближалось неизбежное. Примерно часа через два после столкновения сайсбергом огромная махина корабля, предварительно переломившись на двечасти, ушла под воду. На поверхности оказалось много тех, кому быливыданы спасательные жилеты и кто надеялся продержаться на воде доприбытия помощи.Поскольку в нашей шлюпке оставались места, мы приняли на бортдвенадцать человек и, хотя в воде оставалось ещё много людей, мы отплылиподальше от места
крушения, поскольку, прими мы ещё человек двух и нашалодка пошла бы ко дну.Вот и всё, мы оказались один на один с холодными водами Атлантики.Наступило тринадцатое апреля. Внезапно за борт нашей шлюпки ухватиласьчья - то рука.
        - Помогите, ради бога! - произнёс человек за бортом.Одна из дам в шикарном меховом манто протянула мужчине руку и помоглаему влезть внутрь. Лодка опасно просела, пассажиры испуганно вскрикнули,но тут же раздался чей - то голос:
        - Сидим тихо, стараемся меньше двигаться. Разве вам не понятно, ведь мысмогли спасти ещё одного человека?Этим человеком оказался юноша лет 25. Взглянув на него, я едва невскрикнула - это был Слава! Как он мог здесь оказаться? Ну не может бытьтакого совпадения! Молодого человека трясло от холода. Я сняла своймеховой плащ и отдала его спасённому.
        - Спасибо, мэм! Меня зовут Сэм, Сэмъюэл.Вот всё и выяснилось, это не мой знакомый.Было холодно. Бетси сняла своё пальто и мы, прижавшись, друг к другу,накинули его на плечи. Стало гораздо теплее. У кого - то оказалась бутылочкависки, и её протянули спасённому парню.Я всегда думала, что богатые люди достаточно чёрствые, возможно это так ибыло в моём времени, но поведение людей, находившихся в лодке, ихсострадание к чужой беде, убедили меня в обратном.Постепенно мы разговорились. Одной из женщин оказалась наследница домаАстеров, богатейшего семейства Америки. Рядом сидела дама, владевшаяалмазными приисками в Южной Африке. Узнав, что я художница
        - портретистка, мне тут же, в случае нашего спасения, предложили выгодные,с моей точки зрения, заказы. Шло время, холодало, всё же была ночь. Ближек утру, мы заметили, что к месту крушения подошёл какой - то корабль. Наборту виднелось название судна - «Карпатия». Шлюпки устремились ккораблю. На воде, то тут, то там попадались тела людей, одетых вспасательные жилеты. К сожалению, все они были мертвы, хотя казалось, чтоони уснули, и стоит крикнуть «подъём», как все они проснутся, и не будетэтого ужасного кошмара.Нас подняли на борт и разместили - кого на палубе, кого проводили внутрь.Я почему - то почувствовала ответственность за судьбу спасённого намиСэмъюэля и прошла вместе с ним и Бетси в тёплое помещение. Молодогочеловека всё время колотил озноб. Чувствовалось, что он держится изпоследних сил. Пришлось отправиться на поиски врача и, когда я вернуласьобратно в сопровождении эскулапа, Сэм был без сознания. Он метался нарасстеленном на полу одеяле.Врач осмотрел больного и покачал головой.
        - Тяжёлый случай, - констатировал он. - Возможно воспаление лёгких. Ничегоудивительного - молодой человек получил сильное переохлаждение.Попробую помочь ему, но не уверен. Здесь, на корабле, я мало смогу сделать.Молодого человека необходимо доставить в госпиталь. Сейчас его перенесутв каюту, где организован временный лазарет, я пришлю санитаров. Пойдёмтесо мной, покажите им путь.Вскоре Сэмъюэль уже находился в специальном помещение, гдеразместились тяжёло больные.
        - Доктор, я впервые буду в США и поэтому ничего не знаю, грустновздохнула я. - Там у меня никого нет. Я ехала организовывать свою выставку,но, к сожалению, все картины погибли вместе с лайнером, погрузившись надно. Вы не посоветуете госпиталь, в котором Сэму смогут оказатьквалифицированную помощь?
        - Что же, можете рассчитывать на меня. По прибытии в порт всех больныхраспределят по разным лечебницам, но я постараюсь присмотреть завашим…..Тут доктор вопросительно посмотрел на меня. Я, смутившись, ответила:
        - За моим хорошим другом.
        - Значит, он ваш друг? - врач улыбнувшись, взглянул на меня. - Вам придётсянелегко в первое время: ему потребуется профессиональный уход и, скореевсего, придётся нанять сиделку, а это будет стоить денег.
        - Не беспокойтесь доктор, я заплачу.
        - Вот и хорошо. Итак, до прибытия в порт. А сейчас, извините, мненеобходимо заняться остальными больными.
        - До встречи, доктор!Я вернулась к Бетси, которая с отсутствующим видом сидела на полу,прислонившись к стене, рядом, свернувшись клубочком, притулился Тимоти.Девушка пережила сильнейшее нервное потрясение, и мне в этомсовершенно чужом мире придётся теперь рассчитывать только на себя.Занятая этими нелёгкими размышлениями, я вышла на палубу и вдругуслышала:
        - Съюзен, Съюзен Гольц.Я обернулась и увидела мисс Астор.
        - Слава богу, мы все живы! Пойдёмте со мной, там все наши, - она показаларукой в сторону кормы. Действительно там разместилось «высшееобщество», к которому, очевидно, отнесли и мою скромную персону.Оказалось, что женщины не забыли о нашем разговоре, и мы договорились озаказах на портреты. Я очень удивилась такому повороту событий.
        - Как вы можете заказать портрет совершенно незнакомому человеку, поверивему на слово?
        - Не такому уж незнакомому, - улыбнулась одна из моих будущих заказчиц.
        - Я была в Лондоне на вашей выставке, и мне необычайно понравились вашикартины. Кстати, вы не знакомы с Мэри Кэссет? - спросила одна из дам.
        - Нет, мы никогда не встречались, - подумав, ответила я.
        - А вы видели работы Дега и Ренуара?
        - О да, мне очень нравится их манера живописи!
        - У меня есть несколько картин этих живописцев, а теперь будет и ваша! Да, яне представилась - Джейн Моргенштерн. Мой муж банкир. Приходите к нам,мы будем рады вас видеть. Что это я о себе и себе. Где вы собираетесьостановиться?
        - Пока не знаю, у меня нет в Нью - Йорке ни родственников, ни друзей. Менядолжен был встретить маршан, но теперь это неважно: все картины погибли,и я никому не интересна.
        - Ну что вы! Я приглашаю остановиться у нас, - любезно предложила Джейн.
        - У нас большой дом в пригороде. Вы согласны?
        - Даже и не знаю.Я рассказала Джейн о том, что взялась помогать спасённому нами молодомучеловеку.
        - Как это благородно! Леди, предлагаю организовать над ним шефство,предложила одна из дам, присутствовавших при разговоре.Все согласились и договорились встретиться уже в Нью - Йорке.Вот так, совершенно не ожидая такого поворота событий, я оказаласьвовлечённый в жизнь высшего света Нью - Йорка, у меня появилисьзнакомые, возможно, даже подруги.Что же, жизнь налаживается. Всё бы хорошо, но как хочется домой, к себе вмосковскую квартиру, где я могла бы вновь встретиться со своимивзбалмошными, но такими родными и близкими, подругами!Москва 2012 год Где я? Ничего не понимаю. Наступило утро. В окно пробивались робкиелучики солнца. Я поднялась и оглядела комнату. Явно не мой стиль:слишком широкая кровать, пёстрые обои и …. Тут мой взгляд упёрся впортрет, в мой собственный портрет! Не может быть, кто бы мог написатьего, ведь я никогда никому не позировала и одета я как - то странно: никакихукрашений. Простое без каких - либо отделок платье чёрного цвета.Подойдя ближе и вглядевшись, обнаружила подпись «S.Goltz». Картинанаписана профессионалом, и явно высокого класса. И тут ко мне пришлопонимание, что это
именно та девушка, с которой я поменялась местами.Вероятно, так же как и я, она профессионально занималась живописью.Правда, её манера живописи слегка отличается от моей.Моё платье пребывало в плачевном состоянии: следы вчерашнего купания непрошли для него даром. Следует подыскать нечто, более подходящее.Заглянув в шкафу, обнаружила, что не могу подобрать ничего приличного.Неужели дамы носят это? Я достала жакет с юбкой, которая едва доходиламне до колен. Или вот этот пиджак и брюки. Конечно, в моё время носилибрюки, но в основном - мужчины. Правда, как - то раз на улицах Лондонапоявились женщины в брюках, но их закидали тухлыми яйцами. Не ждёт лименя подобная участь, если я облачусь в брючный костюм? Придётсяпроконсультироваться с теми двумя девушками, которых мы встретили вчеравечером. Кажется, их зовут Ольга и Кэйт. За дверью послышался шум и,решив притвориться спящей, я вновь легла на кровать. Раздался стук, но отменя не последовало никакой реакции.
        - Видимо, ещё не проснулась, - прошептали за дверью.Затем дверь приоткрылась, и показались девушки, Ольга и Катерина.
        - Светик, просыпайся!Я открыла глаза и сделала вид, что только что открыла глаза.
        - Ой, Светка, нам Славик всё рассказал, - присаживаясь в кресло, заявилаОльга.
        - Что «всё»? - удивилась я.
        - Всё, что случилось вчера с вами! Кстати, в вечерних новостях по теликурепортаж показывали, а там ты в одеяле ходишь.
        - В каком телике? - удивлённо пробормотала я.
        - Свет, мы, конечно, понимаем, что вчерашние события очень сильноотразились на твоём самочувствии. Нам Слава про твои завихи говорил ипредупреждал, что бы мы тебя особо ни о чём не расспрашивали. Но забытьслово «телик», это, пожалуй, слишком! Света, ау, очнись!
        - Извините, я что - то не совсем в себя пришла после вчерашнего. Так что необижайтесь на мои провалы в памяти. О’кей? - засмущалась я.
        - О’кей, Светка! Давай, вставай, одевайся, пойдём завтракать. Славикхозяйничает на кухне, - весело откликнулась Ольга.Девушки вышли, оставив меня в лёгком замешательстве. Легко сказать,одевайся, а вот как это претворить в жизнь? Естественно, вчерашний костюмне наденешь, да и не стоит рисковать. Я вновь порылась в шкафу и всё - такиостановилась на брючном комплекте, этот наряд показался мне наиболеедомашним. Может, всё и пройдёт как надо, и никто не будет возражатьпротив моего преображения. Так, костюм на месте, а где же корсет? Мойпромок, а нового я нигде не могла найти. Пришлось надевать, как есть. О - ляля! Я взглянула на себя в зеркало - вроде ничего, а я боялась. Итак - навыход. Придётся придерживаться той манеры разговора, которую я слышалав последнее время.
        - А вот и я!Моё появление не произвело такого эффекта, на который я рассчитывала.Никто не обратил на мой наряд никакого внимания. Значит, так оно и должнобыть. Вот и ладно, первый шаг в новую жизнь сделан, пойдём дальше. Накухне пахло свежесваренным кофе, на тарелках лежала аппетитная яичница,Екатерина налегала на пирожные, Ольга сидела, уставившись в окно.
        - Садись, завтрак стынет, - пригласил Вячеслав. - Ты уж извини, похозяйничаля тут с утра. Ты спала, будить не стал, сварганил из того, что нашёл вхолодильнике.Что такое холодильник, я решила на всякий случай не спрашивать. По всейвидимости, это был тот самый большой белый, слегка шумящий шкаф, схолодом внутри, который я видела в своём первом сне, ещё там, на бортузлополучного лайнера.Необходимо выбрать тактику дальнейшего поведения. Может быть,рассказать обо всем, и будь, что будет. Нет, это не выход. Мне едва липоверят, а скорее решат, что я сошла с ума, и поместят в клинику длядушевнобольных. Туда мне явно не хотелось. Буду молчать, и плыть потечению.Завтрак закончился. Мы быстренько помыли посуду, а затем вернулись вгостиную. Кот лежал, подрёмывая в кресле.
        - Итак, теперь всё по порядку, - попросила Ольга, - Слава нам уже всёрассказал, но хотелось бы услышать о событиях прошедшей ночи от тебялично.Только я собралась с духом, чтобы начать рассказ, как Екатерина вскочила сдивана и, подбежав к чёрному ящику на стене, нажала на какую - то кнопку,ящик стал показывать цветные картинки.
        - Я совсем забыла, через пару минут будут новости. Вдруг, сейчас расскажуто событиях, в которых ты принимала не самое последнее участие?Появилось изображение женщины, она внимательно посмотрела на нас,поздоровалась. Я ответила ей. На меня почему - то посмотрели с грустью вглазах, но ничего не сказали. Женщина в ящике начала рассказывать:
        - Вчера в Москве случилось чрезвычайное происшествие: группапредставителей московского бомонда решила окунуться в прошлое ипровести вечеринку, посвящённую столетию со дня гибели суперлайнера

«Титаник». Примечательно, что ресторан, где планировалось этомероприятие, был назван так же как и лайнер, затонувший в ночь на 13апреля 1912 года по пути в Америку в Атлантическом океане. Вспомнимтрагическую историю «Титаника» и его пассажиров, среди которых былодовольно много знаменитых и состоятельных людей того времени.Посмотрите хронику, снятую кинооператорами во время отплытия

«Титаника» из Саутгемптона.Показались знакомые мне сцены прошлой жизни. Огромная махина корабля,толпы пассажиров и просто любопытных на причале. Подъезжают экипажи иавто, доставляя своих хозяев к месту их дальнейшего путешествия. Толпырепортёров, кинохроникёры. Суета, толчея, и за всем этим ощущается какая - то торжественность и предчувствие чего - то необычного, к чему удастсясейчас прикоснуться.Боже, да это же я! Вот мы с Бетси поднимаемся по трапу. Внезапно кто - тоокликнул меня. Я обернулась, и тут же попала в объектив камеры. Япоправила шляпку, соскользнула перчатка, открыв изумрудный браслет.Боже, боже, как давно и как недавно это было! Где же Бетси? Что случилосьс лайнером, доплыл ли он до Америки?
        - К сожалению, - продолжила диктор, многим пассажирам «Титаника», какизвестно, так и не удалось добраться до места назначения, более тысячичеловек погибли в холодных водах Атлантики. В основном это былипассажиры третьего и второго классов, а также обслуживающий персонал.Как это не покажется удивительным, но ресторан со звучным названием

«Титаник» ожидала та же судьба, что и знаменитый лайнер! В полнойтемноте (по неизвестным причинам, на палубе ресторана были погашены всеогни) в корму плавучего заведения врезался прогулочный катер,арендованный группой молодых людей для ночной прогулки по Москве
        - реке. Результат плачевен, затонули оба судна. По предварительным данным,погибло более сорока человек. Среди пропавших без вести числится 12человек. Исчезла известная московская художница Светлана Гольц. Болееподробно о трагедии на Москве - реке в нашем вечернем выпуске.Неужели, я каким - то чудом избежала гибели там, в далёком 1912 году, иобрела новую в этом мире? Не может быть! А как же мама и бабушка? Имсообщат о моей смерти! Нет, только не это! Девушка, так похожая на меня,видимо, и есть Светлана, и она, возможно, спаслась, а Бетси вместе с ней.
        - Света, что с тобой? - услышала я встревоженный голос Ольги. - Тыпобледнела и стала говорить по - английски, упомянула маму и бабушку. Тыне беспокойся: они на даче, там же и твой отец.Вот эту информацию я не смогла принять и понять: у меня есть семья, папажив! Что же будет, когда придёт время встретиться с ними? Последнее, что яуслышала, был крик.
        - Скорее скорую, ей плохо! Славик, Скорую!Очевидно, я потеряла сознание.Первое, что я помню после слов «скорее скорую» - это ослепительно белыйпотолок с единственной лампочкой, тускло освещавшей комнату.На соседних кроватях спали женщины. За окнами сгустилась темнота, иугрюмые деревья стучались в единственное незашторенное окно.Интересно, где я? Скорее всего, в каком - то лечебном заведении, возможно влазарете. Тут я вспомнила, что со мной произошло.Ничего страшного, лёгкое недомогание. Вот пройдёт ночь, наступит утро ивсё встанет на свои места. Надо просто подождать, совсем немного. Я вновьлегла на кровать и погрузилась в лёгкое забытьё. Я замечаю белый особняк сколоннами, солидный, но слегка обветшавший. У подъезда стоят подводы, вмашину грузят какие - то ящики, бегают санитарки, с крыльца спускаетсячеловек в военной форме, такую я ни разу не видела. Из дверей особнякавыходят люди в белых халатах, помогают больным размещаться на подводах.Где - то вдалеке слышится шум взрывов. Почему я знала, что это взрывы? Немогу сказать. Я просто чувствовала, что это именно взрывы, а не что - либоиное. Люди
явно торопятся, в атмосфере присутствовала какая - тонервозность. Вот из дверей выносят очередные ящики, один из них падает, ив разные стороны разлетаются какие - то бумаги. Человек в форме кричит, иего помощники тотчас бросаются их собирать. И тут я вижу саму себя вкаком - то странном халате, босиком, меня поддерживает за руку одна изсестёр милосердия и провожает к подводе. Едва я уселась, как та тронулась сместа, а за ней и все остальные. Впереди колонны едет автомобиль,груженный ящиками с бумагами. Я чувствую запах гари. Чем дальше мыотъезжали от больницы, тем сильнее становился этот запах. Дорога, покоторой идёт наша колонна, вымощена булыжником, и ехать по ней в телеге,довольно неприятно: доставала ужасная тряска. Кто - то протягивает мнетуфли и говорит, чтобы я обулась. Внезапно раздаётся крик «Внимание,воздух!». «Причём здесь воздух?» - подумала я и посмотрела на небо. Воздухкак воздух, ничего особенного, правда пахнет гарью, и всё. И тутпослышался шум, там, высоко в небе, что же это такое? Может быть,аэропланы? Я их видела, когда в Лондоне проводились показательныеполёты аэронавтов. Народу
тогда собралось чрезвычайно много, и я в томчисле. Дамы в нарядных платьях, мужчины в котелках. Желающим тогдапредлагали подняться в небо вместе с аэронавтом, но я не смогла преодолетьсвой страх. Правда, были смельчаки, которые рискнули и смогли увидетьЛондон с высоты птичьего полёта.Праздная толпа зевак и завораживающая красота полёта.Значит, сейчас мы увидим то же или нечто подобное тому, что я когда - товидела в Лондоне. В небе появляются чёрные точки и с каждой минутой ониприближаются. Да, это были именно аэропланы. Всё ближе и ближе. Этиаэропланы отличались от тех, что я видела прежде.Внезапно от самолётов (так их назвала, ехавшая со мной в одной повозкеженщина) отделяются чёрные точки и стремительно приближаются к земле.Раздаётся сильный взрыв, и за столбом дыма и пламени исчезает ехавшийвпереди обоза автомобиль. Мы останавливаемся, и люди, находившиеся втелегах, те, что могли самостоятельно передвигаться, стремительноразбегаются в разные стороны. Раздаётся ещё один взрыв, не причинившийникому вреда. Одна из сестёр милосердия бегает рядом с повозками ихватает пробегавших мимо людей за руки,
умоляя помочь тем, кто не могходить. Я выбираюсь из телеги и бегу к медсестре.
        - Помоги, ему, - она показывает на мужчину с ногой в гипсе. И только япротягиваю ему руку, чтобы помочь спуститься с телеги, как раздаётсятретий взрыв. Меня отбрасывает в сторону, и слышится пронзительный крик

«Нет».Этот крик вывел меня из полудрёмы. Я открыла глаза и увидела перед собойту самую сестру, которой старалась помочь там, в моём видении.
        - Вам плохо? - с участием спросила она, - вы так кричали!
        - Нет, нет, спасибо! Со мной всё в порядке. А где тот мужчина сзабинтованной ногой, где все? Что случилось с автомобилем? Самолёты ужеулетели? И, наконец, где я?
        - Вас вчера доставили сюда в госпиталь. Ваш эшелон попал под сильныйавиаобстрел, вы единственная, кто остался в живых. Скорее всего, у васконтузия. В приёмном отделении вы назвались Съюзен. Это так? - строгоспросила медсестра.
        - Абсолютно верно. Я Съюзен Гольц. Это я помню. Вот только, какой сейчасгод, совершенно забыла.
        - Ничего страшного, такое часто случается после контузии. А сейчас 1941 год,

23 августа. Наши войска отступают, вот и нам пришёл приказ готовиться кэвакуации. Собирайтесь, через час за нами должны приехать.Сказав это, девушка вышла из комнаты. Скорее всего, мы находились не вгоспитале как таковом, а в каком - то старинном здании, приспособленном подэти нужды. Приглядевшись, можно было заметить остатки былой роскоши:резные карнизы над высокими окнами, паркетный, довольно грязный пол,двери с остатками бронзовых накладок. В углу примостился комод красногодерева с бронзовыми часами, украшенными фигурой женщины, на нём.Интересно, где же мы находимся? Об этом я и спросила одну из женщин.
        - Сама точно не знаю, - тихонько ответила она, - но говорят, свезли нас всех встаринную усадьбу какого - то буржуя, раньше здесь санаторий был, токмовсех уже эвакуировали, да и нас скоро должны отправить. Ты, это, давайвещички свои собирай.
        - Какие вещички? - удивилась я.
        - Дак пальтецо, коли есть, обувка какая - никакая тоже пригодилась бы. Да тыне тушуйся. Звать то тебя как? - спросила женщина.
        - Съюзен.
        - Не наша, что ли?
        - Да нет, так меня родители решили назвать в честь прабабушки, - решила я нераскрывать своей тайны.
        - А я - Маша. Будем знакомы, - женщина протянула мне руку и я её пожала.
        - Не бойся, деваха, авось не пропадём. Держись меня, я из деревни, многочего знаю, умею, а ты, как я гляжу, из городских. Чем занимаешься?
        - Художница, - пробормотала я.
        - Это, что, рисуешь всякие там картинки? И как, на жисть хватало али как? - поинтересовалась Мария.
        - Хватало и ещё оставалось. Только, вижу, что сейчас мои умения никому непригодятся, - грустно ответила я.
        - Да ты не переживай, вот отгоним супостата, там и твоё время придёт,постаралась меня успокоить Маша.В комнату вошла сестра, с которой я недавно разговаривала.
        - Ну что, все готовы? За нами пришли подводы. Сейчас отправляемся. Пошличто ли!Женщины завозились, стали медленно подниматься со своих мест и брести квыходу. Я наступила на какую - то деревяшку, нога подвернулась и меняпридержала за руку незнакомая женщина в форме сестры милосердия. Такмы и вышли из дверей, спустились с лестницы. Поступил приказразместиться на подводах, стоявших неподалеку от входа на дороге,уходившей из бывшей усадьбы. Мария помогла мне забраться на телегу и,увидев, что я босая, тут же протянула мне пару сапожек и две тряпкинеопределённого цвета. Заметив, что я с удивлением смотрю на них, совздохом произнесла.
        - Вот ведь горе с вами городскими: ничегошеньки - то вы не знаете и неумеете. Пододвинься, помогу тебе надеть сапожки - то.Я подсела к Марии, и та, ловко намотав мне на ноги эти самые тряпки, велелатеперь надевать сапоги. Запахло гарью, видимо, где - то горело, и это «где - то»было совсем рядом. Впереди нас ехал грузовик, груженный ящиками сбумагами. В кабине грузовика сидел военный в незнакомой мне форме.Колонна тронулась с места, запах гари усилился, и тут, взглянув на небо, яувидела приближающиеся к нам чёрные точки. По всей видимости, это былиаэропланы. Я их уже видела там, в моей прошлой жизни, в Лондоне и знала,что аэропланы могут передвигаться по небу, но чтобы так быстро! Кто - токрикнул «Внимание - воздух!». Внезапно от самолётов, так их назвала Маша,отделились чёрные точки и стали стремительно приближаться к земле.Раздался сильный взрыв и за столбом дыма и пламени исчез ехавшийвпереди обоза автомобиль. В воздухе закружили ранеными птицамиобгоревшие бумаги. Мы остановились, и люди, находившиеся в телегах,пронзительно закричали, санитарки помогали больным спускаться на землю,те, кто мог
самостоятельно передвигаться, стали стремительно разбегаться вразные стороны. Раздался ещё один взрыв, не причинивший никому вреда.Одна из сестёр милосердия бегала рядом с повозками и хватала пробегавшихмимо людей за руки, умоляя помочь тем, кто не мог ходить. Я остановилась испросила, чем могу сделать.
        - Надо мужчину снять с телеги. Видите, он не может ходить, - воскликнулаона.Действительно, у мужчины нога была в гипсе. Я помогла ему спуститься наземлю, и вместе с сестрой милосердия мы повели его подальше от дороги. Неуспели мы сделать и нескольких шагов, как раздался очередной взрыв, меняотбросило в сторону, и я услышала пронзительный крик «Нет!».Он вернул меня к жизни.Я открыла глаза и увидела перед собой озабоченное лицо Ольги.
        - Света, что случилось? Мы так испугались! По телику показывали репортажо твоём ресторане. Ты что, опять всё вспомнила и испугалась? Мы с тобой,бедняжка! Скорую уже вызвали. Успокойся, Светик!Боже, неужели это был не сон. Опять в другом мире! Только что я виделаразрывы снарядов, слышала стоны раненых и даже помогала одному из нихспуститься с телеги. Теперь я опять у себя дома, вернее, дома у СветланыГольц вместе с её подругами и Вячеславом.
        - Оль, - чуть слышно спросила я, - ты не могла бы мне помочь в одном деле?
        - Конечно.
        - Скажи, тебе ни о чём не говорит дата 23 августа 1941 года?
        - Дата как дата. Впрочем, это начало войны.
        - Какой войны? - осторожно спросила я.
        - Видимо, здорово тебя приложило вчера вечером, если ты и об этом забыла!Если же ты меня спросишь, какой сейчас на дворе год, то я точно сойду сума! - возмутилась Ольга.
        - Так какой же всё - таки год на дворе?Ольга как - то странно взглянула на меня, но ответила:
        - 23 августа 2012 года от рождества Христова, если тебе от этого легче станет.Действительно, здорово тебя припечатало.Развить ей эту мысль не дал звонок в дверь.
        - А вот и скорая!С этими словами Слава отправился открывать дверь.
        - Нус, как дела, голубушка? - осведомился доктор, входя в комнату.
        - Понимаете, у неё того, провалы в памяти, - с тревогой ответила Екатерина иподробно рассказала, что произошло. Меня прослушали, попросили показатьязык, задали несколько вопросов, на мой взгляд, довольно глупых, и тут жебыл вынесен вердикт.
        - Ничего страшного с вашей подругой, - заявил доктор, - ничего страшного, нонеобходимо избегать всяких стрессов. Старайтесь не реагировать на все, повашему мнению, нелепые, вопросы и тактично давать на них ответы. Вот,например, о чём она вас спросила перед моим приходом? Подождитеотвечать, постараюсь угадать. Она спросила вас, какой ныне год? Я прав?
        - Доктор, вы гений! Именно об этом она нас и спросила, - весело согласиласьОльга.
        - Вот и ладненько. Здесь как раз всё ясно. Такое часто встречается: послесильных переживаний человек представляет себя личностью, пришедшей издругой эпохи, - пояснил доктор, усаживаясь за стол.
        - Как это понимать? - недоверчиво отозвалась Катя.
        - Очень просто. Допустим, вот вы, - врач указал на Вячеслава и продолжил, - в детстве читали книги про мушкетёров, пиратов, средневековых рыцарей.Ведь так?
        - Да, именно так, но при чём это? - засомневался Слава.
        - Вот, вы прочитали книгу о флибустьерах, их приключениях, битвах,погонях, дуэлях. А дальше наступает некое отождествление себя с образомгероев книг. Вы видите себя на палубе пиратского брига, летящего на всехпарусах навстречу приключениям или со шпагой в руках, поражающимсвоих врагов. Потом ваши фантазии начинают воплощаться в детских играх.Надеюсь, это вам понятно? Вот из таких фантазий и вырастают игры.Наверное, вы помните нечто подобное казакам - разбойникам, красным ибелым, полёт в космос и другие. Было такое? - продолжил доктор.
        - Вы опять угадали, и что из этого? - проворчал Вячеслав.
        - Как что? Неужели не понятно? Попав в тяжёлую жизненную ситуацию,человек старается каким - то образом защититься от воздействия внешнихфакторов, плавно переходит из реального в выдуманный ими мир, где всёгораздо проще: вы герой, вы победитель, вы можете в том, новомвыдуманном мире совершить всё или практически всё. Так легче пережитьвозникшие трудности. И вот, в определённый момент мозг выставляет своюзащиту, поскольку является совершенным живым существом. Он забываетвсё, что произошло, и уводит своего хозяина в новый, более спокойный мир.Теперь наступает период адаптации, который может продлиться скольугодно долго, и это будет зависеть от того, как глубоко человек окунулся ввыдуманную им новую реальность.Так и в этом случае, ваша подруга оказалась где - то там, в своём мире и ейпридётся, возможно, довольно долго приспосабливаться к реалиям нашего,её настоящего, а не выдуманного, мира. Кстати, вы не помните, какая эпохабыла любимой у Светланы? - поинтересовался доктор.
        - Как мне помнится - откликнулась Ольга - она всегда грезила о великиххудожниках начала двадцатого века. Импрессионисты были её кумирами.Думаю, благодаря им она и решила избрать профессию художницы. Так высчитаете, доктор, что она представила себя человеком начала двадцатогостолетия? То - то я смотрю, слова в её речи появились какие - то чудные, да иговорить Светлана стала слишком вычурно, не так, как было до вчерашнейтрагедии. Значит, теперь наша главная задача вернуть её в наш мир? - задумчиво произнесла Ольга.
        - Вы абсолютно правы, и сделать это следует как можно мягче. Объясняйте ейсамые простые вещи, даже те, которые вам кажутся совершенноочевидными, - посоветовал доктор
        - Ещё одно, почему она задала вопрос о 23 августа 1941 года, хотя, как высказали, живёт временем начала прошлого столетия? - вспомнила Екатерина.
        - Ничего странного в этом не вижу. В данном случае сработала генетическаяпамять. По всей видимости, кто - то из её предков пережил нечто, чтопроизошло именно в августе 1941 года. А что это было вам, следуетрасспросить, например, у бабушки или даже прабабушки вашей подруги.Тогда, возможно, и будет найден ответ на ваш вопрос. Нус, на этомпозвольте закончить лекцию. К сожалению, мне пора, больные ждать немогут. То, что необходимо будет давать вашей подруге, я записал. Вотвозьмите, - доктор положил на стол листок бумаги с названиями лекарств,коими меня предстояло потчевать в ближайшее время.
        - Прощайте, барышни! Светлане, скорейшего выздоровления, а, еслислучится, такая потребность, звоните, номер телефона я записал там, нарецепте. Всего хорошего! - попрощался с нами доктор.С этими словами утешения бригада скорой помощи покинула нас, оставивменя на попечение Вячеслава и моих подруг. Я решила воспользоваться тем,что сказал доктор и притворяться потерявшей память до тех пор, пока несмогу почувствовать себя своей в этом, новом и не понятном для менявремени.
        - Ну, что, подруга ты наша драгоценная, приступим к твоей адаптации, - бодро сказала Екатерина, - будем постепенно выбираться из твоегопридуманного мира. Катя ещё покрутилась возле меня, а потом упорхнула накухню.С этого самого дня началось моё возвращение в реальность. Узнатьпредстояло очень многое.Ранее неизвестные мне предметы наконец - то приобрели для меня реальноезначение. Я обнаружила, что есть так называемый «телик», тот самыйаппарат, с помощью которого мы смотрели движущиеся картинки, такие жекак и в синематографе, правда в цвете и со звуком. Интересная и полезнаявещь. На кухне, как выяснилось, стоит «холодильник» - шкаф, внутрикоторого очень холодно. Про телефон я знала и ранее, да и электрическоеосвещение не особо меня удивило. В нашем лондонском доме были всесовременные новинки, даже ватерклозет, одно из самых последнихтехнических достижений.И наконец, наступил день, когда мои подруги, как оказалось неплохие,вполне душевные, хотя и с несколько сумбурным мировосприятием, подвелименя к последней ступени моего образования - компьютеру. Это то же самое,что и телевизор, но гораздо лучше,
как я поняла. Три дня ушло на изучениеазов этого аппарата, а на четвёртый мы подошли к самому интересному, какмне пояснил Слава, - интернету. Мне рассказали о принципе пользования

«всемирной паутиной» и оставили одну для освоения техники. Самое первое,что я сделала, набрала на клавиатуре своё имя Съюзен Гольц и на экраневысветилась нужная мне информация. «Съюзен Гольц известная английскаяхудожница начала 20 века, работала под влиянием французскихимпрессионистов, однако создала свой индивидуальный стиль. Отправиласьв САШ на «Титанике» для проведения выставки, взяв с собой большую частькартин. Сохранилось несколько полотен, созданных ей в Нью - Йорке. Одальнейшей судьбе художницы, к сожалению, никаких сведений нет.Произведения С.Гольц высоко ценятся на рынке антиквариата. Одно изсамых значительных полотен - «Туман на Темзе» было продано на последнемаукционе современного искусства за три с половиной миллиона фунтовстерлингов. Далее приводилось несколько репродукций моих картин, в томчисле и автопортрета, некогда висевшего в гостиной лондонского особняка.Вот это да! Неужели та девушка, в чьём доме я сейчас нахожусь, погиблавместо меня, а с ней и Бетси? Бедный Тимоти, и он тоже сгинул в морскойпучине! Правда, у меня появилась замена - кот Тимофей, такой же забавныйи ленивый как и
мой Тимоти.
        - Свет, как ты? - услышала я голос Ольги, осторожно заглянувшей в комнату.
        - Я спрашиваю, ты в норме?
        - Вроде бы да.
        - Да вот зову тебя, зову, а ты молчишь.
        - Здесь я, здесь, задумалась слегка.
        - Подойди к телефону, - родители просят предоставить твою персону сию жеминуту.
        - Спасибо, иду.С родителями Светланы я уже неоднократно общалась по телефону вот и наэто раз взяла трубку, не подозревая ни о каком подвохе.
        - Доченька, как ты там? - спросил приятный женский голос. - Хорошо,говоришь? Вот и ладно. А мы с папой собрались на той неделе навеститьтебя. Жди в гости.Вот это сюрприз!
        - Когда вы будете? - осторожно освободилась я.
        - Скорее всего, в среду утром. Ты нас не встречай, мы сами доберёмся. Нувсё, пока, до встречи. Целуем. Да, чуть не забыла, от бабушки привет, целуеттебя. Ну всё. Пока, пока! - весело проворковала трубка.Я пропала. Что говорить? Как общаться? Всё было замечательно нарасстоянии, а вот встреча тет - а - тет, пожалуй, не предвещает ничегохорошего. Срочно изучить семейные архивы!
        - Оль, ты не помнишь, куда я положила семейный альбом с фотографиями? - Япостаралась показаться рассеянной.
        - Конечно, помню, ты убрала его в платяной шкаф. Посмотри на второйполке. А зачем он тебе? - удивилась Ольга.
        - Да так, мама просила найти кое - что; она обещала кому - то отдать пару фото, - пришлось срочно придумать мне.Действительно, я обнаружила альбом в указанном месте и, уединившись вспальне, приступила к его изучению. Слава богу, под каждым фото имеласькраткая сопроводительная надпись, что значительно облегчило мою работу.Стала складываться более - менее ясная картина родственных связейСветланы, а теперь и моих. Ну вот, к встрече с родственниками я худо - бедноподготовилась.Теперь дело за малым: пройти проверку на узнавание и не провалиться набеседе о какой - либо троюродной тётушке.Нью - Йорк 1912 год.Наше плавание проходило без происшествий. Сэм по - прежнему нуждался вуходе, и большую часть времени я проводила с ним. Бетси постепеннопришла в себя и старалась оказывать мне посильную помощь. Тимофей (илиже Тимоти!), кто их знает, повадился бродить по кораблю, изучаявсевозможные закоулки. Шло время, однако атмосфера на кораблеоставалась довольно напряжённой: слишком много было людей так илииначе пострадали во время крушения. У одних погибли близкие,родственники, друзья, просто знакомые. Другие
потеряли всё, что имели, итеперь не представляли, что с ними будет дальше. Были и такие, кто вхолодной воде получил обморожение, и теперь им предстояло длительноелечение. У каждого человека был свой рок, своя судьба.Что - то меня потянуло на философские размышления. Раньше я за собойтакого не замечала. Пора и о себе подумать. Как - то там мои подруги?Наверное, ищут меня, а я вот, здесь в Атлантике, жива и относительноздорова, если не считать душевного потрясения.Следует тщательно проанализировать всё, что со мной произошло. Итак, яотправилась на банкет. Меня сопровождал Вячеслав. Неизвестно какимобразом Тимофей оказался со мной на корабле. Где же та, настоящая Сюзен?А может… Тут мне в голову пришла крамольная мысль! Съюзен, вероятно,заняла моё место там, в 2012 году, а я - её, здесь, в 1912. Значит, Съюзен вМоскве, в моей квартире, а Ольга и Екатерина суетятся вокруг неё. Мнестало грустно. Раньше я как - то недооценивала своих подруг. Я здесь, она - там. Нас спутали и, возможно, непроизвольный обман сможет какое - то времявводить окружающих нас людей в заблуждение. Придётся примерять чужуюжизнь на
себя. Слава богу, что профессии у нас оказались схожими. Надокак - то устраиваться на новом месте. Хорошо, что я попала в началодвадцатого века - как - никак атмосфера более - менее знакомая, а если бы менязанесло век эдак в тринадцатый? Представить даже страшно.И тут до меня дошёл весь ужас ситуации: там, в Москве, Съюзен придётсявстретиться с моими родителями, а мне с родителями Съюзен. Я пропала!Необходимо срочно что - то придумать. Наверняка мои родители сразу жеопределят, что перед ними самозванка, а как мне себя вести при встрече сродственниками Съюзен? Попала, так попала!Мои размышления о будущем прервало сообщение о том, что «Карпатия»входит в гавань Нью - Йорка. Прибежала Бетси и принялась собирать нашнезамысловатый багаж.
        - Где Тимоти? - забеспокоилась я.
        - Бегает где - то, - беспечно отозвалась горничная.
        - Найди его, скоро высадка, а потом в суматохе мы его потеряем.Поиски оказались безрезультатными: Тимоти нигде не было.Возможно, заигрался, такое с ним бывало и не раз. Лишь бы нашёлся!Впрочем, чуда не произошло. Пришлось вступить на берег вдвоём с Бетси.Мой маленький друг исчез.Заветный Нью - Йорк предстал перед глазами. Впереди по курсу виднеласьстатуя Свободы, которую, как мне объяснили, установили не так уж и давно.Действительно, отсутствовал тот зеленоватый налёт, к которому мы, жителидвадцать первого столетия, так привыкли и считали его неотъемлемойчастью облика знаменитой статуи.К моему великому изумлению, меня встретили, и это был маршан,пригласивший Съюзен в это опасное путешествие. Джейн, у которой я хотелаостановиться в загородном особняке, приглашала меня поехать с ней, но я,поддавшись на уговоры маршана, отправилась в гостиницу, где для нас былзабронирован номер.Хочу сказать, что я уже посещала Нью - Йорк, но это было почти сто лет томувперёд, нет я не оговорилась, не назад, а именно вперёд. Как - то мнепредложили организовать выставку своих картин в одной из галерей Нью - Йорка, и я
приняла приглашение (как видите, судьба повторяется). Правдатогда, а это был 2011 год, выставка прошла с успехом, которого я неожидала, и у меня появилось несколько заказчиков за океаном. Пришлось нанекоторое время задержаться в США. Признаюсь, в тот раз я очень и оченьнеплохо заработала, что позволило мне въехать в новую квартиру в Москвеи вести безбедную жизнь. Каюсь, здесь я чуточку приукрасила, и до поездкия неплохо зарабатывала и никогда не бедствовала, просто после полученияамериканских гонораров я перестала думать о том, хватит ли мне денег неочередную прихоть.Я внимательно всматривалась в улицы, по которым катил наш автомобиль, идумала, как же изменился город к началу 21 века. Когда мы въезжали вГарлем, я ожидала увидеть бедные и запущенные кварталы, населённыемногочисленными выходцами из стран Африки и Азии. Однако то, чтопредстало перед моим взором, было для меня неожиданностью.Сопровождавший меня мистер Валлентайн, (это был мой маршан), сообщил,что эта часть Нью - Йорка только недавно стала застраиваться и впроектировании уличных ансамблей приняли участие многие знаменитыеархитекторы.
Действительно, здания выглядели новыми и нарядными,зелёные насаждения радовали своей яркой окраской. Когда - то я слышала, чтоначаты работы по реставрации ряда районов Гарлема, но в целом к концудвадцатого века это место выглядело крайне непрезентабельно и отличалосьскоплением асоциальных элементов. Представляю, как удивился бы мистерВаллентайн, попади он на ту же улицу, по которой мы проезжали, но толькочерез сто лет! Как - нибудь надо будет побродить по улочкам Нью - Йорка исравнить город прошлого с городом 21 века.Ладно, это всё потом, а сейчас следует привести себя в порядок, ибо завтра,как объяснил мистер Валентайн, мне предстояло предстать перед глазамивладельца галереи, где должна была бы состояться выставка моих картин,если бы они не погибли в водах Атлантики. Завтра же необходимо будетрешить все вопросы моего пребывания в Нью - Йорке. Бесплатно, как японяла, нас здесь никто содержать не собирался, поэтому, следует как можноскорее приняться за работу. Правда, деньги у меня были, но особо уповатьна них не приходилось. С собой я взяла небольшую сумму в надеждепродать часть своих работ. Я не
унывала, ведь у меня уже появились первыезаказы, и дня через два я смогу приступить к работе. Мои заказчицы былидамами состоятельными, и будущее виделось мне в розовом цвете. Хорошо,что в своё время, несмотря на негативное отношение родителей, я остановиласвой выбор на профессии художника. Мне повезло, что судьба свела меня слюдьми, которые впоследствии мне помогли стать тем, кем я являюсь сейчас,то есть преуспевающей и довольно востребованной художницей. Моиродители, как и многие люди, выросшие в Советском Союзе, ничегохорошего в профессии художника не видели. Они представляли своюединственную дочь вечно голодной, заляпанной красками, в ужаснойхолщевой робе и почему - то с беретом на голове. По их мнению, это и былобраз современного художника. Правда, им пришлось изменить своё мнение,когда я добилась успеха. Мама иногда ворчала, что не такой судьбы онажелала соей дочери. Хорошо бы сейчас услышать матушкино безвредноеворчание и во всём согласиться с ней! Удастся ли мне когда - нибудь увидетьеё?Бетси тем временем приготовила ванну, и я отправилась продолжать своиразмышления в тёплой воде, наполненной
благоухающей пеной. Не так ужвсё и плохо, подумала я, погружаясь в ароматный мир. Вода мягко коснуласьтела, мысли сразу же спутались. Хорошо - то как! Глаза закрылись и язадремала.
        - Мадам, очнитесь. Что с вами? - услышала я чей - то голос.Говорили по - французски. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу наобочине дороги, по которой уныло бредут люди, нагруженные различнымскарбом. Рядом виднелось несколько легковых машин, заполненных доотказа испуганными людьми. Ехали они очень медленно, скорее простоползли. Водители, не переставая, давили на гудки, но толпа не расступалась,а как - то вяло и медленно брела по пыльной дороге. Ну вот, новоеперевоплощение! Только что я нежилась в тёплой ванне, и, вот, смотрите,лежу в гордом одиночестве в пыльной траве.
        - Нет, нет, со мной всё в порядке. Помогите мне подняться, - пробормотала я.Оказавшийся рядом мужчина протянул мне руку и представился:
        - Меня зовут Жан. Это ваше? - он протянул мне саквояж.
        - Вы тоже решили уйти на юг?Я на всякий случай кивнула, хотя и не поняла, о чём шла речь.
        - У вас там родственники? - продолжил Жан.
        - Нет, там у меня никого нет, просто я очень боюсь. Я с трудом смоглавыехать из Парижа. Кругом эти боши. Меня выселили из моей квартиры иобъявили врагом Германии. Видите ли, моё творчество объявилидегенеративным! - воскликнула я.
        - Да, нелегко вам придётся. Как же вы собираетесь жить дальше?
        - Не знаю. Мне бы добраться до Лондона.
        - Значит, вы англичанка! Неплохо. Ваш французский безупречен, - восхитился Жан.
        - Спасибо. Я долгое время прожила в Париже. Может вы слышали имяСъюзен Гольц? - засмущалась я.
        - Неужели вы та самая художница, чьи картины так поразили Пикассо? - воскликнул мой новый знакомый.Не понимая, причём здесь знаменитый художник Пабло Пикассо, я всё - такикивнула.
        - Друзья не поверят, что я встретился и разговаривал с живой легендой, ссамой Съюзен Гольц! Я был на вашей выставке зимой в галерее «ПтиРуаяль». Здорово! Мне очень понравилось. Особенно та композиция, подназванием «Я и Нью - Йорк». Такая экспрессия! Я и сам недавно поступил вАкадемию художеств по классу портретной живописи, - сообщил молодойчеловек, - теперь вот пробираюсь к другу на юг. В Париж вошли боши - житьстало невыносимо. Академию закрыли, учеников распустили по домам.
        - Вот мы и познакомились. Я рада, что встретила вас, Жан.
        - Правда?
        - Конечно! А скажите мне, Жан, что со мной произошло?
        - Вы знаете, я и сам не очень понял. Случилось нечто странное, - задумчивопроизнёс он.
        - Мы шли по дороге, я имею в виду, всех этих людей, и вдруг, откуда - топоявляетесь вы и падаете на обочину. Поверьте, в толпе вас не было. Может,вы сами объясните, как вы сюда попали?Ответить я не успела, да и сама не знала, где я и что со мной случилось.Неужели новое перемещение, и на этот раз во Францию периода второймировой. Это, конечно, если я всё правильно поняла?Раздался крик:
        - Наци, наци!Над колонной пролетели самолёты со свастикой на крыльях. От одного изних отделилась чёрная точка и устремилась к земле, раздался ужасныйгрохот и в разные стороны полетели комья земли. Закричали люди. Когда япришла в себя, то не обнаружила рядом Жана.Не успели познакомиться, как приходится расставаться. Я посмотрела нанебо и увидела, что самолёты идут на второй заход. Боже, что происходит?Когда - то мне пришлось читать про вторую мировую войну, и я знала, чтофашисты бомбили колонны гражданских беженцев, но попасть самой вподобную переделку! Это слишком!
        - Съюзен, скорее за мной!Это был мой новый знакомый. Он схватил меня за руку и потянул кнебольшой рощице, видневшейся неподалёку.
        - Скорее, бежим! Они будут бомбить и дальше! - воскликнул он.И снова раздался ужасный вой падающих снарядов. Вновь комья землиразлетелись в разные стороны, где - то на дороге виднелись клубы дыма.Слышались крики отчаяния, боли и страха. Появились первые раненные иубитые. Ужас, какой ужас!Нам посчастливилось без особых проблем добраться до рощи.
        - Ну вот и всё. Мы спасены. Теперь передохнем и пойдём дальше, - Жанусадил меня под дерево и улыбнулся
        - Вам следовало бы умыться.
        - Что, такая страшная? - расстроилась я.
        - Не так, чтобы очень, но… Я сейчас вернусь. Посидите здесь, принесу вамводы. Если есть роща, то должен быть и ручей. Ждите меня здесь, - скомандовал Жан.Я прислонилась к дереву и закрыла глаза, чтобы не видеть всего этогокошмара и вдруг в мой сон ворвался женский голос.
        - Мисс, вам звонят. Мисс, проснитесь, - попыталась разбудить меня служанка.Слава богу, это всего лишь сон, и ничего более.
        - Мистер Валентайн спрашивает, сможете ли вы сегодня отужинать с ним.Окончательно очнувшись, я попросила Бетси уточнить место и времявстречи. К сожалению, почти весь мой гардероб остался там, на затонувшем

«Титанике». Придётся прикупить что - нибудь для деловых встреч, длясветских раутов и так, на всякий случай. Одежда нужна немедленно, а упортных заказать срочно никак не выйдет, придётся несколько дней ожидатьвыполнения заказа.
        - Бетси, собирайся. Сейчас отправляемся за обновками. Тебе тоже следуеткое - что приобрести.
        - Слушаюсь, мисс. Мистер Валентайн заедет за вами в семь вечера, - напомнила Бетси.
        - Тогда в путь.Выйдя из отеля, я остановила извозчика. Чёрт, это должна была сделатьприслуга отеля, либо Бетси. Буду учиться на ошибках.Мы попросили отвезти нас в лучший дамский магазин. Извозчик понял исообщил, что в таком случае мы поедем на Торговую Милю, а там можновыбрать всё, что душе угодно. Минут через сорок мы прибыли к местуназначения. Действительно, сеть самых разнообразных магазиновпротянулась на целую милю. К нашим услугам были и шляпные мастерские,и магазины, торгующие верхней одеждой, тканями и различнымибезделушками. Я присмотрела небольшой магазинчик, где, как мнепоказалось, были и наряды хороши и цены более - менее приемлемые.Услужливый приказчик распахнул двери, и мы вошли внутрь магазина,заставленного манекенами, демонстрирующими новинки дамской моды.
        - Что будет угодно уважаемым леди? - почтительно спросил довольнопожилой мужчина.Я объяснила, и началась череда примерок, растянувшихся часа на полтора. Врезультате я оказалась обладательницей делового костюма, чёрного в белуюполоску - длинная, узкая юбка с небольшим разрезом сзади и жакет, слегкаприкрывавший бёдра, великолепно сочетались с белой блузкой самогопростого покроя. Вечерний наряд выглядел гораздо интереснее ипредставлял собой бархатное платье, отделанное богатой вышивкой. Этобыли мои любимые настурции на тёмно - зелёном фоне. К платью прилагаласьмеховая накидка благородного серого цвета, отделанная норкой, так ценимойженщинами двадцатого столетия. Ко всему прочему я приобрела и плащбирюзового оттенка с синими цветами по подолу и обшлагам рукавов. Оченьдаже мило! Всё это выглядело странно на вкус человека двадцать первоговека, привыкшего к более откровенным нарядам. Но каждая эпоха диктуетсвой стиль. Так что мне пришлось смириться со всеми модными новинками,подобранными под мой привередливый вкус, привыкший к мини и брючнымкомплектам.Естественно, что и Бетси не осталась без обновок!
Пришлось и ей купить дваплатья и плащ - накидку. Всё гораздо скромнее, но также из последнейколлекции, как нам объяснил хозяин магазина.Хорошо, что все мои драгоценности сохранились, и я теперь могла бытьспокойной за свой имидж. До встречи с маршаном оставалось ещё околодвух часов, поэтому я заглянула к куаферу (как быстро я вхожу в эпоху!).Укладка не вписывалась во все привычные для меня параметры, но, судя повосхищённым взглядам встречных мужчин, получилась удачной. Итак, яготова к новой и незнакомой жизни. Вернувшись в отель, переоделась истала ожидать приезда мистера Валентайна. И тут мне пришла в головушальная мысль: я решила набрать номер своего телефона в Москве. Зачем?Всё равно никто не ответит.
        - Ладно, попытка не пытка, - подумала я, присаживаясь на диванчик рядом стелефонным аппаратом. Трубка голосом телефонной барышнипоинтересовалась, какой номер мне нужен и я назвала. Меня предупредили,что придётся немного подождать. Я долго слушала тишину в трубке,простиравшуюся сквозь десятилетия. Наконец, где - то очень далеко женскийголос произнёс:
        - Алло, я вас слушаю.Сердце моё бешено заколотилось и, казалось, выпрыгнет из груди - язвонила в своё будущее!
        - Кто это? - пролепетала я.
        - Съзен, ой, извините, Светлана Гольц, - послышалось в ответ, - с кем имеючесть говорить?
        - Съюзен, это я, Светлана Гольц.Гнетущая тишина, что - то щёлкало, посвистывало, шуршало в трубке.Внезапно телефон вновь ожил.
        - Светлана, боже, неужели это действительно вы? Я смотрела картинки потелевизору, где говорилось, что «Титаник» затонул, и погибло многопассажиров и матросов. С вами всё хорошо? Как Бетси.? Что с Тимоти?Умоляю вас, ответьте.
        - О нас не беспокойтесь. Как вы там? Что с Тимофеем? Как поживают моиподруги, Ольга с Катериной? Вы уже встречались с моими родителями?Неужели получилось? Но как? Почему я смогла дозвониться до Москвы? Вначале двадцатого века, насколько мне известно, телефонной связи междуконтинентами не существовало.
        - Слушайте меня внимательно. Вы должны вернуться в Лондон к моей маме ибабушке. Они без меня сойдут с ума. Доверяйте во всём бабуле, онаразумный человек. Если понадобится, ей можно рассказать всю правду о том,что произошло с нами. Ничего не бойтесь, она поймёт. Главное, будет знать,что я жива и здорова. Маме ни в коем случае ничего говорить не стоит.Слушайте дальше. Мой отец умер из - за предательства его компаньона.Когда - то я поклялась отомстить за него. Нити ведут в Петербург.Подробности узнайте у моей, теперь уже вашей, бабушки. В Петербургеживёт сестра отца. Найдите её и помогите. Прошу вас, помогите ей и еёсемье. Поезжайте в Россию. Там, говорят, сейчас неспокойно. Вы меняслышите?
        - Да, конечно, не волнуйтесь, я постараюсь всё сделать как можно лучше ипостараюсь найти человека, который принёс вашей семье столько горя, - япродолжила. - Мои родители замечательные люди. Правда, мама нескольконе одобряет моих занятий живописью. Не спорьте с ней, пожалуйста, исохраните всё в тайне. Возможно, мы когда - нибудь встретимся, и сможемвернуться каждая в своё время.
        - Я позабочусь о ваших родителях. Постараюсь ……Раздались длинные гудки, и послышался голос телефонистки.
        - Извините, связь прервалась. Прекратить соединение?
        - Да, конечно, спасибо.Всё закончилось. Неужели я только что пообщалась с той самой Съюзен?Теперь стало всё понятно: она там на моём месте, а я здесь - на её. По всейвидимости, мы так похожи друг на друга, что нас пока ещё не распознали нимои подруги, ни Бетси. Тем лучше, буду играть свою роль до конца.Придётся выполнить обещание и поехать в Санкт Петербург. Как я помнилаиз курса школьной истории, мира и спокойствия России оставалось совсемнемного. Пять лет и грядёт великая смута. Царя и его семью расстреляют.Начнутся тёмные времена и погибнут многие, очень многие. Ничего, гденаша не пропадала! Ехать, так ехать, но сначала мне следует разобраться сосвоими делами.Во - первых, необходимо выполнить контракт, а самое главное - телеграфировать в Лондон. Пошлю Бетси, она знает лондонский адрес.Во - вторых, я обещала позаботиться о Сэме, и это дело не из последних.Наконец, мне необходимо навестить своих новых подруг. Возможно, они ипомогут мне в моих дальнейших поисках.В Лондоне мне предстоит самое страшное испытание: встреча сродственниками Съюзен, которые должны на время, или даже навсегда,статьи моей
семьёй.А дальше - в Петербург, в Санкт - Петербург, выручать тётушку Съюзен ивершить праведную месть. Вот только, зная о своём везении попадать вразличные непредсказуемые ситуации, мне следует призадуматься. Чую я,что в России мне придётся побывать в самые критические для её историимоменты. Однако, раз дано обещание, придётся его сдержать. Поеду одна,Бетси останется в доброй и такой спокойной Англии, а я отправлюсь домой.Звучит странно - к себе домой. Пусть с разницей в сто лет, но я буду у себя вРоссии. А там, чем чёрт не шутит, может, и наступит момент моеговозвращения в ту, мою московскую реальность. Эти размышления придалимне сил, и теперь я была готова к новой жизни, которую я, пожалуй, начну сужина с мистером Валентайном и обсуждения моей дальнейшей судьбы какхудожницы. На встречу я явилась в полной боеготовности: в новомэлегантном платье, благоухающая какими - то модными духами и, будучи вабсолютной уверенности, что всё сложится наилучшим образом. Так оно ипроизошло, удалось договориться с мистером Валлентайном о дальнейшемсотрудничестве. Мне было предоставлено два с половиной месяцасвободного
творчества, а затем с наработанным багажом, который окажется уменя к окончанию указанного срока, он должен будет организовать моётриумфальное шествие по необъятным просторам САШ. Думается мне, чтоза это время я смогу написать не менее тридцати полотен. Что же, зачинбудет завтра, а сегодня следует отдохнуть. Надо узнать, где можноприобрести всё необходимое для творческого процесса - кисти, холсты,натянутые на подрамники, краски, мольберт, грунтовка и тому подобнуюхудожественную безделицу.Узнать оказалось довольно трудно: никто из служащих отеля ничего оподобном не слышал. Пришлось телефонировать (я уже выражаюсь какчеловек начала двадцатого века) мистеру Валлентайну, который подробномне всё и объяснил. На следующий день я вышла из отеля в надежде взятьизвозчика, но как назло его поблизости не оказалось, поэтому решиласьпройти немного пешком. Солнце приятно пригревало и мне пришлосьвначале пожалеть, что надела накидку, подбитую мехом. Внезапно всёизменилось: подул прохладный ветер, затем появились снежинки, и вскоренебо затянули свинцово - серые тучи. Становилось всё холоднее и холоднее.Такая погода для
Нью - Йорка несвойственна. Впрочем, мне в последнеевремя везло на разные катаклизмы, вспомнить хотя бы «Титаник». Выспросите, какой из них? Да оба! Ведь всё началось с прогулки по Москве - реке, а закончилось Атлантическим океаном. Так что плохая погода - ещё неповод унывать. Куда же подевались все извозчики? Лишь изредка пролеталисамоходные экипажи. «Пролетали!» По сравнению с современнымиавтомобилями, они едва - едва ползли.Стало довольно сумрачно. Начал спускаться туман, заполняя собой улицы,переулки, пряча под серой шапкой дома. Мне стало неуютно. Чувствуя, чтосейчас должно произойти нечто из разряда невероятного, я запахнуланакидку и решила больше не отвлекаться на разные пустяки вроде погоды.Не тут - то было! Внезапно туман исчез, как будто его и не было вовсе, тучикуда - то унеслись, открыв моему взору яркое солнце. И тут я услышалаголос:
        - Эй, ты чего так вырядилась?
        - Кто? Я? Ничего не наряжалась! Тут все так ходят! - мгновенносориентировалась я.Ты явно где - то наклюкалась. Разуй глаза, куколка! Через дорогу следуетпереходить на зелёный свет, а ты лезешь напропалую и прямо под колёса.Ширяешь? Так ширяй дома. Нечего прохожих пугать! - возмущённопродолжал тот же голос.Я очнулась от размышлений, и тут до меня дошло, что я стою на переходе,вокруг снуют люди, и меня ругает наглец, сидящий в красном «Феррари». Обоже, «Феррари»! Неужели свершилось, и я вновь дома. Мужчина покрутилпальцем у виска и укатил, оставив меня в полнейшем недоумении. Япопыталась остановить первого встречного, но тот как - то странноотреагировал на мой внешний вид и только ускорил шаг.
        - Мужчина, подождите, только скажите, какой это город? - взмолилась я.Ответ меня удивил!
        - С утра нажрутся, потом бегают с белочкой по городу, людей пугают. ВМоскве ты, не видишь? Шла бы домой, пока в полицию не забрали. Чеговылупилась, как страус на новые ворота? - возмутился мужчина.
        - Не страус, а баран, - осторожно поправила я.
        - Вот я и говорю, шла бы домой от греха подальше, - буркнул мужик.Ура, я дома, в Москве! Скорее переодеться и рассказать Ольге с Катей о том,что со мной произошло. Вот они удивятся - побывать на «Титанике»,приехать в Нью - Йорк начала двадцатого века, пройтись по его улицам,пообщаться с людьми, которых уже давно нет в живых! А между тем, онипо - прежнему там, далеко, живые, со своими проблемами, радостями изаботами. Домой, скорее домой! Я огляделась и, о чудо, мой дом находилсяпрактически в пяти минутах ходьбы. Подобрав подол юбки, я припустила соскоростью гоночного болида. Так, набираем код, дверь открылась.Консьержка с удивлением посмотрела на меня и протянула ключ отквартиры:
        - Вы так рано? Ольга сказала, что вас не будет до вечера, но на всякий случайоставила ключи, заявив, что в последнее время вы стали такой рассеянной,что можете и не вспомнить, куда их положили.Я поблагодарила служительницу порядка и поднялась к себе в квартиру.Надо же, ключи оставили, будто знали, что я должна придти. Стоп, значит,Съюзен здесь в Москве, и я теперь тоже.Наконец - то я дома! Как будто ничего и не было! Что дальше? Как устроитьСъюзен? Наверное, хороший художник всегда найдёт себе работу. Первоевремя она поживёт у меня, а потом решим, что делать. Квартира просторная,места хватит всем. Я поспешила переодеться и, спрятав свой наряд в шкаф,прошла на кухню выпить стаканчик сока, но не тут - то было: сюрпризыпродолжались. Раздался звонок в дверь, пришлось открывать.
        - О, Светка, а мы решили приехать на день пораньше, думали, тебя дома незастанем, а ты на месте. Ну, здравствуй, доча!Отец заключил меня в объятья и сжал так, будто мы не виделись целых столет!
        - Мы с мамой стали волноваться после разговора с тобой по телефону. Тыбыла какая - то странная. Вот и сорвались с места пораньше. У тебя всёнормально? Замуж без нас не вышла?
        - Пап, мам, что вы встали на пороге? Давайте, проходите. Я сейчас чайпоставлю. Вы пока давайте, располагайтесь. Мы действительно не виделисьцелых сто лет.Я поцеловала сначала маму, потом отца и, весело напевая, убежала на кухню.
        - Да, на самом деле с ней что - то не то. Ты видела? Прежде Светка никогда настак не встречала. Только «здравствуйте» и «до свидания». «Мне некогда, япобежала, а вы тут сами распоряжайтесь». Ирин, что с ней? - обеспокоенноспросил отец
        - Право не знаю, может, влюбилась. В разговоре по телефону она упомянулакакого - то Славу. Возможно, всё дело в нём? - не очень уверенно ответиламама.
        - Дай - то бог! Засиделась наша Светка в девках.
        - Что ты, что ты! Сначала надо бы с этим Славой познакомиться, а потом освадьбе думать, - заключила мама.
        - Сейчас всё и узнаем. Дочка!Отец вошёл в кухню и сел за стол.
        - Слушаю, пап. Чай почти готов, а может, кофе? Подай, пожалуйста, печенье.Вон там, в шкафу. Спасибо! Мам, ты где? У нас всё готово. Пап, ты о чём сомной хотел поговорить?Я порхала по кухне словно бабочка. Ещё бы, не видеть своих родителей сто слишним лет! Каково? Сейчас я им прощала всё то, что мне когда - то казалосьберлинской стеной на пути к взаимопониманию. Дорогие мои, как же я васлюблю! Я так растрогалась, что чуть не заплакала и выбежала из кухни,чтобы совладать со своими чувствами и привести себя в порядок. Изгостиной послышалось.
        - Ирочка, ты что - либо понимаешь? Лично я - нет! Это, вроде, наша дочь ивроде - нет. Я не узнаю её! Куда делась вечно спешащая деловая леди? Ты,случайно, не знаешь?
        - Юрочка, как я тебя люблю! - мама подошла к сидящему за столом отцу, - ты, наверное, помнишь, как мы с тобой гуляли по улицам, крепко держа другдруга за руки и никого не замечая. Помнишь? Теперь наша дочь влюбилась.С ней тоже самое, что было и с нами, - обняла его мама.
        - Ириша, конечно, помню, моя ненаглядная!Ничего себе, предки и такие нежности! Никогда бы не подумала, что у нихвсё так запущено! Я узнаю своих родителей совершенно с другой стороны.Боже мой, прожить столько лет вместе и любить друг друга как в первыйдень знакомства! Это что - то новенькое. Неужели и у меня так будет?Родители продолжили разговор.
        - Ирочка, и всё же, что с нашей дочерью? - задумчиво спросил отец.
        - Я сама не знаю, ведь у нас испортились с ней отношения с тех пор, как онарешила заняться этой мазнёй, - откликнулась мама, расставляя чашки настоле.Узнаю свою мамочку.
        - Так вот, о чём это я? Да, Юра, ты прекрасно, понимаешь, что с дочерью мыне ладили. Я никогда не думала, что моя Света пойдёт по кривой дорожке.
        - Стоп, Ира, по какой это кривой? - в голосе отца появился холодок.Я всегда была уверена, что он понимает меня.
        - Наша дочь - успешная и востребованная художница. Она сама должнарешать, как строить свою жизнь, а ты постоянно стремишься подогнать еёпод себя. Пойми, у каждого своя дорога! Света выбрала искусство ипреуспевает в этом.
        - Вот это и странно! Я думала, что всё это пустая блажь. Так нет, вышло у нёёпо - своему, - горестно вздохнула Ирина.
        - Пусть живёт, как знает, - жёстко заявил отец.
        - Юра, ты не понимаешь! Художники эти - такие люди... Не знаю, как исказать.
        - Да говори уж прямо, что думаешь.
        - Они слишком свободны во всех смыслах! Живут себе в мансардах,встречаются с кем и когда хотят. Случайные связи, а потом появляются дети,не пойми от кого.Так вот почему моя мама так долго была против моей профессии! Надо былобы сразу поставить все точки над «й». Тогда стало бы всё гораздо проще. Небыло бы недопонимания, упрёков, долгой ругани и отчуждения. Мамочка,как же я тебя люблю! Это я, глупая, тебя не понимала.
        - Ирочка, скажи мне на милость, в какой такой мансарде проживает нашадочь? - загрохотал отец, - у неё прекрасная квартира, замечательнаярепутация! Я в первый раз услышал о Славе. Заметь, в первый раз и безумнорад, что Светлана наконец - то стала встречаться с парнем.
        - Я тоже рада, может, скоро и свадьба. Внуков нянчить будем, а, Юр? Ты, как,готов к внукам?
        - Всегда готов! Чем больше, тем лучше. Не будем давить на Светку. Пустьсама решает.Я не могла сдержать слёз: сегодня я узнала своих родителей совершенно сдругой стороны. Пришлось отправиться в ванную, чтобы умыться ипоправить макияж: не дай бог, родители заметят мою слабость! Боже, что задурой я была все эти годы! У меня ведь нет ближе людей, чем родители, и небудет. А я? Всё время пыталась доказать свою независимость и право насамоопределение вплоть до отделения и забвения. Так, я уже начинаюцитировать классиков эпохи коммунистического общества. Круто я загнула.
        - Пап, мам, я скоро вернусь. Туда и обратно. Сбегаю за тортиком и всё. Минутчерез пятнадцать вернусь. Вы только никуда не уходите, - попросила я,доставая ключи.Мне нужна была передышка, поэтому я и решила сходить в магазин.
        - Пока, я скоро! Сбегаю, тортик прикуплю. Я совсем быстро обернусь. Нескучайте без меня!
        - Что, Свет, достали тебя родители? - осведомилась наша церберша на входе.
        - Да нет, всё в порядке. Решила за тортом сходить, - весело откликнулась я.
        - Наконец - то помирилась! И правильно, нечего было собачиться, - констатировала консьержка.Я вышла на улицу и улыбнулась яркому солнцу, людям, которые встречалисьмне. Я улыбалась всему, что меня окружало. Ура, я была дома. Нет этихстрашных мгновений катастрофы, нет неизвестности. И всё же - что будет сСэмом? Кто о нём позаботиться? А Бетси? Что будет с ней? Как объяснитьродителям появление в квартире моего двойника?Осталось слишком много незавершённых дел. Там же остались люди, скоторыми я общалась и даже успела кое с кем подружиться. Они сталичастью моей жизни. Что - то я загрустила о прошлом! Неужели, оно так менязатянуло?За этими размышлениями я и не заметила, как добралась до кондитерской,открыла дверь и застыла, сражённая изумительным ароматомсвежесмолотого кофе. На витринах среди огромного разнообразиякондитерских изделий заметила старую добрую «Прагу», любимый тортмоей мамы, и, конечно же, сразу купила её.Вышла на улицу, стараясь как можно скорее вернуться обратно. Только быне было никаких сюрпризов наподобие снега, тумана и дождя. Ага,накликала! Не успела я подумать о снеге, как первые
снежинки закружили внебе. И это в августе! Не удивлюсь, если сейчас и туман окутает этумногострадальную землю. Накаркала! Туман начал медленно, нонеотвратимо поглощать московскую улицу, мою улицу.
        - Эй, ненормальная, тебе говорят. Уйди с дороги! Ты что, обкурилась?Стоишь и стоишь. Бормочешь себе что - то под нос, - послышался голос спроезжавшей мимо пролётки.Кто ненормальная? Я? Какое нелепое слово по отношению ко мне! Тут доменя дошло, что я со своей «Прагой» уже явно не в Москве. Нет, крыша явнопоехала! Стоп. Где я? Неужели снова в Нью - Йорке начала века? Не можетбыть! Мой костюм и торт напоминали мне, что минуту назад я была встолице России, и на тебе, вновь приехали! Сходила, значится, за тортиком!
        - Ты что, бомбу кидать задумала? - возмутился извозчик, - чего вылупилась?Ласковый приём, ничего не скажешь! Хорошо, что я надела брючныйкостюм, а не мини юбку. Вот тогда бы я услышала очень много нового иинтересного о себе и своей внешности.Я развернулась и, судорожно вцепившись в «Прагу», направилась в отель,где меня встретили с крайним изумлением, но вида не подали. Лишь Бетсипоинтересовалась, куда я дела меховую накидку. Пришлось ответить что - тонеопределённое и поставить торт на стол.
        - Что это? - поинтересовалась Бетси.
        - Торт, - пробормотала я.
        - Я вижу, что торт, но какой - то он странный. Написано не на нашем языке, ацифра 2012, что означает? Тут вот написано exрr. date 28.08.2012. Не можетбыть такого: торт ещё не испечён, а вот он - на столе, - недоверчивопротянула Бетси.Прокол с моей стороны! Следует быть осторожней и внимательнее. Яоткрыла коробку и попросила Бетси порезать торт.
        - Ого, как вкусно. Где вы купили такое чудо?
        - Не помню, зашла в кондитерскую, тут за углом. Приготовь мне платье дляпоходов по магазинам, затем вызови экипаж и поедем за красками.Через три часа все покупки были успешно сделаны, и я наконец - то былаготова к трудовым подвигам. Уже вечером я набросала небольшой эскиз

«Утро на Манхеттене». Вышло довольно интересно. По крайней мере, Бетсипонравилось. Что же начало положено. Завтра навещу своих новыхзнакомых, загляну к Сэму.Вечером меня ждал ещё один сюрприз: появился Тимоти, а может, иТимофей. Совсем я запуталась с этими котами! Кто ты, друг мой? Кот былмокрым, грязным и голодным, но чрезвычайно довольным, что нашёл своюхозяйку.Москва 2012 - 1941 год. Кажется, я стала постепенно вживаться в эту новую для меня жизнь. Ольга иЕкатерина уговорили меня сходить по магазинам и выбрать что - то новенькоеиз последних коллекций осенней модной одежды. Пришлось согласиться. Поправде говоря, не всё в моде этого времени мне нравилось. Однако,брючные комплекты меня устроили и даже очень. В моё время брюки наженщине считались чем - то неприличным, и прохожие могли отважнуюамазонку, позволившую себе надеть брючный костюм, забросать тухлымияйцами. Вот так вот! Я влюбилась в высокие каблуки. Это было моё. Боже,какой же убогой и допотопной была моя обувь там, в далёком 1912 году!Туфли были удобными, ничего нельзя сказать, но красивые ли? Возможно,для своего времёни они были и модными,
и практичными. Современныемодели превзошли все мои самые смелые мечты. Поход по магазинам удался:я купила пару платьев, по мнению моих подруг слишком консервативных, ноэто было самое лучшее из того, что я могла принять исходя из моихпотребностей. Не так просто перейти от моды начала века к одежде двадцатьпервого столетия.Ольга увлекла Катю в очередной магазин, а я решила немного передохнуть иприсела на скамейку в сквере неподалёку. Рядом продавалось мороженое, и явыбрала рожок в шоколадной глазури. Вкусно! Такого ещё не пробовала.После съеденной порции мороженого мне стало холодно, да и туман, доэтого лёгкой дымкой, кружившей над улицей, сгустился так, что сталопрактически ничего не видно. На мне был брючный костюм серого цвета, каксообщили подруги, из последней коллекции Гуччи, туфли - лодочки в тон исумка, в которую уместился кошелёк и какая - то карточка, как мне объяснили,для снятия денег. Но как эти деньги снять, я так и не смогла понять. Чудеса: вруках картонка, впрочем, на картонку эта карточка не совсем похожа,гораздо плотнее и приятнее на ощупь. Вот с помощью этого оказываетсяможно деньги
получить! Я о таком никогда не слышала. Ладно, будет время - разберусь.Тем временем туман настолько уплотнился, что я с трудом могла разглядетькончики своих пальцев. Вдобавок зарядил мелкий нудный дождь, который идождём то назвать трудно, так какая - то изморозь, но очень уж неприятная. Яподнялась, намереваясь пройти в ближайший магазин и там переждатьнепогоду. Не тут - то было. Из тумана показалась нелепая женская фигура,направившаяся прямо ко мне.
        - Светка, тебя всегда искать приходится! Сказала же, стой на площади, а тыкуда упёрла? Нет, бабы, вы на неё только посмотрите, как оделась - то!Говорила мне твоя мать, что ты блаженная, а я не верила. Так на тебе! Окопырыть поедем, а она вырядилась!Я смотрела на странную женщину и никак не могла понять, что ей от менятребуется. Куда ехать? Какие окопы? Да и зачем они кому - то нужны? Видямоё замешательство, женщина продолжила свою, крайне выразительнуюречь.
        - Ладно, не дрейфь, придумаем чего - нибудь! Эй, бабы, у вас есть чегонакинуть, телогрейку какую что ли. Может и сапоги найдутся? У коголишние, давай тащи, а то моя художница как в теантер вырядилась! Чегостоишь, пошли! За нами ужо и грузовик пришёл.Женщина подтолкнула меня к группе людей, столпившихся у грузовика. Яничего не могла понять: только что я ходила по магазинам и была вполнедовольна своей новой жизнью и положением. И вот, я опять в другом мире!Попала, так попала! Куда только? Ладно, не так давно мне сон приснился провойну, так то был лишь сон. Значит, и сейчас я сплю Сон, просто сон иничего более.Я огляделась вокруг. Здания неузнаваемо изменились: фасады былизавешены пятнистыми сетками, в небе виднелись дирижабли. Я знала, чтоэто такое, подобное я видела в своём времени. Поперёк одной из дорогстояли какие - то железные конструкции - шпалы перекрещенные друг сдругом. С какой целью их поставили в центре города и зачем? Одни вопросы.
        - Свет, ты что, заснула, идём. На, держи! - мне протянули что - то похожее намужскую куртку и назвали её телогрейкой. Я была в полном недоумении.Что с этой телогрейкой делать? Видимо, это носят вместо плащей илипальто. Ладно, будь что будет, надену. Оказалось, в самый раз и довольноудобно. Стало теплее.
        - Вот и славненько! Теперь, держи сапоги, портянки и давай побыстрее, - комне подошла женщина в старом потрепанном пальто и протянула сапоги.Хорошо, что я уже знала, как надевать сапоги и что такое портянки. Присевна ступеньку грузовика, я стала натягивать сапоги и в этот моментуслышала команду:
        - По машинам!Та женщина, которую я встретила первой, протянула мне лопату.
        - Держи шанцевый инструмент. Давай забирайся в кузов! Сядем поближе ккабине. Эй, девки, вы там местечко моей малахольной оставьте поближе кшоферу, а то не дай бог растрясёт её.Раздался смех, но не злой, а какой - то свой, добрый, от души. Настроение уменя поднялось, и я смело подошла к кабине.
        - Нет, вы посмотрите на неё, все в кузове, а она в кабину намылилась.Незамужняя ведь баба - то. Видать, наш лейтенантик ей приглянулся. Оставьнам Валерика, а сама давай в кузов лезь. Ну, девки, намучаемся мы с ней. Изачем только таких берут?
        - Слышь, Зинаида, ты не особо на неё наезжай. У ней бронь, а она саманапросилась ехать. Так пущай едеть с нами. Ничё, пообвыкнет, дело ипойдёт? - беззлобно усмехнулась одна из женщин.Мне протянули руку, и я влезла в кузов. Самое благоразумное для меня вэтой ситуации было сохранять молчание. Иначе примут меня заумалишённую со всеми вытекающими из этого последствиями. Машинатронулась, и женщины затянули песню. Странная была песня: заунывная,тягучая, но ни в коем случае не печальная. Жаль, что я не знала слов, а топодхватила бы.Небо затянуло тучами. Дул пронизывающий ветер, и так называемаятелогрейка была как нельзя кстати. Ехали мы долго, мне думается, околочаса. Постепенно многоэтажные здание исчезли, и вдоль дороги потянулисьодно - двухэтажные деревянные дома, но они вскоре растворились в серомтумане. Потянулись однообразные поля. Женщины вели неторопливуюбеседу. Вспоминали мирные дни, ругали какую - то Фроську и вспоминалинеизвестного мне Альберта Петровича. Как я узнала из разговоров, моюновую знакомую звали Серафимой, и она была моей соседкой покоммунальной квартире. А что такое коммунальная
квартира? Моиразмышления были прерваны неокрепшим мужским голосом.
        - Всё, бабы. Приехали. Слазь!Из кабины вылез мужчина в военной форме, очевидно, он и подал команду.Женщины ласково называли его Валериком. Он был молод, слишком молоддля офицера, не старше двадцати пяти лет. Все дружно спрыгнули наземлю, и началась рабочая рутина: мы рыли длинные и довольно глубокиеканавы. Вскоре руки у меня покрылись волдырями, и держать лопату сталопрактически невозможно. Одна из женщин увидев, что я натёрла руки, сняларукавицы и протянула мне.
        - Держи, интеллигенция! Мы, рабочий люд, к труду привычные. Нам скажуткопать - мы копаем, скажут засыпать - мы засыпаем.Время тянулось невероятно медленно. Интересно, где сейчас мои подруги?Всё бегают по магазинам или же ищут меня, а я, вот она, здесь, в грязныхсапогах с лопатой в руках траншею копаю.
        - Всё, девоньки, перерыв, - объявила одна их женщин. - Перекусить пора.Давай, доставай, что у кого имеется, и в общий котёл.Опять я ничего не понимаю, какой такой общий котёл? И вообще, при чёмздесь в открытом поле котёл? Мы что, варить чего - нибудь будем? Положениеспасла Серафима:
        - Что, Светка, ничего не догадалась взять с собой? Не дрейфь, я там у тебяпошарила в тумбочке на кухне и кой чего прихватила. Давай дуй к нам!Прямо на земле расстелили кусок брезента и на него выложили съестныеприпасы: варёную картошку, яйца, лук, сало, хлеб и ещё что - то чему я незнала названия.
        - Садись, не стесняйся! - с улыбкой предложила Серафима.Мне освободили место. Я сняла рукавицы и с ужасом уставилась на своиладони, представлявшие из себя сплошную кровавую мозоль.
        - Да, девонька, долго теперь болеть будет. Да ништо, до свадьбе заживёт! А,что, давайте за эту самую свадьбу по грамульке.Одна из женщин достала объёмную бутыль с какой - то мутной жидкостью.Все вокруг оживились кроме меня и, по всей видимости, это было такзаметно, что меня спросили:
        - Ты, что, самогон никогда не пила?
        - Самогон? - с удивлением переспросила я. - Что это такое?
        - Во даёт! Не, вы видали, она не знает, что такое самогон! Да это первое делопринять внутрь опосля трудового дня. Будешь? Давай, не пожалеешь!Я посмотрела на Серафиму, но та только кивнула.
        - Давай, Светка, дерябни с устатку, и жизнь покажется веселей.Мне протянули стакан на четверть наполненный этим самым самогоном и я,закрыв глаза, сумела проглотить жидкость. Ничего себе! Что же это такое?Горло обожгло огнём. На глазах выступили слёзы, в желудок провалилсякакой - то горячий ком.
        - Эй, дайте ей воды запить, а то сомлеет девка. Точно не пила она самогон, - догадалась Серафима.Стало легче. Голова слегка закружилась, по телу разлилась приятная теплота.А ничего он этот самогон! Если предложат, можно и ещё попробовать.Жизнь мне уже не казалась такой ужасной и серой. После обеда мыпродолжили рыть окопы. Ближе к вечеру за нами приехал тот же самыйВалерик на той же самой машине. Мы допили остатки самогона, и я ужечувствовала себя совершенной счастливой. Мне никуда не хотелось ехать.Было хорошо среди этих грубых, необразованных, косноязычных женщин.Ну и что, что они не такие, как я! С ними чувствуешь себя, как дома, средиродных тебе людей. Стало темнеть, и тут выяснилось, что завтра сноваследует ехать на рытьё окопов.
        - Ехать, так ехать, никуда от этого не деться, - подумала я, выбираясь измашины.
        - Свет, ты скоро? - забеспокоилась Серафима.
        - Минуточку. Поправлю портянку.Я присела на скамейку, сняла сапог и почувствовала, что что - то вновьизменилось. Резко потеплело. Пришлось снять телогрейку, её я положиларядом с собой.
        - Ого, Света, ты ли это? Тебя нельзя оставить и на пять минут!Я увидела перед собой Ольгу и Екатерину.
        - Боже, что с тобой случилось? Где ты умудрилась подцепить эти ужасныесапоги? - воскликнула Катя.
        - Мне их вручили, когда я рыла траншею на подступах к Москве, - невозмутимо пояснила я.
        - Э, да ты, подруга, успела где - то выпить! И что это было? - засмеялась Ольга.
        - Как что? Конечно же, самогон! Довольно приятная вещь, должна сказать.
        - Всё, хватит приключений! Вставай и домой, распорядилась Катька. - Втаком виде нас ни в одно такси не пустят. Есть идея. Свет, у тебясохранилась карточка салона «Элина» на Тверской? Там такие скидки,обалдеть можно. Оттуда мы сможем такси вызвать. Для постоянныхклиентов у них есть такая услуга - такси бесплатно.Я оторопело молчала.
        - Кать, посмотри у неё в сумке.
        - Света, где твоя сумка?Я пожала плечами.
        - Кажется, я её оставила у Серафимы.
        - Какой Серафимы? Это ты с ней пила самогон? - поморщилась Ольга.
        - Да нет, мы с ней окопы рыли, обедали, потом ехали домой в коммуналку, - откликнулась я.Бред, чистейшей воды бред! Хватит! Идём, - скомандовала Ольга.Я с трудом поднялась, и тут подруги заметили мои ладони.
        - Что с тобой приключилось? Ты можешь, наконец, нам рассказать? Где тыпропадала? - уже с тревогой спросила Ольга. Пришлось всё подробнообъяснить, но, кажется, мне не поверили. Ольга куда - то ушла, но вскоревернулась.
        - Я позвонила Вячеславу, он сейчас приедет за нами. Садись, горе луковое!Мы уселись на скамейку. Вновь потянуло холодом. Я предложила подругамтелогрейку, но та с гневом была отвергнута. Впрочем, через минутупослышался виноватый голос:
        - Оль, действительно, что - то похолодало. Правду говорят, что погодаизменилась. В конце августа, и такая холодрыга.Мела снежная позёмка, какой тут август, скорее конец октября, да итемпература была, наверное, минусовая: градусов семь.
        - Я, пожалуй, надену эту саму телогрейку. Давай, Светка!Оглядевшись по сторонам, я заметила, что и улица, на которой мы только чтонаходились, изменилась. Вновь я увидела заложенные мешками с пескомвитрины магазинов. Прохожих почти не было заметно, лишь изредкамелькали одинокие фигуры, и тотчас растворялись в снежной позёмке. Чтотакое? Только что ярко светило солнце, я рассказывала подругам о своихпохождениях, они меня ругали за беспробудное пьянство, и вот мы ужесидим, тесно прижавшись друг к другу, укрывшись одной старой и не оченьчистой телогрейкой. Ещё одна несуразица поразила меня: несмотря напоздний час, ни в одном окне не горел свет. Даже в моём родном Лондонесто лет назад и то было гораздо светлее. Нет, пора бы и домой, принятьванну, и поскорее забыть обо всех перипетиях сегодняшнего дня.
        - Гражданочки, ваши документы, - раздалось из - за скамейки.Мы дружно посмотрели на шутника. Тёмно - синяя шинель с серебристымипуговицами, подпоясанная коричневым кожаным ремнём, на голове шапка - ушанка с кокардой в виде пятиконечной звезды, а центре виднелся какой - торисунок синего цвета, на ногах сапоги, сбоку - кобура, и я не сомневалась,что там был самый настоящий наган. Такой солидный мужчина спрашиваету трёх прилично одетых дам документы! Хотя с прилично одетыми я явнопоторопилась. Скорее всего, внимание служителя порядка привлекла именномоя экзотическая внешность. Ольга с Екатериной одеты были совершенонормально, хотя и выглядели испуганно. Они открыли сумочки и протянулисвои паспорта. Лицо у полицейского вытянулось.
        - Пройдёмте со мной! - скомандовал он.
        - Свет, я ничего не понимаю, кино, что ли снимают? - изумилась Ольга.
        - Какое кино?
        - Посмотрите, это не наш полицейский, это какой - то другой. Вон там лошадь.Конный полицейский! Их в России давно уже нет, - заметила Катя, - впрочем, вроде совсем недавно появились снова. Правда, форма у нихсовершенно другая. А почему он в ушанке?Мужчина с интересом наблюдал за нами, прислушиваясь к разговору.
        - В какой России, гражданочки? Мы живём в СССР и сейчас вам несемнадцатый год! Россия! Буржуйки недобитые! - пробурчал он
        - Кто буржуйки? - встрепенулась я.Я поглядела на подруг, и меня поразило полнейшее удивление и страх,застывший в их глазах.
        - Милейший, вы не могли бы нам сказать, какой сейчас год? - заплетающимсяязыком осведомилась я.Мужчина, учуяв некие пары, исходившее от меня, сделал очевидный длянего вывод:
        - Пъём, когда враг у ворот нашего города! Идите, проспитесь, гражданка, аваши товарки пройдут со мной. Документики у них какие - топодозрительные!Полицейский положил паспорта моих подруг в карман и явно собиралсядостать своё оружие.
        - Враг не дремлет, немцы подошли к Москве, а тут сомнительные личностибродят, другие самогон хлещут. Должно быть стыдно, гражданочки!Поднимаемся и за мной. Живее!Тут мне в голову пришла гениальная мысль, и я крикнула:
        - Бежим, девчонки! В разные стороны! Нас голыми руками не возьмёшь.Ольга с Катериной вскочили со скамейки и заметались как курицы вкурятнике, натыкаясь, то друг на друга, то на полицейского. Мужчина впал вступор. По всей видимости, с такими решительными гражданками ему ещёне приходилось встречаться. Я схватила подруг за руки, и мы бросились вближайший переулок. Нам, как это ни странно, удалось скрыться.
        - Эй, Светка, ты куда пропала? Вроде портянку собралась перемотать, а нет еёи всё тут!Я оглянулась и увидела Серафиму.
        - Ясно: встретила таких же малохольных, как и ты, - проворчала она. Идёмтедомой, а то скоро комендантский час. Не дай бог, подстрелят. Тут разговоркороткий, пулю в лоб и прощай, подруженька!
        - Пошли за ней. Это та самая Серафима, о которой я вам говорила. Мы с нейокопы рыли, - тихонько сказала я, повернувшись к подругам.Ольга и Катя, взявшись за руки, последовали за мной. В глазах полнейшаяотрешённость и недоумение.
        - Свет, где ты их подцепила? - удивилась Серафима. - Октябрь на дворе, а онивырядились, словно лето наступило. Давайте поторапливайтесь, нам тутрядышком.Действительно, идти пришлось совсем не долго, минут десять, не больше.
        - Ну вот, мы и дома. - Серафима подошла к двухэтажному особняку, открылапарадный вход. Некогда шикарными двери, производили жалкоевпечатление: латунные ручки исчезли, на их месте какой - то умелецприспособил железные скобы. Витражные вставки местами были закрытыфанерой, да и само дерево было поцарапано и порублено кем - то в припадкененависти к красивым вещам. Мраморный пол вестибюля почернел от грязи.На потолке виднелись разбитые плафоны.Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Серафима отперла входнуюдверь, на которой виднелась медная табличка с надписью «Профессорфилософии М.В.Старинов». Интересно, причём здесь Серафима? Она явно неявлялась его женой, прислугой тоже, скорее всего, не была: обычногорничные пользовалась чёрным входом и лишь в исключительных случаях - парадным.Мы оказались в длинном коридоре, куда выходило несколько дверей.
        - Свет, веди подруг к себе, а я чего - нибудь на ужин сгоношу.Серафима прошла на кухню. Интересно сказано «Свет, иди к себе», а кудаэто - «к себе»? Сзади мялись Ольга и Екатерина. Понимаю, как им труднопринять всё происходящее. Мне гораздо легче: я уже второй раз попала вдругую эпоху. Можно сказать, что прогулки во времени и пространствестановятся для меня будничной повседневностью.
        - Чего замерла как статуя? Ключи что ли потеряла?Серафима подошла к нам и вручила ключ.
        - На, держи, знала, что рано или поздно его посеешь! Иди, открывай.Меня подтолкнули к одной из дверей, и ничего не оставалось делать, какоткрыть замок. Ура, получилось! Мы прошли в комнату. Из кухни раздалсяголос Серафимы:
        - Не забудь окно закрыть, а уж потом и свет включай. Чай, помнишь, чтонадысь было? Нюрка - то наша забыла окно завесить, так ведь стрельнули,ироды.! Чуть её саму не убили. Свет, ты слышишь али как?
        - Чем закрыть? - крикнула я.
        - У тебя же на кровати покрывало валялось, что я тебе вчерась принесла, - послышалось из кухни, - вот его и вешай. Там гвозди Лексей пришпандорил.Давай, а я пока скумекаю, чего пожевать. Подружки - то твои тоже, небось,оголодали. Ну, ничего, у меня тут и бутылочка припрятана, посидим,поговорим, а то завтра опять поедем на окопы.Я нашла покрывало неопределённого цвета и с помощью Ольги повесила егона окно, стёкла которого были крест - накрест заклеены бумагой. Вроде всё,теперь и свет включить можно. Я оглядела комнату, и мне показалось, что явновь очутилась в доброй старой Англии - такая знакомая мебель: кресла навитых ножках, обитые плюшем. Книжный шкаф красного дерева сбронзовыми накладками, шифоньер, украшенный резными фигуркамиангелов, бронзовые часы на камине и портрет над ними. Стоп, портрет.Молодая женщина в платье начала века и изумрудное колье, то самое!
        - Сим, ты не знаешь, что за портрет у меня в комнате?
        - Здрастьте, приехали, - усмехнулась Серафима, входя в комнату. - Забылачто ли? Принёс твой родич, уж не знаю, кто он тебе по родству - топриходится. Принёс и велел хранить, пока он за ним не вернется. Сказал, чтосродственница твоя, вроде как и ты, художница. Только нерусская она,говорил, что вроде англичанка. Совсем забыла? И то ведь, как не забыть!Тебя ведь и не было, когда он приходил, портрет - то я и взяла, а всё остальноеон на словах передал. Ты письмецо - от прочитала, али как?
        - Что за письмо? - удивилась я.
        - Ну, Светка, говорила я, что не от мира сего, вроде баба как баба, красиваядаже, только худа уж больно! Письмо ентот твой сродственник принёс,велел тебе отдать. Я тебе его…. Ох ты, батюшки, совсем старая стала, всётебя уму разуму учу, а сама и забыла письмецо тебе передать! Сейчаспринесу.Серафима вскоре появилась и протянула мне листок бумаги, сложенныйпополам. По всей видимости, он был вырван из ученической тетради,Прочитаю чуть позже.Я вернулась в комнату и увидела, что Екатерина и Ольга, тесно прижавшисьдруг к другу, сидели на диване вековой давности. Было видно, что до сих порони прибывают в состоянии глубокой задумчивости.
        - Света, что случилось? Где мы?Я положила письмо на секретер и присела за стол.Ну что же, пришла пора поговорить.
        - Не знаю, как вам, но мне ясно, что мы находимся в Москве, и какие - тонемцы собираются её захватить. Что дальше будет, вам лучше знать, - заявила я.
        - Да, Свет, прошлое нашей родины никогда не было твоим коньком,
        - заметила Катя. - Помню, как ты всё время выпрашивала тройки по истории,да и мы с Олей отличницами не были.
        - Постойте, девчонки, - перебила нас Ольга.
        - Я вроде бы начинаю догадываться. Вы тогда обе прогуляли урок, а намрассказывали, что вроде бы в 1941 году началась Всемирная война.
        - Оль, ты совсем глупая, не Всемирная, а мировая, Вторая Мировая,
        - А ты откуда знаешь? - с умным видом поправила её Катерина.
        - Читала вроде где - то. Так вот, на нас напали немцы. Правда, зачем, непомню. Кажется, они до Москвы дошли, и был потом парад на Краснойплощади, - продолжила Екатерина.
        - Какой парад? Немцы, что Москву заняли? Я об этом никогда не слышала, - засомневалась Ольга.
        - Тёмная ты, Ольгуша, парад наш был, и там Сталин на трибуне стоял исмотрел, как войска на фронт шли.
        - Про Сталина я тоже знаю. Был такой тиран и сатрап, отправлял людей влагеря, - вдруг вспомнила Ольга.
        - Видишь, мы уже подходим к главному. Остаётся только припомнить, вкаком месяце началась война и когда немчура до столицы добралась,
        - заключила Катя.
        - Год точно - 1941. Ещё я помню, вроде лето было, то ли июнь, то ли июль, аможет, и август даже, - продемонстрировала свою эрудицию Ольга.
        - Ой, точно, вспомнила! «22 июня нам объявили, немцы Киев бомбили иначалась война». Песня такая была. Мы в школе как - то пели, - радостносообщила Катька.
        - Слава богу, с одной датой определились. Осталось выяснить, какой сейчасгод. Единственное - ясно, что сейчас осень, а вот год какой? - задумчивопроизнесла Оля.
        - Хватит спорить, подружки, сейчас выясним у Симы. Только следуетпоаккуратнее вопрос задать, - предложила я.
        - Вот в этом ты права, Светик. Да, кстати, у тебя нет какой - никакой кофтёнкинакинуть? Что - то похолодало, - спросила Ольга.
        - Вопрос не по адресу. Я, как и вы, здесь оказалась совершенно случайно.Будем рассуждать логически. Где люди обычно хранят одежду? Правильно, вплатяном шкафу. Что следует сделать? Посмотреть. Давай, Катя, действуй.Екатерина открыла шкаф и достала меховую безрукавку, протянула её Ольге.Тебе, Свет, - платок, кажется, пуховой. Держи. Посмотрим, что мнедостанется. Ого, вот и кофточка! Ну что? Все утеплились?Согревшись, поняли, что жизнь не такая уж и плохая штука. Не успели мыналюбоваться обновками, как раздался Симин голос:
        - Девочки, у меня все готово. Идите ужинать.
        - Ну что, пошли? - предложила я, и мы направились на кухню. Стол былнакрыт явно без соблюдения всяких правил. В центре расстелена газета, накоторой стояли тарелки, на одной лежал крупно порезанный хлеб.
        - Что удивляешься, Света? Много хлеба что ли? Так я и твои карточкиотоварила. Ты ведь опять забыла про них, а завтра они уже пропадут. Так чтохлебушек выкупать надо было. Да вы садитесь! У меня картошечка как разсварилась, - радостно сообщила Серафима.Я посмотрела кругом и не заметила, чтобы топилась плита. Интересно, какСерафима умудрилась сварить картошку? Тут мой взгляд упал на какой - тостранный прибор, на котором стояла кастрюля с картошкой. А я ведьпроголодалась. Неудивительно, ведь последний раз мне удалосьполакомиться мороженым почти 70 лет назад. Как тут не проголодаться.
        - Ну что, давайте сначала по маленькой. У меня тут бутылочка самогоназапрятана была. По стопочке, а потом картошечки с селёдочкой. Праздник,ей богу. Жить - то как хорошо! - радостно воскликнула Сима.Я заметила удивлённый взгляд моих подруг. По всей видимости, они, как и яне были знакомы с напитком под названием «самогон». Серафима в этовремя разлила жидкость по стопкам.
        - Давайте, девчонки, за нашу победу!Я смело опрокинула стопку, Поглядев на меня и убедившись, что со мнойничего страшного не произошло, Ольга с Екатериной, закрыв глаза, такжеопустошили свои ёмкости. Сима поставила кастрюлю на стол, сняла крышку,поднялся пар. Как же вкусно пахнет!
        - Давайте, девчонки, налетайте! Ай, я же селёдочку забыла на окне! Сейчаслучку покрошу, и всё. Закусон отличный будет!Я посмотрела на своих подруг и заметила, что самогон уже началдействовать, щёки порозовели, пропала задумчивость в глазах. Дела пошлина лад. Мы выпили по второй, закусили. Я видела, что и Ольге с Екатеринойнезамысловатая еда пришлась по вкусу.
        - Никогда не ела ничего вкуснее, - похвалила Екатерина.Серафима довольно улыбнулась. Лёд недоверия начинал постепенноподтаивать.
        - Ну что, интеллигенция, понравилась вам наша закусочка?
        - Не то слово. Вкуснотища!Серафима затянула какую - то песню, а затем задала вопрос.
        - Как вы думаете, эти нехристи немецкие войдут в Москву?Заметив, что мои подруги изрядно захмелели, я ответила решительным

«нет»!
        - А как ты думаешь, Свет, сколько ещё война продлится? В газетах - то писали,правда, ещё до войны, что биться с врагом мы будем на его территории, ивойна продлится недолго. А тут, гляди, как вышло! Может, в этом же годувсё и закончится? А? - с надеждой посмотрела на меня Серафима.Я неопределённо пожала плечами, меня так и подмывало спросить, какой жегод на дворе, и тут я заметила календарь на стене с датой «12 октября 1941год».
        - Сим, ты листочек давно не отрывала? - осторожно поинтересовалась я.
        - Какой листочек? - не поняла Серафима.
        - На календаре.
        - Дак надысь.Что такое «надысь», я не знала, но поняла, что совсем недавно. Значит,сегодня 13 или 14 октября 1941 года. Хорошо же учились мои подруженьки,если ничего не знают о жизни своего народа, не такой уж отдалённой от них!Каких - то 70 лет прошло, а уже всё забыто, странно! Я - то совсем другое делоКак я могу знать историю другого государства, прибыв сюда из 1912 года, дак тому же совершенно из другой страны! Не скажу, что я ничего не слышалао России, но этого было недостаточно. Для меня эта далёкая странна,представляла себой загадку, которую ещё предстояло разгадать. Моизаказчики из России, с которыми мне приходилось общаться, были людьмибогатыми, образованными и не производили впечатления людей, приехавшихв Лондон из варварской страны. Спросили бы меня о своём времени, тогда,пожалуйста! А так… Заметив, что мои подруги задремали, Серафимапредложила мне выпить по последней за нашу скорейшую победу. Я неотказалась. Хозяйка дома осталась убирать со стола. Я растормошилаподруг, и мы прошли в мою (я уже говорю мою) комнату. Оля с Катейразместились на кровати, а я легла на диван. Завтра опять на
работу, рукиболят, тело гудит.Представляю, как будут рады подруги, узнав, что с утра пораньше имуготован героический труд на благо отчизны! Вот тут я слегка ипозлорадствовала: вчера я вкусила всю прелесть тяжёлого физическоготруда, пусть и подругам достанется немного радостей незнакомой им жизни.На этой мысли я и уснула. Казалось, что прошло всего пару часов, а меня ужебудят.
        - Просыпайтесь, пора вставать! - возникла в дверях Серафима. - Скоротранспорт подъедет, а нам ещё позавтракать надо. День тяжёлый будет. Берисвоих подруг, одёжу им найдём. Поторапливайтесь!Я растолкала подруг, те выглядели не лучшим образом.
        - Свет, почему так рано? Помним, помним, что собирались по магазинампробежаться, но зачем в такую - то темень? - донёсся до меня заспанный голосОльги.Кажется, мои подруги ещё не совсем пришли в себя. Пусть правда будетбыстрой, хотя и не очень приятной.
        - Подъём, подъём! Нам скоро выходить.Екатерина открыла глаза и, осмотревшись, пробормотала.
        - Свет, как голова - то болит! Мы что, вчера в кабак заглянули? И куда это наспотом занесло? Где мы тусовались? В «Арлекино»? Вроде не похоже, тамкоктейли слабенькие! А тут - разрыв голова!
        - Держи, - я протянула Екатерине стакан с рассолом, заботливопредоставленный Серафимой.
        - Пей, давай. Хуже явно не будет!Выпив жидкость, Катька взмолилась:
        - Сознавайся, Светка, где мы вчера гуляли? Ты, вроде, самая трезвая была.Ну, не молчи, говори, в какой дыре мы оказались?
        - Неужели ничего не помнишь? - засомневалась я.
        - Да нет, наоборот, всё помню и даже очень хорошо. Вчера мы видели какого - то киношного полицейского в синей шинели, а тётка со странным именемСерафима напоила нас самогоном. Нас, что на вечеринку в стиле ретропригласили? Ещё помню, что на столе была вкуснейшая картошка сселёдкой. Стоп, так это не сон? Света, ради бога, скажи, где мы находимся? - взмолилась моя подруга.
        - Буди Ольгу, дай и ей рассольчику, а потом я вам обеим всё поясню, чтобыдва раза не повторяться, - заявила я.Ольга, повозившись в кровати, также поинтересовалась, где это мы такхорошо вчера погуляли, что даже домой не смогли добраться, а попали вкакую - то антикварную лавку.
        - Свет, мы что, на «Мосфильме» вчера кутили? - сонно проворчала Ольга.
        - Оля, проснись, наконец - то! На, рассольчику испей - должно полегчать, имозги заодно прочистятся, - приободрила я подругу.
        - Нет, вы мне всё - таки ответьте, куда нас занесло? - не отставала Ольга.
        - Так, обе слушайте и не перебивайте. Вчера было 13 или 14 октября 1941года, а сегодня, соответственно, наступило 14 или же 15 октября того жесамого года, - сообщила я.
        - Хватит заливать. Пошутила, Света, и ладно. Сейчас позвоним Славику, он занами заедет, - Ольга взяла сумочку, достала сотовый телефон, набрала номери удивлённо сказала:
        - Нет связи, вообще нет! Видимо нас занесло в такую глушь, что ни МТС ни

«Билайн» и даже мой любимый «Мегафон» находится вне зоны доступа. Аможет, телефон барахлит? Кать, дай твой!
        - Держи, - протянула свой мобильник Екатерина.Ольга вновь набрала номер, и тут произошло чудо, послышался гудок.
        - Слава, алло, Слава.
        - Слушаю, кто это? - глухо отозвалось в трубке.
        - Ольга, помнишь? Светина подруга. Приезжай за нами, скорее!
        - А где вы собственно находитесь?
        - Свет, где мы?
        - Я знаю только то, что мы в Москве, а конкретнее может Сима сказать. Сим,назови наш точный адрес.
        - Сивцев Вражек, пятнадцать.
        - Славик, приезжай за нами, дом пятнадцать, не забудь, мы будем ждать уподъезда. Ну, что я говорила! Мой телефон барахлит. Сейчас за намиприедут, и всё решится само собой, - с уверенностью произнесла Ольга, сехидством посмотрев на нас. Раньше меня слушать надо было!
        - Не думаю, что Слава доберётся до нас, - грустно усмехнулась я. - Со мнойподобное уже бывало. Ладно, подождём, а пока приводите себя в порядок,потом завтракать. Вы, надеюсь, помните, что нас будут ждать, если неВячеслав, то трудовые подвиги точно.Через полчаса, позавтракав, мы оделись потеплее. Хорошо, что Серафиманашла нам подходящую одежду и сапоги. Ольга с Екатериной пыталисьсопротивляться подобному преображению, но я настояла на этом, каквыразились мот подруги, маскараде.
        - Вот Славик - то удивится, когда нас увидит!Однако удивляться пришлось девчонкам, когда им вручили по паре рукавици лопате в придачу к ним. Как можно догадаться, Вячеслав не появился ничерез сорок минут, ни через час, ни по истечении более продолжительноговремени. Зато возник вчерашний грузовик, с тем же Валериком за рулём. Япривычно забралась в кузов и помогла недоумевающим подругам занятьместа поближе к кабине: запомнила, что там трясёт меньше.Ольга с Катей опять впали в лёгкую степень прострации. Ещё минутпятнадцать назад всё случившееся они принимали за розыгрыш, а послезвонка Вячеславу вообще воспряли духом, и на тебе, такое невезение.Вчерашний сон продолжается, и явно всё больше и больше становитсяпохожим на явь. Как тут не впасть в уныние! Погода не радовала: началкружиться мелкий снег, похолодало, небо затянули тёмные, тяжёлыесвинцовые тучи, подул северный ветер. Где - то вдалеке слышалисьотдалённые разрывы. Подобное я уже слышала там, в моём сне. Неужеливновь аэропланы - самолёты? Не хотелось бы новой встречи с ними.Минут через сорок мы прибыли на то же самое место, что и вчера, да
иженщины были всё те же. Знакомая компания, работать будет легче. Однакок работе приступать пока никто не стремился. Почему - то все смотрели нанебо, где очень далеко виднелись чёрные точки, которые медленноприближались к нам.
        - Девоньки, кажись, немец летить. Тикать надоть! Сичас сыпанёт, - донёсся донас женский голос.Однако никто не предпринял попыток уйти или спрятаться. Тем временемуже можно было разглядеть вражеские самолёты (Я так вжилась в эпоху, чтонемецкие самолёты стали для меня вражескими). Кто - то подошёл ко мне итронул за плечо.
        - Съюзен, ты?Это была Мария, женщина из моего сна. Неужели и тогда всё, что случилосьсо мной, не было сном? Но как такое могло произойти?
        - Здравствуйте, Маша. Рада вас видеть, - невозмутимо ответила я.
        - Ты что меня на «вы» называешь, вместе же под бомбёжку попали! Ты сама - то как? Я тебя тогда и потеряла. А тут смотрю - вот она!
        - Да так, ничего. Вот приехали на окопы, вчера тоже были.
        - А я вчера приболела чуток, вот и не поехала, а сегодня решила, что надоехать, а как же?
        - Маш, почему никто не прячется? Вроде сказали, немец летит.
        - Авось, пронесёт! Увидят, что тут гражданские и бонбить не станут.Услышавшие этот разговор подруги, решили во всём разобраться.
        - Света, нам нужно срочно поговорить. Давай отойдём, - предложила Ольга.
        - Раз надо, так надо. О чём вы хотели меня спросить? - я сделал вид, что непонимаю.
        - Ответь, только честно, почему та женщина называла тебя Съюзен? - строгоспросила Ольга.Я подумывала о том, чтобы во всём признаться и лихорадочно соображала,как это сделать поделикатнее, но ничего не могла придумать.
        - Света, мы ждём!Только я собралась с духом, чтобы сделать признательное заявление исообщить, что на самом деле я и есть Съюзен, а не Светлана. а их подругавероятнее всего в данное время находится в Нью Йорке, как раздался крик:
        - Воздух, ложись!Я толкнула подруг, и мы упали на землю. Где - то совсем рядом раздалисьвзрывы. Послышались крики. Ещё взрыв и ещё. На нас посыпались комьямёрзлой земли.
        - Света, что происходит? - испуганно крикнула Катя.
        - Ничего особенного, нас немцы бомбят. Я же говорила вам, что сейчас 15октября 1941 года, а вы не поверили, - постаралась ответить как можноспокойнее.
        - Сейчас уже верим, - испуганно прошептала Екатерина, закрывая головуруками.
        - Ползём в траншею.И тут раздался очередной взрыв и к тому же совсем рядом. Воздушнойволной меня подняло вверх и швырнуло в сторону. Рядом кричала Ольга.Только бы их не ранило! Боже, как жить дальше?Наступила тишина, а затем мужской голос произнёс.
        - Ну вот, вроде и всё. Улетели! Все ли живы?Я поднялась, рядом сидела Ольга, покачивая головой и тихонько скуля.Екатерины нигде не было видно.
        - Оля, что с тобой?Она посмотрела на меня, но во взгляде была пустота. Я ещё раз повториласвой вопрос, но Ольга молчала.
        - Не переживай, отойдёт подружка. Шандарахнуло её. Ничего, оклемается.Твоя вторая товарка вон, там ходит, вас видно ищет, - сообщил мужчина.
        - Катя, Катя, мы здесь, - закричали я.Екатерина услышала и, улыбнувшись, побежала к нам.
        - Света, какой ужас! Как мы вообще здесь, в этом времени оказались?
        - У меня пока нет ответа на твой вопрос. Сейчас самое главное поскореепопасть домой и показать Ольгу доктору. По всей видимости, у неёсотрясение мозга.
        - Внимание всем! - раздался мужской голос. Это был знакомый нам Валерик.Женщины притихли, и наш старший продолжил:
        - На сегодня никаких работ. Немедленно грузимся на машины и по домам.Помогая Ольге, мы забрались на один из грузовиков. Вскоре колонна былаготова к выезду.
        - Слава богу, всё закончилось! А где же Серафима? В этой суматохе я как тозабыла о своей соседке.
        - Кать, ты не видела Серафиму? - забеспокоилась я.
        - Кажется, она села в другой грузовик, - неуверенно ответила Екатерина.
        - Точно?
        - Вроде бы да. Виталий сказал, что все живы. Лишь несколько человекполучили небольшие ранения.На подъезде к Москве мы заметили, что ранее пустые дороги былизапружены стадами коров, которые почему - то шли по направлению к городу.Уставшие женщины и подростки сопровождали их. Ни одного мужчины я неувидела. Странно! Ситуацию прояснила одна из женщин, сидевших рядом сомной:
        - Все мужики, чать, на войну ушли, вот и мой тоже вчера с другом ввоенкомат пошёл. Я ему харчей собрала, так он брать не хотел, всё говорил,что их там накормят, а нам с Анюткой пригодится. Нюрка - моя доча. Ейвсего - то пять годков.Стада - то гонят из под Можайска. Я слыхала, что немцы уж совсем рядом.Так и до Москвы дойдут. Вот коров от и гонют, чтоб врагу не достались. ПодКоломну поведут, небось.
        - А ты сама - то как думаешь, возьмут Москву аль как? - поинтересовалась однаиз женщин.
        - Думаю, что нет. Столица ведь, не должны врагу отдать. (Ничего себе! Всегоничего как я здесь, в этом времени, а уже «столица», «врагу не отдадут».Видимо привыкать стала. Понравился мне здешний народ: все как будтотвои родные и близкие. Совершенно незнакомые люди приходят тебе напомощь и ничего не требуют за это. Я с таким сталкиваюсь впервые. В моёммире всё решали деньги. Кажется, мне уже и домой не хочется. Я началадумать о Серафиме, волноваться за неё. А кто она мне? Так, постороннийчеловек. А вот приютила моих подруг, помогла и ни о чём не спросила,приняв всё как должное).
        - Спасибо, дочка, я тоже так думаю, но вот всё сомневалась. Вчерась вот мойсосед, директор гастронома, с семьей пожитки на машину погрузил, тёщутуда же с тестем, жену с детьми, и укатил куда - то. Говорил, что скоро враг вМоскве будет, тикать надоть.Мы вернулись к тому месту, откуда и уезжали. Спрыгнув из кузова, помоглаЕкатерине и Ольге. Им приходилось гораздо сложнее, чем мне. У меня ужебыл опыт путешествий по временам, а они попали сразу в такой переплёт.Мы дождались, когда подъедут другие машины и увидели, что Серафимажива и здорова.
        - Эй, девчата, а я вас потеряла! У вас всё нормально?
        - Симочка!Я бросилась к ней на встречу и внезапно для себя разрыдалась.
        - Ну что ты, дурочка! Что ты. Всё в порядке. Все живы! - постараласьуспокоить меня новая подруга.
        - Сима, я так боялась, что с тобой что - то случилось. Симочка! - сквозь слёзыповторяла я.Серафима стояла и гладила меня по голове, успокаивая как маленькуюдевчонку.
        - Сим, с Ольгой там плохо, видно, оглушило её. Помоги, пожалуйста.
        - Что же ты молчала! Давай, пошли. У нас в доме старичок живёт. Так онврачом работал. Да и сейчас ещё изредка в госпиталь ходит. Ему мы Оленькуи покажем. Он - то знает, что делать, - уверенно ответила Серафима.Ольга по - прежнему не реагировала на окружающую действительность. Мыдовели подругу до дома, уложили в кровать и стали ждать прихода ВасилияИвановича - так звали доктора, за которым ушла Серафима.Ждать пришлось недолго, минут через десять появился приятныйинтеллигентный мужчина, стариком его назвать было трудно, на вид я далабы ему не более 60 лет. Одет аккуратно, с седой бородой клинышком, сухоженными руками. Он напомнил мне доброго - доброго дядюшку из моегопрошлого. Тщательно вымыв руки, он подошёл к нам.
        - Нус, здравствуйте, барышни! И где у нас больная?Мы провели его к Ольге.
        - Так, прошу вас доложить, что же произошло, - спокойно произнёс доктор.Мне пришлось рассказать всё, что с нами случилось.
        - Всё ясно.
        - Посмотрим, посмотрим. Как я понял, пострадали вы от воздушной волны.Я удивлённо посмотрела на Василия Ивановича, и он счёл нужнымпояснить:
        - Вы рассказывали, что после взрыва вас отбросило в сторону, а вот Ольгедосталось сильнее. Видимо, она попала в эпицентр воздушной волны,которую создал взрыв. При воздушной контузии, а у вашей подруги именновоздушная контузия, могут возникать кровотечения из ушей и носа. Я вижу,что у Ольги кровь шла носом. Она не говорит и не реагирует наокружающую обстановку. Это не так уж и плохо. Было бы хуже, если бы онапотеряла сознание. Вам следует быть более сдержанными по отношению квашей подруге. Могут проявиться такие симптомы, как затяжныепсихические расстройства, головокружение, головные боли,раздражительность. Иногда на долгое время остаются повышеннаяпотливость, сердцебиение, сонливость. Однако, этого может и не быть. А вотлечение самое простое: полный покой, Хорошо бы её доставить в госпиталь,но в вашем случае, я думаю, этого не потребуется. Да и в больницу сейчаспопасть непросто, все медицинские учреждения перепрофилировали поднужды военных. Простому человеку попасть туда затруднительно. Итак,полный покой, а завтра я загляну навестить нашу больную.
        - Всего доброго, Василий Иванович! До завтра, - начала прощаться я.
        - Свет, не гони человека. Прошу вас отобедать с нами, чем бог послал.
        - Благодарствую, Серафима Львовна.Вот это да, а я и не знала, что наша Сима ещё и Львовна. Нужно выяснить,какая у неё фамилия. Мы с Екатериной прошли на кухню, Ольга уснула, чтобыло очень даже хорошо.Следующий день выдался свободным: никуда ехать не требовалось.Серафима решила устроить генеральную уборку и отправила меня сЕкатериной отоварить продуктовые карточки, сообщив, что приберёт и уменя в комнате, а заодно и за Ольгой присмотрит.
        - Идите, девки, да смотрите, чтоб никто карточки не спёр: новых не дадут.Тогда голодовать придётся. Вон авоську возьмите. Деньги, Свет, возьми. Ато ведь знаю я тебя, вечно что - то да забудешь.
        - Не, Серафима Львовна, всё сделаем как надо, - весело откликнуласьЕкатерина.
        - Ты чего мне «выкать» вздумала? Сима я, и всё. Ну, идите, недосуг мне свами языком трепать.Пришлось ретироваться. В шкафу нашлось два пальто, довольно приличных.Хорошо, что мы с Екатериной были одного роста и комплекции, так чтоэкипировались мы довольно прилично в соответствии с модой этого времени.Только авоська портила всё дело. Да ладно, магазин, куда нам следовалоидти, находился неподалёку, доберёмся как - нибудь. В городе стало гораздооживленнее. Мы встречали людей с чемоданами, саквояжами, баулами, всеони куда - то спешили. Казалось, движение было хаотичным, все двигались вразные стороны, но улавливалась одна закономерность, каждый старалсябыстрее покинуть пределы столицы. Слышались разговоры, что буквально квечеру немцы займут Москву и всем придётся худо, а посему бежать надоподальше, так как оставаться здесь становится небезопасно. Изредкапроезжали легковые авто, нагруженные до самого верха чадами идомочадцами чиновников и всё теми же чемоданами и баулами. Чем дальшемы отходили от дома, тем оживлённее становилось на улицах. Появились игрузовики, набитые какими - то ящиками, коробками и
прочим конторскимоборудованием. В кузовах, где оставалось место, сидели женщины,прижимая к себе детей разного возраста.Что происходит? Неужели это, правда, и к вечеру Москва падёт? Не можеттого быть, чтобы вот так, сразу!..Магазин, куда мы направлялись, был закрыт; мы узнали, что работаютнесколько торговых точек ближе к центру. Пришлось воспользоватьсяобщественным транспортом. Легко сказать - «воспользоваться». Трамваи (этото же самое что и конка в моё время) только гораздо лучше и удобнее,практически не ездили. Их просто нигде не было видно. И тут я заметиладвухэтажный автобус, у которого почему - то вверху были две длинныестрелы, скользившие по проводам, протянутым вдоль улицы. Мне дажепоказалось, что я очутилась дома. Помню, как будучи девчонкой, я бегаласмотреть на это чудо техники, правда, у наших автобусов не было никакихстрел и проводов над улицей тоже не было. Томас Тиллинг пустил по одномуиз своих самых старых маршрутов, из Пекема до Оксфорд - серкуса, трикупленных в Германии двухэтажных автобуса Милнес - Даймлер с двигателеммощностью 20 лошадиных сил, с местами на 14 человек внутри и 18
человекнаверху.Почему я помню эти подробности? Только потому, что в Лондоне в то времятолько и было разговоров как об этом. Правда, первые два автобуса(пущенные неким Старкером) начали ходить между вокзалом Виктория иКеннингтон - Гейт ещё в 1898 году, вскоре после отмены закона олокомотивах, который ограничивал скорость «безлошадных экипажей» додвух миль в час. Они продержались на улицах целых два года и оставили угорожан недобрую о себе память. Что - то я отвлеклась! Вспомнила своюпрошлую жизнь. Виной всему явился синий двухэтажный странного видаавтобус (Катя сказала, что это был троллейбус), правда, он отличался отавтобусов моего времени и цветом, и тем, что верх второго этажа былзакрыт. В моём времени наверху была открытая площадка со скамейками дляпассажиров, огороженная поручнями и закрытая высоким барьерами, накоторых снаружи крепились рекламные щиты.
        - Нам сюда, - Екатерина потащила меня за руку к этому подобию автобуса, имы успели заскочить на подножку. Тут же к нам подошла женщина испросила, куда мы собрались ехать. Интересно, зачем ей об этом знать?Оказалось, что от протяжённости маршрута зависит стоимость проезда.Екатерина ответила, что нам в центр. Кондуктор отсчитала сдачу, и мыпрошли наверх, чтобы лучше рассмотреть окружающий нас пейзаж.Екатерина была слегка удивлена подобным транспортным средством, а янаоборот как будто вернулась в своё время. Всё это было до боли мнезнакомо. Что же у каждого времени свои преимущества и недостатки.Я видела, что некоторые здания были закрыты маскировочной сетью, авитрины крупных магазинов заложены мешками с песком. Практически всеокна были, крест - накрест заклеены бумагой. На улицах много людей ввоенной форме. Толпы гражданского населения, нагруженногомногочисленным скарбом, запрудили дороги, и водителю троллейбусаприходилось проявлять чудеса вождения, чтобы случайно не сбить кого - нибудь из ретивых пешеходов. Скромно сказано - пешеходов, нет - беглецов.Ведь все они стремились как можно скорее
покинуть город. Казалось, чтомы попали в театр абсурда. Всё движется, всё изменяется, а с какой целью - никто не может ответить на вопрос.Инициативу перехватила Екатерина, поскольку являлась коренноймосквичкой. Несомненно, ей и карты в руки. Справедливости ради надоотметить, что Катя знала ту, далекую Москву начала двадцать первого века, авот Москва начала сороковых была ей совсем незнакома. Екатерина какребёнок радовалась каждому знакомому зданию. Мы вышли неподалёку отГУМа. Катя сразу узнала этот громадный магазин, который, как онаобъяснила, являлся самым главным универмагом столицы. Были ещё ЦУМ иПассаж, но те поменьше. Екатерина с любопытством разглядывалаокружающую её обстановку.
        - Знаешь, Свет, а тут многое изменилось. Смотри, вот здесь должен бытьмавзолей, его нет. Какой - то домик нарисовали, да и стены Кремля покрасили,нарисовали всяких окон, дверей колонн, а шпили, шпили на башнях, смотри,их закрыли чехлами и только Большой Кремлёвский дворец и колокольнюИвана Великого не успели замаскировать. Странно всё это видеть. А вонлюди в шинелях раскрашивают площадь перед Кремлём. Ладно, нам надо вмагазин, пошли.Мы вошли в ГУМ. Если здание снаружи выглядело каким - то серым иунылым, то внутри оно словно преобразилось. Великолепная внутренняяотделка, хотя слегка и пожухшая, производила самое благоприятноевпечатление. В центре зала виднелся фонтан, правда, не работающий. С двухсторон тянулись прилавки магазинов, по большей части закрытых.Покупателей было немного, да и те бродили между рядами лавок, в надеждеобнаружить работающую торговую точку.
        - Интересно, нам куда? Катя, ты знаешь, где здесь отоваривают карточки.?
        - Как я могу знать! Бывала я в этом торговом центре, но только вот в нёмпродуктами тогда не торговали. Одни бутики сверху до низу. Помню, я здесьсумку шикарную прикупила, а Ольга так и не нашла второй такой же! Необманули меня, сказав, что моя сумочка в единственном экземпляре была.Здорово мы тогда погуляли! - вздохнула Екатерина.
        - Ладно, Катюш, нам надо настоящим жить, а самое главное для нас запастисьпродуктами, - напомнила я.Пустовавшие прилавки и отсутствие продавцов не настраивало наоптимистический лад. Тут я заметила небольшую группу, по всей видимости,таких же отчаявшихся покупателей, как и мы, в самом конце зала.
        - Кать, давай туда! Смотри, какое - никакое оживление. Может, чего и узнаем.За прилавком стояла женщина средних лет и, принимая карточки, выдавалатовар. Оказалось, что кое - что можно было приобрести и без талонов. Врезультате нам посчастливилось купить фунтов пять свёклы, пару фунтовсахара и кулёк конфет.
        - Вот Сима обрадуется! Пора уже и нам домой собираться, - заявила я.Катя не согласилась и предложила немного пройтись по Москве, ей хотелосьвспомнить своё время и сравнить. Я тоже неким образом причастна к 21 веку,даже знала название улицы Тверская. Катя говорила, что раньше это былаулица Горького. Там в последний раз мы и ходили по магазинам, именнооттуда и попали в 1941 год. Даже мне стало интересно, как изменилось томесто, с которым мне удалось не так давно познакомиться. Хотя «не такдавно» сказано не слишком точно, ведь всё было почти семьдесят лет томувперёд или назад? Совсем запуталась.Однако вид улицы Горького, или же Тверской, как её следует называть, какбудто вернул нас обратно в 2012 год. Конечно, не всё можно было узнать, носамые главные здания были те же, но опасность войны наложила свойотпечаток на облик главной магистрали столицы. Витрины магазинов,находившихся на первых этажах, были заложены мешками с песком иземлёй, оставался лишь проход к двери, над входом всё ещё висели вывески.По проезжей части двигались нескончаемым потоком грузовые автомобили,легковые машины, по тротуарам
сновали толпы людей. Всё этосопровождалось звуками автомобильных клаксонов, криками женщин,плачем детей. Нам удалось наблюдать довольно типичную картину для дней.На перекрёстке остановился грузовик, забитый до отказа какими - тобумагами. В кабине, кроме шофёра, находился старик с седой бородой,похожий на еврея, и девушка лет двадцати. Какие - то люди открыли дверцукабины и выволокли старика на дорогу, крича «Бей жидов, это они во всёмвиноваты». На старика посыпался град ударов и он, как мог, прикрывалруками голову. Девушка выскочила из кабины грузовика и бросилась назащиту своего спутника.
        - Ради бога, не трогайте его. Это профессор Берг. Мы везём архив нашегоинститута. Пожалуйста, прекратите! - умоляла девушка.Либо её слова подействовали, либо толпа спустила пар, но люди сталирасходиться. Девушка помогла старику подняться, помогла ему вытеретькровь. Они сели в кабину, и грузовик влился в общий поток.Да, неудачное время мы выбрали для прогулки! На перекрёстках стоялимилиционеры (я уже знала, что так следует называть полицейских) истарались как - то скоординировать беспорядочное движение людских масс,но это им удавалось с трудом. На одном из зданий виднелась большая буква

«М». Я знала, что там находится подземная железная дорога и называетсяона «Метро». Это меня не удивило, у нас в Лондоне подобный видтранспорта существовал уже с середины 19 века! Как мне рассказывали,первые вагоны на лошадиной тяге прошли по подземным тоннелям в 1863году, а к моменту моего появления на свет появились вагоны, работавшие отэлектричества. В технические подробности я никогда не вникала. Вотпоэтому московская подземка не слишком меня удивила. Поразили самистанции метро. В Лондоне всё было гораздо проще, да и пользоваться этимподземным транспортом мне пришлось всего пару раз и то из чистоголюбопытства. В вагонах стоять было не слишком удобно, особенно с боку,где закруглялась крыша. В московской подземке мне понравилась роскошнаяотделка станций и высокие потолки вагонов.Екатерина шла, словно загипнотизированная, и изредка я слышала обрывкифраз.
        - Смотри, почтамт, дом Советов, Елисеевксий гастроном, памятник Пушкину.К дальнейшей прогулке не располагала погода. Небо покрылось серымитучами, загородившими от прохожих солнце. Падал мелкий снег, дулпронизывающий до костей холодный ветер. Пора поворачивать обратно,Серафима наверняка уже заждалась нас. Решив, что по улице Горького намслишком долго придётся добираться до дома, мы свернули в переулки,стараясь избежать толкучки. Правда и прилегающие улицы были заполненытранспортом и людьми, по всей видимости, из Москвы старался уехатькаждый, кто мог это сделать. Как я поняла, уезжали и работникипредприятий, и «белые воротнички». Внезапно кто - то тронул меня за руку, яоглянулась и увидела перед собой молодого человека.
        - Что, девушки, заблудились? Недавно в Москве?Я посмотрела на Екатерину, которая попыталась возразить, и ответила сама.
        - Вы угадали, мы действительно недавно в Москве, и вот, решили в центрпроехать, продуктов купить. Теперь не можем домой попасть. Сюдадобрались на троллейбусе, а назад никак.
        - Меня зовут Олег, - сообщил молодой человек - я послезавтра на фронт иду,боюсь матушке сказать об этом, а вам помогу. Я коренной москвич, здеськаждую улочку знаю. Говорите адрес.Так у нас появился провожатый, неплохой парень, чувствовалось, что изинтеллигентной семьи. По дороге мы разговорились.
        - Вы знаете, у меня бронь, я учусь в Гнесинке по классу фортепиано. Намвсем сказали, чтобы мы собирались в Куйбышев ехать. Все парни отказалисьи на фронт пошли. Я последний с курса остался. Ничего, скоро и я пойдуврага бить. Можно узнать, как вас зовут? - смущённо спросил Олег.
        - Я Светлана, а моя подруга Екатерина, - с улыбкой ответила я.
        - Очень приятно. Я за маму боюсь, она одна остаётся. Отца я не знаю, он раноумер, а мама воспитала меня одна. Родственников у нас нет, так ужполучилось. Извините, я хотел вас попросить, послезавтра придти проводитьменя и помочь маме, я боюсь, что одной ей будет тяжело. Вы придёте?Прошу вас, - неожиданно попросил молодой человек.Идти не хотелось, но, посмотрев в глаза Олега, наполненные немойпросьбой, пришлось согласиться. Екатерина была не против. Олег намобъяснил, как найти его дом.
        - Маму зовут София Парфёновна. Я скажу ей о вас. Она будет рада видетьмоих друзей. Поймёт, что я не один. И ещё одна просьба, если можно.Я взглянула на Олега и заметила, как он покраснел. Видимо, просьба егобудет странной.
        - Да нет, ладно, забудьте! Я так, подумал, ладно, правда, не надо. Пойдёмте.Смотрите, за разговорами мы незаметно подошли к вашему дому.
        - Раз уж начал, договаривай!Олег покраснел ещё больше.
        - Я хотел попросить, чтобы одна из вас представилась моей девушкой.
        - Зачем это тебе? - удивилась Катя.
        - Это не мне. Это для мамы. Она уверена, что у меня никого нет и говорит,вот сгинешь, и ждать тебя некому, кроме меня, будет, а умру я, и на могилкуко мне никто не придёт, - с трудом выговорил наш новый знакомый.
        - Никак не поймём всей твоей задумки, - отозвалась я.
        - Вот вы подумайте, если завтра вы придёте ко мне, и мама узнает, что у меняесть девушка, то она не так волноваться будет. Так вы придёте? - с надеждойспросил Олег.Я посмотрела на Екатерину, она на меня и мы обе дружно кивнули. Пареньпросто просиял.
        - Спасибо, спасибо, спасибо! Так я вас буду завтра ждать, ладно?
        - Олег, вроде бы ты говорил, что на фронт отправишься послезавтра, а в гостинас зовёшь уже завтра. Ты уж определись, - улыбнулась я.
        - Всё правильно. Завтра будет прощальный обед, и я представлю маме своюдевушку. Послезавтра вы проводите меня на вокзал, вот всё. Приходите,умоляю вас! - глухо выдохнул молодой человек.
        - Кать, вот ведь молодёжь настырная пошла! Что, будем оказывать помощьслабому мужскому полу?
        - А то, как же, придётся! Ладно, Олег, я твоей девушкой буду. Не забудь, меняКатей зовут, - рассмеялась моя подруга.
        - Завтра в два часа я буду вас ждать.На этом мы и расстались
        - Ну что, Света, как тебе прогулочка? Смотри, уже и знакомыми сталиобзаводиться. Знаешь, а мне здесь нравится больше, чем дома. Люди другие,проще как будто, наивнее. Вот так, в родном 2012 ты бы согласилась кПарню, заметь - совершенно незнакомому, придти в гости и представитьсяего девушкой? Я лично бы ни за что! - заявила Екатерина
        - А сейчас почему согласилась? Ведь ты его совсем не знаешь. Сегодня всеголишь тридцать минут тому назад мы об этом Олеге ничего не слышали ивдруг, на тебе, завтра в гости идём, - весело откликнулась я.
        - Понимаешь, я ему как - то поверила и поверила стазу. И ещё одно, он мнепонравился, смущённо призналась моя подруга.
        - Ладно, идём, влюблённая Джульетта, - захохотала я.
        - Так уж и Джульетта! А мой Ромео? Где мой Ромео? - притворно вздохнулаКатя.
        - Завтра увидитесь, Ромео и Джульетта! - весело откликнулась я.
        - Ой, девоньки, а я вас заждалась, - раздался голос Серафимы.
        - Кудай - то вы запропастились? Я уж все глаза проглядела, а вас всё нету инету.
        - Мы в центр за продуктами ездили, а то наш магазин не работал, - сообщилая.
        - Идёмте скорее! У нас тут такое творится, такое! - взволнованно воскликнулаСима.
        - Да в чём же дело?
        - Двигай за мной. Магазин наш открыли и всё оттудать тащут и тащут. Я вотмешок сахару приперла, да макарон коробку припрятала, надо бы домойзанести, а мне одной не в подъём. Пошли, ну!Серафима, поминутно оглядываясь, повела нас в сторону магазина. Дверибыли выломаны, на земле валялось несколько банок с консервами, толпаосаждала вход, и каждый старался прорваться вперёд, отпихивая других. Двеженщины дрались, таская друг друга за волосы. Рядом лежала раскрытаякоробка с разбитыми бутылками. Чудь дальше кто - то тащил тяжёлый мешок,поминутно останавливаясь и вытирая пот.
        - Что смотрите, идёмте за мной! Я уж тут побывала, еле вырвалась. - И тутже, заметив валяющиеся банки, - скомандовала. - Девки, консервы валяются,собирайте, да за макаронами пошли что ли.Мы быстро подобрали бесхозные банки, сложили их в свою авоську.Серафима провела нас куда - то за магазин и достала из кучи мусорадеревянный ящик.
        - Вы берите его, а я ещё здесь пошукаю.Мы с Катей подхватили ящик и с трудом дотащили до квартиры. Мнеказалось, что нас арестуют и отведут в каталажку, но все были заняты своимиделами, и на нас никто не обращал внимания.Ольга уже встала с кровати и ходила по квартире, всё время задавая одни итот же вопросы.
        - Где я? Почему не работает радио? Куда все пропали? Ничего не понимаю!Видимо хорошо ей досталось. Придётся с недельку дома посидеть. Возникещё один вопрос: у Ольги и Екатерины не было документов. Я же нашлапаспорт неизвестной мне Светланы Аркадьевны Гальпериной. Можно,конечно, всё объяснить военным положением и всеобщей суматохой, но невсе в эту сказку могут поверить. Паспорта у моих подруг были, но остались утого милиционера, которого мы встретили в первый свой день нашегопребывания в этом времени. Хорошо, что Сима помогает, а то совсем былобы плохо.
        - Все, Катя, останься с Ольгой, а я пойду, посмотрю, как там Серафима.Что же такое происходит? Почему грабят магазины? Где стражи порядка? Яопять вышла на улицу, пошла навстречу Симе, которая, должна быланаходиться в районе магазина.
        - Ой, Светка, слава богу, что ты тут. Держи, - услышала я Симин голос заспиной.Она протянула мне несколько бутылок с какой - то жёлтой жидкостью.
        - Вот, удалось урвать масла растительного. Пригодится. Давай, понесли. Я тутещё и сгущенного молока прихватила. Больше не пойдём. Ничего в магазинене осталось. Всё растащили, ироды. Как жить будем? Вот ещё леденцовнемного есть. Держи, посластись.Вот так и закончился ещё один день в новом для нас времени. Что будетдальше? А дальше у нас с Екатериной есть задача: навестим нашего новогознакомого, потом проводим его, а затем следует жить, если не случитьсяничего необычного. Вот в этом - то я как раз и сомневаюсь.Моя интуиция меня не подвела. Единственное, что пошло по накатанномупути, так это наш ужин и последовавшая за ним ночь. С утра пораньшевстревоженная Серафима разбудила меня и, приложив палец к губам,поманила в коридор.
        - Ой, Светка, чё деется, чё деется!
        - Сима, выражайся яснее. Что происходит, что делается?
        - Нас арестуют.
        - Кто?
        - Как кто? За нашими жильцами с соседнего подъезда ужоть пришли и всехподчистую загребли!
        - Ничего не пойму.
        - А чего тут понимать? Увели всех, посадили в машину и увезли.
        - Куда увезли, за что забрали?
        - Известно куда, в ЧЕКу! Пришли на ночь глядя, перерыли всё, нашли ящикмакаронов с того магазину, откель и мы принесли, сказали, что онерасхитители социалистической собственности, и забрали.
        - Макароны забрали?
        - И макароны, и Людку с Петром тожесть забрали. Подчистую забрали!Слава богу, начинаю понимать. Значит, увозят тех, кто грабил магазин. Яправильно поняла?
        - Зачем же так сразу - ограбили. Не грабили мы, а брали, что не у месталежало, - уточнила Серафима.
        - Вспомни, мы в магазин входили? То - то же, нет. А где всё взяли? Правильно,на улице. Значит, ничего не грабили, а взяли то, что просто валялось. Не мыбы, так кто другой прихватил. Так, где же тот грабёж? Не знаешь? Вот и я отом!
        - Теперь всё ясно. И нас заберут, а если заберут, то вряд ли скоро отпустят, ато могут и в кутузку засадить. Сима, что будем делать? - ужаснулась я.
        - Как что? Прятать всё будем, - объяснила Сима.
        - А много всего прятать?
        - Идём, покажу.Серафима провела меня по коридору к какой - то двери, распахнула её,откинула груду тряпок и, махнув рукой. Сказала.
        - Смотри. Всё тут.

«Всем» оказались три мешка, по всей видимости, с мукой, несколькофанерных ящиков и картонных коробок, а также бутылок десять с постныммаслом. И кое - что по мелочи.
        - Сима, когда ты только успела? - удивилась я.
        - Сама удивляюсь. Вот так вот получилось. Кормиться - то надоть. - Ну что,Светка, поможешь?
        - Чего делать надо?
        - Прятать будем. На чердак снесём, а там и захороним. Не боись, не найдут.Дом старый. Ещё при царе батюшке построенный. Наш барин тут жили.Хороший был человек. Так после революции сгинул куда - то. На чердакепосле него комнатка тайная осталась. Туда и снесём. Пошли что ли?
        - Пойти - то пойдём, да справимся ли мы вдвоём?Вот ведь как, даже в рифму вышло.
        - Думаю, следует Катю с собой взять. Она поможет, да и дело быстрее с местасдвинется, - предложила я.
        - А не сдаст? - засомневалась Серафима.
        - Кого?
        - Да нас с тобой. Ты энтих девок хорошо знаешь? По мне, так оне шагопутныекакие - то. Не наши вроде. Хотя ты, Светка, такая же: не от мира сего. Однако,в тебе я уверена на все сто. Ты у меня на глазах росла, а что малахольнойвыросла, то ничего, со временем пройдёт. Только вот что - то по тебе не особозаметно.
        - Сим, мы что болтать и дальше будем, а дело как стояло, так и стоять будет.Так я Катю зову? - уточнила я.
        - Зови, раз уж такое дело. Действительно, быстрее управимся.Пришлось будить подругу, которая долго не могла понять, что от неётребуется, но когда всё выяснилось, быстро оделась и присоединилась кнашей криминальной компании.
        - Сюда, девоньки, - Серафима распахнула дверь кладовки и с усмешкойпосмотрела на нас. Да, многовато придётся прятать: пару ящиков с постныммаслом, какие - то коробки, а их было целых пять, банки с рыбнымиконсервами, стеклянные банки с тушёнкой, мешки с макаронами и мукой.
        - Сима, когда ты успела? - пришёл Катин черёд удивляться.
        - А чего успевать то было? Бесхозное ведь. Валялось прям на дороге, - беспечно ответила Серафима.
        - Сима, неужели прямо так и на дороге? - засомневалась я.
        - Свет, да ты чё? Неужто сама вчерась не видала? Вместе ведь таскали, - напомнила Серафима.
        - Таскать - то таскали, но не столько же. Ладно, чего уж теперь говорить, делоделать надо. Давай, показывай, куда прятать будем.Серафима открыла дверь, ведущую на чердак и мы, прихватив кто консервы,кто муку и макароны, поднялись наверх. Да, чердаки во всех домаходинаковы. У меня в Лондонском доме на чердаке чего только не встретишь.Вот и здесь валялись какие - то коробки, связки газет, виднелась громоздкаяпотрёпанная временем мебель. Вверху под стропилами сохло чьё - то бельё.Такое впечатление, словно домой попала. Мои размышления прервал Симинголос.
        - Несите сюда!Серафима завернула за комод, заваленный тряпьём, и попросила нас помочьотодвинуть его. Однако дальше оказалась лишь стена и ничего более.Сима улыбнулась и нажала на один из кирпичей рукой. Стена медленноповернулась вдоль оси, и перед нами открылся небольшой проход в комнату.
        - Прошу, входите, - предложила Серафима.
        - Вот мы и на месте. Об этой комнате никто не знает. Барин её специальноустроил для сына. Дурной тот был, с большевиками связался, а охранка заним по пятам шла, всё арестовать хотели. Вот евонный батя и устроил здесьтайный схрон. Сыночек то здесь и прятался, когда за ним приходили изохранки. Я еду ему носила. Совсем тогда девчонкой была. А барчук - томолодой красивый был…Только вот сгинул он, и друзья большевики не помогли. Может, кто и сдалего, - Сима тяжело вздохнула.
        - Последний раз я его в ноябре семнадцатого видела. Прибежал такойиспуганный, бледный, шапка набекрень. Чуть не плачет. Забежал к отцу, ачерез полчаса оба вышли в каких - то обносках, попрощались со мной.Просили прощения, велели за домом смотреть, денег дали и ушли. С тех поря их и не видала. Так вот.Что - то я заговорилась. Заноси!Мы вошли в комнату, и опять у меня появилось чувство, что я вновьочутилась дома в далёком Лондоне. Мебель в стиле «ар - нуво», бронзовыеканделябры, картины начала 20 века на стенах, пушистый ковёр на полу. Да,неплохо жил когда - то молодой барин. Серафима, кажется, следит зачистотой, поскольку присутствия пыли я не заметила. С чего бы это такзаботиться о делах давно минувших дней? Что - то я задумалась, а дело неждёт. Мы внесли все пакеты и коробки, а затем отправились за остатками.Так минут через тридцать мы управились с переносом продуктов, спустилисьвниз. Екатерина заметила, что осталось слишком много следов нашейдеятельности и теперь следовало бы избавиться от них. Серафима принеславедро с водой, тряпки, и вскоре ничего не напоминало о складе в кладовке.Не успели
полы просохнуть, как раздался стук в дверь.
        - Откройте, милиция!Я откинула крючок, и на пороге появился мужчина лет сорока всопровождении двух вооружённых солдат.
        - Гражданка Кузнецова Серафима Львовна?
        - Это я, что вам нужно?Сима вышла вперёд и в упор посмотрела на офицера.
        - Так, так. Расхищаем народное добро, гражданочка Кузнецова. Нехорошополучается.
        - Да вы что, товарищ начальник! Какое расхищение? Да кто вам только такоесказать мог? - изумилась Сима.
        - На вас, Серафима Львовна, поступила жалоба от гражданки Морозовой, - сообщил старший.
        - От Аньки что ли? Так брешет она! Известно, что её хлебом не корми, толькодай языком потрепать. Оклеветали меня, как есть оклеветали! - возмутиласьнаша подруга.
        - Ну что же, не хотите добровольно признаться, придётся делать обыск, - заявил милиционер.
        - Да ради бога, смотрите, где хотите, - спокойно сказала Серафима.Солдаты прошли в комнаты, заглянули в шкафы, проверили ящики комодов,Отодвинули кровати и даже выглянули в окно, вероятно надеясь что - тообнаружить на улице.
        - Пусто. Ничего нет.
        - Так, значит, получается успели спрятать. Проверьте чердак, - скомандовалмужчина.Серафима показала на лестницу, ведущую наверх, и прошла вслед засолдатами. Офицер подниматься не стал. Вскоре все спустились вниз.
        - Ну что, нашли чего?
        - Никак нет. Чисто всё. Бельё сушится, мебель поломанная, тряпки, мусорвсякий, а продуктов нету, - сообщил один из солдат.
        - Ну что же, гражданочка Кузнецова, на этот раз вам повезло, но смотрите,если что, то вам не отвертеться, - предупредил старший. - Всё, пошли.С этими словами милиционеры покинули нашу квартиру.
        - Слава богу, пронесло! - вздохнула Екатерина
        - На этот раз повезло. Ушли. Вот и ладненько. Пора и за завтрак приниматься.Зовите Ольгу. Хватит спать. Будите, - скомандовала Серафима.
        - Действительно, заспалась наша подруга, - подумала я, открывая дверь.
        - Катя, а где Ольга? Ты её не видела?
        - Была здесь, когда всё переносили на чердак. Возможно, умывается. Да здесьона. Куда ей деться. Сим, ты Ольгу не видела?
        - А в чём дело?
        - Нигде не можем найти её, - отозвалась я, закрывая дверь ванной.
        - Ольга исчезла. Что делать? Она никого здесь не знает, а следовательно, сней может приключиться беда. Собираемся, идём на поиски. Катя, ты меняслышишь? Идём искать Ольгу. Немедленно.Через пару минут мы оказались на улице. Было темно, но только чтовыпавший снег несколько освежил серость наступавшего утра.
        - Девочки, смотрите, следы! - воскликнула Серафима.И точно, я заметила следы, оставленные женской ногой. Это была Ольга.Узнала я это по отпечаткам подошвы туфель, которые мы вместе выбирали водном из магазинов на Тверской. Ещё тогда я обратила внимание нанеобычный рисунок подошвы. И вот теперь это помогло: мы моглипроследить, куда прошла наша подруга. Дул неприятный северный ветер. Нескажу, что было очень холодно, но стояла какая - то сырость, котораяпробирала насквозь.
        - Смотрите, вон впереди кто - то идёт.Я увидела одинокую женскую фигуру, бредущую вдоль стены трёхэтажногостаринного особнячка. Женщина была одета не по сезону: туфли лодочки,платье и какая - то накидка. Явно, это была Ольга. И только я собираласьокликнуть её, как из - за угла вышли трое военных и направились к женщине.Так, посмотрим, что будет дальше
        - Гражданочка, ваши документы! - отчеканил один из них. Ольга, никак неотреагировав на это требование, продолжая свой путь.
        - Стой, кому говорят!Опять никакой реакции. Я поняла, что сейчас должно случиться нечто неординарное и это произошло. Один из патрульных снял с плеча винтовку инаправил её на Ольгу.
        - Стой, ненормальная. Не слышишь что ли?Ольга остановилась и, покачнувшись, стала оседать на землю.
        - Вань, чего это с ней? А? - растерялся парень.
        - Не знаю. Может припадочная какая? Чего делать будем? - мрачно вздохнулдругой.
        - Давай, берём её и к нам, а там разберёмся, - принял решение старший позванию.Ага. Теперь наша очередь действовать.
        - Ой, дяденьки, - воскликнула Екатерина, - не трогайте нашу сестричку,больная она. Контузило её.
        - А ты кто такая? - строго спросил один из военных.
        - А ну, покажь документы.Катя обернулась, ища поддержки у Серафимы.
        - Так это, мы, как увидели, что сестра наша пропала, так сразу и за ней. Какиетут документы, что вы! Отпустите бедняжку!
        - Смотри, Костян, ещё одна сестра. Так сколько вас сестёр - близняшек? Что - тоне особо похожи. А ну, давай документы кажь, - потребовал тот, которогоназвали Иваном.Мне что - то стало плохо. Вот попали так попали. Что делать?Между тем события стали развиваться с пугающей быстротой.
        - Всё, гражданочки, раз нет документа, придётся с нами пройти.Собирайтесь, - приказал Константин. Два его товарища сняли винтовки инаправили их на нас. В это время Серафима закричала:
        - Девки, бегом в подворотню, я их отвлеку!Мы с Катей, с трудом удерживаясь на скользком тротуаре, побежали подарку. Сзади раздался выстрел. Закричала Серафима. Екатерина схватила меняза рукав и буквально повисла на мне.
        - Светка, не могу больше! Давай сдадимся, может всё и образуется.
        - Ну уж нет, давай за мной, а там решать будем, как Серафиме с Ольгойпомочь!Мне удалось протолкнуть Катю под арку и тут мою руку как будто чем - тообожгло.Больно - то как! Неужели ранили? Только не останавливаться. Вперёд, тольковперёд. По всей видимости, патрульные не стали нас преследовать, ибо я неслышала звуков погони. Естественно, лучше иметь что - то на руках, чемпреследовать неизвестно что, то есть нас с Екатериной.Нам всё же удалось выбраться из тёмного московского дворика на улицу.Было еще довольно темно. Серафима что - то говорила про какой - токомендантский час, а что это такое, мне так и не объяснили. Однако, японяла, что нельзя было выходить на улицу до определенного времени. Апочему нельзя? Людям надо добраться до работы, успеть в булочную засвежей выпечкой, няни поведут своих подопечных в гимназии. Стоп. Что - тоя не о том. Всё это осталось там, в прошлой жизни, там, где сейчас Светлана,а я Съюзен Гольц, подданная его величества короля Георга Пятого,вступившего на престол в 1910 году, нахожусь в Москве и как мне выбратьсяиз создавшейся ситуации, также пока не понятно. Впрочем, есть
хорошаяпоговорка «Будет день, будет пища». Следует действовать пообстоятельствам. Прежде всего, нам необходимо попасть домой. Поплутавминут десять, мы вышли к нашему подъезду и вскоре сидели на кухне,решая, что делать дальше. Рука ныла, но всё оказалось гораздо проще: пулялишь задела её, не причинив какого - либо вреда. Катя перевязала рану, итеперь мы обдумывали наше совместное, не такое уж и радужное будущее.Итак, что у нас в плюсе? Во - первых, с голоду не умрём: на чердаке спрятаномного провизии.Во - вторых, есть крыша над головой. Однако, эта крыша довольноненадёжная: нас могут искать, а искать будут именно под этой крышей. Ещёплюсы? Есть ли они? Ответ однозначный: скорее нет, чем да. Завалитсякрыша, пропадёт доступ к продуктам, пропадёт доступ к питанию, пропадёми мы. Как жить дальше, я не имела ни малейшего представления. Досегодняшнего дня все заботы о нашем быте брала на себя Серафима. Теперьеё, по всей видимости, арестовали. Оказаться в незнакомом тебе миресовершенно одной не так то и занимательно, как может кому - то показаться.Правда, проскользнула у меня одна мысль - попробовать добраться
до своихлондонских капиталов… Наверняка там что - то да сохранилось. Мысль - топоявилась. Но как её осуществить? Скорее, следует похоронить эту идеювместе с надеждой на моё возвращение домой. Придётся каким - то образомприспосабливаться. Теперь я в ответственности за Екатерину и Ольгу.Вероятнее всего, они оказались здесь, в этом времени, по моей вине. Именноя оказалась тем магнитом, который притянул к себе и двух подруг СветланыГольц. От грустных размышлений меня оторвала Екатерина, задав вполненевинный вопрос.
        - Свет, сознайся, что ты это не ты.
        - Почему ты так решила? - насторожилась я.
        - Понимаешь, в тебе вроде бы всё так и в то же время ты как будто чужая: неразбираешься в элементарных вещах, задаёшь довольно странные вопросы и,в конце концов, твоя мимика, твои жесты - они изменились. Света, кто ты?Почему мы оказались здесь, в Москве сорок первого года? - как клещвцепилась Екатерина.Признаюсь, вопрос поставил меня в тупик. Сказать правду? Не знаю, а нужноли это делать. Всё равно не поверят. Соврать? Кажется, я только этим изанимаюсь последние несколько дней. Придётся выкручиваться.
        - Знаешь, Катя, я и сама стала замечать, что после этого происшествия наМоскве - реке, я каким - то образом изменилась. Вероятно, сказалась танебольшая контузия, которую я получила, ударившись о поручень на томзлополучном корабле. Ты не представляешь, как странно ощущать себясовершенно беспомощной, не знать того, что было заложено в тебя с раннегодетства. Я всё же думаю, что все те странности, о которых ты говоришь,являются следствием той самой катастрофы, и не более. А вот почему мыоказались именно здесь и именно в этом времени, я и сама не могуобъяснить. Так что, извини!
        - Света, но это ведь ты? Правда? - с надеждой спросила Екатерина.
        - А кто же ещё? Конечно я, собственной персоной. Понимаешь, видимо послеудара у меня проснулась генетическая память, вот и кажется, что яизменилась. Я и сама чувствую, будто во мне уживаются два человека. Воткак - то так, - задумчиво произнесла я.Я не знала, что дальше говорить, но Катя сама попросила извинения за свойглупый вопрос и предложила обсудить наши дальнейшие действия. Нампредстояло выяснить, куда пропала Серафима и где находится Ольга. Честноговоря, никаких конкретных планов у меня не было, не было их и у моейподруги.От дальнейших размышлений нас отвлёк ужасный грохот. Посыпаласьштукатурка с потолка.
        - Что это было? - поинтересовалась Екатерина.
        - Не знаю, не знаю. Может, где - то что - то взорвалось, - предположила я.
        - Давай выйдем на улицу, посмотрим, возможно, кому помощь требуется.Выйдя на улицу, мы остолбенели: на месте дома, стоявшего напротивоположной стороне, виднелись дымящиеся останки. Где - то плакалребёнок, женщина в халате стояла перед развалинами, уставившись в однуточку, и повторяла одно и то же:
        - Верочка, дочка, где ты?И снова:
        - Верочка, дочка, где ты?Мы подошли к женщине, узнать, что же произошло, но толку было мало.Нам удалось лишь выяснить, что в дом попала бомба и все, кто тамнаходился, скорее всего, погибли.Чёрт, я и забыла, что идёт война. Один раз нам удалось пережить бомбёжку.В тот раз всё обошлось, лишь Ольгу контузило. Страшно представить, еслибы бомба попала в наш дом!
        - Света, смотри!Ольга показала рукой куда - то вверх. Я посмотрела на небо и увидела чёрныеточки, приближавшиеся к нам. О боже, да это же самолёты! Вскоре язаметила изображение свастики на крыльях. Мыс ужасом наблюдали за тем,как от самолётов отделяются маленькие чёрные предметы. Это же бомбы иупадут они, скорее всего, рядом с нами.
        - Катя, бежим!Я схватила подругу за руку и потянула её в подворотню, чтобы там укрыться.Конечно, глупая затея. Попади бомба в дом, никакая арка не поможетвыжить. Но в этот момент я не думала об этом. Мне хотелось просто куда - нибудь спрятаться и не видеть этих страшных взрывов, не слышать жуткоговоя падающих бомб. Едва мы вбежали в проём арки, как раздалось двавзрыва. Полетели осколки кирпичей, зазвенели разбитые стёкла. Ещё одиндом рушился прямо у нас на глазах. Клубы пыли на какое - то время скрыли отнас улицу. Когда она осела, я не поверила своим глазам, на небе светилояркое солнце, раздавались гудки автомобилей, по своим делам спешилимногочисленные пешеходы. Екатерина стояла рядом и так же, как и я,ничего не могла понять. Становилось жарко. Из дома мы вышли в морозныйдень, надев тёплые пальто и повязав шали. Представляю, как на нас смотрятлюди. Вот ведь вырядились тётки.
        - Катя, где мы?
        - Кажется, мы дома. Надо узнать, куда нас занесло, но сначала пойдёмприведём себя в порядок, - предложила я.Я огляделась и с удивлением обнаружила, что мы находимся под аркой тогосамого дома, где решили спрятаться от бомбёжки. Значит, мы в Москве, но вкаком году?
        - Катя, пойдём во двор, снимем пальто, а там, может, и удастся прояснитьобстановку.Мы прошли в чистый ухоженный двор, сняли свои пальто. Теперь выглядимболее - менее нормально, и от нас никто не будет шарахаться. Так, аккуратносвёртываем пальто и кладём их на скамейку, где и сами примостимся с цельюразработки плана дальнейших действий. Ура, на скамейке вроде газетавиднеется. Вот сейчас и получим ответы на все наши вопросы. Первымделом я взглянула на дату. Так № 147 от 20 августа 2012 года. Уже хорошо.Мы дома, в своём времени. Мне же необходимо вернуться на сто лет назад,чтобы время оказалось именно моим.Теперь необходимо добраться до квартиры, а там видно будет, что делать.Нехорошо получается, мы с Катериной вернулись домой, а Ольга пропалатам, в далёком сорок первом и Серафиму следовало бы выручить, но как? Яуже привыкла к тем людям, с которыми меня свела судьба. Да что тампривыкла, они стали мне родными. Если бы не помощь Серафимы, не знаю,как бы всё обернулось.
        - Свет, поехали домой. А? - жалобно протянула Катя.
        - Поехать - то поехали, а деньги у нас есть, - засомневалась я.Екатерина смущённо развела руками и достала из кармана две десяткивыпуска тридцатых годов.
        - Только эти.
        - Думаю, если мы расплатимся подобными купюрами, то нас доставятточнёхонько по адресу одной из психиатрических клиник для душевнобольных. Давай попытаемся договориться с частником. Может, упросимдовезти нас, а деньги отдадим по приезду. Кать, ты посидишь в машине, а ясбегаю за кошельком, - предложила я.Сказано, сделано. Как ни странно, но нас согласились довезти, согласились иподождать, только запросили сумму в два раза большую, нежели полагалось.Выбирать было не из чего, и вскоре мы сидели на кухне в моей квартире,вернее сказать в квартире Светланы. Мой дом остался там, в Лондоне 1912года. Ну что же, раз Светлана заняла моё место, теперь хозяйкой еёапартаментов буду я.Сложилась парадоксальная ситуация: буквально несколько часов назад мнехотелось оказаться дома в любимой и такой родной Британии. А вот сейчас яуже мечтаю вернуться в далёкий сорок первый год, где остались мои друзья.Теперь я должна, нет, не должна, а просто обязана попасть обратно ипозаботиться о Серафиме, Ольге и всем тем, кто в своё время помог мне.Только как это сделать? Будем пытаться. Возможно, следует вернуться на туже улицу,
под ту же самую арку и произойдёт чудо: мы окажемся там, всорок первом. Надо попытаться. Мы и попытались семь раз подряд, но всёбез толку. Представьте себе, стоят две дамы под аркой, никого не трогают,стоят себе по пять часов кряду, напялив на себя тёплые устаревшего покрояпальто, и это в тридцатиградусную жару. Хорошо, что на нас только судивлением смотрели, но других действий от добропорядочных граждан непоследовало. Когда я предложила в очередной раз поехать под арку,Екатерина заговорила о своём варианте действий.
        - Давай съездим в архивы поработаем. Поищем старые фото, полистаемгазеты того времени, почитаем мемуары. Может, что и нароем.Права, права подруга. Почему мне в голову такая мысль раньше не пришла?Мысль хорошая, но воплотить её в реальность оказалось не так - то просто. Вархив нас не пустили, сообщив, что нужен специальный допуск или накрайний случай распоряжение вышестоящего начальства. Пришлось напрячьЕкатерину с поиском такого начальства, что она и сделала довольноуспешно. Через три дня мы получили доступ к интересующим насматериалам.Я думала, что достаточно будет разок заглянуть в архив, и дело сделано. Всёоказалось гораздо сложнее: нам пришлось просмотреть кипы газет засороковые годы. Я не оговорилась. Мы изучали газеты сразу за нескольколет, пытаясь найти хоть какую - то зацепку, но всё тщетно. На очередь пришлиархивные документы: справки, отчёты, записки и тому подобное. Честноговоря, я не могла себе представить подобного объёма работ. Впрочем, всёнапрасно. Мы уже приуныли, когда одна из сотрудниц подбросила нам идеюо просмотре кинохроник тех времён и здесь нас ждала удача: в одном
изкинофрагментов, посвящённых военной Москве, мы заметили знакомоелицо. Вроде бы это была Ольга. Не ошиблись ли мы? Пришлось просмотретьэти кадры несколько раз. Точно, это была она. Значит, всё сложится более - менее благоприятно для нашей подруги, если не считать того, что онаосталась в далёком сорок первом.Нью - Йорк 1912 год. Странные сны. Как всё плохо складывается: оставила родителей там, в далёкой Москве, асама вот тут в Нью - Йорке. Как - то они там? Наверное, меня ищут - ушла затортом и пропала. Всегда так - хочешь как лучше, а выходит как обычно. Назавтра я запланировала много дел: следует навестить Сэма, заплатить за еголечение, затем заглянуть к Джейн и Клодилии Астор. И в конце концов,приступлю к работе, напишу ещё один пейзаж, а затем возьмусь за портреты.
        - Бетси, приготовь на завтра платье. Да, то с вышивкой, - попросила я.Хватит о насущном, пора и честь знать. Я прилегла, задумавшись о делахгрядущих, и не заметила, как задремала. Мне приснился тот же самый сон,который я уже видела там, в Москве 2012 года.Тёмная улица, снег, холодно, пустынно и лишь одинокая женская фигурабредёт, неловко лавируя среди разной рухляди, разбросанной по улице.Создаётся впечатление, будто здесь недавно были баррикады и вот, всёзакончилось, а мусор остался. Кругом видны остатки костров, обрывкикаких - то бумаг, на стенах, чёрных от сумрака ночи зданий, виднеютсялозунги, но прочитать их не удаётся. Женщина приближается, и тут японимаю, что она это я. Однако, одета она странно, даже более чем. Такоеплатье могла бы носить моя прабабушка, но никак не известная московскаяхудожница Светлана Гольц, к которой выстроилась очередь за картинамидлиной года в два - три. Вглядываюсь внимательнее, точно я. Пальто смеховым воротником достаёт почти до самой земли. На голове шляпка,перевязанная пуховым платком, на ногах валенки. Чувствуется, чтоженщине, то есть мне, довольно холодно.
Интересно, куда я направляюсь?Пока я наблюдала за самой собой, в моём собственном сне произошлиизменения. На улице появились вооружённые люди, судя по форме, матросы.Их было пятеро.
        - Эй, гражданочка, стой.Женщина не отреагировала на окрик и лишь ускорила шаг.
        - Эй, стерва буржуйская, стой, кому говорят.Я воспринимала ту женщину как саму себя и, казалось, мыслила так же, как иона. Нет, останавливаться никак нельзя. Я это понимаю и бегу. Раздалсявыстрел, но на моё счастье я поскользнулась и упала. Если бы не это падение,скорее всего, меня не было бы в живых. Повезло. Поднимаюсь, ужасно болитнога. Видимо ушибла при падении. Ладно, всё потом, а сейчас скорее уйти идобраться до дома. Слегка прихрамывая, свернула за угол. Собственно, окаком таком доме я подумала? Куда идти? Где я? Неужели опять перенесласьв другое время? Узнать бы, в какое? Хотя, судя по одежде, наверняка где - тогод 1915, а возможно, и чуть попозже. Уже лучше. Теперь определиться сместоположением. Говорят по - русски. Уже хорошо. И тут меня осенило.Костры, горы мусора, остатки баррикад, солдаты. Вероятно, я попала в самыенеспокойные для России времена: в период Гражданской войны. Вспомнитьвсё о том времени. А что вспоминать, если ничего раньше и не знала. Помнютолько год 1918 или же 1917? А кто его знает, когда эта война была, а. может,вовсе и не война, а просто - напросто революция. Так за
размышлениями я незаметила, как добралась до какого - то дома. Особняк утонул в неверном светелуны. Ни в одном из окон не горел свет. Странно, но я открыла увереннодверь, поднялась на третий этаж, также уверенно вставила в замок ключ иочутилась в тёмной прихожей, зажгла свечу, сняла пальто, валенки. Открывдверь в гостиную, обставленную мебелью красного дерева с бронзовыминакладками, прошла к окну и задёрнула шторы, зажгла свечи. Холодно.Накинула шаль, подошла к зеркалу. Интересная картина получается, ядолжна быть в Нью - Йорке и вот, очутилась неизвестно где. Моиразмышления прервал тихий стук в дверь. Пошла узнать, кто бы это могбыть. Открыла, называется. Сколько раз сама себе твердила, узнай, ктостучит, а потом открывай.
        - Гражданка Гольц?С удивлением разглядываю незваных посетителей. Два вооружённых солдатаи какой - то человек в кожаной тужурке. Стоят, не проходят в квартиру, ждутчего - то. Ах да. Мне задали вопрос. Отвечаю
        - Съюзен Гольц.
        - Разрешите пройти.Посторонилась, пропускаю посетителей, предлагаю присесть.
        - В чём дело?
        - Извините за беспокойство. Я новый управдом, - представился мужчина втужурке, - мы проводим ревизию жилых помещений. Сколько у вас комнат?
        - Пять.
        - Кто с вами проживает?
        - Я одна.
        - Непорядок, гражданочка. Трудовой народ ютится в подвалах икоммунальных клетушках, а вы барствуете в пяти комнатах совсем одна, - возмутился управдом.
        - Конечно, вы правы. Но я эту квартиру купила на честно заработанныеденьги. Причём здесь кто - то ещё?
        - Вы проявляете гражданскую несознательность. Завтра к вам подселят семьюрабочего - путиловца. Так что ждите новых квартирантов.Только этого мне и не хватало, но говорить что - либо совершенно бесполезно.Мужчина прощается, и все уходят. Интересная картина вырисовывается, комне в квартиру подселят ещё кого - то. Почему? Не понимаю. Я всю жизнь, нескажу что слишком долгую, работала не покладая рук. Модная художница,которая достигла всего сама. Стоп, о чём это я? При чём здесь эта квартира?Да пускай в ней кто угодно живёт. Не моя это жилплощадь! Моиапартаменты остались там, в Москве, а что здесь я делаю?Раздалась трель телефонного звонка. Поднимаю трубку:
        - Мадам, ванна готова. Всё как вы просили.Ничего не понимаю, какая ванна? В квартире холод собачий. А тут про ваннуговорят.
        - Мадам, просыпайтесь. Вода остынет.Открываю глаза. Слава богу, это только лишь сон, но какой - то слишкомнатуралистичный.
        - Спасибо, Бетси. Я сейчас.Повозившись, встаю с кровати, начинаю раздеваться снимаю брошку.Чувствую, что - то падает на пол. Какая жалость, выпал маленький изумруд.Надо будет отдать ювелиру. Вставят. Прохожу в ванную комнату.Действительно всё готово. Забираюсь в мир ароматной пены и вновьпогружаюсь в дрёму.Снова вижу ту же квартиру, что и в предыдущем сне. Кажется, наступаетутро. Серые тени пробегают по стёклам окон, чёрные ветки деревьев зловещекачаются на ветру. Чувствуется, что на улице холодно. Подхожу к окну.Пешеходов практически не видно. Проходит военный патруль. Слышатсяотдалённые выстрелы. Стук в дверь. Неужели новые жильцы? Не хочу.Нарочно не реагирую на стук. Но тот повторяется вновь. Рано или поздно, апридётся открывать. Иду. Открываю. На пороге мужчина в дорогом пальто,но почему - то без головного убора.
        - Ради бога, помогите!Мужчина делает шаг вперёд и почти падает на меня. С трудом удерживаюего.
        - Что с вами?
        - Кажется, я ранен. Можно пройти?Провожу незнакомца в гостиную. Предлагаю сесть, но тот обессиленовалится на диван. Присматриваюсь. Правая рука мужчины прижата к груди.Виднеется кровь.
        - Вам нужен врач, - попыталась я выпроводить незнакомца, - а я ничего вмедицине не смыслю.Никакой реакции. Мужчина сидит на диване и мутным взором оглядываетокружающую его обстановку.
        - Ради бога, не надо врача, - жалобно просит он. - Если можно, перевяжитеменя сами, - и теряет сознание.С трудом удаётся освободить его от пальто и пиджака. Кровь течёт быстрее.Мужчина стонет. Иду в спальню, рву простыню на полоски и стараюсьперевязать моего незнакомца. Удаётся, но с трудом. А мужчина красив и телонакачано. Руки холёные, видимо, с физическим трудом не знакомые. Напальце дорогой перстень. Камень блестит даже в утренних сумерках. Ктоэтот раненый, что с ним случилось?
        - Мисс, к вам посетитель, - чёрт, опять задремала.
        - Кто там, Бетси?
        - Мистер Валлентайн просит вас принять его. Извиняется, что поздно, ноговорит, дело огромной важности.
        - Хорошо, пусть подождёт, а ты помоги мне одеться.Бетси выходит, но скоро возвращается с платьем в руках. Через десятокминут я готова.Выхожу в гостиную. Мистер Валлентайн встаёт и извиняется за позднийвизит.
        - Мисс Гольц, у меня для вас новость необычайной важности. Не знаю, как иначать.
        - А вы начните сразу с этой самой потрясающей новости, - с улыбкойпредложила я.
        - Мне только что телефонировал секретарь Анри Ротшильда и просил овстрече с вами. Вы с ним знакомы?
        - Встречались пару раз в Лондоне. Что он хочет?Это я вру, конечно. Может, Съюзен и приходилось встречаться с ним, ноявно не мне.
        - Говорит, желает иметь портрет своей невесты в вашем божественномисполнении.
        - Так и сказал в «божественном»?
        - Так и сказал и предупредил, что будет вас, то есть нас, ждать завтра вдвенадцать в своём загородном особняке.
        - Отличная новость! Едем, непременно едем, - с радостью согласилась я.
        - Завтра в десять тридцать придёт авто. Я встречу вас в холле. Ещё разпростите за столь поздний визит, - с этим словами мой маршан покидаетменя. Вот и первый заказ! Анри богат, значит, за портрет я получуприличную сумму. Откуда я знаю, что Анри богат? Это чисто гипотетически.Даже в моё время фамилия Ротшильдов отождествлялась с очень большимиденьгами и стала, практически, нарицательной, когда люди, упоминая, чточеловек богат, произносили фразу «Богат как Ротшильд». Правда, я где - точитала, что во время Второй Мировой войны состояние этого семействазначительно уменьшилось, но всё же время от времени имя Ротшильдовмелькало в светской хронике, так что на довольно высокий гонорар я могларассчитывать. Тем более, что обе мировые войны ещё впереди. Только как сним общаться? Если Съюзен встречалась с Анри в Лондоне, то придётсявыкручиваться. А, ладно, где наша не пропадала! Иду спать. Может, на этотраз удастся выспаться без сновидений. Не тут - то было.Не успела моя голова коснуться подушки, как я услышала стон. Встаю,прохожу в гостиную. Всё та же серая промозглая улица за окном. Мойнезнакомец, кажется,
пришёл в себя.
        - Где я? - с трудом пробормотал он.
        - Вы готовы к честному ответу?
        - Не понял, - в глазах мужчины промелькнуло удивление.
        - Я и сама не знаю, где вы и где я. Может, вы соизволите прояснитьситуацию?
        - С утра я был в Петербурге, не знаю, как вы, но я точно был здесь, - попытался пошутить незнакомец, что говорило о не слишком серьёзномранении.
        - Вероятнее всего, вы и находитесь в Петербурге, а вот точнее ничего не могусказать, - усмехнулась я.Мужчина заинтригован. Пытается снова заговорить, но морщится от боли ивновь падает на диван.
        - Что, больно?
        - Терпимо. Спасибо за помощь.
        - Вы так и не сказали, кто вы и почему оказались здесь, у дверей моейквартиры, - продолжала я.
        - Это довольно длинная история. Давайте завтра. Ладно? - с трудомвыговорил незнакомец.
        - Завтра, так завтра. Держите, - даю тёплый плед и помогаю мужчинеукрыться.
        - Спокойной ночи.Пора и самой ко сну, устала.Звонок. Что опять? Тревожный женский голос.
        - Мисс, с вами всё в порядке?Открываю глаза. Я в своём номере. Боже, неужели снова сон, да ещё и такойяркий! Мужчина, раненный в грудь, холодная квартира в Петербурге,жилищная комиссия… Бред! Я же в Нью - Йорке, лежу себе спокойно накровати, никому не мешаю, а мешают мне. Мешают странные сны, но такиедостоверные.Остаток ночи на удивление проходит без сновидений. И то хорошо! Новыйдень, новые заботы. Привожу себя в порядок. Узнаю адрес ювелира,посылаю Бетси с брошкой по названному адресу. Приходит мистерВаллентайн, и мы отправляемся в особняк Анри Ротшильда. Домиквпечатляет. Скорее, похож на поместье английского лорда 18 века.Оказалось, что мои предположения абсолютно верны. Действительностаринное здание было приобретено в южном Уэльсе, а затем разобрано ивновь смонтировано на новом месте. Чужие причуды, тайна за семьюпечатями. Начинаю нервничать: как выстроить линию поведения с Анри?Впрочем, смело вхожу в открытую слугой дверь и оказываюсь в шикарнообставленном холле. Конечно, неплохо иметь большие деньги, но гораздолучше иметь очень большие и получить возможность любоваться картинамиТициана,
Рафаэля и Рембрандта. Мне предлагают присесть, приносятпрохладительные напитки.Жду, но не долго. Вскоре появляется барон Анри. Подходит, делаю попыткувстать, что тут же пресекается.
        - Рад вас видеть вновь.Значит, я права: Съюзен встречалась с Анри. Надо держать ухо востро.Слушаю дальше.
        - Как только я узнал, что вы прибыли в Нью - Йорк, то сразу же связался свашим маршаном. Портреты, написанные вами, произвели на менянеизгладимое впечатление. К чему я всё это? Я собираюсь жениться и решилзаказать вам портрет своей невесты Камиллы де’Грамон. Умоляю вас, неотказывайтесь. Поверьте мне, ваш гонорар впечатлит вас.
        - Ну что же. Я думаю, мы с вами договоримся. Хотелось бы установить срокии, разумеется, встретиться с вашей невестой.
        - Я думаю, что сроки вы определите сами, а пообщаться с Камиллой можно,хоть сейчас.В холл вошла миниатюрная девушка лет двадцати, одетая по последней моде.Конечно, я имею в виду моду начала 20 века. Камилла мне понравилась. Всяпрелесть молодости, наивность во взгляде и заинтересованность от встречи сновым человеком.
        - Давайте начнём завтра. Мне необходимо привезти всё, что потребуется дляработы, - сообщила я.
        - Отлично. В десять вас устроит? - уточнил Анри.
        - Разумеется. Я ранняя пташка.
        - Пришлю за вами авто, а сейчас прошу отобедать со мной и моей невестой.После обеда я покажу вам коллекцию картин новых французскиххудожников. Совсем недавно я привез около тридцати полотен из Парижа.Я наслаждалась пейзажами Моне, натюрмортами и жанровыми работамиРенуара. С особой гордостью Анри показал мне работы Пикассо, Матисса иАльбера Марке. Расстались мы как старые добрые знакомые.Не буду описывать все муки творчества, портрет произвёл должноевпечатление и понравился заказчику. Самое главное, Камилла была ввосторге. Анри заметил, что мой стиль изменился, но в лучшую сторону. Яполучила довольно приличную сумму и с пожеланиями успехов в творчествеотправилась в гостиницу. Следует отметить, что я не забыла о Сэме ипередала лечащему врачу оговоренную сумму. Всё было сделано вовремя, имолодой человек шёл на поправку.Я навестила Джейн и леди Астор. Получила новые заказы. Видимо, судьбойпредначертано стать портретисткой, так как абсолютно не хватало временина все остальные жанры живописной деятельности. Впрочем, пару видовгорода мне всё же удалось написать. Картины нашли своего покупателя.
Делапостепенно стали налаживаться. Появились деньги, появились клиенты, нопропало свободное время. Работа захватила меня. Вскоре я стала замечать,что становлюсь всё более раздражительной, срываясь буквально по пустякам.Всё, беру тайм - аут. Выходной. Навещу Сэма, ему разрешили короткиепрогулки. Загляну к Джейн, посидим, поболтаем. Наконец - то простопрогуляюсь по городу. Практически я вижу только дорогу до домаочередного заказчика. Ни на что другое времени не хватает. Отдыхаю. Двадня подряд. Ура!К выходным нужно подготовиться. Помню, в 21 веке жители Нью - Йоркалюбили прогулки по Централ Парку. Помню, что и я как - то совершила тудавылазку в свой прошлый визит. Интересно, как он выглядит сейчас?Пожалуй, пройдусь одна. Бетси предоставлю внеплановый выходной, толькоплатье пусть приготовит и всё остальное, что может потребоваться во времяпрогулки по большому городу.И вот он, мой выходной. Надела костюм: юбка до щиколоток, бежевая кофта,галстук в тон, короткий жакет и, конечно же, шляпка. Куда же без шляпки внаше время! Незаметно начало 20 века стало для меня своим. А как жеМосква, подруги, квартира там,
в веке 21 - ом?Попросила найти экипаж, и вот я готова к походу. Конечно же, я не разпокидала гостиницу, но никогда не выходила одна на прогулку по городу.Вперёд, приключениям навстречу! Как бы не сглазить. Сначала решилапосетить центральный почтамт, находившийся на перекрёстке знаменитогоБродвея и Парк Авеню. Мне посоветовали отправить телеграмму домой, вЛондон, именно отсюда, так как почтамт был оснащён самымисовременными средствами связи. По мере приближения к центру движениена дорогах становилось всё более оживлённым. Встречались, устаревшие, намой взгляд, виды наземного транспорта типа омнибусов и конные экипажи.Богатые ландо, заказные извозчики и, конечно же, самодвижущиеся экипажи,а на языке моего столетия просто - напросто автомобили. На перекрёсткеПятой авеню с Бродвеем мы даже попали в пробку. Два экипажа столкнулисьи сцепились колёсами друг с другом. Раздавались нетерпеливые крикиизвозчиков, слышалась ругань водителей омнибусов, рассерженно взывали кголосу разума клаксоны автомобилей.
        - Да, мэм, мы застряли и наверняка надолго, - растерянно сообщил извозчик,
        - я бы посоветовал вам дойти до почтамта пешком. Тут совсем рядом.Заплатив и лавируя среди этого транспортного потока, я не без трудавыбралась на тротуар. Народу было много, и мне то и дело попадалисьмужчины в старомодных котелках и в костюмах, застёгнутых на всепуговицы, несмотря на тёплую погоду. Я спросила, где находится почтамт, имне показали на нелепое здание под громадным куполом, по всей ширинефасада покрытое многочисленными окнами и декоративными колоннами.Надпись «Почта» указывала на то, что я на верном пути. Какой - то мужчинапридержал дверь и пропустил меня вперёд. Внутри было уютно и чисто:кафельный пол, плевательницы для мужской части посетителей и, конечноже, здесь было новомодное электрическое освещение. В центре заланаходилась панель с вырезами для писем. По всей видимости, письмоследовало опустить в щель, над которой имелась соответствующая местуотправления надпись. Так, мне это явно не потребуется: я собралась датьтелеграмму. Заметив окошко с соответствующим указателем, направилась кнему. Молодой человек поинтересовался, куда я хотела бы отправитьтелеграмму. Я назвала адрес и
продиктовала текст. Меня заверили, что завтраднём послание будет доставлено по месту назначения. Заплатила три доллараи мне пожелали удачи. Всё. Одно дело сделано. Теперь Централ Парк. Посвоей прошлой жизни я помнила, что парк был излюбленным местомпрогулок жителей Нью - Йорка и его гостей. Толпы туристов слонялись потенистым аллеям, валялись на подстриженных лужайках, пили колу,уплетали принесённые с собой съестные припасы. Оказалось, Централ Паркнаходится не так уж далеко от Гарлема, района, в двадцатом веке,превратившемся практически в гетто. Сейчас это было престижное место,застроенное особняками, которые спроектировали знаменитые архитекторы.В парк я попала через купеческие ворота. Кроме них были и ворота военных,учёных и артистов, а также многие другие. Правда, почему они такназывались, не понятно. Через центр парка проходила широкая дорога,предназначенная для конных прогулок, чуть ниже шли тропинки дляпешеходов. Честно говоря, внешний вид Централ Парка меня не впечатлил.Везде царили следы запустения и лишь изредка встречались группы людей,отдыхавших на рассохшихся скамейках. Кое - где виднелись
скульптуры.Одну из них я узнала, это был «Ангел вод». Рядом расположился фонтан спитьевой водой. Да, что - то случилось с парком. А где гувернантки со своимивоспитанниками и воспитанницами? Где благородные всадники? Ничегоэтого я не увидела. Задумавшись, не заметила идущего впереди мужчину иедва не налетела на него.
        - Извините!
        - Ничего страшного, мэм, - меня придержали за локоток, и мужчина,приподняв котелок, попрощался. Как приятно, что есть ещё вежливые люди.Мне стало грустно от такого запустения, и я решила вернуться назад наБродвей, пройтись по нарядной улице, заглянуть в один из многочисленныхтеатров, расположенных там. Так, следует нанять извозчика. Что - то яподустала, слишком много впечатлений от увиденного. Вышла из парка,извозчик, на моё счастье, стоял неподалёку от входа. Сажусь, хочу достатьденьги и тут же впадаю в ступор: кошелёк исчез! Я совершенно точнопомню, что положила его в ридикюль, когда расплачивалась за телеграмму.Боже, что делать? Явно самостоятельно дорогу к отелю я не найду. Решилапроверить карманы жакета. Удача! Обнаруживаю свою брошь, которуюБетси, по всей видимости, по рассеянности сунула в карман моего жакета.Иногда забывчивость играет на руку! Я спасена! Поеду в ломбард, оставлюброшку, а завтра же вернусь за ней. Прошу извозчика доехать до ближайшейконторы по скупке и приёму драгоценностей на хранение и объясняю емусложившуюся ситуацию.
        - Мэм одна гуляла в парке? - удивляется извозчик. Я удрученно киваю.
        - Не стоило вам этого делать. Знаете, после того, как умер мистер Вокс, одиниз создателей парка, власти перестали выделять деньги на его содержание, ипарк постепенно пришёл в упадок. Я думаю, мэм, вы приезжая, разрешились придти сюда. Мы же стараемся не показывать там и носа. Сталоопасно. Вам повезло, что вы нарвались на воришку, дело могло закончитьсягораздо плачевнее. Недавно там нашли мёртвую женщину, совершеннораздетую, и горло у неё было перерезано от уха до уха. Вот так - то. Извинитеза болтовню. Вот и контора старого Михаэлса. К нему можете идти безовсяких сомнений. Он хоть и скупщик, но человек честный. За вашу вещь дастхорошую цену, да и выкупить её всегда можно. Не сомневайтесь!Мы остановились около трёхэтажного особняка, на первом этаже которого ирасполагалась скупка. Увидев мою брошь, хозяин ломбарда указал мне нанедостаток: не хватало одного изумруда. Было почти незаметно. НеужелиБетси не успела отнести брошь к ювелиру? Вполне возможно, она что - то мнеговорила, но я практически не слушала, предвкушая скорый отдых. Сошлисьна 300 долларов, оговорили, что завтра вернусь за ней.
        - Таки не беспокойтесь за вашу брошь, мисс! Всё будет в полнейшем порядке,
        - завтра заберёте, - заверил меня владелец лавки.Несмотря на то, что время перевалило за 4 часа, народа на улицах былодовольно много. Празднично одетые люди заполняли тротуары.Всё - таки мы, русские, интересный народ - потерявши не плачем, найдя, - ищем приключений на свою голову. Так решила и я, попросив извозчикаотвезти меня на Бродвей. Захотелось познакомиться с культурной жизньюНью - Йорка.Вдруг всеобщее внимание привлекла одна дама: одетая в платье цветаголубиных перьев, она размахивала руками, а на шляпке сидела живая птица.
        - Смотрите, голубиная леди, - слышалось отовсюду. Интересно, голубьпривязан или сидит из чистого альтруизма? Пройдя мимо «голубиной леди»,я услышала, что она курлычет как самый настоящий голубь. Конечно, укаждого свои завихи, но чтобы вести себя таким образом. Извините! Подвпечатлениями от увиденного, я почувствовала, что проголодалась. Заметивперед собой вывеску «Отель Плаза», решила зайти и перекусить в кафе.Откуда - то я знала, что здесь было уютное кафе, в котором подавали неплохоекофе и свежайшие французские рогалики. Всё это я и заказала. Оказалось,что и то и другое по - прежнему бесподобно. Отдохнув и подкрепившись,вышла на улицу, влившись в поток нарядных людей. Вскоре заметила, чтомногие пары направляются к двери, над которой красуется вывеска

«Танцевальный зал мадам Жюли». Мне тоже захотелось заглянуть.Поднявшись на второй этаж, услышала звуки музыки. Танго! Когда - то мнеприходилось танцевать нечто подобное.Прохожу следом за молодой парой в большой зал, где танцуют человектридцать или чуть более. К сожалению, у каждой дамы был свой кавалер, итолько я была совершенно одна. Вдруг чувствую, кто - то дотронулся до моейруки. Оглядываюсь. Вижу перед собой симпатичного мужчину, высокого,пахнущего кёльнской водой с атлетической фигурой. Стоп. Я где - то еговстречала, но где? Вроде бы совсем недавно, но не в Москве и явно не в Нью - Йорке. Не могу вспомнить.
        - Разрешите представиться - Виктор Морозов, донёсся до меня приятныйголос.
        - Светлана Гольц, - с улыбкой отзываюсь я.И только ответив, понимаю, что мы говорим по - русски. Удивлённо смотрюна своего собеседника.
        - Кто вы?
        - Давайте об этом чуть позже, а сейчас танец. Я вас приглашаю.Хорошо, когда попадается такой партнёр. Танец явно удался, и это несмотряна то, что последний раз я танцевала ещё там, в моём 21 веке. Тангозакончилось, Виктор проводил меня на место и отошёл. В центре залапоявился мужчина средних лет и объявил: «Медведь». Интересно, что этотакое? Зазвучала музыка, но какая - то странная. Необычно повели себя итанцующие: все стали повторять движения медведя, вставшего на задниелапы. Нет, это не для меня. Закончился этот странный танцевальный тур, иобъявили следующий:

«Цыплята». Снова нечто непонятное. Танец, который когда - то былпопулярен в России: участники повторяют движения маленьких цыплят. Всё,с меня хватит. Повеселилась, посмотрела на богемную жизнь, пора и честьзнать. В этот момент я почувствовала на себе чей - то взгляд. Кажется, это тотсамый мужчина, с которым я танцевала тур танго.
        - Я вижу, вам стало скучно? - подходя ко мне, заметил Виктор.
        - Да, пожалуй, - улыбаюсь я.
        - Разрешите вас проводить?Я почему - то соглашаюсь, и мы покидаем заведение. Находим извозчика и яназываю адрес отеля. Я решаю выяснить, кто же мой новый знакомый иузнаю, что он приехал в Нью - Йорк из Москвы по поручению своего отца,купца первой гильдии, решившего направить сына на торговую разведку поповоду сбыта в САШ меховых изделий. Отец Виктора занимался экспортомсибирских мехов в страны Западной Европы и теперь захотел расширитьсферу своей деятельности. Так за разговорами доехали до отеля.Попрощались, договорились встретиться завтра. Виктор обещал сопроводитьменя в лавку Михаэлса. Ну что же, я была не против: мужчина будет кстати.Всё - таки я повезу брошь, и довольно дорогую. Это я с утра была такойхраброй, и только сейчас до меня дошло, как я рисковала.Бетси уже ожидала меня.
        - Мисс, что прикажете?
        - Как всегда, ванну. Есть новости из дома?
        - Да, мисс, пришла телеграмма от вашей бабушки. Принести?
        - Будь любезна.Читаю телеграмму с обычным пожеланием удачи. Прохожу в ванную.Хорошо - то как! Тянет в сон, и вот опять я вижу ту же квартиру в холодномПетербурге, на диване спит раненый мужчина. Внимательно смотрю на него.Боже, это же Виктор, мой новый знакомец. Но как это могло произойти? Нет,не может быть! Меня не может быть в Петербурге, Виктора не может быть вПетербурге. Ничего этого не может быть! Ерунда какая - то. С меня хватит итого, что я потеряла своё время. Перенеслась в начало 20 века, а теперь новоеприключение. Не хочу! Однако, судьба распоряжается иначе. Подхожу кокну. На улице метёт позёмка, свинцовое небо нависает над рекой,протекающей неподалёку от дома, где я живу или же снимаю квартиру?Зябко кутаюсь в шаль. Холодно. Замечаю группу солдат, появившуюся из - заугла доходного дома. Их шестеро. Где - то вдалеке промелькнула женскаяфигура и тут же исчезла. Изредка слышатся выстрелы. Сюрреализм, в общем.Сюда бы Дали! Вот где бы было раздолье для его творчества!Интересно, сколько времени? Смотрю на часы - восемь утра, а кажется, чтоещё ночь. Совсем забыла, что сегодня ко мне кого - то
подселят. Надо что - тоделать. Во - первых, определить, в какие комнаты пустить семью рабочегоПутиловского завода. Во - вторых, следует решить вопрос с Виктором, а сВиктором ли? Что - то я совсем запуталась. Раздаётся неуверенный стук вдверь. Неужели уже пришли новые жильцы? Хочешь, не хочешь, а открыватьпридётся. Нехотя подхожу к двери, осторожно спрашиваю.
        - Кто?
        - Съюзен, открой. Это я, Клавдия.Не помню такой. Открываю, обнаруживаю даму примерно моих лет. Одетаочень элегантно. Странно, зачем показывать своё благополучие в такоевремя?
        - Заходите, - растерянно предлагаю я.
        - Съюзен, ты меня не узнаёшь? Это же я, Клавдия. Ты написала мой портреттри года назад. Мы часто встречались, но я уехала в октябре четырнадцатогов Париж. Неужели совсем не помнишь? - изумляется дама.Закрываю дверь, приглашаю пройти в гостиную, совсем забыв, что тамраненый мужчина. Конечно, я дура. Совсем не помню, кто такая Клавдия.Зачем она появилась в моей квартире, как она говорит, по прошествии трёхлет?
        - Ой, кто это, Съюзен? - пугается Клавдия.
        - Да так, знакомый один, - на ходу придумываю ответ. - Ты проходи, я сейчас,попробую чая согреть. У меня немного осталось.Иду на кухню, разжигаю керогаз. Чай готов. Вхожу в гостиную, мужчинапроснулся, выглядит гораздо лучше, чем вчера вечером. Разговаривает сКлавдией. Всё - таки что ей надо? Вслушиваюсь в разговор.
        - Наконец - то узнаю, что мужчину зовут Александром. Клавдия щебечет.Оказывается, она только что вернулась в Россию, пошла к себе домой, её непускают: в квартире кто - то живёт. Говорят, что хозяйка пропала и квартирупередали в городской фонд невостребованного жилья. Клавдия вспоминает освоей знакомой, известной художнице, и решает просить убежища у неё.Интересно, я одна такая везучая или есть и другие, которые притягивают ксебе практически незнакомых людей и всякие неприятности?Пьём чай, молчим. Мне не даёт покоя схожесть Александра с моимзнакомым из Нью - Йорка. Боже, как всё это давно было! Клавдия смотрит наменя и просит уделить ей несколько минут. Говорит, что хочет кое - чтосообщить. Просим прощения у Александра и проходим в спальню.Жду и, наконец, Клавдия решается:
        - Съюзен, не знаю, как и начать.
        - А начни с самого простого, - предлагаю с улыбкой.
        - Понимаешь, мне нужен мужчина, - прошептала Клавдия.Я с удивлением посмотрела на мою визави!
        - Мужчины нужны всем.
        - Съюзен, ты меня не так поняла. Мне нужен не конкретный мужчина, а какчеловек, обладающий определённой силой. В общем, мне нужен довольносильный мужчина. Вот.Мои брови от удивления медленно поползли вверх:
        - Позволь поинтересоваться, зачем?Клавдия явно нервничает и не решается продолжить.
        - Если уж пришла, то говори. Однако, мне хотелось бы знать, почему тыобратилась именно ко мне? - поинтересовалась я.
        - Я пробовала отыскать своих знакомых, но увы! Многие пропали в первыедни бунта, а другие исчезли в застенках ВЧК. Те, кто остались, боятсявысунуть нос из квартиры. И тут я вспомнила о тебе, - сообщила Клавдия.
        - Почему я? Ведь мы практически не знакомы. Как я понимаю, единственное,что нас связывает, так это портрет, написанный мной чуть более трёх летназад. В чём дело? Либо ты всё рассказываешь как на духу, либо …
        - Что «либо»? - осторожно осведомилась Клавдия.
        - Либо прошу пройти в гостиную, допить чай и - до свидания, - уверенноответила я.
        - Хорошо, буду откровенной. Я пришла к тебе потому, что ты подданная еговеличества Георга Пятого, - объяснила Клавдия.
        - Разве это так важно? - удивилась я.
        - Ещё как! Большевики стараются не трогать иностранцев и пока оказываютим всемерную поддержку. Это ответ на твой первый вопрос. Теперьперехожу ко второму. Понимаешь, мне нужно попасть в банк, - продолжилаКлавдия.
        - Чего проще, иди в свой банк, и все проблемы будут решены, - невозмутимопредложила я.
        - Здесь всё не так - то просто. Ты, наверное, не знаешь, что все старыебанковские служащие либо арестованы, либо не выходят на работу. Кое - гдеостались сторожа, но ни один банк не работает. Толпы вкладчиков пытаютсявернуть свои деньги и добраться до банковских ячеек. Не тут - то было! Поочередному декрету, выпущенному большевиками, все вклады арестованы, аячейки заблокированы, - пояснила Клавдия.
        - А ты здесь причём? - изумилась я.
        - В банке Рубинштейна у меня хранилось довольно много денег. Правда,Лёвушка, сумел перевести их в Париж. Так что я богата, но есть одно но, - Клавдия замолчала и выжидательно посмотрела на меня.Раз сказала «А», то говори и «Б», - заявила я.
        - Хорошо, но обещай, что поможешь. Мне больше не к кому обратиться, а тутя вижу, что и мужчина в наличии имеется. Кстати, ты его хорошо знаешь? - поинтересовалась Клавдия.
        - Так же как и ты, - быстро ответила я.Теперь пришла очередь Клавдии удивляться.
        - Что значит, как и я?
        - Я его впервые увидела вчера вечером. Он постучал ко мне и я, поняв, что онранен, впустила его, - прояснила я ситуацию.
        - Как думаешь, Съюзен, ему можно доверять? - задумчиво поинтересоваласьКлавдия.Я пожала плечами.Раздался стук в дверь, и створка приоткрылась. Показался Александр.
        - Дамы, извините за вторжение, но вы так увлеклись, что я невольно сталсвидетелем вашего разговора. Отвечу на ваш вопрос, Клавдия. Мне можнодоверять. Если вы будете не против, то я бы хотел услышать продолжениевашего рассказа.Мы переглянулись и дружно кивнули в знак согласия.Клавдия продолжила.
        - Александр, интуиция подсказывает мне, что на вас можно положиться. Выпроизводите впечатление надёжного человека. Так вот. В этом банке у меня иу моих друзей имеются ячейки, где хранятся довольно ценные вещи. У меня,например, там осталось ожерелье Марии Антуанетты, попавшее ко мне вруки незадолго до октябрьского кошмара. Вывезти во Францию я его неуспела.
        - Ничего себе! Это колье ищут многие и уже не один десяток лет.Алексадр в изумлении посмотрел на Клавдию.
        - И что же вы предлагаете, уважаемая? Ограбить банк? Провестивооружённый налёт? -
        - Да нет, всё гораздо проще, с улыбкой откликнулась Клавдия. - ЛевРубинштей передал мне план банковских хранилищ, а также системуподземных ходов, подходящих как раз к тому отделению, где и хранятсянаши сокровища, если их так можно назвать. Как мне удалось заполучитьплан - отдельная история. Есть только одно препятствие: необходимопродолбить небольшой участок стены, - и мы на месте.
        - Следовательно, мужчина вам нужен для выполнения грубой физическойработы. Я прав? - уточнил Александр.
        - Абсолютно.
        - Положим, что я сделаю всё, как вы просите. Продолжим. Вот мы попали вхранилище. Как я понимаю, все ячейки заперты? Полагаю, ваш ключ, иключи ваших друзей находятся у вас?Клавдия утвердительно кивнула.
        - А вы знаете, что потребуется и второй ключ, для того, чтобы открытьячейки, - пояснил Александр. - Запасные ключи обычно хранятся ууправляющего банком. Они у вас есть?
        - Естественно, иначе бы я и не стала говорить об этом, - пожала плечамиКлавдия.
        - Хорошо, если мы всё сделаем, как вы просите, то в чём моя выгода? - полюбопытствовал Александр.
        - Об этом не беспокойтесь. Я, как вы слышали, довольно богата, да и моидрузья не бедствуют. Вы получите на свой счёт достаточно крупную сумму водном из указанных вами банков Европы, - успокоила Клавдия.
        - Ну, что, по рукам?Итак, путём переговоров мы пришли к единому мнению, что сначала следуетразведать обстановку. Первым делом сегодня отправляемся к банку.Необходимо выяснить, есть ли охрана? А если имеется то, сколько и где.Также посмотрим запасные пути отхода на случай внезапного провалаоперации.
        - Теперь, когда дело решено, предлагаю перекусить, чем бог послал,отдохнуть немного, и в путь дорогу.Я отправилась на кухню, когда услышала стук в дверь.О боже, кого это опять принесло? Неужели моя квартира постепеннопревращается в общежития? Нет, не пойду открывать, пусть хоть взрываютмою дверь вместе с домом! Присаживаюсь на стул, и глаза непроизвольнозакрываются: я ведь практически не спала всю ночь. Сквозь дрёму слышу:
        - Мисс, с вами всё в порядке? Прошёл почти час, как вы ушли в ванную.Открываю глаза. Я по - прежнему нахожусь в своём номере в отеле Нью - Йорка. Снова этот странный сон.
        - Спасибо, Бетси, - пролепетала я, - что - то задремала, сейчас выхожу.Вот ведь ерунда какая приснится! Я собираюсь ограбить банк, да ещё всоставе организованной преступной группы. Скажи мне кто - нибудь о такомв Москве, ни за что бы не поверила! Выхожу из ванной и вдруг вижу настолике керогаз. Откуда он мог здесь взяться? Во сне я разогревала чайник спомощью этого странного аппарата. Ничего не понимаю! Всё повторяется:снова предмет из моего сна вторгается в мою жизнь! Боюсь подумать, чтоожидает меня в недалёком будущем. Прячу керогаз, возвращаюсь вгостиную, машинально глажу Тимоти и присаживаюсь в кресло. Необходимовсё обдумать, но мысли разбегаются. Однако, время позднее, пора спать.Утро вечера мудрее. Бетси извиняется, что забыла отнести брошь к ювелируи говорит, что засунула её в карман одного из моих платьев, так как еёотвлекли, и она не обратила внимания, куда именно положила брошь.Извиняю и сообщаю, что драгоценность нашлась. Прошу приготовитькровать и отправляюсь в спальню. Думаю, завтра всё встанет на свои места.Мысли только о том, как выспаться без всяких сновидений. Если бы я знала,что
меня ждёт завтра, то лучше бы осталась там, в моём сне. По крайнеймере, там было всё понятно: ограбить банк, да и только! Пустяк.К счастью, первая часть моих замыслов сбылась: я проспала, так и не увидевпродолжения предыдущего сна. И то хорошо. Встала бодрой, умылась, спомощью Бетси привела себя в порядок и спустилась в кафе позавтракатьмоими любимыми французскими булочками с кофе. Его здесь изумительноготовил повар француз, эмигрировавший в Нью - Йорк несколько лет томуназад.Итак, с насущными делами покончено. Осталось встретиться с Виктором ивыкупить брошь. День только начинался, поскольку, будучи ранней пташкой,я всегда поднималась не позже семи утра; так было и сегодня. В моёмраспоряжении оставалось полтора часа, и я решила прогуляться. Хорошопройтись утром по безлюдным улицам. Тишина, а воздух пахнет свежестью иводой. Изредка встречались одинокие прохожие, спешащие по своим делам.Я почувствовала, как кто - то дёрнул меня за рукав. Оглянувшись, увиделамальчишку лет семи - восьми, одетого опрятно, с пачкой газет в руках.
        - Мадам, купите газету. Она интересная. Вот смотрите, - мальчишка показалмне заголовок «Таинственное похищение».
        - А вот ещё - «Авария в подземке». Ну, купите!
        - Ладно, давай свой товар, - улыбнулась я.
        - Что? - не понял юный продавец.
        - Газету давай.
        - Держите. С вас два пенса.Получив деньги, он побежал навстречу мужчине, и история повториласьвновь.
        - Дяденька, купите газету! Она интересная! Смотрите. Таинственноепохищение русского купца в Бронксе. Ну, купите!Далеко пойдёт пацан, хорошо работает. Пожалуй, хватит гулять, вскоре иВиктор подъедет. Вернусь в отель, а пока есть время, газету просмотрю. Даэто «Нью - Йорк Таймс»! Дожила она и до наших дней. Ну что же, сейчасподнимусь в номер и посмотрю, о чём там пишут.Так, криминальные новости, это чуть позже. Светская хроника. Ого, статья иобо мне!

«В Нью - Йорк прибыла известная британская художница Съюзен Гольц.Мистер Анри Ротшильльд преподнёс в качестве свадебного подарка своейневесте Камилле портрет её кисти. Леди Астор, известная в кругах нью - йоркской богемы своим собранием новейшей французской живописи, такжеявляется обладательницей ряда работ британской художницы».Неплохая реклама. Будем надеяться на наплыв заказчиков. Что ещё? Наодном из перегонов подземного метро два вагона сошли с рельсов. Ксчастью, обошлось без жертв. Далее несколько статей о таинственномпризраке, появившемся в одном из небоскрёбов: мужчина, одетый в рабочуюробу, проходил сквозь стены, спускался в холл, пытался подойти кпостояльцам, а затем исчезал. Пожалуй, больше ничего интересного. Вернуськ статье о похищении русского купца. Соотечественник всё - таки. «Вчера водиннадцатом часу вечера прямо из своего номера в отеле «Плаза» былпохищен русский купец Виктор Морозов. Служащие отеля видели, как кнему в номер вошли двое хорошо одетых мужчин. Затем, захватив с собойтретьего, они спустились вниз. Постоялец сказал, что скоро вернётся и дажене сдал ключ. Однако, по
прошествии ночи, Морозов так и не появился.Горничная, пришедшая убирать номер, застала там ужасный беспорядок, всевещи были разбросаны по комнатам, дверцы шкафов распахнуты. Былопринято решение сообщить в полицию, представители которой вскоре иприбыли. Полицейский чин сделал вывод, что постояльца насильно увели ссобой те два незнакомца, с которыми Виктор Морозов и покинул отель.Никаких сведений о местонахождении русского купца не имеется.Следователь предполагает, что русского похитили представители одного измафиозных кланов с целью получения выкупа. Однако, до сих пор никакихтребований выдвинуто не было. Следите за следующими выпусками. Мырасскажем вам всю правду».Ого, как у нас в Москве девяностых, людей похищают! И тут только до менядошел смысл заметки. Похищен русский купец Виктор Морозов. Боже,неужели тот самый Виктор, с которым я только вчера познакомилась? Неможет быть! Не буду впадать в панику, на всякий случай подожду. Мы с нимдоговорились о встрече в девять тридцать, до назначенного времени осталосьвсего десять минут. Спускаюсь вниз, жду. Проходит десять минутпятнадцать, полчаса, Виктор не
появляется. Значит, это правда и егопохитили! Единственный соотечественник, которого я встретила в Нью - Йорке, и тот исчез. Будем надеяться, что всё разрешится в лучшую сторону иВиктора найдут живым и невредимым.Придётся одной ехать к Михаэлсу. Меня встретил сам хозяин, предложилчашечку кофе и тут же вновь попросил продать брошь ему. До чего жеделовой подход: не дал расслабиться и, как говорится, тут же взял быка зарога. Ну уж нет, пока продавать ничего не буду, но, если что, то я всегдаобращусь непосредственно к почтенному Михаэлсу. На этом мы ирасстались, довольные друг другом. Всё, больше никаких приключений намою взбалмошную голову. Хватит и того, что я оказалась в Нью - Йорке 1912года и тут же успела накликать на себя ряд неприятностей. За работу.Вернулась в отель, меня встретила Бетси:
        - Мисс, не знаю, как и сказать.
        - Говори всё как есть, - устало выдохнула я.
        - Сразу же после вашего отъезда к вам пришли два солидных мужчины ипоинтересовались, где вы сейчас находитесь и скоро ли вернётесь, - сообщиласлужанка.
        - А ты, что ответила?
        - Сказала, что, вероятнее всего вы поехали к одному из заказчиков ивернётесь не скоро.
        - Дальше что было?
        - А дальше мне велено было передать вам эту записку, - Бетси протянула мнезапечатанный конверт.Так, становится всё интереснее. Чует моё сердце, что мои самые крупныенеприятности только начинаются и гибель «Титаника» по сравнению с нимипокажется сущим пустяком.Открыв конверт, я обращаю внимание, что письмо написано не от руки, анапечатано на пишущей машинке. Видела я как - то подобную под гордымназванием «Ундервуд». Может, точно на такой и сиё послание отпечатали?
        - Уважаемая. Мисс Гольц! Вам, наверняка, знакомо имя мистера ВиктораМорозова. - Вот оно, значит, как! Не успела я утром прочитать о похищение моего новогознакомого, как тут же получаю письмо, в котором содержится информация онём. - Если вы хотите с ним встретиться, то вам необходимо…А кто сказал, что я с ним хочу встретиться? Да, у нас была договорённость осовместной поездке к ростовщику Михаэлсу, но не более. Причем здесьновая встреча?
        - Из беседы с мистером Морозовым мы узнали, что единственным человеком,которого он знает в Нью - Йорке, являетесь вы. Мы предлагаем Вамвстретиться с нами по поводу внесения выкупа за вашего друга.Когда это Виктор успел ко мне в друзья записаться? Конечно, я так идумала, что всё упрётся в деньги! Почему именно я встретила этого самогоВ.Морозова, которого тут же похитили. Наверное, у меня планида такая,
        - привлекать к себе всяческие приключения и неприятности! Всё, баста! Сменя хватит, никуда из отеля не выхожу, ни с кем не общаюсь, и наплеватьмне на всех похитителей! Но ведь сама знаю, что любопытство не даст мнени секунды покоя. Что же это такое? Это просто - напросто загадочная русскаядуша, которой плохо, когда телу, обладающему этой душой, хорошо. Сразуже хочется найти приключений на свою голову. Наверняка, у меня выйдет тоже самое. Ладно, подремлю пока суд да дело. Не успела я прилечь, какпоявилась горничная и сообщила, что меня просят спуститься вниз,поскольку мне телефонирует некто Виктор Морозов. Спускаюсь вниз, меняпроводят к телефону.
        - Съюзен? - слышится в трубке незнакомый голос
        - С кем имею честь говорить?Какой высокопарный слог! Мне это не свойственно. Вероятно, я всё большеи больше вживаюсь в реалии нового для меня времени.
        - Съюзен, это действительно вы? - уточняет трубка.
        - А вы в этом сомневаетесь? Если да, то давайте закончим на этом разговор.Молчание.
        - Эй, мужик, ты говорить будешь? - решаю шокировать собеседника.Через несколько секунд слышу:
        - Мисс, Съюзен, с вами хочет поговорить Виктор Морозов.
        - Что - то не припомню такого!Снова пауза удивления.
        - Извините, что побеспокоили вас.Вот это уже лучше. Продолжим давление.
        - И что дальше? Я с вами вообще разговаривать не собиралась. Мне сейчаснекогда, перезвоните через час.На этом я положила трубку. Никуда не денутся! Надо дать понятьпохитителям, что я не соглашусь на все их условия.Вновь звонок, теперь уже в номер и приятный мужской голос произносит.
        - Не мог бы я поговорить с мисс Гольц?Ага, ситуация складывается в мою пользу.
        - Да. Я вас внимательно слушаю. Вы что - то хотели мне сказать?
        - Вернее не я, а ваш знакомый из России, некий Виктор Морозов. Передатьему трубку? - осторожно спрашивает голос.
        - Так уж и быть, передайте.
        - Светлана, извините за беспокойство. Мне больше не к кому обратиться. Японимаю, что это звучит странно, но вы единственный человек, которому ямогу доверять. Меня действительно похитили и требуют выкуп. Прошу васзаплатите. По возвращении в Россию я всё возмещу и возмещу сторицей. Ксожалению, отец мне выделил денег только на необходимые расходы и их нетак уж и много. Помогите, если это возможно, - пробормотал Виктор.Интересно выходит, человек даже не поинтересовался, есть ли у меня деньги.Здесь, в Нью - Йорке я недавно и почти ещё ничего не заработала. Хотя,следует признаться, не бедствую, но и шиковать не приходится.
        - Виктор, будьте так любезны, передайте трубку кому - либо, с кем можнорешить вопрос о выкупе, - уверенно отвечаю я.Опять тот же мужской голос, приятный до приторности. Интересуюсь,сколько хотят получить денег. Мне называют некую фантастическую сумму.Ого, таких денег у меня нет даже в Лондоне! Об этом неприятном фактесообщаю своему собеседнику.
        - Вы подумайте, неужели вам не дорога жизнь Виктора Морозова? Он, как яслышал, обещал вам всё возместить? - напоминает трубка.
        - А с чего вы взяли, что я хочу внести выкуп за практически незнакомого мнечеловека? Вовсе нет.Мой собеседник молчит. Видимо осмысливает полученную информацию. Неожидали от меня подобного ответа.
        - Мисс, Гольц, мы же с вами цивилизованные люди. Всегда можнодоговориться, - ласково предлагает трубка.
        - Мне не о чем с вами говорить, - заканчиваю разговор.Рискую, рискую к тому же чужой жизнью. Не рискуешь, не ощутишь радостипобеды. Пусть понервничают. Однако, поволноваться пришлось мне.Напрасно я просидела около телефона почти два часа. А не промахнулась лия со своим напором? Буду ждать. Я уже решила, что приму живейшееучастие в судьбе Виктора. Не такая уж я бессердечная.
        - Бетси, разбуди меня, если будут телефонировать, - решила я немногоотдохнуть.
        - Хорошо, мисс.Я прошла в спальню и прилегла.И опять мне приснился этот странный сон! Всё та же квартира и те же лица:Александр и Клавдия. Петербург. Промозглая погода за окном. Мыодеваемся и выходим на улицу. Правда, Клавдия заменила свой шикарныйнаряд на более простую одежду.
        - Пойдёмте на Невский, посмотрим, что творится у банка, - предложила она.
        - А не рановато ли мы туда отправимся? - усомнился Александр.
        - В самый раз. Люди занимают очередь с ночи, пытаясь получить доступ ксвоим вкладам, - парировала Клава.Прохожих практически не видно. Изредка встречаются вооружённыепатрули, но наша компания их, похоже, не интересует. По - прежнему наснегу попадаются следы потухших костров, на стенах зданий виднеютсяостатки лозунгов, частично содранных порывами ветра. Было заметно, чтоулицы давно не убирались, и лишь кое - где была заметна работа дворников.Всё - таки, кое - кто из этой многочисленной братии не забывал о своихобязанностях. Идти до банка, некогда принадлежавшего Льву Рубинштейну,было довольно далеко, но никаких извозчиков не наблюдалось. Я решилапоинтересоваться у Клавдии, как ей удалось достать план подземныхкоммуникаций.
        - Понимаешь, Съюзен, задумчиво произнесла Клавдия, - Лев был другомнашей семьи и поэтому мы с отцом хранили большую часть наших капиталовименно в его банке. Деньги Лев сумел перевести в Париж ещё в годы войны.Не знаю, как ему это удалось, ведь российское правительство наложилозапрет на работу с зарубежными банками военное время, и перевести деньгиза границу было практически невозможно. Однако, часть драгоценностейостались в одной из ячеек банка. К тому же Лев просил забрать его бумагииз сейфа в кабинете, поэтому он и выдал мне схему подземных переходов, покоторым можно пробраться к хранилищам его банка.
        - Вы не говорили, что нам необходимо будет проникнуть ещё и в кабинетвладельца банка, - удивился Александр.
        - Извините, я как - то забыла об этом, - откликнулась Клавдия.
        - Вы понимаете, что это дополнительные риски? Если в хранилище мыпопадём никем не замеченные, то пробраться в кабинет будет гораздосложнее. Кстати, на каком этаже он находится? - поинтересовалсяАлександр.
        - На втором и мне кажется, что сейф ещё не вскрыт. А если это случилось, тона бумаги, надеюсь, никто не обратил внимания, - заявила Клавдия.
        - Кстати, что это за бумаги? - полюбопытствовала я.
        - Насколько мне известно, это долговые расписки, кредитные договоры и ещёчто - то. Я не совсем хорошо разбираюсь в этом, - растерянно ответилаКлавдия.За разговорами я и не заметила, что мы добрались до места назначения. Ага,вот и здание банка. Красивое, высотой в пять этажей, оно выделялось своейстрогой архитектурой и солидностью. На небольшой площади перед входомвиднелись некогда роскошные экипажи и редкие авто. На ступенькахтолпились нарядно одетые дамы, и это несмотря на такое неспокойное время.У входа стоял, по всей видимости, человек, некогда исполнявшийобязанности сторожа, одетый в ливрею, но по случаю холода и отсутствияхозяина, накинувший в придачу и тулуп.
        - Господа, господа, не напирайте. Банк закрыт и неизвестно, когда егооткроют, - не уставал отбиваться бедный старик, приставленный охранятьвход.Я обратила внимание на даму, одетую в шикарную соболью шубу. Онаподнялась по ступенькам, подошла к охраннику и что - то сунула ему в руку.На какую - то секунду дверь приоткрылась, и женщина исчезла внутри.Вот это да! Значит, есть возможность попасть в банк вполне легально.Только возникает один вопрос! Попасть, положим, мы попали, а дальше что?Продолжаю наблюдать. Через несколько минут дверь вновь приоткрылась ипоказалась та же дама в красивой шубе. На этот раз она не выглядела такойуверенной и прижимала к глазам кружевной платок.Я услышала, как она бормотала:
        - Но они ведь обещали! Как же так? Мне обещали, что всё вернут, а тутзабрали последнее. Почему? Как жить дальше?Спустившись со ступенек, женщина направилась к одному из автомобилей, аэто был солидный «Ролс Ройс». Дама беспомощно оглянулась, видимо,искала своего шофёра, но его нигде не было. Ещё раз оглядевшись, женщинав полнейшей безысходности опустилась на подножку автомобиля и горькозарыдала.Мне стало жаль ее, и я подошла узнать, нельзя ли чем помочь.
        - Я не знаю, что дальше делать. Муж ушёл добровольцем на войну и так и невернулся, - вытирая слёзы, сказала дама.
        - Я осталась совсем одна, так как родственники мужа считали наш бракмезальянсом. Он - представитель древней дворянской фамилии, а я изкупеческой семьи, но мы так любили друг друга. Вскоре у нас родился сын,а затем и дочь Анастасия. И вот теперь я осталась с малышами совсем одна.Все слуги разбежались, а приказчик, прихватив последние деньги, исчез внеизвестном направлении. Теперь вот и Жорж, водитель, пропал. Дети домасовсем одни. Сыну семь лет, а дочери всего четыре года.Да, грустная история. Немного успокоившись, женщина продолжила:
        - Мой муж ещё до начала войны арендовал в этом банке ячейку, куда мы иположили драгоценности его покойной матушки. Это всё, что у меняосталось, а ещё особняк на Мойке. Но нам сказали, что его отберут, ипредложили выметаться на улицу.Внезапно я услышала какой - то шум. К банку подъехал конный отрядвооружённых людей. Один из них, по всей видимости, начальник, крикнул.
        - Что здесь происходит?Сторож прояснил ситуацию.
        - Так, значит, здесь собралась недобитая контра. Ну что же, вам же хужебудет. Немедленно спуститесь со ступенек и покиньте территорию, банка!Толпа шелохнулась, но никто и не думал выполнять приказ. Тогда человек вкожаной тужурке, обернувшись к солдатам, крикнул.
        - Приготовсь! Ружья к бою. Пли!Боже, что они делают! Раздались выстрелы, упали люди, на ступенькахобразовалась давка. Теперь никого не надо было упрашивать уйти от банка, асолдаты всё стреляли и стреляли. Практически все, кто находился у дверей,были убиты или ранены. Старик охранник, хрипя и хватаясь окровавленнойрукой за ручку двери, пытался попасть внутрь. Рядом лежала мёртваяженщина, уставившись стекленеющими глазами в хмурое небо. Поступенькам медленно, тут же застывая на морозе, стекали струйки крови.Всё происходило как в страшном сне. Я оглянулась и увидела, что Александри Клавдия бегут к машине.
        - Скорее, забирайтесь внутрь, - скомандовал Александр. Мы с Клавдиейпомогли хозяйке «Ролс Ройса» и успели как раз вовремя. Нас заметили.
        - А вот ещё одни буржуйские выродки, давай, братва, стреляй. Нечего имздесь в нашей новой пролетарской жизни делать!Вновь раздались выстрелы. Впрочем, Александр успел завести мотор, иавтомобиль выехал на соседнюю улицу. Странно, но нас не преследовали.Значит, солдаты имели строго определённую цель - попасть внутрь банка. Явспомнила, что так поступали группы воинствующих анархистов.Вовремя же мы выбрались из этой передряги!
        - Куда теперь? - поинтересовался Александр.
        - Если можно, то ко мне, - откликнулась наша незнакомка.Вера (так её звали) показала нам путь, и вскоре мы остановились уроскошного особняка, построенного вероятнее всего, в начале двадцатоговека в популярном тогда стиле «Ар Нуво» или как его называли в Росси

«Модерн».
        - Прошу вас, пойдёмте со мной, мне страшно. В доме никого нет.Ладно, раз уж взялись помогать, тобудем заниматьсяблаготворительностью. Мы прошли по дорожке к витиеватым ступенькам иподнялись к парадному входу. Александр открыл дверь, и тут мы увиделидвух детишек, прижавшихся друг к другу и со страхом смотревших на нас.Мальчик с криком «Мама, мамочка пришла!» бросился к женщине. За нимпоследовала и девочка. Прижавшись к матери, они вопросительнопосмотрели на нас.
        - Не бойтесь, дорогие мои! Это хорошие люди, они помогли мне, - постаралась успокоить детей Вера.Мальчик подошёл к Александру и спросил.
        - А вы вправду не обидите мою маму и сестрёнку?
        - Правда, - серьёзно ответил Александр. - Давай знакомиться. Меня зовутдядя Саша, а тебя?
        - Миша, а мою сестрёнку - Анастасия, а маму зовут Вера.
        - Вот мы и познакомились. Это тётя Клава, а рядом с ней тётя Света.Ничего себе. Почему Света? Меня так звали там, в Москве в 2012 году моиродители, мои подруги и знакомые, а здесь меня зовите Съюзен. Однако,Александр опередил мой вопрос:
        - Так ребенку легче запомнить.Пришлось согласиться.
        - Всё. Всё, идите к себе, - распорядилась Вера.
        - Сейчас перекусим. Проходите на кухню, там будет теплее.
        - Вы идете, Вера, а нам необходимо поговорить.
        - Хорошо, когда всё будет готово. Я позвоню в колокольчик. Устраивайтесьздесь, в гостиной. Зажигайте свечи, спички на столе.Мы втроём присели к столу и замерли, уставившись друг на друга.
        - Что будем делать? - глухо проговорил Александр. - У нас возникаютпроблемы.
        - Это ты о Вере? - поинтересовалась Клавдия.
        - И не только о ней. Здесь, как вы заметили, двое детей. Вот я и спрашиваю,что будем делать?
        - Думаю, следует обо всём рассказать Вере, а затем по возможности оказатьей помощь. Ведь мы должны проникнуть в хранилище, а там находятся идрагоценности её покойной свекрови. Подумаешь, вскрыть ещё одну ячейку!Всех дел на пару минут, - бодро высказала я своё мнение.
        - Значит так, - продолжил Александр - вначале нам следует побеседовать схозяйкой дома, а потом будем принимать решение. Ну, что, согласны?
        - Естественно, - ответила за нас обеих Клавдия, - именно так и поступим. Мыпрактически, ничего не знаем о ней. Полагаться на человека, котороговидишь в первый раз и знаешь его не более часа, было бы глупо.Мы услышали звук колокольчика и прошли на кухню, где был накрыт стол.Нам предложили выпить чая и слегка перекусить, что мы и сделали.
        - Спасибо, Вера, но нам хотелось бы побольше узнать о вас. К тому женеудобно называть вас по имени, - произнёс Александр.
        - Извините, всё произошло так быстро, что я забыла представиться. ВераЛьвовна Шухова, к вашим услугам. Как я говорила, мои родители достаточносостоятельные люди из купеческого сословия. К счастью, ещё до началавойны они уехали в Париж по делам фирмы отца, занимавшегося оптовымипоставками колониальных товаров. Отец вёл торговлю табаком, перцем,пряностями, чаем, кофе, какао и многим другим. У него имеется несколькомагазинов в Петербурге, есть торговые предприятия и за границей, в томчисле и во Франции. Я хочу выбраться в Париж к моим родителям. А дляэтого, как вы понимаете, потребуются деньги, много денег. Я решила, что техдрагоценностей, что находятся в банке, хватит, чтобы добраться дофранцузской границы. Пожалуй, это всё. Что бы вы хотели ещё узнать?И тут я задала вопрос, который меня мучил:
        - Скажите, Вера, а почему вы надели такую шикарную шубу? На улиценеспокойно, вас могли ограбить или просто убить.
        - Разве эта шуба дорогая? Никогда бы не сказала этого. К тому же я ехала вавто, и у меня был шофер. Так что я находилась в полнейшей безопасности.Да вы и сами видели, что другие женщины были одеты не хуже. Всё же язамужем за дворянином, да и род купцов Никольских довольно известен. Немогла же я опорочить имя моего мужа, одевшись хуже.Ничего не скажешь, железная логика. Скажите мне, пожалуйста, ну как сподобными людьми, набитыми под завязку всяческими предрассудками,иметь дело? Вот и я не знаю, стоит ли связывать нашу дальнейшую судьбу сВерой Львовной? У нас в двадцать первом веке ходило много анекдотов о

«выдающихся» талантах блондинок и об их «незаурядном» стереотипемышления. Так вот, Вера подходила под все эти анекдоты на все стопроцентов. Ничего не скажешь, она красива, даже очень, но имела одинсущественный недостаток: была блондинкой.
        - Спасибо за откровенный рассказ, Вера Львовна, а сейчас мы хотели бынемного отдохнуть, если вы позволите, - засмущалась я.
        - Да, да, конечно, я покажу ваши комнаты. Правда, везде холодно, а вот вкабинете мужа можно разжечь камин, - сообщила хозяйка дома.
        - Тогда мы за кабинет, показывайте.Мы поднялись на второй этаж, где и разместились в комнате с большимкамином. О том, что это кабинет, можно было догадаться по обилию бумагна письменном столе и множеству книг, заполнявших два книжных шкафа.
        - Ну, каково ваше мнение о Вере Львовне? - поинтересовался Александр.
        - Лично я бы поостерёгся иметь с ней дело: завалит любое дело сама того неподозревая и не желая никому зла. Святая простота!
        - Мне тоже так показалась, - согласилась Клавдия, - что - либо поручить ейбудет довольно сложно: тут же об этом станет известно всему свету. Так чтобудем делать? Я бы попрощалась с этим гостеприимным домом иотправилась исполнять наш план. А ваше мнение?
        - Я с вами согласна, - подумав, негромко сказала я, - но меня смущает вот что.Если мы её оставим одну с её проблемами, то будет ещё хуже: пропадут дети.Надо подумать, как им помочь.
        - Вот здесь, Съюзен, ты права, - поддержал меня Александр. - Детейнеобходимо спасать. Предлагаю сообщить минимум Вере, взять её ключ отячейки, а потом отдать ей то, что мы там обнаружим, и адью!
        - Ты, пожалуй, прав. Так и поступим. Думаю, можно посвятить Веру Львовнув наши планы, - заключила Клавдия.Вскоре состоялся наш маленький «военный» совет, на котором мы обсудиликое - какие детали. Вот тут - то нас и ждал сюрприз: Вера сообщила, что вподвале её особняка имеется подземный ход, но вот, куда он ведёт, она точноне знает, впрочем, имеется карта, и её она сейчас принесёт. Моё мнение облондинках начало меняться! Во время обсуждения будущих совместныхдействий наша новая подруга проявила себя с наилучшей стороны, высказавнесколько дельных замечаний. Ну что же, вероятно, мы были не правы.Вскоре Вера принесла схему подземелий, проходящих под её особняком.Ого! Да это то, что нам требуется: подземный ход вплотную подходил кбанковскому хранилищу. В данном случае отпадала необходимость в грубойфизической работе! Всего лишь в одном месте требовалось убратькирпичную кладку, и мы на месте! Правда, было ещё одно препятствие: насхеме была обозначена стальная дверь.
        - Вера Львовна, а вы случайно, не знаете, что это за дверь? - поинтересоваласья.
        - Как не знаю? Знаю, конечно. Её установил мой супруг лет семь назад. Емупоказалось, что подземный ход может представлять некую опасность. Ондумал, что в наш дом могут проникнуть незваные гости. Вот так и появиласьэта дверь. Муж решил, что часть помещений можно использовать вхозяйственных нуждах, а далее за дверью имеется ход, ведущий к берегуНевы, - пояснила Вера.
        - Может, у вас и ключ найдётся? - в голосе Александра послышалась надежда.
        - Разумеется. Вот он! - Вера положила на стол большой ключ интереснойконфигурации.
        - Вот это да! Наши проблемы, практически решены! - воскликнула Клавдия.
        - Теперь за дело! Осталось только выбрать подходящее время.
        - Нам ещё раз необходимо съездить к банку и проверить, на всякий случай,пути к отступлению. В прошлый раз у нас разведка не удалась по известнымвсем причинам. Думаю, ближе к вечеру мы и выдвинемся, - распорядилсяАлександр. Мы согласились с ним, а я предложила, пока суд да дело,исследовать подземный ход. Провожать нас вызвалась Вера Львовна. Мыуложили детей спать, а сами отправились на разведку.Подвал как подвал, заваленный всяческим хламом: тут была и старая мебельи какие - то корзины, мешки, стопки газет, куча тряпок. У стены виднелсярассохшийся платяной шкаф, а вот никакого хода видно не было. Верамежду тем направилась именно к шкафу, открыла дверцу и что - то нажалавнутри. Шкаф отъехал в сторону, и на нас пахнуло затхдостью, в стеневиднелся ход, уводивший в темноту. Вера достала свечки и раздала их нам.Александр запасся заранее спичками, и вот мы уже продвигаемся подлинному коридору, освещаемому неровным светом свечей. Чувствуется, чтоподземным ходом не пользовались довольно долго: на полу скопилось такмного пыли, что ноги практически утопали в ней. Кое - где виднелись боковыеответвления, но
мы, сверившись с картой, шли прямо.
        - Осторожно! - воскликнула Вера. - Здесь должна быть ловушка. Мужпредупреждал о ней. Если вы наступите вот на ту плитку, то провалитесьвниз. Идите строго по моим следам.Вера уверенно прошла вперёд. Слава богу, мы миновали опасное место, ивышли в небольшой совершенно пустой зал, в который выходило несколькодверей. Так, посмотрим на карту. А там, к сожалению, этот зал не обозначен.Где - то должна быть дверь, установленная по распоряжению супруга Веры.
        - Предлагаю разделиться и исследовать всё проходы, - предложила я.На меня как - то странно посмотрели и, не сговариваясь, повернули назад.
        - Подождите, воскликнула Вера, - кажется, муж что - то говорил об этом зале,и, возможно, в одном из коридоров находится нужный нам ход к банку.Только вот в каком?Подумав, я решила действовать, пока все находились на стадииразмышлений. Мне понравился коридор, начинавшийся справа от меня. Ятихонько прошла к намеченному мной проходу, и смело вошла в него.Ничего особенного! Коридор, как и все другие - пыли много, света нет. Идудальше и вдруг запинаюсь за камушек, такой маленький камушек,килограммов на пять, не меньше. Падаю. Чёрт, как больно! Падая, ударяюсьо стену и теряю сознание.Не знаю, как долго я пребывала в этом бессознательном состоянии, ноочнулась я оттого, что моё лицо протирали какой - то сырой тряпкой.Открываю глаза. Тимоти забрался ко мне на грудь и тщательно вылизываллицо. Откуда здесь взялся мой кот? Огляделась и вижу, что нахожусь в своёмномере в отеле в Нью - Йорке. Опять сон, но на этот раз такойпродолжительный. Ого, голова как болит! Посмотрелась в зеркало иобнаружила шишку, а дальше - больше: всё платье было в паутине и пыли, ктому же в подоле появилась дырка. Ничего себе
отдохнула! Надо скореепереодеться, пока никто не заметил, а то неизвестно, что подумают.И так на меня в последнее время стали странно поглядывать. В комнатузаглядывает Бетси.
        - Мисс, к вам пришли, - доложила она.Интересно, кто это может быть? Скорее всего, по поводу выкупа. Мои акцииподнимаются в цене!
        - Пусть пройдёт в гостиную, - отдала я распоряжение.В комнату вошёл мужчина средних лет довольно приятной наружности.Бетси держала его пальто, пошитое из дорогой чёрной ткани в серуюполоску, на кресле лежал цилиндр.Когда я вошла, мужчина встал и представился.
        - Моё имя Джейк Коллинз, Джейк Якоб Коллинз к вашим услугам!Я решила быть вежливой и ответила в том же духе.
        - Чему обязана, мистер Коллинз? - и пригласила мужчину присесть.
        - Я пришёл поговорить о мистере Морозове, - начал мой собеседник светскуюбеседу. Я подхватила:
        - Я думаю, речь пойдёт о выкупе?
        - Вы не ошибаетесь, именно об этом. Я предлагаю вам проехать со мной,чтобы на месте мы могли всё урегулировать
        - И куда же, если это не секрет? - поинтересовалась я.
        - Пока секрет, но, не беспокойтесь, здесь недалеко. Внизу нас ждёт авто, черезсорок минут будем на месте. Прошу вас, одевайтесь и поедем!Тут меня захлестнула волна гнева: какая бесцеремонность! Пришлосьответить достаточно резко.
        - А вы спросили меня, хочу ли я ехать куда - бы то ни было? Если бы вы этосделали чуть раньше, то не пришлось бы и время терять. Я никуда с вами непоеду!Я заметила, что Бетси смотрит на меня с удивлением. Чёрт, опять сорваласьна язык двадцать первого века. Следует срочно исправиться.
        - Извините, мистер Коллинз, но я не могу проследовать с вами, поскольку наданный момент занята: жду важного клиента. Ещё раз прошу прошения заотказ. Возможно, чуть позже.Я вновь посмотрела на Бетси и заметила, что та, успокоившись, вышла изкомнаты. Ну вот, вроде сыграла роль правильно. Однако гостю мой ответявно не понравился, поскольку он встал и гневно выкрикнул. Весь лосквежливости слетел с него.
        - Ну, ты, художница хренова, живо собирайся! Ждать некогда! Мне приказалидоставить тебя, и я это сделаю, чего бы это мне ни стоило. Давай живее! - мужчина достал пистолет и направил его на меня.А вот это он напрасно сделал: в гневе я страшна! Да что вы? Страшна? Несмешите меня. Я испугалась и уже собралась подчиниться, когда вдругвспомнила, что ещё дома, в Москве по телевидению видела программу

«Самооборона для чайников». «Чайник» это я. Так вот, в той программепоказали, как надо действовать, если на вас направили оружие, в данномслучае пистолет. Ведущий программы предложил простой, на его взгляд,способ самообороны: следовало упасть и, перекатившись, схватитьнападающего за ноги, дёрнуть на себя и всё - дело сделано! Вы же, завладевего оружием, превращаетесь из жертвы в потенциально опасногопротивника, ибо сердиты и к тому очень. Вот как - то так. Попробуем!Единственное, о чём я забыла - в том сюжете предполагаемая жертва была вджинсах, и ничто не сковывало её движения. Но я - то одета в костюм,состоящий из узкого жакета и такой же узкой юбки, в которой едва можноходить. Мода, однако! Тем не менее, я попыталась исполнить увиденноекогда - то по телевизору, и результат превзошёл все ожидания. Я, как исоветовал ведущий, рискнула упасть на пол и перекатиться, но вместо этогозапнулась за ножку кресла и начала свободный полёт в неизвестномнаправлении. Мужчина, широко раскрыв глаза, уставился на меня. Неподозревал, сердечный, что это было его последнее удивление. Упала я оченьудачно, ткнувшись куда
- то в область живота моего посетителя. Тот, неожидая такого коварства со стороны изнеженной викторианской барышни,лишь тяжело выдохнул, ему явно было больно, и он начал падать, да такнеудачно, что ударился виском о каминную решётку. Падая, непроизвольнонажал на курок, и хрустальная люстра разлетелась сотнями блестящихосколков. Бетси, услышав весь этот шум, поспешила узнать, не нужна ли еёпомощь? Напрасно она это сделала! Заглянув, обнаружила на полу два телаи тут же решила упасть в обморок. Этого только не хватало! Мне с трудомудалось подняться. Вставая, я проклинала современную моду всемиизвестными мне нехорошими словами. Тимоти, увидев всё это безобразие,залез под стол и оттуда злобно шипел. Всегда так, когда нужна сильнаямужская рука, её нет, даже кот от меня отвернулся.В дверь постучали и вежливо поинтересовались, что за шум доносится уменя из номера. Пришлось ответить, что упала ваза. Я пообещала возместитьвсе расходы владельцу отеля. За дверью успокоились и воздержались отдальнейших расспросов. Подойдя к мужчине, пощупала пульс, но его, квеличайшему сожалению, не было. Из - под головы вытекала
тонкая струйкакрови. Мне ещё ко всему прочему трупа не хватало! Лучше бы остаться втом сне, лежала бы себе спокойненько в подземелье и лежала! Звоноктелефона вернул меня к действительности.
        - Кто бы это ещё мог быть? - пронеслось у меня в голове. На том концепровода поинтересовались, где мистер Коллинз. Мне было как - то неудобноговорить, что он скорее мёртв, чем жив, и поэтому я решила смягчитьситуацию:
        - Извините, мистер Коллинз в данный момент не может подойти к телефону:ему нездоровится.
        - Что с ним случилось? - удивился незнакомец.
        - Он не очень удачно упал, - смущённо ответила я.
        - Чёрт побери, что у вас происходит? - рассердился мой собеседник.
        - Скорее у вас, чем у меня. Ваш человек внезапно умер, - прошелестела я.Что! - взревела трубка, - этого не может быть. Кто вы такая, Съюзен Гольц? Ине говорите, что слабая и беззащитная женщина!Интересно, как догадались, что именно это я и собиралась ответить?Пришлось вкратце, правда, опустив некоторые детали, описатьпроисшедшее. На минуту воцарилась тишина, а затем тот же голоспоинтересовался, а не ошиблась ли я, сказав, что Джейк мёртв? Пришлосьещё раз проверить пульс. Его как не было, так он и не появился.
        - Он, к несчастью, действительно мёртв, - констатировала я.
        - Ждите, сейчас приедем, - сообщила трубка. - Никому не открывайте дверь.Я постучу три раза. А потом ещё два!Легко сказать - ждите, в обществе трупа, горничной, пребывающей всостоянии полнейшей бессознательности и внезапно одичавшего кота!Я прошла в ванную, кот проводил меня шипеньем и сверкающимнедоумённым взором. Ну и ладно, сиди себе под столом. В ванной я набраластакан воды и выплеснула его на Бетси. Та открыла глаза и задала довольноглупый вопрос:
        - Где я?
        - Как где? В Караганде! - решила поиронизировать я.
        - Значит, в аду! - сделала вывод служанка.Пришлось её разочаровать.
        - Бетси, вставай, мы у себя в номере.
        - Так это вы, мисс Съюзен? - на всякий случай спросила служанка.
        - А кто, по - твоему? Я, это Съюзен Гольц! Хватит валяться!Бетси встала и тут заметила труп на ковре.
        - А это что? - ужаснулась она.
        - Как что? Разве не заметно, что труп? - буркнула я.
        - Откуда он взялся? - удивилась Бетси.
        - Тебе лучше знать! Интересно, кто из нас служанка, я или ты? - решила яразрядить обстановку.
        - Мисс, ей богу, я его сюда не приносила и не знаю, откуда он появился!
        - похлопав глазами, заявила Бетси.
        - Найди кота и унеси его куда - нибудь, а я постараюсь решить проблему сэтим трупом, - заявила я.Служанка достала Тимоти из - под стола и, спросив разрешения, вышла.
        - Да, Бетси, прошу тебя, не возвращайся раньше, чем через два часа: я будузанята.Ждать визитёров пришлось около часа. Наконец послышался стук в дверь.
        - Мисс Гольц! Откройте. Это я вам звонил недавно.Пришлось впустить трёх мужчин.
        - Ну что же, показывайте, где Джейк, - распорядился старший из них.Я провела незваных гостей в гостиную и показала на труп мистера Коллинза.
        - Ого, быстрая смерть. Это был мой лучший исполнитель. Никогда бы неподумал, что с ним может справиться слабая и беззащитная женщина.Эй, ребята, заверните его в ковёр, - скомандовал старший, - нужно незаметновынести труп из отеля. Вот, что значит дисциплина: сказали завернуть труп вковёр, тут же и завернули. Правда, теперь мне ещё и за ковёр придётсяотвечать перед владельцем отеля. Однако это гораздо лучше, нежелиразбираться с недвижимым телом.
        - Пройдёте через чёрный ход. И, смотрите мне, чем меньше свидетелей, темлучше. Увезете тело подальше, вы знаете, куда. Ковёр сожжёте, - отдалраспоряжение старший. - Вот и решение проблемы, мисс Съюзен, а теперьмне хотелось бы, наконец, поговорить с вами, Съюзен Гольц! Вы должныбудете ответить на несколько вопросов.
        - Я никому и ничего на данный момент не должна, - взвилась я.
        - Не горячитесь, лучше присядьте и выслушайте то, что я вам скажу, - предложил мой незваный гость.Я присела на кресло и выжидательно посмотрела на мужчину.
        - Слушаю вас, - как можно вежливее произнесла я.
        - Вначале позвольте всего лишь один вопрос.Я кивнула:
        - Валяйте!Мужчина с изумление посмотрел на меня. Чёрт, опять сорвалась. Следуетболее внимательно относиться к своей речи.
        - Я удивлён и не знаю, как с вами дальше общаться, мисс. Ответьте, кто вы?И, ради бога, не говорите, что простая художница! Не поверю. Барышниваших лет и вашего положения не убивают вот так мимоходом одного излучших киллеров Нью - Йорка!
        - Вы имеете в виду Джейка Якоба Коллинза? - усомнилась я.
        - А вы даже запомнили его имя? Становится всё интереснее. Так кто же вы?Вот влипла, так влипла! Сказать ему, что я из будущего? Не поверит! Приметза умалишённую. Решила выкрутиться. Где, наш русский, человек непропадал!
        - Вы знаете, у меня было трудное детство, - начала импровизировать я.Приходилось буквально сражаться за каждый кусок хлеба. И лишь, когда мнеисполнилось двенадцать лет, мой отец смог выбраться из нищеты, а я,наконец, получила возможность заняться своим любимым делом. Моёпрошлое всегда со мной. Отсюда и поведении, как вы заметили, несоответствующее образу изнеженной барышни.
        - Спасибо, вы многое прояснили. Ваша судьба в какой - то степени похожа намою. Значит, нам будет легче понять друг друга. А теперь о главном, то естьо вашем друге мистере Морозове, - напомнил мужчина.
        - Опять вы о том же! Повторяю, мистер Морозов не является моим другом. Явстретила его не более суток тому назад. Не, знаю, о чём он вам тамрассказал? Тем не менее, я решила принять участие в его судьбе, - заявила я.
        - Вот мы и подошли к главному: поговорим о внесении выкупа, - буркнул мойсобеседник.
        - Та сумма, о которой ранее шла речь, слишком велика. Вы понимаете, что яне в состоянии её заплатить, - отчеканила я.
        - Я согласен с вами. Однако, вижу у вас имеются неплохие драгоценности, - он кивком головы показал на столик, где я оставила свои изумрудные колье ибраслет. Вот, растяпа!Мужчина продолжил:
        - Учитывая ваше трудное детство и то, что вы поразили меня своейсмелостью, я думаю, эти драгоценности будут достаточной платой заосвобождение вашего знакомого.Подумав для приличия, я согласилась.
        - Забирайте, ваша взяла, - я подошла к столу, и в последний раз взглянув наколье и браслет, протянула их моему собеседнику. Тот небрежным жестомотправил мой гарнитур в карман.
        - Ну что же, мисс Гольц, поедемте.
        - Куда? - поинтересовалась я.
        - Минут сорок езды, и вы встретитесь с мистером Морозовым. Авто внизу.Прошу вас, - мне протянули накидку и я, надев шляпку, спустилась вниз.Швейцар открыл дверь, и я увидела «Пежо» чёрного цвета, стоявшийнапротив входа в отель.Слегка поколебавшись, я села в машину, которая тут же тронулась с места.Ехали мы, действительно, не более сорока минут. Автомобиль затормозилнапротив трёхэтажного особняка, окружённого витой чугунной решёткой.Ворота отворились и авто въехало во двор. Распахнулась резная дубоваядверь и я, поднявшись по мраморным ступеням, вошла в холл, обставленныйстильной мебелью. Стильной по меркам начала двадцатого века. Широкаялестница с великолепными канделябрами по бокам вела на второй этаж. Язаметила панно работы Мориса Дени.
        - Неплохо кто - то устроился, - подумала я, оглядывая всё это великолепие. Отсозерцания шедевров живописи меня оторвал мужской голос.
        - Мисс, прошу вас, пройдёмте со мной. Мистер Паркинсон ждёт вас в своёмкабинете.Я прошла вслед за мужчиной в кабинет, заставленный книжными шкафами.Навстречу мне встал солидный мужчина лет сорока - сорока пяти и, любезноулыбнувшись, предложил присесть.
        - Виски, бренди?
        - Благодарю вас, но я предпочла бы чёрный кофе.
        - Сейчас принесут, а я, если вы позволите, пока мы ждём мистера Морозова,выпью рюмочку коньяка. Напрасно вы отказались, великолепный напиток. Итак, мисс, рад встречи с вами. Не ожидал столь решительных действий оттакой очаровательной барышни! Я удивлён, а увидев вас, понял, что такаяженщина как вы, способны на многое.Принесли кофе, очень неплохо сваренный. Ожидание затягивалось, и решилаузнать, когда прибудет Виктор.
        - С минуты на минуту, - сообщил мистер Паркинсон. Действительно, едва яуспела допить кофе, как вошедший слуга доложил о прибытии моегознакомого. В кабинет вошёл Виктор, слегка помятый и заросшийдвухдневной щетиной.
        - Вот и ваш знакомец. Можете идти, вы свободны! - объявил Паркинсон,обратившись к Виктору.
        - Мистер Паркинсон, а как насчёт того, чтобы доставить нас обратно в отель? - интересуюсь я, вспомнив, что ридикюль с деньгами оставила в номере.Вполне невинный вопрос вызвал не совсем понятную реакцию. Викторвзглянул на меня как на человека далёкого от реальности, а вернее сказатькак на сумасшедшую. Мистер Паркинсон от удивления на время потерял дарречи.
        - Хорошо, - после некоторого колебания произнёс он, - вас доставят доближайшей станции подземки. А дальше уж как - нибудь сами. Вы, миссГольц, меня снова удивили. Мне хотелось бы иметь такого решительногочеловека, как вы, у себя в команде. Может, надумаете?
        - Непременно, а когда созрею, дам вам знать.На этом пришлось откланяться. Нас, как и было обещано, доставили всё натом же чёрном «Пежо» до ближайшей станции подземки. Не могу сказать,что меня порадовала перспектива спуститься в Нью - Йоркское метро. В своёвремя я имела такую неосторожность - проехать пару станций…Впечатление было ещё то! Мусор, облупленные стены, деклассированныеэлементы, грязь в вагонах. Наше московское метро могло показатьсядворцом иноземного короля по сравнению с Нью - Йоркской подземкой.Может, в начале века ситуация несколько отличается от виденной мной вначале двадцать первого?
        - Виктор, у вас есть деньги, чтобы заплатить за проезд? - поинтересовалась я усвоего спутника. - Я всё оставила в отеле.
        - Сейчас посмотрю. Меня не обыскивали. Возможно, пара долларов изавалялась.Завалялось гораздо больше, хватило бы и на извозчика, но мне почему - тозахотелось сравнить подземку, виденную мной ранее в начале двадцатьпервого столетии с подземкой теперешней. Ну что же, приключениямнавстречу! Если бы я знала, что мои слова окажутся пророческими, тообошла бы эту станцию километра за три, вернее, как сказали быамериканцы, мили за три. Виктор заплатил за проезд, и мы спустились погрязным ступеням к платформе. Ждали недолго, вскоре появился состав,работающий, как и современное метро, от электричества. Первые составы наэлектрической тяге появились уже в 1904 году. Правда, вагоны оченьотличались от современных, скорее всего, они напоминали мне прогулочныетрамваи где - нибудь в Западной Европе. Это были обычные платформы подкрышей, где сиденья для пассажиров были отгорожены простыми поручнямии никаких дверей или окон. Интересная конструкция.Другого варианта не было, и пришлось воспользоваться этим транспортом.Удовольствие от поездки получилось сомнительным: со всех сторонпродувало и пахло сыростью, грязью,
резиной и ещё непонятно чем.Приятного мало. Над головой проносились почерневшие с обсыпавшейсяштукатуркой потолки. Кое - где виднелись грязные подёки от просочившейсявлаги. Я вспомнила мою поездку в Нью - Йоркском метро 21 века. Мало чтоизменилась, только вагоны стали поудобнее, но грязные и расписанныеграффити, как и станции.Наш путь проходил как под землёй, так и на поверхности. Поездканапоминала аттракцион под названием «Американские горки». Рельсы топоднимались, то резко уходили вниз. От «неописуемого» восторга духзахватывало. Я не раз пожалела о том, что мы не воспользовались услугамиизвозчика. Всё, хватит подобного экстрима. Наших бы подростков запуститьсюда, вот где для их молодого и игривого адреналина сплошной простор!Однако, остальные пассажиры, включая и Виктора, относились к поездкевполне спокойно, и никто не пытался выпрыгнуть из вагона на ходу. Я жестрашная трусиха, и подобные развлечения не для меня, поэтому наближайшей станции я схватила Виктора за руку и потянула к выходу.
        - Давай лучше возьмём извозчика, - жалобно попросила я. Мой спутник сизумлением посмотрел на меня и наверняка подумал, что я не в себе, разотказалась от столь экстремального вида транспорта.Резвая лошадка доставила нас по адресу. Вот и отель. Мы поднялись в номер,где застали мою рыдающую служанку.В чём дело, Бетси? - удивилась я,Та, вытерев слёзы и изредка всхлипывая, ответила, что приходил владелецотеля и интересовался, куда делся ковёр. - Я не знала, что ответить. Он оченьсердился.
        - Ну, это ерунда, за ковёр я, пожалуй, заплачу. Хватит слёз, - попыталась яуспокоить девушку. Не тут - то было. Та вновь расплакалась.
        - Пропал Тимоти!
        - Как пропал? - изумилась я, - когда мы уходили из отеля, он был с тобой, еслимне не изменяет память.
        - Вы правы, мисс. Однако, как только вы вышли за дверь, кот как обезумел,оцарапал меня и, вырвавшись, стремительно убежал, - шмыгая носом,пожаловалась Бетси.Вот это хуже. В последний раз, когда пропал Тимоти, «Титаник» ушёл подводы Атлантического океана. Даст бог, вернётся котик.
        - Бетси, успокойся и, пожалуйста, принеси нам чая, - попросила я.
        - Мистер Морозов, присаживайтесь, нам следует обсудить наши дела, - обратилась я к Виктору.Мы уселись за стол в ожидании чая, а я продолжила.
        - Вы обещали компенсировать мои затраты по вашему освобождению. Выкупсостоялся, теперь дело за вами. Свою часть уговора я выполнила: мнепришлось расстаться с моим любимым гарнитуром. Я отдала изумрудноеколье и такой же браслет. Мне хотелось бы получить нечто подобное. Как вына это смотрите?
        - Смотрю на это весьма положительно, весело согласился Виктор. - А вы несмогли бы нарисовать ваш гарнитур?
        - Я же художниц и вроде бы не плохая. Что - то, а своё колье и браслет янарисую по памяти. А зачем вам рисунок? - полюбопытствовала я.
        - Знаете, в Москве, как я и говорил, есть много отличных ювелиров. Возьмём,к примеру, Фаберже, Перхина или Хлебникова. По возвращении я передамваш рисунок в одну из этих мастерских, и вы получите ваши драгоценноститакими, какими вы их запомнили. Это вас устроит? - улыбнулся Виктор.
        - Пожалуй, это будет наилучший вариант, - всё ещё не веря в происходящее.Ответила я.Мой собеседник продолжил:
        - К тому же на ваше имя я переведу крупную сумму в любой из указанныхвами банков.
        - А вот этого делать, пожалуй, не стоит, я лишилась только украшений, аденьги я смогу заработать. Уже завтра у меня встреча с очереднымзаказчиком. Я думаю, мистер Морозов, что на этом мы можем попрощаться?Все вопросы обсуждены. До свидания! - я встала и протянула Виктору рукудля прощания. Тут мне показалось, что в его глазах промелькнулоразочарование.Он поднялся, слегка пожал мне руку и, немного подумав, предложил завтрасовершить прогулку по Нью - Йорку. Я согласилась.
        - Тогда до завтра.
        - Встретимся часа в четыре, не раньше. Вы не забывайте, что с утра я должнаработать, - напомнила я.Виктор ушёл, а я решила урегулировать возникшие неприятности с ковром,заплатив требуемую сумму. Слава богу, всё налаживается. Жизнь входит вобычную колею: работа, дом, работа и изредка развлечения. Завтра,например.Оставшаяся часть дня прошла без происшествий, если не считать того, чтоТимоти так и не вернулся. Укладываясь спать, я молила бога, чтобы мойстранный сон вновь не вернулся ко мне. Молитва была принята, и я провеланочь без всяких сновидений. С утра обычная рутина: вновь присланное авто,вновь роскошный особняк. На этот раз встреча с миссис Левингтон, чейпортрет мне и предстояло написать. Элен оказалась замечательнойсобеседницей и время, проведённое с ней, пролетело совершенно незаметно.Я вернулась в отель к трём часам, и успела подготовиться к встрече сВиктором. Интересный он человек, вызывает у меня симпатию. Приятныйсобеседник и внешне представительный - в моё время сказали бы «качок».Интересно только, как он позволил, обладая такой силой, похитить себя?Надо будет поинтересоваться. К четырём
часам я была готова и прицепила налацкан жакета свою любимую брошь в виде ветки ландыша. А выгляжунеплохо! Не знаю, как на вкус мужчин начала двадцатого века, но в моёмвремени я пользовалась популярностью.На этот раз Виктора не похитили, прибыл он вовремя и к тому же насобственном автомобиле. Это был фаэтон с откидным верхом фирмы

«Паккард». В своё время я посещала кружок любителей стариннойавтотехники, поэтому неплохо разбиралась в марках автомобилей. Мне дажекак - то удалось посидеть за рулём рариритетной техники. Теперь у меня былбелый «Сааб», сменивший на своём посту бордового «Пежика»,прослужившего мне верой и правдой целых два года. Пришлось купитьмашинку посолиднее, положение обязывало. Эх, сейчас бы за руль, дапрокатиться с ветерком.
        - Виктор, разрешите сесть за руль вашего авто, - с мольбой в голосепроизнесла я.Мой спутник с удивлением посмотрел на меня, покачал головой, но,вероятно, подумал, что задавать вопросы себе дороже будет. Поэтому безслов освободил место водителя или как их называли в то время «шоф - фёра».Сказано, сделано. Поехали! Здорово! Вспомнила былые навыки. Хорошо - токак! Мы выехали на одну из центральных улиц. Бардак! Другого слова,чтобы описать то, что там творилась, у меня не нашлось. Не знаю, как кто, ая - пас! Пришлось вернуть руль Виктору, иначе точно попала бы в аварию.Представьте себе - никаких светофоров, регулировщиков. У меня сложилосьмнение, что все ехали туда, куда им вздумается, не соблюдая никаких правилдвижения. А были ли они? Трудно сказать. На дороге смешались конныеэкипажи, пролётки, фиакры, омнибусы, грузовые авто и машины наподобиенашей. Кто ехал направо, кто налево, нам же нужно было ехать прямо, а какэто сделать? Навстречу неслась пожарная машина, Виктор едва успелзатормозить. Слева две телеги сцепились колёсами и не могли никакразъехаться. Кричали извозчики, «шоф - фёры» усиленно жали
на клаксоны.Какофония стояла ещё та! Сквозь этот хаос уверенно пробирался маленькийи юркий «Родстер» изумительного белого цвета.
        - За ним! - скомандовала я.Виктору удалось прорваться сквозь эту толкучку, и мы выехали на одну избоковых улиц.
        - Куда едем? - поинтересовался мой спутник.
        - А давай - ка в какой - нибудь музей, - подумав предложила я. - Если можно, то вМетрополитен.Я знала, что музей был основан в 1870 году, значит, уже был открыт, и воттуда - то мы и решили отправиться.В своё время мне посчастливилось посетить этот знаменитый нью - йоркскиймузей. Странно, здание ничуть не изменилось, только выглядело чутьпоновее. Мы поднялись по широким ступеням и прошли сквозь колонны квходу. Я словно вновь очутилась в 21 веке. Всё как прежде. Тот же холл, нехватает только вооружённых охранников. Мне даже показалось, что явернулась в своё время. Но нет, побродив по залам музея, мы вновьочутились на улицах старого Нью - Йорка, где нас ждал наш верный

«Паккард».
        - Куда теперь? - осведомился Виктор.
        - Хорошо бы на набережную, люблю смотреть на воду, - задумчивопроизнесла я, - и лучше всего нам проехать на Манхэттен, заодно и на статуюСвободы полюбуемся!По дороге я обратила внимание на то, что в Нью - Йорке уже построено многовысотных зданий, попиравших своими крышами небо.
        - У нас в России таких ещё нет, - прокомментировал Виктор. - Интересно, какнаверх подняться?
        - Я слышала, там, внутри есть самодвижущиеся машины, которыеподнимают людей вверх, - пришлось похвалиться своими познаниями.Да, Нью - Йорк, начала двадцатого века отличался от некогда виденногомною, но многие здания, особенно высотные, мало изменились и были легкоузнаваемы. Вскоре мы переправились на пароме на остров, где находиласьстатуя, подаренная некогда Америке французами. Не думали «лягушатники»,что их подарок станет символом не только Нью - Йорка, но и всехамериканских штатов. Внутри статуя была полой, и мы смогли поднятьсянаверх, откуда открывался изумительный вид на город. Пахло солёнойводой. Можно было видеть корабли, входящие в гавань. Казалось ещё чуть - чуть и время перенесёт меня обратно в 21 - ый век, настолько всё казалосьзнакомым. Виктор отвлёк меня от созерцания красивейшей панорамы.
        - Нам пора спускаться, скоро должен быть паром и, если мы задержимся, то,вероятнее всего, нам придётся здесь и заночевать.Обидно, но реальность она такая - ей надо подчиняться. Мы спустились вниз,а вскоре подоспел и паром. Мы вернулись обратно к своему авто.
        - А теперь куда? - поинтересовался Виктор.Впечатления переполняли меня, и я предложила вернуться в отельИ вновь те же улицы, вернее авеню, запруженные транспортом. Я никак немогла привыкнуть, что наряду с автомобилями встречалось много гужевоготранспорта. Лошади боялись машин, особенно их пугали резкие звукиклаксонов и поэтому на дорогах часто возникали пробки: испуганныелошади начинали метаться в разные стороны, потом замирали в ступоре, азатем, понукаемые своими хозяевами, принимались тащить свои телеги нетуда, куда требовалось. Сплошной бедлам!Виктор решил проехать по набережной, где движение было не такиможивлённым, заодно и мне сделать приятное, узнав, что я испытываючувство радости при виде водных просторов. Наслаждаться одиночествомнам пришлось недолго. Внезапно раздался крик:
        - Разойдись, с дороги!Прямо на нас неслась тройка лошадей, запряжённых в старинный экипаж.Как это ни странно, некоторые жители города, особенно люди старшегопоколения, всё ещё предпочитали ездить по старинке. По все видимостикучер не справился с управление и лошади, напуганные резкими звуками,понесли в ужасе по набережной.
        - Виктор, сворачивайте! - закричала я и, видя, что он не успеваетсреагировать, резко крутанула руль вправо, стараясь избежать столкновенияс экипажем. Наш автомобиль вывернул, взмыленные лошади промчалисьвперёд, ландо мотало из стороны в сторону, нас даже слегка задело, нохватило и этого: «Паккард», ещё не оснащённый современной техникой,позволяющей моментально затормозить, пробил парапет и медленно, илимне показалось, что медленно, стал скользить в реку. Виктор что - то кричал.Как я поняла, он пытался открыть дверцу и выпрыгнуть из автомобиля. Повсей видимости, он предлагал то же сделать и мне, но юбка, за что - тозацепившись, не позволила мне этого. Вскоре авто, подняв множество брызг,ушёл под воду, а вместе с ним и я.А в это время по улицам города метался кот и сердито думал о том, куда жеделась его хозяйка? Последний раз, когда он оставил её одну, та чуть неутонула. Нельзя оставить человека ни на минуту: опять попадёт в какую - нибудь неприятность. Надо срочно её найти. Где же она? Вот ведь, уехала скем - то, а его оставила на попечении своей испуганной служанки. Слава богу,удалось удрать от
неё.И тут кот увидел такое знакомее платье. Хозяйка! Нашлась! Автомобиль, вкотором она находилась, внезапно вильнул, пробил чугунный парапет иначал падать в воду. Кот прыгнул вслед автомобилю и усиленно заработаллапками, стараясь как можно быстрее добраться до хозяйки. Но всё тщетно!

«паккард» скрылся под водой, утянув за собой в холодные воды Гудзонаженщину и бросившегося её спасать кота.Москва 2012 - 1941 год. Ну вот, вроде бы всё прояснилось: Ольга нашлась. Мы стали думать, каквернуть нашу подругу в её родное время, но ничего хорошего в голову неприходило. Возможно, Ольге сможет помочь Серафима, но ту, когда мы еёвидели в последний раз, забрал военный патруль. Из книг мне былоизвестно, что человек мог сгинуть в следственном изоляторе. Нужно спасатьСиму и Ольгу, но как это сделать? Может, связаться с Вячеславом и спроситьу него совета? Мужчина всё - таки. Защитник!Я несколько раз пыталась дозвониться до него, но трубка упорно отвечала,что абонент находится вне зоны действия сети.Екатерина как - то отдалилась от меня, да и прежней беззаботной дамой онауже не была. Мы изредка перезванивались, вспоминали Ольгу. Однажды оназаговорила об Олеге, с которым мы встретились в далёком сорок первом.
        - Как - то он там, жив ли? Мы обманули его, пообещав проводить. Не хорошоэто, - с грустью в голосе произнесла она и положила трубкуДни шли, я принялась за работу. Многие отметили, что мой стиль изменился,но изменился в лучшую сторону, стал более строгим и лаконичным, чтопридавало моим картинам, как выразился один из заказчиков, неповторимуюпрелесть. Клиентов прибавилось. Изредка я гуляла по летним и поэтомунемноголюдным московским улицам, вспоминая, как они выгляделисемьдесят лет назад. Многое изменилось, но были переулки, которые жилисвоей старой жизнью, так и не смирившись с наступлением нового столетия.Вот тут мы с Катюшей встретили Олега. А вон там сидели на скамейке. Вототсюда я отправилась рыть окопы, а здесь арестовали Серафиму и Ольгу.Всё чаще я вспоминала то, что со мной произошло. Где все те люди, которыхя когда - то знала?Решила проверить мои счета в одном из лондонских банков. К моемуудивлению, они сохранились, и деньги можно было получить. Но только какдоказать, что я именно та Съюзен Гольц, которая эти счета и открывала.Сомневаюсь, что мне поверят. Правда и без лондонских вкладов,
денег мнехватало.Естественно, что мама и бабушка давно умерли. С огорчением узнала, что вмой лондонский особняк во время Второй Мировой войны попала авиабомбаи от здания практически ничего не осталось. На том месте теперь разбитсквер. Вот так - то! Тоскливо и очень грустно!Одно радовала: фермерское хозяйство, некогда приобретённое мной, до сихпор существовало и успешно функционировало.В один из дней раздался телефонный звонок. Я долго не брала трубку, акогда решилась, услышала незнакомый женский голос:
        - Простите, я могу поговорить со Светланой Гольц?
        - Я вас слушаю, - нехотя ответила я.На том конце провода замолчали, а потом вновь тот же голос продолжил:
        - Извините за беспокойство, у меня к вам срочное дело: вам знаком ВячеславГорелин?Подумав, я сообщила, что не припоминаю такого.Моя собеседница смутилась, и мне показалась, что она прекратит разговор,но я ошиблась.
        - Но как же, мне он сказал, что вы с ним плыли на «Титанике». Это правда?Меня как током ударило. Нашёлся! Слава нашёлся!
        - Да, да, знаю такого! Где он? С ним всё в порядке? Кто вы? Откуда звоните?
        - заторопилась я, испугавшись, что женщина положит трубку.
        - Давайте встретимся, и я вам всё расскажу. Со Славой неприятности: он вбольнице. Вы согласны встретиться завтра? Он много рассказывал о вас,просил найти, но мы никак не могли с вами связаться. Ещё он сказал, чтотолько вы сможете ему помочь. Так мы можем увидеться завтра?В результате встреча была назначена на 15:00 в одном из маленьких летнихкафе на Чистых Прудах. Я едва смогла дождаться условленного часа. Стоялсолнечный, но уже нежаркий день конца августа. Москвичи прогуливалисьпо аллеям, любовались многоцветьем астр, отдыхали от надоевшего летнегопекла. Вскоре к моему столику подошла женщина довольно молодая, но всё веё облике говорило, что жизнь не слишком добра к ней.
        - Извините, вы Светлана? - нерешительно спросила она.
        - Да, а вы та, с кем я вчера беседовала по телефону, - на всякий случайуточнила я.
        - Меня зовут Люба, женщина присела к столу. Я подозвала официанта изаказала ещё один сок. Люба благодарно кивнула и начала свой рассказ.
        - Недели две назад к нам привезли странного мужчину, который всё времяговорил, что он плыл на «Титанике», а потом была ужасная катастрофа и онспас девушку по имени Светлана Гольц. В конечном итоге, нам удалосьвыяснить, что действительно был такой прогулочный катер, который затонулна Москве - реке. Однако, дальше началось самое непонятное: он рассказал,что ему позвонила ваша подруга Ольга и попросила приехать за вами. Славатот час собрался и выехал. Вот тут - то и случилось то, во что поверитьтрудно. Подъезжая к условленному месту, его автомобиль попал в туман, акогда он рассеялся, Вячеслав был крайне удивлён: на улице мела позёмка иэто летом! Он подумал, что случился очередной природный катаклизм,накинул ветровку и вышел из машины, направляясь к указанному адресу. Натротуаре лежал самый настоящий снег. Внезапно раздался окрик «Стой».Вячеслав оглянулся и заметил, что к нему приближается военный патруль,только вот люди были одеты странно. Слава говорил, что подобное он виделтолько в кино. Мужчины подошли к нему и потребовали предъявитьдокументы, Горелин сказал, что надо забрать их из машины и
направился кней. Тут же раздался выстрел, но, слава богу, пуля не задела его. Вячеславпобежал к своему автомобилю, раздался ещё один выстрел, и он услышалкрик:
        - Держи фашистского шпиёна!
        - Может быть, шпиона? - поправила я.
        - Нет, он сказал, что кричали именно «шпиёна». Второй выстрел задел емуплечо. Вашему знакомому удалось забраться в свою машину и он, нажав нагаз, поспешил уехать с места происшествия, чтобы добраться доближайшего отделения милиции, извините, полиции - никак не привыкну кновому названию. Самое странное, по его словам, произошло потом, когда онвыехал на проспект: буквально перед своим «Ауди» он увидел колоннустарых танков. Как он объяснил, такие были в годы Великой Отечественнойвойны, - моя собеседница замолчала.
        - Возможно, снимали фильм? - предположила я.
        - Как вы не можете понять, Вячеслав рассказывал, что летняя погода внезапносменилась на унылую предзимнюю! Ладно, в это можно ещё как - то поверить:наша погода ещё и не такой сюрприз может подбросить. Но танки, многотанков Т - 34, ни одному «Мосфильму» не по карману будет столько техникизадействовать, - уверенно ответила Люба.
        - А он точно знал, что это танки Т - 34?
        - Да, потом я посмотрела в интернете и кое - что о том, что он рассказывал,нашла там. Вот почитайте, - мне протянули листок с небольшим текстом. - Это я выписала из «Википедии». Читайте, там всё про Т - 34.

«Танк Т - 34 - боевая гусеничная машина с вращающейся башней,обеспечивающей круговой обстрел из пушки и спаренного с ней пулемёта.Танк вооружён пушкой и двумя пулемётами. Экипаж танка Т - 34: 4человека.»
        - Ну и что здесь странного? - усомнилась я.
        - Опять вы не понимаете. Там было всё так, как здесь написано. Всё тютелькав тютельку. Вячеслав видел, как поворачивается башня, как танк подминаетпод себя его автомобиль, видел пушку. Не могло этого быть в наши дни!Понимаете, никак не могло! Хорошо, поверим в «Мосфильм». А как выобъясните мне тот факт, что мужчина едва не погиб под гусеницами танков? - Люба возмущенно посмотрела на меня. - Так вот, когда Слава заметил танки,он остановился на обочине и вылез из своей машины посмотреть, что же всё - таки происходит. Он едва сумел отскочить, когда один из танков подмял подсебя его автомобиль и просто - напросто его раздавил. Что вы можете на этосказать? Тоже «Мосфильм»? Ну, не могли работники киностудии такпоступить: им ведь иск можно было бы вкатить, да ещё какой, «Ауди»машина не из дешёвых!
        - А дальше что? Как Вячеслав оказался у вас? - подтолкнула я собеседницу кпродолжению разговора.
        - После того, как его машина погибла под гусеницами танка, он впал всостояние шока и несколько секунд стоял не в силах поверить в случившееся,но. Когда он увидел, что люк танка открывается, то бросился бежать. Как онпотом рассказывал, бежал он сломя голову, лишь бы подальше от этогокошмара. Простреленное плечо ужасно болело и Вячеслав уже начал впадатьв панику, когда забежал в переулок, затянутый белесым туманом. Выйдя изпереулка, он оказался на залитой солнцем улице. Вот такая история. Егоподобрала в полубессознательном состоянии бригада скорой помощи идоставила в нашу больницу. Рану, конечно же, мы обработали и пулюизвлекли. Самое странное, пуля была калибром 7,62 мм. От самозаряднойвинтовки Токарева образца 1938 года. Опять скажите, «Мосфильм»? У наспулю забрали, а потом сообщили, что подобные уже не поставляются ввоинские подразделения. Выстрел был произведён из винтовки образцавоенных лет. Можно, конечно, предположить, что нашёлся умелец,реставрировавший винтовку и решивший с ней прогуляться по московскимулицам. Всё возможно, но никто не верит вашему другу. Рана его почтизажила и стоит вопрос
о том, чтобы отправить его на дальней шее лечении водну из психиатрических клиник.
        - Чем я могу помочь моему другу? - попыталась я узнать у моей собеседницы.
        - Вячеслава можно оформить на выписку под опеку близких родственников,но сообщил, что у него никого нет, он сирота. Вспомнив о Светлане Гольц,попросил связаться с ней.
        - Извините за бестактный вопрос, почему вы решили принять такоедеятельное участие в судьбе совершенно чужого вам человека? - поинтересовалась я.
        - Всё очень просто, я мать - одиночка, а Вячеслав заплатил мне немалуюсумму. Я не такая уж неблагодарная. Мне помогли, помогла и я.
        - И что теперь делать? - грустно спросила я.
        - Если вы согласны, мы можем поехать в больницу, а там решить все вопросы.Возможно, вам и разрешат забрать Вячеслава из клиники, если вы, конечно,напишите расписку, - объяснила моя собеседница.Решили ехать прямо сейчас. Хорошо, что документы, подтверждающиеличность, были у меня с собой. Ехали мы недолго, не более часа и этонесмотря на московские пробки.Впрочем, все наши старания пошли прахом: в больницу приехала какая - токомиссия, и все посещения были отменены. Придётся ждать до завтра.Попрощавшись с Любой, позвонила Екатерине и рассказала ей последниеновости. Катя обещала ближе к вечеру подъехать ко мне, чтобы вместеобсудить наши дальнейшие действия: как - никак, а Слава неким образомпострадал из - за нас. Теперь наша очередь прийти к нему на выручку.Вечером за чашкой крепкого кофе устроили «военный совет. Было решено наследующий день вместе ехать в больницу и действовать по обстановке. Натом и закончился этот суматошный день, а ночью мне приснился сон.По улицам незнакомого города ехал автомобиль, в котором находилось двое
        - мужчина и женщина. Я поняла по их одежде, что это моё время, да иподобные авто я встречала на улицах Лондона. Значит, я вижу картинку измоего прошлого, то есть из моей реальной жизни. Внезапно машина резкодёргается вправо, пробивает парапет, и медленно перевалившись через край,падает в воду. Мужчина успевает выпрыгнуть из авто и пытается помочьженщине, но ту, по всей видимости, зажимает между сидениями, и у негоничего не выходит. Я вижу, что автомобиль скрывается под водой и в этотмомент в реку прыгает какое - то животное. На этом всё! Какой ужасный сон!Просыпаюсь в холодном поту. Что это? Вновь вещий сон или же я виделасвою гибель? Странно как - то всё это! Пришлось встать и пройти на кухню,чтобы взбодриться. Поставила варить кофе. Через пару минут на кухнепоявляется Екатерина.Возможно, этот сон был своеобразным предупреждением о том, что можетпроизойти? А впрочем, забудем! Будет день, будет пища.Утром мы отправились в больницу. Мне пришлось запастись всемивозможными бумагами, которые могли потребоваться.В регистратуре нам назвали имя лечащего врача, к которому мы и прошли.Постучавшись, вошли в
кабинет.
        - Извините за ранний визит, - начала я разговор.
        - Я весь внимание, - вежливо откликнулся врач и представился, - СавинСергей Петрович.
        - Очень приятно Светлана Гольц, художница, а это моя подруга Екатерина.
        - Что же привело столь очаровательных девушек ко мне? - улыбаясь,поинтересовался врач.
        - Мы пришли узнать о Вячеславе Горелине. Нам известно, что он находится ввашей клинике, - опередила меня Екатерина.
        - Позвольте поинтересоваться, а кем вы ему приходитесь? - осведомился врач.
        - Я его невеста, - мне пришлось соврать.
        - Ах да, вспоминаю, значит, это вы! Вячеслав часто говорил о вас. У вашегожениха очень и очень непростое положение. Мы вылечили его физическоетело, но душевную рану - увы, не смогли! Как мне кажется, ему следуетпройти лечение у психиатра, - задумчиво сказал Савин.
        - Я думаю, что смогу справиться с его проблемой, если вы отпустите моегожениха со мной. Готова подписать любые бумаги и взять всюответственность за дальнейшее лечение Вячеслава на себя, - я протянулаСергею Петровичу конверт с приятно шуршащими зелёными купюрами.Он вопросительно посмотрел на меня, а я, сделав вид, что смутилась,ответила на его немой вопрос.
        - На лечение моего друга потребовались некие средства, которые я и решилавам компенсировать.
        - Если так, - врач заглянул в конверт, - то вашу проблему можно решитьпрямо сейчас.Он нажал на кнопку, и в кабинет вошла медсестра.
        - Алевтина Константиновна, проводите девушек к Горелину. Да, его можновыписать. Всё вопросы улажены.
        - Пройдемте со мной, - скомандовала медсестра.Мы прошли за Алевтиной Константиновной на третий этаж, где иобнаружили Вячеслава. Когда мы познакомились, он выглядел гораздолучше.
        - Вячеслав Сергеевич, вы можете собираться, вас выписывают. Ваша невестаоформила все бумаги, - обрадовала пациента медсестра.Вячеслав странно посмотрел на нас с Екатериной, но тем не мене сталсобираться. Вскоре он был готов, и мы покинули клинику.Уже в машине он поинтересовался, как нам удалось найти его, и я рассказалапро Любу.
        - Слава богу, а я уже не верил, что мне когда - либо удастся увидеть вас,Светлана. Вы не представляете, что со мной было!
        - Кое - что нам известно: Люба вкратце рассказала о том, что с тобойпроизошло.
        - Меня все посчитали сумасшедшим, когда я сообщил о том, что со мнойслучилось, - мрачно усмехнулся Вячеслав. - Да и я бы, пожалуй, не поверил,если бы мне кто - то рассказал, что на улицах Москвы его машину раздавилтанк Т - 34, а его самого ранили из винтовки Токарева, времён ВеликойОтечественной войны. Вся надежда была на вас, Светлана. Я до сих пор немогу поверить, что я не попал в руки психиатров. Спасибо за помощь! - А выне считаете меня сумасшедшим?Я с грустью посмотрела на него и предложила продолжить разговор у менядома.Вскоре мы расположились в гостиной. Едва пробивавшиеся сквозь плотныешторы лучи солнца робко освещали развешенные на стенах картины. Неуспели мы отпить по глотку кофе, как раздался звонок в дверь.На пороге стояла консьержка и держала на руках страшно исхудавшего кота.
        - Кажется, это ваш Тимофей. Сегодня я увидела его у дома, он подходил кпрохожим, затем направлялся к парадному и садился у двери, словно просилвпустить его. Хорошо, что я заметила, держите, - мне протянули Тимофея.Тот тут же лизнул меня в нос и жалобно замяукал, словно пытаясь что - тосказать. С котом на руках я прошла в ванную вымыла и вытерла его, затемналила молока. Тимофей, повозившись, улёгся спать там же у блюдца состатками молока. Интересно, где он был? В последний раз я его видела там,в 1941 году. Неужели и он, как и мы с Екатериной, переместился во времени?Подумаю об этом позже, а сейчас нам предстоит серьёзный разговор сВячеславом. Я решила рассказать ему часть правду, утаив то, что на самомделе я не Светлана, а Съюзен. Думаю, упоминать об этом ещё рано.Вячеслав с Катей с нетерпением ждали меня:
        - Вячеслав, сначала нам хотелось бы получить информацию о том, чтослучилось с вами, как говорится, из первых рук.Вячеслав, вздохнув, приступил к повествованию.
        - Я до сих пор помню то утро, начал Вячеслав, - было рано, я только чтовстал и не успел даже умыться, когда услышал звонок сотового телефона.Раздался женский голос:
        - Слава, аллё, Слава!
        - Слушаю, кто это?
        - Ольга, помнишь? Светина подруга. Приезжай за нами, скорее!
        - А где вы находитесь?
        - Славик, приезжай на Сивцев Вражек, дом пятнадцать, мы будем ждать уподъезда.Я понял, что вы, Светлана, и ваши подруги попали в беду и вас необходимовыручать. Тотчас я спустился вниз, было тепло, но я захватил с собойветровку, так, на всякий случай.До названного вами адреса, ехать было далековато, но где - то за час ядобрался до места. Уже подъезжая, заметил, что по улице стелется туман. Ясбавил скорость, проехал дальше, и вот тут - то произошло самое странное:когда туман рассеялся, я обнаружил, что на улице резко похолодало, и дажекое - где виднеется снег. Очередной каприз природы! У нас всё ни как улюдей, То жара не продохнуть, то снег в августе выпадает. Если ужнесколько лет назад леса под Москвой горели от несусветной жары, топочему бы и снегу не выпасть?
        - Что за чертовщина? - подумал я и решил выйти из машины. Ого, холоднокак! Надел ветровку, но та плохо грела, и поэтому я поторопился вамнавстречу, но тут услышал окрик:
        - Стой! Кому говорят, стой!Так грубо это было сказано, что я решил не реагировать, а продолжить свойпуть, но тут вновь послышалось:
        - Стой! Кажи документы. Кому говорят!Пришлось остановиться и узнать, кто же так хочет со мной пообщаться.Когда я увидел говорившего, то впал в ступор: навстречу мне двигались двоемужчин, одетых как - то странно. Так сейчас никто не одевается. К тому жеоба были вооружены! Я стал вспоминать, когда я мог видеть людей в такойодежде. Оказалось, что нечто подобное видел в фильмах про войну.
        - Точно! Неужели кино снимают? - изумился я.Если это так, то понятно, что мне дальше идти нельзя, но вот документы,зачем спрашивают?Кино, так кино! Я развернулся и решил поехать в объезд. В спину мнераздалось:
        - Стой, шпиён фашистский!Ничего себе, я и шпион. Хорошо ребята играют. Вжились в роль. Решил нереагировать, но тут прозвучал выстрел.Чёрт побери! В чём дело?Я побежал, стараясь как можно быстрее добраться до машины, и ужеоткрывал дверцу, когда плечо обожгла острая боль.Ого, это уже не шутки! Скорее, скорее. Руки дрожали, но мне удалосьзавести мотор и выехать на другую улицу. Туман начал рассеиваться, но по - прежнему видимость была плохая. Я решил найти ближайшее отделениеполиции и рассказать о том, что со мной произошло; и тут услышал какой - тостранный гул. Пришлось остановиться. Прижав машину к обочине, я вышел,предварительно перевязав рану. Шум приближался и становился всё сильнее.Вскоре показалась колонна танков. Первая мысль была о том, что проходятучения, но когда колонна подошла ближе, я рассмотрел, что танки быликакими - то странными. Теперь я могу с уверенностью сказать, что это были Т - тридцатьчетвёрки, бронемашины, широко использовавшиеся в годы войны.Вторая мысль была о том, что «Мосфильму» выделили неплохие деньги насъёмку военного блокбастера.
        - Ничего себе развернулись! Ладно, пропущу ребят и дальше в полицию.Хватит на мою голову приключений! - подумал я.Однако, судьба преподнесла мне ещё один сюрприз. Первые танки проехалимимо. Но тут я заметил, что одна тридцатьчетвёрка начала съезжать наобочину. Танк остановился, повернулась башня, открылся люк, оттудапоказалась голова, затем появился мужчина в комбинезоне.
        - Вот и ладно, - пронеслось у меня в голове, - сейчас всё узнаю.
        - Ты что здесь делаешь со своей тарантайкой? - раздалось из танка.
        - Ничего себе, тарантайка! Так обозвать «Ауди» последней модели! Да твойтанк меньше стоит! Так от жизни отстать! Может, реконструкторы какие? - пронеслась шальная мысль, но тут же исчезла в недрах подсознания. - Что - то многовато реконструкторов будет. Нет, здесь явно либо кино снимают,либо воинская часть всякое старьё в утиль гонит. Дожили, прямо по улицамстолицы на танках разъезжают!Я стоял, во все глаза уставившись на танкиста. Что - то с ним было не то, авот что, я понять не мог. Взгляд вроде бы не такой. Но причём здесь взгляд?Между тем мужчина продолжал изучать меня. Да в чём, собственно, дело? Ссамого утра всё идёт наперекосяк! То документы непонятно кто требует, тотанкисты чересчур любознательные попадаются! Одет я вроде нормально:джинсы, мокасины последней модели, рубашка - поло и ветровка.Танкист подумал ещё немного, и его рука потянулась к кобуре.
        - Чёрт, тикать нужно! - пронеслось в голове.Преодолев оцепенение, я помчался прочь от этого кошмара. Туман по - прежнему стелился над землёй. Было холодно, но я этого не замечал, и лишьза спиной слышал лязг металла. Оглянувшись, увидел, что танкист, повидимому, решил преследовать меня, но моя машина помешала маневру. Яостановился и в полном недоумении смотрел на происходящее. Следовалобежать, и бежать как можно дальше, а я стоял и смотрел, как моя машинапревращается в груду металлолома.Повязка, сделанная мной, съехала и из плеча стала сочиться кровь. Изступора меня вывел крик.
        - Эй, ты, стой на месте! Стреляю!Ага, как бы не так, он стрелять будет, а я изображать мишень! Не выйдет! Яещё раз взглянул на остатки своей «ласточки» и бросился бежать. Ускорениямне придала пулемётная очередь, раздавшаяся за спиной. Меня мутило,видимо из - за потери крови, я забежал в какой - то дворик, присел наскамейку, а когда очнулся, увидел перед собой лицо старушки.
        - Вам плохо? - участливо спросила она.Я смог лишь кивнуть, мимолётно отметив, что на улице вновь лето, и опятьпотерял сознание. Окончательно я очнулся уже в больнице после операции.Мне сказали, чтобы я не беспокоился, операция прошла успешно, пулюизвлекли из плеча и осторожно спросили, смогу ли я поговорить сполицейским, приехавшим расспросить меня о случившемся. Я кивнул, и впалату вошёл лейтенант, задавший положенные в таком случае вопросы.Я постарался подробно рассказать обо всём, что произошло со мной, незабыв упомянуть о версии с «Мосфильмом».
        - Проверим! - успокоил меня страж порядка и ушёл. Позже я стал замечать,что на меня стали как - то странно посматривать, а медсёстры, кивая головами,шептались по углам. До меня долетали обрывки их разговоров:
        - Какой молодой, а уже того! Жаль, придётся в психушку отправлять, если,конечно, родственники не заберут его отсюда.И тут мне пришла в голову мысль связаться с вами, Светлана. Родственникову меня нет. Родители погибли, когда я был совсем маленьким, менявоспитала бабушку, но год назад и она приказала долго жить. Такимобразом, вы оказались единственным близким мне человеком, - закончилсвой рассказ Вячеслав.
        - А как же коллеги по работе? - поинтересовалась Екатерина.
        - Тоже мне скажете, коллеги по работе! Там все готовы друг друга с костямипроглотить, и никто не подавится! Сказал с досадой Вячеслав.Теперь вы знаете, что со мной произошло. Сам никак не могу понять, что бывсё это значило? Я порылся в интернете и выяснил кое - какие факты. Тетанки, что я встретил на проспекте, явно были военных лет, и их было много.Такое количество не осилит никакая киностудия и никакой клубреконструктров. К тому же форма патруля, запросившего мои документы, поописанию соответствовала первым месяцам войны. Хотите верьте, хотитенет, но мне кажется, что меня каким - то ветром занесло в военную Москву. Ячитал о подобном, но до сих пор считал это бредом писателей - фантастов. Ну,не может быть такого! Не может, и всё тут! Я рассказал вам всё как на духу.Теперь ваша очередь объявить меня сумасшедшим. Может, мне всё этоприснилось? Тогда, где моя «Ауди»? Почему в меня стреляли? Почему пуля,которую извлекли из моего плеча, была выпущена из винтовки Токареваобразца сороковых годов прошлого века?Да, логика в его словах явно присутствовала.
        - Вячеслав, мы ненадолго оставим тебя одного. Хорошо? А ты пока, налейсебе чего - нибудь покрепче, разговор нам предстоит трудный! - угрюмосказала я.
        - Я всё понимаю, вы хотите решить, как мне объявить о том, что я сошёлсума? Идите, совещайтесь, - вдруг рассердился Вячеслав.Мы с Катей прошли на кухню, и я предложила выпить по стопочке коньякадля храбрости.
        - Что делать будем? - поинтересовалась Екатерина, доставая «Нenеssy».Оставить Славу в неведении было бы непорядочно с нашей стороны: он и такв стрессовом состоянии. Если ему сказать всю правду, поверит ли он в неё?Хороший коньяк быстро прочистил мозги и придал уверенности.Действительно, пора рассказать всю правду.Мне кажется, что правда всегда лучше лжи и недосказанности. А вотговорить о том, что я не Светлана, а Съюзен Гольц и родным для меняявляется начало двадцатого века, пока следует повременить.
        - Идём, Катюша, объявим гостю наше решение.Екатерина согласилась, и мы прошли в гостиную, где ожидал вынесениявердикта наш гость.
        - Ну что вы решили? - мрачно спросил Вячеслав.Катя уютно расположилась в большом кресле. Я подошла к открытому окну.
        - Знаешь, Слава, - нерешительно начала я, - мы хотели бы кое - что рассказатьтебе, но не знаем, как начать? Боюсь, что ты нас не поймёшь.
        - Говорите уж всё сразу, я ничему не удивлюсь, и приму правду какой бы онане была, - грустно ответил наш друг.Была, не была, и я бросилась в омут с головой! Однако, едва решиласьпроизнести то, что мы решили сообщить Вячеславу, как раздался ужасныйгрохот и на пол рухнула шикарная люстра, висевшая в гостиной, наполняявсё вокруг весёлым звоном разбившихся стекляшек. На кухне жалобнозаскрипела дверца шкафчика. Тимофей, словно ужаленный, выбежал изспальни и забился под диван, телевизор отключился и стал мигать красныйсигнальный огонёк.
        - Что случилось? - пробормотала Екатерина.
        - Сама ничего не могу понять, - испуганно ответила я.Вячеслав с ужасом смотрел на нас.
        - Всё повторяется! - чуть слышно прошептал он.Я подбежала к окну и выглянула на улицу. О боже! Соседний дом, постройкиначала двадцатого века, исчез, а на его месте клубилась столетняя пыль. Чтоже могло произойти? Первое, что пришло на ум - теракт!
        - Девочки, скорее на улицу, дома оставаться опасно! - раздался уверенныйголос Вячеслава.Он прав. Я пробежала в спальню, открыла секретер, нашла документы, взялабанковскую карточку и всю наличность, которую удалось найти, накинула наплечи кофту и последовала за моими друзьями.На улице царил хаос: люди метались из стороны в сторону, натыкаясь другна друга, задавали какие - то вопросы, на которые никто не отвечал, и всёповторялось.Мы остановились у входа, и только тут до меня дошло, что мне холодно.Вдоль тротуара лежал снег! Я посмотрела на своих спутников. Вячеславуявно было не по себе. Он обхватил плечи руками и, покачивался из стороны всторону, бормотал:
        - Я же говорил, что видел снег, я никого не обманывал! Вы ведь видите снег? - задал он вопрос одной из женщин, проходивших мимо.Та лишь пожала плечами и спросила его.
        - А вы нигде не встречали мою Анечку? Девочку пяти лет. Вы её не видели?Екатерина, уставившись в одну точку, стояла, прислонившись к двери.Я взглянула на дом, где находилась моя квартира и не узнала его: некогдашикарный, теперь он представлял жалкое зрелище. Выбитые стёкла,осыпавшаяся штукатурка; атланты, украшавшие парадный вход, потерялисвоё величие. Ничего не могу понять! Где мы? Что произошло? И тут яуслышала обрывок разговора:
        - Сегодня не обещали налёта. А они, фрицы проклятые, бонбу снова скинули!Как теперь жить? От нашего дома ничего не осталось, - горестно сообщилапожилая женщина своей соседке.
        - Ничего уж не поделать! Петровна, не переживай так, давай ко мне.Женщины повернули за угол и исчезли из поля зрения.
        - Неужели, - пронеслось у меня в голове, - мы снова попали в далёкий сорокпервый? Вот ведь как получается: мы с Екатериной столько временипытались вернуться обратно, чтобы помочь Ольге и Серафиме, но у насничего не выходило, тут - на тебе, мы на месте!Я подошла к Кате, и мы вдвоём едва успокоили Вячеслава.
        - Что будем делать? - тихонько спросила Екатерина.
        - Я думаю, надо вернуться в квартиру, а там обсудить наши дальнейшиедействия, - предложила я.Все согласились, и мы вошли в подъезд, который кардинальным образомотличался от того, к которому я уже привыкла. Исчезли цветы и ковры, небыло консьержки, всё покрыто пылью, и воздух какой - то спёртый.Мы поднялись на мой этаж, я толкнула дверь квартиры, но та не открылась.
        - В чём дело? Уходя, я нарочно не запирала квартиру. Кто же это мог сделать?Я попробовала ещё раз, но результат был тем же.
        - Свет, а ты уверена, что это твоя квартира? - поинтересовалась Екатерина.
        - Ну конечно, а чья же ещё? - буркнула я.
        - Посмотри внимательно на дверь. Ничего не замечаешь? - подначил меняВячеслав.
        - Дверь как дверь, ничего особенного!И только тут до меня дошла вся нелепость ситуации: дверь была крашеной,старинной резной, но крашеной! У меня дверь в точности повторяла эту, нобыла покрыта лаком. Значит, все, как и я предполагала. Мы вновь оказалисьв прошлом, а в таком уж ли далёком от меня прошлом?
        - Так, что дальше?Катя выглядела совершенно растерянной.
        - А что ты предлагаешь? - поинтересовался Слава.
        - А вот что, - воскликнула я, вытаскивая из - под коврика ключ. - Нам следуетвойти в квартиру и там, в спокойной обстановке всё обсудить.
        - Ты что, с ума сошла? - воскликнула Екатерина. - Придут хозяева, и всё - прощай свобода! Нет, нам туда нельзя! - подруга кивнула на дверь. - Разве тыне понимаешь, что с нами может случиться?
        - Ещё как понимаю. Нас просто - напросто могут расстрелять как мародёров,
        - спокойно ответила я, поворачивая ключ в замке. - Между прочим, чемскорей мы войдём в квартиру, тем быстрее оттуда выйдем, - и я пригласилавсех войти, приоткрыв дверь.Первым проскользнул Вячеслав, затем Екатерина, а я, оглянувшись, не видитли нас кто - нибудь, прошмыгнула последней. Обстановка этой квартирыразительно отличалась от той, что была у меня. Для своего времени, конечно,мебель была то, что надо. Однако, мне она не понравилась. Слишком простаяи массивная, хотя и было заметно, что сделана была из цельного дерева, чтосамо по себе говорило о её стоимости.Мы прошли в зал, где посредине стоял круглый стол, покрытый бархатнойскатертью, явно старой, но в хорошем состоянии. Вокруг были расставленысветлые стулья, обтянутые коричневой кожей. У одной из стен виднелсягромоздкий диван с полочкой вверху спинки, на которой друг за другомвыстроилось пять фарфоровых слоников. Над диваном висела неплохаярепродукция в старинной позолоченной раме. Подойдя поближе, яубедилась, что это подлинник, и даже прочитала подпись «Шишкинъ». Неплохой художник, надо сказать! В высоком буфете напоказ были
выставленыразнообразные фарфоровые чашки, сахарницы и даже чайник. Подушки,лежавшие на диване, как и спинки стульев, были накрыты белоснежнымиажурными салфетками. На полу красовался овальный ковёр с большимицветами. В углу висела чёрная тарелка. Я уже знала, что это радио. У окнарасположился небольшой письменный стол с пододвинутым к немустаринным креслом, и опять же на кресле лежала ажурная салфетка на этотраз кремового цвета.Мы с Катей расположились на диване, наш друг предпочёл кресло,предварительно сняв с него салфетку.
        - И так, что мы имеем? - решила начать разговор Катя.
        - Мне кажется, что я вновь попал в тот же день, когда со мной случиласьочень странная история, о которой вы уже слышали, заявил Вячеслав. - Вымогли бы мне объяснить, что всё это значит? Как я посмотрю, вы подобномуповороту событий не особенно удивлены!
        - Знаешь, Слава, в чём - то ты и прав, согласилась я. - Мы на самом делепоражены тем, что сейчас увидели, но подобное нам не в диковинку. Я, Катяи Ольга уже бывали здесь. Только вот вернуться удалось не всем. Ольга где - то здесь, в этом времени. Мы расстались при довольно печальныхобстоятельствах: её арестовали, нам же с Екатериной каким - то образомудалось вернуться в наше время (знал бы Вячеслав, каким родным являетсядля меня двадцать первый век!).
        - Значит, всё, что я видел в тот день, было правдой и мне ничего непривиделось, и я не сошёл с ума! - воскликнул наш друг.
        - Ты абсолютно прав! На дворе сейчас осень 1941 года. Идёт война, а мы вМоскве. Такие вот дела, - заметила Катя.
        - Теперь нам необходимо переодеться, чтобы не вызывать недоумённыхвзглядов. Документы, думаю, нам не достать. Даже если мы найдём что - то вэтой квартире, пользоваться этими документами не следует: мы подвергнемопасности их истинных владельцев. А вот одежду действительно нужнопоискать.Я прошла в спальню и увидела там объёмный платяной шкаф, упротивоположной стены стояла двуспальная кровать с целой горкойразнообразных подушек и подушечек. Рядом притулились две тумбочки слампами под зелёными абажурами. В углу примостилось трюмо с целымнабором духов и кремов. На пуфике лежал небрежно брошенный пеньюар.Заглянув внутрь шкафа, я обнаружила перед собой своеобразную выставкуретроодежды. Интересно, а давно ли она для меня стала ретро? Всего месяцназад я с Катей, одетые в допотопные пальто, регулярно ездили под арку тогодома, откуда мы надеялись вернуться в день ареста Ольги.Так, посмотрим, выбор впечатляет! Есть и мужские вещи, а вот и шубка избеличьего меха! Нет, это нам ни к чему.
        - Ребята, - позвала я, - идите сюда, здесь есть всё необходимое.Вскоре мы уже примеряли одежду сороковых годов. Слава натянул широкиебрюки коричневого цвета, рубашку менять он не стал, а вместо пиджаканадел толстовку. Мы с Катей нашли платья чуть длиннее колен, одно тёмно - бежевого цвета, а другое синее. Выглядели мы в них своеобразно, но я несказала бы, что нелепо. Обнаружили мы и тёплые кофты, а в прихожейотыскали только одно женское пальто; волей - неволей мне пришлось надетьбеличью шубку длиной до середины бёдер. Нашему другу нашлась тужуркаи кепка, мы же предпочли обычные платки. Вот с обувью была проблемы.Слава остался в своей, а нам пришлось надеть нечто, напоминавшееутеплённые боты. И так, мы готовы, теперь можно и на выход. Заперев задсобой дверь, я положили ключ под коврик туда, где и взяла его ранее.Выйдя на улицу, мы заметили, что погода лучше не стала. Шёл снег сдождём, дул пронизывающий ветер. У соседних домов уже работалиспасательные бригады. Стояла карета скорой помощи, а место, куда упалабомба, было оцеплено вооружёнными людьми. Мы не стали задерживаться, арешили пройти туда, где
некогда жили вместе с Серафимой.Интересно, а где она сейчас? Возможно, ей удалось каким - то образомвыкрутиться из той ситуации, в которую она попала, пытаясь помочь Ольге.Хотя мало вероятно. Ладно, сначала нужно добраться до места, а потомдумать. Я посмотрела на Вячеслава и заметила, что он ведёт себя как турист.Наш друг постоянно вертел головой, как человек, впервые попавший заграницу - рассматривал прохожих. Казалось, Вячеславу хотелось увидеть иузнать всё и сразу. Нет, так дело не пойдёт, он начал привлекать к себевнимание. А нам это нужно? Документов ведь наша троица не имеет!Достаточно заинтересовать хотя бы один проходящий мимо патруль и пиши,пропало - арестуют, как пить дать! Пришлось сделать Славе замечание. Нанекоторое время он успокоился. Улицы Москвы отличались от того, какимия их видела в первый раз. Появилось много домов, от которых остались лишьстены, а пустые глазницы окон словно вопрошали «А что с нами случилось?Куда пропали жильцы?». Да, немецкая авиация постаралась! То тут, то тамвстречались надписи, предупреждавшие о возможности обрушения остатковзданий. Кое - где виднелись руины,
появившиеся совсем недавно, рядомбродили поникшие люди, некоторые копались в развалинах, пытаясьотыскать уцелевшие вещи. Странно и страшно было всё это видеть.Внезапно я услышала сзади шум мотора и, оглянувшись, заметила, что к намприближается грузовик, в кузове которого сидели молодые парни срюкзаками, чемоданами и сумками на коленях. У борта с двух сторонрасположились вооружённые военные, в кабине находился, по всейвидимости, офицер, я заметила у него в петлицах кубики. Мне Серафима как - то рассказала о воинских знаках отличия. Правда, в то время офицеров небыло, а на службе состояли командиры. Это я так назвала мужчинуофицером по старой памяти. Внезапно до нас донёсся крик.
        - Славка, чёрт, ты где пропал? Мы тебя обыскались! Все наши ребята в армиюидут, ты тоже обещал к военкомату подойти, а сам пропал!Наш спутник, услышав это, не обратил на слова никакого внимания ипродолжил путь. Мало ли парней по имени Слава! Здесь, по крайней мере, онникого не знает и его никто знать не должен.Тем временем грузовик остановился, и на землю спрыгнул парень в тужуркеи в кепке набекрень. Он подбежал к нашему Вячеславу и схватил его за руку.
        - Славка, да что с тобой? Это же я, Толик! Так ты едешь с нами? Мы прямосейчас на вокзал, а потом на фронт! Давай, залезай в кузов. Смотри, вонМитька, Колян, а вон Никита. Да ты сам глянь, там все наши.Вячеслав недоумённо пожал плечами, но парень не отставал.
        - А, я вижу, ты не хочешь с подругами прощаться. Так бы сразу и сказал. Вон,каких девчат отхватил, одна другой краше! Может, познакомишь, - молодойчеловек подошёл к нам и протянул руку, - давайте знакомиться, я Егор, а васкак зовут?
        - Катя, - растерянно ответила моя подруга.
        - А вас? - спросил Егор у меня.
        - Света.Парень проявил настойчивость и продолжил:
        - Всё. Слав, давай прощайся и айда с нами!Из кузова выпрыгнули, если я правильно запомнила, Николай и Никита. Ониподхватили Вячеслава под руки, потащили к машине и помогли емузабраться в кузов.Мы с Катей стояли ошеломлённые происходящим. Я ничего не могла понять.Кто такой Егор, откуда он взялся и, причём здесь наш друг? Скорее всего,Егор обознался, приняв нашего спутника за своего товарища. Вячеславпопытался выбраться из кузова, но все его попытки были тщетны. Раздалисьголоса.
        - Смотри, как девки его приворожили, о друзьях даже забыл! Всё, прощайте,девчонки, встретимся на этом же месте после войны!
        - Вы нас ждите, и мы вернёмся, - прокричал Егор, когда грузовик тронулся сместа.Мы посмотрели на Славу, но ничего, кроме тоски в его глазах, не заметили.Он, вероятно, понял, что сопротивляться бесполезно, а то ещё хуже будет.Вскоре грузовик скрылся за поворотом, а мы всё стояли и стояли не в силахповерить в случившееся. Буквально несколько часов назад мы ездили заСлавой в поликлинику, искали одежду в чужой квартире, - и на тебе,Вячеслава уже нет с нами!
        - Ну, что, Катюш, пошли и мы, - потянула я подругу в сторону дома, где жилаСерафима. Подойдя, мы едва узнали то место. Напротив нашего (ого, ужеговорю нашего) дома виднелись развалины. Я помнила, что дом былразрушен прямым попаданием авиабомбы. И мы, услышав звук взрыва,выбежали на улицу. Интересно, а та женщина, которая искала Веру, нашласвою дочь?Рядом с домом появились и новые развалины: исчез магазин, из которогоСерафима принесла коробки с макаронами, а тот дом, под аркой которого мыпрятались от обстрела, был совершенно цел, не хватало только стёкол вокнах, впрочем, и наше жилище выглядело не лучшим образом.Мы поднялись в квартиру, но никого там не обнаружили. Лишь остатки едыв кухне напоминали о том, что здесь когда - то были люди. Наша обувьоставляла чёткие отпечатки на пыльном полу.Ничего не поделаешь, надо жить дальше! Хорошо, что Серафима показаланам тайник на чердаке. Значит, с голоду не умрём. Следует найти старыхсоседей и расспросить их о том, не видел ли кто Серафиму, или знает, где онанаходится.В моей комнате на комоде, прислоненный к стене, стоял портрет,написанный мной сорок лет
тому назад в Лондоне. Как давно это было и какнедавно! Екатерина тоже обратила внимание на картину, и заметила, чтоизображённая на нём девушка точная моя копия. Если бы Катя знала, что этоя и есть!Несмотря на все наши приключения, желудок требовал своего. ПокаЕкатерина разжигала плиту на кухне, я сходила на чердак и принесламакарон и банку тушёнки, заварку мы нашли в шкафчике на кухне. Открывдверцу буфета в поисках соли, обнаружила бутыль с мутной жидкостью. Ого,да это же самогон!
        - Кать, давай по чуть - чуть, - предложила я, и тут же на столе появилисьгранёные стаканы, - выпьем за наших друзей.На плите закипела вода, макароны заняли своё законное место, на столепоявились тарелки, банка тушёнки, два стакана, а украшением стала бутылкасамогона.
        - За Серафиму. Олю и Вячеслава! За то, чтобы они все были живы!предложила я тост. - Эх, хорошо пошла!И это говорю я, Съюзен Гольц, раньше не соприкасавшаяся с алкоголемкрепче десяти градусов.Вскоре на тарелках лежали макароны, сдобренные тушёнкой. Жизньналаживается.
        - Ну, что, по второй? - предложила Екатерина.Внезапно раздался голос:
        - Ага, пьете, а обо мне забыли! Наливайте за встречу. Да не жалейте!Я оглянулась. Серафима собственной персоной!
        - Сима! - вскрикнули мы и бросились к ней.
        - Ну, хватит, хватит, - остановила нас подруга. - И я рада вас видеть! Всёпереживала за тебя, Светка, как ты тут одна, а вон, смотрю, ничего, хорошоустроилась! Мы что, так и будем стоять? К столу зовите.Катя тут же наполнила третий стакан.
        - Лей, не жалей, до ободка давай!Серафима выпила залпом и, занюхав рукавом, уселась за стол, взяла вилку ипринялась за наш кулинарный шедевр.
        - А вы чего, девки, застыли? Наливай ещё за встречу! - подстегнула нас Сима.Вскоре на кухне установилась тишина, вся компания с удовольствиемпоглощала знаменитое российское блюдо - макароны с тушёнкой.
        - Всё, накормили! - отодвинула Серафима тарелку. - Рассказывайте, как вытут без меня?
        - Да более - менее, а вот что с тобой произошло? Мы тебя искали, ужесобирались в органы идти выручать, - перебила Екатерина.
        - Мне удалось всё - таки доказать, что я это я, Серафима Львовна Кузнецовасобственной персоной, а вот с вашей подругой дела хуже. Документа нет ичеловека нет. Хоть я и объясняла, что Ольга попала под бомбёжку и вседокументы потеряла, обещали проверить. Там таких, как она, набралосьдесятка два и все бедолаги говорят, что потеряли бумаги удостоверяющиеличность. Одни во время бомбёжки, у других сгорели, третьи ничего непомнят, амнезия, говорят, какая - то. Так вот их всех решили, пока суд да дело,отправить ближе к фронту окопы рыть. Только подругу вашу, видать,шандарахнуло здорово, заговариваться стала. Всё твердит, что бареткипотеряла какие - то гуччивые. Девки, а енто что такое, гуччивые? Ещё всёпереживает, что карточку забыла в булике.
        - В бутике, - поправила я.
        - Вот - вот, в бутике, так и она говорила. Выручать девку надо, пропадёт! Ой,Светка, знала ведь, что ты не от мира сего, вот и подруг таких же нашла! Нучто делать будем?
        - Как что? Спасать будем! - воскликнули мы с Катей.
        - Значит, так, слушайте меня, - строго сказала Серафима, - завтра всех, у когонет документа, отправят на вокзал, погрузят в один вагон и прицепят его кпассажирскому, а на одной из станций высадят и дальше на работы.
        - А после что будет, - встревожилась я, - их отпустят?
        - А вот это бабушка надвое сказала. Возможно, и отпустят, но это в томслучае, если придут ответы на запросы. Только вот какое дело, не вседокументы сохранились, кое - что вывезти сумели, а что и просто пожгли,чтобы врагу не досталось. Вот так вот! А у вашей Ольги, где документ?
        - Честно говоря, мы и сами не знаем. Вроде с собой брала, когда мы ездилиокопы рыть, а когда её оглушило, возможно, бумаги и потерялись, - пояснилаЕкатерина.
        - Значит так - завтра едем на вокзал. Садимся в поезд, к которому прицепятвагон СС всеми арестованными, а там решим, что сделать можно, - изложиласвой план Сима. - А сейчас, - спать! День завтра тяжёлый.Спать, так спать. Действительно, нам завтра необходимо выручить нашуподругу, а дело это, как мне кажется, нелёгкое. Мы с Катей прошли вкомнату и приготовились ко сну, предварительно закрыв окно тёмнойшторой. Мне вновь приснился странный сон. В прошлый раз я видела, какавтомобиль, пробив парапет набережной, упал в воду, увлекая за собойженщину.На этот раз я видела продолжение. Автомобиль, рухнув в реку, сталмедленно погружаться в тёмные воды. Женщина, задержав дыхание,пытается освободить подол платья, зацепившийся за какой - то крючок. Ей этоудаётся, но тяжелое платье тянет вниз. Каким - то образом ей удаётсяотцепиться и женщина начинает медленно подниматься кверху. Рядом с нейвижу маленький живой комочек, это кот. Внезапно тёмнота воды взрываетсяяркой вспышкой, и женщина исчезает. А вместе с ней и кот. В последний мигя вижу блеск изумрудов на брошке, изображавшей ветку ландыша. Боже, даэто же моя
брошь! Неужели я видела то, что со мной может произойти? Данет, не может этого быть! Я видела авто из моей прошлой жизни. Значит, этоСветлана, и мне приснилась именно она. Что же с ней могло случиться?Хотелось бы надеяться, что она жива!Досмотреть мне помешал стук в дверь.
        - Свет, вставайте, уже пора. Давайте завтракать и на выход, - скомандовалаСерафима.Пришлось подчиниться, хотя после увиденного сна, я чувствовала себя неочень хорошо - не выспалась.Было ещё совсем темно, когда мы вышли из дома и направились наКазанский вокзал. Дождя уже не было. Но стало гораздо холоднее. На улицевиднелись немногочисленные прохожие, зябко кутавшиеся в воротникисвоих пальто. Мела позёмка, дул ветер, а тяжёлое серое небо пригибало кземле. Серафима пошла первой, предупредив, что к вокзалу придётся идтипешком, поскольку автобуса мы не дождёмся. В последнее время странспортом случались перебои.Пару раз нам встречался патруль, но всё обошлось. Первой шла Серафима, ивсе разговоры велись с ней. Что она там говорила, неизвестно, но врезультате мы через час с небольшим беспрепятственно добрались довокзала. На площади перед зданием вокзала было многолюдно, То тут, то тамвстречались многочисленные группы военных, каждую минуту подъезжалигрузовики с новобранцами.Серафима, уверенно лавируя среди этой массы людей, прошла к кассам. Мы,как два послушных цыплёнка, следовали за ней. Мне показалось,
что мыпопали в преисподнюю. Толпы народа осаждали кассы, и было непонятно,существовала ли какая - либо очередь. Женщины, подвязанные платками, сбаулами за спиной тянули за руки чумазых плачущих детей, мужчины состервенением расталкивали тех, кому посчастливилось подойти ближе кдолгожданному окошечку кассы. Стоял невозможный шум, и было неясно,как люди могли общаться друг с другом. Я растерялась, меня подхватилатолпа и понесла в известном только ей направлении. Екатерина с Серафимойисчезли из вида. Я запаниковала. Только этого мне и не хватало! Внезапнокто - то схватил меня за руку, и сквозь весь этот гвалт я услышала знакомыйголос:
        - Светка, глазами не хлопай, держись за нами, - Катя потянула меня за собой.Слава богу, а то Серафима испугалась. В такой толчее тебя найти былотрудно. Теперь стой здесь, Сима скоро подойдёт.Я огляделась и заметила, что у одной кассы практически не было народа,только изредка подходили военные с кубиками в петлицах, протягивалиденьги и уходили, получив билеты. Вот туда - то и направилась Серафима.Наверное, там продавались билеты первого класса. Интересно, почему же всеостальные не подходили к этому окошку? Вероятно, у них не было денег. Яредко пользовалась услугами железнодорожного транспорта, но всегдастаралась выкупать билеты во всём купе, так как я предпочиталапутешествовать в одиночестве. Вот и сейчас мне вспомнилось, как явозвращалась в Лондон из Брайтона, где прожила около месяца, работая напленёре. Тогда мне удалось написать несколько удачных «марин». Да, какэто давно было. Остались лишь одни воспоминания!Между тем Серафима подошла к кассе, просунула в окошечко какую - тобумагу и вскоре вернулась к нам, зажимая в руке билеты.
        - Ну всё, полдела сделано. Теперь самое главное - в вагон попасть.Я ничего не поняла. Ведь есть билеты, так в чём проблема?
        - Сим, я надеюсь, что ты взяла первый класс? - задала я вопрос, повергший еёв крайнее изумление.
        - Светка, ты, что, совсем сбрендила? Какой первый класс? Скажи спасибо, чтовообще билеты удалось достать. Знала я, что ты витаешь в облаках, но ненастолько высоко! Ладно, чего уж теперь лясы точить, пошли. Нам ещё бойвыдержать придётся. Держитесь за меня! Особо, ты Света, знаю я твоюпривычку глазеть по сторонам. Не зевай, поехали!Только попав на перрон, я поняла смысл слов «нам ещё бой выдержатьпридётся». Толпы народа осаждали вагоны. Кто - то старался влезть черезокна, женщины с детьми толпились перед входом в вагоны, а мужчиныупорно не хотели их пропускать вперёд. Такого я ещё не видела. Интересно,а мы как попадём внутрь?Теперь становились понятными слова «штурмовать поезд» Штурмовать, такштурмовать. Правда, мне этого ни разу делать не приходилось.
        - Симочка, а ты уверена, что мы туда сможем войти? - показала я рукой насостав.
        - Не дрейфь, прорвёмся! Айда за мной! - Серафима уверенно заработалалоктями, пробиваясь к вагону. Слышались возмущённые крики, ругань,откровенные угрозы, но мы на такие мелочи не обращали внимания.Оглянувшись, я заметила, что на пути выкатывают вагон под названием

«теплушка». Когда я первый раз услышала про такое название, то подумала,что оно происходит от слова тепло, поэтому я настаивала, чтобы Сима взялабилеты именно в «теплушку», но мне популярно объяснили, что это завагоны. Оказалось, что в них перевозили животных, а теперь за неимениемлучшего те были приспособлены для перевозки людей. Вот такой вагон ицепляли к нашему составу. Вскоре появились и его пассажиры: на перронвыехал крытый брезентом грузовик в сопровождении вооружённой охраны,остановился около вагона, один из охранников отодвинул тяжёлые створки, итут я заметила Ольгу, вылезавшую из грузовика.Сзади послышался шёпот.
        - Смотри, фашистских шпиёнов привезли. Видать на расстрел!
        - А чего их к нам цепляють? - раздался мужской голос.
        - Да за город вывезут, и там шлёпнуть. Так - то вот! Не зевай, а то вона, бабыкакие нахальные, вперёд пролезли, а ты, Фанасий, всё сопли жуёшь!
        - Светка, ты чего остановилась? - услышала я Симин голос.
        - Да вон, Ольгу увидела, в последний вагон всех загнали. Что теперь делать?
        - Как что? - Возмутилась Серафима - В вагон садиться!С этими словами она ещё усерднее заработала руками и вскоре мыпробрались к поезду. Сначала мы протиснулись на подножку, потомоказались в тамбуре. А затем с боем и матюгами прорвались внутрь. Вагонбыл забит людьми под завязку, вдобавок кругом стояли сумки, сумочки,баулы, рюкзаки, чемоданы. Казалось, наметилось великое переселениенародов. В этой толчее Симе каким - то образом удалось отыскать сидячиеместа, которые мы и не замедлили занять. Слава богу, сели, теперь и ехатьможно. Действительно, минут через пять раздался гудок, показались клубы,дыма и состав тронулся. По вагону пронёсся вздох облегчения, люди началипритираться друг к другу, послышались разговоры, кое - где уже слышалисьшутки и смех. Правду говорят, что тяжёлые времена сближают людей.Ещё несколько месяцев назад я ни за что бы не поверила, что поеду третьимклассом, а вот, на тебе, еду! Жить можно. Тесно, душно, пахнет не особоприятно, но не смертельно.
        - Сим, - тихонько поинтересовалась я, - а ехать нам долго?
        - Да не особо, думаю, около часу, если ничего такого не случится.
        - А что такое может произойти? - удивилась Екатерина.
        - Как это что? Вдруг фашист какой налетит, да бомбу на нас сбросит.
        - Эй, тётка не каркай! - раздался приглушённый мужской голос. - Не ровенчас, накличешь!Я поглядела в окно. Всё как - то уныло и блекло. Серые невзрачныедеревушки, чёрные ветви деревьев, покрытые снегом поля, редкие огниполустанков. Вагоны мерно покачивались, колёса тихонько стучали порельсам, и я задремала. Хотя бы на время забыться и не видеть окружающейдействительности. Приснилась мне добрая, старая Британия, мой дом,бабушка. Однако сказка ненадолго задержалась в моём сне. Проснулась я отстрашного грохота. Вначале ничего не поняла, но взглянув в окно, увиделаневдалеке чёрные точки аэропланов, неумолимо приближавшиеся к нашемуэшелону. Неужели повторится тот ужас, который мне удалось испытать нетак уж и давно?Вскоре над нашим составом проплывали самолёты с нарисованными накрыльях крестами. От одного из них отделились бомбы и медленно, нонеумолимо приближались к земле. Взрывы раздались совсем рядом. Паровоз,продолжая нещадно дымить, стал набирать скорость, пытаясь уйти отбомбёжки. Однако это не помогло, а только на несколько минут отсрочилонеизбежное: одна из бомб упала, по всей видимости, на
рельсы прямо передпаровозом. Состав дёрнулся и остановился. Люди, находившиеся в вагоне, насекунду замерли в немом ожидании новых взрывов. Тишину разорвал голосСерафимы:
        - Давай за мной! Катька, Светка, бежим! Да не сидите вы как истуканши!Двигай к выходу!Не обращая внимания на ругань, злые выкрики и даже удары, мы спешнопробирались к своему спасению. За нами потянулись и другие. Совсем рядомраздался взрыв, и осколки испуганными птицами ворвались в вагон, поражаясвоими острыми клювами людей. Прямо перед нами женщина пошатнулась,схватившись за грудь, осела на пол. На телогрейке расплылось кровавоепятно, и женщина умоляюще посмотрела на нас.
        - Помогите, - прошептали её губы.Серафима, схватив меня за руку, потащила меня к выходу, несмотря на моипротесты.Убедившись, что раненая женщина её не слышит, Сима тихонько сказала.
        - Отбегалась, сердешная! Не жилица! Помрёт скоро. Ей уже не помочь.Самим бы выбраться. Пошли ужо!Вскоре нам удалось выбраться из вагона, остальные следовали за нами.Выпрыгнув на снег, все старались как можно дальше отойти от поезда. Ктопытался вытащить свои вещи, кто - то помогал раненым, некоторые,отталкивая женщин и детей, торопились отбежать как можно дальше отместа взрывов. Мы заметили язычки пламени, появившиеся над одним извагонов, и вскоре огонь перебрался на теплушку, где находилась нашаподруга. Надо спасать Ольгу, и не только её, там, вместе с ней, ещё человекдвадцать. Сгореть ведь могут! Неужели никто не догадается открыть засов надвери и выпустить людей. Оказалось, что никому до этого нет никакого дела.Надо действовать самим, и мы побежали спасать находящихся в горящемвагоне людей.Около теплушки, испуганно озираясь, стоял молоденький солдат с винтовкойнаперевес. Выглядел он довольно странно: великоватая шинель едва неволочилась по земле. Голова на тощей шее болталась в слишком широкомворотнике, а на ногах ботинки, заправленные в галифе. Тем не менее, онстарался придать себе грозный вид
и, едва завидев, что мы приближаемся,вскинул винтовку и тонким фальцетом выкрикнул.
        - Стой, стрелять буду!Сима не обратила внимания на его «грозный» окрик и подошла ближе,участливо спросив:
        - Тебя как зовут то, сынок?Солдат ещё больше вытянув шею, пробормотал.
        - Костя я, - а затем, вспомнив, что он солдат, отчеканил. - РядовойКонстантин Зимин.Серафима подошла ещё ближе, и Костя чуть ли не плача постарался придатьсвоему голосу строгости:
        - Тётенька, вам туда нельзя. Стрелять ведь буду! Не велено никого к вагонуподпускать. Там преступников арестованных везут, а я их охранятьприставлен. Пожалуйста, стойте!
        - Слушай, солдат, ну какие же они преступники? Бабы да девки молодые.Одна беда, нет у них документа, - напирала Серафима. - Выпустить бы ихнадоть. Смотри, вагон вот уж занялся, горит, и люди в нём сгорят. На твоейсовести будут невинные смерти. Открой дверь!
        - Не велено, - упорствовал он. - Не велено! Отойдите от греха подальше.Христом Богом прошу!
        - А кем не велено? - поинтересовалась Екатерина.
        - Как это кем? Мишка, сержант, сказал!
        - А где он, твой, Мишка?Мне захотелось увидеть этого таинственного Михаила.
        - Как это где? Вона, мёртвый лежит, - на глазах у Константина явновыступили слёзы - Их всех поубивало, и Никитку, и Вадимку, и друга моегоВитальку. Всё - там, бомбой накрыло. Я один остался.
        - Слышь, Костя, - Серафима схватила рукой винтовку, - Мишку уже невернёшь, мёртвый он, понимаешь? А в вагоне люди, живые люди! Неужто тыхочешь, чтоб они также мёртвые лежали, как и твои друзья?Солдат разжал руки, выпустил винтовку и, опустившись, на корточки,зарыдал. Совсем ведь молодой парень и, по всей видимости, подобное онвидел впервые.
        - Сынок, - обратилась к нему Серафима, - лет то тебе сколь?
        - Семнадцать, восемнадцатый пошёл!
        - Как же тебя в армию взяли?Парень стушевался и, потупив глаза, объяснил.
        - Так я в военкомате год себе прибавил. Сам я из деревни, паспорта у меня небыло, только справка, я там и подправил.
        - На, держи! - Сима протянула ему винтовку. - Негоже солдату без оружия! Атеперь помоги запор отодвинуть.Успокоившись, Константин принял решение, и вскоре на снег спрыгнули все,кто находился в теплушке.
        - Кого благодарить за спасение? - спросила молодая цыганка, державшая наруках плачущего младенца.
        - Солдатика вон того, ему спасибо скажи, нас пропустил, стрелять не стал,вам вот помог!
        - Спасибо тебе, солдат, и вам спасибо! Хочу вас отблагодарить, но денег уменя нет, а вот будущее я вижу. Марой меня зовут. Всё вам скажу как надуху. Тебе, - цыганка повернулась к Константину, - судьба подготовиламного испытаний. Домой ты больше не вернешься, отца с матерью увидишь,но не скоро. Не бойся! Живой, здоровый будешь, до вражеской столицыдойдёшь, а там свою любовь встретишь, немка она. Домой тебе нельзя будет,за океан поедешь.Константин удивлённо посмотрел на цыганку и с недоверием помоталголовой, а Мара тем временем продолжила, глядя на Екатерину: - Ты,обещание свое выполнишь. Какое, сама знаешь. Вижу, это тревожит тебя.Всё хорошо будет. Только ты не ходи фотографироваться. Беда можетслучиться. Тебя, - она обратилась к Симе, - ждут испытания и встреча,которую ты ждёшь почти двадцать лет. Вижу, что и ты хочешь фото сделать.Не надо! Не ходи. Может позже. Через год - два, но не сейчас. Прошу, неходи! А теперь про подругу вашу скажу, - Мара поглядела на Ольгу, - Странная она какая - то. Вернётся домой, если повезёт ей в тот день раньше издома выйти, а вы за ней бегите, не задерживайтесь.
Тогда всё хорошо будет,но подруга ваша не успокоится. Станет её терзать что - то. Стремитьсяобратно будет, но не скоро это случится. Теперь о тебе, - наконец очередьдошла и до меня. - Не вижу тебя, не знаю, в чём дело. Горе вроде у тебябудет, а вроде и мимо пройдёт. Запутано с тобой всё как - то. Увидишь своймир, не волнуйся, но не рада будешь, обратно вернуться захочешь. Для тебяглавное, не потеряться. Смотри, не потеряй себя!Сказав это, цыганка, не попрощавшись, развернулась и зашагала в сторонулеса. Странные они люди, цыгане! Если верить всем их словам, то и житьстрашно становится. Вот, например. Её слова «Не ходи фотографироваться».А когда, куда не ходи, не сказала ведь! Теперь думаться будет.
        - И что всё это значит? - пробормотала Катя. - Какое - такое обещание?И тут, словно, очнувшись, тихонько воскликнула:
        - А ведь цыганка права, было обещание! Помнишь, Свет, тогда Олега мывстретили. Может, она его в виду имела?Константин стоял и в удивлении хлопал глазами.
        - А как же маманька с батей? Не влюблюсь я во вражину! Ни за что! Я домойхочу.
        - Ладно, Аника - воин! Пора нам идти, как бы снова супостаты не налетели, - заявила Серафима.Не успела она произнести это, как совсем рядом раздался новый взрывПоследнее, что я запомнила, были удивлённые взгляды моих подруг, адальше меня окутала тьма.Не знаю, сколько времени прошло, а разбудил меня тихий голос,принадлежавший довольно пожилой женщине. Она сидела около печки ичто - то напевала. Я попыталась встать, но тут же упала обратно.
        - Что, очнулась, дочка? - ласково спросила старушка.Я попыталась оглядеться и увидела, что нахожусь в простой деревенскойизбе и лежу на кровати, укрытая разноцветным лоскутным одеялом.
        - Ты, дочка, лежи, вставать тебе пока рано. На, выпей, полегче станет.Мне протянули кружку с какой - то тёплой пахучей жидкостью.
        - А вы кто? - решила я прояснить ситуацию.
        - Я то? Знахарка я. Теперяча одна в деревне осталась. Все уехали, а я стара ужстала, куда мне! А ты пей, пей, не смотри, что горько. Хорошее лекарство,сама делала из трав разных настойку.Раз надо, придётся выпить. Едва был сделан последний глоток, как япровалилась в спасительный сон.Следующий день встретил меня довольно прохладно. Это я к тому, что в избебыло холодно. Как пояснила Аглая, моя хозяйка, печь она протопить ещё неуспела, так что чуток помёрзнуть придётся. На табурете, стоявшем рядом скроватью, сидел совершенно чёрный кот и с интересом наблюдал за мной, вто же время умудряясь вылизывать шёрстку.
        - Погодь, сейчас помогу подняться, - увидев, что я хочу встать, произнеслаАглая. - Удобства все у меня во дворе. Телогрейку накинь, а там всё саманайдёшь.Я вышла на улицу. Где - то метрах в двадцати от дома виднеласьпокосившаяся деревянная будка с вырезанным сердечком на двери.
        - Чего встала? Не видела никогда что - ли? Иди, иди, тебе туда, - направиламеня старушка, потом умоешься, я печь затопила, а там и завтракать будем.Минут через сорок мы уже сидели за столом, на котором виднелся чугунок сотварной картошкой, а миска с квашеной капустой и солёными огурчикамипритягивала к себе взгляд.
        - Хлеба, извини, нету, - засмущалась Аглая, - хотела вот в Ивановку за мукойсходить, да не досуг был. А ты ешь, тебе сил набираться надоть.И только тут я поняла, как проголодалась. Простая картошка с капустой иогурцами показалась королевской пищей.
        - Ну, что дальше делать будешь? - поинтересовалась хозяйка, убирая посудусо стола.
        - Надо подруг найти, они, наверное, в Москве. Мне туда идти надо, - произнесла я задумчиво.
        - Надо, так надо, но только до Москвы далековато будет, километров двести сгаком. Транспорта туда никакого нету, не ходит по войне - то. Я - то сама вот,что кумекаю: оставайся у меня на недельку. Окрепнешь, может чего к томувремени и прояснится. Заодно со мной в Ивановку завтра сходишь,поможешь. Старая уж стала. Много мне не донесть. Вдвоём сподручнейбудет.Соглашайся! Мне и самой повеселей будет, а потом я что - нибудь придумаю!Я - то вот всё одна, да одна, даже, когда народ в деревне был. Все меня заколдунью держали. А я кто? Я просто травы хорошо знаю, лечить могу.Люди, хоть и боялись меня, но со всяческой хворью ко мне бегали. Не скрою,и ворожить могу, но редко это делаю. Смотри, да и кот мой, Васька,нелюдимый ужасть, от тебя не шарахается. Видно, по душе ты ему пришлась,а животные хорошего человека видють. Ужо, коли ластиться придёт, ты егоза ушком почеши, он не обидит. Ну ладно, заболталась я что - то. Делов ещёпрорва. А ты отдыхай пока. Завтра пойдём, - не спрашивая меня, согласна лия остаться, завершила своё монолог знахарка.Раз за меня всё решили, хлопот меньше.
        - Останусь, - подумала я, да и хозяйка была доброй женщиной, не видела яней никакой корысти. Почему бы и не задержаться на пару дней.Успокоившись, решила отдохнуть, поскольку чувствовала некую слабость.Выпила настой, который мне оставила Аглая, и спать. Проснулась лишьближе к вечеру, самочувствие было отличное, слабость исчезла. Хозяйкасуетилась у печки, видимо готовила ужин.
        - Что, проснулась? - услышала я её голос. - Давай. Вставай, есть будем, завтраработы много.На этот раз я самостоятельно поднялась и оделась. После ужина я решиласьзадать вопрос, который давно засел в моей голове, не давая покоя.
        - Аглая, а как я к вам попала?Старушка внимательно посмотрела на меня, и её ответ поразил меня.
        - А тебе действительно хочется это знать?Поколебавшись немного, я утвердительно кивнула головой.
        - Три дня назад я тебя нашла, - начала женщина
        - Как это три дня назад? - в удивлении воскликнула я, - не может этого быть!
        - Ты не перебивай, а уж коли решила что узнать, слушай. Так вот, три дняназад пошла я в Ивановку за мукой, там меня знают, я договорилась,обещались продать. Да вот, не дошла. Дорога к селу проходит рядом спутями, где поезда ходят. Гляжу, боже мой, вагоны горять, люди мёртвыележат, ужасть! Пошла посмотреть, нету ли кого живого. Ходила, ходила, давсё без толку, кого не посмотрю - мертвый. Ужо уходить собралась, вдругслышу, вроде кто стонет. Посмотрела, посмотрела, ты лежишь рядом степлушкой, кровь на снегу и женщина неподалёку, не живая. Хорошо, санкисо мной были, заволокла я тебя на них и привезла к себе. Так вот. Ну что, всёузнала?
        - Аглая, а что за женщина рядом со мной лежала? Как была одета?
        - Да так обычно, пальто темно - синее с воротником меховым. Мех лисий. Наголове платок пуховый старый, на ногах боты зимние. Знакомая что - ли?Я покачала головой, стараясь вспомнить, как была одета Серафима. Вроде неона, пальто было, кажется, коричневым. Ольга, точно помню, была втелогрейке, Екатерина надела меховой полушубок. Слава богу, подругиживы, но где они?
        - Скисла что - то ты, ложись, утро вечера мудрее, - посоветовала мне Аглая.Я улеглась, кот прыгнул на кровать, забрался мне на грудь, свернулсяклубком, замурлыкал. Я не заметила, как и заснула.Утром меня разбудил пристальный взгляд. Я открыла глаза, кот сидел натабурете и внимательно смотрел на меня. Увидев, что я проснулась, мяукнул,словно говоря «С добрым утром, вставать пора»
        - Встаю, встаю, - ответила я коту.
        - Ага, уже проснулась, - послышалось из - за печки, - одевайся, завтракатьбудем, нам ещё за мукой идти.После завтрака мы быстро собрались. Кот, решив, что нам без его помощи необойтись, увязался с нами.Погода резко испортилась: подул северный ветер, закружила позёмка. Дажедеревья, как мне показалось, обхватили себя ветками, словно пытаясьзащититься от холода.Аглая вынесла из сараюшки санки, кот тут же запрыгнул на них, решивпровести весь путь до Ивановки с максимально возможными удобствами.
        - Ну, что, поехали! - Аглая взялась за веревку, и мы вышли на дорогу,ведущую к деревне.
        - Там у меня кум, сначала мы к нему, а потом уж и к мельнику за мукойзаедем, - пояснила мне знахарка.
        - Ты, как я посмотрю, - продолжила она, - городская. Чем же ты занималась,там, в своём городе?
        - В Москве? - уточнила я.
        - Да нет, в своём родном городе. Ведь я тебе говорила, что ворожить могу.Прошлой ночью раскинула я карты на тебя и по всему выходит, что тынездешняя.
        - Как это? - я уже начала догадываться, что Аглая не так проста, какстаралась казаться.
        - Да так вот, просто. Вижу я, да и карты сказали, что пришла ты издалёка, неотсюда. Не наша ты! Если хочешь - расскажешь, а если нет, то на то и суданет!
        - До войны была художницей, - пролепетала я, решив утаить часть правды.Неужели мне поверят, если я скажу, что жила в далёком 1912 году вЛондоне. Нет! Думаю, даже Аглая усомнится, несмотря на все карточныепредсказания.
        - Художница, значица, - едва слышно произнесла моя спутница. - А ты,случаем, не врёшь? Помню, году этак, не дай соврать, в восемнадцатомостанавливалась у нас одна такая художница. Уж не знаю, что она делала внашей глухомани, но мой портрет нарисовала.
        - Написала, - машинально поправила я.
        - Вот, вот и та говорила: «Написала я ваш портрет, держите и за приют вамспасибо!» - С этим и ушла, а вместе с ней мужик и девка были. Клавойкликали её. Красивая аж жуть.
        - Кто красивая? - поинтересовалась я.
        - Да Клавка та! Пока они у меня гостевали, парни наши деревенские всё к нейподкатить пытались.
        - Что это такое подкатить?
        - Это значится, закадрить!
        - Света я, - решив не называть своего настоящего имени, ответила я. Впрочем,и это было правдой. Для всех в этом времени я была Светланой Гольц.
        - Светлана, так Светлана. Только сдаётся мне, что зовут тебя иначе. Да бог стобой, не хочешь говорить и не надо! Кажется мне, что встречала я тебяраньше. Что - то знакомое. Слушай, кажись, я поняла, на ту художницу ты, какдве капли воды, похожа. Случайно не сродственницы? Да что это я? Откельзнать тебе, коль не виделись вы ни разу. Да и откуда? Тебе, чать, летдвадцать, двадцать пять от силы. Когда они пришли ко мне, тебя, наверное, ив помине не было. А похожа ты на неё, аж жуть берёт. Если бы не прошлопочти двадцать лет с тех пор, то и я бы подумала, что встретила тухудожницу снова. Странные твои дела, господи!Ну ладно, пошли, чего лясы точить. Нам ещё и обратно успеть надоть.Сейчас темнеет рано. Смотри, Васька мордой закрутил. Чует, зараза этакая,что скоро придём, а там ему сметанки отвалят чуток. Вот он и ждёт, недождётся, когда дойдём. Сейчас соскочит, сам побежит, не терпится емулакомства отведать. Пущай бежит, кум хоть заранее узнает, что я иду.Действительно кот спрыгнул на снег и, посмотрев на хозяйку, дождалсяразрешающего кивка и побежал к деревне.Вскоре мы подошли к довольно большой избе,
из трубы которой вилсядымок.
        - Нам туда, - указала рукой старушка, - давай, не бойся. Кум у меня мужикдобрый. Примет, накормит.Мы уже отряхивали снег с валенок, когда из избы вышел мужчина среднихлет в накинутом на плечи полушубке.
        - Кума, рад тебя видеть, проходи! А это кто с тобой?Договорить он не успел, лицо у него вытянулось:
        - Светка, что ли? Ну, точно, она, художница, мгновенно сориентировалсяПётр. - Но как? Дай вспомню, когда последний раз её видал. Ну да, году ввосемнадцатом. Я тогда молодой был, на её подругу Клавку заглядывался,но ничего у меня не вышло тогда. А ты не изменилась, всё такая же молодая.
        - Слышь, Пётр, чего гостей на холоде держишь? - Аглая прервала своегокума, - веди в дом давай!
        - Да ладно, чего шуметь! Заходьте, - Пётр приоткрыл дверь, пропуская насвнутрь.В избе было тепло. Мы прошли в комнату и сели за стол, на котором вскорепоявилась ароматная жареная картошка с салом.Аглая изумленно посмотрела на кума, словно спрашивая, когда это он успелнажарить. Пётр объяснил, когда в доме появился кот, понял, что кума наподходе, вот и расстарался.На столе оказались и огурчики, и капуста, а центральное место занялалитровая бутыль с желтоватой жидкостью. Кажется, я догадывалась, что вней.
        - За встречу! - произнёс хозяин дома, разливая самогон по стаканам.
        - Светка, ты пила ли когда такое? - поинтересовалась Аглая.
        - Приходилось, - развеяла я её сомнения.
        - Ну, вздрогнули, - Пётр первым осушил свой стакан, а за ним и мы. Теплообожгло желудок, и приятная истома ударила в голову.
        - Жизнь удалась, - подумала я, нацеливаясь на вторую порцию горячительногонапитка.Впрочем, увлекаться не стоит. Завтра голова болеть будет, а мне так многоследует узнать: кто же был в гостях у Петра и Аглаи двадцать лет назад. Икто такая Клавдия? Поэтому я отказалась от третьего тоста и решила тут же,не вставая от стола, всё и разузнать. Пётр, приняв и третий стакан, правда, неполный, стал разговорчивым и вот, что он поведал:
        - Случилось это толи в восемнадцатом, толи в девятнадцатом году, точно ужи не припомню. У нас тогда было неспокойно. Недавно закончиласьГражданская война, и в деревню наведывались то белые, то красные, иногдапоявлялись бывшие владельцы усадьбы, той, что неподалёку от Ивановки. Ивсем им было что - то нужно! Как - то ноябрьской ночью я услышал стук вокно. Больно уж вставать не хотелось, но чем чёрт не шутит, пальнут вдругили ещё хуже, дом подпалят. Подойдя к окошку и приоткрыв занавеску,увидел троих, одного мужчину и двух женщин. Было заметно, что одной изженщин нездоровится. Решив, что особой беды от них, не будет, открылдверь. Выяснилось, пробираются в Москву, а в дороге одна из женщинприболела. Я пустил их переночевать, а утром мы увидели, что Светлане, такбольную - то и звали, стало совсем худо: она не могла встать с постели. Япотрогал её лоб и понял, что дело плохо.
        - Вы можете помочь нашей подруге? - спросила вторая женщина, Клавдия.
        - Я точно не смогу, но моя кума может попытаться, - ответил я.
        - Умоляем вас, спасите её! Мы заплатим, - и мужчина протянул мне брошку,как он объяснил, очень дорогую.
        - Сейчас принесу, покажу.Пётр поднялся и, пошатываясь, скрылся в соседней комнате. Вскоре онпоявился, бережно прижимая к груди небольшую коробочку, и тут мнепоказалось, что я эту коробочку уже где - то видела.
        - Вот, глянь, - и Пётр протянул мне брошку. Это была ветка ландыша - зелёные изумрудные листья и бриллиантовые цветы украшали платиновыйстебель. Боже, так это же моя брошь, я её купила когда - то в Лондоне!Пётр продолжил свой рассказ.
        - Я сначала хотел отказаться, но Александр (так звали того мужчину) заставилвзять её в качестве подарка за оказанную помощь. Ближе к полудню, какперестало вьюжить, я запряг лошадь, да отправился за Аглаей. Живёт она,как ты знаешь, не так уж и далеко. Так что мы вернулись часа через два.Осмотрев Светлану, кума сказала, что у той, лёгкие болят и потребуетсядолгое лечение.Задержались они у меня дней, может, на десять, пока Светлане не сталолучше, а затем Аглая убедила всех, что той надо бы переехать к ней в дом,чтобы закончить лечение. Я собрал сани, запряг лошадь и увёз их. Такие вотдела. Через неделю кума сообщила, что со Светой всё хорошо, и ониотправились в Москву. Аглае предлагали царских червонцев, но она не взяла,тогда Светлана, сказавшись художницей, нарисовала ейный портрет.Попросите, вам Аглая его покажет. А уж Клавдея такая раскрасавица была,все наши парни за ней табуном ходили. И я сам пару раз к ней подкатывал, аона так вежливо нет, да нет, и в сторонку отойдёт. Да,.. Так о чём это я? Вотпамять осталась, брошка да портрет кумы. И чего это я тебе всё рассказываю,
        - пьяно пробормотал Пётр, - сама всё знаешь. Вернулась ведь. За брошкойпришла? Говори!Я пыталась слабо возразить, но мой собеседник уже не слушал, - он заснул,уронив голову на стол.
        - Помоги, - Аглая указала на Петра, - нечего ему здесь рассиживаться, очнётся,опять к бутылке приложится. Знаю я его. Давай - ка, на кровать его отведём.Аглая растормошила Петра, тот что - то пробурчал, но очнулся. Мыподхватили его под руки и с трудом, но всё же довели до места.
        - Навестили кума! Нечего сказать, посидели! Какая тепереча мука? Самимтоже нужно прилечь. Ты, Свет, иди вон туда, на диван ложись, а я здесьприберу и найду себе местечко, - распорядилась Аглая.Я уже и сама почувствовала, что стала клевать носом.Я прилегла, но сон, несмотря на выпитое, не шёл, и я стала размышлять надрассказом Петра.Значит так, по всей видимости, здесь была настоящая Светлана, но как оназдесь очутилась? Она должна быть в Нью - Йорке, а при чём здесь Москва?Правда, помнится мне, что я просила помочь семье сестры моего отца.Неужели она не забыла? Опять нестыковка, тётя Роза жила в Петербурге.Ничего не понимаю. Самое главное, Светлана жива и, по всей видимости,познакомилась с людьми, которые ей стали близки и она оказалась им небезразлична.Наконец сон одолел меня и я задремала. Разбудила меня Аглая.
        - Вставай, Света, вставай. Скорее, беда! Фашисты пожаловали. По домамходют, - выпалила Аглая.Наконец и до меня дошло.
        - А как же Пётр?
        - Проснулся уж, и ты давай собирайся. Уходить надо. Глянь, людей к сараюгонют. Не к добру это. Хорошо, что наш дом на отшибе стоит, не сразу донас доберутся.В комнате появился Пётр в полушубке и рюкзаком в руках.
        - Чего квохчете, как две курицы? Скорее, скорее, и до нас очередь дойдёт.Пришлось поторопиться. Наскоро оделась, и мне в руки сунули мешок,перевязанный верёвкой.
        - Всё, идём, неси, Светка, там продукты. Это так, на всякий случай. Можетпригодиться, - пояснила Аглая.Мы вышли через сарай и сделали это вовремя, солдаты уже ломились вдверь. Пётр провёл нас неприметной тропкой, ведущей к расположенномунеподалёку лесу. Я заметила, что он взял в руки несколько веток и сталзаметать снег на тропинке, по которой мы только сто прошли. Зачеминтересно? Мне пояснили, чтобы как - то избавиться от наших следов, покоторым нас могли бы обнаружить. Вот тут я и поняла смысл поговорки

«Замести следы». Действительно мы замели наши следы, хотя и былозаметно, что здесь кто - то был, но вот определить когда, было трудно. Вскорепоявились первые заросли кустарника, слегка запорошенные снегом. Мыдвинулись вглубь леса, наблюдая, не следует ли кто за нами. Повезло, что мывовремя заметили приближающуюся опасность.Уходили мы второпях и не смогли много захватить с собой, тольконеобходимые продукты на первое время. Тем не менее, пришлосьостановиться, чтобы немного отдохнуть. Укрывшись за ближайшимидеревьями, мы в последний раз решили взглянуть на то место, котороенедавно покинули. Вначале ничего необычно не заметили, единственное, чтопривлекло моё внимание - полная тишина, даже птицы, напуганныевнезапным появлением большого количества людей, поспешили спрятаться вукромных местах. На фоне этой тишины одиночные выстрелы со стороныдеревни производили жуткое впечатление. Выстрел и собачий визг, выстрели визг.
        - Что происходит? - с ужасом спросила я.
        - Собак стреляют, сволочи! - мрачно ответил Пётр.
        - Зачем? - изумилась я.Аглая пожала плечами, и тут я заметила дым, поднимающийся со стороныдеревни. Вскоре показались языки пламени, которые с каждой минутойстановилось всё больше и больше.
        - Дома - то зачем поджигать? - пронеслось у меня в голове.
        - Света, пошли, хватит смотреть! - позвал меня Пётр.Внезапно тишину разорвал дикий вопль, настолько страшный, что казалось,будто бы лес сошёл с ума.Аглая побледнела, Пётр грязно выругался.
        - Что это было? - удивилась я.
        - Тебе этого знать не нужно, хватит пялиться! - грубо оборвали меня. Моиспутники развернулись и зашагали вглубь леса, так и не ответив на мойвопрос. Что - то странное и ужасное происходит, пронеслось у меня в голове,но времени на размышления не было, и пришлось срочно догонять своихпопутчиков.Хорошо, что снега пока ещё было мало, идти было не трудно. Единственнымпрепятствием оказались поваленные деревья и заросли кустарника. Пётруверенно продвигался вперёд, за ним его кума, а я замыкала нашу маленькуюколонну. Вскоре показалась изба Аглаи, и мы прибавили шагу. Из - за кустовпоявился Василий, но как он выглядел! Грязный с обгоревшей местамишерстью, припадая на правую лапу. Оглядевшись, поняли, что можнопродолжать путь.Минут через пять хозяйка уже хлопотала у печки, стараясь её растопить, визбе было холодно.Пётр присел за стол и, обхватив голову руками, раскачивался из стороны всторону. Только я, прижав к себе израненного кота, ничего не могла понять.Неужели, всё так плохо, если Пётр не хочет разговаривать, а Аглая делаетвид, что меня не замечает?Вскоре печка разгорелась, в избе заметно потеплело.
Пётр присел за стол,перед ним появилась бутылка с водкой и стакан. На столе уже стояла мискас солёными огурцами. Кум время от времени наливал себе порцию спиртногои, пробормотав что - то наподобие «Ну за что?», выпивал.
        - Подожди, сейчас и мы их помянем! - сказала Аглая.Аглая выставив на стол вторую бутылку, грустно сообщила:
        - Вот, хранила про запас. Думала, не пригодится. А вот - поди ведь! Садись,Светлана, выпьем за тех, кто остался там, в Ивановке. Всех ведь пожгли,супостаты окаянные, собак и тех даже постреляли, ироды!
        - Помянем, пусть земля будет им пухом, - тихо сказал Пётр, и мы выпили заупокой невинных душ жителей Ивановки.Поев, решили, что на месте оставаться опасно, завтра покинуть эти края.Только вот куда идти? Ещё меня беспокоил вопрос, где мои подруги. Ольгаведь ещё не совсем оправилась от болезни, Екатерина озабочена поискамиОлега и лишь одна Серафима способна на более - менее осмысленныедействия.Ближе к ночи я подошла к Аглае и, смущаясь, попросила её по картам узнать,где находятся мои подруги.
        - Садись, - женщина разложила на столе гадание и продолжила, - вижу вагон,много людей, двое мужчин разговаривают друг с другом.
        - Николай Петрович, вы всех раненых посмотрели? - спрашивает пожилоймужчина в белом халате своего молодого коллегу.
        - Военных всех, Семён Ильич. Остались гражданские.
        - А эти как к нам в эшелон попали?
        - Их всего человек пять. Вы, наверное, помните, состав пассажирскийразбомбили тут неподалёку, так вот мы всех к нам в вагон и решили взять.Тут нет тяжёлых. Только одна женщина после контузии не в себе, Ольгойвроде зовут. Всё время сотовый какой - то просит. Вы, Семён Ильич, незнаете, что это такое?
        - Да нет, в первый раз слышу. Николай Петрович, думаю это последствияконтузии. Да вы не переживайте, мы всех гражданских на первой станцииотправим в госпиталь. Вроде здесь неподалёку должен быть.
        - Ну вот и ладненько! Действуйте, батенька, действуйте!Ольга лежала и слушала разговор этих двух врачей.Несколько дней назад она уже потеряла надежду, что когда - либо вновьувидит своих подруг и эту женщину со странным именем Серафима.Последняя неделя её жизни представляла собой череду непрекращающихсякошмаров. Она великолепно помнила и ту летнюю прогулку по тверскимбутикам, и тот странный туман, и непонятного полицейского, забравшего еёдокументы, и поездку на рытьё окопов, и взрывы, и свою внезапную болезнь.Помнит она и звонок Вячеславу, после которого отправилась его встречать, авместо этого оказалась в камере, где находилось человек двадцать таких жебедолаг, как и она. Весь этот кошмар теперь постоянно преследовал её, иОльга боялась, что может сойти с ума. Однако, на вокзале, куда их привезли,она увидела знакомые лица, и у неё затеплилась надежда, рухнувшая вместес налётом немецкой авиации на их эшелон.Теперь ещё одна напасть - пропала Светлана. Она вот лежит на больничнойкойке, правда, в более - менее нормальных условиях, а поезд куда - то всё едети едет. Неужели всё это происходит с ней,
любительницей посплетничать отом, о сём, побегать по магазинам., посидеть у Светланы за чашечкойкрепкого «латте», который она так изумительно готовит.Ольга открыла глаза и увидела, что Катя с Серафимой сидят неподалеку занебольшим откидным столиком и о чём - то беседуют.
        - Кать, мне больно об этом говорить, но кажется, что Светлана всё - такипогибла: бомба взорвалась рядом с ней. Сама помнишь, потом, как мы её неискали, найти так и не смогли.
        - Нет, Света так не могла поступить, никак она не могла погибнуть, - с трудомпроизнесла Ольг, приподнимаясь на полке, - пропасть да, а вот умереть ни зачто! Её искать нужно. Нам надо вернуться на то же место, где мы её видели впоследний раз. Мы обязательно её найдём!
        - Я думаю, что Ольга права, - решительно сказала Екатерина. - Рядом сжелезной дорогой обязательно должны находиться какие - то деревни. Люди,наверняка слышали про налёт и, возможно, пришли посмотреть, нельзя ликому помочь. Может быть, кто и нашу Свету обнаружил. Искать нужно!
        - Раз так, - встряла в разговор Серафима, - обязательно найдём! А сейчасдавайте отдохнём чуток, неизвестно, что нас ждёт завтра.Ближе к вечеру состав подошёл к какой - то станции. Здесь военные врачи иоставили гражданских больных, которых тут же и отправили в ближайшийгоспиталь, расположившийся километрах в пяти - семи от станции встаринной усадьбе. Сейчас это был пересылочный пункт, куда доставлялираненых, а затем их распределяли в зависимости от степени ранения подругим лечебным учреждениям.Несмотря на поздний час в санатории кипела жизнь: подъезжали и уезжалигрузовики с крытыми брезентом бортами, кого - то привозили, кого - тоувозили, вносили в здание, или же, наоборот, увозили.Появлялись подводы, запряжённые лошадьми, и тоже доставляли раненыхили привозили продукты и воду.Ольга к этому времени уже проснулась и даже сама попыталась встать, но неудалось, пришлось Серафиме помочь ей подняться на второй этаж в палату,где находились легкораненые.Под потолком слабо мерцала единственная лампочка, подвешенная напотёртом проводе, вырывая из мрака спинки кроватей, бросая ихпричудливыми тенями на стены
палаты. В тусклом свете виднелся потолок состатками некогда великолепной лепнины и росписи, изображавшей райскиекущи и нежных ангелов, обитающих там. Хлопала дверь, ведущая на балкони это, несмотря на то, что на улице было холодно. Вдоль стен стоялизаправленные койки. На некоторых лежали люди, укрытые одеялами. Ольгеотвели место в углу, где над изголовьем висел старинный канделябр. По всейвидимости, раньше в здании находилась богатая усадьба: остатки былойроскоши прямо кричали об этом.
        - Ну что, Катя? Нам бы тут до завтрашнего утра перекантоваться надо, - задумчиво сказала Серафима, - Ольгу придётся оставить здесь. Всё - таки как - то спокойнее, да и уход за ней будет. Нам же с утра в дорогу. Ольге с намине дойти, сама видишь, еще слаба она. Пока, давай - ка кухню разыщем.Перекусить неплохо было бы.Кухню нашли по запаху. Располагалась она в одном из боковых флигелей,окружавших внутренний двор. Рядом царило броуновское движение: в дверьвходили люди, что - то приносили, что - то выносили, изредка подъезжаликрытые брезентом грузовики, доставлявшие новые партии раненых всопровождении санитаров.По дороге обратно Екатерина заметила, что большая часть машин стараетсякак можно быстрее покинуть территорию санатория. Странно. Вроде бы сдесяток минут назад всё было по - другому. Серафима разжилась буханкойхлеба, двумя банками тушёнки и миской отварных макарон, приправленныхпостным маслом.
        - Живём! Пошли Ольге поесть отнесём, а то силов у ней не осталось совсем.Ты, Кать, бери продукты, а ещё тут пошукаю, - предложила Серафима.Я не успела затолкать хлеб и тушёнку в сидор, как раздался крик.
        - Братцы, тикать надоть, немец!
        - Какой к чёрту немец? - удивилась Сима, - откуда ему взяться?
        - Говорят, оборону прорвали где - то, вот и прёт вражина, тепереча сюданаправляется! - воскликнул тот же голос.
        - Слышь, Катерина, беги галопом к Ольге и собирай её! Не ровен час, всёправдой окажется, и немчура до нас доберётся. Тикать надо будет и чемскорее, тем лучше. Иди уж, давай. А я всё разузнаю! - Сима подтолкнулаКатю к лестнице на второй этаж.Не успела Серафима исчезнуть в темноте, как во двор въехало несколькогрузовиков, и свет фар осветил всё вокруг. Едва Екатерина успела захлопнутьза собой дверь, как раздались выстрелы, послышались крики. Кто - то заспиной Кати приказал:
        - Выводите раненых в парк через чёрный вход. Там немцев пока нет, может,удастся незаметно уйти.Екатерина поспешила к Ольге, а та уже, одетая, сидела на кровати, видимо,услышав непонятный шум, решила на всякий случай приготовиться.
        - Нам туда, - Ольга показала на балконную дверь, - там есть пожарная лестницаи мы можем спуститься вниз. Девушки не стали долго рассуждать ипоспешили скрыться за дверью, предварительно плотно прикрыв её. Едваони это успели сделать, как в палату вошли немецкие солдаты и сталиударами прикладов выгонять людей на улицу. Один из солдат подошёл кбалкону, заглянул в окно, но ночная темнота не позволила ему ничегорассмотреть.
        - Не торопись, Кать, Серафима просила её подождать и никуда не уходить безнеё. Давай пройдём в парк. Там можно укрыться, я видела беседку задеревьями.
        - Оля, Оля, какая же ты наивная! Беседка только кажется надёжной защитой,но скоро здесь будет светло как днём и нам наверняка не удастся нигдеспрятаться. Нужно как можно скорее покинуть территорию санатория.Сможем выбраться, будем ждать Серафиму.Внезапно кто - то дотронулся до Екатерины, та вскрикнула, но тут же,испуганно озираясь, замолчала. Перед ней стояла Сима собственнойперсоной.
        - Всё, мы влипли! Скорее за мной, пока не перекрыли все пути отхода!Серафима быстрыми шагами направилась куда - то в темноту парка и, покасовсем не исчезла из вида, девушки были вынуждены последовать за ней.Впереди виднелись остатки некогда красивых ворот, от которых осталисьлишь покорёженные створки. Серафима выбежала за ворота и, поманивдевушек рукой, позвала их следовать за ней. Через несколько минут тритёмные фигуры исчезли в сумраке ночи.
        - Вот и всё, - произнесла Аглая, собирая карты, - подруги твои живы, а чтодальше будет, не знаю. Карты показали мне всё, что с ними произошлобуквально до последней минуты. Значит так, подруги собрались вернуться затобой, но мы не можем оставаться здесь. Сама знаешь, что произошло вИвановке. Не дай бог, немчура и до нас доберётся. Они разбираться, кто есть,кто не будут. Им совершенно наплевать, что ты художница, я - ведунья, аПётр мой кум. Стрельнут и все дела! Вот задачку - то задали нам твоиподружки! Надо всё прикинуть. Сегодня ночью они вышли в путь. Однако,ночью идти трудно, не видно ни зги. Значит, в дороге они будут завтра целыйдень, и, возможно, ещё один день на дорогу потребуется. Слушайвнимательно. Мы тебе оставим продукты, печь знаешь, как растопить.Оставайся, жди подруг, а мы с Петром пойдём. Опасно становится. Или снами отправишься?Я покачала головой, что однозначно означало - нет, не пойду, останусь ибуду ждать близких мне людей. А затем в Москву, если, конечно, удастся.Аглая и Пётр остались со мной до утра, а когда рассвело, взяли всё, что имтребуется, и оставили меня одну. В доме
пока было тепло, Аглая хорошопротопила печь и оставила мне приготовленный ею обед. Дня на двапитанием я обеспечена, дров Пётр натаскал. Не пропаду, если ничего непроизойдёт. Потянулся однообразный серый зимний день, плавноперешедший в вечер. А затем наступила и ночь. Ночевать одной былострашновато.Петроград зима 1918 год Единственное, что мне запомнилось это то, как попыталась уйти отстолкновения с каретой, выхватив у Виктора руль и решив вывернуть авто,но оно заартачилось и выбрало свою линию поведения, пробив парапетнабережной и начиная погружаться в воду. Виктор что - то кричал и пыталсяпомочь мне выбраться из машины, но моя юбка, вот ведь чёртова мода,зацепилась за что - то и не давала мне шанса выкарабкаться. Ещё я помнила,что какое - то животное, прыгнувшее в воду, подплывало ко мне. Боже, да этоже Тимофей! Он с трудом держится на воде. Я рванула к нему. Платьетреснуло по шву, мне удалось освободиться, избавившись от туфель, которыетолько мешали, и я стала подниматься вверх. Тут меня ослепила яркаявспышка света, и тут сознание оставило меня.Не знаю, как долго я пребывала в этом бессознательном
состоянии, ноочнулась я оттого, что моё лицо протирали какой - то сырой тряпкой.Открываю глаза. Тимофей, грязный и мокрый забрался ко мне на грудь итщательно вылизывал лицо. Откуда здесь взялся мой кот? Огляделась иобнаружила себя в какой - то яме с водой. Чёрт, темно и холодно! Как яумудрилась сюда попасть? Ведь отчётливо помню, что мне удалосьвыбраться из автомобиля, свалившегося в реку, и я уже начала выплывать,когда меня ослепила вспышка света. Совсем можно запутаться! Может быть,это снова сон и сейчас появится Клавдия, а за ней и Александр с Верой? Еслитак, тогда всё в порядке: я проснусь и окажется, что это был сон. Всего лишьочередной сон. От размышлений меня оторвали голоса.
        - Съюзен, ты где?Я попыталась крикнуть, но едва смогла разжать губы, издав совсем тихийзвук. Видимо, падая, я сильно ударилась, и последствия этого падениясказались на моём самочувствии.На выручку пришёл кот, издав такой пронзительный и мерзкий звук, что яподумала, будто попала в ад. Однако, это принесло свои плоды: вскоре надомной показалась чья - то голова, которая попросила принести факел.
        - Съюзен, - произнесла голова голосом Виктора, - я же предупреждал тебя,чтобы ты никуда одна не ходили.Вскоре появился свет, и я смогла разглядеть, что кроме Виктора надо мнойсклонились Вера и Клавдия.
        - Съюзен, что ты здесь делаешь? Мы тебя повсюду ищем, а ты разлеглась, непойми где, - проворчала Клавдия. - Как теперь тебя отсюда достать?
        - Я сейчас принесу верёвку. Где - то видела моток, - Вера, развернувшись,побежала. По всей видимости, за верёвкой.Вернувшись, она протянула её Виктору. Тот размотал связку и попросилВеру и Клавдию покрепче ухватиться за один из концов, второй кинул мне.
        - Держи, мы постараемся вытянуть тебя наверх.Попыталась встать, с трудом, но удалось. Кот, поняв, что сейчас нас будутспасать, залез ко мне на плечо и там уцепился когтями за платье. Схвативконец верёвки, я намотала его на левую руку, а второй рукой как можнокрепче ухватилась за неё.
        - Я готова! - крикнула я и почувствовала, что меня потянули. Помогая себеногами, вскоре оказалась наверху в каком - то пыльном коридоре.
        - Слава богу, всё в порядке! - воскликнула Клавдия. - Сюзи, а где твои туфли?Во всём надо знать меру, а не разбрасываться обувью. Так не пойдёт. Вера, утебя найдётся запасная пара?
        - Естественно, найдётся и не одна.
        - Ну что, хватит приключений? - осведомился Виктор. - Идём назад, а завтраво всём разберёмся.Мы прошли всё по тому же коридору к двери, которая нас привела опять вуютный особняк. Помню, такой же мне приснился, тогда в Нью - Йорке.Пройдя на кухню, Клавдия разожгла керогаз и предложила всем согретьсякофе. Вера пригласила меня с собой, сказав, что мне сейчас необходимопереодеться. Мы поднялись по мраморной лестнице, украшеннойбронзовыми канделябрами, на второй этаж. Я заметила, что один из пролётовлестницы украшало панно Анри Матисса, известного французскогохудожника. Вера, перехватив мой недоумённый взгляд, объяснила, что мужзаказал картину в Париже, а потом привёз её в Петербург. Хозяйка провеламеня в свой будуар и, распахнув неприметную дверцу, предложила пройти вкомнату, служившую гардеробной.
        - Выбирай, - улыбаясь, предложила Вера, - бери, что хочешь!Я осмотрелась и поняла, что, несмотря на богатство разнообразия фасонов,выбор у меня невелик. Вся одежда была помпезно нарядной и модно, но малоприспособленной к повседневной жизни. Тем не менее, в самом концекомнаты я заметила то, что было мне необходимо: тёмную прямую юбку свышивкой по подолу, к которой прилагался жакет с широкими отворотами стакой же вышивкой, что и на юбке. Туфли на невысоком каблуке чёрногоцвета пришлись мне впору.
        - Возьми шубку, вон та подойдёт, - предложила Вера, показав рукой нанорковую шубку благородного серо - голубого цвета.Хороша! Но не для нашего случая. Нам необходимо выглядеть как можнонезаметнее, поэтому я спросила, нет ли чего - нибудь попроще. Верапредложила пальто, некогда привезённое из Берлина. Вот это то, что нужно, - недлинное, всего лишь до щиколоток, оно идеально подошло по фигуре. Яблагоразумно отказалась от великолепной шляпки, поменяв её на шаль.Закончив с нарядами, мы спустились вниз, где нас уже ждали.
        - Съюзен, рад, что с тобой всё в порядке, - глаза Виктора восхищённо сияли, - великолепно выглядишь! Платье тебе к лицу! Садись, поговорить надо.Клава предлагает выйти сегодня в город и опять проехать к банку, чтобы ещёраз выяснить всё на месте. Что ты на это скажешь?Мне не особо хотелось покидать гостеприимный особняк, но спорить сдрузьями я не стала.
        - Тогда собираемся и через минут двадцать на выход, - поторопил нас Виктор.Несмотря на своё недавнее падение, чувствовала я себя хорошо. Тимофеявытерли, накормили, а спать он улёгся сам, удобно устроившись у камина.Хозяйка дома поднялась к себе, предупредив, что скоро вернётся. Прошлооколо получаса, а Веры всё не было. Виктор отправился за ней, чтобыпоторопить, а вернулся злой до чрезвычайности: видите ли, Вера Львовнарешила привести себя в порядок и навести то, что в моём времениназывалось, макияжем. Не в силах понять женской логики, Виктор направилнас с Клавдией к ней. Когда мы вошли в комнату, она успела завершитьработу лишь с одной половиной лица и принималась за вторую.
        - Вера, пожалуйста, поторопись.Женщина с удивлением посмотрела на нас одним накрашенным глазом:
        - А что, если меня в таком виде встретит кто - то из знакомых, что они тогдаскажут?Боже знакомые её увидят! Да твои знакомые, скорее всего, расселись поуглам и прячутся за занавесками, ожидая, когда всё вернётся на круги своя.Наскоро подкрасив губы, Вера накинула на себя соболью шубу. Пришлось итут повоевать, заставив заменить её на нечто более простое, но вот платокповязать удалось уговорить не скоро. Когда мы спустились в холл, Виктордремал в кресле. Да, его понять можно, вместо запланированных двадцатиминут, мы задержались на целый час.На улице было заметно некое оживление. Прохожие спешили понеотложным делам. Открылся ряд магазинов, куда, наконец, завезли кое - какие продукты. Вот народ и решил потихоньку вернуться к прежней жизни.В очередях можно было обсудить последние новости, которые, похоже,были не особо радостными. Как и в прошлый раз, мы пошли пешком,стараясь обходить места возможного патрулирования.К банку вышли, порядком продрогнув, поскольку начало вьюжить иусилился ветер.Подойдя ближе, заметили, что двери, возле которых в прошлый раз стоялстарик - охранник, были заколочены досками
крест - накрест, а рядом дежурилвоенный патруль, состоявший из двух вооружённых винтовками солдат.Рядом притулся пулемёт. Так, наша задача осложняется. Мы не думали, чтопоявится вооружённая охрана. Надо бы как - то разузнать, что творитсявнутри. Только я подумала об этом, как к зданию подъехал грузовик, и изкузова стали выпрыгивать вооружённые матросы. Один из них, по всейвидимости главный, стал подниматься по ступеням к входу, но былостановлен солдатами, потребовавшими предъявить какой - то непонятныймандат, дававший право на вход в банк. Такового у матросов не оказалось иони, вновь погрузившись в грузовик, куда - то укатили, решил пока несвязываться с охраной банка. Вероятно, наличие пулемёта поубавило у нихрешимости проникнуть внутрь здания. Да, что - то тут не так. Вчера подобнойохраны не было. Скорее всего, меры по сохранению активов банкаРубинштейна были приняты в связи со вчерашними событиями. Вероятно,было новое пришествие товарищей - анархистов.
        - Так… Обстановка более - менее ясная, и в тоже время непонятно, что или жекто находится внутри, - прокомментировал ситуацию Виктор, - наше делонельзя откладывать на длительный срок. Я думаю, что сегодня ночьюследует непременно действовать. Нового нападения, наверняка, не ждут.Охрана, как мне кажется, поставлена для отпугивания подобных бригад, типатех матросов, попытку которых проникнуть в банк мы только что наблюдали.Ну что же, будет вечер, будет пища, а с пищей и наши действия, кстати,станут более осмысленными.Нам сегодня везло, мы заметили извозчика, решившего попытать удачу. Его - то мы и наняли для возвращения домой. За риск владелец пролётки запросилзолотой червонец, с которым не без некоторых колебаний мы всё жерасстались. Всем жить надо, к тому же вечером, как мы надеялись, нас ждаланекая добыча. Вот тогда мы и компенсируем наши непредвиденные расходы.
        - Поехали, залётные! - взмахнув кнутом, крикнул извозчик.Хорошо - то как! Гораздо лучше, чем на своих двоих! Смеркалось… Шёлтихий снег, обволакивая чёрные деревья белым кружевом. Мы неслись позамершему в предвкушении зимнего чуда городу. Мелькали гранитныенабережные и фасады особняков, укрывшихся за ажурными решётками.Воздух пах свежестью. Красавец - город с невозмутимым спокойствиемнаблюдал за всем происходившим на его тёмных улицах и, казалось, чтоисподтишка подглядывал и за нами.Вскоре мы входили в дом, ставший для всей нашей компании временнымприютом. А вот здесь нас ожидал очередной сюрприз. Пока мы ездили наразведку, «Петроградский Жилком», решивший, что для Веры Львовны и еёдетей особняк слишком велик, приступил к его реструктуризации, как бысказали в наше время. Проще говоря, нас решили выселить и даже безпредоставления временной жилплощади. Жизнь вносила свои коррективы врадужные планы. Однако у этой горькой пилюли оказалась в приложении иложка мёда: выселять нас будут, но не прямо сейчас, а через три дня, когда

«Резснабпроммаш» будет готов к переезду. Я пыталась узнать, что такое

«Резснабпроммаш», но так и не смогла получить более - менее внятногоответа. Как мне объяснили, сюда въедет именно вот эта контора, а вместе сней и её служащие в количестве сорока трёх человек и вот именно для нихследует освободить помещение.Вера не знала, куда ей деваться с детьми, но Виктор обнадёжил, сказав, что вслучае удачи, мы все двинемся в Москву, где можно будет укрыться у негона некоторое время. Если же и в Москве нас ждёт провал, то неподалёку водной из деревень у Виктора была небольшая усадебка. Вот там - то легчевсего переждать лихие времена. Вера благодарно улыбнулась, и отправиласьукладывать детей спать. Минут через пятнадцать она вернулась, и мы началиготовиться к нашему рискованному мероприятию. Следовало запастисьоружием. Вера заявила, что у мужа в кабинете что - то вроде было, что точно,она не помнит, но сейчас принесёт. Вернулась она довольно быстро,положила на стол пару винтовок и тут же убежала, сказав, что принесёт ещё.Ничего себе, запасливый у неё муженёк был!Окончательный набор, принесённого хозяйкой дома, был довольновнушительным: два револьвера типа «Наган», «Браунинг» -
скорострельный,семизарядный пистолет, с особой гордостью Вера показала свой бельгийский

«Велодог», совершенно миниатюрный пистолетик, предназначенный длязащиты от собак, которые в начале двадцатого века крайне неодобрительноотносились как к велосипедистам, так и к автомобилистам. Вера Львовна неизбежала новомодного увлечения велосипедным спортом, и муж приобрёлдля неё этот самый «Велодог». Еще она присовокупила пару винтовок, однаиз них была, как сообщил Виктор, «Автоматическая Винтовка Мегрена», авторая винтовка системы Банга, ко всему вдобавок прилагалась пара шашеки даже фехтовальная рапира. Хороший арсенал! Поблагодарив хозяйку,Виктор сразу же забраковал шашки и рапиру, как оружие явно устаревшее игромоздкое. Выбор мы остановили на «Браунинге», и револьверах «Наган», аВера положила в сумочку, которую она непременно хотела взять с собой,свой «Велодог». Выяснилось, что стрелять умеем только мы с Виктором.Вера, несмотря на наличие своего любимого пистолета, так и ни разу им невоспользовалась. Клавдия пробормотала что - то невнятное насчёт женскоймодели «Браунинга», заявив, что такой большой пистолет, какой нампринесли, она видит впервые. Я же, как любительница всякой техники,
былазнакома с основами стрельбы и довольно часто посещала тир так, дляинтереса. С экипировкой разобрались. Дальше что? А дальше кто - то говорилпро необходимость ломать стену, значит, потребуется и ломик, которыйтакже нашёлся в хозяйстве Вериного мужа. Клавдия проверила, все лиключи от ячеек у неё в ридикюле и не забыла ли она записи шифров. Викторпроконтролировал наличие плана, я напомнила о спичках и свечках, которыеВера тут же и принесла. Вроде всё, ничего не забыли. Передохнем с часок, ив путь. Время пролетело незаметно, и вскоре мы уже спускались вниз вподвал, из которого и начинался наш путь к большому разбою. Думала ли я,что когда - нибудь под покровом ночи, аки тать какой, буду пробираться помрачному подземелью, имея перед собой цель незаконно проникнуть в банк!Вначале мы шли уже по знакомому нам маршруту, но вскоре, начался путь,который был нам не знаком, и всё чаще приходилось сверяться с картой.Наконец, перед нами оказалась стальная дверь, о которой нам говорила Вера.Достав ключ из своей сумочки (всё - таки взяла с собой, как мы её неотговаривали), она протянула его Виктору. Без особых
проблем тот отперзамок, и мы очутились в новом коридоре, утонувшем во мраке темноты.Зажгли свечи и вперёд! Судя по плану, означенному на карте, идти намосталось довольно долго, и на нашем пути не должно было встретитьсяникаких неожиданностей, если не принимать во внимание ту стену, которуюпридётся разбирать. Почему - то пыли на полу было меньше, чем на прежнемэтапе пути. Странно. Хотя, возможно, этой дорогой пользовались гораздочаще. Изредка встречались двери, но на нашей карте они отмечены не были,да и нам было недосуг разглядывать то, что за ними скрывалось. Очереднойповорот, и Виктор внезапно останавливается так резко, что я едва неналетела на него.
        - Впереди кто - то движется, - предупредил он.Мы замерли в ожидании. Внезапно Вера побежала вперёд и с криком

«Николаша, слава богу, живой!», бросилась обнимать мужчину. Тот словновпал в ступор, он явно не ожидал никого встретить, но, увидев, что емуничего не угрожает, на мгновение отстранил от себя Веру, а затем,внимательно посмотрев на неё, заплакал и прижался к ней головой,непрерывно говоря «Верочка, Веруша, милая моя! Дорогая, как ты здесьочутилась?Ничего себе, кажется, объявился пропавший на войне муж Веры Львовны!Когда супруги, наконец, успокоились, Вера решила представить нас своемумужу.
        - Николай Павлович Шухов, мой муж, - Вера снова прильнула к нему и теперь,не сдерживаясь, плакала, поглаживая мужа по плечу. Затем, вытерев слёзы,представила и нас.
        - Знакомься, это мои друзья Виктор, Клавдия и Съюзен.Я оторопела, когда Николай поинтересовался:
        - Извините, а вы, не та ли аглицкая (он так сказал не английская, а аглицкая)художница Съюзен Гольц?Я растерянно кивнула в знак согласия, а Николай объяснил:
        - Как же бывал в Лондоне и видел ваши картины. Очень и очень даженеплохо! Извините меня за столь непрезентабельный вид. Но так ужполучилось. А теперь разрешите поинтересоваться, как вы сюда попали?Пришлось вкратце рассказать, что с нами произошло в последнее время и скакой целью мы оказались в подземелье. Николай тут же внёс своикоррективы в наш план, предложив свою помощь. Как он пояснил, о том, чтопроизошло в Петрограде, он слышал, но не думал, что его семья теперь сталапрактически бездомной. Вера объяснила ему, что и денег теперь у них нет и,следовательно, необходимо забрать то, что находится в банке и по правупринадлежит им.Двинулись дальше, время от времени сверяясь с картой. Судя по плану, идтинам осталось совсем немного, вскоре должно было показаться то место, гдепришлось бы долбить стену. Николай внезапно остановился и прижал палецк губам, что означала не шуметь.
        - В чём дело? - прошептала я.Николай повернулся ко мне и также шёпотом ответил:
        - Мне кажется, за углом кто - то есть. Идите за мной, но будьте настороже.Мы гуськом двинулись следом, каждую минуту ожидая какого - либо подвоха.Вот и поворот, за которым и конечный пункт нашего похода. Осторожнозаглянув за стену, я увидела страшную картину: около пролома в стенележали два трупа. Никого больше не было видно. Все подошли ко мне истали разглядывать открывшуюся перед ними картину. Интересно, что жездесь произошло? Стена, которую мы собирались долбить, смотрела насчёрным зевом проёма, а рядом два мужских трупа, лежавших совсем рядом.Мёртвые руки сжимали винтовки.
        - Мосинки! - с видом знатока констатировал Виктор. - Хорошая вещь! Имивсю армию вооружили в четырнадцатом.Николай подошёл к проходу и заглянул в него:
        - Вроде никого не видно, темнота сплошная. Если кто и был, то их давно тутнет, - произнёс он и, наклонившись к трупам, потрогал один из них.
        - Остыли, и, по всей видимости, давно. Значит, застрелили их не раньше, чемчасов десять тому назад. Всё, можно идти вперёд, а там будь, что будет. Есликто и проник в хранилище, то открыть сейфы врядли смогли, в хранилищетоже пробраться проблематично. Значит что? Я думаю, тем, кто опередилнас, нужны были не деньги и не золото, а вот что? Думаю, скорее всего, оникак и мы, искали что - то из разряда документов, хранившихся в банке.
        - Ладно, давайте за мной, - Николай исчез в проёме, мы последовали за ним.Прямо перед нами простирался коридор с полом, покрытом керамическойплиткой. В конце коридора мы обнаружили приоткрытую стальную дверь,что значительно облегчило нашу задачу. За этой самой дверью оказалсягромадный холл с великолепной отделкой. С потолка свисала изумительнойработы бронзовая люстра, некогда освещавшая операционный зал. В центрерасполагалась лестница, ведущая на второй этаж, а под мраморнымиступенями я заметила дверь.
        - Нам туда, - указал направление Николай. - Там хранилище, где находятсясейфы частных вкладчиков. Клавдия, спокойно выслушав это, заявила, чтоприсоединится к нам чуть позже, а пока отправится по своим делам. С этимисловами она стала подниматься по лестнице, всё ещё устланной красивойковровой дорожкой.
        - Я с тобой, Клава, - Виктор последовал также на второй этаж. Обернувшись,он спокойно сказал:
        - Наверху могут быть люди, в случае чего я помогу Клавдии, а у вас застаршего остаётся Николай. Пока, до встречи!До встречи так до встречи, ведь она не за горами и пятнадцати минут непройдёт, как мы воссоединимся вновь. Разделившись на две группы, мыпродолжили путь. Виктор отправился с Клавдией, (вот ведь чёрт, совсемзабыла взять у неё ключи и коды от сейфов её знакомых). А может, онапросто не захотела их отдавать, не доверяет, что вполне возможно. Знала быона, какие у меня в Лондоне активы. Стоп, а что это я рот раскрыла на чужиеденьги? Ага, активы и к тому же в Лондоне. Только вот у кого? Раскаталагубу. Однако, вжилась, чувствую себя воистину настоящей Съюзен, ведь всетолько так меня и называют, своё имя скоро забуду! Кажется, Николайпытается открыть дверь в хранилище. На первый взгляд, это самая обычнаядубовая дверь, однако, как оказалось, за ней имеется ещё и стальная. Вот её - то открыть, никак не удаётся. Николай повернулся ко мне и, пожав плечами,пробормотал.
        - Извините, никак не выходит.На глазах у Веры появились слёзы.
        - Николаша, попробуй ещё раз, пожалуйста! Ведь там, внутри, наше будущее.Сам понимаешь, что в России нам уже не место. Необходимо бежать и какможно быстрее. Мои родители в Париже. Там у них и особняк, а на юге ипоместье имеется. Поедем? Здесь нам не выжить. Подумай о детях!
        - Верунь, не выходит, ну ни в какую! Сама видишь, не раз уж пробовал.Тут вмешалась и я, вспомнив, что как - то мне пришлось вскрывать дверь всвою квартиру, когда в очередной раз потеряла ключ от входной двери. Тогдавышло. Может и сейчас получится.
        - Отойдите, - попросила я Николая и Веру, а сама придвинулась к двери.Внимательно посмотрела на неё и потянула за ручку на себя. Дверь чутьдёрнулась и открылась. Мои спутники стояли, широко раскрыв глаза. Внутриоказалось как - то скучно. Темно, душно, и это несмотря на зимний холодснаружи. По всему периметру стояли бронированные ряды сейфов свмонтированными туда ячейками, которые и арендовали добропорядочные ине очень граждане. Я пожала плечами и жестом пригласила всех войтивнутрь. Свечи у нас были, каждый взял по одной, и Николай прошёл, по всейвидимости, к своему сейфу.
        - Вера, ключи! - попросил он, и его супруга, пошарив в сумочке, в которойоказалось много всяческой женской мелочи, обнаружила их не сразу.
        - Держи, - минут через пять протянула она два ключа.Николай открыл замок и извлёк металлический ящик, открыл его, и яувидела там ряд коробок и коробочек, в которых, очевидно, и находилисьфамильные драгоценности семью Шуховых.
        - Вера, давай свою сумочку, - попросил Николай. Та, удивлённо взглянув нанего, спросила.
        - А как же мои духи и помада?Узнаю блондинок.
        - Вера!
        - Николай! Ну ладно, я оставлю помаду, но мои любимые духи?
        - Вера, выбрось свои побрякушки.
        - Ни за что!Не знаю, как долго продолжались бы эти пререкания. Моё вмешательствопривело к логическому завершению этой семейной сцены. Вера согласиласьс доводами мужа, но флакон с духами всё - таки засунула в карман пальто.
        - Съюзен, это вам, - Николай протянул мне коробочку, раскрыв которую яувидела изумрудное ожерелье. На первый взгляд это было то самое, котороея надевала во время путешествия на «Титанике» и которое оставила вкачестве выкупа за Александра.
        - Это слишком дорогая вещь, - засмущалась я.Вера сжала мою ладонь, таким образом, зажав в ней коробочку:
        - Съюзен, жизнь дороже всех драгоценностей вместе взятых, так что, берите!Это от чистого сердца!Вот ведь как получается, - с одной стороны человек не может расстаться сфлаконом духов, правда, недешёвых, и сразу же дарит вещь стоимостью внесколько десятков тысяч. Всё - таки я не права по поводу блондинок.
        - А где наши друзья? - поинтересовался Николай, - их нет слишком долго.Не успел он произнести эти слова, как мы услышали глухие выстрелы,раздавшиеся где - то над нами. Видимо, не всё удачно складывалось уВиктора и Клавдии. Вскоре послышался топот ног, и на пороге показалисьнаши спутники. Клавдия прижимала к груди пухлый натуральной кожипортфель.
        - Скорее, Съюзен, держи ключи, - мне протянули связку, а Клавдия ринулась ксейфам, - нам следует поторопиться. Кажется, мы нашумели. Слава богу, чтоВиктор пошёл со мной. Иначе, не знаю, как бы всё повернулось.Виктор протянул сумку, куда Клавдия начала складывать вещи, изъятые изячеек.К последнему сейфу Клавдия подошла, как мне показалось, с некимтрепетом.
        - Вот и мой. Всё, последний!Когда сейф был открыт, Клавдия извлекла на свет несколько коробочек и,раскрыв их, вытряхнула в свой ридикюль несколько брошей, пару колье иперстней. Самую большую коробку открывать она не стала.
        - Ну всё, господа, дело сделано, пора и домой, - произнёс Николай и вдруг мыуслышали слова, которые буквально пригвоздили нас к полу.
        - Стоять на месте! Вещи на пол, руки вверх!Ничего себе, мы работали, трудились, так сказать, в поте лица и вдруг, натебе, отдай кому - то продукты нашего нелёгкого труда! Я повернулась ксказавшему эти слова и увидела мужчину с кровоподтёками на лице, егоправый глаз украшал приличных размеров синяк, а в руке он держал наган,вроде такого же, каким мне пытались угрожать там, в Нью - Йорке. Всё этотак изумило меня, что непроизвольно я взмахнула рукой, в которой былазажата коробочка с колье. Не выдержав столь вольного обращения, онавырвалась у меня из руки и впечаталась прямо в лоб грабителю, или кем онтам был. Как не называй, а мужчина от неожиданности выстрелил, но пуляушла вверх. Минутного замешательства хватило на то, чтобы Викторбросился вперёд и вышиб наган из рук незнакомца. Повалив его на пол,перевернул на живот и связал руки за спиной. Теперь всё в порядке. Мыоставили теперь уже пленника лежать на холодной керамической плитке.Клавдия тут же выступила со своим предложением утеплить нашегонезадачливого грабителя, постольку тот может замёрзнуть, но после того, каквсе осуждающе посмотрели на неё,
решила дальше тему милосердия неразвивать.
        - И что будем делать с этим? - Виктор указал на мужчину, который ужепришёл в себя и начал извиваться на полу, стараясь что - то нам сказать.Николай помог Виктору поднять мужчину и дать тому возможностьвысказаться. Осмотрев всю нашу компанию, он произнёс, совсем не то, чтомы ожидали.
        - Ну, вы даёте, ребята!Так. Это что - то из фольклора двадцать первого века. Сейчас так невыражаются. Неужели ещё один попаданец? Не может быть! Моиразмышления были прерваны всё тем же незнакомцем.
        - Съюзен, неужели ты меня не узнаёшь?Вот это да, грабитель, несколько минут назад угрожавший моей жизни, знаетменя по имени. Я всмотрелась в его лицо и что - то знакомое промелькнуло вего взгляде, но вот кто это, я пока не могла понять.
        - Александр, - проворчал тот, и ты туда же? Не узнать своего брата!Александр внимательно присмотрелся, подумал и с сомнением в голосеспросил.
        - Виктор, это ты?
        - Слава богу, наконец - то!
        - Но ты же исчез почти шесть лет тому назад! Как уехал в Нью - Йорк, такпропал. До отца дошли слухи, что ты разбился на авто.
        - Как видишь, я жив и вполне здоров. Рад видеть вас, Съюзен, вежливопроизнес Виктор. - После той злополучной прогулки я долго нырял, пытаясьдобраться до «Паккрада», но всё было напрасно и вот, когда мне удалосьзаметить авто, внезапно появилась белая вспышка, и всё исчезло. Менявыбросило на поверхность, и я ударился головой о парапет. Очнулся лишьчерез несколько дней в больнице для бедных. Случилось так, что я потерялпамять и довольно долго не мог вспомнить даже своего имени. Так прошлопочти пять лет. Мне пришлось искать работу, ибо денег не было. Вероятно,они и были в моём гостиничном номере, но я не мог вспомнить, гденаходится тот отель. Работал грузчиком в порту, затем шофёром, устроилсяморяком на один из лайнеров, следовавших в Британию. Не знаю почему, норешил остаться в Лондоне. Вот там и ввязался в драку. Меня огрелибутылкой по голове. Очнувшись, понял, что память возвратилась. ДоЛондона дошли слухи о беспорядках в России, и я решил вернуться домой.Впрочем одного моего желания было мало, необходимо было добыть денег итут случай свёл меня с одним из русских купцов, который обещал оплатитьвсе
мои расходы, если я смогу забрать важные бумаги из его ячейки в банкеЛьва Рубинштейна в Санкт Петербурге. Пришлось согласиться. Оказывается,этот купец некогда имел дела с нашим отцом и поэтому решил доверитьсямне. Вот такие дела. А сейчас не будете ли вы так добры, развязать мнеруки? - осведомился Виктор.Мы все пребывали в состоянии лёгкой отрешённости и совсем забыли о том,что наш пленник ещё не обрел долгожданной свободы. Александр досталнож и, недолго думая, перерезал верёвки, которые не так давно сам же изавязал.
        - Если вы позволите, господа, мне хотелось бы выполнить мою часть задания,
        - сообщил Виктор, проходя в хранилище.Я вдруг вспомнила, что моя коробочка с брошью упала и решила найти её.Оглядевшись, заметила, что под одним из диванчиков, стоявших в холле чутьв стороне от остальных, что - то красиво поблескивало. Я прошла к нему и нанекоторое время скрылась за колонной, что, вероятнее всего, спасло мнежизнь. Входная дверь банка распахнулась, и в холл ворвалось несколькочеловек, одетых в матросскую форму. Один из них выхватил наган и, неговоря ни слова, выстрелил. Пуля пролетела совсем рядом со мной, выбивкусочек мраморной крошки из колонны, за которой я стояла.Очевидно, они меня не заметили, поскольку, подойдя к моим друзьям,приказали им следовать за ними. Я увидела, что Виктор как раз выходит изхранилища.
        - Как бы мне его предупредить? - подумала я, отступая вглубь зала. Впрочем,тот, увидев, что события вышли из - под контроля, благоразумно успелспрятаться за дверью, пока его не заметили.
        - Ну что, господа хорошие, попались, голубчики! - воскликнул один изматросов, по всей видимости, главный, - прошу поднять ручки вверх!Быстрее, быстрее!Он подошёл к Николаю и ловко прощупал его одежду на предмет наличияоружия. Обнаружив «маузер», он передал его своим товарищам. То же самоеон проделал и с Александром.
        - Вот теперь всё, прошу следовать за мной, и не забудьте захватить вон тотпортфельчик, - матрос указал на кожаный портфель, хранивший бумаги, закоторыми охотилась Клавдия. Сумку, где лежали изъятые намидрагоценности, Вера каким - то образом умудрилась оттолкнуть ногой подстойку. Александр, за ним Николай с Верой под руку и Клавдия покинулиздание банка, сопровождаемые вооружённой охраной.Чувствую, что Клавдия рассказала не всю правду о добытых ею документах:слишком многие хотят заполучить их в свои руки.Думаю, что и наших друзей арестовали именно из - за них. Не думаю, чтокто - то из охраны мог вызвать патруль: телефонная связь не работала.Я наконец - то подняла брошь и вышла из своего укрытия. Виктор,осмотревшись, подошёл ко мне:
        - Съюзен, ты что - либо понимаешь?
        - Вероятно, всё дело в тех бумагах, которые были в кабинете владельца банка.Клавдия явно что - то не договорила. Ладно, бог с этими документами. Намследует поумать о том, куда увезли наших друзей.
        - Я думаю, нам во - первых, нужно вернуться к Вере домой, но сначалавыясним, куда всех увезли, - ответила я.
        - Это к какой из них, блондинке или брюнетке? - полюбопытствовал он - Ипочему именно к ней? У тебя есть более надёжное место, о котором знает нетак много народа?
        - У меня квартира на Васильевском острове, но туда должны скоро заселитькакого - то путиловца с семьёй. Правда, мне подсказали один выход, какизбежать подобного подселения. Не забывай, что я подданная его величестваГеорга Пятого, а нам, иностранцам, пока ещё положены привилегии.
        - Что положено? - не понял Виктор.
        - Как что? Привилегии.
        - Не совсем понятно изъясняетесь, мисс Съюзен, - улыбнувшись покачалголовой Виктор.И тут я поняла, что его не смутило само слово привилегии, а контекст, вкотором я его употребила. Такое типичное для жителя двадцать первого векаи такое необычное для тех, кто не привык к вульгаризму в речи. Я пояснила,что в данном случае слово «привилегии» означает лишь одно: мне, какиностранной подданной, положено обратиться в посольство, а там выдадутохранную грамоту и тогда в квартиру никого не смогут подселить.
        - Тогда идём прямо к тебе, - быстро сориентировался Виктор.
        - Нет, ты меня не понял, мы едем или идём, это как получится, к Вере.
        - Но почему именно туда?
        - Понимаешь, там остались её дети. Их двое, мальчик постарше и совсеммаленькая девчушка. Все слуги разбежались, а дети не смогут долгооставаться одни, за ними нужен пригляд, - объяснила я.
        - Раз так, то конечно, согласен!Славно мы поговорили! Нет, чтобы выйти из банка и на улице решить всепроблемы - так мы устроили диспут на месте преступления, и на тебе,дождались!Было слышно, как кто - то поднимается по ступеням и уже собирается открытьдверь.
        - Скорее, за портьеру! - Виктор схватил меня за руку и потянул к одному изближайших окон, где сохранилась длинная бархатная занавеска. Мы успелиукрыться и тут же увидели в небольшую прорезь, что дверь открылась ипоказалась рука с револьвером в ней. Вслед за рукой протиснулся и мужчиналет сорока в довольно затрапезной одежде. Оглядевшись, он направился клестнице, ведущей на второй этаж. Не слишком ли много нежданных гостей?Интересно, а этому что понадобилось? Думается мне, всё те же бумаги.Выяснять это мы не стали, а проследив за тем, когда мужчина скроется извида, потихоньку выскользнули из - за портьеры и наконец - то покинули банк.Естественно, ни о каких извозчиках не могло быть и речи, поэтому решилидобираться на своих двоих. Перед собой мы видели отпечатки, оставленныепротекторами грузовика, и старались, пока это было возможно, идти по этимследам. Возможно, нам удастся проследить, куда увезли наших друзей. Мышли, вглядываясь в дорогу, пока не оказались на перекрёстке, где иостановились, так как невозможно было определить, в какую сторонунаправился грузовик. Растерянно оглянувшись, я внезапно
заметила какой - тозолотистый блеск на обочине. Подойдя поближе, обнаружила, что это тюбикс губной помадой Веры. Догадалась, как помочь нам! Пошли дальше, и вновьподарок судьбы. На этот раз - флакон духов, которым так дорожила егохозяйка. А Вера не так уж наивна, как это мне показалось. Мы двигались подороге, подбирая различные вещи из сумочки Веры. Пройдя таким образомкилометра три - четыре, мы подошли к мрачному доходному дому, на первомэтаже которого, судя по вывеске, когда - то располагалась контора «РусскогоСтрахового Общества». Сюда, к этому зданию нас и привели подсказкиВеры.У запоздалого прохожего мы выяснили, что всех жильцов выселили, и теперьздесь располагалось местное отделение ВЧК. Да, попали наши друзья! Будемдумать, как их выручить из этой конторы.
        - А теперь пошли домой, - заявила я, увлекая Виктора в переулок, заметив, чток зданию приближался вооружённый отряд солдат. Встреча с ними была длянас крайне нежелательной. Виктор спорить не стал, и мы отправились вособняк Шуховых. Подойдя ближе, заметили, что в окнах дома горит свет иснуют люди, что - то занося внутрь. Мы переглянулись и поспешили узнать, вчём дело. Вроде бы служащие «Резснабпроммаша» должны были въехатьсюда дня через два - три. Подойдя к воротам, мы попытались пройти во двор,но наткнулись на вооружённую охрану.
        - Куды прёшь? - крикнул мужчина, одетый в овчинный полушубок и свинтовкой через плечо. - Не вишь чтоль, ходу нету.Ничего себе, а как же дети?
        - Позовите старшего, - попросила я, пытаясь проникнуть за ворота.
        - Ещё чаго! - возмутился охранник. - Буду я тябе сапоги топтать. Подьотсюды, а то пальну. Бушь знать! Ну, пошла!На наше счастье, мимо проходил моложавый мужчина в кожаной тужурке.
        - Палыч, ты чего разбушевался? - спокойно спросил он у грубияна.
        - Вон, вишь, она хочет, вродя, сюда пройтить, а я не пущаю, говорю нельзя.Вот!
        - Пропусти их. Сейчас я узнаю, в чём дело и что им нужно. Проходите.
        - Мы вошли, мужчина поднялся по ступенькам и пригласил нас пройтивнутрь. Очутившись внутри, мы увидели, что некогда шикарная гостинаясовершено изменилась: мебель была сдвинута к стенам, кругом стояли какие - то ящики, валялись бумаги, на коврах виднелись грязные следы, оставленныемногочисленными людьми, сновавшими в непонятном для менянаправлении.
        - Так что вас привело сюда? - вежливо поинтересовался мужчина.
        - Дети, просто дети, - ответила я.
        - Какие дети? - не понял наш собеседник.Пришлось пояснить, что в особняке оставалось двое детей, мальчик Михаилсеми лет и девочка Настя четырёх. Вот этих детей мы бы и хотели найти изабрать с собой. Мужчина удивлённо посмотрел на нас и пояснил, что одетях ничего не слышал, а, если они и были в доме, то следует спросить уПалыча. Да, именно у того, что на входе с винтовкой на страже стоит. Нампосоветовали всё узнать у него.
        - Извините, дела, - мужчина встал, дав понять, что разговор окончен.Нам ничего не оставалось, как опять идти к этому нелюбезному мужчине.Увидев, что тот с кем - то разговаривает, решили, как бы это не казалосьнеприличным, послушать, о чём он говорит своему полупьяномусобеседнику.
        - Слышь Митяй, ты где так набрался? Неуж, где бутылочку нашёл? - поинтересовался Палыч у своего собеседника.Тот, пьяно икнув, ответил.
        - Да чего там искать. В общем так, - икнув продолжал Митяй, - слухай.Только никому. Лады?Ты меня знаешь, я - могила! Давай, не томи душу, а то жуть, какприложиться хотца. С утра душа просит.
        - Щас, - Митяй пошатнулся, достал из кармана полупустую бутылку ипротянул своему напарнику, - на, глотни. Дык ты это, о чём?Палыч сделал глоток, блаженно улыбнулся, занюхал рукавом полушубка иснова приложился к бутылке, затем что - то вспомнив, вернул её Митяю.
        - Хорошо пошла! - с улыбкой произнёс он.
        - Коньяк енто. Ты, небось, такого и не пивал? - похвалился Митяй.
        - Ты мне мозг не пудри, а давай говори, где взял! - буркнул Палыч.
        - Где, где? Известно где, в доме чать. В хозяйской кабинете, в шкафу. Пойдём,там исчё осталось, - предложил Митяй.
        - Ты, энто, погодь, я сичас, этих щенков буржуйских к ногтю, а то чай пищатьбудут, паскуды!
        - Ты это о ком? - заинтересовался Митяй.
        - Как о ком, неуж не знашь? Нашёл я тут, значица, пацана та девку, сиделипод кроватью. Ну, я их вытащил и спрашиваю, кто мол, такие? Так пацанстал кусаться, сестру видать защищал. Так я ему оплеуху отвесил, он исомлел, я его в сарай вместе с девкой закинул, нехай там сидят. Всё одно врасход, - мрачно усмехнулся Палыч.
        - Как так в расход? - Испугался Митяй. - Ведь дети малые! Не по божескиенто. Палыч, ну их, пусть в сарае сидять, не бери греха на душу. Пошлилучше, хватим ещё по одной, а то боюсь, как бы кто не пронюхал проконьячок от. Пошли давай!Мужчина, почесав затылок, ответил:
        - А ты ведь и прав, не буду грех не душу брать. Энто ведь хоть и буржуята, даведь души христианские. Ладно, пошли, чего там. Сами от холода сдохнуть! - и, прихватив с собой винтовку, последовал за Митяем в дом. Я стояла,широко открыв глаза от ужаса, услышав эти откровения Палыча. Детей надоспасать и как можно скорее. Только узнать бы, где этот самый сарайнаходится. Рядом с особняком располагалось много хозяйственных построек,и нам потребовалось бы много времени, чтобы обнаружить нужное нампомещение, да и двери могли оказаться на запоре. На улице было слишкомхолодно, дети могут замёрзнуть! Как мне кажется, надеть зимнюю одежду имне удалось, и в сарай их препроводили в том, что на них было, в домашнихкостюмчиках, не приспособленных к защите от холода. Как назло ничегопутного не приходило в голову! Ситуацию спас Виктор, предложивдействовать нахально и быстро.
        - Как это? - изумилась я.
        - Всё очень просто! Здесь царит сплошной хаос, и я не думаю, что все знаютдруг друга в лицо. Этим мы и воспользуемся. Нам нужно найти сторожа иузнать у него, где находятся дети, - пояснил мой спутник.
        - Согласна, - подумав, ответила я. - А где мы найдём этого ирода?
        - Помнится, Митяй сказал, что нашёл коньяк в хозяйском кабинете. Туда ипойдём. Да, Съюзен, ты случайно не знаешь, где этот самый кабинет?осведомился Виктор.Я вспомнила, что мой спутник никогда не был в особняке, и сообщила, чтокабинет Николая на втором этаже и там, кроме вина, в сейфе имеется кое - какой запас огнестрельного оружия.
        - Ну что же, вперёд! - бодро воскликнул Виктор, открывая дверь.Он оказался прав, нас никто не замечал и не пытался остановить. На всякийслучай Виктор взял одну из коробок, стоявших на полу, и стал подниматьсяна второй этаж. Я подобрала несколько листов бумаги и, сделав вид, чтоочень озабочена их доставкой начальству, последовала за моимкомпаньоном. Люди спускались и поднимались по лестнице, каждый былзанят своим делом. Я шла и думала о том, чтобы не встретить того мужчину,с которым мы недавно разговаривали. Накаркала, именно он направлялся клестнице. Я окликнула Виктора, показав на нашего знакомца.Мой спутник заметил приоткрытую дверь и, схватив меня за руку, втянул вкомнату. Едва мы успели войти, как услышали приближающиеся шаги.
        - Скорее туда, - Виктор указал на большой платяной шкаф.В комнату вошли два человека. Я прислушалась и, о чудо, это были те, когомы искали.
        - Слава тебе, господи, успели, - послышался голос Митяя, - во время мы, а тонаш комиссар не дал бы нам коньячку, - захихикал он.
        - Ладно, давай, разливай, - поторопил Палыч.Послышалось бульканье и довольное кряхтенье.
        - Давай по второй, - предложил Митяй, - чего тянуть - то.Вновь бульканье и кряхтенье.
        - Пора, - прошептал Виктор, и резко распахнув дверь шкафа, выпрыгнул вкомнату, обескуражив незадачливых выпивох. Те замерли в изумлении, неуспев донести до рта благородный напиток, разлитый по гранёным стаканам.
        - Вы, энто чегой то? - оторопел Митяй, пытаясь достать наган. - Вы того,зачем сюда пришли? А ну, давай, руки кверху, а то пальну. Вот!
        - Ага, как же, жди больше! - мгновенно отреагировал, Виктор, нанося удар поскуле Палычу. Тот, ойкнув, стал оседать и в то же время старался удержатьстакан с коньяком. Упав, он умудрился вытянуть руку так, что не пролилосьни капли драгоценной жидкости.
        - Ты, чегой дерёшьси, мужик, - просипел он.
        - Да так ничего, захотелось! - откликнулся Виктор. Я увлеклась забавнойкартиной и не заметила, что Митяй, наконец - то справился с кобурой,выхватил оружие, до сих пор находившееся там, и направил его на моегоспутника.
        - Стой, где стоишь, не двигайся, руки в гору!Виктор замер, я, озираясь, заметила рядом с собой небольшую китайскуювазу. Как мне повезло! Быстро схватила и метнула её в Митяя. Удачно! Вазаразлетелась на кусочки, не причинив никакого вреда мужчине. Реакция тогобыла неожиданной.
        - Стой, лярва, стой. Не двигайси! - сорвавшимся голосом прокричал он,
        - Палыч, ты этого, того, присмотри за ними, а я побегу за подмогой.Митяй спешно развернулся и рванул к двери. Вот тут его и ждала засада:наступив на один из черепков разбитой вазы, он, неловко взмахнув руками,нажал на курок, прозвучал оглушительный выстрел, а сам Митяй,испугавшись, произведённого им шума, завалился на пол и пропищал:
        - Я чего, я ничего, енто всё он, старый, - показал Митяй на своегособутыльника.
        - Это я - то старый? - возмутился Палыч, сам на себя посмотри, а то старый!
        - Э, хватит, того этого, - стушевался Виктор, - не за этим мы пришли.
        - Ага, не за энтим, а челюсть покой ломать, ирод окаянный? - прогундосилПалыч.Я поняла, что эти пререкания могут продолжаться бесконечно, бросилаВиктору моток верёвки, обнаруженный мной в шкафу.
        - Давай, вяжи их! Не видишь, время тянут, ждут, что кто - то выстрел слышал ипридёт им на помощь.Виктор спорить не стал и, надёжно связал обеим руки за спиной.
        - Эй, вы чегой задумали? - ошарашено спросил Митяй.
        - Да так, ничего особенно, - невозмутимо ответил Виктор, - только отстрелимвам мужское хозяйство, и на этом пойдём спокойно по домам.Наши пленники ошарашено посмотрели на нас, и глаза у них, казалось,медленно поползли кверху.
        - Не надоть! - проблеял Митяй и постарался хоть как - то прикрыть это самоехозяйство.
        - А если не надо, говорите, где дети! - припугнул Виктор.
        - Какие дети? - удивился Митяй.
        - А ты у Палыча спроси, - подкинула я ему идею.
        - Палыч, какие дети то?
        - Знамо какие, буржуйские, пацан с девкой, - проворчал тот.
        - Вот, уже ближе к делу! Так, где они? - нетерпеливо спросила я.
        - Ты, девка, не балуй! Лучше развяжи меня, и я всё тебе покажу, что и как.Понятно? - внёс своё предложение Палыч. Митяй же недоуменно вращалглазами, не совсем понимая, что происходит. Видимо падение произвело нанего неизгладимое впечатление, и он до сих пор не мог понять, что же с нимипроизошло.
        - А ведь он прав, - мрачно вздохнул Виктор, - без него, - он показал наПалыча, - нам не выбраться отсюда. Придётся его брать с нами. Эй, старыйхрыч, вставай, нечего разлёживаться.
        - Дык, как я встану? Вы же, ироды окаянные, связали меня. Тепереча самиподымайте, - разразился гневной тирадой Палыч.
        - Ничего, как нибудь справишься, - Виктор поднял его на ноги и подтолкнул кдвери.
        - А я как же? Со мной что будет? - раздалось у нас за спиной.Я оглянулась, Митяй, опираясь спиной о стену, пытался подняться на ноги.
        - А чего со мной - то, говорю, будет? - вновь поинтересовался он,утвердившись на ногах.Ещё незадача! Митяй ведь прав, с ним надо что - то делать. Иначе шумподнимет и тогда, пиши - пропало!
        - А не прикончить ли его прямо здесь? - задал невинный вопрос Виктор.
        - Не надоть, пожалуйста, не надоть! - проскулил Митяй, опустив глаза. Япроследила за его взглядом и заметила, что на брюках у него растеклосьмокрое пятно. Ничего себе, обделался со страху. Сразу же запахло мочой.Виктор усмехнулся.
        - Да ладно, чего с него взять, с мокрого - то? Давай привяжем его к столу, икляп в рот. Вот и вся недолга, - вынес свой вердикт Виктор.Мы так и сделали.
        - Вы бы мне того, сухие штаны дали какие, а то конфуз выходит! - жалобнопопросил Митяй до того, как мы засунули ему кляп.
        - Ничего и так сойдёт, - сказала я, выходя из комнаты. Сзади раздалосьневнятное мычание.Впереди шёл Палыч, за ним Виктор, а я замыкала шествие с наганом в руке,прихватив его с собой, так на всякий случай. Оружие пришлось отдатьВиктору, мужчина как - никак. Виктор поблагодарил и, ткнув дулом в спинунашему невольному проводнику, заставил того ускорить шаг. Мы прошли напервый этаж без проблем. Всем было наплевать на нас, у каждого были своидела и заботы. Спустившись вниз, наш пленник заметил знакомого, и былорванулся к нему, но Виктор злобно прошипел.
        - Ещё раз дернешься, стреляю!Мужчина как - то сразу сник, и больше попыток ускользнуть от нас не делал.Вот входная дверь, Виктор пропустил нас, мы оказались во дворе, и Палычповёл нас к каретному сараю, где должны были находиться дети. Открывзамок, он сказал, что буржуйчики здесь и кивком головы показал надальнюю стену, у которой стоял знакомый мне «Роллс - ройс».Решив, что он выполнил свою миссию, попытался отколоться от нашейдружной компании. Заметив его поползновения, Виктор подтолкнул тоговнутрь сарая и приказал найти ребят, пригрозив всеми возможными карами вслучае неудачного исхода поисков. Осознав всю опасность этих кар, Палычуверенно прошёл в глубь помещения и крикнул нам, что дети сидят вмашине.
        - Скулять аки кутята, - заметил он, - выродки буржуйские. Их бы да кверхногами подвесить, как и ихних родителёв. Вешать всех недобитков надоть, - зло выкрикнул он и побежал к выходу.
        - Это крах, - пронеслось у меня в голове, - если он успеет выбежать во двор,нам конец! Застрелят, как пить дать. Мысли бешеным хороводомзакружились у меня в голове.Положение спас Виктор. Вскинув руку, он выстрелил в спину убегавшемумужчине. Тот, вскинув руки, удивлённо обернулся и тут же упал, широкораскинув ноги. Глаза Палыча подёрнулись пеленой, по телу прошла судорогаи всё, человек мёртв. Впрочем, этой сволочи туда и дорога.Я помогла Виктору оттащить труп в сторону от входа. Странно, но никто таки не отреагировал на выстрел.Мы подошли к автомобилю и, открыв дверцу, увидели Мишу и Настю,сидевших на заднем сиденье и закутанных в какое - то тряпье. Михаил,взглянув на нас, инстинктивно загородил собой свою сестру.
        - Дяденька, только не убивайте Настю, отпустите её. Она совсем маленькая.Лучше меня застрелите, - мальчик подтолкнул сестру к выходу и только,когда та вылезла из автомобиля, зажмурился и сказал:
        - Теперь можно.Я подхватила его на руки и прижала к себе, поглаживая по голове.
        - Ну всё, всё успокойся, это же я, тётя Света.Виктор как - то странно посмотрел на меня. Я сказала, что потом всё объясню.Он подхватил на руки Настю, с удивлением взиравшую на всё происходящее.
        - Вас мама прислала? - с надеждой спросила она.
        - Да, маленькая, мама прислала нас за вами. Сейчас мы пойдём к ней. Она насждёт, - решилась я на маленькую ложь.С детьми на руках мы пошли к выходу, но тут какая - то слишкомлюбопытная дама решила проверить, что же находится в каретном сарае иувидела труп Палыча. Я никогда не подозревала, что человек может такгромко кричать. На шум стал сбегаться народ. Это уже хуже! Викторповернул назад, и побежал к машине.
        - Скорее, за мной! Это наша последняя надежда, - выкрикнул он.Я последовала за ним. Мы посадили детей на заднее сиденье, Виктор завёлмотор, и «Роллс - ройс» рванул вперёд. На пути кто - то стоял. Но выбора небыло, либо они, либо мы. Виктор направил автомобиль в толпу любопытных,собравшихся у входа в сарай. Женщина внезапно перестала кричать, в немомудивлении уставившись на неизвестно откуда взявшийся автомобиль.
        - Только не тормози, - крикнула я Виктору, - иначе нам не вырваться.Погибнем не только мы, но и дети.Я заметила, что двери сарая стали закрываться, ловушка захлопнулась. Всё,мы пропали. Виктор нажал на газ, мотор взревел, и «Роллс - ройс», набравмаксимальную скорость, быстрее ветра помчался на таран. «Быстрее ветра»
        - это я загнула, ехали мы не более двадцати пяти километров в час, но длятого время подобная скорость была просто потрясающей.
        - Давай, закрывай, - послышался чей - то испуганный голос.Створки всё ближе друг к другу. Но и наше авто, разогнавшись, врезалось вворота и, сбив одну из створок, вылетело во двор. Кто - то кричал, кто - тохлопотал около раненых, сбитых машиной.
        - Быстрее, на улицу, - прокричала я.Виктор, казалось, не слышал меня, вцепившись в руль, он не мог выбратьправильного пути. Пришлось взять инициативу в свои руки. Ухватившись заруль правой рукой, я резко вывернула его и автомобиль, влетев в толпупреследователей, протаранил створки чугунных ворот, выскочил напустынную улицу, оставив сзади себя сплошной бедлам. Люди бегали,суетились, кричали, раздавались выстрелы, но уже было поздно, мы успелиотъехать на безопасное расстояние. Я всё ещё держалась за руль и, взглянувна Виктора, поняла, что с ним что - то не так. Он побледнел и сидел,бессильно прислонившись к дверце автомобиля.
        - Кажется, меня ранили, - сквозь зубы пролепетал он и потерял сознание. Яухватилась за руль двумя руками и постаралась выровнять ход авто. Сталоменьше бросать из стороны в сторону, скорость уменьшилась, и мне удалосьудерживать «Роллс - ройс» на дороге. Так, кажется, я где - то поблизости отсвоей квартиры. Скорее, скорее добраться до неё! Виктор может потерятьмного крови, и тогда последствия могут быть катастрофическими.Вскоре показался и дом, где располагалось моё жильё. С трудом притормозиву подъезда, я вылезла из авто, посмотрела, как там Миша и Настя. Славабогу, с ними было всё в порядке.
        - Ну вот, мы и дома. Выходите.Ребятишки неуверенно покинули машину. Виктор, застонав, открыл глаза ипоинтересовался, где мы. Я быстро ему объяснила, что привезла его к себе наквартиру.
        - Ты как, сможешь идти? - спросила я, надеясь на утвердительный ответ. Безпосторонней помощи мне было не справиться, и вдруг я услышала тонкиймальчишеский голосок.
        - Тётя Света, я вам помогу, - предложил свою помощь Миша.
        - Ну что же, давай попробуем, - согласилась я.Виктор с моей помощью выбрался из машины, Миша, придерживая его заруку, зашагал рядом. С трудом нам удалось добраться до подъезда, а там ужеи до дверей квартиры. Всё, мы на месте. Теперь бы избежать встречи с темсамым путиловцем. Однако, судьба подбросила нам новый сюрприз: этасамая дверь была открыта, а из коридора раздавались чьи - то голоса. Войдя, язастыла на месте, увидев там совершенно незнакомых людей.В своём времени я бы подумала, что успела как раз к завершающему этапувыноса вещей честными любителями чужого имущества. В нашем случае набанальный грабёж было не похоже. Из кухни доносились запахиприготовляемой пищи, правда, не совсем аппетитные, но они напомнилимне, что сегодня удалось лишь позавтракать. Казалась, никому не было делодо вновь прибывших, то есть до меня, Виктора и двух детей. Наконец вкоридор вышла женщина лет тридцати пяти и обратила на нас внимание.
        - А это кто ещё кто? - возмутилась она, - а ну, давай отсюдова! Это нашаквартира! - грозно, нахмурив брови, двинулась на меня, старясь вытеснить запорог.
        - Ничего себе, заявочки! Вот так бомжами и становятся. Из своей собственнойквартиры гонят! Я поняла, что, если не предприму решительных действий, тоночевать нам, скорее всего, придётся на улице. Посему, не обращая наженщину никакого внимания, решительно отодвинула её и прошла вгостиную, где за моим любимым столом сидели два мужика и распивали, такназываемый «первач». Я решительно подошла к столу, предварительноприхватив из буфета чашку, взяла бутылку, плеснула себе самогона и залпомвыпила, успев отметить удивлённые взгляды мужчин, устремлённые на моюгероическую личность. Знали бы они, что в свою студенческую пору и нетакое пойло приходилось пробовать.
        - Ты, это чегой - то? - изумился один из мужчин, - ты, это, того, зачем у наслитраж уменьшила? Тепереча Витёк, - он указал на своего собутыльника, - недоволен будет, а когда он недовольный, то ужасть какой буйный.Этот самый Витёк, который недоволен будет, сидел весь из себя поникший игрустными глазами провожал очередную порцию горячительного, которую яснова налила себе в кружку.
        - А закусон где? - невинно поинтересовалась я.
        - Тебе исчё и закусон подавай, лярва! - разъяренной фурией влетела в комнатуженщина, минутой ранее старавшаяся вытеснить меня из квартиры.
        - А ты, кобель проклятый, - накинулась она на мужчину, который таквозмутился моими поползновениями на самогон, - уже проституток домойводишь! Не успели заселить, как твоя полюбовница тут как тут!Женщина замахнулась полотенцем на мужчину, тот как - то сразу сник ибуквально проблеял:
        - Галюшенька, ты не так всё поняла! Я енту бабу впервой вижу, ну,Галюнчик!
        - Это точно? - сменила гнев на милость Галина, - не врёшь? А то твоёхозяйство кобелиное выдерну и на улицу выкину!
        - А ты чего стоишь? - мужчина повернулся ко мне, - вишь, семья рушится,скажи чего, а то самогон выхлестала будто воду какую, хлеб сожрала и стоитсебе, как столп египетский! Скажи, что не моя ты полюбовница, а то Галкаточно меня мужской силы лишит.Выслушав эту тираду, я рассмеялась, чем привела всех присутствовавших вполнейшее недоумение. Галина, по всей видимости, хотела что - то сказать, нотут послышался шум из коридора.
        - А это чегой - то? - удивилась она, - что, ещё такое?Выглянув в коридор, она всплеснула руками.
        - Боже мой, тут мужик какой - то валятси! Не дышит вроде.Вот ведь дура! За разговорами и выяснениями, кто здесь главный, совсемзабыла о своих попутчиках!
        - Не, вроде, дышит, - раздался голос Виталия.
        - Ой, а здеся и двое детишек! Твои, что ли? - удивлённо спросила Галина,обращаясь ко мне. - А мужик кто, муж али хахаль?Я не ответила, а попросила помочь перенести Виктора на кровать.
        - Чегой - то с ним? - решил прояснить ситуацию Никифор, муж Галины, - кровищи - то натекло!Уложив Виктора на кровать, я попросила Галину принести горячей воды,сама разорвала чистую простыню, чтобы сделать перевязку. Виктор вновьпотерял сознание, сказывалась большая потеря крови. Галина, ещё недавногрозившая прибить своего мужа и разобраться с наглой бабой, то есть сомной, засуетилась, стремясь всеми силами помочь. Когда с перевязкой былозакончено, а Виктор заснул, мы все прошли в гостиную. Детей Галина повелана кухню, положила им каши, всё время причитая:
        - Ой. Какие же вы маленькие, голодные наверное, ешьте, ешьте.Вскоре Миша и Настя, наевшись, заклевали носами.
        - Умаялись, сердешные! Пойдём отведём детишек спать, - Галина взяла заруки Мишу и Настю и отвела в мою бывшую спальню.Мы раздели детей и уложили на диван. Устав от всего пережитого за день, темоментально уснули. Галина с умилением смотрела на них.
        - Моему бы сейчас годков пятнадцать было бы, но не судьба. ПропалГришаня.
        - Как пропал? - удивилась я.
        - А так и пропал. Мы же не городские, сюды приехали как раз накануневойны, ехали - то долго, всё поездом. Так вот на одной станции побёг мойГришка кипяточку принестиь, а поезд, возьми, да и тронься, поехал, значица.Смотрю, сынок бежить с чайником в руке, уже и до вагона добёг, дазапнулся, видать. Поезд от и уехал, а он там остался. Мы с отцом уж искали,искали, но так ничего, как сгинул сынок наш. Как думаешь, жив? Ему тогдадесятый годок шёл.
        - Думаю, жив ваш Гриша. Свидитесь ещё.
        - Спасибо, хоть я уж и отчаялась свидеться с ним. А ты счастливая, у тебя,вишь двое, пацан - да девка. Береги их. Смахнув слезу, Галина прошла вгостиную. Я последовала за ней.
        - Ну что, давай за знакомство, - предложил Виталий, тот самый, что буйныйочень. - Ты это, на Петровича то вниманья не обращай. Пустозвон он.
        - Тебя - то как звать? - спросила Галина.
        - Светланой родители нарекли.
        - Вот и лады, давай за тебя, мужика твого и за детей.Мы подняли стаканы, чокнулись, выпили. Быстро же я забыла про свойлюбимый «Бейлис.
        - А тепереча, давай, рассказывай, что случилось - то с вами? - подперев головуруками, начала расспросы Галина.
        - Да чего там рассказывать, - как - то неохотно начала я, а потом, выложилавсю правду, ну почти всю, естественно утаив эпизод с посещением банка.
        - А мужик - то, кто тебе приходится? Муж али кто?Чёрт, про Виктора я как то не подумала! Теперь придётся определять егостатус по отношению ко мне. Я, конечно, сказала, что нас остановили какие - то молодчики и потребовали вывернуть карманы. Виктор оказалсопротивление и был ранен. Налётчики скрылись. По всей видимости,подобная картина была вполне обычной для Петербурга того времени,поскольку никто не удивился подобному происшествию.Виталий переглянулся с Никифором и тот, прокашлявшись, буркнул:
        - Ты это, Свет, не держи на нас зла. Значица, говоришь, друзей твоих в ВЧКзабрали. Плохо дело Долго там никто не задерживается. День, два и всё.
        - Что всё? - с испугом переспросила я.
        - Неуж не понимаешь? Всё, значица, всё. В расход пустят.
        - Как же так? Там ведь мои подруги! Их то за что?
        - Знамо за что. За просто так. За компанью.Кошмарный ужас! Всё обстоит гораздо хуже, чем я предполагала. Мнеказалось, что у нас в запасе дня три, а то и четыре, а тут выясняется, что бедаподжидает нас за ближайшим углом.Мои размышления прервал Никифор.
        - Есть у меня одна задумка. Так ты говоришь, что не помнишь, на какой улицетвоя ВЧК находится?Я покачала головой.
        - А путь - то чай запомнила? - осведомился он.
        - На машине проеду, я на дорогу в основном смотрела. Как бы, куда неслететь.
        - А машина - то есть у тебя?
        - На улице перед домом стоит, - я подошла к окну и выглянула, - вон, самипосмотрите.
        - Уже лучше, вот с утра пораньше, пока народ из домов ещё не повылазит,надо будет съездить туда, да и всё как следует рассмотреть на месте.Я согласилась. Галина предложила укладываться спать, отправив мужчин вкомнату к Виктору, а мы с ней расположились в гостиной. Несмотря насуматошный день и усталость, я не могла долго уснуть, вспоминая своютихую и размеренную жизнь в Москве. Тихую - да, размеренную - да, нотакую предсказуемую и скучную. Бесконечные заказы, портреты, режепейзажи и натюрморты. Походы по модным лавкам, встреча с подругами,бокал «Бейлиса» на ночь. Итак, практически, каждый день.Теперь моя жизнь была насыщена событиями до такой степени, что я даже неуспевала следить за ними. Снилась мне моя квартира в Москве, и во сне ядаже посмотрела фильм по телевизору, а когда проснулась, не моглавспомнить, о чём он был.Галина уже хлопотала на кухне, мужчины о чём - то шептались в коридоре.Миша и Настя, нахохлившись, сидели на диване.
        - Тётя Света, вы же обещали, что вы отвезёте нас к маме, - укоризненно глядяна меня, произнесла Настя.
        - Если я обещала, то всё так и будет, - успокоила я девочку.
        - А где наша мама? - внёс свою лепту в разговор Михаил.
        - Маме срочно надо было уехать, и она попросила за вами приглядеть, - объяснила я.
        - А вы не обманываете?
        - Вот честное слово, клянусь!Дети повеселели, и стали о чём - то спорить.Я прошла к Виктору и, убедившись, что с ним всё в порядке, отправилась накухню помочь Галине. Вскоре завтрак был готов, и мы уселись за стол.Изысков не было, но поели довольно сытно отварной картошки, не знаю, гдеГалина умудрилась её достать. В Петрограде было голодно. Порезали намелкие кусочки селёдку, и на каждого пришлось по паре кусков хлеба.Галина, грустно вздохнув, пожаловалась, что продуктов осталось совсеммало, и чем кормить нас, она не знает. Я пообещала что - нибудь придумать ис Никифором и Виталием отправились на разведку. Немного поплутав, мыобнаружили искомое здание ВЧК. Мужчины, выйдя из машины,предупредили меня, чтобы я оставалась на месте и в случае чего была готовак отъезду. Минут через двадцать они вернулись и уселись на заднее сиденье.
        - Значица так, - начал Никифор, кое - что удалось разузнать. Ваших держат вбывшей кладовке, что уже не так и плохо. К ней можно подобраться счёрного хода, а там, охраны всего один человек. С парадного входить не сруки будет, слишком много народу снуёт туды - сюды. Вернуться нам быпоскорее домой, а то сейчас разъезды начнутся. Вишь, машин ажник триштуки подогнали. А это что значица? А вот что - вскорости многие уедут, иостанется только охрана. Вот тогда и наш черёд придёт. Всё, поехали. Язавела мотор, и мы тронулись в путь. На этот раз обошлось без приключений.Мужчины решили, что лучше всего сыграть на внезапности и наглости, тоесть ворвёмся в здание, пока всё разъехались, а дальше будем смотреть, чтода как. Я же предложила запасной вариант: войти через чёрный ход,пробраться к тому месту, где заперты мои друзья, и попытаться ихосвободить. Может, всё и без шума обойдётся. Действовать надо былонемедленно. Виталий, покопавшись в каком - то сидоре, выудил оттудакомплект отмычек, заявив, что они могут пригодиться. Раз так, его дело.Возможно, и пригодятся. Я вспомнила свои студенческие годы, когда
моидрузья посеяли ключ от комнаты, а я с помощью обычной шпильки вскрыладверь. Вот, где талант пропал! Так что нечего других осуждать. Сама нелучше.Итак, выпив чайку, мы отправились на дело. Поехали на том же «Роллс - ройсе», пусть слегка и покорёженном, но не пешком. Прибыв на место,первым делом выяснили, не прибыла ли новая охрана, но, слава богу, всёосталось по - прежнему.Я пошла к входу, где скучал одинокий охранник. Вспомнив фразу из фильма

«Шурик или Операция «Ы», я задала вопрос:
        - Уважаемый, не подскажете, как пройти в библиотеку?

«Уважаемый» в немом изумлении посмотрел на меня и, наверняка собиралсяпокрутить пальцем у виска, но Никифор, мгновенно сориентировался,отключив того ударом кастета по голове. Затем, открыв дверь, заглянулвнутрь и, обнаружив, что там никого нет, быстро вошел в помещение.Однако прыткие оказались у меня новые знакомые!
        - А дальше куда? - поинтересовалась я, когда мы очутились в комнате, изкоторой выходило несколько дверей.
        - Кажись сюда, - не очень уверенно ответил Виталий, - мой друг здеся работалещё до революции, дык, он мне показывал. Коли я не запамятовал, то точноздесь. Пошли, что ли?
        - Веди давай, Сусанин, - распорядилась я.Виталий подёргал ручку одной из дверей и, взглянув на нас, растеряннопроизнёс:
        - Кажися, здесь. Только как узнать?
        - А чего узнавать, - я подошла к двери и спросила:
        - Клава, вы здесь?Молчание растянулось секунд на пять, затем женский голос из - за дверинеуверенно спросил:
        - А вы кто?
        - Клава, это ты?
        - Да я это. Съюзен, неужели, ты? Как ты нас нашла?Услышав имя Съюзен, мои спутники с удивлением посмотрели на меня.Теперь предстоит ещё одно объяснение - по поводу имени. Ладно, что - нибудь придумаю. Версия о сложности произношения имени по - русскидолжна сработать.
        - Клава, - вновь я обратилась к подруге через дверь, - как вы там?
        - Да вроде всё нормально. Нас здесь шестеро. Недавно вот ещё какого - томальчишку к нам кинули. Горячий весь. Боюсь, не тиф ли? Николай с Веройпостоянно то ругаются, то мирятся, а так вроде ничего. Только когда нассюда посадили ни разу воды даже не дали!
        - Клав, вы потерпите, мы сейчас.Виталий подошёл к двери, осмотрел замок и достал свои отмычки.
        - Я же говорил, что пригодятся, - удовлетворённо произнёс он, приступая кработе.Минут через пять дверь со скрипом отворилась, и на нас пахнуло спёртымвоздухом.
        - Всё, граждане арестованные, выходим на свободу, - с воодушевлениемуказал на коридор Никифор.Вначале показалась Клавдия и со слезами на глазах бросилась ко мне. За нейпоявилась незнакомая мне женщина в платке, завязанном так, что тотпрактически скрывал всё её лицо. В коридор вышел Александр, за ним Верас мужем, последней оказалась молодая девушка, одетая в лёгкое пальто непо сезону.
        - А где пацан, про которого вы говорили? - поинтересовался Виталий.
        - Ой, совсем забыли, - Вера, повернув обратно, через минуту появилась вновь,ведя с собой парнишку лет четырнадцати - пятнадцати. Тому, по всейвидимости, было трудно идти. Я заметила, что лоб у него покрылсяиспариной, вероятно, была высокая температура. Мальчишка мутнымвзглядом обвел всех нас и, увидев Никифора, прошептал:
        - Батя, я всё же нашёл вас! - и тут же обвис на руках у Веры.Никифор, подбежав к нему, вгляделся в его лицо, и я заметила, как слёзыпокатились у него из глаз.
        - Гришаня, сынок, нашёлся, слава тебе, господи!Да, всё как в бразильском сериале. Я украдкой смахнула появившиеся слёзы.Пора было уходить, мы и так долго здесь задержались.
        - Мне домой надо, негромко сказала девушка, - родители волнуются. Вчера ятолько из дома на минутку за водой вышла, как меня схватили и в машинупосадили, буржуйкой недобитой обозвали, а мой папа профессор.Никифор подхватил на руки сына и понёс его к выходу, всё время повторяя:
        - Вот радость - то какая! Мать от обрадуется! Гришаня, как же так, сынок?Однако всё было не так просто: не успели мы добраться до выхода, какпослышался топот множества ног, который становился всё громче.
        - Скорее за мной, - скомандовала я, приближаясь к заветному выходу. Вот идверь. Я толкнула её, но та как была закрытой, так ею и осталась. Вераобессилено прислонилась к двери и безнадежно вздохнула. Все замерли,ожидая прибытия вооружённой охраны. По всей видимости, нас заметили:либо оглушённый нами охранник, пришёл в себя и успел сообщить онападении, либо мы нашумели и на шум охрана сбежалась.
        - Всем отойти в сторону! - приказал Виталий и склонился над замком. - Скорее!Никифор, за ним вышли Вера и Николай, затем женщина, закутанная вплаток, тихой мышкой выскользнула на улицу и торопливым шагомудалилась в направлении ближайшего перекрёстка. Так, сколько же нас?Восемь человек. Многовато для одного автомобиля, все не поместимся. Япредложила в первую очередь отправить Никифора с сыном. Вера с мужемхотели заглянуть в свой особняк, но я им рассказала, что там произошло, иони решили повременить с визитом. Мы помогли Никифору донести сына домашины, Григория уложили на заднее сиденье, Никифор сел туда же, рядом сним Александр, а я - за руль. Остальным пришлось добираться пешком.
        - Скорее, скорее, - поторопил Александр. Из здания бывшего страховогообщества стали появляться вооружённые солдаты.
        - Стой, стой, кому говорят! - послышалось с крыльца.Ага, как же, всю жизнь мечтали! В капот многострадально «Роллс - ройса»ударила пуля. Руки задрожали, но мне удалось завести авто и мы, набираяскорость, выехали за угол здания, тем самым избежав опасности попасть поддальнейший обстрел.Судя по звукам, доносившимся от здания ВЧК, нашим друзьям приходилосьнесладко. Не дай бог, кого - либо ранят или снова отправят в застенки этойопасной организации! Не успела я вывернуть руль, чтобы проехать наближайшую улицу, как к машине подбежала девушка, ранеепредставившаяся дочерью профессора.
        - Спасите! Кажется, я ранена, - прокричала она, зажимая рукой пятно кровина правом боку.
        - Сюда. Садись рядом со мной, - скомандовала я.Едва девушка уселась на сиденье, из - за угла появились солдаты, и пуливесело зачирикали у нас над головами.Медленно, слишком медленно! Хорошо, что шины были литыми, а то бы намне удалось вырваться. Внезапно раздался звук, который испугал меня, а израдиатора вырвался целый фонтан пара. «Роллс - ройс» дёрнулся и замер.Солдаты приближались с пугающей быстротой. Я выскочила из машины,помогла Никифору, хорошо, что Григорий пришёл в себя и могпередвигаться самостоятельно. Девушке было плохо. Из - за потери крови онас трудом держалась на ногах, и я видела, что ещё несколько минут, и она несможет идти. Я схватила её за руку и, как мне показалось, быстро потащила вближайшую подворотню, за нами бежал Никифор с сыном и Алекесандр.Лишь бы нам удалось спрятаться, лишь бы удалось! Я оглянулась, кое - где зазанавесками мелькнули испуганные лица, но тут же исчезли. Люди боялись,как бы им самим хуже не было! А преследователи были всё ближе. Ситуацияскладывалась патовая. Внезапно я заметила приоткрытую дверь в дальнемконце двора - колодца. Поторапливая остальных,
первой открыла створки ипропустила своих спутников. Войдя в подъезд, мы замерли в полномнапряжении. Только бы нас не заметили! И тут до меня дошло, что нас могутобнаружить по следам, оставленным на снегу.
        - Поднимаемся наверх, - скомандовал Никифор.Легко сказать поднимаемся, когда двое из нас не то что ходить не могли, адержались на ногах с трудом. Кое - как удалось добраться до третьего этажа.Раненая девушка стала оседать на пол. Дальше нам не подняться. Можно,конечно, оставить её здесь, а самим скрыться, но это как - то не по - людски.Мы замерли в ожидании неминуемого ареста, когда одна из дверей,выходивших на лестничную площадку, приоткрылась и в проёме показаласьседая голова.
        - Господа, таки я понимаю, это за вами охотятся те неприятные люди свинтовками. Скоро они будут здесь. Если вы не против, я бы пригласил вас ксебе.Этого человека послал нам наши ангелы хранители. Естественно, мывоспользовались его приглашением и незамедлительно прошли в квартиру.Мужчина вышел на лестничную площадку, огляделся, что - то подобрал спола и только тогда закрыл за собой дверь.
        - Проходите, прошу вас, - он указал рукой на дверь, видневшуюся в концекоридора. Мы вошли в гостиную, обставленную современной, по меркамэтого времени, мебелью. В начале двадцатого века в мире царил такназываемый стиль «Модерн», известный своими вычурными формами. Вцентре стоял массивный овальный стол, покрытый бархатной скатертью сбахромой. По скатерти шли вышитые жёлтые цветы с причудливоизогнутыми стеблями. Вокруг стола разместились стулья с высокимисужающимися кверху спинками. У окна виднелся рояль с разбросанными нанём нотами. Неподалёку от него довольно удачно вписался массивныйкожаный диван с подушками, в художественном беспорядке раскиданнымипо всей поверхности. На стенах виднелось несколько неплохих картин, средикоторых я узнала работы Нестерова и Левитана.Хозяин квартиры, открыв дверь, ведущую в спальню, предложил перенеституда девушку, пребывавшую в беспамятстве. Гришу мы устроили на диване,а сами уселись за стол. Старик подошёл к нам и представился:
        - Профессор медицины Леопольд Станиславович Вишневский.
        - Светлана Гольц, художница, - решила я не называть уже ставшегопривычным мне имени.
        - Никифор, слесарь, - засмущался мой новый знакомый, - а енто мой сынГришка!Профессор поинтересовался, что случилось с нашими товарищами. Я вкратцевсё ему объяснила. Он осмотрел Григория и вынес свой вердикт.
        - Пневмония. Очень серьёзно. До утра может и не дотянуть.На Никифора было страшно смотреть, так изменилось его лицо, когда онуслышал о болезни сына. Он как будто постарел сразу лет на десять.
        - Постараюсь помочью, - успокоил профессор, - но сами понимаете, чтонеобходимых лекарств у меня нет, так кое - что могу предложить, но всё вруках божьих.Затем он осмотрел Татьяну, (так звали спасённую нами, девушку) у которойоказалось несложное ранение таза. Пуля прошла навылет, не задев жизненноважных органов. Но кровотечение было обильным. Это и объяснило потерюдевушкой сознания.Леопольд Станиславович вновь вернулся к Григорию, поставил градусник,прослушал, покачал головой, и вышел в соседнюю комнату. Я прошла за ними осторожно осведомилась, на самом ли деле всё так плохо.
        - Я думаю, что молодой организм должен справиться, но болезнь запущена и,по всей видимости, тянется слишком долго. Ему бы чуть раньше попасть вгоспиталь, тогда бы не было сомнений в его выздоровлении. Поговорите сотцом, я не бог, но постараюсь сделать всё, что зависит от меня, однако,предупредите его, что сегодняшняя ночь будет самой трудной. Если молодойчеловек сможет побороть болезнь, то будет жить. Всё будет видно завтра. Атеперь идёмте, поможете мне. Нужно нагреть воды, на кухне возьмётекастрюлю, залейте туда четыреста миллилитров воды, положите вот это, - Леопольд Станиславович протянул мне пакетик с какой - то травой или ёще счем - то, - возьмёте три столовых ложки, всыпьте в кипяток и кипятите подзакрытой крышкой минут десять. Затем всё процедите, остудите и принеситемне, а я пока займусь больным. Да, вот ещё пакетики, возьмите их с собой.Завтра приготовим другой отвар.
        - Профессор, а что в этих пакетах? - осторожно осведомилась я.
        - Не бойтесь, это измельчённый корень аира болотного. Помогает какотхаркивающее и противовоспалительное средство. Идите же. Мненеобходимо привести больного в сознание, а на это потребуется некотороевремя. Ему мы дадим выпить отвара, а там уж видно будет. Также Григорию,если я правильно понял, так его зовут, следует хорошенько пропотеть, чтобысбить температуру. Впрочем, всё это вспомогательные средства, которыепомогут лишь облегчить симптомы болезни. Но главного лекарства у менянет. Извините, голубушка, будем надеяться, что молодой организмсправится!Я прошла на кухню и занялась приготовление отвара. Никифор спрофессором раздели Гришу, укрыли его тёплыми одеялами. Осталосьтолько ждать.Александр тихонько кашлянув, попросил у меня разрешения войти. Якивнула ему на стул. Примостившись на краешек стула, сказал смущаясь:
        - Знаете, Съюзен, вы как ангел хранитель, всё время появляетесь в труднуюминуту, именно тогда, когда требуется ваша помощь. Спасибо вам за всё, чтовы для нас делаете и уже сделали. Если бы не вы…Александр замолк, задумчиво уставившись в тёмное окно.
        - Не стоит благодарности, на моём месте, я думаю, так поступил бы каждый.
        - А я не уверен. Вам не кажется, что люди сейчас как - то ожесточились? Сталичерствее душой.
        - Не все, не все. Взять хотя бы нашего профессора - он, ни о чем, не спросивнас, впустил в свою квартиру, подвергая себя опасности. Вот вам и мойответ. Не все стали изменять своей совести, - грустно откликнулась я.
        - Александр, подайте мне столовую ложку и вон тот пакетик. Да, именно тотсерый с жёлтой полоской. А теперь три ложки того, что находится в этомпакете, аккуратно положите в кипящую воду и следите за отваром ровнодесять минут, затем всё можно снять с огня и процедить. Справитесь?Александр кивнул и я, выходя из кухни, заметила, что он в точностивыполняет рекомендации доктора.
        - Как дела? - спросила я, входя в гостиную.
        - Татьяна спит. Гришу, как вы видите, мы раздели, растёрли спиртом, - ответил Леопольд Станиславович, - а у вас отвар готов?
        - Да, через несколько минут будет. Там Александр колдует.
        - Будем надеяться, что всё обойдётся. Дыхание у больного выровнялось,сейчас он спит. Жаль даже будить, но это необходимо для его же блага, - пояснил профессор.Я спросила, есть ли в доме телефонный аппарат. Леопольд Станиславовичпоказал куда - то вглубь большой квартиры.Перехватив мой изумлённый взгляд, он сообщил, что до октябрьскогопереворота у него была обширная клиентура и в основном людисостоятельные. Так что зарабатывал он очень неплохо.
        - А зачем вам телефон? - проявил любопытство Никифор.
        - Хочу позвонить к себе домой и предупредить, что снами всё в порядке.Галина, наверняка, волнуется.
        - Милая барышня, а вы так уверены, что аппарат работает? Вчера, к примеру,весь день молчал, - остановил мой порыв профессор.
        - Попытка не пытка, - парировала я и отправилась на поиски телефона,который и обнаружила в кабинете хозяина квартиры. Сняла трубку, надругом конце ответил женский голос, поинтересовавшийся тем, какой номермне нужен. Я назвала и стала ждать. Трубку долго не брали и, когда я совсемотчаялась, услышала.
        - Ктой - то там?
        - Это я, Светлана.
        - Какая такая Светлана? - меня явно не узнали.
        - Извините, с кем я разговариваю? - поинтересовалась я.
        - Как с кем? - изумился голос, - Галина я.
        - Ну, слава богу, Галя, с вашим мужем всё в порядке.
        - Ха, с ним с энтим, кобелюкой всё в порядке! И где енто его черти носют?
        - Галя, вы не так меня поняли. Я Светлана, и сегодня с Никифором иВиталием мы отправились на выручку моих друзей. Вспомнили?
        - Так ты - та Светка. Ну, слава тебе, а то я подумала, что мой - то снова загулял.
        - Галина, а Виталий, а с ним ещё люди не появлялись?
        - Ни, одиношенька я с дитями сижу. Оне всё про матку спрашивают.
        - Галина, теперь самое главное - ваш сын нашёлся.На том конце провода долго молчали, а затем послышался взволнованныйголос Галины.
        - Не брешешь?Вот такой реакции я не ожидала. Всего, чего угодно, истерики, слёз и дажеобморока. Но, чтобы вот так спросить, не брешу ли я?
        - Такими вещами не шутят.Вновь непродолжительное молчание, затем раздались причитания ивсхлипывания.
        - Ой, кровинушка моя! Сиротинушка ты моя, нашёлся, Гришенька! - и дальшевсё повторилось, словно пластинку заело.
        - Галь, а кто сирота? - женщина задумалась и ответила.
        - Как кто? Гришка разумеется!
        - Галь, ты не забыла, что у него и родители вроде имеются?
        - Да, а кто? - всё, шиза подкралась незаметно.
        - Галя, Галя, ну кто его родители? Ты, да Никифор.
        - Ой, горюшко моё! - вновь раздались причитания, а дальше абсолютноспокойным голосом, - мой - то где?
        - Да здесь он, у Гришиной постели сидит.Ой, проговорилась! Язык мой. Враг мой, и не только. Галина испуганнопродолжала:
        - А что с ним, с Гришенькой - то моим? Живой ли? Ой - ой, горюшко моё!
        - Все, Галя, до завтра. Жди, я позвоню, - и мне пришлось нажать на отбой,чтобы больше не слышать женщину, потерявшую разум от радости. Ну вот,мавр сделал своё дело! Я вышла в гостиную и рассказала о своём разговоре сГалиной. Вскоре появился Александр и радостно объявил, что отвар готов.Мы с трудом разбудили спящего Григория.
        - Горько, - скривился он и снова упал на подушку.
        - А теперь, господа, не мешайте, больному нужен покой, - предупредил насЛеопольд Станиславович. - Простите меня. Я должен вас покинуть. Дела.Знаете ли.Я присела за стол рядом с Александром.
        - Меня беспокоят наши товарищи, с ними что - то случилось. За то время, чтомы провели здесь, они давно должны были добраться до места.
        - Мне кажется, Вера с Николаем решили всё же заглянуть к себе домой, - негромко отозвался Александр.
        - Но я же предупредила их, что там небезопасно.
        - А то ты Веру не знаешь, что вбила себе в голову, то и будет делать несмотряни на что!Александр прав. Я вспомнила спор Веры с мужем по поводу помады и духов.Совершенно непредсказуемая женщина. Интересно, кто у них в семьеглавный? Кажется мне, что Николай не напрасно скрывался от неё, с такойособой долго не протянешь
        - А не сходить ли нам на разведку? - предложил Александр, - мы знаем, гдеособняк этой семейной пары. Я думаю, они там и Виталий с ними. Вера имёртвого уговорит.
        - Да, пожалуй, - вздохнула я.Мне пришлось объяснить Никифору, куда и с какой целью мы идём.
        - Витька возьмите с собой. Он - мужик ушлый. Его на мякине проведёшь! Выэто там к нему прислушивайтесь, он ни себя, ни вас в обиду не даст, - напутствовал нас Никифор.В том, что Виталий - мужик ушлый, я уже убедилась, увидев, как онобращается с отмычками. Только вот где он сейчас? Александр уже ждалменя у дверей. Пришлось и мне поторопиться и вскоре мы вышли на улицу.Казалось, с момента нашего бегства прошла целая вечность. А между темвечер только - только вступал в свои права, окутывая серой дымкой всёвокруг. Изредка слышались отдалённые выстрелы, но нам пока ничего негрозило, улица была пустынна, и лишь северный ветер старался поглубжепроникнуть под одежду и отговорить нас от дальнейшей прогулки. Поднявворотники, мы двинулись навстречу злым снежинкам, кружившим вокругнас. Идти пришлось долго, и я успела продрогнуть так, что зуб на зуб непопадал. Спасибо моде начала двадцатого века за длинные юбки, ибо ониспасали нежные женские ножки от холода.
        - Съюзен, перестань витать в облаках, - проворчал Александр, - кажется мы наместе. Посмотри.Я взглянула перед собой и поняла, что ещё чуть - чуть, и мы бы прямымходом, благодаря моей задумчивости, попали в ловушку. Перед воротамиособняка дежурил усиленный вооружённый наряд, останавливая всехпроходящих мимо людей, которых, несмотря на наступившие сумерки, былоне так уж и мало.Мы отошли к соседнему дому, стараясь быть незаметными. Пришлось игратьроль влюблённой парочки. Саша прижал меня к себе, а сам пристальнонаблюдал за входом в особняк. Люди, предъявляя пропуск, входили ивыходили за ворота, но как нам туда попасть?
        - Как ты думаешь, они там? - прошептала я Саше на ухо.
        - Не знаю, - растерянно проговорил он, - нам бы проникнуть в дом, а там что - нибудь да узнаем.Тут мне пришла в голову шальная мысль пробраться в особняк черезподземный ход, которым мы уже один раз воспользовались, но тут жепришлось отказаться от этой идеи: неизвестно, что в банке творится, да идобраться до него сложно. Надо действовать, а не раздумывать.
        - Всё, я пошла, - сделав шаг вперёд, сказала я, - женщину врядли будутдосматривать, а там что - нибудь по ходу придумаю.Александр не успел ничего возразить, а я уже вышла на тротуар, ведущий кворотам особняка. Внезапно послышался знакомый голос.
        - Светлана, стойте!Оглянувшись, поняла, что это Виталий. Пришлось возвратиться.
        - Не торопитесь! Ваши друзья там и, по всей видимости, в опасности. Я знаю,где их содержат. Вера попросила меня пройти с ними к их дому. Я остался наулице, а они прошли внутрь, и до сих пор не появились. Подождём ещёнемного, пока совсем не стемнеет. Кстати, я обнаружил сзади доманеприметную калитку, охраны там нет, вот через неё мы, и проникнемвнутрь. Но обязательно следует дождаться темноты, чтобы нас случайноникто не заметил. День зимой короток, и ждать пришлось не особо долго.Виталий провёл нас к входу, и мы проникли незаметно в здание. Это былопросто невероятно, потому, что у входа во внутренний двор стояла охрана ипроверяла всех проходивших мимо, тем не менее, здесь никакой охраны ненаблюдалось, и всякий мог свободно пройти внутрь.Всё было нам уже знакомо: люди сновали в разных направлениях, разносяразличные коробки, ящики, папки с бумагами.
        - Но что дальше? Куда идти? - растерялась я.
        - Всё очень просто, сейчас кого - нибудь спросим, - вынес бесшабашноепредложение Виталий.Интересно, а кого он решил расспросить? Не всякий знает, куда поместилипленников, да мы могли ещё и встретиться с нашими старыми знакомыми.Нам помог, как это ни странно, его величество случай. Пока мы тихонькорассуждали, где искать Веру с мужем, невдалеке появились две мужскиефигуры. Мужчины о чём - то ожесточённо спорили. Проскользнув в открытуюпоблизости дверь, мы стали наблюдать за приближающимися незнакомцами,стараясь услышать, о чём они говорят. А разговор оказался довольноинтересным.
        - Слушай, Степан, ты этих - то куда отвёл? - поинтересовался один из мужчин,более старший и одетый в некое подобие костюма. Второй, лет двадцатидвух, в кепке и тужурке, пробурчал:
        - Тебе - то чего? Ну, запер их в кабинете на втором этаже. Пусть там посидят.Куда им оттуда деться?
        - Э нет, они же всё в этом доме знают, все ходы и выходы, могут сбежать.Тогда нас по головке не погладят, точно тебе говорю. Надо бы их перевестикуда - нибудь в более надёжное место.
        - А ведь ты, Агафон, прав. Сейчас кликну Матвеича, он их и отведёт вкладовку на первом этаже. Там окно маленькое, разве только ребёнок ипролезет. Войти туда можно лишь с кухни, а там постоянно кто - то есть.Значит, и охраны особой не потребуется.
        - Ладно, давай зови своего Матвеича, самим надо бы перекусить, а то целыйдень всё ходим, ходим, а толку никакого.Мужчины спустились на первый этаж, где и находилась кухня. Интересно,что они сделают сначала, пообедают или Матвеича начнут искать? Лучше быпоели, а потом на поиски отправились, тогда у нас больше времени появится.Всё, пора действовать. Мы вышли в коридор и направились к комнате, гдедолжны были находиться наши друзья. Ага, кажется здесь! Если дверьзаперта, её придётся выбивать, а это не желательно. Так как мы привлечём кнашим действиям всеобщее внимание. Оказалось что дверь заперта на засовсо стороны коридора, Александр отодвинул его, и мы вошли внутрь. Вкабинете было темно, и рассмотреть что - либо было невозможно. Тут жераздался голос.
        - Стойте, где стоите, либо я стреляю! - и послышался звук взводимого курка.
        - Николай! Это вы? - воскликнула я.
        - Хватит разговоров, стреляю! - сказали из темноты.Как говорится из огня да в полымя!
        - Николай, подождите, мы пришли за вами. Это я, Съюзен, а со мной мой другАлександр, - с Виталием вы знакомы. Вспомните, он отправился с вамипосле того как нам удалось бежать из ВЧК.
        - Съюзен, так это действительно вы?
        - Ну, наконец - то вспомнили! Вера Львовна где?
        - Я здесь, ноготь сломала! - раздался расстроенный женский голос.
        - Нам необходимо срочно покинуть особняк, - поторопил нас Виталий.
        - Да, да, - растерянно произнёс Николай, - естественно, как можно скорее.Подождите.Он подошёл к шкафу, пошуровал в нём, и протянул мужчинам своиколлекционные винтовки, мне достался дамский «Браунинг». Подошла Вера,сжимая в руках свой любимый «Велодог». Интересно, а почему оружие незабрали раньше, поместив арестованных в кабинет, и не проверили их наналичие колюще - режуще - стреляющих предметов.Николай, как будто прочитав мои мысли, пояснил, что винтовки проверили,но они были не заряжены и тогда решили, что никакой опасности они непредставляют. Ещё он сообщил охранникам, что всё это коллекционныеэкземпляры и для стрельбы не предназначены. На этом все и успокоились.Патроны же находились в сейфе, до которого новые обитатели особняка ещёне успели добраться.
        - Такая вот вышла история, - закончил свой рассказ Николай.
        - Тогда в путь, господа, и побыстрее, - открывая дверь, произнёс Александр.Однако, как продолжить этот самый путь, если тебе навстречу идут тричеловека, и направляются они, без всяких сомнений, туда, откуда мы хотимуйти? По всей видимости, Агафон со Степаном нашли - таки того самогоМатвеича и теперь решили перевести пленников в их новую «камеру».Александр успел закрыть дверь, пока нас не заметили.
        - Что теперь делать? - испуганно спросил он.
        - Как что, прорываться! - выдвинул свою версию Николай.Прорываться! Думается мне, что без боя тут не обойтись. Мы встали по обестороны от двери, приготовившись встретить незваных гостей, которые и незамедлили появиться.
        - Чёрт, темень какая! Ни зги не видно! Степан, свечку, что ли зажги, а то ногипереломаем.Затем раздался второй голос, по всей видимости, Степана.
        - Ты, это, Матвеич, сбегай побыстренькому на первый этаж, там я видел паруподсвечников на столе. Так вот принеси их оба.Послышался шум удаляющихся шагов, на мгновение всё стихло, а затем насспросили.
        - Эй, вы там, живы ли хоть?
        - Зачем спрашивать, куда они денутся, сидят, ждут. От страха чай поджилкитрясутся. Стёп, ты зашёл бы посмотрел, чего там внутри - то, а то больно тихо.Может, сбежали уже!
        - А я чего, куда им идти? Там они, но проверить всё же надо. Так, Агафон,иди сам, если хочешь, ты человек опытный, должен пример показывать, - польстил своему собеседнику Степан.
        - Ну и пойду, а ты тут стой и никого наружу не выпускай.Это хорошо, что Агафон решил один зайти, нам и флаг в руки, то есть и всеполномочия по изоляции этого Агафона от общества.В дверь просунулась голова, а затем показались и остальные части тела.
        - Эй, вы где? Выходите, - раздались истерические нотки в голосе. Мужчинаявно боялся.Вера и на этот раз проявила смекалку:
        - Здесь мы, у стола, темно же, куда нам идти?
        - Ладно, - успокоившись, сказал Агафон, - стойте там, сейчас подойду.А вот это уже гораздо лучше! Александр передал мне свою винтовку, а сам,встав за спину мужчины, схватил того за плечи и зажал ему рот. Агафонпытался что - то сказать, но раздалось лишь невнятное мычание. Степан,оставшийся на страже, услышав это, поинтересовался, в чём дело.
        - Тихо, и без глупостей, - ткнув в бок Агафона ствол «Брауннга», прошипелая, - позови Степана сюда и будешь жить.По всей видимости, Агафону жить хотелось, но и свой пролетарский долг онтакже не забывал, поэтому вместо того, чтобы вежливо попросить Степанаподойти к нему. Крикнул:
        - Стёпка, беги!Договорить он не успел, поскольку Александр ударил его чем - то по затылкуи мужчина мягким кулем опустился на пол.Степан, вместо того, чтобы поднять тревогу, решил сначалапоинтересоваться, что же произошло с его товарищем, и необдуманнопросунул голову в дверь. И сразу же за эту самую не слишком разумнуюголову был втянут в комнату.
        - Ну что, вяжем или как? - на откуда - то взявшемся сленге спросила Вера.
        - Или как это «как»? - испуганно озираясь по сторонам, еле слышнопрошептал Степан.
        - Или как это и есть - или как, - ещё больше напугала пленника Вера, а япояснила, что возможен и летальный исход. Степана заинтересовало слово

«летальный», и он попросил пояснить, что оно означает. Николаю надоеливсе эти разглагольствования, и он ответил просто и ёмко:
        - «Или как» означает, что вам, ребята дурные ваши бошки набок свернут. Воти всё «или как». Понял?Степан утвердительно затряс головой.
        - А вот будете вести себя как следует, там посмотрим, что с вами делать.Степан оказался мужиком любопытным и поинтересовался, что Николайподразумевает под словами «вести себя как следует»? На это Николайпредложил вырубить и Степана, чтобы тот не досаждал своими вопросами.На это предложение тот среагировал мгновенно и вполне адекватно, обещавпо большей части молчать и во всём слушаться Николая. Я не поняла,почему именно Николая. Вероятно, он принял его за старшего. Вера досталаоткуда - то моток верёвки и, посадив мужчин спиной друг к другу, мы связалиих. Агафон начал приходить в себя, всё время мотал головой, стараясьпонять, что же произошло и где он находится. Наконец осознав, что теперьон выступает в качестве пленного, заметно приуныл, растеряв былуюуверенность.
        - Ну ты, Стёпка, и дурак, сказал же тебе беги, а ты?
        - А я что? Я побежал, но ты ведь не сказал, куда. Вот я к тебе и побёг.
        - Еще раз дурак. Теперь уж чего кулаками махать, сиди, давай, сопли жуй! - вынес свой вердикт Агафон, а Степан продолжил разговор:
        - Если бы не я, мы бы уже с богом беседовали. Знаешь, как я их уговаривал,оставить нас в живых? Обещал, что будем вести себя смирно, а ты - «дурак,дурак». Лучше бы спасибо сказал!
        - Спасибо, дурак.Степан, надувшись, замолчал. Видимо, неплохой парень, но уж слишкомразговорчивый.Теперь приступим к последнему этапу нашего побега - дождёмся Матвеича,упакуем его, присоединив к приятелям, а сами - дёру из этого дурдома.Я выглянула в коридор, чтобы посмотреть, не появился ли третий участникнашего «спектакля». Как раз вовремя, там виднелись колышущиеся тени,отбрасываемые двумя свечами.
        - Идёт! - предупредила я своих товарищей. И тут случилось неожиданное.Пленников - то мы связать связали, а вот про кляпы как - то забыли. Этим ивоспользовался Агафон, закричав из всех сил:
        - Матвеич, беги за помощью!Дальше он договорить не успел, Николай прикладом ударил его по голове,заодно досталось и Степану.
        - Меня то за что? - возмутился он.
        - За всё хорошее, - отпарировал Александор, - точно, если ещё раз вякните,пристрелим и думать даже не будем.Степан задумался, толкнув локтём своего сотоварища по несчастью.
        - Эй, Агафон, ты меня слышишь? Зачем ты так - то?Агафон его не слышал, пребывая в надёжной отключке.Матвеич, услышав вопль Агафона, с испуга уронил один из подсвечников иприпустил вниз по лестнице, беспрестанно вопя:
        - Воры, тати, скорей спасайся, кто может!Подсвечник упал вблизи окна, и пламя свечи перебросилось на портьеру,которая тут же весело и без затей решила загореться. Дело запахлокеросином. Бежать отсюда надо и как можно скорее. С криком «пожар,горим!», мы бросились к лестнице, но тут Вера удивила меня ещё раз.
        - А что будет с теми? - она указала на комнату, где остались связанныемужчины, - они могут задохнуться.
        - Да чёрт с ними! Давай скорее! - крикнул Александр.
        - Нет, так дело не пойдёт, - возмутилась Вера, - они же живые люди, их надоразвязать.
        - Бог с тобой, держи, - Николай передал Вере нож, и та убежала в комнату.Вскоре она вернулась, но не одна. С ней был Степан.
        - Возьмите меня с собой, - бесхитростно попросил он, - я ещё пригожусь.Всё как в сказке про Ивана - царевича и серого волка. Там тоже было так

«Возьми меня с собой и я тебе пригожусь». Ага, как же, «пригожусь»втягивать в разные неприятности!Раздумывать было некогда. Огонь добрался до второй портьеры и, пожалуй,если срочно не вмешаться, может разгореться настоящий пожар.
        - Ладно, побежали, - согласились мы, и тут я вспомнила про Агафона.
        - Вер, а второй где?Вера обречённо махнула рукой и сказала, что идиота только могилойисправишь. Спрашивается, куда же делось её человеколюбие?Продолжая кричать «пожар, горим», мы спускались на первый этаж поближек выходу. На нас никто не обращал внимания, мы благополучно подошли квыходу и уже собирались открыть дверь, как она распахнулась, и перед намиво всей красе предстал давешний человек в тужурке, с которым мы сВиктором познакомились, когда приехали за детьми.Мужчина удивлённо посмотрел на меня и спросил:
        - А вы что тут делаете?
        - Детей ищем, - оттолкнув его, я выбежала на улицу.Неожиданность и натиск, проявленный мной, на этот раз оказали намнеплохую услугу.
        - За мной, - скомандовал Николай, - в гараже должен быть «Руссо - Балт».Мы должны поместитьсяПодбежав к гаражу и распахнув створки ворот, мы увидели чёрныйавтомобиль с двумя большими фарами вверху почти у самого капота, рулёмсправа и клаксоном слева. Интересно, что сигналить должен был не шофёр, апассажир, находившийся на переднем сиденье, сзади виднелся сложенныйкожаный верх. Единственное, что давало возможность продавать автомобили

«Руссо - Балт» в России - это их исключительная добротность. Конструкциюотличали поршни и картеры из алюминиевого сплава, цепной приводраспределительного вала, шарикоподшипники, электроосвещение. Это я такдля общего развития, ведь не зря я когда - то интересовалась автомобильнымантиквариатом.Мы подбежали к машине, и тут я вспомнила, что Галина сообщила, чтозаканчиваются продукты, а поедем мы, наверняка, в мою, теперь ужебывшую квартиру.
        - Николай, случайно, у вас здесь никаких съестных припасов позаимствоватьнельзя?
        - Как это нельзя? Как раз можно, кое - что у меня припрятано на чёрный день - встряла в разговор Вера, - идёмте, покажу.Мужчины, возглавляемые Верой, исчезли, оставив меня одну. Может, это и клучшему, разберусь с этим «Руссо - Балтом», что к чему.Посмотрев на особняк, заметила усилившееся оживление. Кто - то вбегал вдом, кто - то, наоборот, с криками «помогите, горим» выбегал. Я увидела, какмои спутники прошмыгнули внутрь. Значит, не всё ещё потеряно и,откинувшись на сиденье, закрыла глаза, задумавшись о последних месяцахмоей жизни. До ужаса захотелось оказаться в Москве в своей квартире,принять горячую ванну, полную ароматной пены. Мне показалась, что язадремала и тут, словно набатом ударили, я услышала звук мобильноготелефона. Открыла глаза и чуть не закричала от радости. Я нежилась в ванне,наполненной пеной с моим любимым лавандовым запахом, только всюидиллию портил сотовый, издававший звуки, отдалённо напоминавшие что - то из классической музыки времён великого Баха. Взяла трубку и услышалаженский голос, такой на удивление знакомый:
        - Сюзен, проснись, пора ехать. Эй, хватит спать!С трудом разлепила глаза и поняла, что нечаянно заснула. Сказалисьпереживания последних дней. Вера трясла меня за плечо.
        - Давай, заводи, у нас всё готово.Несмотря на то, что автомобиль был четырехместным, вшестером мы всё жесмогли разместиться, не скажу, что слишком комфортно, да ещё и мешки спродуктами положили в ноги сзади.
        - Да, чуть не забыл! - Александр выпрыгнул из автомобиля и натянул крышу,закрепив её спереди над ветровым стеклом.
        - С богом! - благословила я поездку, и мы тронулись.Все были заняты тушением разгорающегося пожара, и на нас никто,абсолютно никто, не обратил внимания. К тому же со двора выехал грузовик,набитый вооружёнными людьми, а мы последовали за ними. Вскоре мыоторвались от грузовика, он - в одну сторону, а мы - в другую. Все притихли,находясь под впечатлением побега с препятствиями. Хорошо, что Вера былазапасливым человеком, и все автомобили, находившиеся в гараже, былизаправлены под завязку, а то бы худо нам пришлось.Скорость у «Руссо - Балта» была для своего времени приличная. Авто моглоразогнаться аж до пятидесяти километров в час. Я решила не гнать,поскольку дорогу знала плохо. Поэтому выжимала не более тридцати - тридцати пяти километров, но и этого было достаточно, чтобы через сорокминут добраться до моего дома. Поднявшись, вручили Галине продукты.В коридор вышел Михаил, за его спиной пряталась сестрёнка.Едва увидев Веру Львовну, она бросилась ей навстречу.
        - Мама. Мамочка, а мы тебя так долго ждали! Почему ты не приходила к нам?Однако, увидев мужчину рядом с матерью, испуганно отстранилась и опятьспряталась за спину брата. Вера, заметив испуг дочери, сказала:
        - Это же твой папа!Когда Николай отправлялся на фронт, девочке было не больше года.Естественно, что она не помнила его. Миша, внимательно посмотрев наНиколая, степенно приблизился к нему и очень серьёзно спросил:
        - А ты, правда, наш папа и пришёл за нами?
        - Правда, правда!Мальчик подошёл ближе и, уткнувшись в живот Николая, неумело обнял его.Тот, смахнув слезу, подхватил сына на руки и прижал к себе.Настя наконец - то поверила, что видит своего отца и, подойдя ближе,потянула Николая за штанину:
        - А ты теперь никуда не уйдёшь?
        - Теперь - никуда!
        - Правда. Правда? А то у всех моих подружек были папы. Только у меня небыло. А теперь есть!На Николая было больно смотреть, он с трудом сдерживал слёзы, прижимаяк себе детей. Вера с любовью взирала на них и, казалось, не верила в то, чтоони сейчас снова вместе. Прошли первые радостные минуты встречи.Однако, нас беспокоило состояние Григория, поэтому мы решили навеститьЛеопольда Станиславовича.Николай с супругой и Виталий остались, а мы с Александром решиливернуться, чтобы узнать как дела у наших товарищей. Степан увязался снами. Вот вам и серый волк, который пригодится. Не хватило, видимо на егоголову приключений. А может, он просто ищет «Василису Прекрасную»?Думала, что скоро доберёмся, но не тут - то было. Подъезжая к дому, гдеостались наши товарищи, заметила на улице некое оживление и это в такую - то темень. Не иначе что - то случилось, и опять накаркала! Ну почему со мнойвсегда что - то происходит? Вернее, пока не произошло, но чувствую, что недолго ждать осталось. Около дома стояли вооружённые солдаты чего - тоожидая или, вернее сказать, кого - то. Проход к парадному был закрыт, вовнутреннем
дворе - колодце так же делать было нечего. Будем искатьобходные пути. У каждого дома должен быть парадный и чёрный вход.Парадный - для жителей, а чёрный - для обслуги и прочего люда. Намследует, скорее всего, воспользоваться именно запасным входом. Степанвызвался быть разведчиком и со своей миссией справился, позвал нас,обнаружив дверь, которую никто не охранял. Конечно, мраморной лестницытам не наблюдалось, не было и ковровых дорожек, но подняться на нужныйэтаж нам удалось без всяких приключений. Я тихонько поскреблась в дверь,изнутри осторожно спросили:
        - Кто там?Как будто неизвестно - те, кто придёт вас арестовывать, скрестись в дверь небудет.
        - Леопольд Станиславович, это я, Светлана, а со мной Александр. Откройте.Дверь приоткрылась и показалась всклоченная голова.
        - Слава богу, вы! У нас тут такое творится, по квартирам ходят, ищут каких - то беглецов. Случайно, не вас? - лукаво поинтересовался он - Ладно, входите.Мы тенью, или так мне показалось, проскользнули в квартиру, сняливерхнюю одежду и прошли в гостиную.
        - Как дела? Как Григорий? - устало спросила я, присаживаясь на первыйпопавшийся стул.
        - Вроде всё хорошо, - ответил профессор, - температура спала, пропотел онзнатно, три раза постельное бельё меняли. А так всё по - прежнему, не считаятотального обыска. До моей квартиры ещё не добрались.Тут профессор замолк, поражённый идеей, пришедшей ему на ум.
        - Если ко мне придут, то, естественно, обнаружат Григория, его отца и вас,уважаемые, - с удивлением произнёс он. - Что делать будем?
        - Сваливать! - выдохнула я.
        - Не понял вас, барышня, что делать будем?
        - Бежать, и как можно дальше, - пояснила я. Всё - таки язык двадцать первоговека не совсем понятен в вначале века двадцатого.Действительно, ситуация не из приятных. Если к профессору, впрочем, как ик другим жильцам дома, придут с обыском, как он объяснит наличиенеизвестных граждан в его квартире? Остаётся только одно - исчезнуть всем,разумеется, кроме Леопольда Станиславовича, из квартиры и из дома вцелом. Мы наскоро одели Григория, разбудили Татьяну и, попрощавшись спрофессором, направились к выходу.Опять уходить в неизвестном направлении. Боже, как это тяжело! Как яустала от всего этого!
        - Подождите, вам не следует идти через чёрный вход, думаю, они ужедогадались поставить там охрану. Я покажу вам путь к отступлению, - профессор попытался пошутить и тем самым разрядить обстановку. - Вызнаете, наш дом был построен на фундаменте палат восемнадцатого века исохранились старые подвалы, которыми в наше время никто не пользовался,а зря: - там много интересного. Когда - то подземные переходы связывалибоярские палаты с берегом Невы. Времена тогда были неспокойные, изачастую приходилось спасаться бегством. Я вам покажу, как попасть вподвалы, а дальше уж сами. Да, Григорий пока останется у меня, ему нуженпокой. Едва удалось вырвать его из цепких рук смерти. Длительной дорогион явно не выдержит. Пойдёмте.
        - А как же вы, профессор? Вам, наверное, опасно оставаться, могутпоинтересоваться, почему посторонний находится у вас в квартире? - заботливо спросила Татьяна.
        - Об этом не беспокойтесь. Иногда маленькая ложь может быть во благо.Скажу, что у моего больного тиф. А это, знаете ли, голубушка, отпугнёт когоугодно. Хватит разговоров. За мной!Леопольд Станиславович, накинув пальто, прошёл на кухню и открыл дверь,ведущую на лестницу, которой раньше пользовалась прислуга. Мыспустились на первый этаж и увидели небольшую чугунную дверь, накоторой красовался амбарный замок.
        - Мы практически на месте, - показав рукой на дверь, сказал профессор, - вамтуда.Он достал старинный ключ, отпер замок, открылась дверь, и на нас пахнулозатхлостью.
        - Поторопитесь, вот спички, - нам протянули коробок производства фабрикиЛапшина, - там внизу найдёте факел, зажгите его. Теперь идите. За Григориемпрошу дней через пять, шесть, - попрощался с нами Леопольд Станиславович.Захлопнулась дверь, послышался звук запираемого замка. Всё, путь назадотрезан. Мы несколько минут постояли, подождав пока глаза не привыкнут ктемноте. Привыкнув, огляделись и заметили на стене обещанный нам факел,зажгли его, теперь можно было двигаться вперёд. Пока всё было ясно,вперёд вёл длинный коридор, теряющийся во мраке, пол устилал толстыйслой пыли. Хорошо, что нет никаких боковых ответвлений. Огонь факелавысветил видневшуюся в конце коридора дверь, запертую на проржавевшийзасов. Подошли ближе, и с трудом отодвинув засов, оказались в небольшомзале, перекрытым массивными старинными сводами. По всей видимости, мыуже находились в подвале восемнадцатого века. Куда же теперь?Внимательно осмотревшись, заметили в противоположном конце заладеревянную дверь, обитую железными полосами.
        - Скорее всего, нам туда, - показал рукой Александр, - пошли.Степан задержался и, закрыв дверь, в которую мы только что вошли, запер еёна засов.
        - Так надёжней, - прокомментировал он свои действия, - а вдруг за намипогоня! Засов задержит её.Подойдя к деревянной двери, заметили, что она заперта. Мы в ловушке.
        - Подождите, я посмотрю, - вышел вперёд Степан.Внимательно осмотрев дверь, нажал на какой - то болт, и замок раскрылся.
        - «Вуаля!» Прошу вас, - молодой человек сделал приглашающий жест.
        - А парень - то не прост, ой как не прост. Всё - таки мы не зря взяли его с собой!
        - подумала я, проходя вперёд. Мы шли сквозь маленькие и большиеподземные залы, массивные своды давили сверху, словно стараясьизбавиться от незваных гостей. Воздух постепенно становился прохладнее, иуже не так пахло затхлостью. Видимо, мы приближались к завершающемуэтапу нашего пути. В одном из переходов я заметила нишу с каким - топредметом, видневшимся в ней. Подойдя ближе, заметила, что этонебольшой сундучок. Интересно, что в нём?
        - Саша, посвети, пожалуйста, - попросила я своего спутника.Интересно стало всем, и за моей спиной собралась вся наша компания.
        - Я откинула крышку и на мгновение закрыла глаза, стараясь защититься отнеимоверного блеска, вырвавшегося из - под крышки.
        - Ого! - услышала я за своей спиной и решила проверить, что это огоозначает. Открыла глаза и сама так же непроизвольно произнесла: «Ого!».Сундучок наполовину был заполнен самоцветами различной окраски иконфигурации. Перед нами находилось богатство, которое с трудом можнобыло перевести в денежный эквивалент. Мы стояли и зачарованно смотрелина драгоценные камни. Правду говорят, что свет, исходящий от самоцветов,может заворожить.
        - Всё, хватит любоваться! - я захлопнула крышку и тут же услышала вздохразочарования, будто бы у ребёнка отобрали любимую игрушку. - И что совсем эти делать будем? - спросила я, указав на нишу с сундучком. Впрочем,какой это сундучок? Скорее, ларец с затейливой резьбой на островерхойкрышке, случайно забытый хозяевами в восемнадцатом веке и с техпылившийся никем не востребованный, пока дело до нас не дошло.
        - Заберём с собой, а там поделим, - предложил Никифор.
        - Он прав, - заявил Александр, - забираем.
        - Подождите, подождите, - встрял в разговор Степан, кое - что я слышал проловушки.. - А ну - ка, поподробней, - попросила я.
        - Так вот, - продолжил молодой человек, - поднимаем мы, например, ларец, ана нас опускается плита и всё, как говорят немцы, полный «аллес капут»!
        - Хватит заливать - то, - перебил Степана Никифор, - кому это надо?
        - Как кому? Бывшим владельцам сокровищ, чтобы никому не достались. - Явот что предлагаю - ищем сейчас камни, складываем в мешок, а затем, когдазабираем ларец, на его место кладём наш мешочек с камушками. Только надовсё это сделать синхронно.
        - Это как так? - не понял Никифор.
        - То есть одновременно, поднимаем ларец и моментально на его место кладёммешок с камнями. Теперь понятно?
        - Теперь да!Ох, и много загадок таит в себе Степан! Чую, что ещё не один сюрприз оннам подкинет. Однако, совет дельный. Чем чёрт не шутит? Лучшеперестараться, чем потом отдуваться. За дело! Камушков насобиралипревеликое множество, выбрали покрупнее и, прикинув приблизительныйвес ларца вместе с самоцветами, загрузили в рюкзак. Степан, как главныйгенератор идей, вместе с Александром, стали поднимать ларец, а Николай сНикифором выполняли почётную миссии по замене драгоценностей накамушки, причём обычные, не представлявшие никакой ценности. Ура! Всёвышло. Ларец у нас, рюкзак на месте ларца. Теперь можно и дальше двигать.Не успели мы сделать и пары шагов, как воздух в подвале заметнозавибрировал, пробежали всполохи нервной дрожи по стенам.
        - Я же говорил, что тут дело нечисто! - вскрикнул Степан и побежал вкоридор, видневшийся неподалёку. Мы спешно последовали за ним. Едва мыдобежали до него, как раздался грохот падающих камней. Теперь тольковперёд, назад путь отрезан. Хорошо, что коридор был коротким, и мыоказались перед простой деревянной дверью, которую без труда и открыли,оказавшись на заснеженной улице. Боже, как хорошо дышится! Падалилёгкие снежинки, робкие лучики солнца пытались пробиться сквозь мраксвинцового неба.
        - Теперь домой, нам следует поторопиться, - отряхнувшись, скомандовала я.На этот раз нам удалось добраться без приключений. Татьяна, заявив, чтоживёт неподалёку, покинула нас, напоследок пригласив в гости, (правда,забыв назвать адрес, но этом мы и не настаивали). Степан печальнопосмотрел вслед удаляющейся девичьей фигурки. Поднялись наверх, насвстретила Галину, за спиной которой прятались Миша и его сестрёнка.
        - Ой, тётя Света пришла! - увидев меня, радостно воскликнул Михаил.
        - Мама, мама, - закричала Настя - тётя Света вернулась.
        - Ой, вы, наверное, проголодались, - воскликнула Галина и пригласила всехна кухню, всё время поглядывая на мужа, словно боялась задать вопрос осыне.Никифор, поняв её состояние, шепнул, что с Гришей всё хорошо, толькопридётся пока подлечиться.Пообедав, решили обсудить план действий. Я уже привыкла к этим людям имне была небезразлична их дальнейшая судьба.Нужно было поровну поделить самоцветы, и дальше все собиралисьдействовать в соответствии со своими планами. Вера с мужем и детьми хотятперебраться в Париж. Мне предстояло найти родственников настоящейСъюзен. Клавдия и Виктор получили свои документы и постараютсядоставить их по назначению в Лондон. Александр планировал вернуться вМоскву. Галина с мужем и Виталием, оказавшимся её двоюродным братом,останутся в моей квартире, да и я, пожалуй, задержусь у них в гостях нанекоторое время.
        - Как вы думаете выбраться из Петербурга? - обратилась я к Николаю. - У васдвое детей, они не выдержат долгой дороги.
        - Есть у меня одна задумка, - заявил Николай, - ещё до войны, в тринадцатомгоду, здесь в Петербурге году инженер Сикорский представил свой аэроплан,который назвали «Русский Витязь». Помнишь, Вера, наши знакомыеподнимались на нём в небо?
        - Кажется, начинаю понимать, о чём ты. Хочешь воспользоваться этимаэропланом и добраться на нём до Парижа? - перебила мужа Вера.
        - И да и нет, - задумчиво сказал Николай. - У нас в полку была пара подобныхаэропланов, но боле быстроходных и назывались они по имени легендарногорусского богатыря «Илья Муромец». Я знаю, один такой находится вГатчине. Туда его перебросили ещё в начале войны, он там так и остался. Япроверял. Вот на нём мы и полетим. Одно плохо, знакомых аэронавтов уменя нет.
        - Как это нет? - послышался голос Степана, - а я?
        - А что ты? - поинтересовались сразу все находившиеся в комнате.
        - Я один из них и летал на «Илье». Мы с моим другом загорелисьвоздухоплаванием и решили, что небо ждёт нас. Записались на курсыаэронавтов и вот, пожалуйста, он перед вами!Вот тебе и серый волк! Ох, Степан, Степан, какие ещё сюрпризы онподготовил для нас?Юный воздухоплаватель, почесав в задумчивости лоб, пояснил, что дляуправления аэропланом потребуется четыре лётчика. Друга он уговорит, агде взять ещё двоих?Виктор поинтересовался, трудно ли управлять воздушным аппаратом. Степанпояснил, что не труднее, чем автомобилем. Тогда Виктор предложил своюкандидатуру на роль третьего пилота.
        - Я тоже умею управлять авто, - вдруг сообщила Вера.Николай с удивлением посмотрел на супругу и покачал головой. Да, с такойженой не пропадёшь: из горящего особняка уйдёт и авто на ходу остановит,
        - всё, как у Некрасова.На следующий день решили выбраться в Гатчину, «Руссо - Балт» стоит уподъезда, так что доберемся без проблем. А пока суд да дело, надоразобраться с самоцветами. Следует поделить их поровну, никого при этомне забыв. Вере с мужем и детьми, естественно, потребуются деньги вПариже, если, конечно, они туда попадут. Никифору с Галиной также нужныбудут некоторые суммы на лечение сына. Я свою долю положу на счёт водин из лондонских банков, поручив это дело Виктору. Остальные, я думаю,также без труда найдут применение своей части драгоценностей.Ночь прошла спокойно, а на следующее утро мы отправились в Гатчину навоенный аэродром. Мы - это Николай, Степан и я. Аэродромом, как я понялаиз разъяснений Николая, это можно было назвать с трудом. Единственныйангар, где хранилась модель переделанного под военные нужды «ИльиМуромца», и взлетная полоса. Вот и весь аэродром. Ещё в шестнадцатомгоду самолёт охранялся, даже присутствовала некая обслуга по ремонту.После октябрьской революции все разбежались, и ангар оказался временнозаброшенным.По дороге попадались конные разъезды, но к нам у них
претензий невозникло: автомобили были редкостью и на них разъезжало начальство,наделённое полномочиями новой властью. От Петербурга до Гатчины былоприблизительно 45 километров, так что добрались мы туда часа черезполтора, ещё минут двадцать искали подъезды к ангару. Действительно, вседороги к взлётной полосе были занесены снегом. Значит, придётся ехатьсюда ещё раз, разгребать подходы к ангару и освобождать путь для взлёта.Николай предложил всё - таки посмотреть на самолёт, сказав, что в ангарможно попасть не только через основные ворота, но также через маленькуюдверцу, которой в своё время пользовался технический персонал.Мы вошли внутрь, и только тут я впервые в жизни увидела это чудороссийского авиастроения. Это был шестистоечный биплан с крыльямиочень большого размаха. Четыре внутренние стойки были попарно сближеныи между их парами установлены двигатели, стоявшие совершенно открыто,без обтекателей. Ко всем двигателям был обеспечен доступ в полете, для чегопо нижнему крылу шла фанерная дорожка с проволочными перилами.Стеклянная кабина возвышалась высоко под потолком, за ней виднелсясвоеобразный
салон, предназначенный для перевозки пассажиров, а по бокамот кабины были расположены пулемёты. Уловив мой удивлённый взгляд,Степан пояснил, что пассажирский аэроплан в годы войны былпереоборудован под нужды военных и использовался на фронте.Достав лестницу, Степеан проворно забрался внутрь и уже сверху,обследовав кабину, крикнул, что лететь можно хоть сейчас, даже бакизаправлены. Правда, потребуется время для прогрева мотора, а так всё внорме.
        - Ну что, завтра на расчистку взлётной полосы, и через день в путь. Съюзен,может с нами, домой в добрую Англию? - предложил Николай.
        - Чуть позже, у меня ещё остались дела здесь, в России. Я когда - то обещалаотцу, что займусь поисками его сестры и её семьи. Пришло время выполнитьсвой долг.Домой мы вернулись как раз к обеду и, предупредив всю компанию, чтозавтра едем снова в Гатчину, приступили к дележу драгоценных камней. Всёпрошло без каких - либо неожиданностей. Все остались довольны, каждыйполучил причитающеюся ему долю. Степан заявил, что должен сходить ксвоему другу и предупредил, что ночевать сегодня будет у него, а завтраутром они вместе отправится с нами в Гатчину. Что - то стало грустно, вскоремы расстанемся. Николай с семьей, Клавдия и Виктор покинут Петербург.Жаль, мы вместе пережили так много! Мне остаётся найти тётушку Съюзен ипостараться доставить её в Лондон. Александр уедет в Москву. Вот и всё, яостанусь опять одна! Грустно. Впервые за много дней я опять загрустила освоей прошлой жизни, и мне захотелось оказаться в Лондоне.На следующее утро Степан приехал со своим другом Антоновым, и мыдружной компанией, едва вместившись в авто, отправились в Гатчину снегразгребать. Это кажется, что снег легко раскидывать, а
тут почти полдняпровозились. Степан даже попробовал мотор запустить. Удалось! Антонов,друг Степана, заядлый фотолюбитель, предложил сфотографироваться напамять, даже камера у него с собой оказалась. А что, неплохая идея! Мыоткрыли ворота ангара и выстроились напротив самолёта. Галина с мужем,Виталий, Николай и Вера, Клавдия, Степан и я.
        - Сейчас птичка вылетит. Смотрим на меня, - скомандовал Антонов. Все, как ив моё время. Вроде и разница почти в сто лет, а слова те же. Вспышка магнияи мы, счастливые и довольные проделанной работой отправились домой.Осталось меньше суток быть вместе.Вечером решили устроить прощальный ужин. Антонов отправился домойзабрать свои вещи. А мы, посоветовавшись, решили выделить и ему толикукамушков. Человек ведь летит в страну, где у него нет ни знакомых, ниродственников, а жить на что - то надо. Правильно решили.Вернувшись, Антонов выставил на стол бутылку шустовского коньяка. Ого,вот это подарочек! Ведь Шустов, основатель знаменитой винно - коньячнойимперии "Шустовъ и сыновья", поставлял свою продукцию английскомукоролевскому двору, и коньячок его, будучи одним из самых лучших, стоилдовольно дорого. Для женщин достали из моих запасов «Рябиновую» вдлинной с гранёным низом бутылке.
        - За нас, за нашу дружбу! - прозвучал первый тост.Несмотря на то, что на столе было спиртное, веселья не было. Все понимали,что скоро мы расстанемся и, наверняка, больше никогда не встретимся.Антонов попросил нас записать наши адреса, обещав, когда будут готовыфото, выслать их нам. Верилось в это с трудом, но чем чёрт не шутит. Незнаю почему, но я написала свой московский адрес того далёкого 2012 года.Зачем я это сделала? Сама не знаю, просто наитие какое - то.
        - Ну, всё, пора, давайте отдыхать, - распорядилась Галина, - завтра трудныйдень. Ещё раз проверьте, всё ли собрали.На этом мы разошлись, думая каждый о своём. Меня удивила Клавдия - онаобратилась к Виктору с просьбой передать бумаги, за которыми она иприезжала в Петербург, сообщив, кому их следует вручить.
        - Мне необходимо попасть в Москву, - заявила она, не объяснив причины.Однако, я начала догадываться, что она положила глаз на Александра, да итот всё время поглядывал на неё. Ну что же, пусть у них всё сложится!На следующее утро, позавтракав, стали собираться. Поехали не все. Галина смужем и Виталием остались дома. Клавдия и Александр проводили нас домашины. Я села за руль, «Руссо - Балт» мог ещё понадобиться, и мнепредстояло доставить его обратно в Петербург. Попрощавшись, расселись поместам. Галина перекрестила нас.
        - С богом, - сказала она, и мы тронулись.Ночью выпал снег, но не настолько много, чтобы можно было переживать завзлётную полосу. Из города выехала без помех. По дороге в Гатчину насостановил конный разъезд, но, увидев детей на заднем сиденье, документовпредъявить, не потребовали. Вот и конечный пункт нашего следования.Подогнав машину к ангару, остановились, посидели пару минут, собираясь сдухом.
        - Ну, всё, пора!Я выбралась из машины первой. Степан с Антоновым прошли в ангар, а мыоткрыли ворота. Вскоре послышался шум работающего мотора, и самолётмедленно выполз на взлётную полосу.
        - Давайте прощаться, - Вера подошла ко мне и передала записку с парижскимадресом родителей.Николай принёс лестницу, и все поднялись на борт. Виктор, задержавшись,подошёл ко мне.
        - Съюзен, я…, - он не договорил и, махнув рукой, пошёл к самолёту. Затем,обернувшись, продолжил незаконченную фразу:
        - Съюзен, я люблю вас! - и скрылся в кабине.
        - Что, что ты сказал? - не совсем расслышав, крикнула я в ответ. Но самолётвздрогнул и медленно покатился по взлётной полосе.Вот и всё. Я боялась себе признаться, что Виктор мне нравился и даже оченьи я собиралась сама сделать первый шаг, сказав ему, что он мне небезразличен. Оказалось, что и я ему дорога, но мы расстались и неизвестно,когда встретимся вновь.Самолёт оторвался от земли и устремился в небо. Вдруг небо разорвала яркаявспышка. Не может быть, нет, только не это!Аэроплан исчез в огненном вихре. Что могло произойти? Я стояла исмотрела, как на землю падают обломки летательного аппарата.
        - Нет! - Закричала я, - не надо!!! Только не это! Вера, Виктор, Миша, Настя!На земле догорали обломки того, что некогда было большим и грознымаэропланом.
        - Боже, как жить дальше?Постояв несколько минут, поняла, что делать здесь мне больше нечего. Селаза руль и, медленно выехав на дорогу, отправилась в Петербург, решивничего никому о произошедшей трагедии не говорить.Через пять дней съездили за Григорием, который уже оправился послеболезни. Александр стал поторапливать Клавдию с отправлением в Москву.Я, навестив адрес, сообщённый мне настоящей Съюзен, выяснила, что сестраеё отца вместе с сыном и мужем ещё в пятнадцатом году уехали в Москву итеперь, по всей видимости, там и находятся. Посему и я намерилась вместе сКлавой и Александром добраться до Москвы и там продолжить свои поиски.Собрав необходимы вещи и попрощавшись с Галиной, её мужем, Гришей иВиталием, мы сели в «Руссо - Балт» и отправились навстречу новой жизни.Москва 1941 год. Да, когда Аглая с кумом были со мной, всё казалось проще и было не так боязно, а теперь… Оставшись одна, я начала сомневаться, правильно ли я поступила? Завтра посмотрю, как дела сложатся, а то сама буду в Москву пробираться. Интересно, где сейчас Серафима, Ольга и Катя? Хорошо бы с ними встретиться. Я не заметила, как
заснула, а утром меня разбудил холод, за ночь избавымерзла. Я, конечно, видела, как Аглая топила печку, но сама никогда непробовала. Так, с чего начать? Кажется, следует какую - то заслонку открыть.Ага, вот и она. А дальше надо идти за дровами, а дрова во дворе. Выйдя наулицу, прошла сразу к сараю, где и набрала охапку дров, принесла их в дом,положила в печь, взяла старую газету, засунула ту между поленьев ипостаралась разжечь, но не тут - то было! Газета прогорела, а дрова каклежали, так и лежат. Может, керосинчику плеснуть. Где - то тут стоялабутылочка. Сказано - сделано. Слава богу, огонь разгорелся. Теперь за водойна колодец.Выйдя из дома, увидела вдалеке грузовик, двигавшийся к моему дому. Мневовсе не хотелось встречаться с теми, кто находится в том грузовике.Забежала в дом, схватила свои вещи и незаметной тропочкой поспешила клесу, видневшемуся неподалёку.Автомобиль подъехал к избе и остановился. Из кабины вышел офицер вчёрной форме. В кузове сидели солдаты. Хорошо, что мне удалось ихвовремя заметить. Офицер что - то крикнул, и солдаты, спрыгнув на землю,окружили дом. Офицер зашёл внутрь, но,
тут же вышел и махнул рукой.Один из солдат взял из кузова канистру, отвинтил крышку и плеснулжидкостью на стену избы. Офицер щёлкнул зажигалкой, и весёлый огонёкпобежал к дому, а вскоре перекинулся на стену, и изба запылала. Солдаты,посчитав свою миссию выполненной, загрузились в машину и уехали.Меня охватила паника, я совершенно не знала, куда следует идти.Убедившись, что грузовик с солдатами скрылся из вида, вышла кполыхавшей избе и в растерянности застыла, глядя на дорогу.Конечно, вот она, дорога. Значит, по ней и пойду. Должна же она куда - топривести? Взглянув последний раз на горящий дом, медленно побрелавперёд. Не дай бог немцев встретить! Впрочем, объясниться с ними смогу,немецкий знаю неплохо. За размышлениями не заметила, как из - за поворотапоявился мотоцикл. Бежать было абсолютно некуда, поэтому решиладождаться, пока ко мне подъедут. За рулём сидел солдат, а в коляске офицер.Приблизившись, мотоцикл остановился, и офицер на ломаном русском языкепоинтересовался, как проехать к Ивановке. Я неопределённо махнула рукой всторону сгоревшей деревни. Поблагодарив меня, они уехали. Я шла уже
часадва, когда справа послышался шум проходящего поезда. То, что нужно!Выйду на железную дорогу и по шпалам доберусь до какого - либонаселённого пункта, а там разузнаю, как добраться до Москвы. Проваливаясьв глубокий снег, пробралась к железнодорожному полотну и бодро зашагалапо нему, постоянно прислушиваясь, не приближается ли поезд. Идти былонеудобно, переставлять ноги в валенках по шпалам то ещё удовольствие.Пару раз пришлось прятаться в ближайшем кустарнике, когда мимопроезжали военные эшелоны. Один раз я увидела дым, поднимающийся изтрубы деревенского дома, но идти туда, где заметила дым, было далековато,и поэтому пришлось продолжить путь.Внезапно я заметила невдалеке двух мужчин, одетых в старые застиранныетелогрейки. Те были увлечены каким - то делом, и моё приближение незаметили, да и они особо не стремилась к этому. Когда до мужчин осталосьметра два, один из них оглянулся, увидел меня и тут же вскинул винтовку:
        - Стоять! Ты кто такая?Решив на всякий не называть своего настоящего имени, назвалась Светланой,заодно пояснила, что иду из Ивановки, которую вчера немцы сожгли вместес жителями.
        - А тебе как удалось спастись? - недоверчиво спросил один из мужчин.Я объяснила, что в это время ходила за хворостом и вернулась, когда всё ужебыло закончено. Сейчас вот пытаюсь добраться до ближайшего населённогопункта, а дальше попробую попасть в Москву, где у меня родственники.
        - Извини, Света, но отпустить мы тебя не можем. Придётся пройти с нами, - твёрдым, не терпящим возражений голосом, сообщил один из мужчин.
        - А вы кто такие? - осторожно осведомилась я.
        - Неуж не догадалась?Я пожала плечами.
        - Партизаны мы. Семён, как дела?
        - Погодь чуток, как раз заканчиваю. Вот и вся недолга!Мужчины спустились с насыпи, Семён тянул за собой какоё - то проводСкрывшись за деревьями, присоединил провода к зажимам, показал рукойрядом с ним.
        - Ложись! Теперь ждать будем. Рванём поезд, тогда и в лагерь! - негромкосказал он.Ждать пришлось недолго. Из - за поворота появился состав. Впереди паровозабыла прицеплена открытая платформа с мешками, уложенными попериметру. За мешками укрылись солдаты. Пулемёты уставились стволами всторону леса. Когда платформа и паровоз проехали вперёд, Семён повернулручку, и раздался взрыв. Вагоны и платформы, наезжая друг на друга, сгрохотом скатывались под откос. Кричали раненые, раздались выстрелы. Вцелом картину представляла собой иллюстрацию к всемирной катастрофе. Я,перепуганная и несчастная, с ужасом смотрела на весь этот ужас.
        - Всё, пошли, пока нас не заметили, а то поздно будет.Ползком скрылись за деревьями, и лишь только когда нас невозможно былоразглядеть с железнодорожного полотна, встали на ноги и последовали вглубь леса. Шли довольно долго, но, в конце концов, вышли к партизанскомулагерю, представлявшему из себя полуподземный городок, состоявший побольшей части из землянок.
        - Иди пока к женщинам. Командир тебя после позовёт, - показал Семён наодну из землянок, над которой вился едва заметный дымок. Я заметила, что встороне над костром висел большой чан, в котором растопляли снег. Мнеобъяснили, что сегодня как раз банный день, вот снег и топят, чтобы водыпобольше было. Как наберут достаточно, мужики пойдут мыться, опосля иженщины.
        - Ты, это, давай иди, неча по сторонам глазеть, - велела одна из женщин. Явошла в землянку, и тут же глаза заслезились от дыма, который несмотря наналичие трубы, находил в печке лазейки и с удовольствием вился подпотолком. Землянка была небольшой, всего человек на пять - шесть, но сейчасв ней находилась всего одна женщина, лежавшая на топчане неподалёку отпечки.
        - Простыла я чегой - то, - хрипло пробормотала она.Обстановка в землянке была более, чем скромной. Вдоль стен разместилисьгрубо сколоченные лежаки, покрытые соломой и застеленные солдатскимиодеялами. В центре стоял самодельный стол, на нем виднелось несколькоалюминиевых кружек, на печке кипел чайник.
        - Налей кипяточку, - попросила меня больная, - моя кружка вон, с краснойотметиной.Я выполнила её просьбу и присела на ящик, служивший стулом.
        - А где все остальные, - полюбопытствовала я.
        - Так на работе все и заняты, - просипела женщина, протянув пустую кружку,
        - кто чем. Одни воду для бани греют, другие грязное бельё кипятят, третьикашеварят. Одна я, вишь, бездельничаю. А ты - то как к нам попала?Пришлось повторить всё то, что я рассказала партизанам при встрече.
        - А по профессии, ты кто? - поинтересовалась больная.
        - Художница, - коротко ответила я.
        - Художница, значица! А чего рисуешь?
        - Да всё помаленьку, а в основном портреты.
        - А не врёшь? - засомневалась женщина.
        - А зачем?
        - Живёшь - то чем? Неуж картинками своими?
        - Ими самыми на жизнь и зарабатываю.Меня не возмутили и не озадачили её вопросы. В моё время женщина - художница выглядела экзотической белой вороной. Очень немногие из нихдобивались успеха. Вероятно и здесь такое же отношение к живописцам.Всем кажется - что это за труд намалевать картинку да денег за неёполучить? И я так смогу. Название профессии «художник», по мнениюподобных людей, происходило от слова «худо». Значит, человек больной,если ничем другим заниматься не может.Наш диалог был прерван появлением пожилого мужчины.
        - Эй, новенькая, пошли, командир кличет.Я последовала за своим провожатым, который и отвёл меня в такую жеземлянку, где можно было топор вешать - так там было накурено.
        - Проходи, чего встала? - распорядился мужчина лет сорока - сорока пяти,оказавшийся командиром партизанского отряда.
        - Ну, давай рассказывай.
        - О чём рассказывать? - растерялась я.
        - Сама не понимаешь?
        - Вроде ничего плохого совершить ещё не успела.
        - Ты, это, дурочкой - то не прикидывайся, а давай по порядку говори, как здесьочутилась и зачем к нам в отряд шла?От такой постановки вопроса у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Я ни сном,ни духом не помышляла, чтобы в отряд попасть, а тут на тебе, - зачем к нимшла!?Пришлось ещё раз повторить придуманную мной версию.
        - Чувствую, что врёшь! - рассердился командир, - бывал я в Ивановке, а тебятам не встречал. Говоришь, жила там? У кого?
        - Ничего я такого не говорила! - возмущённо парировала я.
        - Как же не говорила? Только что сказала, что жила в Ивановке! - злораднонапомнил мужчина, вероятно, видевший во мне немецкую шпионку.
        - Ещё раз повторяю, что была в гостях в Ивановке, когда появились немцы. Итолько благодаря тому, что мы их вовремя заметили, нам удалось спастись.Потом ушли на хутор, там и остались. Днём хозяйка с кумом ушли, а яосталась ждать своих подруг, которых потеряла во время бомбёжкипассажирского эшелона. Утром следующего дня немцы до хутора добралисьи дом сожгли. Я в это время за дровами ходила, вот и удалось спастись.
        - Как говоришь, звали хозяйку хутора? Мария что ли? - глядя мне прямо вглаза, спросил командир.
        - Да нет, не Мария. Аглая.Мужчина облегчённо вздохнул.
        - Ты уж извини меня за допрос. Сама понимать должна, что время такоесейчас, не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Не раз уж к нам в отрядфашисты своих людей засылали. Вот и приходится с каждым новичком воттак обходиться, чтоб потом чего не вышло. А по профессии ты кто?Мой ответ удивил всех находившихся в землянке.
        - Художница, значит, - обрадовался командир отряда, - вот это то, что намнужно! Ладно, об этом попозже. Ты, наверное, голодная?Я кивнула. Говорить уже не было сил, какая - то усталость накатилась на меняволной. Командир, заметив это, велел привести какую - то Елену. Вскорепоявилась женщина гренадёрского роста и размера. Про таких говорят «бой - баба».
        - Слушай, покорми Светлану, пусть отдохнёт. Потом в баньку её, а ближе квечеру доставь ко мне. Разговор у меня к ней серьёзный будет. Ну, всё,идите. С трудом поднявшись, я последовала за Еленой на кухню, где мневручили тарелку с кашей. Я и забыла, что последний раз ела позавчера. Такчто каша показалась мне необычайно вкусной, хотя и была сварена на воде итолько слегка сдобрена постным маслом. Затем передо мной поставиликружку с кипятком. Горячий! Сделав глоток, почувствовала необычный, ноприятный вкус.
        - Что, не нравится? - удивилась Елена.
        - Наоборот, ничего вкуснее не пила.Женщина просветлела лицом и пояснила, что заварила вместо чая травы,собранные ею ещё летом. На самом деле было вкусно.
        - Теперь иди, отдыхай.Меня направили уже в знакомую землянку. Едва опустившись на топчан, тутже провалилась в сон, сказалось беспокойство предыдущих дней.Мне снилась Москва, Красная площадь. Вокруг весёлые нарядно одетыелюди. В небе вспыхивают разноцветные огни фейерверков. Незнакомыемужчины и женщины подходили ко мне, поздравляли, обнимали. Слышалисьхлопки от открываемых бутылок «Шампанского». Всем было весело, кромеменя. Я стояла и ждала, но кого - не могла понять. Увидев нового человека,проходившего мимо меня, внимательно вглядывалась в его лицо.
        - Эй, ты чего такая грустная? Война ведь закончилась! Понимаешь, нетбольше войны! - закружил меня один из прохожих, но, заметив моёнастроение, спросил.
        - Что, не вернулся твой - то?Я грустно кивнула головой.
        - А ты не переживай, может всё и сладится, и он вернётся. Слышал я, чтонаших на Восток отправляют. Наверняка и твоего туда послали. Улыбнись!Войне конец! - и мужчина скрылся в толпе веселящихся людей.
        - Эй! - кто - то потряс меня за плечо. Я оглянулась…
        - Эй, просыпайся. Мужики уже отмылись, наш черёд.Заметив у меня на глазах слёзы, женщина покачала головой и спросила.
        - Приснилось чего?Я кивнула, вытерев слёзы.
        - Ладно, пойдём. Я вот от своего мужа уже год весточек не получаю. Не знаю,жив ли, нет. Хватит о грустном, пошли. Запасное бельё есть ли у тебя?
        - Не успела взять.
        - Ничего, сейчас чего - нибудь найдём, - мне протянули старое, но чистоенижнее бельё, кофту и юбку.
        - Вот, держи. Извини, что не новое, но какое уж есть.Мы отправились в баню, устроенную в такой же землянке, только чутьбольше размером. Было жарко, пар витал под потолком. Мне протянулитазик с горячей водой и предупредили, чтобы особо воду не расходовала.Мыла не было и пришлось воспользоваться щёлоком. Вымылась и, междупрочим, неплохо. После бани пили чай из трав. Как хорошо! Впервые занесколько дней я испытала чувство полнейшего спокойствия иудовлетворения от жизни.
        - Далеко не уходи, - предупредили меня, - скоро ужин.Интересно, куда я могла пойти прогуляться, весь лагерь был как на ладони.
        - Отхожее место вон, там, - показала рукой Елена. - Там уж сама разберёшься.В центре партизанского городка находилась кухня, где постоянно кипеларабота. Ели в несколько очередей, поскольку постоянно кто - то уходил назадание, а кто - то, наоборот, возвращался. Были и дежурные, приносившиеводу из ближайшей речки, коловшие дрова и занимавшиеся различнымивполне будничными делами. Чуть на отшибе находилась баня. Вокругземлянки командира приютились жилища остальных членов отряда. Рядом слазаретом сушились бинты и кипели котлы с водой, в которыхстерилизовались перевязочные материалы. Особняком стояла землянка, гдепроводились операции. Раненых лечили и выхаживали три женщины истаричок - доктор, бежавший из города старый еврей.После ужина за мной пришли, и пришлось вновь идти к командиру отряда.
        - Светлана, нам потребуется ваша помощь как художника. Скажите, попамяти вы сможете нарисовать портрет человека? - сразу же озадачили меня.
        - Вполне, - не вдаваясь в подробности, ответила я, - а что требуется сделать?
        - Завтра вы отправитесь в город, а с вами двое моих ребят. Появиласьинформация, что недавно туда прибыл высокий чин. Вот его портрет нам инужен. До сих пор не удавалось выяснить, кто он и с какой целью прибыл.Получив его портрет, мы сможем отправить его изображение в центр, а тамрешат, что нам дальше делать. Как, согласны?
        - А у меня есть выход?
        - Выход есть всегда. Вы остаётесь в лагере, но за вами будет установленжёсткий контроль. Возможно, мы определим вас в помощь нашимсанитарочкам, возможно на кухню, а там отправим запрос о вашей личностии будем решать в зависимости от полученных результатов, что с вами делать.А так сможете проявить себя и тем доказать свою преданность трудовомународу, запрос подождёт до лучших времён, - невозмутимо сообщилкомандир.
        - Мне боятся нечего, я сказала вам чистую правду. Теперь можете проверять.Я не могу оставаться в стороне, когда трудовой народ сражается с врагом, исогласна с вашим предложением.
        - Тогда до завтра. Утром получите все необходимые инструкции,познакомитесь со своими провожатыми. Теперь всё. Да, всё то, о чём мыговорили, должно остаться между нами.Попрощавшись, я ушла в свою землянку. Быстро что - то я стала привыкать креалиям нового времени. Ночь прошла спокойно. Позавтракав, хотеланемного привести себя в порядок, но меня вновь вызвали к командиру и тампредставили двум моим ровесникам, с которыми мне предстояло идти назадание.Через несколько минут мы покинули лагерь. Идти по заснеженному лесубыло трудно, но партизаны, не останавливаясь, двигались уверенно вперёд ивскоре мы оказались на дороге, ведущей в город.Через час пути показались первые дома небольшого городка, куда мы инаправились. Деревянные дома постепенно стали уступать место каменнымсобратьям. На главной площади виднелся собор, поостренный по моимприкидкам, лет двести назад. Площадь окружали многочисленные магазины,магазинчики и торговые лавки. Народ сновал туда - сюда, занятый обычнымижитейскими делами. Мои спутники, оставив меня дожидаться их, куда - тоисчезли. Я присела на скамеечку в сквере и стала
осматриваться. Пробежаладевчушка с корзинкой в руках, наверняка послали за продуктами, которымиторговали крестьяне из окрестных сёл. Пожилой мужчина с сапогами,перекинутыми через плечо, направился к сапожнику. Женщина тащила куда - то упирающегося мальчишку, который всё время как заведённый повторялодну фразу.
        - Не пойду я к нему. Пусти, зуб уж почти и не болит. Ну, пусти!Идиллия, да и только, если не знать, что идёт жестокая война. Немцев, какэто ни странно, нигде видно не было. Изредка проходили мужчины в чёрнойформе с белыми повязками на рукавах и с винтовками, перекинутыми черезплечо. Проехала телега, запряжённая старой лошадью, с трудом тащившейсвой груз. Где - то затявкала собака; зашипев, кошка вскарабкалась на дерево.Мои спутники задерживались. Пора бы им уже и подойти. Внезапно этумирную картину нарушил крик, раздавшийся как гром среди ясного неба.
        - Тикайте, люди добрые, облава!На мгновение над площадью повисла вязкая тишина. Кошка испуганносмотрела с дерева, девчушка от неожиданности уронила свою корзину, амальчишка, до этого, сопротивлявшийся изо всех сил попыткам материзатащить его к зубному врачу, перестал ныть и испуганно посмотрел насобор, из - за которого появился грузовик с вооружёнными солдатами.Тишина взорвалась многочисленным разноголосьем.
        - Тимофевна, чего застыла? Тикай, твою мать!Эта самая Тимофеевна, женщина лет шестидесяти, вдруг заголосила:
        - Ой, боженьки, что деятся - то! Ироды окаянные, людям жить спокойно недають! - и побежала, придерживая рукой юбку. Убежать ей не удалось.Солдаты выгрузились из машины и стали загораживать выход с площади.Увидев, что один из переулков перекрыт, народ бросился к другому, но былопоздно - там тоже стоял грузовик, и солдаты дружно спрыгивали на землю,направляя оружие в сторону толпы, пытавшейся покинуть площади.
        - Всё, не уйти, - кто - то обречённо произнес у меня за спиной.Я оглянулась и увидела молодую женщину, прислонившуюся к дереву сзадименя. В глазах у неё стояла вселенская тоска.
        - Это конец, - со слезами на глазах сказала она.
        - Оглянувшись, я заметила, что сзади скамейки виднелся большой сугроб. Ачто, вариант. Схватив девушку за руку, потянула её, пока нас не заметили, всторону сугроба.
        - Скорее, есть шанс укрыться, - прошептала я.Укрывшись за сугробом, руками накидали на себя сверху снега. Едва успелиэто сделать, как услышали совсем рядом с собой голос.
        - Не, герр Шульц? здеся никого нету. Сугроб толькось и всё!
        - Сугроб, так сугроб. Всех собрали?
        - Кажись всех!
        - Тогда - по машинам.Услышав разговор, я обрадовалась, что вскоре всё закончится, и можно будетвыбираться из снега. Скажу, что лежать на холодной земле удовольствиемалоприятное.Послышался шум моторов, крики солдат и плач людей. Вскоре все звукиначали отдаляться, становясь всё глуше и глуше. Раздалось жалобноекошачье мяуканье, неуверенный собачий лай, и где - то рядом прошелестелголос:
        - Митька, вылазь, можно ужо, всё разъехались.Ну что же, и нам пора. Стряхнув с себя снег, мы поднялись на ноги.
        - Зина, - представилась девушка.
        - Светлана, - ответила я и огляделась в растерянности по сторонам.
        - Как я понимаю, тебе некуда идти, - предположила Зинаида, - если не против,пошли ко мне. У меня переночуешь. И спасибо тебе!
        - За что? - удивилась я. - Вроде бы ничего такого и не сделала.
        - А ты, как я вижу ничего так и не поняла! Думаешь, зачем облаву устроили?Зинаида объяснила ситуацию, пока мы добирались до её дома, - немцы тожелюди и не дураки к тому же. Зачем им народ? А вот зачем. Молодых издоровых девок и парней на работы в треклятую Германию отправят. Тех,кто постарше, возможно, и отпустят. Пару - тройку человек партизанамиобъявят. Вот и все дела. Загребли бы нас с тобой как миленьких и прямикомк какой - нибудь фрау в услужение!
        - Слышь, а про партизан я что - то не поняла! - постаралась я изобразитьсплошную дремучесть
        - Явно ты не от мира сего! Недавно что - ли к нам попала?
        - Я из Москвы неделю как.
        - Тогда всё ясно. Вы там ни сном, ни духом о том, что у нас творится.Объясняю. Объявят вот так партизанами, а назавтра казнят этих людей,запросто так. Для острастки, чтобы другим боязно было, - пояснила Зинаида.Интересная картина получается. Человека можно просто так вот взять иказнить.Наконец мы подошли к небольшому деревянному домику в три окна пофасаду. За забором забрехал пёс.
        - Цыц, Шарик! - успокоила его хозяйка,
        - Чего встала, пошли, - Зинаида, открыв калитку, пропустила меня вперёд.Вскоре мы сидели за столом, и пили чай.
        - Ты пока отдохни, а я пока ужином займусь, - захлопотала Зина, - завтра стобой в город выйдем, посмотрим, что к чему. А ты, что делать думаешь?Я пожала плечами.
        - В Москву бы добраться.
        - Аусвайс у тебя есть ли?
        - Что это такое?
        - Ах, да, вы москвичи, к такому не привыкли. Аусвайс, он и в Африкеаусвайс.Бумага это, типа нашего паспорта. С ней можешь свободно ходить, и никтотебя не тронет, наверное, никто. В наше время ни в чём нельзя бытьуверенным.
        - Нет, такой бумаги у меня нет. В Москве пока как - то не требовалось.
        - Ладно, давай ужинать, а завтра в город. А там посмотрим, может, и вМоскву тебя проведу. Не простое это дело, но думаю, справимся. Ты как, встолицу пехарем дотянешь?
        - Если потребуется, то дотяну.Утром после лёгкого завтрака отправились в город, на разведку.Подойдя к центру, почувствовали, что атмосфера начинает накаляться.Несмотря на то, что народу на улицах было мало, во всём, как мнепоказалось, была печать напряжённости. Жители города, старательно прячаглаза, блеклыми теням скользили мимо нас. Немцы усилили патрулированиеулиц. Выйдя на площадь, мы увидели, что в самом центре, где до недавнеговремени располагались лотки торговцев, возвышалось некое деревянноесооружение, напоминавшее виселицу. Неужели это то, о чём я подумала?Какой ужас, значит, была права моя новая знакомая, предположившая, чтодля устрашения населения будут казнено несколько человек.К виселице подошёл человек в военной форме и, окинув взглядом площадь,достал из кармана листок бумаги, развернул его и зачитал короткий текст, вкотором говорилось, что вчера были захвачены три партизана, которых иповесят в полдень на базарной площади.Жителям города настоятельно советовали присутствовать на акцииустрашения, а дабы никто не отлынивал от намеченного мероприятия,патруль пройдётся по домам проверить
наличие там гражданского населения,призванного присутствовать на площади.
        - Ну что. Света, и нам, хочешь, не хочешь, придётся быть здесь в полдень, - сгрустью сказала Зинаида.
        - А что, если нам до обеда выйти из города? - предложила я.
        - Не выйдет. Наверное, ты заметила, что усилено патрулирование.Следовательно, и все возможные выходы из города будут перекрыты.Отсидеться дома тоже не удастся. Если нас там найдут, мало не покажется.Торговли в этот день не было. Ближе к полудню на площади стал появлятьсянарод, вынужденный присутствовать на казни. Ровно в двенадцать появилсягрузовик с солдатами. У кабины в кузове сидели три человека, одетых впотёртые пальто и поношенные шапки. На груди у каждого красовалисьтаблички с надписью «партизан».Грузовик остановился, и осуждённых спустили на землю. Сами они этогосделать не могли, поскольку руки у них были связаны. Лица были вкровоподтёках. Да, несладко им пришлось! Приглядевшись, я узнала в двухиз них тех, с кем пришла в город из партизанского отряда. Неужели ихповесят? Надо что - то делать. Людей спасать надо! Вот только, что я могусделать против десятка вооруженных солдат? Вот, если бы у меня былавтомат, тогда бы…. Автомата у меня не было. Появилась шальная мысльвыхватить оружие у одного из солдат и расстрелять охрану. Легко подумать,а вот сделать! Мужчин ввели на помост, откуда - то
появилась скамейка, накоторую и поставили осуждённых. Один из моих провожатых, встретившисьсо мной взглядом, видимо прочёл решимость в моих глазах, и отрицательнопокачал головой.Слёзы непроизвольно навернулись на глаза. Тем временем на шеиприговорённых к смерти надели верёвочные петли. На помост поднялсяофицер и зачитал приговор, суть которого сводилась к тому, что стоящиеперед нами преступники приговорены к смертной казни через повешение заподрывную деятельность против великой германской нации. Затем онвытащил платок, поднял его вверх и приготовился взмахнуть, подав сигналпалачу. От ужаса я закрыла глаза. Тишину, повисшую над площадью,разорвала автоматная очередь. Послышались крики людей, кто - то, схвативменя за руку, потянул за собой. Открыв глаза, поняла, что произошлиизменения в расстановке сил. Кто - то снимал с осуждённых петли ипоторапливал их спуститься вниз. Офицер, недавно читавший приговор,широко раскинув ноги, лежал на снегу около помоста, потухшими глазамиуставившись в небо, под головой у него расплылось кровавое пятно. Солдатыохраны в самых разнообразных позах разместились неподалёку от
своегоначальника. Все они были мертвы.Зинаида тащила меня прочь с площади.
        - Давай, скорее, партизаны в городе! Немцы не простят им этого налёта.Расправа будет жестокой. Не думаю, что нам следует оставаться здесь.Смотри, уже и подмога на подходе, - показала она на грузовики,появившиеся на площади.Солдаты спрыгивали на землю и, не разбирая, кто где находится, открылистрельбу по находившимся на площади людям.Пожалуй, Зинаида права. Бежать надо и как можно скорее. Я последовала заЗиной, и мы успели выбраться в ближайший переулок до того, как всевыходы были перекрыты. За нами следовали ещё несколько человек, и мы, неостанавливаясь, поспешили к дому, где остались наши вещи. Собрав всёнеобходимое, направились к окраине, чтобы выбраться на дорогу, ведущуюиз города. Побег состоялся. Мне было обидно, что задание, порученное мне,не было выполнено. Что обо мне подумают люди, отправившиеся со мной вгород? Хорошо, что всё благополучно закончилось.Город удалялся и мы, не оглядываясь, постепенно ускоряя шаг, двинулись всторону столицы. Дорога была пустынной, и лишь изредка встречалисьодинокие путники, направлявшиеся в город, но, выслушав наш рассказ особытиях произошедших там,
разворачивались назад. К вечеру мы вышли кнебольшой деревеньке, где и решили заночевать. Постучавшись в одну изизб, попросились на постой. Подозрительно взглянув на нас, хозяин, тем неменее, распахнул дверь и пригласил нас войти внутрь, предупредив, что унего мало места, и спать придётся на полу. Вчерашние постояльцы там жеспали. Я так устала, что согласилась бы спать хоть на чердаке, лишь бы теплобыло.
        - Проходьте к столу, - пригласил нас хозяин избы, - извините, хозяйка топриболела - не выйдет к вам. Вот, поешьте.На столе появился чугунок с отварной картошкой и тарелка, накрытаячистым полотенцем. Перекусив, стали устраиваться на ночь. Перед сном ярешила разузнать, как нам быстрее добраться до Москвы. Нам объяснили,что лучше всего держаться просёлочных дорог, не заходя в города и крупныесёла. Перед линией фронта придётся прятаться в лесу и тогда, возможно, намповезёт.Утром мы продолжили свой путь.Временами по дорогам проезжали вооружённые патрули, и нам приходилосьукрываться в ближайшем лесу. Днём шли, ближе к вечеру высматривалинебольшую деревеньку и останавливались там на ночёвку. Изредка удавалосьразжиться продуктами, за которые мы были так благодарны местнымжителям, ведь им самим не всегда удавалось поесть досыта.Зачастую нам приходилось углубляться в лес и пробираться, утопая поколени в снегу. Постоянно опасались попасть на глаза как немецким, так инашим воинским подразделениям. В обоих случаях нас бы ждал неминуемыйарест и допросы. Это был бы лучший вариант исхода событий. В
противномслучае с нами не стали бы разбираться, а просто напросто расстреляли.Приходилось постоянно быть начеку. На фронте воцарилось временноезатишье, которое пугало своей неизвестностью. Вот так и шли, пока непоказались окраины столицы. Слава богу, добрались!
        - Ну, вот и всё, прощай, подруга! - остановилась Зина, когда мы вышли кпервым домам, утопавшим в снегу, - теперь у меня своя дорога, у тебя - своя.Может, когда и свидимся.Мы обнялись на прощанье и Зинаида, оставив меня одну, скрылась вближайшем переулке. Я оказалась совершенно одна и без документов вгороде, осаждённом вражескими войсками. Не дай бог, патруль встретить!Пришлось пробираться самыми безлюдными переулками и улочками. Едвазавидев впереди людей, пряталась, но уверенно приближалась к центру, гдекогда - то проживала Серафима. Хорошо бы застать её и подруг дома!Ночевать пришлось в подвале разрушенного дома. Спички у меня были, нокостёр не разжигала, боясь быть замеченной. Естественно, спать не могла,пропрыгав всю ночь, стараясь не замёрзнуть. Утром, едва рассвело,продолжила путь и вот, наконец, я увидела тот дом, откуда две недели назадуехала выручать Ольгу. Огляделась, вроде бы никого не видно. Вошла впарадное. Кругом запустение. Поднялась к дверям квартиры, толкнула дверь.Та не поддалась. Вспомнив, что Серафима показала, куда спрятала ключ,достала его и вошла внутрь. Если ключ на месте,
значит, подруг и Симы нетдома. Возможно, они ушли куда - нибудь? Увидев пыль на полу, поняла, чтотут давно никого не было. Я прошла на кухню, растопила печь и села за стол,задумчиво глядя на огонь. Как теперь жить? Документов у меня нет,следовательно, на работу устроиться не удастся. Продукты, как мне известно,выдаются по карточкам. С этим также проблемы.Посмотрела по шкафам - никаких следов съестных припасов. Правда, тут жевспомнила, как мы с Серафимой относили принесённые нами продукты начердак и прятали их в тайник. Хорошо хоть это, с голода не умру!Поднялась на чердак, нашла вход в потайную комнату и прихватила с собойнемного макарон, банку тушёнки и бутылку постного масла. Спасибо, тебе,Серафима! Ты заботишься обо мне даже в своё отсутствие. Приготовилаужин, поела, убрала со стола и прошла в свою комнату. В верхнем ящикекомода я взяла шкатулку, в которую когда - то и положила найденные мнойдокументы. Вот пришёл черёд воспользоваться ими, чужими, но дающимимне право на полноценную жизнь. Теперь можно без опаски выходить наулицу.Без работы долго не обойтись. Так, что я умею делать? Практически
ничего.Впрочем, унывать не стоит, я же рисую и к тому же неплохо. Вот он, выход!Думается мне, художником можно куда - нибудь устроиться. Завтра же изаймусь поисками. Может и повезёт. Вот только куда обратиться в поискахэтой самой работы? Наверняка, в Москве выпускаются газеты, а там, вредакциях, наверняка, требуются художники. Можно обратиться и виздательства, попробовать иллюстрировать книги. На этом моямыслительная деятельность дала сбой, и я решила выспаться.На следующий день отправилась на поиски работы. Говорят, новичкам везёт.Не буду долго рассказывать, куда я только не заходила, но мне удалосьполучить заказ в одном из издательств на иллюстрации к детским сказкам. Яоформила все необходимые документы, и мне даже выдали продуктовыекарточки, по которым можно было кое - что получить.Шли дни, и я постепенно втянулась в работу, познакомилась кое с кем изсотрудников редакции, через которых позднее получила заказ для «КраснойЗвезды» на ряд карикатур. С работой я справилась на отлично, и былавключена в штат сотрудников, в основном, состоявшем из представителеймужского пола, зачастую выезжавших на
передовую или в партизанскиеотряды в служебные командировки.В начале января вышла книга сказок с моими иллюстрациями. Я отправиласьв редакцию, чтобы получить причитающиеся мне экземпляры, оставив, как ивсегда делала, ключ в том месте, куда его когда - то положила Серафима.Вернувшись, ключа на месте не обнаружила. Толкнула дверь, заперто!
        - Неужели!.... - пронеслось у меня в голове, и я забарабанила по створкам.Через несколько секунд послышались шаги, и я услышала такой знакомыйголос.
        - Ну и кого там принесло? Мы все дома, слава господи, никого не ждём.Дверь распахнулась. На пороге стояла Серафима, а из - за её спинывыглядывали Ольга с Катей!
        - Светка, ты что ли? То - то я смотрю, в квартире кто - то похозяйничал! А мыуж и не надеялись тебя разыскать. Заходь давай!Я бросилась Симе на шею и заревела. Та гладила меня по голове, повторяя.
        - Не плачь, дочка. Все живы, и ты с нами.Мои подруги также не смогли сдержать слёз и стояли, умилённо глядя наменя.
        - Ну, всё, хватит сырость разводить, - отстранила меня Серафима, - а давайте - ка отметим нашу встречу. За стопочкой и поговорим.Все прошли на кухню. На столе появилась бутыль с самогоном и закуска. Мырасселись, Серафима разлила спиртное по стаканам.
        - Ну, что, чокнемся? За нас, девки! - предложила она тост. - Ты - то как,Светка, жила без нас?Я рассказала, что со мной произошло после аварии на железной дороге.Ольга с Катей поведали мне о своих приключениях.
        - Совсем забыла, - я прошла в свою комнату и принесла книгу с моимииллюстрациями. - Смотрите.Я с радостью раскрыла книгу и показала надпись «Моим подругам от автораиллюстраций».Посидели ещё немного, а на следующий день решили сходить в фотоателье исделать фотографию на память. У меня промелькнула какая - то неяснаямысль по поводу фотографий. Вроде бы я уже что - то об этом слышала, нотолько вот что? Всплыло имя Мара. Но вот откуда оно взялось? Я загнала этунавязчивую идею вглубь сознанияВремя было позднее и мы решили, что с пьянкой пора заканчивать.Серафима ушла к себе, а мы с подругами устроились в нашей комнате.Проговорили мы часа три, вспоминая всё, что с нами произошло в последнеевремя. Я и не заметила, как заснула.Утром, надев самые нарядные платья, отправились в близлежащуюфотографию. Минут через пятнадцать добрались до открытого фотоателье.Нас встретил старичок, единственный оставшийся из работников.
        - Что будем делать? - заинтересованно спросил он.
        - Как что? Фотографироваться, конечно, - улыбнулась Ольга.
        - Я понимаю, что фотографироваться. Я хочу узнать, как будемфотографироваться? Поодиночке или все вместе?
        - Все вместе.
        - Тогда пошли за мной. Пальто и платки - вот сюда на эту вешалку. Зеркалосразу за вами. Прихорашивайтесь. Фон какой сделать? Есть стариннаябеседка, есть интерьер, а есть и Красная площадь с видом на Кремль, - сгордостью сообщил старичок.Мы переглянулись и решили, что с видом на Кремль.
        - Внимание, все смотрим сюда. Сейчас птичка вылетит.Вспышка магния и нам велели придти за готовыми фотографиями дней черезпять.
        - Свет, ты с нами? Мы вот решили ещё поодиночке сфотографироваться,
        - услышала я Катин голос.
        - Вы давайте, фотографируйтесь, а я потом, попозже. На улице вас дождусь.Вновь в голове зазвучал колокольчик «Мара. Нельзя фотографироваться!»,но тут же я заставила его замолчать. Всё моё сознание переполняла радостьот встречи с подругами. Я вышла из ателье. Было тихо, медленно падал снег,перейдя через дорогу, стала ждать, когда освободятся мои подруги. И тутменя осенило. Я, наконец - то, вспомнила, когда и при каких обстоятельствахслышала про фотографии. Я словно перед собой увидела цыганку смладенцем на руках. Её звали Маара. Вот она обращается к Екатерине:
        - Только ты не ходи фотографироваться. Беда может случиться. Тебя, - онаобращается к Симе, - ждут испытания и встреча, которую ты ждёшь почтидвадцать лет. Вижу, что и ты хочешь фото сделать. Не надо! Не ходи. Можетпозже. Через год - два, но не сейчас. Прошу, не ходи!Скорее бежать в ателье. Срочно вывести подруг оттуда. Возможно, это то, очём когда - то предупредила нас цыганка. Бегом через дорогу предупредитьСиму, Катю и Ольгу, но ноги как будто приросли к земле. Внезапнопослышался гул, и над улицей пронеслась тень, затем раздался ужасный войи вспышка взрыва. Там, где было здание фотоателье, виднелась большаяворонка.
        - Нет!!! - закричала я.Только что мы разговаривали, улыбались, шутили, а теперь никого нет! Яосталась одна.Через два дня я узнала, что случайный бомбардировщик прорвался черезкольцо воздушной обороны и сбросил оставшуюся бомбу на Москву. Былоразрушено только одно здание - то, в котором находилось фотоателье. Я несмогла даже похоронить своих подруг.Целую неделю я не могла придти в себя, но жизнь продолжалась. Яподписала договор о создании иллюстраций к книге Алексея Толстого

«Хождение по мукам». С удовольствием принялась за работу. Вскоре заказбыл выполнен, и я отнесла готовые эскизы в редакцию. Через несколько днеймне сообщили, что моя работа получила одобрение художественного советаи скоро книгу отдадут в набор.Я шла по улице, вспоминая подруг и вытирая набегающие слёзы, когдауслышала окрик.
        - Светлана. Светлана Гольц!Я обернулась, чтобы посмотреть, кто это был, а дальше наступила темнота.Москва 2012 год Самолёт оторвался от земли и устремился в небо, а я всё стояла и смотрела.Вдруг небо разорвала яркая вспышка. Не может быть, нет, только не это!Аэроплан исчез в огненном вихре. Что могло произойти? Замерев от ужаса, ясмотрела, как на землю падают обломки самолёта.
        - Нет! - Закричала я, - не надо! Только не это!Я знала, что погибли мои друзья, среди них был человек, которым я оченьдорожила. Ещё раз крикнув «Нет», я проснулась. Слава богу, это был всеголишь сон, страшный, невероятно правдоподобный, но сон. Открыв глаза,увидела, что напуганный моим криком, Тимофей, мой любимый котярасоскочил с кресла, где спал и гневно вякнул «Мяу».
        - Ладно, пойдём, пушистик. Поглядим, чем тебя накормить.Кот снова недовольно мяукнул.
        - Хорошо, больше не буду тебя называть пушистиком. Знаю, тебе ненравится.Мы с котом прошли на кухню, и тут я заметила на столе полупустуюбутылку «Бейлиса». Теперь всё ясно. Вот откуда такой страшный сон. Вывододин - пить меньше надо, тогда и жутких сновидений не будет. Тимофейвопросительно взглянул на меня. Потом перевёл взгляд на бутылку сликёром. Всё ясно с тобой, алкаш, - ладно, не мячи, сейчас пару капельвыдам и самой неплохо бы принять.Взяла блюдце и, как обещала, капнула пару капель «Бейлиса» коту. Тотзаурчал и радостно слизнул свою порцию. Только я налила и себе стопочку,как раздался звонок в дверь.
        - Кого принесло в такую рань? - удивилась я, и пошла узнать, кто решилсяосчастливить меня визитом.На пороге стоял незнакомый молодой человек с плоской картонной коробкойв руках.
        - Съюзен Гольц? - поинтересовался он.
        - Не угадали. Не Съюзен, а Светлана Гольц.
        - Съюзен, Светлана, какая разница! Вам посылка. Распишитесь.Мне протянули бланк и ручку. Я очень удивилась, но расписалась.
        - Всего хорошего, - попрощался курьер и ушёл.Интересно, от кого может быть эта посылка? Что - то не видно обратногоадреса. Послушала, не тикает ли внутри? Нет, всё нормально. Развязалабечёвку, открыла крышку, развернула упаковку и чуть не упала отизумления: в коробке была чёрно - белая фотография в старинной рамке, а нафото… не может этого быть! На фоне самолёта стоят люди, которых я виделаво сне. - Галина с мужем, Виталий, Николай и Вера, Клавдия, Степан и я.Нет, это просто невероятно! Значит, это был не сон, а всё произошло насамом деле и практически все эти люди погибли, чему я быласвидетельницей. Я уронила фотографию и разрыдалась. Виктор, человек,которого я полюбила, погиб. Стоп, прекратить панику. Если самолётвзорвался, как фотография очутилась у меня? Значит, кто - то выжил! Мненестерпимо захотелось встретиться с теми, кто был изображён нафотографии. Я на минуту закрыла глаза, и мне показалось, что я стою навзлётной полосе, мне холодно. Из ангара выходит Виктор и протягиваетпальто.
        - Надень, замёрзнешь.Я надеваю пальто и вдруг вижу, что под днищем самолёта течёт какая - тотёмная жидкость. Принюхавшись, понимаю, что это керосин.
        - Стёп, посмотри, что там такое.Степан наклоняется и, покачав головой, говорит, что прорвался топливныйшланг.
        - Сейчас всё исправлю.Через пару минут вновь слышится его голос.
        - Готово! Можно лететь. Спасибо, Съюзен!Все поднимаются на борт самолёта. Виктор что - то мне кричит, но из - за шумамотора я ничего не слышу. Самолёт разбегается и медленно взлетает. Итолько тут я поняла, что Виктор сказал мне:
        - Я люблю тебя, Съюзен!Мои губы шепчут в ответ.
        - Я тоже тебя люблю, Виктор.Самолёт исчезает в свинцовом мраке неба.Лондон 1912 год
        - Вы оставайтесь, а я выйду на улицу, - сказала я Серафиме.
        - Иди, иди, а мы сфотографируемся по отдельности, - заявили Ольга сЕкатериной.Пошёл небольшой снег, я перешла на другую сторону улицы и стала ждать,когда освободятся мои подруги. Внезапно послышался гул, и над улицейпронеслась тень, затем раздался ужасный вой и вспышка взрыва. Там, гдебыло здание фотоателье, виднелась большая воронка.
        - Нет! - закричала я и проснулась.Испуганный моим криком с кресла соскочил кот Тимоти.
        - Успокойся, пушистик, мне сон ужасный приснился.Кот обиженно мяукнул. Я, конечно, знала, что ему не нравилось, когда егоназывали пушистиком, но не могла отказать себе в маленьком удовольствиипосмотреть, как гневается кот.Прошла умыться, привела себя в порядок. Послышался осторожный стук вдверь, и на пороге появилась моя горничная Бетси.
        - Мисс, к вам посыльный.
        - Иди, узнай, что ему нужно.Мисс, он просил позвать хозяйку и сказал, что ему велено передать посылкулично хозяйке дома в руки.
        - Сейчас спущусь. Пусть подождёт.В гостиной стоял незнакомый молодой человек с плоской картоннойкоробкой в руках.
        - Светлана Гольц? - уточнил он.
        - Гольц, но не Светлана. Съюзен Гольц.
        - Вам посылка. Распишитесь, - мне протянули бланк и карандаш.
        - Всего хорошо, - молодой человек откланялся и удалился.Интересно, от кого посылка? Что - то не видно обратного адреса. Посмотрим,что внутри. Ого, фотография в рамке. От волнения я чуть не выронила фото.На фоне задника, изображавшего башни московского Кремля, стояли четыреженщины: Серафима, Ольга, Екатерина и я. Значит, это был не сон. Но какфотография могла очутиться у меня? Я сама видела, что в фотоателье попалабомба, и все погибли. Ничего не понятно.
        - Мисс, вам нехорошо? - спустившись ко мне, спросила Бетси.
        - Нет, всё отлично.
        - Мисс, а почему вы тогда плачете?Я и сама не заметила, что слёзы катились у меня из глаз, но как объяснить,что мне захотелось увидеть таких дорогих мне людей, поговорить с ними.Как это сделать? Мне нестерпимо захотелось вновь оказаться на московскихулицах, посидеть за стаканчиком самогона с моими подругами. Как бы всёбыло хорошо, если бы не этот страшный взрыв! Я закрыла глаза, и на минутумне показалось, что мы снова все вместе. Серафима во главе стола поднимаетстакан с неизвестно где добытым коньяком. Я, Ольга и Екатерина сидим застолом и почему - то улыбаемся. Я чувствую себя совершенно счастливой.
        - За Родину, за победу! За нас, девчонки! - произносит тост Сима.Если бы я в этот момент взглянула в окно, то, конечно же, заметила бы, чтопо улице, окружая мой особняк непонятными тенями, расплывается какой - тостранный туман…Эпилог. Париж 2013 год Жизнь шла своим чередом. Я больше никогда не видела ни Ольги, ни Кати,ни Вячеслава. Они исчезли, словно их никогда и не было на этом свете. Мнене хватало минут общения с моими подругами, и я часто вспоминала нашипосиделки за стопочкой «Бейлиса». Тимофей окончательно разленился: егоперестали интересовать прогулки по парку около моего дома, не реагировалон также на голубей изредка пролетавших мимо. Казалось, что жизньпроходит мимо меня, а я её не замечаю. Всё чаще меня стали посещатьвоспоминания о моём пребывании в прошлом. Я до безумия мечталаоказаться вновь в компании с белокурой красавицей Верой, увидеть её детей,называвших меня «тётя Света», поговорить с Клавой, почувствовать твёрдуюруку Виктора и услышать его голос. К сожалению, всё это оставалось вмечтах.Как - то ближе к концу августа мне пришло предложение устроить своювыставку в одной из галерей
Парижа. Некто Серж Горелин предоставлялвыставочные площади под мои картины. Немного поколебавшись,согласилась. Так уж вышло, что все хлопоты уместились в две недели. И вот
        - Париж передо мной! Хозяином галереи оказался мужчина лет тридцати,весёлый с задорными вихрами, которые он всё время пытался пригладить. Вглазах плескались бесенята. Кого - то он мне напомнил, но вот кого, никак немогла вспомнить.Выставка имела несомненный успех и вскоре большая часть картин былапродана. Я решила, что дома меня никто не ждёт (Тимофея я взяла с собой,родители, как всегда, возились на своём любимом огороде), и посемуосталась в Париже до конца сентября. Погода благоприятствовала мне: осеньвыдалась тёплой, и мне так захотелось продлить очарование лета. Сержорганизовал для меня несколько чудесных экскурсий по музеям и памятнымместам. Довольно часто я отправлялась побродить по тихим стариннымулочкам, любуясь нетронутой седой стариной.В один из таких дней мне почему - то захотелось съездить в Сен - Женевьев - де - Буа, где на кладбище были захоронены многие православные русскиеэмигранты. Как я знала, на территории кладбища находилась церковьУспения Божьей Матери, и я решила заглянуть туда, чтобы поклонитьсяпраху всех русских людей, покоящихся во французской земле. С собой явзяла и
Тимофея. Кот почему - то, когда я выходила из дома, занервничал истал кидаться на дверь, словно говоря «Возьми и меня, может, на что исгожусь».День клонился к закату, посетителей на кладбище было мало и старушки,торговавшие цветами у ворот, собирались домой. Я купила букет осеннихбелых астр, зашла в церковь, оставив Тимофея у входа, поставила свечку заупокой всех тех, кто покоила здесь в чужой земле.Выйдя, не застала кота на месте. Внезапно увидела невдалеке мелькнувшуютень.
        - Тимоша, подожди, Тимофей.Я побежала за котом и заметила, что он остановился у одной из могил.Интересно, что его могло там заинтересовать. Подойдя поближе, прочиталанадпись.

«Николай и Вера Шуховы. 1944 год».Я покачнулась, вот оно моё прошлое, астры выпали из рук и вееромрассыпались по могильной плите. В растерянности я присела на скамейку.Ноги как будто обожгло холодом. Откуда - то издалека послышался детскийголос:
        - Мамочка, смотри, кто пришёл. Тётя Света!Слёзы непроизвольно покатились по щекам. Я поднялась и медленно побрелак выходу. Я так мечтала встретиться с Верой, её детьми, её мужем и вот - встретилась. Я никогда их не увижу!
        - Извините, вам нехорошо? - послышался мужской голос. Меня аккуратнопридержали за локоток.Я подняла глаза и увидела перед собой совершенно седого старика, худогокак жердь. Он с изумлением смотрел на меня, а потом неуверенно спросил:
        - Тётя Света, неужели это вы? Мама с папой вас всё время ждали в гости.Внезапно стал накрапывать мелкий нудный дождь, повеяло холодом, из - заоград появилась белесая дымка тумана, окутавшая меня и старика с головыдо ног. Всё это продолжалось не более пяти - десяти секунд. Когда туманрассеялся, никакого старика не было видно. Вероятно, всё это мнепривиделось.
        - Тимофей. Тимоша, нам пора домой.Кот подбежал ко мне и, встав на задние лапки, попросился на руки.
        - Ладно, давай прыгай, лентяй, - я взяла своего питомца и пошла к выходу. Итут мне показалось, что в окружающем меня пейзаже что - то неуловимоизменилось, но вот, что понять я никак не могла. И только, приехав домой,поняла, что церковь Успения Божьей Матери выглядит так, как будто еётолько что построили и время не успело наложить на неё свой отпечаток.Казалось, что со времени постройки церкви прошло не более двух - трёх лет.Я где - то читала, что построили её только в 1938 году.Неужели у меня получилось, и я вновь была в прошлом? Не может быть!Тогда почему я здесь, в своей комнате смотрю в окно на пролетающие поулице автомобили. Автомобили! Я покачала головой. Действительно,автомобили, но было их на удивление мало. Прохожие торопливо сновали поулицам и так же торопливо исчезали в подъездах. На стенах домов виднелисьполотнища и флаги с изображением свастики на них. А между тем верхушкидеревьев стал заволакивать белесый кружевной туман, моросящий мелкимнудным дождём. Неужели…?КОРЬЕВ С.Ю.ШАГ СКВОЗЬ ТУМАН - 2Москва 2014 год. Здравствуй, 1918.Время идёт, а память остаётся. Так и я, постоянно вспоминаю
прошлое, которое не хочет отпускать меня. Вот и сегодня меня вновь посетило странное видение.Зимний тёмный вечер. Пустынная улица. Одинокая барышня, лавируя среди высоких сугробов, пробирается куда - то по своим делам. Кругом виднеются остатки баррикад, некогда сооружённых восставшими рабочими на улицах города. В столь поздний час прохожих не видно. Ветер старается пробраться под пальто и сжать своими холодными руками путницу. Прогоревшие остатки костров, унылыми головешками, уставившиеся в тёмное беззвёздное небо, взывали вспомнить недавние события.Я просыпаюсь. Встаю, ещё совсем темно. Зябко передёрнув плечами, беру пуховый платок, забытый мамой, и накидываю на плечи.Что же это? Непонятный сон преследуют меня уже пятую ночь. Я вижу одну и ту же женщину, одинокую в холодной снежной ночи, слышу звуки выстрелов, вижу военные патрули, а дама, так похожая на меня, идёт по скользким улицам ночного города. Неужели повторится то же самое, что произошло со мной год назад, когда я внезапно очутилась сначала в Нью - Йорке 1912 года, а потом, встретив человека, с которым мне хотелось бы провести всю оставшуюся
жизнь, стала свидетельницей его гибели?С тех пор меня не оставляла мысль, что всё случившиеся со мной ничто иное как странный и непонятный сон. Сон, превратившийся в реальность. Я, известная московская художница Светлана Гольц, волею случая побывшая в прошлом и обретшая там друзей, потеряла подруг в своём настоящем. Я до сих пор не знаю, где Ольга и Екатерина. Мы расстались в июле 2012 года, и с тех пор мне ничего не известно об их судьбе. Странно, но мне хочется вновь очутиться в далёком 1918 году, где остались мои друзья. Вернее сказать, не остались - исчезли в пламени взорвавшегося самолета, а я всё это видела и ничего не могла поделать, чтобы как - то изменить их судьбу.И вот теперь этот сон, так похожий на тот, с которого и начались мои странствия во времени.Несмотря на ранний час, я оделась, прошла на кухню, где дремал на стуле кот Тимофей, участник всех моих приключений. Из всех моих спутников теперь он остался один и ведет размеренную жизнь.Надо бы сварить кофе, накормить кота, но меня отвлёк странный пейзаж за окном - несмотря на жаркое лето, на тротуаре виднеется снег и остатки костров, а на
стенах соседней пятиэтажки появились какие - то странные лозунги. Я обескуражена. Всё это было там, в моей прошлой жизни. Неужели я схожу с ума? Женщина всё так же медленно бредёт по улице ночного города. Куда и зачем? Пусто и темно. Кажется, что сейчас должно произойти нечто непонятное и страшное. Где - то послышался звук мотора. Странно, откуда здесь в ночи появился автомобиль? Женщина оглядывается и снова продолжает свой путь. Поправив платок, съехавший на плечи, она останавливается и теперь её взор прикован к приближающемуся автомобилю. За рулём мужчина, рядом с ним необычайно красивая женщина, закутанная с ног до головы в какое - то невероятное нагромождение тёплых вещей. Мужчина поворачивается к ней, заботливо поправляет платок и спрашивает:
        - Клава, как ты себя чувствуешь? Нам осталось совсем немного, и мы дома. Потерпи, ради бога, потерпи. Я знаю, что тебе плохо, но пока ничем не могу помочь тебе. Потерпи!Женщина услышала голос своего спутника и прижалась к его плечу. Мужчина нежно обнял её и вновь стал всматриваться в заснеженную дорогу. Внезапно его внимание привлекла одинокая фигура, направляющаяся прямо к автомобилю. Взглянув ещё раз, мужчина чуть слышно прошептал:
        - Съюзен, Съюзен!Казалось, что путница услышала его голос. По её губам можно было прочитать:
        - Александр, подождите, это же я…Автомобиль медленно остановился, мужчина открыл дверцу и намеревался выйти, как вдруг из - за угла полуразрушенного здания появился конный разъезд. Вооружённые солдаты, заметив на дороге людей, направились к ним.
        - Стой, покажь документ! - послышалось в морозном воздухе.Водитель, явно не ожидавший такого поворота, поспешил вновь сесть за руль и нажал на газ. Авто, взвизгнув, рвануло вперёд. Всадники, заметив, что предполагаемая жертва уходит от них, подстегнули лошадей. Раздались выстрелы, но было поздно, автомобиль скрылся в туманной дымке. Казалось, теперь военному патрулю делать нечего. Однако внимание солдат привлекла одинокая женщина, застывшая от испуга.
        - А ну, стой, где стоишь! Тебе говорят! - крикнул один из солдат, заметив, что женщина сделала слабую попытку продолжить свой путьТа замерла, а потом, приподняв полы длинного пальто, бросилась бежать.
        - Стой, стерва, кому говорят! - раздалось ей вслед. Прогремел выстрел. Женщина, нелепо вскинув руками, скользнула на снег.
        - Кажись подстрелили, - послышался довольный голос, - Васька, подь, глянь. -
        - Да ну её, пущай лежить! Поехали дальше, что ли? - отозвался Василий и конный отряд скрылся в переулке.Женщина, раскинувшись тёмным пауком, лежала на пушистом снежном покрывале. Кому - то могло показаться, сто её рука слегка дёрнулась, но, возможно, это лишь показалось?Чёрт, чепуха какая - то. Сны, видения… Следует забыть обо всём. Жизнь продолжается. Вчера мне позвонили из антикварки и сообщили, что некий мужчина принёс на комиссию старинную брошь. Мне предлагали её посмотреть, поскольку знали о моей страсти к старинным драгоценностям.
        - Ну что, Тимофей, матч смотреть будешь? - с улыбкой обратилась я к коту, уютно устроившемуся в кресле и вопросительно глядевшему на тёмный экран телевизора. Любил мой котик футбол смотреть до самозабвения. А сегодня, как это ни странно, обещали показать повтор вчерашнего матча. Откуда Тимоша узнал об этом? Но факт остаётся фактом: кот ждал трансляции футбольного матча. Услышав мой голос, встрепенулся, взглянул на меня и недовольно вякнул.
        - Смотри, смотри, - я щёлкнула пультом. Тимофей, лениво взглянув на экран, спрыгнул на пол и направился к двери, проверяя, иду ли я за ним.
        - Нет, со мной ты не пойдёшь, - разгадав хитрый манёвр кота, предупредила я его, - у меня дело в центре. Прохиндей сделал вид, что ничего не понял. Он ещё раз призывно мяукнул, и вновь направился к выходу.
        - Ладно, подхалим, так уж и быть, поедем вместе, - вздохнула я, проверяя содержимое своей сумочки. Так, ключи от машины. На месте! Кредитка. Вот она. А где косметичка? В сумку её. Вроде всё.Если бы вы взглянули в этот миг на кота, то наверняка заметили ехидную ухмылку: «Ну, и зачем со мной спорить».Взяв кота на руки, спустилась в вестибюль.
        - Куда это вы собрались, Светлана? - проявила завидную реакцию вахтёрша в будке. - Если кто спрашивать будет, что ответить?
        - Скажите, часа через два буду, - сообщила я, открывая входную дверь. Улица встретила нас июльской жарой и немногочисленными пешеходами. Странно, что они были. В такую жару я бы и шагу из дома не сделала, если бы не эта поездка к антиквару. «Сааб» приветливо мигнул и квакнул. Открыв заднюю дверцу, запустила в салон Тимофея, сама устроилась за руль. Минут через двадцать мы были на месте.Тихонько звякнул колокольчик на входной двери, и я очутилась в прохладном полумраке магазина, в котором, как казалось, время застыло в начале двадцатого века. От прежних владельцев остались резные красного дерева прилавки. С лепного потолка свешивалась дорогая, искрящаяся весёлыми огоньками хрустальная люстра. Под стеклом степенно выстроились в ряд старинные украшения. Откуда - то из подсобки показался владелец магазина седоватый интеллигентного вида мужчина.
        - Светлана! Рад, рад вас снова видеть. Проходите, присаживайтесь.Я проследовала в кабинет, присела в глубокое кожаное кресло.
        - Мария, принесите нам кофе, - крикнул куда - то в пустоту хозяин.Через пару минут появилась миловидная женщина с подносом, на котором дымились, распространяя чудный аромат, чашки с кофе.
        - Давненько вы нас не навещали. Забыли совсем старика, - начал издалека владелец салона.
        - Какой же вы старик, Семён Львович? Вы прекрасно выглядите,
        - Знаю, что вы мне льстите, но приятно это услышать из уст столь красивой барышни. А вы пейте кофе. Мне только вчера друзья привезли из Кении. Не забывают, как видите.Кофе, действительно, оказался выше всяких похвал. Крепкий, ароматный, источавший зной африканского лета. Однако меня томила неизвестность, каков будет «десерт».
        - Вижу, вижу ваше нетерпение, Светлана. Потерпите ещё пару минут, - Семён Львович поднялся и скрылся за прилавком. Вскоре он вернулся с изящной коробочкой в руках.
        - Вот, смотрите, - он откинул крышку, и я увидела то, что поразило меня до глубины души: на красном бархате лежала брошь, ветка ландыша, усыпанная изумрудами, а на белой эмалевой основе тускло мерцали бриллианты.
        - Извините, Светлана, но у броши есть один небольшой дефект, - смотрите, вот тут не хватает маленького изумруда. Я не стал до встречи с вами ничего предпринимать, но если вы захотите, то вставить новый камень труда не составит.Тимофей, заинтересовавшись игрой камней, запрыгнул ко мне на колени и с любопытством уставился на брошь. Я же не могла произнести ни слова. Неужели всё повторяется? Однажды я купила точно такую брошь два года назад, но она пропала во время моих приключений. И вот я снова вижу её. Не означает ли это, что я опять встречусь с людьми, которые стали мне по - настоящему близки? Семён Львович с озабоченностью посмотрел на меня, видя моё замешательство.
        - Вам не понравилась брошь? Если так, я могу вам предложить ещё кое - что.
        - Нет, что вы! Брошь чудесна! Разрешите взглянуть поближе?
        - Да, конечно. Не обращайте внимания на дефект. Я же сказал вам, что его легко устранить.Едва драгоценность оказалась у меня в руках, как женский голос произнёс где - то вдали:
        - Петенька, ты не забыл брошь? В Москве, возможно, она пригодится. Денег у нас мало, можно будет её продать.
        - Да нет, Аглаюшка, тут она, у меня в кармане. Ты всё собрала?
        - Вроде ничего не забыла.
        - Тогда пошли.
        - А как же Светлана?
        - А что Светлана? Она выбрала свой путь. Раз решила остаться, пускай остаётся. Это её выбор. Еды мы ей оставили. Дрова есть, не замёрзнет, печь растопить сумеет…Из задумчивости меня вывел голос Семёна Львовича.
        - Что с вами, Светлана? Вы побледнели, и уже целую минуту ни на что не реагируете. Может, скорую вызвать?
        - Нет, спасибо, со мной всё в порядке. Сколько я вам должна за брошь?
        - Учитывая дефект - тридцать тысяч. Долларов, конечно.
        - Карточки принимаете?
        - Для вас - что угодно.Я протянула пластик. Семён Львович ненадолго исчез и, вернувшись, отдал карточку.
        - Вот и всё.
        - Заверните, - зачем - то попросила я.
        - Зачем заворачивать? У нас сохранилась оригинальная коробочка. Сейчас всё оформим.Мне протянули пакет, в котором лежала бесценная покупка. Кажется, подобный разговор состоялся в другом антикварном магазине, но тогда продавцом был молодой человек. Только вот сегодня со мной не было моих подруг. Ольга наверняка попросила бы такую же брошь продать и ей. Попрощавшись, мы отправилась домой. Тимофей, уютно свернувшись клубком, посапывал на заднем сиденье. Да, жарковато сегодня, неплохо бы мороженого отведать. Увидев в сквере лоток с холодным лакомством, припарковала машину и отправилась за своим любимым «Фисташковым».Рядом с продавщицей стояла скамейка, на которую я и устроилась. Вкусно! Задумавшись, не заметила, что на улице как - то сразу похолодало. Надо же, а до конца недели обещали аномальную жару! Впрочем, что спрашивать с нашего «Гидрометцентра»? Его прогнозы всегда предполагают большой полёт фантазии. Так и сегодня. Внезапно руки коснулось что - то холодное. Боже, снег, и это в июле! Да, полакомилась мороженым… Зябко передёрнув плечами, побежала к автомобилю, но не обнаружила его на месте.
Неужели угнали? А как же Тимофей? Неожиданно ноги коснулось что - то мягкое. Посмотрела вниз и увидела своего кота. Я подхватила Тимофея на руки, и тут до меня наконец - то дошло, что пейзаж вокруг изменился. Исчезла высотка, которую москвичи окрестили шпилем, куда - то делась палатка с мороженым, летняя жара сменилась зимней стужей. Боже, как же холодно.
        - Ой, извините! - сказали совсем рядом.Мимо пробежал молодой человек в длинном чёрном пальто и кепке с кокардой. Кого - то он напоминает? И тут я поняла, что так мог выглядеть гимназист начала двадцатого века. Я посмотрела, как фигура юноши исчезла за углом, и тут же вздрогнула от хриплого голоса, раздавшегося у меня за спиной.
        - Эй, красавица, давай погадаю! Позолоти ручку.Оглянувшись, увидела перед собой молодую цыганку в цветастой шали, накинутой поверх пальто.
        - Ой, - вскрикнула та, - неживая ты. Неживая! Уйди, уйди!Я в удивлении смотрела на женщину и ничего не могла понять.
        - Надень, замерзнешь, хоть и неживая.Мне протянули тёмную шаль, которую я тут же накинула на плечи. Стало теплее. Цыганка продолжила:
        - Потерялась ты. Поэтому и неживая. Ищешь давно ушедшее, надо тебе вернуться туда, где остались твои друзья. Домой скоро попадёшь, но не даст покоя то, что было и что ушло. Вернёшься обратно. Я всё тебе сказала. А теперь иди.Цыганка махнула рукой, и я как будто провалилась в небытие. Когда открыла глаза, то вновь увидела знакомую улицу, женщину, торгующую мороженым, свою машину. Неужели я схожу с ума? Взглянув под ноги, заметила стаканчик с растаявшим фисташковым. Июльское небо по - прежнему исторгало несусветную жару. Зря я накинула платок. Платок! Какой может быть платок! У меня такого никогда не было. И тут меня осенило! Цыганка. Я видела молодую цыганку, и она подарила мне этот платок. Невероятно, но в центре Москвы встретить цыганку так же проблематично, как и танцующую балерину на Красной площади. Сняв платок, разглядела его. Огромные красные цветы на чёрном фоне пахли зимой.
        - Неживая, ты неживая! - вновь раздалось в голове.Всё, еду домой. Села за руль и посмотрела на заднее сиденье - кота на месте не было. Неужели то, что со мной произошло несколько минут назад, было на самом деле? Если это так, Тимофей остался где - то там в прошлом.Я не запомнила, как добралась до квартиры. Прошла на кухню, плеснула в стакан своего любимого ликёра и отправилась в гостиную осмыслить всё произошедшее со мной. Присела на диван, затем прилегла и не заметила, как задремала. Ко мне вернулся мой кошмар: всё тот же сон про зимнюю ночь. Всё та же улица и женщина, лежащая на снегу. Вначале мне показалось, что незнакомку убили. Но тут она приподнимается, опираясь рукой о землю, встаёт и, пошатываясь, продолжает свой путь. Неверный свет Луны на мгновение освещает её лицо. Я тут же с криком просыпаюсь. В горле всё пересохло, ноги стали ватными. Не может такого быть - там, на улице, была я и в меня стреляли, но как такое могло случиться? Ведь я здесь, в своей квартире, практически, в центре Москвы. Пытаюсь встать с дивана, но страшная боль в спине толкает меня обратно. Чёрт, что же это? Опять
невероятная материализация давно прошедших событий. С трудом мне удаётся добраться до ванной. Снимаю платье и в зеркале вижу громадный синяк во всю спину. Больно - то как! Разглядываю своё «украшение» более внимательно и чуть не падаю от ужаса. Под левой лопаткой виднеется металлический предмет. Боль нарастает, и я проваливаюсь в небытие. Меня продолжает терзать недавний кошмар. Сквозь остатки сознания вижу всё тот же пейзаж. Женщина, так похожая на меня, с трудом поднимается по лестнице старинного особняка на третий этаж. Бывшая некогда шикарной, та сейчас выглядит унылой и мрачной, будто любимое дитя оставили одного без присмотра и совсем забыли о нём. Вот женщина подходит к двери, на которой виднеется латунная табличка с надписью «Доктор Красовский В.Н.», поворачивает ручку звонка и обессилено прислоняется к дверному косяку. Внутри квартиры не слышно никакого движения. Женщина стучит. Раздаются шаги, и сердитый голос интересуется, кого там черти принесли в столь поздний час. Женщина что - то пытается ответить, но выходит это у неё плохо. Наконец тяжёлая дверь открывается и в проеме показывается
совершенно седая голова.
        - Боже! - восклицает старичок и кричит вглубь квартиры.
        - Фрося, иди скорее сюда! Помоги мне.Появляется грузная служанка в ночной рубашке и вдвоём они проводят девушку внутрь. Фрося выглядывает на лестничную клетку и, убедившись, что никто из соседей не проявил любопытства, закрывает дверь на замок и щеколду.Сквозь темноту ко мне возвращается сознание:
        - Надо срочно обратиться к врачу.Свет ударил в глаза. Я осознала себя лежащей на полу в ванной комнате. Дверь в прихожую была открыта, и яркие лучи солнца, пробившись в тёмную ванную, осветили моё лицо. С трудом удалось подняться и, держась за стену, добраться до телефона. Набрав номер скорой, несколько сбивчиво объяснила, что произошло. Кажется, мне не поверили, поскольку несколько раз спросили, что я сегодня пила и в каком количестве. Наконец, поинтересовались адресом и, поняв, что это элитный дом старой постройки, в котором проживают очень небедные люди, сообщили, что выезжают. Минут через тридцать прибыла бригада скорой помощи.
        - Ну - с, голубушка, рассказывайте, что с вами произошло? - войдя в комнату, спросил высокий мужчина с чемоданчиком в руках.Рассказать я ничего не успела, сознание вновь покинуло меня. Последнее, что я услышала, был его голос:
        - Скорее носилки, необходимо доставить больную в хирургию. У неё большая кровопотеря.Очнулась я в незнакомом месте. Перед глазами качался потолок с красивой люстрой, где вместо лампочек были вставлены свечи. Вкруг люстры метались ангелы. Нет, я не сошла с ума. Ангелы были удачно вписаны в плафон, украшавший потолок. С трудом повернувшись, увидела, что лежу на широком старинном диване. О таком я давно мечтала и даже присмотрела подобный в антикварном магазине на Арбате, но цена пока останавливала от покупки. Я ждала другой, более дешёвый вариант. И вот, моя мечта осуществилась - диван у меня в квартире. Но когда я умудрилась его купить? Слабость навалилась на меня, глаза закрылись, и я провалилась в глубокий сон,Очнувшись в очередной раз, поняла, что нахожусь в обычной больничной палате. Рядом виднелась ещё одна застеленная постель, но койка пустовала. Боже, как кружится голова и хочется пить. Попытавшись встать, упала обратно. Ноги дрожали, и совершенно отказывались держать меня. По всей видимости, я на некоторое время потеряла сознание, поскольку вернул меня в реальность мужской голос,
прозвучавший необычайно громко в тишине больничного покоя:
        - Ну что, голубушка, вы уже очнулись?Я увидела улыбающегося старичка с бородкой клинышком.
        - Как самочувствие? - ласково спросил врач. - Вижу, что вы не совсем отошли от наркоза. Ну, ничего страшного, скоро всё станет на свои места. А вам повезло, уважаемая, пуля не задела жизненно важных органов. Вот только расскажите мне, старику, как и где вы умудрились заполучить столь уникальное ранение?Старый доктор задумчиво продолжил:
        - Удивительно, выстрел был произведён из американской винтовки «Спрингфилд» образца 1906 годаМне удалось извлечь остроконечную пулю весом пули 9,72 грамма. Вы, случайно, не из этих, как их там, реконструкторов?Увидев непонимание в моих глазах, сам же и ответил на свой вопрос:
        - Значит, нет. Ну и задали вы мне загадку! Подобных винтовок в нашей стране не так уж и много, а вот образца начала двадцатого века, думается, найти, наверняка, не удастся. Так что вам повезло, в вас стреляли из уникального экземпляра.
        - Наконец - то мне удалось совладать с собой, и еле слышно я спросила:
        - Доктор, как долго я здесь нахожусь?
        - Не особо долго. Вас привезли вчера ближе к вечеру. Вы были без сознания. Вызвали меня как специалиста по огнестрелам. Я провёл операцию и был крайне удивлён, обнаружив в вашем плече столь странный антикварный экземпляр.Мне показали пулю, некогда «украшавшую» моё бренное тело.
        - Ничего не хотите рассказать?Я лишь пожала плечами. Не рассказывать же ему о своём странном сне или же видении? Расскажу, быстренько окажусь в учреждении с решётками на окнах.
        - Извините, но мне пришлось сообщить в органы. Я был просто обязан поставить их в известность. Поверьте, к нам не часто попадают с огнестрельными ранениями. А вы пока лежите, набирайтесь сил. К вам прибыл следователь по поводу вашего ранения. Он там, в коридоре ожидает и просил, как только вы очнётесь, известить об этом. Я пойду, скажу, что вы можете разговаривать.Через пару минут дверь распахнулась, и в проёме показался молодой человек, неловко переминавшийся с ноги на ногу. Вероятно, это было его первое дело, и он заметно нервничал.
        - Да входите же! - скомандовала я, стараясь уютнее устроиться на своём ложе.
        - Здрасте, - смущённо начал следователь, мне бы задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.
        - Берите стул и присаживайтесь, - буркнула я.Дознаватель взял стул, и устроился напротив меня.
        - Как вас зовут? Назовите вашу фамилию, имя, отчество и… - тут он замялся, покраснел и продолжил, - дату вашего рождения.На эти вопросы я ответила быстро и чётко, даже правильно указала свой возраст, не убавив и года, что было не характерно для меня. Юность следователя произвела на меня впечатление, и обманывать его не позволила дремавшая до этого времени совесть.
        - Значит, вы не помните, что с вами произошло? Вы не принимали участия в ролевых играх под Одинцово? Два дня назад там собралось человек сто, чтобы поучаствовать в реконструкции одного из сражений Первой Мировой. Мы туда к ним раз семь выезжали. Пропал один из участников, изображавший гимназиста, решившего из чувства патриотизма сбежать из дома и отправиться на фронт. Так вот, он вышел из палатки, пошёл по полю к театру «военных действий». Внезапно опустившийся на землю туман, скрыл его, а когда рассеялся, Виктора никто не увидел, хотя туман продержался не более полутора минут. Во второй раз нашли каких - то испуганных девиц в платьях с рюшами и в странных шляпках с перьями. По - русски они не понимали и что - то всё время лопотали по - французски. Мне удалось понять, что они просят отправить их в Дижон. Ну, мы их и отправили в ближайшую больницу на проверку отклонений от норм поведения.Потом ещё больше - исчезло сразу семь человек. Однако, ближе к вечеру нашлись в ближайшем ресторане испуганные и на удивление трезвые. Все они сидели за одним столом, на котором сиротливо возвышалась странная
бутылка со старинными ятями на этикетке. Теперь вот вы, раненая, на нашу голову. Скажите, ради бога, что вы из тех реконструкторов, и мы всё замнём. Тут дело ясное, что ничего не ясно. Сознайтесь, а? Мне - то чего, напишу, мол, претензий не имеет, сама виновата, не туда полезла.
        - Ладно, - решилась я, чтобы не слушать всего этого бреда о пропавших и появившихся. Была я там. Случайно попала на линию стрельбы, вот и ранило меня. Сначала не заметила, а пришла домой и на тебе - пуля!Следователь радостно застрочил что - то в своём блокноте и вскоре предъявил на подпись два листа.
        - Ну, вот и всё. Выздоравливайте. Считайте, дело закрыто.Попрощавшись, молодой человек на максимально возможной скорости покинул палату, оставив меня наедине с грустными мыслями. На самом деле, не рассказывать же, что ранили меня где - то году семнадцатом - восемнадцатом двадцатого столетия и что я, вероятно, видела того самого пропавшего реконструктора в форме гимназиста. Разговор утомил меня и, откинувшись на подушку, я задремала. Не знаю, сколько времени прошло, но проснувшись, почувствовала на себе чей - то взгляд.
        - Слава богу, голубушка, - услышала я красивый мужской голос, - вы очнулись. Фрося, иди сюда. Наша незнакомка пришла в себя.В комнате появилась женщина в простом сером платье с белым кружевным воротником.
        - А уж мы спужались, - всплеснув руками, запричитала она. - Владимир Николаевич как увидел вас, понял, что дело плохо. Хорошо, что струмент его дома оказался. Вот и пульку достали у вас с плеча. Смотрите.Мне протянули небольшую блестящую пулю.
        - Хорошо, что ничего важного не задело, - продолжила женщина. - Вы и отключилися сразу и пролежали так почти всю ночь. Я уж молилась, молилась Николаю Угоднику. Вишь, помогло. Тепереча всё на поправку пойдёт. У хозяина руки - то золотые!
        - Хватит, Фрося, дай человеку отдохнуть. А вы лежите, отдыхайте пока. Я велю куриного бульона приготовить. Вам надо сил набраться.Наконец, меня оставили одну. Я огляделась и вспомнила, что уже видела такой плафон с ангелами на нём, и этот диван тоже видела. Над диваном висел женский портрет. Дама была одета в старинное платье, холёные руки были скрыты за длинными лайковыми перчатками серого цвета. Голубое бархатное платье оставило обнажёнными приятного изгиба плечи. А вот её лицо показалось мне знакомым. Я явно знала женщину, изображённую на портрете. Откуда только? Внезапно меня озарило: чёрно - белый снимок этого портрета хранился в нашем семейном фотоальбоме! Нет, не может этого быть! На портрете изображена моя прабабушка в возрасте двадцати лет за год до своего замужества. Тогда кто же этот врач? Неужели это мой прапрадед? Невероятно, но другого объяснения у меня нет. Помню, когда я была маленькой, прабабушка рассказывала, что в Москве у них было просторная квартира, а её отец - известный хирург, дожил почти до ста лет. Впоследствии квартира была реквизирована, а портрет пришлось продать в
годы войны. Осталась лишь фотография на память. За размышлениями я и не заметила, как задремала. Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Боже, кого в такую рань могло принести? Дверь приоткрылась, и на пороге появился всё тот же молоденький следователь.
        - Извините, - пробормотал он вместо приветствия. - Я опять к вам.
        - В чём дело? - спросила я с досадой.
        - Сегодня к нам поступило сообщение, что нашли ещё одну женщину с подобным ранением, но одета она как - то странно: длинное платье, пальто чуть выше лодыжек и шляпка, перевязанная платком. Самое странное, что её зовут так же, как и вас, Съюзен Гольц.
        - Но я не Съюзен, а Светлана.
        - Неважно, - перебил меня следователь. - Она назвала ваш адрес. Как вы это можете объяснить?Как я это могу объяснить? Да никак! Какие тут могут быть объяснения, если я сама ничего не понимаю. Пришлось сказать, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знаю. Выслушав мой невнятный лепет, следователь попросил, предварительно согласовав вопрос с лечащим врачом, побыстрее собраться и проехать в служебную клинику, где и находилась некая Съюзен Гольц. Конечно, я догадывалась, кто это может быть, но не говорить, же вот так без подготовки, молодому следователю, что, скорее всего, они столкнулись с пришельцем из прошлого. Я привела себя в порядок и покорно последовала за стражем законности. Внизу нас ожидало служебное авто в виде допотопного «УАЗика» с такой неприметной зарешеченной дверцей сзади. Минут через тридцать мы были на месте.Длинным коридором, освещённым тусклыми лампами, мы прошли к закрытой на засов металлической двери, у которой стоял полицейский при полном параде, то есть с автоматом наперевес, и зорко оглядывал пространство перед собой на наличие злоумышленников. Завидев Артура, Моего
сопровождающего, попросил того предъявить документы, разглядел мой пропуск, а затем нехотя процедил сквозь зубы:
        - Ключи забрали на вахту.Чертыхнувшись, Артур побрёл обратно, оставив меня на попечение охранника. Ждать пришлось минут пятнадцать. Наконец, позвякивая ключами, молодой человек принялся ковыряться в замке. Скрипнула дверь, и я увидела одинокую койку с женщиной под синим байковым одеялом. Услышав, что дверь открылась, она сделала попытку сесть, но тут же со стоном повалилась обратно. Затем, внимательно разглядев тех, кто вошёл, прошептала:
        - Вот мы и встретились.Это были последние слова, которые я услышала. Яркая вспышка лишила меня способности что - либо слышать и понимать. Ухватившись за руку Артура, я попыталась сохранить равновесие. Не знаю, удалось ли мне это, но очнулась я от тяжёлого и спёртого запаха немытых человеческих тел. Оглядевшись, обнаружила, что сижу на куче соломы, прислонившись к кирпичной стене. Рядом лежал Артур, и, казалось, не подавал признаков жизни. Я наклонилась, пощупала пульс. Слава богу, жив! Молодой человек застонал и, приоткрыв глаза, спросил, где он находится и что произошло.Если бы знать. Пошевелив руками, Артур подобрал под себя клок сена, уселся рядом и вопросительно посмотрел на меня.
        - Светлана, где мы? Ради всего святого объясните мне, что происходит?Ответить я не успела. К нам подошёл пожилой мужчина в сером зимнем пальто и мрачно сказал.
        - Вы в подвалах ЧЕКа, молодые люди. Смотрю, вам даже не дали одеться. Все мы здесь ждём своего часа.Артур, с интересом посмотрев на мужчину, спросил:
        - Какого ЧЕКа? Что вы говорите какую - то чушь? Я сейчас позвоню к себе в отдел, и за нами приедут. Вот сейчас прямо и позвоню.Артур вытащил из кармана сотовый телефон и стал лихорадочно набирать известный только ему номер.
        - Не работает, - с удивлением произнёс он, - Светлана, дайте ваш.Я протянула ему свой мобильник. Мужчина застыл как соляной столп, поражённый нашими действиями.
        - Ну, вот и ваш тоже молчит, - мне протянули бесполезный телефон.
        - Что это было? - спросил мужчина, присаживаясь рядом с нами.
        - Американская штука такая. Можно говорить с помощью неё с человеком, у которого есть подобный аппарат.По всей видимости, ответ удовлетворил мужчину и он, потеряв интерес к мобильникам, внимательно посмотрел на меня и заговорщически прошептал так, чтобы Артур не мог слышать.
        - Я вижу, ваш спутник не совсем адекватно воспринимает сложившуюся ситуацию.Артур, краем уха услышав слово «неадекватно», возмутился:
        - Кто неадекватный? Я? Нет со мной всё в порядке. Можете на меня положиться.Мужчина взглянул на меня и, увидев, что я кивнула в знак того, что моему спутнику вполне можно доверять, продолжил:
        - Я вижу люди вы серьёзные. Если можно, скажите, чем вы занимались до ареста.Я решила взять инициативу в свои руки:
        - Я художница, а молодой человек мой шоффёр.Артур попробовал было возмутиться, но я незаметно показала ему кулак, и он успокоился, согласившись временно побыть моим шоффёром. Именно шоффёром, так называли водителей в начале двадцатого века.
        - Очень хорошо, что у нас есть водитель, - негромко произнёс мужчина. - Возможно, нам удастся бежать, и шофер будет кстати. Вы не знаете главного, здесь долго не задерживаются. День, от силы два и ву - а - ля.
        - Что значит ву - а - ля? - поинтересовался Артур.
        - А то и значит, что жить нам осталось не более сорока восьми часов, а может, и меньше.Мой спутник начал нервно теребить полу пиджака и с опаской поглядывать на дверь, как бы ожидая появления оттуда людей, которые избавят его от этого кошмара.
        - Молодой человек, не надо так бурно реагировать на мои слова. Рано или поздно мы все там будем.
        - Где это там? - вновь вклинился Артур.
        - Там это там! - и мужичина указал пальцем в потолок. - Сначала с вами побеседует следователь, а потом, скорее всего, вас вежливо попросят пройти во двор и так же вежливо поставят к стенке и толпа дружелюбно настроенных революционных солдат расстреляет вас.Такой поворот событий явно нам не подходил, и я поинтересовалась, что хочет предложить мужчина.
        - А вот это уже деловой подход. Во дворе я видел легковое авто. На нём приезжает начальник этой кутузки. Автомобиль всегда стоит у крыльца и, когда авто находится во дворе, ворота не закрывают. Это наш шанс на спасение. Остаётся только придумать, как нам попасть во двор.Как говорится, случай лучший помощник беглеца. Так произошло и с нами. Не знаю, сколько времени прошло, но я, видимо, задремала. Разбудили меня выстрелы, доносившиеся откуда - то со двора.
        - Что это? - поинтересовался Артур.
        - А кто его знает. Всё может быть. Может, анархисты. Возможно, пьяная матросня пошаливает. А может, и ещё что или кто, - ответил наш новый знакомый.В камере воцарилась тишина. Тут только или пан, или пропал. Всякое может случиться. Тебя могут или освободить, или же не медля ни минуты, поставить к стенке и, не зачитывая конституционных прав, расстрелять. В коридоре послышался шум. Все в напряжении посмотрели на дверь. Послышался звук отодвигаемого затвора. Дверь распахнулась, и на пороге показался вооружённый солдат.
        - Ну, что, граждане разбойники, выходь по одному. Сичас посмотрим, кто есть кто. Давай пошевеливайси!Люди по одному начали подниматься и потихоньку проходили к выходу.
        - Артур, вставай.Я поднялась, за мной прошли мужчины. Солдат у двери разделял бывших заключённых на две группы, направляя одних во двор, а других в конец коридора. Взглянув на меня, он кивком головы показал, что мне следует идти во двор.
        - Они со мной, - указала я на Артура и нашего знакомца.
        - Пущай идуть, - солдат махнул рукой в сторону двора.
        - А что с остальными будет? - проявила я интерес.
        - Как что? В расход пустят и вся недолга, - ответил солдат, - да вы идите, идите, всех, кто во дворе велено отпустить. Идите уж, а то передумаю.Я, ухватив своих спутников за руки, поспешила на выход. Очутившись во дворе, мы осмотрелись и увидели, что авто, намеченное для побега, стоит у крыльца флигеля. Кто - то поднимался по ступеням, кто - то, наоборот спускался. Никому никакого дела не было до людей, столпившихся во дворе.
        - Что дальше? - спросила я.
        - У вас есть документы? - поинтересовался наш спутник.
        - Да нет, как - то не наблюдается, - ответил Артур.
        - А я о чём говорю, нам необходимы документы, неважно, ваши они или нет, но это должны быть бумаги, подтверждающие, что ты есть ты, а никто другой. Следуйте за мной, господа.Мы поднялись по небольшой лесенке и вошли в холл, заполненный снующими людьми и заставленный какими - то ящиками.
        - Нам на второй этаж, там, в кабинете следователя хранятся документы, изъятые у арестованных. Идёмте же, - увлёк нас мужчина. - Нам сюда, - и он распахнул дверь.Войдя в кабинет, я едва не упала в обморок, увидев человека за столом. Пришли, называется! Теперь дождаться охранника и обратно в камеру. Однако, приглядевшись, заметила, что человек либо задремал с устатку, либо… А вот второе либо оказалось довольно страшным: человек был мёртв, из - под головы, покоившейся на столе, тонкой струйкой вытекали бурые струйки крови. Вероятно, убит он был совсем недавно: кровь ещё не успела свернуться.
        - Посмотрите, в столе, - попросил меня наш знакомый.Ага, как же! Посмотреть в столе. А труп куда деть?
        - Барышня боится крови? - услышала я за спиной.Артур подошёл ко мне, и мы с трудом отодвинули стул с мёртвым телом. Казалось, что мертвец неодобрительно покачал головой в ответ на наши не слишком почтительные действия.Порывшись в столе, мы обнаружили небольшую стопочку каких - то бланков. В это время наш провожатый орудовал в шкафу, сбрасывая на пол папки и бумаги.
        - Ага, - воскликнул он, - вот, кажется, то, что нам нужно.Нам протянули бланки и стопку синеньких книжиц. Наверное, это и были паспорта.
        - Выбирайте, великодушно предложил он.Я пролистала несколько паспортов и наконец, наткнулась на один, наиболее подходивший к моему описанию. Разумеется, никаких фотографий там не было. Впрочем, было описание цвета глаз и волос, а также указано вероисповедание. Странные какие - то паспорта. По таким можно любого опознать или же, наоборот, спутать с кем - то другим. Описание было довольно приблизительно. Девица Агафья Семенова с синими глазами, брюнетка, православной веры. Под это описание можно было подобрать с десятка два девиц, предварительно предупредив их, что, начиная с данного момента, все они Агафьи Семёновы.Артур также запасся необходимыми бумагами, гласившими, что передо мной некто Эльпидофор Затеев. Повезло Артуру с имечком.
        - А вот мои документы, - обрадовано сообщил наш провожатый. - Так, вроде всё на месте. Виктор Николаевич Бурков. Всё моё.Вот так мы и познакомились.
        - Пора на выход, - командным тоном произнесла я, отодвигаясь подальше от трупа и направляясь к двери. Однако, мои планы по спасению были внезапно прерваны топотом множества ног, доносившемуся с лестницы, ведущей к свободе.
        - Всё, влипли, - пронеслось у меня в голове.Только я собралась поднять руки кверху и заявить, что не виноватая, всё они, эти мужики, придумали, как за спиной послышался какой - то шорох.Оглянувшись, увидела, что штора, закрывавшая одно из окон, слегка колыхнулась, и появился носок изящной женской лаковой туфельки. Подбежав к окну, отдёрнула штору, и увидела замершую от ужаса девушку.
        - Ты кто? - удивилась я.Девушка ещё больше сжалась и уставилась на меня глазами полными ужаса.Время поджимало. Топот ног становился более отчётливым. На улице послышались выстрелы. Артур, выглянув в окно, мрачно буркнул:
        - Всё, писец, приехали. Теперь остаётся только лапки вверх поднять и дождаться пока нас не отправят снова по месту прежней прописки в подвал на ту же солому и ту же грязь.Девушка за шторой пришла в себя и, испуганно взглянув на Виктора Николаевича, тихо спросила:
        - А вы не разбойники?
        - Ну что вы, милая девица, никак не разбойники. Скорее даже наоборот. Мы сами пострадали от рук злобных разбойников.
        - Ой, правда? - удивилась девушка.
        - Сущая правда, - подтвердила я.
        - Кстати, меня зовут Ксения, я работала здесь секретарём машинисткой. И как мне кажется, вам необходимо скорее покинуть эту обитель печали.
        - Мы все дружно кивнули в ответ.
        - Тогда за мной, - скомандовала Ксения.Предложение было сделано вовремя, в дверь забарабанили прикладами винтовок. Правда, я не видела никакого выхода из тупиковой ситуации. Мы оказались в замкнутом и тесном пространстве.Между тем девушка подошла к одному из шкафов и, сбросив на пол пару книг, нажала на какую - то кнопку. Полки выдвинулись вперёд, и за шкафом показался тёмный проём.
        - Если вы поторопитесь, мы сможем избежать встречи с теми, кто пытается сейчас выломать дверь, - обернувшись, пригласила Ксения следовать за собой.Не раздумывая над тем, куда мы попадём, наша дружная компания немедленно бросилась в спасительную тьму.Ксения между тем попросила нас опустить рычаг, видневшийся в стене, и книжный шкаф занял своё прежнее место.
        - Нам вперёд, - скомандовала наша провожатая, - поторопитесь. Правда, здесь темновато, но этот коридор выведет на улицу, и я думаю, что удастся покинуть здание совершенно незаметно.Не успела за нами захлопнуться дверь, как в комнате послышался топот ног и возмущённые возгласы. Преследователи так и не смогли понять, куда делись такие беззащитные жертвы.Наша новая знакомая шла впереди. Мы следовали за ней. Вскоре дорогу преградил тупик. Ксения попросила нас подождать, заверив, что скоро вернётся, и пошла обратно. Артур, преисполненный деятельности, начал простукивать стену в попытке обнаружить тайный ход. Однако, все его попытки не увенчались успехом.
        - Да, что - то здесь не так, - глубокомысленно произнёс мой партнёр по несчастью и присел на пол, прислонившись к стене. Лучше бы он этого не делал. Стена начала медленно поворачиваться вдоль своей оси и Артур, испуганно вскрикнув, завалился на спину.
        - Черт, так и знал, что этот треклятый рычаг где - то здесь.Молодой человек поднялся, потёр ушибленный бок и первым прошёл в обнаруженную нами комнату, хаотично заставленную разрозненными предметами мебели. У стен виднелись шкафы и витрины красного дерева, заполненные фарфором. Рядом притулились диваны, кресла, столики карельской берёзы, заваленные коврами, гобеленами и разнообразной одеждой. То тут, то там можно было разглядеть картины в шикарных золочёных рамах.
        - Прибыли, - печально произнёс Артур, - Ну, что, на разведку. Вон там, за шкафом вроде бы дверь. Идём?Не успели мы выразить своего мнения, как дверь распахнулась и в комнате показалась Ксения. Выглядела она удивлённой.
        - Как вам удалось сюда попасть? Никто не знал о тайном ходе.
        - Как? Вот так вот. Вошли и всё тут, - ответил Артур.
        - Раз вы уже здесь, поищите в шкафах одежду, вам необходимо переодеться. На улице холодно. Возьмите тёплые вещи.Мне почему - то показалось странным резкая смена имиджа девушки, и я решила прояснить ситуацию.
        - Ксения, не могли бы объяснить нам, куда вы пропали и что всё это значит?Девушка, пожав плечами, спокойно ответила:
        - Знаете ли, но так уж получилось, что комиссия ВЧК расположилась в особняке, некогда принадлежавшем нашей семье. Вот поэтому я знаю все закоулки и тайные тропы этого дома.
        - Объясни, откуда в простом московском особняке взялись все эти тайники, потайные двери, секретные проходы? - поинтересовался Артур.
        - Ну, с этим как раз всё просто. Мой прадед построил этот дом на месте старинного особняка семнадцатого века, сохранив все тайные «тропы» старого дома.А вот насчёт этой комнаты, где мы сейчас находимся, могу сказать лишь то, что сюда мы постарались перенести наиболее ценные вещи, которые впоследствии можно было бы вынести и перевезти в другое место, а затем либо продать, либо найти им какое - либо другое применение.И так, здесь мы и останемся на некоторое время, пока не утихнет вся эта суматоха.А теперь за дело, переодевайтесь. Выберите, что вам подойдёт.Ксения распахнула двери одного из гардеробов.Мне приглянулось длинное тёмно - синее пальто на барсучьем меху, также взяла пуховую шаль, а на ноги подобрала нечто напоминавшее резиновые боты, только кожаные и на меху.Артур предпочёл более демократичный наряд, несколько напоминавший нашу современную одежду. Он остановился на утеплённой куртке, оставив своё кепи.
        - Ну, вот, - театрально раскинув руки, произнёс Артур, - мы готовы к выходу в свет.Что - то размечтался мой спутник. Раньше я за ним такой самодеятельности не наблюдала. Вот, что делает с человеком новый прикид.
        - Итак, господа, смотрю, вы переоделись, - поднимаясь с кресла, произнесла Ксения, - теперь придётся подождать совсем чуть - чуть, а я тем временем проверю, всё ли в порядке.Девушка прикрыла за собой дверь, и исчезла в темноте коридора.Вроде бы всё устраивается к лучшему, но на душе было как - то неспокойно. Мои спутники о чём - то бурно спорили. Беспокойство всё более и более охватывало меня и я, оставив своих товарищей, решила посмотреть, куда отправилась Ксения.Впрочем, время было потеряно и, выйдя в коридор, я никого там не обнаружила. Темнота окутывала меня своим серым покрывалом. Постояв пару минут в нерешительности, решила всё - таки пройти вперёд. Глаза постепенно привыкли к темноте и, заметив перед собой слегка приоткрытую дверь, подумала, следует проверить, что же находится за ней. Шаг за шагом, стараясь как можно тише ступать, я приближалась к намеченной цели. Подойдя ближе, почувствовала непонятное волнение. Казалось, достаточно открыть дверь и я вновь окажусь у себя дома.Протянув руку, чтобы сделать это, почувствовала, как моей ноги коснулось что - то мягкое. Я едва сдержала крик.
Неужели крыса? До ужаса боюсь этих коварных и умных животных. Если здесь есть крысы, то мне лучше вернуться. Только решила повернуть обратно, как услышала тихое «мяу».Ну и трусиха, испугаться маленького котёнка! Наклонившись, взяла пушистый комочек и прижала его к груди. Котенок заурчал, удобнее устраиваясь у меня на руках.Ладно, раз пошла на разведку, буду эту самую разведку осуществлять.. Приоткрыв дверь, увидела в сером полумраке комнату, вероятно, бывшую столовую. В центре разместился стол со сбившейся скатертью, неподалёку стояло несколько стульев с резными спинками, а у стены притаился резной буфетный монстр. На столе едва теплилась керосиновая лампа, отбрасывая неуверенные блики на смятую скатерть. И тут я заметила Ксению, застывшую у окна. Мне захотелось окликнуть её, но в комнате появился мужчина средних лет, в очках и с небольшой бородкой. Он подошёл к девушке, положил ей руку на плечо. Ксения нервно обернулась:
        - Ты меня испугал. В следующий раз стучись.Мужчина усмехнулся.
        - Ладно, приму к сведению. А теперь о нашем баране. Где он?
        - Вся операция прошла без сучка и задоринки, как мы и планировали. Актёры из местного театра сыграли весьма убедительно.Наш баран, если ты о Викторе Николаевиче, то он здесь на месте, в той комнате, куда мы и планировали его заманить.
        - Это там, где бывшие владельцы особняка устроили склад?
        - Ну да, именно в ней. Но, вот только, - замешкалась Ксения, - возникла одна непредвиденная ситуация.
        - Так, в чём дело? - недовольно произнес мужчина. - Если что - то мешает выполнению нашего плана, то эту преграду стоит устранить!
        - Вся беда в том, что у нас два непрошенных гостя, хотя на определённом этапе они невольно оказали нам помощь. Мне кажется, они меня начинают подозревать. Особенно мне не нравится эта девица: очень уж любопытная. Да и парень с ней, как я вижу, оказался не промах.
        - Говоришь, гости у нас непрошенные. Значит, их никто сюда не звал. О них никто не знает. Следовательно, что? От них следует избавиться.
        - Но как?
        - Придумай что - нибудь! Только без шума, пожалуйста. Виктор Николаевич не должен никоим образом пострадать. Нам необходимо получить от него кое - какие сведения, так что придумай что - нибудь. Постарайся! Ведь ты у меня умница, - мужчина поцеловал девушку в щёку и удалился в соседнюю комнату.Вот это да! Скорее назад, предупредить об опасности своих спутников.Вернувшись, рассказала о том, что увидела и услышала.
        - Я этого ожидал, - задумчиво произнёс Виктор Николаевич, - теперь следует поскорее покинуть это здание. Думается, я знаю, какие сведения хотят получить от меня. Дальше оставаться вместе небезопасно.Однако претворить в жизнь этот незамысловатый план нам помешало появление Ксении.
        - Ну, вот, я всё разузнала. Опасность миновала. Скоро мы сможем идти. Сейчас предлагаю слегка перекусить. Подождите немного, подогрею чай и приготовлю бутерброды.Мы переглянулись. Артур подошёл к девушке и предложил свою помощь. Слегка смутившись, Ксения ответила, что справится сама, а нам предложила подождать, пока она будет разогревать чай. Артур вернулся к нам.
        - Теперь, быстрее отсюда. Я думаю, в чае будет снотворное, и это в лучшем случае. Возможно, нам, вернее вам подсыплют яд, - открывая дверь, предупредил Виктор Николаевич, - за мной!Заветная дверь, ведущая к свободе, виднелась в конце коридора. Оставалось сделать несколько шагов, и мы вдохнём свежий зимний воздух. Ага, вдохнём, как бы не так. Предположим, вздохнуть - то мы вдохнём, а что дальше? Свобода в полном понимании этого слова. Свобода от всего. У нас в карманах пустота, только мыши повешенной не хватает. В глазах тоска и полная неопределённость. Иди на все четыре стороны и выбирай любую дорогу. Это как в сказке, пойдёшь налево - коня потеряешь! Пойдёшь направо - сам погибнешь. Пойдёшь прямо - чёрти - куда попадёшь. У нас только дорога вперёд, то есть, никуда. Вот по ней - то и пойдём ветром гонимые, солнцем палимые. Насчёт солнца это я приврала, пожалуй: на улице сумрачно и прохладно, а вот ветра хоть отбавляй. Виктор Николаевич поторопил нас, но Артура заинтересовала картина на стене, на которой была изображена забавная сценка из жизни могучего русского народа. Неизвестный художник решил
переложить на полотно сюжет из греческой мифологии, но почему - то приодел греческих героев в полушубки. Вот эти самые мужики пытались скормить раскормленному дракону дебелую красавицу, страдавшую от целюлита. Дракон всеми лапами пытался отпихнуть от себя столь щедрое подношение, а мужикам, по всей видимости, хотелось зрелищ.
        - Эй, - позвала я его, - ценитель прекрасного, нам пора! Пошли, может чего и придумаем.
        - А? - задумчиво произнёс Артур, отрываясь от созерцания полуобнажённой девицы.
        - Давай, поторапливайся, ещё несколько минут и уже не надо будет никуда торопиться.
        - Да, да, иду. Только бы узнать, чем дело кончится, - отреагировал Артур и поспешил за нами, постоянно оглядываясь на понравившийся шедевр.
        - Какое дело? - удивилась я.
        - Съедят красотку или как?
        - Не беспокойся, рептилии жить хочется, а сало ей вредно. Думаю, вырвется мадам.Тем временем Виктор Николаевич открыл дверь, и мы выскользнули на улицу. Мела лёгкая позёмка, на небе плавали свинцовые тучи, неприятный колючий ветер разыскивал себе новых жертв, стараясь как можно сильнее обжечь их холодом.Не успели мы осмотреться, как услышали пьяные голоса.
        - Братцы, смотри, а тута баба, вроде, ничего, симпотная.
        - Жорж, не видишь что - ли, она не одна. С ней два кореша.
        - А что нам еённые кореша. Были оне, и нету их.Я успела разглядеть, что к нам приближается группа пьяных матросов. Мои спутники, казалось, растерялись и стояли, впав в ступор.Ну, вот, снова из огня да в полымя. Один из матросов, по всей видимости, заводила, приблизился к нам и, дохнув самогоном, произнёс:
        - Ну, чё, с нами пойдёшь, красуля, али как? Ты не сумлевайся, мы тебе заплатим. Хлеба там дадим, селёдки, сальца шматок.Противно слушать всю эту чушь. Артур и Виктор Николаевич стояли и спокойно наблюдали за происходящим.
        - Смотри, какая тютя попалась! А мы и спрашивать тя не бум, хошь ты али нет. Пошли!Меня грубо схватили за руку и потянули за собой. Первым не выдержал Артур.
        - Отпусти, кому говорят, отпусти её. А то…
        - А то, что будет? Что ты мне сделаешь, сопля сизая?Артур явно не собирался продолжать диалог и, замахнувшись, ударом в челюсть, на неопределённое время вывел из строя говорливого матросика.
        - Мужик, ты чё? - возмутился один из дружков Жоржа, - Мы тя сейчас по стене размажем.Воинственно настроенные матросы дружно двинулись к нам и явно не с желанием познакомиться поближе. Мои спутники, отодвинув меня, приготовились к обороне.
        - Ну, что, сичас резать буржуёв будем, - просипел один из матросов, - давай, на перо их.Да, силы явно были неравными, матросов я насчитала шесть человек плюс Жорик в отключке. Нас же, если учитывать и мою небоеспособную личность, было трое.Драка началась как - то неожиданно. Матрос с ножом бросился на Артура, но тот, вывернув ему руку, заломил за спину и слегка, или это мне показалось,дёрнул её вверх. Раздался крик и мужчина, выронив нож, упал на колени, прижав к себе покалеченную руку.
        - Я тя, сука, урою, - прошипел он, стараясь подняться на ноги.Однако Артур, долго не размышляя, пнул того ногой в подбородок. Матрос упал, закатив глаза. Похоже, к сломанной руке присоединилась пара выбитых зубов. Количество нападавших уменьшилось на одну боевую единицу.Тем временем Виктор Николаевич сумел одолеть ещё одного матроса, подставив ему подножку и перенаправив полёт дезориентированного тела на стену. Думаю, матросик очнётся не скоро, если очнётся вообще. Я заметила, что из - под шапки у того начала вытекать бурая жидкость так похожая на кровь.Разгорячённые винными парами, матросы, как говорится, не заметили потери бойца, и продолжали натиск. Артур, увидев, что один из них устремился ко мне, бросился тому под ноги. Матрос с размаху, врезавшись в Артура, по инерции пролетел метра три, и влетел головой в чугунную тумбу. Осталось двое.Внезапно я услышала за своей спиной осторожные шаги. Оглянувшись, успела заметить мужчину в чёрном пальто с поднятым воротником. Почувствовав удар по голове, провалилась в спасительную темноту, пропустив продолжение потасовки.Очнулась в каком - то незнакомом
помещении. В комнате было сумрачно, но неясные отблески огня в камине позволили мне разглядеть обстановку. Я лежала на удобном кожаном диване, заботливо укрытая пледом, рядом пристроился стул со стаканом воды. Как раз то, что мне требуется. Протянув руку, взяла стакан и с удовольствием выпила его до дна. Затем встала, но была вынуждена вновь сесть на диван. Голова отозвалась на мои попытки пройтись тупой болью. Неплохо меня приложили! Только вот зачем?Посидев пару минут, я всё же поднялась и, обогнув круглый резной стол с канделябром в центре, подошла к окну, приоткрыла занавеску и выглянула на улицу. И что это мне дало? Да ничего. Окно выходило во двор какого - то особняка. За окном виднелись деревья и клумба, присыпанная снегом. Далее шли хозяйственные постройки: каретный сарай, дом для прислуги, дровяной склад и ещё какие - то постройки.
        - О, Съюзен, вы уже очнулись, раздалось у меня за спиной, рад, что вы пришли в себя.Я резко повернулась, голова закружилась, пришлось, чтобы не упасть, схватиться за штору. Та, не выдержав моего веса, потянула за собой гардину. Послышался звук падающего тела, но, к счастью, не моего. Выбравшись из - под бархатной ткани, увидела странную картину. На полу у камина лежал мужчина средних лет, одетый в серый костюм, рядом виднелось разбитое пенсне, а самое главное, мужчина не подавал признаков жизни. Присмотревшись, поняла, что произошло. Падая, я зацепила штору и выдрала из крепления гардину с бронзовыми шишаками. Так вот, гардина задела незнакомца и один из тяжёлых шишаков пробил тому голову. На всякий случай я подошла к незнакомцу, посмотреть, может ему можно чем - то помочь. Однако, не в этом случае, пульс не прощупывался, а под головой образовалась небольшая лужица крови.Что - то это мне напоминает из моей прошлой жизни. Там, в Нью - Йорке, моё нечаянное убийство сошло мне с рук, и всё закончился вполне благополучно и даже более: я встретила человека, которого полюбила, а затем он затерялся в
вихре веков.Правда, тогда было всё понятно, а вот в настоящее время как раз нет.Во - первых, я не знала, где нахожусь и с какой целью была похищена.Во - вторых, мне надо каким - то образом выбраться отсюда.В - третьих, мужчину могут скоро хватиться и тогда мне предстоят долгие и нудные разбирательства по поводу его гибели. Попробуй, докажи, что ты не нарочно.Так, надо действовать! Попробую спрятать тело, хотя бы вон туда, за диван. Я взяла мужчину за ноги и с трудом, но всё - таки впихнула его в пространство между диваном и стеной. Затем взяла плед и прикрыла им тело. Одно дело сделано. Теперь затереть пятно крови и можно пока чувствовать себя в некой безопасности. Прошли не более десяти минут с момента моей кипучей деятельности, и о прошедших событиях напоминал лишь страшный груз за диваном, а так всё было тип - топ, как и прежде. Мне даже каким - то чудом удалось пристроить гардину на место. Ну, вот и всё, можно сходить на разведку. Впрочем, сделать это мне помешал стук в дверь. Странно, я вроде бы никого не приглашала. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась совершенно седая голова. Старичок
прошамкал:
        - Извиняйте за беспокойство, но я ищу Василия Михайловича. Он, случайно не здесь? Я слышал, что он собирался навестить вас.
        - С кем имею дело? - поинтересовалась я.
        - Дворецкий я, Никифором кличут. Так что, не у вас ли хозяин?
        - Нет, что вы, он ко мне не заглядывал. Если что я, вам обязательно скажу.Старичок, странно взглянув на меня, покачал головой и исчез за дверью. Значит, мне «посчастливилось» лишить жизни хозяина этого дома, а вот, кто он такой, неплохо бы узнать. Приоткрыв дверь, я решила выйти в коридор, но вовремя заметила мужскую фигуру, двигавшуюся в направлении моей комнаты.Лондон 1912 - 1914 год, сны, Санкт Петербург те же дни, сны и реальность.Москва 2014, нечаянные встречи и знакомства.Прошло почти два года с тех пор, как я пережила удивительные приключения в России 1941 года. Бетси, моя служанка, всё время пытается заставить меня вспомнить события теперь уже далёкого 1912 года, наше путешествие на «Титанике», пребывание в Нью - Йорке, моё внезапное исчезновение и таинственное появление в лондонском особняке. Бедняжка, ей пришлось самостоятельно добираться домой. Спасибо некому мистеру Валентайну, якобы моему маршану, продавшему большую часть картин и вручившего полученные деньги Бетси. Благодаря этому она смогла вернуться в Лондон, где ей пришлось рассказать бабуле и матушке о внезапном исчезновении их
дорогой малышки. Впрочем, бабушка лишь пожала плечами и объявила, что вскоре их девочка вернётся домой живой и невредимой, а поэтому беспокоиться не о чем. Так и случилось. Буквально через месяц после возвращения Бетси я уже стояла на пороге своего особняка и стучала в дверь. Бабуля лишь скептически оглядела мой наряд и, пожав плечами, попросила Бетси привести меня в более - менее надлежащий вид, а затем прошептала:
        - А вы мне не верили. Я всегда знала, что моя внучка не пропадёт.А затем чуть громче, уже обращаясь ко мне:
        - Съюзен, я надеюсь, ты не выскочила замуж без моего согласия? Иди, переоденься, а то твой наряд слишком вульгарен. Не дай бог, кто тебя увидит. Иди, а потом расскажешь, где ты пропадала всё это время.Я медленно вышла из комнаты и прошла в ванную. События недавнего прошлого стояли у меня перед глазами. Я вспомнила холодную московскую улицу, увидела себя бредущей в задумчивости к дому, где провела несколько недель в компании моих новых подруг и ставшей самой родной для меня в новом мире Серафимы. Внезапно я слышу крик:
        - Съюзен, Съюзен Гольц!Я поворачиваюсь, чтобы увидеть того, кто меня позвал. И всё. Внезапная яркая вспышка. Затем кромешная тьма, и я у двери лондонского особняка. На мне пальто, слегка прикрывающее колени. Из - под пальто выглядывает подол темно - коричневого платья, а на голове повязан пуховый платок. На ногах валенки. Да, хорош наряд для чопорной викторианской барышни. Дверь открывается, и на пороге возвышается фигура недоумевающей Бетси.
        - Мисс, вы к кому? Молодой хозяйки нет дома, а миссис Кэтрин велела никого не принимать.
        - Бетси, ты меня не узнаёшь? Это же я, Съюзен.Горничная вглядывается в моё лицо более внимательно и неуверенно произносит:
        - Мисс, неужели вы? Нет, не может быть!Из гостиной раздаётся голос бабушки.
        - Бетси, кто там?
        - Тут пришла какая - то женщина и утверждает, что она ваша внучка.
        - Пусть войдёт.Дверь приоткрывается, впуская меня в холл. Стою в нерешительности, словно нахожусь не у себя дома. Как же всё знакомо и в то же время я уже начала забывать различные мелочи. Вот, например, галошница. Её вроде бы здесь не было. Или та визитница. Я не помню, чтобы её покупала. Из гостиной раздаётся нетерпеливый голос:
        - Бетси, ну что там? Где та женщина?Голос бабушки как будто вернул меня к жизни. Встряхнув головой, я отогнала все сомнения прочь, сняла платок, скинула валенки и бросила на кресло пальто.
        - Ну, слава богу, Съюзен, наконец - то! А мы тебя уже заждались. И что это на тебе надето? Стыд - то какой! Где ты всё это нашла? Иди немедленно переоденься. Не дай бог, кто увидит тебя в таком виде. Бетси, приготовь ванну и помоги Съюзен.Вот и вся встреча. Узнаю сою бабулю. Внешне сама строгость, а вот внутри, наверняка, у неё всё кипит. Чувствуется, она с трудом скрывает свою радость, что наконец - то нашлась её внучка. Кажется, ещё секунда и она бросится ко мне со слезами на глазах, причитая, что я такая - сякая негодница столько времени не давала знать о себе. Но нет, этого не происходит. Бабуля как сидела в кресле, гордо выпрямив спину, так и осталась на своём месте.Я иду в ванную, а вслед мне летит:
        - Съзен, я надеюсь, ты не выскочила замуж без моего согласия. Иди, приводи себя в порядок, а потом мне всё расскажешь.Уходя, оглядываюсь и успеваю заметить, как бабушка поспешно смахивает слезу и прячет кружевной платочек в карман.Дальше всё идёт по накатанной колее. Я принимаю горячую ванну, смываю с себя прошлые воспоминания. Бетси приносит платье и помогает одеться. Вскоре должен настать миг откровения. Я не знаю, что сказать бабушке. Правду? Вряд ли меня поймут. Однако, бабуля выручает меня, приказав накрыть на стол, а уж все разговоры предлагает перенести на завтра.
        - Я думаю, ты устала, Съюзен. Отдохни, а завтра мы всё обсудим.Ну что же, будет день, будет и пища. Завтра что - нибудь придумаю.
        - Бетси, а где Тимоти?
        - Спит, наверное. В последнее время он слишком разленился.Ужин прошёл в полном молчании. Никто не старался расспросить меня о том, где я пропадала.
        - Покойной ночи, Съюзен. Завтра ждём твоего рассказа. А теперь иди, отдыхай.Я прошла в спальню. Кровать манила белоснежными простынями. Бетси помогла снять платье, и я погрузилась в приятные дрёмы ровно минут на десять. Едва закрылись глаза, как мне привиделся странный сон. Я снова на заснеженной московской улице и вновь тот же самый голос:
        - Сьюзен, Съюзен Гольц.Я знаю, что должно произойти, но ничего не могу поделать с собой. Оборачиваюсь, чтобы разглядеть того, кто меня позвал. На этот раз никакой вспышки. Я вижу на углу мужчину в военной форме с петлицами на воротнике. Мужчине где - то около сорока пяти - пятидесяти лет. Он удивлённо смотрит на меня и неуверенно произносит:
        - Съюзен, это вы? Не может этого быть. Ведь прошло более двадцати лет, а вы всё такая же, как там, в Петрограде.Пожимаю плечами и в недоумении развожу руками.
        - Извините, я никогда не была в Петрограде, и к тому же в восемнадцатом году мне исполнился бы один год. Нет, извините, вы, вероятно ошиблись.Глаза мужчины поблекли, плечи поникли, и он как - то сразу стал меньше ростом, смущённо улыбнулся и, повернувшись, собрался уйти, но внезапно становился:
        - Извините, вы так похожи на ту женщину, которую я полюбил, но судьба развела нас в далёком восемнадцатом. Я вынужден был улететь, а она осталась. С тех пор я её нигде не мог найти. А тут, вижу, идёт она, только вот одеты вы не так, как двадцать лет назад. Извините, ещё раз. Вы как один человек и даже голоса похожи. Может, - мужчина замялся, опустил глаза, а когда вновь посмотрел на меня, я заметила в его взгляде надежду, - вы её дочь?Я ничего не могла понять. В этом мире все меня знали по имени Светлана. А тут вдруг появляется человек из моего прошлого, но из моего ли, и называет меня моим настоящим именем. Странно.Настал черёд смутиться и мне:
        - Нет, и на этот раз вы ошиблись. Моей матерью не является Съюзен Гольц и никогда ею не была.Внезапно, кто - то пробежал мимо меня, довольно сильно задев плечом, и я непроизвольно произнесла по - английски:
        - Mister, be careful. You made me hurt.Мой собеседник отшатнулся от меня и с недоумением взглянул.
        - Нет, вы всё же Съюзен. Но это невозможно, остаться такой же, как и двадцать лет назад?Я поняла, что ещё минута и мне придётся оправдываться в другом и не столь уж безопасном месте.
        - Извините ещё раз, но уверяю, вы ошиблись!Я, резко развернувшись, побежала по улице, стараясь забыть об этой странной встрече. Приблизившись к одной из подворотен, оглянулась, и увидела, что мужчина так и стоит, опустив голову и украдкой вытирая слёзы. Боже, за что мне всё это? Я обидела человека. Мне никогда не удавалось увидеть, как плачут мужчины. А тут такое. Первым порывом было вернуться назад и поговорить с незнакомцем. Возможно, даже и рассказать о том, кем я являюсь на самом деле. Мужчина между тем пришёл в себя, выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах стояла вселенская тоска. Он что - то прошептал, и мне показалось, что это были именно эти слова:
        - Я люблю тебя, Съюзен.Затем мужчина ещё раз взглянул на меня и, резко развернувшись, быстрым шагом направился к входу в метро.Слёзы непроизвольно навернулись на глаза, но тут из динамика, висевшего на стене здания, раздался голос:
        - Граждане, воздушная тревога! Просьба пройти в ближайшее бомбоубежище.Оглянувшись, увидела, что прохожие направляются к зданию с буквой «М» над входом. Мне пришлось проследовать за ними. Я не успела дойти до входа всего несколько шагов, как вблизи раздался взрыв, и меня швырнуло на землю. Наступила темнота.Неужели, всё вернулось на круги своя? Нет, этого не может быть! Я почувствовала, что кричу, открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в спальне лондонского особняка.Неужели мне это приснилось? Однако же, сон был таким натуральным, что можно было поверить в реальность происходящего. Так, необходимо успокоиться. Посмотрим, сколько времени? Я зажгла свечу. Ого, всего полтретьего ночи. Спать, спать и к чёрту все эти сны.Я снова забралась под одеяло, и закрыла глаза.
        - Женщина, с вами всё в порядке? - услышала мужской голос.Я попыталась сесть, что с трудом, но удалось.
        - Кажется да.
        - Вы не ранены?
        - Вроде нет.
        - Постарайтесь встать.Мне подали руку, и помогли подняться с тротуара.
        - Что произошло? - поинтересовалась я.
        - Как всегда. Внезапный налет. Вы не успели буквально несколько шагов дойти убежища, и вас сбило взрывной волной. Хорошо, что всё закончилось благополучно. Вы сможете идти?
        - Конечно, спасибо.Я попыталась сделать шаг, но земля поплыла у меня из - под ног.
        - Где вы живёте? Я вас провожу.
        - Здесь неподалёку. И, если вас не затруднит, то будьте так любезны, доведите меня до подъезда.Я взглянула на своего спасителя. О боже, это был тот самый мужчина, с которым я не так давно столкнулась.
        - Показывайте дорогу.Чтобы не упасть, пришлось опереться на руку моего нового знакомого, и мы медленно пошли к дому, где я жила, вернее, где жила Серафима, к дому, который на время стал моим.Минут через двадцать я уже открывала дверь квартиры.
        - Проходите, - пригласила своего провожатого.Помявшись, тот согласился. Я протянула ему ключи от своей комнаты, а сама прошла на кухню разжечь примус. Налив в чайник воды, поставила его на огонь. Внезапно почувствовала, что за мной наблюдают. Оглянулась, мой гость стоял, прислонившись к косяку, и внимательно смотрел на меня.
        - Скажите, чей портрет висит там, в вашей комнате? Это ведь Съзен, Съюзен Гольц изображена там?
        - Вы абсолютно правы, это она.
        - Откуда этот портрет у вас?
        - Почему вы устраиваете мне допрос? Я вас совершенно не знаю
        - Виктор, - представился мужчина, - так откуда же этот портрет у вас?
        - Принёс один мой дальний родственник.Что ещё я могла ответить. Возможно то, что этот портрет написала я сама ещё в 1912 году.
        - Извините, ещё один вопрос, а кем вы приходитесь Съюзен? Вы, случайно, не родственницы? И как вас зовут?
        - Вы сказали, что будет всего один вопрос, а тут целых три. На какой из них я должна ответить?
        - Вам не кажется, что нам надо поговорить.Виктор схватил меня за руку, и потащил в комнату. Затем резко развернув, поставил рядом с портретом и принёс из коридора зеркало.
        - А теперь что скажете? Смотрите, одно лицо. На портрете изображены ведь вы?
        - Посмотрите на дату. И что вы там видите? Разумеется цифру 1912. Вот скажите, сколь лет прошло с тех пор?Мужчина удивлённо посмотрел на меня и неуверенно произнёс:
        - Двадцать девять лет.
        - Давайте считать дальше. Женщине на портрете приблизительно двадцать пять лет, прибавляем двадцать девять. В итоге имеем около пятидесяти четырёх.Как вы думаете, сколько лет мне?
        - На вид вам, мужчина на секунду замялся, - не дашь больше двадцати пяти.
        - Вот видите, а вы утверждаете, что на портрете изображена я.Виктор сел на диван, закрыл лицо руками и как - то с усталостью и безнадёжностью произнёс:
        - Увидев вас, я вновь вернулся к жизни. Я так долго искал ту Съзен. И вот,мне показалось, что нашёл. Но, увы, все мои надежды рассыпались в прах.
        - Подождите, - перебила я его, - кажется, вскипел чайник. Сейчас принесу чаюи вы мне расскажете о Съюзен. Я вышла из комнаты, задумавшись о том, как мне следует вести себя в дальнейшем. Пришло понимание того, что Виктор говорит о Светлане, с которой мы когда - то поменялись местами. Она совершила путешествие на «Титанике», а затем, по всей видимости, каким - то образом перенеслась в Петроград восемнадцатого года, где и познакомилась с Виктором. Только как объяснить мужчине всю абсурдность сложившейся ситуации? Да, попала, так попала. Внезапно мои размышления прервал стук закрывающейся двери. Виктор исчез. Я подбежала к двери, распахнула её. Тишина. На лестнице никого не видно. Выбежав на улицу, так же никого не обнаружила. Пришлось вернуться обратно. Сняла чайник, насыпала морковной заварки в чайник и прошла к себе в комнату, оставив чайник настояться. Присела на диван, задумавшись о том, что со мной произошло. Внезапно мой взгляд зацепился за листок бумаги, упавший с секретера. Подняв записку, прочитала её и ещё больше удивилась. Писал, по всей видимости, Виктор.
        - Извините меня за причинённое беспокойство, но увидев вас, я как будто оказался в моём счастливом прошлом. Я так долго был один, совсем один, ожидая встречи, хотя бы мимолётной, с той, которую когда - то полюбил, полюбил ещё там в Нью - Йорке. Встретив женщину так похожую на мою Съюзен, я совсем потерял голову. Когда - то Съюзен оказала мне большую услугу, и я ей задолжал. Поскольку я так и не встретил её и вряд ли когда встречу, решил вернуть долг, предназначенный ей, Вам. Вы так похожи на неё. Посмотрите в верхнем ящичке секретера. Прощайте.Странно всё это. О каком долге может идти речь? Посмотрим, что же там такое? Выдвинув ящик секретера, увидела замшевый мешочек серого цвета. Развязав горловину, я остолбенела, увидев изумительной работы изумрудное колье и браслет. И это всё мне? За какие заслуги?Прошла на кухню, выпила чаю и решила прилечь, поскольку события последнего часа выбили меня из колеи.Разбудил меня стук в дверь.
        - Мисс, извините за беспокойство, но скоро будет накрыто к завтраку. Ваши мама и бабушка ждут вас.Странно, неужели мне вновь приснился столь странный и столь реалистичный сон? Взглянула на часы. Ого, почти восемь. А завтрак у нас по заведённой традиции в полдевятого. Действительно, пора вставать. Откинула одеяло, прошла в ванную, умылась, позвала Бетси. Постучав, горничная вошла, держа небольшой поднос с письмом.
        - Мисс, на ваше имя два дня назад пришло письмо. Мы ждали вас и решили конверт не вскрывать.
        - Положи на столик и помоги одеться. Вскоре я спустилась в гостиную, где был накрыт стол. У камина сидели мама с бабушкой.
        - Съзен, - с укоризной заметила бабуля, - ты опаздываешь. Воспитанной девушке это не пристало. Ну, ладно, садимся. Надеюсь, ты не забыла, что после завтрака мы ждем твоих объяснений по поводу внезапного исчезновения.
        - Да, да, я помню, и вскоре присоединюсь к вам, но Бетси передала мне письмо, сначала мне хотелось бы прочесть его. Вы позволите?
        - Ладно, иди, но помни, что мы тебя ждём.Я поднялась в свою комнату и вскрыла конверт. В руках у меня оказаласьпрекрасная мелованная бумага. Развернув лист, начала читать содержимое письма.

«Уважаемая, мисс Гольц, извините за беспокойство, но вы так внезапно пропали, что деньги за проданные картины я вынужден был передать вашей служанке. Искренне надеюсь, вы получили их.Наше с вами сотрудничество было довольно плодотворным и, если вы позволите, мне хотелось бы не прерывать его. На днях мне предложили выгодный для нас с вами контракт. В моём офисе появился некий русский купец Виктор Морозов и спросил, не можете ли вы приехать с выставкой ваших картин в Россию. Обещал наилучшие условия. Вы знаете, русские вообще - то очень щедрый народ. Мне показалось, что у него к вам имеется свой личный интерес. Подумайте над предложением. Буду телеграфировать.С уважение к Вам и Вашему таланту. М.Валлентайн.»Ну что же, вот и выход. У меня появилась идея о том, что рассказать моим родным.Спускаясь вниз, ещё раз обдумала мелкие детали разговора. Не знаю, поверят ли мне бабушка и мама, но свою версию всего произошедшего со мной, постараюсь изложить как можно короче. Да, я внезапно уехала из Нью - Йорка так внезапно, поскольку влюбилась без памяти в русского купца. Бабушка укоризненно покачала головой, а
мама заявила, что я пошла в свою прабабку, которая в возрасте двадцати лет сбежала из дома с обедневшим аристократом. Впоследствии они венчались, и так было положено начало нашей настоящей семье. Анастасия, так звали мою прабабушку, произвела на свет двух мальчиков, один из них и был моим прадедом.
        - Да, Съюзен. Гены Анастасии, к несчастью, проявились именно в тебе. Надеюсь, ты не выскочила замуж, там в этой России с её пьяными мужиками и безобразными дорогами? - с грустью в голосе поинтересовалась мама.
        - Да нет, как - то не успела, - поспешила успокоить её, - однако, остались деловые отношения. И вот, подтверждение тому.Я протянула конверт. Бабушка прочитала письмо и спросила, правда ли то, что там написано. Я подтвердила, что истинная правда и ничего кроме правды.
        - Раз так, я рада за тебя, внучка. Ты поедешь?
        - Разумеется, но не сейчас. Мне надо написать несколько картин, чтобы представить их на суд русской публике. С десяток у меня находится дома и мне, кажется, что тридцати - сорока картин хватит на небольшую выставку. Возьму портреты, пейзажи и ряд натюрмортов. Кое - что доработаю, кое - что напишу заново.
        - Раз так, готовься, но у меня к тебе будет серьёзный разговор, - заинтриговала меня бабушка, - пройдём к тебе в мастерскую. Подожди меня там. Мне требуется взять кое - какие вещи.Мама с удивлением посмотрела на бабушку, но ничего не сказала. Я поднялась наверх, где находилась моя мастерская и присела в кресло. Интересно, о чём будет разговор?
        - Сиди, сиди, мне надо кое - что с тобой обсудить. Разожги, пожалуйста, камин, я что - то замёрзла.И так, надеюсь, ты слышала, что у твоего отца в России осталась сестра, её муж и сын.
        - Отец говорил об этом.
        - Я рада, что ты знаешь об этом. Незадолго до своей кончины он просил меня найти их. Я обещала. Однако, ты сама видишь, что я стара и не смогла поехать в Россию, да и писем от Розы не поступало довольно долго. Единственное, что мне известно, они жили в Петербурге где - то в районе Обводного канала. Вот здесь все её письма брату. Возьми, прочти их. Там имеется несколько фотографий. Возможно, они пригодятся тебе. Поездка в Россию как раз ко времени. Найди семью Розалии, помоги им, предложи переехать в Лондон. Читай пока, а я пойду, прилягу.У меня в своё время был разговор с отцом по поводу его сестры, но не думала, что кто - то ещё знает об этом и не ожидала, что вот так скоро мне придётся отправиться в Россию и не только с выставкой картин. Там придётся заняться поисками пропавших родственников. Обещания следует выполнять.Я открыла первое из писем. Ничего особенного. Обычные семейные новости. Второе, третье письмо. Одно и то же. Здравствуй, дорогой брат, как у тебя дела, как поживаете? У нас пока, слава Всевышнему, всё в порядке. И так далее, и тому подобное. А вот в пятом письме я заметила
тревожные нотки.

«Сегодня опять слышались выстрелы. Ты, наверное, помнишь Мириам Абрахамсон. Так вот за ними пришли, и после этого я её не видела. Говорят, всех иудеев будут высылать из Петербурга. Хотя, мне, вроде бы, бояться нечего, я ведь, как ты помнишь, взяла фамилию мужа. Теперь мы Журавлевы. Впрочем, что это я о грустном. Как вы там? Как Съюзен?».Особо меня взволновало последнее, полученное отцом письмо.

«Здравствуй, дорогой брат!Наверное, это последнее письмо из Петербурга. Думаю, что придётся переехать туда, где нас никто не знает. Из Минска с оказией я получила весточку от моей старой знакомой Лилиан, ты, наверняка, помнишь их семью. У них был ювелирный магазин. Так вот этот магазин разграбили, Лилиан изнасиловали, а её отца убили.Не так давно моя соседка обозвала меня жидовкой и сказала, что скоро всех нас перевешают. На улицах неспокойно. На днях разгромили кофейню на углу Невского лишь только потому, что кондитером там был Исаак Гершензон.Волнуюсь за сына. Он - гимназист. Постараемся, хотя бы на время, выехать в более спокойное место. Как только устроимся, сразу отпишу тебе. Твоя сестра Розалия».Такое вот послание. Вроде бы ничего, тем не менее, это было последнее письмо, полученное отцом из России. Хотя старый адрес и известен, а вот родственников там я могу и не обнаружить. Все вопросы буду решать по приезду в Россию. У меня есть год в запасе, необходимо подготовиться к выставке. Съезжу снова в Брайтон на море. Напишу несколько пейзажей. Затем поработаю в Лондоне над портретами и сделаю
несколько этюдов городских улочек. Думаю, управлюсь к намеченному сроку.За работой время пролетело незаметно. Приближался четырнадцатый год. Я решила ехать в начале июля. Всё же удобнее. Отправлюсь до Стокгольма на корабле, а там пересяду на паром, затем в Финляндию, а там - до Санкт Петербурга. Телеграфирую мистеру Валлентайну, пусть приезжает в Лондон, затем - в Россию. Возьму с собой Бетси. Тимоти, наверняка, тоже придётся захватить. Этот хитрец всеми способами постарается увязаться за мной в Россию. Любит он попутешествовать.Весь 1913 год я провела в трудах праведных. Вновь выбралась в Брайтон, съездила в Корнуэлл, даже побывала в Париже, где написала несколько картин на Монмартре. Во время своей работы над этюдами стала свидетельницей одного ужасного происшествия. В тот день, довольно сумрачный и дождливый, я работала над этюдами на набережной Сены. Мне хотелось передать движение современных авто. Тут моё внимание привлёк автомобиль, проезжавший по мосту. Внезапно машина остановилась, и шофёр вышел проверить, в чём дело. В этот момент автомобиль сам по себе внезапно стал катиться к реке. Шофёр
пытался открыть дверцу, но ручку заклинило. Авто медленно накренилось и, перевалившись через перила, соскользнуло в реку. Я успела заметить, что внутри находилось двое детей и женщина, вероятно, их гувернантка. Прохожие пытались как - то остановить автомобиль, но ничто не помогло. Машина погрузилась в воды Сены. Выбраться из неё никто не успел. Всё произошло слишком быстро. Когда авто было поднято, в нём обнаружили тела трёх человек: двух детей мальчика и девочки, а также их няни. Впоследствии я узнала, что трагедия произошла с детьми знаменитой танцовщицы Айседоры Дункан, незадолго до трагедии посетившей Россию, где русский художник Лев Бакст, увлекавшийся хиромантией, предсказал ей всемирную славу, а также гибель двух очень близких и любимых людей. Предсказание сбылось.Хочется отметить, что 1913 год, который во всех газетах почему - то называли переломным, был богат на катастрофы. В последнее время я старалась как можно больше получить информации о России и не пропускала ни одной заметки об этой стране.Тогда чуть ли не через день разбивались аэропланы. Только в августе газеты сообщили о 10 случаях
падения летательных аппаратов. Очень жаль, я бы хотела подняться в воздух и увидеть Лондон с высоты птичьего полёта.Однако, не всё обстояло так печально. Газеты писали не только о неудачах: “13 - го мая известный авиатор - конструктор Сикорский совершил первый полет на колоссальном аэроплане “Гранд”, сконструированном самим летчиком. Полет продолжался 10 минут…” - Это была сенсация - первый в мире многомоторный самолет. В этом же году происходят испытания более совершенного четырехмоторного самолета со сказочным названием «Илья Муромец». Вот бы посидеть в кабине пилота этого аэроплана.Экономика Российской империи, как отмечалось в газетах, развивалась успешно. Россия входила в число наиболее индустриально развитых стран. Впечатляли темпы, с которыми развивалась страна - она опережала и Америку, и крупнейшие европейские страны. Именно в 1913 году известный русский поэт назовет Россию “Новой Америкой”. А вот эти новости меня порадовали. Можно отправляться в вояж без опаски. Я связалась с банком Льва Рубинштейна, кстати, контора этого банка находилась в Лондоне, и перевела часть денег на свой счёт. Как
мне удалось узнать, этот банк был одним из самых крупных и надёжных в России, а сам Рубинштейн считался удачливым банкиром. Даже, если мои выставки и не увенчаются успехом, я всегда смогу воспользоваться деньгами, вложенными в российский банк и при любом раскладе вернуться на родину в более - менее комфортных условиях.В конце года во всём мире стремительно входило в моду танго. Это был популярный и скандальный танец. Борьбу с ним вели на самом высоком уровне. Епископ Верденский заявил: “Танго, исполненный по всем правилам, является глубокой опасностью для нравов…. предписывается бороться всеми силами с одним из могущественнейших источников растления, подрывающих нравственность французов.” В Германии Император Вильгельм Второй приказывает “офицерам не посещать домов, где танцуют этот танец.” Нарушителям грозит увольнение со службы. Жаль, танго мне определённо нравилось.Так за различными заботами подошёл к концу 1913 год. В январе 1914 года я телеграфировала мистеру Валлентайну в Нью - Йорк, сообщив тому, что собираюсь в Россию в начале июля, всё же летом путешествовать гораздо лучше, пригласила маршана
присоединиться ко мне и стать моим импресарио на время русских выставок. Ответ пришёл довольно быстро с выражением полнейшего согласия на поездку. Мистер Валлентайн написал, что собирается в Лондон в конце мая, дабы утрясти все необходимые дела. Постепенно я отобрала необходимые для выставки картины и этюды, отправила их в багетную мастерскую, чтобы там сделали для них достойное обрамление. К приезду моего импресарио я была готова к отъезду. В конце мая встретила моего спутника по предстоящему путешествию и предложила временно поселиться в нашем лондонском особняке, так как гостевые комнаты всё равно пустовали. Вот уж обрадовала свою бабулю, - она нашла себе великолепного собеседника в лице моего гостя. Время летело не заметно. Наступило 5 июля, и мы поднялись на борт «Святой Евгении», комфортабельного судна, которое должно было доставить нас в Стокгольм. Со мной поехала Бетси, пришлось взять и Тимоти, который в последние дни перед отъездом не давал мне покоя, следуя за мной по пятам.С мистером Валлентайном отправился его камердинер, являвшийся к тому же, как мне объяснили, неплохим шофёром и
механиком. Ну, что же, такой человек в нашем путешествии может пригодиться.Мы заняли отведённые нам каюты, последний прощальный гудок, - и путешествие началось! Сколько неизвестного, нового и таинственного ждёт впереди! Если бы я знала, что мои думы окажутся пророческими, возможно, и не отправилась бы в этот вояж. Однако, что сделано, то сделано. Каюты на корабле оказались выше всяких похвал: у меня, например, была двухкомнатная, хотя и небольшая, своеобразная квартирка, в которой имелась и комната для прислуги. Из спальни дверь вела в ванную, где можно было понежиться в тёплой воде. В гостиной стоял круглый стол, украшенный вазой с цветами. Рядом расположились три кресла на гнутых ножках. У стены виднелся уютный диванчик, обитый синим плюшем. Над диваном висели два канделябра. Рядом притулился буфет с набором необходимой путешественнику посуды. Из гостиной можно было попасть в коридор, а затем выйти на прогулочную палубу с рядом шезлонгов. На верхней палубе расположились каюты первого класса и ресторан для пассажиров, занимавших эти апартаменты. Мистер Валлентайн также с удобствами устроился в первом
классе.Бетси разложила вещи и, наполнив ванну, ушла прогуляться на палубу. Я же решила немного отдохнуть и понежиться в тёплой воде. Хорошо - то как! Я и не заметила, как задремала. Внезапно раздался чей - то голос:
        - Светлана! Подождите, я уже метров десять бегу за вами.Я увидела себя на улице большого города. По дороге нёсся сплошной поток машин. Было жарко и душно. Я увидела, что ко мне направляется молодой мужчина. Кажется, я его уже видела и видела совсем недавно.
        - Светлана, вы не узнаёте меня? - поинтересовался он, Два дня назад мы познакомились у одного из ваших заказчиков, и я буду сопровождать вас на вечеринке, посвященной столетию со дня гибели «Титаника». Меня зовут Вячеславом.
        - Ах, да, извините, Вячеслав. Что - то я задумалась. Как у вас дела? Костюм готов?
        - Как раз иду к портному. Не составите мне компанию?
        - С удовольствием. Как раз сегодня я свободна. Что же, давайте прогуляемся.Я вспомнила, что должно произойти, и по дороге хотела предупредить своего спутника о грозящей опасности. Впрочем, поймут ли меня? Как бы всё это преподнести? Значит, если я и Вячеслав не попадём на ту вечеринку, я отправлюсь на «Титанике» в Нью - Йорк и, возможно, наш обмен с настоящей Светланой не состоится, а, может быть, история преподнесёт мне другой сюрприз. В тот раз я осталась жива, познакомилась с Ольгой и Екатериной, побывала в Москве 1941 года, где встретила удивительную женщину по имени Серафима. А стоит ли переписывать историю заново? Пожалуй, повременю с рассказом, не случилось бы чего похуже?Вячеслав подвёл меня к машине, открыл дверцу, и я привычно уселась на переднее сиденье. Опыт прошлой жизни остался в памяти.Ехали мы недолго и вскоре оказались в одном из старинных переулков.
        - Вы подождёте здесь или составите мне компанию? - поинтересовался мой спутник.Я не успела ответить, как Вячеслав продолжил:
        - Я бы советовал пройти со мной, поскольку у портного забавный дед. Ему перевалило за сотню, но старик в хорошей форме. Пойдёмте, он будет рад встрече с новым человеком. Его зовут Олег Петрович. Пойдёмте, уверяю, вам скучно не будет. Он замечательный собеседник.Пришлось покинуть уютное место, современные авто мне нравились гораздо больше, нежели те, к которым я привыкла в своём времени. Вячеслав направился к одному из старинных доходных домов начала двадцатого века, построенного в популярном тогда стиле «Ар Нуво», или как он назывался в России, «Модерн».Набрав на входной двери подъезда номер квартиры, Вячеслав дождался вызова и предупредил, что с ним гостья. Дверь открылась, мы вошли в уютный вестибюль с будкой консьержа в углу. На удивление хорошо сохранилась старинная лестница и огромное окно, украшенное витражом. На полу лежал ковер, а лестницу устилала ковровая дорожка.
        - Вы в какую квартиру? - поинтересовалась женщина в будке.Вячеслав назвал номер, и консьержка, сверившись с книгой учёта визитов, милостиво разрешила нам пройти.Мы поднялись на третий этаж, и остановились у массивной дубовой двери. Вячеслав нажал кнопку звонка, и дверь тотчас отворилась. Чувствовалось, что нас ждали. На пороге возник молодой человек лет двадцати пяти.
        - Проходите, отец сейчас будет. Он просил немного подождать. Срочный вызов. Извините.Мы оказались в длинном коридоре, из которого прошли в просторную гостиную, обставленную мебелью начала века. Стены украшали многочисленные картины. Да, неплохой вкус у владельца квартиры. Среди живописных полотен преобладали работы голландской школы, в основном пейзажи.
        - Присаживайтесь к столу, - пригласили нас, - я сейчас приготовлю кофе.Затем, приоткрыв одну из дверей, крикнул:
        - Деда, там к папе пришли, выйди к гостям, а я пока займусь на кухне.Мы расположились в удобных креслах. За спиной послышался голос:
        - Валера, ты почему меня не предупредил, что у нас в гостях дама? Извините, я сейчас.Незнакомец вышел и вскоре вернулся обратно.
        - Извините, что заставил вас ждать.Я повернулась к говорившему мужчине, и тут произошло нечто странное.Старик замолк на полуслове и с удивлением посмотрел на меня.
        - Не может этого быть, удивился он, - нет, этого не может быть.
        - О чём ты, дед? - донеслось из кухни.
        - Да так, вспомнил прошлое. Извините, обратился мужчина ко мне, ваше имя, случайно, не Светлана?Настала моя очередь удивляться.
        - Как вы догадались?Однако, пожилой мужчина, не ответив на мой вопрос, ещё больше удивил меня, поинтересовавшись, нет ли у меня подруги по имени Екатерина. Я утвердительно кивнула головой.
        - А вы не помните меня?
        - Нет, честно ответила я.
        - Как же так? Вы же обещали, что придёте в гости, а затем проводите меня на вокзал. Вспомните, это было осенью сорок первого. Вы тогда ещё заблудились, и я проводил вас до домаТут меня осенило. Точно, это был тот самый паренёк, с которым мы встретились в далёком сорок первом, Да, действительно, мы обещали навестить его с матушкой. Её звали, если память не подводит меня, София Парфёновна. Точно это он! Но как я могу сказать, что это действительно я. Ведь с той встречи прошло более семидесяти лет. Меня примут за сумасшедшую. Вячеслав с непониманием посмотрел на меня, как бы говоря «не всё в порядке с памятью у дедушки». Как раз с памятью у Олега Петровича было всё в норме. А вот как мне выкрутиться из создавшейся ситуации? И тут я совершила ошибку.
        - Как я могу быть той Светланой, с которой вы встретились почти семьдесят лет назад? Ей сейчас должно быть около ста лет, если она жива.
        - Вы, конечно, правы.Олег Петрович с грустью посмотрел на портрет пожилой женщины и прошептал:
        - Мама, я так ждал их.И тут я встряла со своим глупым вопросом:
        - Это ваша матушка София Парфёновна?Олег Петрович с изумлением посмотрел на меня и тихо произнёс:
        - Значит, это всё же вы! Почему вы с Катей не пришли. Я так вас ждал, особенно Екатерину. Я до сих пор помню её лицо. Извините, я выйду, мне что - то нездоровится.Олег Петрович как будто постарел на десяток лет. Сгорбившись, он покинул нас.Вячеслав выглядел донельзя удивлённым и озабоченным. Он явно намеревался устроить мне настоящий допрос, но положение спас Валера, принёсший поднос с кофе.
        - А где дед? - поинтересовался он.
        - Сказал, что ему нездоровится и вышел.Валерий., поставив поднос на стол, прошёл к деду, но тут же вернулся.
        - Что здесь произошло? Дед сидит и плачет, всё время повторяя «Она вернулась».
        - Понимаете, - попыталась выкрутиться из щекотливой ситуации, - я напомнила ему старую знакомую военных лет. Вот поэтому ваш дедушка и расстроился.Неприятный разговор был прерван звонком.
        - А вот и папа.Валерий отправился встречать отца. Вскоре в комнату вошёл солидный мужчина лет пятидесяти.
        - Извините, Вячеслав, что заставил вас ждать. Пройдёмте со мной, а ваша спутница пусть посидит здесь.Я была рада остаться одной, поскольку меня терзали грустные размышления о происшедшем. Жалко Олега Петровича, он ведь ни в чём не виноват. С моей стороны было жестоко промолчать, и я решилась на разговор. Постучавшись, вошла к нему в комнату.
        - Зачем вы пришли?
        - Нам следует поговорить, Олег.Мужчина взглянул на меня, и вновь погрузился в свои воспоминания.
        - Извините, что там, в гостиной, я не созналась вам, что я действительно Светлана Гольц. Та самая Светлана, с которой вы встретились в Москве сорок первого. Не могу сказать большего, но так вышло, что из военной Москвы я вновь оказалась в Москве начала двадцать первого века.
        - А как же Екатерина? Где она? Наверное, вышла замуж? Мне бы очень хотелось встретиться с ней. В тот день, когда я увидел вас, понял, что влюбился без оглядки в Катюшу. Рассказал маме о вас. Она очень хотела встретиться с моей «невестой». А вы так и не появились. До последней минуты я надеялся на встречу с вами. Меня отправили на фронт, где и пробыл вплоть до сорок пятого года. Закончил войну в Кёнигсберге, вернулся домой и стал ждать, ждать мою Катюшку.На глаза мужчины навернулись слёзы.
        - Годы шли, я надеялся, что вы придёте. Каждый день я выходил на улицу к тому месту, где мы договорились встретиться. Вот сегодня пропустил день, а вы пришли. А почему Екатерины нет с вами?
        - Не знаю, как вам сказать.
        - Она жива? Говорите же.
        - В том то и дело, что не знаю. В последний раз я её видела зимой сорок второго в фотоателье на Малой Дмитровке. Я покинула фотостудию чуть раньше. Екатерина с подругами остались там. В здание попала бомба. Считалось, что все, кто там находился, погибли. Я думала, что погибла и Катя, но совершенно внезапно получила бандероль с нашей общей фотографией, сделанной в том самом ателье. Возможно, кто - то из них и остался в живых. А вот кто, я не знаю.Если все погибли, тогда я не получила фото.С тех пор у меня нет известий о судьбе моих подруг. Они остались там, в сорок втором, а я вот здесь, в две тысячи двенадцатом. Всё - таки хочется надеяться на встречу с ними, но как это осуществить?
        - В сказанное вами трудно поверить, никому больше не говорите об этом. Ваш рассказ может сослужить плохую службу, - пристально глядя на меня, сказал Олег Петрович.Вы спросите, почему поверил вам я? Всё очень просто. Вы, впервые придя к нам в дом, назвали имя и отчество моей матери. Откуда вы могли это узнать? Она давно умерла, а люди нынешнего поколения уже забыли о ней. И вдруг вы проявляете такие познания. К тому же вы ничуть не изменились с тех пор.Извините старика за сентиментальность. Я постараюсь помочь вам в поисках ваших подруг. Захаживайте в гости. Буду рад встретиться со своей молодостью.
        - Светлана, где вы? - донеслось из гостиной.Распрощавшись с Олегом Петровичем, я вышла к Вячеславу.
        - Ну вот, и вся недолга. Я свободен. А вы, Светлана, чем намерены заняться?
        - Сегодняшний день до самого вечера у меня свободен.
        - Тогда разрешите пригласить вас в кафе. Как насчёт кофе с пирожными?
        - А что? Давайте! Куда пойдём?
        - Как насчёт того, чтобы съездить в «Ваниль»? Там за кухню отвечает известный французский шеф - повар Камель Бенамар. Они чудно готовят тирамису. А кофе - просто чудо! Ну, что, едем?
        - Едем!До ресторана добрались минут за десять, заняли столик, и я наслаждалась великолепным видом на храм Христа Спасителя, который можно было разглядеть через огромные панорамные окна. Перекусив, отправились гулять по Арбату. Давно я так не отдыхала. В доброй старой Англии постоянно была занята работой, лишь изредка выбираясь на побережье в Брайтон.День пролетел незаметно. Вячеслав проводил меня до дома. Попрощавшись, договорились о новой встрече.В квартире меня встретил Тимофей. Увидев, мяукнул и побежал на кухню, где с укором посмотрел на пустую миску.
        - Сейчас покормлю, жиряга.Я открыла пакетик «Вискас» и предложила отведать содержимое коту, затем налила ему холодного кофе. Тимофей, как и Тимоти, обожал кофе с молоком.Близился вечер, и я решила принять ванну. Налила воды, бросила щепотку ароматной соли с запахом ванили и погрузилась в блаженную дрёму. Из этого блаженного состояния меня вывел стук в дверь.
        - Мисс, Съюзен, с вами всё в порядке? Вы не выходите уже полтора часа.Я открыла глаза и, оглядевшись, поняла, что нахожусь в ванной своей каюты на корабле, а в дверь стучала Бетси.
        - Да, слышу, задремала и не заметила, как пролетело время. Сейчас выхожу. Приготовь моё зеленое платье.
        - С жёлтыми цветами по подолу?
        - Именно его. Поскорее, пожалуйста. Мне нужно кое о чём переговорить с капитаном.Бетси ушла, а я задумалась о своём сне. Слишком уж реалистичным он был. Я всё ещё ощущала вкус тирамису и кофе. Неужели, я вновь начинаю перемещаться во времени. Возможно, мне удастся найти Ольгу, Катю и Серафиму. Было бы неплохо.Занятая этими мыслями, вышла в спальню, надела приготовленное платье, и отправилась на встречу с капитаном. Мне хотелось расспросить его, когда прибудем в Стокгольм и где мне лучше остановиться, чтобы дождаться отправления парома до Турку в Финляндии. Выяснив всё, что было нужно, вернулась обратно и, прихватив у капитана свежие газеты, принялась изучать последние жизнеописания журналистов. Обычная ерунда. Светские новости, рассказы, фото. А вот в одной из газет нашла небольшую заметку о себе любимой.

«Известная британская художница, мастер портрета, отправилась в вояж с целью организации и продажи картин в России. Говорят, что поездку организовал один из московских купцов. Надеемся, что художницу ждёт тёплый приём в столице России». Неплохо, неплохо. Я тоже надеюсь на тёплый приём, но и не только. Желательно найти состоятельных клиентов и получить ряд заказов. Конечно, живопись для меня приятная работа. Но работа должна приносить не менее приятную прибыль.Так, что там ещё интересного? Ого, а вот это интересно. На заводах Крупа в Германии активизировалась деятельность по выполнению правительственных заказов по выпуску вооружения. Неподалёку от Берлина прошёл показательный вылет военных аэропланов. Думается мне, что это всё не к добру: грядут вскоре неприятности вселенского масштаба.Вот вроде и всё, дальше ничего интересного. Раздался стук в дверь.
        - Да, войдите!На пороге появился мой импресарио мистер Валлентайн.
        - Мисс, уже вечер. Время ужина. Капитан приглашает нас к своему столу. Следует поторопиться.
        - Иду, иду. Подождите меня на палубе, я скоро буду.Пришлось срочно приводить себя в порядок. Проверила причёску. Вроде бы всё в норме. Перед поездкой я сходила к одному дорогому мастеру и попросила сделать мне модную «Марсельскую волну». Эту завивку придумал Марсель Грато. Причёска делалась при помощи специальных нагреваемых щипцов. Волосы завивались аккуратной волной: гребень - впадина, гребень - впадина. Позволить себе такую прическу могли немногие, дороговато выходило, даже для меня, не особо обременённой материальными проблемами. Да и времени на это уходило достаточно много. Зато результат впечатлял, и причёска держалась долго. На мне было элегантное платье от модного дома Вионне, названного по имени его основательницы мадам Вионне. Она как никто другой, чувствовала ткань. Что мне нравилось в её нарядах - вышивка. Так и на моём платье жёлтые настурции были воплощены в жизнь умелыми работниками Дома Лесажа. Так, капля духов фирмы Брокара «Любимый букет императрицы». Немного пудры и всё - можно на выход.Ещё раз бросив взгляд в зеркало, заторопилась и не заметила небольшого пуфика у себя на пути.
Естественно, запнулась и пребольно ударила руку. Чтобы унять боль, на пару минут присела на стул и, прикрыв глаза, стала укачивать ушибленную конечность.
        - Эй! Женщина, с тобой всё в порядке? - услышала я у себя над ухом.Открыла глаза и увидела говорившего. Это был мужчина лет сорока в помятых брюках и неопрятном пиджаке. Пахло от него перегаром.
        - Да, да, спасибо, у меня всё хорошо, - попыталась я избавиться от собеседника. Но не тут - то было.
        - А я, вот, смотрю, сидит вся фря из себя такая, зенки закрыты. Руку держит и шепчет чегой - то. Эй, если у тебя всё в ладах, то, может, мне сделаешь хорошее дело. Дай на опохмелку.Вот ведь, клещ, вцепился. Машинально достаю кошелёк и протягиваю целый фунт.У мужчины глаза при виде денег на лоб полезли.
        - Ты, это, чего мне суёшь? Совсем что - ли того? Ну и сиди себе здесь в своём платье и зыркай. Ну, я этого того, пойду. А ты сиди!Странный собеседник, пошатываясь, завернул за угол.И тут до меня дошло, что я нахожусь на скамейке в тени деревьев. Вокруг снуют странно одетые люди: женщины в платьях выше колена. Мужчины совсем без брюк, большинство носят нечто похожее на трусы синего цвета с белесыми проблесками. Я заметила, что на меня обращают внимание. Оглядев себя, поняла почему. Да, платье от дома Вионне смотрелось на общем фоне довольно нелепо. Так, думаем. Я собиралась на ужин, запнулась за пуфик, упала, ушибла руку. Болит - то как! Огляделась ещё раз и заметила женщину в длинном платье, направляющуюся ко мне. За ней бежал мужчина в котелке, за ним ещё две женщины в шляпках с перьями и платьях до щиколоток.
        - Вот вы где, - выпалил мужчина в котелке, - что это вы уселись здесь, вместо того, чтобы работать? А мы вас ищем, ищем! Идёмте же, поскорее, прошу вас.Меня подхватили под руку и потащили в глубь парка. Ничего не понимаю! Что происходит? Куда мы идём? Меня окружили женщины, и повели за собой в какой - то железный домик, усадили перед зеркалом, провели расчёской по волосам.
        - Да, неплохо сегодня Андрей поработал. Причёска ему явно удалась, - похвалила мою укладку одна из дам.
        - Да ты что, какой Андрей? Он сегодня с утра набрался и вряд ли сам себя расчесать сможет, - подхватила другая.
        - Слушай, ты, где завивалась? Не у Меркальди, случайно?Ничего не соображая, я кивнула головой, а женщина продолжила.
        - Ну вот, стрижёшься у Меркальди, а надушилась «Красной Москвой». Хотя, винтаж, винтаж. Где достала?Не дождавшись ответа, критически оглядела моё платье, одобрительно кивнула головой и велела идти на съёмочную площадку.Я в недоумении пожала плечами.
        - Куда идти?
        - Вон, видишь нашего главрежа? - дама указала рукой на господина в котелке, - вон туда как раз и дуй.Меня подтолкнули к выходу, пришлось подчиниться. Я подошла к толпе людей, одетых в костюмы начала двадцатого века, хотя ряд несоответствий, особенно в женских платьях, я заметила, но говорить ничего не стала.
        - Ага, заявилась, прима балерина! Давай иди, вон туда, - режиссёр махнул рукой в конец аллеи, - а оттуда под руку вот с этим недомерком, - ко мне подтолкнули довольно высокого симпатичного мужчину, - обратно. Поняла суть задачи?Я кивнула и пошла по направлению к аллее. Сзади послышался женский голос:
        - Кадр 278, дубль первый.Затем раздался мужской голос:
        - Мотор!За мной плёлся мой партнёр и бурчал себе под нос:
        - Опять этот козёл обзывается, режиссёр недоделанный. И чего ему спокойно не живётся? Снимал бы боевики, ан нет, подавай ему исторический сериал. А ты, топай, давай, - не очень - то вежливо поторопил он меня.Всё ещё пребывая в ступоре, я никак не отреагировала на эту грубость.Наконец, мы добрались до места назначения.
        - Стой, руку давай и пошли, - скомандовал мой партнёр, превращаясь из рохли в светского льва.
        - Но у меня нет шляпки, - резонно заметила я.
        - Дура набитая. Раньше сказать нельзя было? Пошли так.
        - Сам ненормальный! Неужели непонятно, барышня в начале века с непокрытой головой не могла выйти из дома.
        - А ты откуда знаешь? Наш реж велел все актёркам ходить простоволосыми.
        - Книги читать надо.
        - Эй, что вы там застыли? - раздался голос режиссёра.
        - Да вот, говорят, что шляпка нужна, - крикнул мой напарник.
        - Шляпку ей подавай. Лето, жарко, понимать должна, а ей шляпу подавай. Где я тебе её возьму? Так, давай, пошли! - рассердился режиссёр.
        - Идти, так идти, - согласилась я, постепенно приходя в себя.Мой напарник галантно подал руку, и мы медленно пошли по аллее.
        - Стоп, снято! Все видели, как ходить надо? Антон, это не тебе, а твоей партнёрше! Смотрите, коровы безмозглые, как истинные барышни двигаются, а вы как на подиуме вышагиваете.
        - Да, кстати, а что ты там о шляпке трындела?
        - Она уверяет, что без головного убора порядочная девушка не могла выйти из дома, - вмешался Антон.
        - Действительно?Я утвердительно кивнула головой.
        - Всё, перерыв. А ты, пошли со мной. Расскажешь, что да как, - режиссёр увлёк меня за собой.Я объяснила ему всю суровую правду жизни начала двадцатого века. Мужчина покачал головой, поцокал языком, вызвал какую - то Верку и велел ей срочно найти шляпку. Эта самая Верка исчезла куда - то, но довольно скоро вернулась с чем - то напоминавшим капор начала века девятнадцатого.
        - Во, - с гордостью заявила эта самая Веерка, - нашла!
        - Ну как, подойдёт? - поинтересовался режиссёр.Я постаралась сдержать смех, глядя на торжествующую костюмершу. Называется, нашла.Я покачала головой.
        - Курица драная, иди, ищи то, что требуется.
        - А что требуется? - захлопала длинными ресницами Верка.
        - Спроси у неё.
        - Чего надо - то?
        - Принесите лучше лист бумаги и карандаш, а я нарисую.Увидев изображение нужного объекта, Верка крякнула, хмыкнула и сказала:
        - Счас сделаю. Всё будет чики - пуки, - и умчалась в неизвестном направлении.Вернулась она нескоро. Все порядком заскучали. Антон даже задремал. Наконец в вагончик режиссёра ввалилась запыхавшаяся Верка, неся на вытянутой руке объёмную картонную коробку.
        - Вот, достала! То, что надо! Держите!Мне вручили коробку, перетянутую простой бечёвкой. В глазах Веры светился неподдельный восторг.
        - Достала у одной бабули. Она, как говорится, в те времена отрывалась по полной. Вот шляпка и сохранилась на антресолях. Вы гляньте, гляньте!Я разрезала бечёвку и с дрожью в руках открыла коробку. Да, костюмерша вместе со своей старушкой явно постарались: шляпка была похожа на что угодно, но только не на мой рисунок. Впрочем, лучше это чудо, чем ничего. Режиссёр, Вера и Антон вопросительно глядели на меня, ожидая моей оценки.Я вынула шляпку, подошла к зеркалу, примерила её и, к моему великому удивлению, она оказалась мне впору.
        - Все на выход, - скомандовал режиссер, и мы дружно выбежали на улицу.Повторилась предыдущая сцена, и шеф остался доволен.
        - Вот это то, что я так долго искал. Спасибо всем! На сегодня всё. А вы, Светлана, задержитесь. Пройдите к бухгалтеру и получите ваш гонорар за сегодняшние съёмки. Скажите, что я велел выписать вам премию за удачную находку. Антон проводил меня к бухгалтеру, где я, расписавшись в ведомости, получила приличную сумму.
        - Здесь и ваши премиальные, - увидев удивление на моём лице, сказала бухгалтер, подталкивая меня к выходу.
        - Переодеваться будете? - зевнув, спросила костюмерша, - Или домой возьмёте? Лучше идите так, а дома прогладьте. Да, режиссёр просил вас быть завтра здесь же в это же время.Увидев на столе газету, я попросила разрешения взять её: хотелось узнать, в каком же времени я оказалась, а то выйдет так, что и ехать мне будет некуда.
        - Забирай, - поспешила отделаться от меня костюмерша, - иди уж, мне некогда, - женщина бросила украдкой взгляд куда - то за навесной шкафчик. Проследив за её взглядом, я заметила там припрятанную бутылку коньяка.
        - Ладно, ладно, убегаю. До завтра, - поспешила я попрощаться.Выйдя из вагончика, присела на скамейку и с волнением стала искать дату на газете. Увидев, облегчённо вздохнула. Ура, 18 июня 2012 год! Слава богу. Я смогу поехать в уже знакомую мне квартиру настоящей Светланы. Стоп. А вдруг я там встречусь с самой Светланой. Надо рискнуть, не ночевать же на улице. Так, кажется, адрес я помню, а вот как туда добраться? Увидев, что Антон ещё не уехал, подошла к нему и попросила помочь. Не выказав никакого удивления, вызвал такси и, узнав, куда мне нужно, напросился в попутчики. По сравнению с окружающими нас людьми, мы выглядели как два экзотических попугая. Антон по какой - то причине также не стал переодеваться, и люди с любопытством и удивлением разглядывали нас.
        - Садись, - Антон услужливо распахнул дверцу такси, пропуская меня вперёд.Однако, сесть сразу мне не удалось, что - то мешало. И этим чем - то оказалась шляпа, принесённая Веркой. Не нести же её обратно. Сняла шляпку и уселась на заднее сиденье.
        - Спасибо, Светка, что согласилась подбросить. У меня с деньгами напряг, - поблагодарил Антон, - мне тут недалеко.Вскоре он покинул меня, а я отправилась по уже знакомому адресу, где когда - то бывала. Для меня там уже всё было привычно. Поднялась в квартиру Светланы, ничуть не удивив консьержку своим странным видом. Меня встретил мяуканьем кот. Теперь необходимо переодеться. В спальне нашла тот самый брючный комплект, который так мне понравился в прошлый раз. Прошла в ванную, привела себя в порядок и отправилась на кухню, где обнаружила бутылочку «Бейлиса»; в задумчивости присела за стол. От размышлений меня оторвал телефонный звонок. Пришлось взять трубку.
        - Светка, ты где застряла? - раздался бойкий женский голос, - мы тут с Ольгой, понимаешь, ждём тебя, ждём, а ты дома околачиваешься. Давай к нам. Мы в «Максиме» кофейком балуемся!Растерявшись, ответила, что скоро буду. Чёрт, чёрт, влипла! Надо ехать. Кажется, это место я знаю. Тогда, в своём прошлом пребывании в Москве, мы там бывали. Вызову такси. Где же туфли, не идти же в своих. Увидела бежевые лодочки на высоком каблуке. Вроде ничего, должны подойти. Присела на пуфик и примерила туфли. В самый раз! Так, а где деньги? Вроде бы я оставили их в гостиной. Вот и сумочка на кресле виднеется. Вернулась в гостиную, взяла деньги, сумочку и выбежала в прихожую. Проклятый пуфик! Я задела его и ударилась рукой о дверной косяк. Больно - то как! Я присела на стул, баюкая ушибленную руку.В дверь постучали.
        - Съюзен, вы в порядке?С удивлением оглядевшись, обнаружила себя в каюте, сидящей в брючном костюме на стуле у двери. Ничего не понимаю.Снова послышался взволнованный голос мистера Валлентайна.
        - Съюзен, куда вы пропали? Нас ждут, мы опаздываем.
        - Сейчас, одну минутку, и я буду готова.
        - Бетси, где ты? Скорее сюда!Появилась заспанная горничная, удивлённо посмотрев на меня.
        - Мисс, что случилось?
        - Лучше и не спрашивай. Скорее неси платье. Я опаздываю.
        - Мисс, мне кажется, что этот костюм я уже когда - то видела у вас.
        - Хватит разговоров. Помоги переодеться.Бетси помогла мне надеть новое платье, и я предстала перед мистером Валлентайном в сером наряде с голубой накидкой, пригодилась и шляпка, так кстати доставленная Веркой.Ужин прошёл, как говорится, в тёплой и дружеской атмосфере. Соседей за столом заинтересовала моя профессия. Узнав, что я профессиональная художница, удивились. Одна из собеседниц, оказывается, была в Лондоне и видела мои работы, которые ей понравились. Тут же поступили предложения написать пару портретов. Правда, будущие заказчики жили в Москве. Ничего, возможно, это и к лучшему.После ужина мужчины отправились в буфет выкурить по сигаре и выпить по рюмке коньяка. Женщины собрались в небольшой гостиной посплетничать меж собой.
        - Я смотрю, у вас великолепный изумрудный браслет. Мой муж ювелир, и я понимаю толк в хороших камнях, - включилась в разговор одна из них.
        - Знаете, я тоже не могу пройти мимо изящных безделушек. Мои доходы позволяют мне приобретать их.Далее разговор скатился на тему моды и украшений. Особой интерес дамы проявили к моей шляпке, поинтересовавшись, где я её приобрела. Пришлось сказать, что головной убор был исполнен по моим наброскам одной модисткой в Париже. Собеседницы тут же попросили нарисовать эскизы шляпок и для них. Выполнив их просьбу, я попрощалась, и ушла к себе.Остальная часть путешествия прошла без каких - либо приключений. Сны о будущем больше не тревожили меня и, казалось, что жизнь вновь пошла по - прежнему.В Стокгольме мы отправились в гостиницу, и мистер Валлентайн решил сам съездить на вокзал, чтобы приобрести билеты на паром. Вернулся он не в слишком радужном настроении. Оказалось, что паромного сообщения с Россией из - за погоды пока нет. Придётся подождать день - два, пока не утихнет штормовой ветер. Я успокоила своего импресарио. Ведь всё, что не происходит, происходит к лучшему: погуляем по городу, зайдём на почтамт и телеграфируем в Лондон. Так и поступили. Через день погода установилась благоприятная для
паромного сообщения, и мы отправились в Финляндию, которая являлась частью Российской империи. Таможенного досмотра как такового не было. Галантный офицер, поинтересовавшись, с какой целью я еду в Россию, даже не проверил наш багаж. Переправа заняла не более трёх часов, и вот мы на земле России, страны загадочной и неизвестной. Впрочем, о будущем этой стране я кое - что знала, а вот о России начала двадцатого века мне было практически ничего не известно.Мы прибыли в Петербург сумрачным утром. Несмотря на летний день, погода оставляла желать лучшего: накрапывал мелкий занудный дождь, дул северный, а какой же ещё, ветер. Нахохлившиеся пассажиры с неохотой покидали вагоны, с головой окунаясь в неуютный день. Подозвав носильщика, отправились на поиски извозчика.
        - Господам, в гостиницу? - поинтересовался один из них.
        - И желательно в самую наилучшую.
        - Могу предложить «Асторию». Это в центре. Впрочем, там шумновато, а вот в «Европейской» как раз будет. В гостинице и цыгане выступают.Цыгане тут же вдохновили мою поэтическую натуру, и мы загрузили багаж в пролётку. Одного извозчика нам не хватило и наш, призвав на помощь ещё одного, взмахнул кнутом, и прикрикнул на лошадей:
        - А ну, залётные!Минут через сорок мы были на месте. Гостиница оказалась четырёхэтажным зданием, на первом этаже которого размещались различные магазины. Наши апартаменты оказались на третьем, самом престижном. За номер пришлось платить по тридцать рублей за сутки, но это стоило того. К тому же мы тратили не свои деньги, а наш незнакомый русский покровитель взял все расходы на себя. В контракте было оговорено, что отель мы можем выбрать на своё усмотрение, а оплату произведёт пригласившая сторона, достаточно будет телефонировать по указанному номеру, что и было сделано. Минут через тридцать появился молодой человек, агент пригласившей нас стороны, произвёл все расчёты, заявив, его хозяин не может засвидетельствовать своё почтение, поскольку в настоящее время находится по делам в Сибири.Разместившись в номерах, решили разобрать вещи, а уж потом знакомиться с городом. Мне не сиделось на месте, и я решила прогуляться. Город вполне европейского типа предстал передо мной: такие же люди, спешащие по делам, гимназисты в форменной одежде, несмотря на каникулы, собирались стайками и проводили время за
играми и степенными беседами. Кухарки торопились приобрести продукты к позднему обеду. Бонны выгуливали своих подопечных.Кругом виднелись бетонные тумбы, оклеенные различными объявлениями. В витринах магазинов были выставлены образцы товаров. Я не ожидала попасть в такой по - европейски уютный город. Конечно, были и свои отличия, но я не встретила ничего подобного, о чём предупреждала британская пресса. Как я не выискивала взглядом бурых медведей, бродящих по улицам, не могла обнаружить ни одного. Пьяных мужиков также нигде не наблюдалось. Город, обычный город, не такой красивый, как Лондон, но совершенно непохожий на то, о чём я читала.Постояв минут десять около отеля, решила вернуться обратно. И вот тут моё внимание привлекла живописная группа цыган, подходившая к гостинице. Ага, вот то, что я мечтала увидеть. Их было человек десять. Все в национальных костюмах, а самое главное, один из них вёл на поводке медвежонка. Я поинтересовалась у служащего отеля, что они тут делают. Тот объяснил, что цыгане вечером будут выступать в ресторане при отеле.Вот она, русская экзотика! Первый шаг по просторам
Российской столицы сразу же преподнёс сюрприз! Ну что же, вечером непременно отправлюсь на выступление этой экзотической труппы и с превеликим удовольствием узнаю, на что способно дикое бурое животное под названием медведь. В ожидании вечера решила скоротать оставшееся время в номере. Благо, никаких встреч и мероприятий на данный момент не предвиделось. Мистер Валлентайн со своим камердинером укатил по делам. Просидев минут сорок в пустом номере, почувствовала нестерпимую тоску, и решила прогуляться по магазинам. Решение принято, шляпку на голову, накидку на плечи и в дорогу. Предупредила Бетси, что вернусь часа через два. Спустилась в холл и попросила найти извозчика. Услужливый молодой человек улетел выполнять моё распоряжение. Я же, усевшись на одну из банкеток, беглым взглядом окинула вестибюль. Неплохо! Газовых рожков не видно, кругом новомодные электрические светильники. Солидный швейцар в форменной ливрее впускал постояльцев, вежливо придерживая дверь. Высокие окна, задрапированные плюшевыми занавесками, создавали приятный полумрак, а пальмы в кадках отбрасывали замысловатые тени на мозаичный
мраморный пол. Кругом виднелись столики, кресла, банкетки. Некоторые постояльцы сидели в холле и увлечённо о чём - то беседовали. Другие степенно прохаживались и обменивались друг с другом последними новостями. Из приоткрытой двери доносились звуки тихой музыки - там располагалось небольшое кафе, где можно было насладиться кофе и свежей выпечкой. В конце фойе виднелась ещё одна дверь, пока закрытая, но за ней слышался разноголосый шум. В ресторане шли приготовления к вечернему выступлению. От созерцания скучающей публики меня оторвал женский голос
        - Иза, наконец - то, а мы ищем тебя, ищем! А ты, вот где, оказывается, спряталась.Я уловила лёгкий запах хороших духов, и рядом со мной на кресло опустилась женщина в бежевом с чёрной отделкой платье. Её голову украшала широкополая шляпка, украшенная перьями какой - то экзотической птицы. Сбросив перчатки, она подозвала одного из служащих и попросила принести два кофе.
        - Иза, от кофе не откажешься? Тебе стоит взбодриться, выглядишь уставшей. Не забудь, нам вечером выступать. Кстати, ты не забыла принести ноты той модной песенки, что мы слышали вчера в «Астории»?Появился официант с дымящимся кофе.
        - Вам молоко или сливки? - поинтересовался он.
        - Оставьте, мы сами.
        - Как прикажете, мадам Ванда.Молодой человек поклонился, и исчез, как будто его и не было. Только две чашки с кофе напоминали о его присутствии.Я не могла ничего понять, что происходит, и кто такая Иза. Я, явно, не она. Тогда с кем разговаривала женщина так уютно устроившаяся рядом со мной.
        - Ты пей, давай, а то остынет.Дама подвинула мне кофе, добавила сливок и принялась смаковать напиток. Невольно и я взяла чашку, пригубив кофе. Неплохо.
        - Вот и хорошо! Вижу перед собой прежнюю Изу. Всё, хватит рассиживаться, пошли. Времени в обрез, а нам следует ещё раз отрепетировать нашу песню.Невольно подчинившись напору этой женщины, я поднялась, и проследовала за ней в ту самую дверь, из - за которой доносились непонятные звуки. Ванда схватила меня за руку и заговорщически прошептала на ухо:
        - Если Вальдемар будет тебя спрашивать, где ты была, лучше промолчи.Не успела я принять к сведению это предупреждение, как передо мной вырос мужчина средних лет с напомаженными волосами и слегка опухшим лицом:
        - Ну, слава богу, и наша примадонна соизволила появиться! И где вы, мадам пропадали?Я оглянулась в поисках поддержки и увидела, как Ванда, прижав палец к губам, напомнила мне, что бы я молчала. Пожав плечами, прошла к роялю, стоявшему в углу зала, надеясь спрятаться за этим монстром.
        - Вот, вот, - услышала у себя за спиной, - давно бы так. А то, видите, исчезла на полдня и ищи её по всему Петербургу. Давайте, репетируйте, репетируйте. Мне сейчас не до вас. А с тобой, - это уже, по всей видимости, относилось ко мне, - я разберусь позже.Вальдемар отправился по своим делам, а я решила продолжить начатую Вандой игру, на время превратившись в незнакомую мне Изу.Женщина подошла к роялю, небрежно бросила на крышку шляпку и требовательно протянула ко мне руку.
        - Ну, что стоишь, ноты давай.Я пожала плечами.
        - Так я и знала, что опять с этим Петюней свяжешься! Ладно, послушай, а там решим, сойдёт или нет.Раздались нежные звуки рояля, и я узнала модную мелодию, услышанную мной ещё по пути в Петербург. Слова песни я знала, поскольку, как я поняла, их перевели с английского и положили уже здесь в России на музыку.
        - Как, понравилось? - поинтересовалась Ванда и, не дождавшись ответа, запела. Голос у неё был низким, грудным, но необычайно приятным. Я заслушалась, и не заметила, как появился Вальдемар.
        - Такс, неплохо, очень даже неплохо. Однако вы обещали спеть её дуэтом. Прошу!Мужчина притворно захлопал. Ванда вопросительно взглянула на меня. Я пожала плечами, поближе подошла к ней, и та взяла первый аккорд. Мы запели. Я не заметила, как закончилась песня. Оглядев замерший в тишине зал, обнаружила нескольких официантов, застывших у входа. Вальдемар с удивлением взирал на нас, пытаясь что - то сказать, но лишь беспомощно развёл руками. И тут послышались аплодисменты и крики «Браво!»Ванда как - то странно посмотрела на меня, и с придыхом произнесла:
        - Я тебя не узнаю. Ты ли это, Иза? Когда ты научилась так петь? Сегодня весь зал будет у наших ног. Я тебя не узнаю. Слушай, а давай нашу любимую, ту, что всегда шла на бис.Вновь зазвучала музыка, и вновь знакомая мелодия. Первой начала Ванда, я подхватила. Слова песни, словно прекрасные птицы, разлетались по всем закоулкам. Слушателей прибавилось. Последний аккорд и вновь аплодисменты. Не так, скорее овация и вновь удивлённые взгляды Вальдемара и Ванды.Откуда - то принесли букет белоснежных роз и положили на крышку рояля.
        - Всё, хватит, нечего глазеть, - скомандовал Вальдемар, - всем за работу. А вам, уважаемые, рекомендую отдохнуть перед вечерним выступлением, и придумаёте что - нибудь ещё такое, - мужчина неопределённо махнул рукой.
        - Идём, Иза, - Ванда взяла букет и, подхватив меня под руку, повела к выходу.
        - Он прав, зайдём ко мне, посидим, поболтаем. Расскажешь мне, как там твой Петюнька. Не мнись, пошли. У меня завалялась бутылочка «Мадам Клико».Раз я решила ввязаться в авантюру, буду играть свою роль до победного конца или, по крайней мере, до разгромного разоблачения. Ванда открыла дверь номера, и мы вошли. Неплохо устроилась моя знакомая. Модная мебель, прекрасные портьеры, цветы на тумбочках и столиках. На креслах разбросаны предметы женского туалета.
        - Подожди, сядь, сейчас всё уберу.Ванда вихрем промчалась по комнате и навела некое подобие порядка, затем открыла дверцу секретера, извлекла бутылку шампанского и два бокала. На столе уже приютилась ваза с фруктами.
        - За наш успех!В бокалах заискрился благородный напиток.
        - Не смотри ты так. Знаю, что дорого, но это Петечка вчера преподнёс. Ничего, что я так по - своему распорядилась?
        - Давай, - мне протянули бокал.Лёгкий звон хрусталя и смешные пузырьки понеслись к моей голове. Сразу стало легче, и прежнее напряжение отпустило меня.
        - Ну, как? - поинтересовалась Ванда, - на, - мне протянули гроздь винограда. - Теперь рассказывай, где пропадала?Я пожала плечами, а Ванда, словно, не ожидая от меня ответа, вновь наполнила бокалы.
        - Не говори ничего. Сама знаю. Вчера Петя весь вечер вился вокруг тебя. Вот шампанское принёс и всё твердил, что богиня, кстати, богиня это ты, наконец - то удостоила его вниманием. Значит, гуляли вместе? Ну и как?И вновь не дожидаясь ответа, продолжила.
        - Знаю, знаю, не полюбить такого невозможно. Молод, хорош собой, богат. Впрочем, и ты тоже молода, красива, но, к сожалению, не совсем богата. Не теряйся, бери от жизни всё, что можно! Когда мы состаримся, кто бросит взгляд в нашу сторону? Никто и никак будут звать его. Наше время пришло и сегодня будет триумф! Что - то я заболталась. Давай отдыхать, через два часа выступление.Отдохнуть нам так и не удалось. Где - то минут через пятнадцать в дверь постучали, и тут же в номере показалась донельзя довольная физиономия Вальдемера.
        - А где Ванда? - без предисловий начал он, - давай, зови её сюда.С этими словами в комнату протиснулось всё упитанное тело мужчины.
        - Да не стой ты столпом египетским! Зови Ванду.Вальдемар подошёл к столу, удивлённо взглянул на бутылку с остатками шампанского, взял чистый бокал, наполнил его и с удовольствием крякнул:
        - Хорошо!Появилась заспанная Ванда:
        - Чего припёрся? Не видишь, отдыхаем.
        - Я вижу, как вы отдыхаете, - мужчина налил себе остатки шампанского, с удовольствием выпил, бросил в рот крупную виноградину, - хорошо, я даже бы сказал, отлично отдыхаете. А у меня для вас приятная новость! Садитесь! В ногах правды нет.Заинтригованные, мы присели на диванчик с выгнутыми ножками. Диванчик возмутился, поскрипел для пущей солидности, но решил, что двух очаровательных и не таких уж тяжеловесных барышень он выдержит.Вальдемар поднял руку вверх, и с трепетом в голосе произнёс:
        - Сегодня вечером на представлении будет один из представителей царской семьи!У Ванды сразу же загорелись глаза:
        - А кто именно?
        - Говорят, один из великих князей. Так что не подведите, красавицы.
        - Слава богу, наконец - то сподобились и до красавиц, а то всё коровы да коровы! - незлобно парировала Ванда, - не бойся, всё будет как надо! Ведь так, Иза?Я кивнула.
        - Надеюсь на ваше благоразумие, - кинул нам прощальную фразу Вальдемар, покидая номер.
        - Нет, ты это слышала! Будет кто - то из великих князей, - защебетала Ванда и потянулась за новой бутылкой шампанского.
        - Ты вроде бы говорила, что Пётр подарил одну бутылку.Ванда слегка смутилась и, отведя взгляд, ответила:
        - Знаешь, я пообещала посодействовать Петюне в организации вашего свидания, а за работу потребовала ещё бутылочку.
        - Сводня! Вот ты кто! Ладно, наливай.Ванда улыбнувшись, подняла бокалы и сказала:
        - Давай, по последней. Вечером надо быть в форме. Пойдём готовиться. Думаю, что - то светлое подойдёт. Я видела у тебя бежевое платье. Надень его, а я - белое. Будет красиво. Да, у меня есть ожерелье под твой наряд. На, держи.Мне протянули нитку жемчуга.
        - А как же ты?
        - А что я? У меня тоже кое - что найдётся. Ладно, беги, переодевайся и не забудь к кауферу заглянуть. Впрочем, причёска у тебя довольно хороша. Пусть чуть подправят. Всё, пока, до вечера.Да, задали мне задачку. Какое бежевое платье? Придётся импровизировать. Интересно складывается ситуация: приняли меня за какую - то Изу. Пока, вроде бы, не подозревают, что перед ними совершенно другой человек. Посмотрим, как дело дальше пойдёт. Потом можно будет и раскрыться. Впрочем, новое приключение начинает мне нравиться. Я и не подозревала, что во мне живёт душа авантюристки, которая проснулась, когда мне захотелось посетить кабину пилота «Ильи Муромца». Поездку по магазинам пришлось отложить. Вернулась в свой номер, позвала Бетси и мы стали перебирать мой гардероб. Вскоре наряд был подобран, а я готова к выходу в «свет». Взглянув на часы, поняла, что пора претворять в жизнь мои сумасбродные планы.
        - Бетси, возможно, меня долго не будет, можешь ложиться спать, меня не жди.Удивлённо передёрнув плечами, горничная, тем не менее, воздержалась от вопросов. Выйдя в коридор, я услышала, как та, что - то бурча, удалилась в свою комнату.Ванда уже ждала меня, нервно меряя шагами ковёр и теребя кружевной платочек.
        - Наконец - то, - успокоено выдохнув, приветливо встретила меня, - проходи. А я уже начала волноваться. Вдруг Петюня увёл тебя куда - нибудь. Дай - ка взглянуть. Хороша! Жемчуг, явно, тебе к лицу.Ухватив меня за руку, Ванда закрыла за собой дверь, и мы отправились в зал.
        - Знаешь, кто из великих князей будет на вечере?И, не дожидаясь ответа, продолжила:
        - Михаил Александрович! Вот кто!Я недоумённо пожала плечами. Ванда, скептически взглянув на меня, упомянула мою гремучую невежественность.Вскоре мы были на месте. Зал неузнаваемо преобразился: появились многочисленные цветочные гирлянды, на столах, покрытых белоснежными скатертями, уютно разместились столовые приборы. По залу сновали официанты, то тут, то там расправляя только им видимые складки на скатертях.Вот и Вальдемар, заглянув в зал, сразу же направился к нам.
        - Будьте предельно обворожительны. Сегодня прибудет сам великий князь Михаил Александрович.Постепенно зал стал заполняться. За столиками расположились кавалеры с нарядно одетыми спутницами. По залу расхаживали девушки, предлагая мужчина купить дамам букетики цветов.В атмосфере чувствовалась какая - то напряжённость. Казалось, что достаточно небольшой искры и возгорится пламя.Прошло минут пятнадцать, заиграл оркестр, официанты стали принимать заказы, послышались хлопки открываемых бутылок.Вечер набирал обороты. Вдруг по залу прокатился приглушённый гул.
        - Приехал, приехал!Я взглянула на дверь, та торжественно открылась, пропуская красивого, стройного мужчину лет сорока с аккуратно подстриженными усами.
        - Смотри, - Ванда незаметно толкнула меня в бок, - видишь его?
        - Кого его? - я недоумённо пожала плечами.
        - Великого князя Михаила Александровича!
        - Это который?
        - Неужели не понятно! Вон тот, высокий импозантный с усами.
        - Там большинство мужчин с усами.
        - Ладно, потом сама поймёшь, а нам пора. Гости заждались.К нам, потирая руки, подошёл Вальдемар:
        - Вы готовы?Ванда кивнула, и голос нашего импресарио прозвучал в притихшем зале:
        - Господа, только для вас и только сегодня вечером несравненные Ванда и Изабель исполнят новейшие романсы.Раздались довольно жидкие аплодисменты, пианист взял первые аккорды и мы запели. Вернее начала Ванда, а через несколько секунд подхватила и я. Звуки музыки заполнили всё пространство зала, окутывая посетителей очарованием романса. Постепенно затихли голоса, исчез перестук столовых приборов и все с удивлением посмотрели на нас. Мы продолжили своё выступление и вот, песня подошла к своему законному финалу.Мы поклонились, а в зале - тишина. Я с удивлением взглянула на побелевшую Ванду, словно желая спросить «Мы, что, провалились?»Ванда ничего не ответила и лишь невидящим взором уставилась на меня. По её щеке прокатилась одинокая прозрачная слеза. Тут внезапно послышалось робкое «Браво!». И вот под потолок взвились бешеные крики «Браво! Бис! Ещё!».Это был успех. Это был фурор, и мы начали новую песню. Зал затих в предвкушении наслаждения. После третьей песни нам поднесли по шикарному букету цветов. В своём я заметила записку и небольшую коробочку, перевязанную розовой атласной ленточкой.
        - Ого, у тебя появился поклонник, - с завистью прошептала Ванда, потом посмотрим, от кого письмо.Мы положили букеты на крышку рояля. Судя по реакции зала, нам удалось затронуть тонкие струны музыкальных чувств посетителей. Закончив выступление, мы забрали букеты и отправились к Ванде.Войдя в комнату, устало плюхнулись на диван.
        - Давай посмотрим, что там у тебя, - любопытство так и распирало мою напарницу.Я развернула записку и прочитала.

«Примите сей маленький презент. Ваше пение было бесподобным! Надеюсь на скорую встречу с Вами».В правом углу стояли лишь инициалы и никакой подписи.
        - Дай - ка взглянуть, - Ванда выхватила записку из рук и тут же удивлённо вскрикнула, - не может быть!
        - В чём дело?
        - Иза, ты знаешь, кто прислал тебе этот букет?Договорить Ванде не дал стук в дверь.На пороге появился Вальдемар, махнувший кому - то вглубь коридора.
        - Заносите!В номере появились служащие отеля, нагруженные корзинами с цветами и различными свёртками.Вскоре комната напоминала цветочную лавку. На креслах разместились различные коробочки, свёртки и пакеты.
        - Что это? - недоумённо спросила я.
        - Это ваш успех, - с довольной улыбкой произнес Вальдемар.Ванда с восторгом набросилась на изучение подарков. Несколько минут слышался лишь шорох бумаги и восторженные всхлипы женщины, погруженной в калькуляцию полученных ценностей. Правда, вскоре восторг слегка поутих.
        - Иза, ты посмотри, вот это тебе и это, и это!Причитания Ванды прервал стук в дверь.
        - Войдите!Дверь приоткрылась, и показался мужчина, одетый в светло серый костюм.
        - Извините, - с едва заметным акцентом произнёс он, - могу я увидеть госпожу Изабель?Вальдемар остановился на полуслове, забыв закрыть рот от изумления. Я взглянула на Ванду. Та стояла, прижав к груди очередной свёрток.
        - Извините, забыл представиться. Мистер Джонс, секретарь великого князя Михаила Александровича.Интересно, зачем пожаловал секретарь великого князя?
        - Как я понимаю, именно вы Изабель? - обратился он ко мне.Уловив в речи мужчины английский акцент, я обратилась к нему на своём родном языке. Взглянув на Ванду, я поняла, что совершила глупость. Женщина была близка к обмороку, уставившись на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Вальдемар плюхнулся на диван, и задышал, словно рыба только что вытащенная из воды. Мистер Джонс перешёл на английский, и весь дальнейший разговор шёл на языке Шекспира.Мне протянули конверт, и попросили тут же дать ответ. Прочитав записку, я удивлённо посмотрела на своего собеседника. Тот утвердительно кивнул, подтверждая мою догадку.
        - Ванда, где у тебя бумага и чернила?Выйдя из ступора, она принесла мне несколько листов, чернильницу и ручку.Устроившись за столом, я быстро написала ответ и передала его Джонсу. Тот, попрощавшись, покинул нас.Ванда сгорала от нетерпения.
        - Что там было?
        - Где там?
        - Где, где? В письме. Кстати, от кого была записка? Неужели от самого…Ванда была в своём репертуаре. Главное выговориться, а мнение собеседника можно выслушать чуть позже.
        - Ты права, - я решила добить свою напарницу, - записка от него.
        - Неужели от великого князя? От самого, самого! - с придыханием произнесла Ванда.
        - Да, от великого князя Михаила.
        - Говори скорей, что там было? - Ванда сгорала от нетерпения.
        - Ничего особенного! - с оттенком усталости и полнейшего равнодушия в голосе ответила я, - нас приглашают в Царское село.Ванда упала в кресло и, схватив веер, стала судорожно обмахиваться. Вальдемар явно был готов провалиться сквозь землю и оказаться в преисподней, лишь бы узнать подробности.
        - И? - воскликнули оба сразу.
        - И нас приглашают с выступлением пред очи его императорского высочества и его окружения, - добила я своих собеседников.
        - Когда?
        - Послезавтра за нами пришлют авто.
        - За это надо выпить.Вальдемар извлёк из свёртка бутылку ликёра и спешно разлил по рюмкам.
        - За вас, девочки, - и опрокинул напиток в рот.Мы, как послушные гимназистки, последовали его примеру.Следующий день прошёл в сплошной череде кошмаров, всхлипываний Ванды и заламыванием рук Вальдемара. В атмосфере чувствовалась напряжённость и нервозность. Одна лишь я сохраняла видимые остатки спокойствия. Почему - то я не опасалась грядущих событий. Ванда то прибегала с просьбой повторить ту или иную песню, всё время дёргая аккомпаниатора, то непрестанно требовала принести «Сельтерской», а то просто сидела в кресле, тупо уставившись в одну точку. Вальдемар не выпускал из рук бутылку с коньяком. Мне пришлось эту самую ёмкость реквизировать, привести Ванду в чувство, облив её из очередной бутылки с «Сельтерской». Она попыталась возмутиться, но на неё подействовало напоминание о завтрашнем выступлении, и та пошла переодеваться. Вальдемар попытался заказать ещё одну бутылку «Шустовского», но эта его попытка была мной пресечена на корню. Ближе к вечеру мы разошлись, недовольные друг другом и жизнью в целом, по своим комнатам.Бетси была удивлена моим долгим отсутствием, но, проявив благоразумие,
вопросов задавать не стала, а приготовила кровать, напомнив, что уже слишком поздно и пора спать. Переодевшись, прилегла и не успела коснуться перины, как тот час провалилась в сон. День выдался суматошный, и я слишком устала, что бы бодрствовать и дальше. Впрочем, отдохнуть не удалось. Едва закрылись глаза, как послышался тихий женский голос, звавший меня.Оглядев комнату, никого постороннего в ней не обнаружила.
        - Съюзен, - помогите мне, - прошелестел всё тот же голос.
        - Интересно, кому я могла понадобиться в столь поздний час? Оторвав голову от подушки, обнаружила себя в старинном ухоженном парке. Справа, переливаясь серебром луны, плескался таинственный пруд. Деревья окутал белесый туман. На аллее, ведущей к большому дому с колоннами, показалась призрачная фигура, медленно плывущая в мою сторону.Вскоре я могла разглядеть женщину средних лет в белом платье и бриллиантовой диадеме в волосах.
        - Съюзен, заклинаю вас, помогите моему сыну. Он умирает, и только вы можете спасти его.Призрак развернулся и поплыл к дому. Оглянувшись, убедился, что я следую за ним, медленно прошествовал к парадному входу. Тяжёлые дубовые двери распахнулись, и мы оказались в мрачном вестибюле.
        - Сюда, - показала рукой на лестницу незнакомка, и стала подниматься на второй этаж. Я последовала за ней. Распахнулась ещё одна дверь, и в глубине комнаты показалась кровать, на которой находился ребёнок лет десяти, очень худой и бледный.
        - Помоги ему, - с мольбой обратился ко мне призрак, - помоги, ради всех святых, помоги.Я заметила, что на лбу мальчика проступили капли крови, и по щекам скатились на белоснежную простынь. Я не могла сделать и шагу, словно кто - то загипнотизировал меня. Между тем кровь стала растекаться по полу и вскоре подобралась к моим ногам. Я оглянулась, ожидая увидеть незнакомку, но в коридоре было темно и пусто. И вновь слабый голос, словно дуновение нежного ветра, прошептал:
        - Спаси моего сына. Ты сможешь.Я покачала головой, отгоняя видение. Не может этого быть, не может и всё тут! Я сплю у себя в гостиничном номере, и всё это мне снится. Зажмурившись, мысленно пожелала очутиться в уютной кровати. Судьба распорядилась иначе; обнаружилось, что я попала в ещё более невероятное место. В тёмных еловых ветках запутался ветер и теперь тревожно шелестел, желая вновь обрести свободу. Призрачный свет луны освещал узкую тропинку, петляющую среди тёмных великанов. Где - то вдалеке заухал филин. Повеяло холодом. От болота потянуло влагой, и белесый туман стал заполнять всё вокруг меня. Я побрела по лесной тропинке, и вскоре обнаружилось, что она упирается в древнюю избушку с провалившейся соломенной крышей. Дверь как таковая отсутствовала, и, махнув на всё рукой, я смело шагнула внутрь. И тут удивилась ещё раз; передо мной оказалась уютная комната с белёной известью печкой. Около неё расположился накрытый к чаю стол с самоваром посредине. Рядом возвышалась горка только что испечённых пирогов. Казалось, что хозяева ждали гостей, а тут появляюсь я.
        - Ну, что встала! - послышалось у меня за спиной. Присаживайся, чай пить будем.Оглянувшись, увидела опрятную старушку в переднике и платке.
        - Садись, садись, в ногах правды нет. Пироги бери. Только что спекла, с грибами. Ешь, не стесняйся.Пироги оказались выше всяческих похвал. Передо мной появилась чашка с ароматным напитком.
        - С малиной у меня чаёк, - пей, вкусно!Вскоре чай был выпит, пироги съедены и меня от всего пережитого потянуло в сон.
        - Спи, дочка, спи, да меня слушай.Я уснула тут же, не выходя из - за стола, и снилось мне, что старушка нашептывает какой - то заговор.

«Заговариваю я у раба Божьего Алексея кровяную течу, от ножа булатного, от серпа точёного, от всего ветреного, от пришиба, от защипа, от пореза, от отреза.Как из закрытой бутылки ни капли, ни полкапли не выльется, не прольётся так бы из тела белого ни капли, ни полкапли красной крови не литься, не пролиться в раз прекратиться, остановиться, посохнуть, не распуститься».
        - Проснись, дочка, твой путь не здесь, - услышала я голос, - теперь иди с богом!Я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в своём номере в гостинице. Свечи в канделябре оплыли, в комнате пахло воском. Я распахнула окно, и на минуту мне привиделся старинный парк, жёлтый дворец, женщина в белом, ребёнок на кровати, старушка в лесу. Слава богу, значит, это был сон, всего лишь сон. Зевнув, вновь улеглась под остывшее одеяло, но тут же мужской голос разбудил меня вновь:
        - Светлана, уже светает, пора вставать.Меня потрясли за плечо.
        - Только что привезли новую партию раненых, есть тяжёлые. Тимофеевна уже трое суток на ногах, уснула прямо в операционной. Знаю, что спала ты часа три, но без тебя никак.Мужчина вышел. Я осмотрелась и поняла, что нахожусь в купе вагона. На соседней полке спала женщина средних лет, свернувшись клубочком. На столе, покачиваясь в такт поезду, стояли три алюминиевых кружки. Взяв одну из них, выпила воды, увидела на вешалке платье и белый халат, оделась, выглянула в коридор.
        - Иди в операционную, - мне указали на дверь. Я прошла в следующий вагон, где стоял удушливый запах крови, пота, карболки и, пожалуй, надежды.
        - Светлана, сюда, - из - за простыни, загораживающей один из отсеков вагона, показалась мужская рука в резиновой перчатке, заляпанной кровью, - идите скорее.Я заглянула в купе и увидела на столе обнажённого по пояс солдата. Правая сторона груди была залита кровью.
        - Ранение в грудь, пуля застряла где - то в лёгком, - прокомментировал увиденное мной мужчина.
        - Помогите, пулю необходимо как можно быстрее извлечь, иначе, будет лёгочное кровотечение.Мне протянули резиновые перчатки. Не знаю, откуда у меня появились навыки хирургической сестры, но со своими обязанностями я справилась на удивление хорошо. Меня удивило, что перед операцией парню дали выпить полкружки спирта.Хирург пояснил, что наркоза нет, а так легче перенести боль.Операция длилась около часа.
        - Будет жить, - спасибо, Светлана. Теперь посмотрим остальных.Мы вышли в общее помещение, стали осматривать и перевязывать вновь поступивших. Внезапно один из солдат привлёк моё внимание. Где же я могла видеть его раньше? И тут меня озарило. Это же Слава из той моей далёкой жизни, где остались Серафима, Катя и Ольга.
        - Слава, - прошептала я, Слава, это вы?Солдат открыл глаза и внимательно, посмотрев на меня, едва слышно произнёс:
        - Это вы, Светлана? Не может быть. Я вас искал, а тут, вдруг, вы!Я поправила ему одеяло и, обещав вскоре вернуться, ушла к другим раненым. Где - то вдали послышались глухие разрывы. В окнах заиграли багровые отблески. Вагон тряхнуло, и я, ударившись, об одну из полок, на секунду потеряла сознание.
        - Мисс, что случилось, - послышался тревожный голос Бетси, я услышала какой - то шум в комнате. Вхожу, а вы лежите на полу и лоб у вас разбит. Что случилось?Я поднялась, прошла в ванную, вытерла кровь. На лбу была небольшая ранка, практически незаметная.
        - Иди, отдыхай, - отпустила я служанку, - со мной всё в порядке. Запнулась, вот и упала. Ничего серьёзного. Оставь меня.Обиженно фыркнув, Бетси вышла.За окном занималась заря. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь свинцовые тучи. Сон прошёл, и я решила заняться своей внешностью: умылась, расчесалась, примерила пару платьев, и выбрала серое с голубой вышивкой.День пролетел незаметно. С Вандой пробежались по магазинам и присмотрели платья для завтрашнего выступления. Про свой странный сон я благоразумно промолчала. Во второй половине дня мы ещё раз отрепетировали наше грядущее выступление.И вот наступил долгожданный момент, когда должна была решиться наша судьба. Предупредив Бетси, что меня не будет целый день, я отправилась к Ванде: вместе было не так тревожно. Мы выпили по бокалу шампанского, и настроение несколько улучшилось. Вскоре нам предложили спуститься вниз, и мы заняли места в «Пежо Лимузине» тёмно - бордового цвета. Самое интересное, что нас с Вандой разместили в закрытой части авто, а шофёр и Вальдемар расположились снаружи. Мы тронулись в сопровождении вооружённой охраны как особо
ценные персоны. Через полтора часа прибыли на место. Нас проводили в комнату, где мы смогли привести себя в порядок и насладиться ароматным кофе со свежеиспечёнными булочками. И то, и другое оказалось превосходным. Слегка перекусив, переоделись, и стали ждать начала выступления. Распахнулась дверь, к нам заглянул дворецкий и предложил следовать за ним. Пройдя через анфиладу роскошно обставленных комнат, мы оказались в зале, где собралось высшее общество Санкт Петербурга. В углу расположился рояль, за которым застыл мраморной статуей уже знакомый аккомпаниатор. Мы заняли свои места, но пока не могли начать: ожидалось прибытие императорской четы. Минут через пять ожидания по залу пронёсся тихий шелест голосов:
        - Идут, идут!Распахнулись двери, в зале появился мужчина с аккуратной эспаньолкой, за ним чуть в отдалении следовала женщина в белом платье с бриллиантовой диадемой в волосах. Боже, это же её я видела во сне. Императорская чета заняла свои места, перед нами появился Вальдемар и объявил о начале выступления. Никакой реакции. В зале - тишина. Ванда кивнула аккомпаниатору, тот взял первый аккорд и мы запели. Звуки музыки разнеслись по залу, заставив присутствовавших там людей прислушаться к словам песни. На лицах появилось заинтересованное выражение. Дамы перестали беспрерывно обмахиваться веерами, а мужчины обмениваться последними новостями. Песня закончилась и вновь ничего, никакой реакции. И тут послышались робкие хлопки, вскоре переросшие в бурные овации. Мы начали вторую песню, успех полнейший. Я заметила, как во время исполнения третьего романса к императрице подошёл человек в ливрее и, наклонившись, что - то прошептал на ухо. Женщина встала и покинула зал. Раздался тревожный шепот:
        - Что произошло? Вы не знаете?Пришлось прекратить пение, поскольку в зале воцарилась слишком напряжённая атмосфера. Вновь появился тот же человек в ливрее и протянул императору записку. Тот прочитал и выбежал из зала.
        - Господа, прошу извинить, но концерт придётся прервать. У царевича открылось сильное кровотечение. Приносим извинения.Объявивший это придворный исчез за теми же дверьми, что и императорская чета.
        - В чём дело? - поинтересовалась я у Ванды, но та лишь пожала плечами.Ситуацию прояснил Вальдемар:
        - Вы разве не знаете, царевич Алексей болен. У него несвёртываемость крови. Обычно ему помогал Распутин, но, к сожалению, его нет в Петербурге. Императрица в панике.
        - Как вы говорите, зовут царевича, - вспомнив свой сон, поинтересовалась я.
        - Алексей, - удивлённо вскинув брови, ответил Вальдемар.
        - Мальчику около десяти лет? - задали следующий вопрос.
        - Вроде бы да.
        - Ведите меня к нему, - скомандовала я, - вероятно, смогу ему помочь.Вальдемар удивился, но подошёл к одному из лакеев и что - то шепнул тому.Через пару минут мне предложили пройти к царевичу. Мы вышли в сумрачный холл, и я увидела ту же лестницу, что и в своём сне. Не дожидаясь приглашения, стала подниматься вверх и, подойдя к знакомой двери, распахнула её. В глубине комнаты виднелась кровать, на которой лежал бледный мальчик лет десяти. Капли бурой крови падали на подушку. Императрица, испуганно вздрогнув, прошептала:
        - Спасите моего сына. Всеми святыми молю, спасите его! Он умирает.И тут я вспомнила вторую часть своего сна: тёмный лес, опрятную старушку и заговор, прочитанный ею.Я подошла к кровати. Мальчик, тяжело вздохнув, с мольбой взглянул на меня.Я положила ему на голову руку, начала произносить слова заговора. Тут случилось то, чего, по правде говоря, я и не ожидала. Кровь до этого обильной струёй текшая из носа, постепенно перестала сочиться и к концу заговора остановилась. Мальчик устало повернул голову к матери и прошептал:
        - Как же хорошо, матушка!Императрица подбежала к кровати, взяла руку сына, поцеловала её и, к моему удивлению, горько зарыдала.Потом, будто бы устыдившись своего порыва, достала платочек, вытерла слёзы и обратилась ко мне:
        - Вы спасли его, вы спасли его! Вчера мне привиделся странный сон: я гуляла по парку и вдруг из тумана появляется женская фигура в ночной рубашке. Сегодня, увидев вас, я поняла, что той дамой были вы. Мы с вами прошли к моему сыну, у него вновь открылось сильное кровотечение, вы вошли в комнату, а потом внезапно исчезли, однако, я услышала таинственный голос. Мне сказали, что вы спасёте царевича. Вначале я не поверила, но встретив вас, поняла, что сон был пророческим.Я так вам благодарна. Прошу вас приходите к нам в любое время. Мы будем рады видеть вас.В это время царевич открыл глаза и, посмотрев на меня, произнёс всего одну фразу:
        - Приходите. Я буду ждать вас, мисс Съюзен.Сказав это, закрыл глаза и тут же уснул. Неожиданные слова для будущего наследника российской империи. «Мисс Съюзен». Сказать такое мог только знакомый, а не ребёнок, впервые увидевший меня. К тому же, откуда он узнал моё имя?Мы тихо вышли из комнаты, оставив ребёнка под присмотром придворного врача.Поняв настроение императрицы, пережившей такое сильное потрясение, я попрощалась и, отыскав Ванду, сообщила, что нам, пожалуй, будет лучше отправиться в отель.Обратно нас довезли с теми же почестями. К вечеру мы были в своих номерах. Настроение хуже некуда и поэтому, попрощавшись, разошлись по своим комнатам. Следующий день принёс новые хлопоты и заботы. Мистер Валлентайн получил письмо от организатора моей выставки с извинениями о невозможности личной встречи с ним. Вместо себя Виктор Морозов прислал подвижного молодого человека, в обязанности которого входило оказание всесторонней помощи по организации вернисажа. Мы отправились на Невский, где и осмотрели помещение, предназначенное для размещения картин. Место мне понравилось. Выставочные площади состояли из
трёх залов, одного поменьше, как объяснил Серж, предназначенного для проведения банкета и двух побольше, собственно говоря, для размещения экспозиции. Залы были готовы, и мне оставалось самой спланировать развеску картин, чем и пришлось заниматься в течение последующих двух дней.В ведущих газетах появилась информация о прибытии в Санкт Петербург английской художницы Съюзен Гольц. Желающих приглашали посетить выставку. На тумбах разместили красочные афиши, оформленные по моим эскизам.И вот, наконец, настал день открытия экспозиции. Я не ожидала такого наплыва желающих ознакомиться с моим творчеством. Выяснилось, что выставку собиралась посетить императорская чета с сыном, который и являлся инициатором этого визита, упросив матушку свозить его в выставочный зал, дабы узнать, как пишут картины в Англии.Место проведения выставки оцепили полицейскими кордонами. Лестница, ведущая в зал, была украшена гирляндами цветов. По бокам стояли кадки с пальмами. Красная ковровая дорожка вела прямо к массивным дверям, у которых застыли два степенных швейцара. Такого я не ожидала. В вестибюле расположились накрытые
столы, уставленные фруктами, бутылками с шампанским и разнообразными лёгкими закусками. Ждать прибытия императора с семьёй пришлось недолго. Как мне объяснили, император Николай Александрович и его супруга были людьми пунктуальными.Распахнулись двери, и в зал втекла торжественная процессия. Меня представили венценосный паре, и начался светский променад. Императрица, узнав меня, дружески кивнула, а затем, улучив минутку, подошла и ещё раз поблагодарила за спасение царевича. Императору понравилась пара лондонских пейзажей, и он дал распоряжение об их приобретении. Увидев, что картины куплены для царской коллекции, придворные расталкивая друг друга, устремились приобретать понравившиеся им полотна. Буквально через час практически все картины были проданы, а я получила ряд выгодных заказов. Мистер Валлентайн потирал руки в предвкушении крупного гонорара. Вернувшись в отель, отметили мой успех.На следующий день, а это было 29 июня, произошли события, пугающие своим масштабом. Выйдя из отеля, я наткнулась на мальчишку разносчика газет, кричавшего во весь голос:
        - Страшное убийство в Сараево. Убит наследник австро - венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд.Купив газету, прочитала, что стрелял в эрцгерцога некий студент Гаврила Принцип, схваченный тут же на месте преступления. Вместе с наследником австро - венгерского престола погибла и его супруга София, оставив сиротами троих детей. Ужас, какой ужас! Что же будет дальше? Неужели война? Впрочем, после первых дней увлечённого обсуждения происшедшего всё успокоилось. Газеты, как в России, так и за рубежом почти перестали писать об убийстве Франца Фердинанда, всё больше внимания уделяя совсем незначительным новостям. Русские издания пестрели заметками об устройстве шлюзов на реке Донец, о лесных пожарах, охвативших ряд губерний. Зарубежные газеты уделяли особое внимание судебному процессу в Париже по делу некой мадам Кайо, застрелившей редактора газеты за клевету на её мужа.На улицах Санкт Петербурга, буквально накануне бурливших в обсуждении сараевских новостей, вновь установилось чинное благополучие. Няньки и бонны выгуливали питомцев в Летнем Саду. Нарядные дети играли на чистых, посыпанных свежим
песком, дорожках. Дамы со своими кавалерами занимали самые удобные столики в уютных кафе, поглощая сладости в неимоверных количествах. В воздухе витал лёгкий запах свежезаваренного кофе. В кварталах, удалённых от центра, жизнь также шла своим чередом. С утра фабричный гудок призывал рабочих в свои цеха, а вечером, уставшие, они возвращались в свои квартирки, съёмные комнаты, чтобы вечером посидеть за кружкой пива, обсудить последние новости, поругаться с женами, а завтра повторить то же самое заново.Благодаря проведённому вернисажу и проданным картинам, у меня оказалось слишком мало свободного времени, чтобы следить за новостями. Я работала и работала очень много. Заказчики буквально осаждали меня. Пришлось раскрыть своё инкогнито Ванде, но мы остались подругами, изредка встречаясь по вечерам за чашечкой кофе. Вальдемар огорчился, что так хорошо начавшееся сотрудничество, так быстро закончилось. Тем не менее, он пригласил нас с Вандой в ресторан, чтобы отметить наше удачное выступление. Пришлось отказаться, сославшись на занятость.Изредка у меня выдавались свободные дни, и я отправлялась
путешествовать по Петербургу и его окрестностям. Незаметно заканчивался июль, окутав город невероятной жарой, изредка перемешивая её обильными дождями. И тут - новость, подобная грому среди ясного безоблачного дня. Вечером в гостинице появился взъерошенный Вальдемар, до этого несколько дней пропадавший у кого - то из своих знакомых. Услышав стук в дверь, Бетси увидела на пороге взволнованную Ванду.
        - Позови Съюзен, - без предисловий выпалила она.
        - Мисс, занята, - попыталась возразить служанка, но Ванда, оттеснив ту от двери, прошла в гостиную.Увидев меня, начала скороговоркой:
        - Изочка, - затем поправилась. Видно, что Ванда была сильно взволнована, - Вальдемара забирают в армию - и зарыдала во весь голос, - а я его люблю.Пришлось успокаивать подругу. Придя в себя, Ванда пояснила, что в России объявлена всеобщая мобилизация и Вальдемару сказали, что вскоре он должен будет явиться на сборный пункт, захватив с собой сменное бельё и продукты на три дня. На глазах вновь появились слёзы:
        - Пойдём со мной, поговори с Вальдиком, - Ванда цепко ухватила меня за руку и потащила за собой.В её номере, задумчиво вертя в руках бокал с коньяком, нервно прохаживался Вальдемар. Увидев меня, произнёс:
        - Ну вот и всё, Изочка, ухожу.Я не обратила внимания на оговорку. Понятно, человек находился на грани нервного срыва, и тут было не до политесов.Вальдемар одним залпом осушил бокал и присел на диван:
        - Не знаю, что случилось, но в России объявлена мобилизация. Знакомый из министерства посоветовал мне подготовиться. Вскоре, вероятнее всего, начнётся война, и мужчин призывного возраста обяжут явиться на призывные пункты и в случае начала военных действий отправят на фронт. Среди них могу оказаться и я. Во так - то!Вальдемар снова протянул руку к бутылке, налил себе на два пальца коньяка и задумчиво уставился на янтарную жидкость.
        - Может, не всё так и плохо, - я попыталась успокоить его, - вот наступит завтра и ситуация прояснится. Выйдут газеты, и мы всё узнаем. Отменят мобилизацию. Вы с Вандой продолжите своё турне.
        - Не думаю, не думаю, - отрешённо отреагировал Вальдемар, - а ты иди, отдыхай, мне нужно поговорить с Вандой, не совсем вежливо мужчина попытался выпроводить меня.Поняв его настроение, ушла к себе.Бетси была занята своими делами и я, пройдя в спальню, сама приготовилась ко сну. Может, действительно, завтра всё образуется. Устроившись на кровати, погрузилась в приятную дрёму, и внезапно услышала своё имя. Открыла глаза и ничего не смогла понять. За окном проплывали деревеньки, пустынные поля, деревья с пожелтевшими листьями, маленькие полустанки с заспанными нахохлившимися людьми. Я находилась в купе поезда, мерно перестукивавшего колёсами, унося меня в неизвестность. Раздался гудок, за окном пронеслись следы пара. Состав, замедлив свой бег, остановился у платформы, по которой прохаживались военные, переговариваясь, и вопросительно глядя друг на друга. В атмосфере чувствовалась какая - то нервозность. Казалось, ещё чуть - чуть и зыбкое спокойствие взорвётся и больше не будет ни этой станции, ни солдат, ни нашего состава, ни самой меня.Выйдя на перрон, заметила нарисованные на вагонах красные
кресты. Значит, я в санитарном поезде. Ко мне подошёл офицер в шинели до пола, поздоровался:
        - Сестричка, у нас есть раненые, не могли бы вы принять их в свой лазарет?Я в недоумении покачала головой, готовясь дать отрицательный ответ, как за моей спиной раздался голос:
        - Светлана, идите, вас просит Сергей Васильевич. Он во втором вагоне, а я разберусь с господином офицером.Облегчённо вздохнув, направилась в указанном направлении. Интересно, а кто такой Сергей Васильевич. Не успела дойти до вагона, как в окошке показалась встрёпанная голова и недовольно произнесла:
        - Что же вы так опаздывать любите? Спать, знаете ли, меньше надо! Вот и вчера вы, уважаемая, на операцию припозднились. Раненые, пардон, ждать не могут. Я не говорю, не хотят, а говорю, не могут. Поймите, это две разные вещи, не хотят и не могут.А теперь, вот встали и стоите столпом египетским, а вам бежать нужно, - отповедь продолжилась.
        - Куда бежать?
        - А вы ещё и провалами в памяти страдаете, голубушка! Идите в пятый вагон. Там вас Варвара встретит.Голова исчезла. Не успела я сделать и пары шагов, как та вновь появилась в окне и уже не так злобно произнесла:
        - Напомните, пожалуйста, чтобы инструмент прокипятили, а то снова напортачат.Мужчина исчез в окне и на этот раз окончательно. Я побрела к пятому вагону, где у дверей меня уже ждали. Это была слегка полноватая женщина с милым, слегка припухшим лицом и косой, спускавшейся до середины спины.
        - А я вас заждалась, Светлана. Пойдёмте, там Степанычу хуже стало. Сегодня операция. Видно, ногу резать будем.Меня сразу же замутило. Я откуда - то знала этого мужчину.
        - Как резать? Вроде он на поправку шёл.
        - Гангрена, очевидно.Развернувшись, женщина стала подниматься по ступенькам.Вспомнив, о чём меня просил Сергей Васильевич, крикнула вдогонку:
        - Не забудьте инструмент прокипятить, а я пойду, переоденусь. Буду через пять минут.Развернувшись, побежала к своему вагону. Надо же, опять это имя - Светлана. Это имя постоянно преследует меня. Во время своих странствий я была вынуждена назваться Светланой для простоты в общении. Теперь вот снова прошлое настигло меня. Что же, буду плыть по течению. Добравшись до места, прошла в купе и, заметив белый халат, переоделась. На голову повязала косынку с красным крестом. Вновь прежний маршрут и я в пятом санитарном. Вдоль стен вагона устроены лежанки для раненых. Кто - то спит, кто - то зовет сестричку, а кто - то стонет от нестерпимой боли.Попала, так попала! Ничего не понимаю, узнать хотя бы, какой месяц за окном. Судя по пейзажу, скорее всего середина осени. Вон, деревья жёлтые стоят, ветер холодный дует, скоро и снег повалит. Не успела подумать о снеге, как за окном промелькнули белые снежинки и тут же растеклись серыми пятнами по земле.
        - Светлана, - услышала я голос, - возьмите керогаз и принесите мне.Из - за занавески показалась Варвара.
        - Керогаз вон там, в углу. Давайте поскорее.Схватив керогаз, отнесла его Варваре. Та, недовольно хмыкнув, вновь скрылась за занавеской.
        - Чего встала? Иди, проверь раненых. Повязки там смени, ещё, что попросят. Шевелись, давай!Да, серьезная дама попалась! Покачав головой, отправилась выполнять данное поручение. Утро тяжёлое время для врача: обход следует провести, выписать лечение, сделать перевязки. Вот этими самыми перевязками я и занялась. Не знаю, откуда у меня взялись эти навыки, но управилась довольно быстро. Облегчённо вздохнув, постояла с минуту и собиралась уже идти к Варваре, как услышала голос:
        - Сестричка, подь - ка сюда.Повернувшись, увидела забинтованного мужчину, сидевшего на полке у окна.
        - Вы меня? - поинтересовалась я.
        - Тебя, тебя, девонька.Мужчина был, на мой взгляд, стар - около пятидесяти лет. Старила его неопрятного вида борода.
        - Спужалось что - ли?, - улыбнулся он.Взглянув на него, поняла, что он гораздо моложе, нежели я подумала. В голубых глазах, застыло одновременно и любопытство и в то же время какая - то тоска. Заинтересовавшись, подошла.
        - Присядь, - мужчина подобрал под себя одеяло, освобождая мне место.
        - Вижу, добрая ты девка, - начал он без предисловия. Голос у него невероятным образом преобразился. Старческие нотки исчезли, появилась какая - то звонкость. Взглянув на него ещё раз, была поражена. Казалось, что он молодел на глазах.
        - Ты не смотри на меня, а слушай. Как я уже сказал, девка ты справная, добрая. Хочу тебе помочь.Я с удивлением посмотрела на своего собеседника, а тот продолжил:
        - Уходить тебе следует отсюда. Уходить и как можно скорее. Беда скоро придёт сюда, большая беда. Крови будет много. Хочу, чтобы ты уцелела и живой осталась.Внезапно мужчина закашлялся и, взглянув на меня, недоумённо спросил:
        - А ты чего тута расселась? Подь отседа, давай, вишь, устал, спать хотца.Передо мной вновь сидел пожилой человек с потухшим взором и той неопрятной бородой, которая так мне не понравилась.
        - Светлана, куда вы пропали? Сергей Васильевич уже подошёл. Готовьте больного к операции, - раздался на весь вагон женский голос.Появилась и сама обладательница этого голоса:
        - Ну что, пошли. Так и быть подмогу.Варвара прошла в конец вагона и, оглянувшись, уверилась, что я следую за ней. Появились два санитара, подняли солдата, лежавшего на полке, и понесли его за занавеску, где, как я поняла, находилась операционная.Когда его проносили мимо, тот схватил меня за руку и попросил нагнуться к нему.
        - Слышь, бежать тебе отсюда надо, бежать. Тебе ясно? Бежать.Я ничего не понимала, уже второй человек предупреждал меня о какой - то опасности. Мужчину внесли в операционную, и мне пришлось пройти следом. Сергей Васильевич вымыл руки, натянул резиновые перчатки и, взглянув на меня, кивком головы показал на вторую пару. Пришлось надеть. И тут началось нечто, чему я не могла найти объяснения. Руки сами выполняли все команды хирурга. Откуда они у меня? В жизни не держала никакого хирургического инструмента, а тут вдруг, пожалуйста! Чудеса, да и только! Операция подходила к концу, когда в окно раздался нетерпеливый стук.
        - Варвара, идите, узнайте, что там.Женщина, вытерев руки, вышла и, вернувшись буквально через несколько секунд, дрожащим голосом произнесла лишь одно слово:
        - Самолёты.
        - Какие самолёты? Ничего не понимаю, - изумился Сергей Васильевич.
        - Немецкие! Какие же ещё. Говорят, на соседней станции отбомбились. Уезжать нам надо и как можно быстрее. Скоро здесь будут, а у нас полный состав раненых. Сергей Васильевич, дайте команду отправляться.
        - А как же солдатик? - врач кивнул на раненого, - он может не вынести тряски.И тут за окном промелькнула чёрная тень, и раздался пронзительный крик:
        - Самолёты, тикай!
        - Светлана, бегите срочно к кочегарам, пусть готовят состав к отправлению. Поторопитесь!Выбежав из вагона, увидела в небе несколько чёрных точек, стремительно приближавшимся к станции. Прибавив шага, побежала к паровозу. На ступеньках виднелся мужчина в промасленной робе. Это и был, по всей видимости, кочегар.
        - Уважаемый, - крикнула я, - Сергей Васильевич просил готовиться к отправке и велел поторапливаться.Мужчина исчез, и вскоре над трубой показались клубы дыма. Паровоз заурчал, в окне появилась голова уже знакомого мне кочегара:
        - Давай, дочка, беги обратно и скажи, что через пять минут отправляемся.Кивнув головой, побежала в свой вагон. Над перроном пронеслись чёрные крылатые тени. Подняв голову вверх, увидела в небе аэроплан. Он летел так низко, что удалось разглядеть улыбавшееся лицо пилота. Тот на секунду исчез, а когда появился вновь, в руках у него был какой - то странный предмет. Он ещё раз улыбнулся, бросил этот странный предмет вниз, и помахал рукой.
        - Чего застыла? - услышала за спиной голос.Оглянувшись, увидела молоденького солдатика:
        - Бежим, сейчас рванёт!
        - Что рванёт? - не поняла я.Мне не ответили, а схватив за руку, потянули к зданию вокзала. Добежать мы не успели. За спиной раздался глухой взрыв. Солдат, бежавший за мной, казалось, запнулся и, не удержавшись, навалился на меня. Я попыталась дать гневную отповедь, но ту почувствовала, как что - то тёплое потекло у меня по руке.
        - Помоги, - прошептал юноша, - кажется, меня ранили, - и тут же обсел на землю.
        - Что с вами? - испугалась я.Ответа получить не удалось, солдат не дышал. Я в ужасе закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Новая тень промелькнула надо мной и вновь взрыв. Горел один из вагонов нашего эшелона.
        - А как же раненые? - в ужасе подумала я и побежала к вагону, где находился Сергей Васильевич.Тут заметила Варвару, помогавшую раненым спускаться на перрон.
        - Светлана, скорее, помогите.Подставив плечо солдату с загипсованной ногой, повела его к зданию вокзала. По земле метались чёрные тени, сея панику среди живых, и заглядывая в глаза убитых, словно стараясь убедиться, что все мертвы.Сдав своего подопечного санитарам, поспешила обратно, но тут за спиной раздался очередной взрыв, и меня взрывной волной отбросило в сторону. За секунду до падения, увидела, как, взмахнув руками, Варвара ударилась головой о ступеньку вагона. Закрыв глаза, я попыталась отгородиться от всего этого ужаса.Спасительное забытьё продолжалось недолго. В голове раздался стук, такой настойчивый и неприятный стук. Затем появился голос:
        - Мисс, к вам пришли.Очнувшись, увидела пред собой лепной потолок с завитушками. Взор переместился ниже на мягкие кресла, обтянутые тёмным плюшем, на букет цветов в фарфоровой вазе, увидела своё платье, небрежно брошенное на кушетку. Боже, я же в своём номере в гостинице.На пороге переминаясь с ноги на ногу, застыла Бетси
        - Мисс, к вам пришли, - ещё раз повторила она.
        - И кто же? - поинтересовалась я.
        - Мисс Ванда.
        - Скажи, сейчас буду.Не дожидаясь помощи горничной, оделась, привела себя в порядок и вышла в гостиную.Ванда выглядела обеспокоенной и сразу же бросилась ко мне.
        - Съюзен. Съюзен, - слёзы душили её.
        - Что случилось?Пытаясь успокоить её, протянула «Сельтерской».
        - Выпей, успокойся и объясни, в чём дело.Осушив стакан, Ванда слегка успокоилась и заговорила.
        - Вальдемара убьют! Его обязательно убьют!
        - С чего ты взяла, что его убьют? - удивилась я, ничего не понимая из сказанного подругой.
        - Ах, да, ты ведь ничего ещё не знаешь. Германия объявила России войну. Вальдемар собрался воевать, а там, на фронте, его непременно убьют. Я видела странный сон. Взрывы, кровь, аэропланы. Представь, в моём сне была ты и почему - то в форме сестры милосердия. Ты вела какого - то солдата к зданию вокзала. Внезапно раздаётся взрыв, и вы оба падаете. Я подумала, что тебя убило.Ванда вновь зарыдала.Я в недоумении поглядела на неё. Ведь мне тоже приснился сон, в котором я вела солдата к зданию вокзала, раздался взрыв, мы оба упали, и я потеряла сознание. Только в том сне меня звали иначе. Пришла в себя уже в своём номере в отеле. Что происходит? Ванда видела тот же самый сон! Значит, сон пророческий и всё это случится со мной а, возможно, и с Вандой.Так за разговорами мы просидели до вечера. На следующий день решили пройтись по городу, забежать в кафе, выпить кофе с круассанами.Вроде бы улицы были теми же. Всё так же фланировали пары. Мужчины вежливо раскланивались, прикасаясь к шляпам. Дамы, благоухая дорогими духами, продолжали обсуждать последние парижские модные новинки. Беззаботные дети бежали по
своим делам. Всё так же приказчики зазывали покупателей, кухарки с корзинками в руках закупали провизию. Однако, произошло нечто, чему не было объяснения: в воздухе витал некий аромат таинственности и неизвестности, напряжённости и предчувствия грядущих страшных событий.В одном из магазинов, куда мы зашли с Вандой, чтобы купить шляпки, услышали разговор двух модно одетых дам. Прислушавшись, я поняла, что рассуждают о каких - то курсах по обучению медицинского персонала.
        - Баронесса Корф уже там, да и Натали собирается записаться. Говорят, сама императрица оказывает своё покровительство этим курсам.
        - Да, ты права Жаннетт, и нам не стоит отставать от общества. Завтра же идём.Дамы, расплатившись, вышли. Я задумалась над их словами, и решила поговорить с Вандой об этом.Вернувшись в отель, предложила ей, записаться на курсы медицинских сестёр. Возможно, в будущем и пригодится. Недаром в своих снах я видела себя хирургической сестрой. Вот оно моё предназначение. Если до сих пор всё, что я видела, сбывалось, сбудется и это.На следующий день мы отправились на поиски места, где можно было записаться на курсы. Таковые нашлись неподалёку от Невского. В приёмном покое сидела женщина в форме медицинской сестры. Увидев нас, привстала, поздоровалась и поинтересовалась целью нашего визита. Мы объяснили, зачем пришли. Женщина обрадовалась, но тут же предупредила, что у них ведётся обучение только на хирургических сестёр. Вот оно, сбывается!Я согласилась сразу же. Ванда, подумав, утвердительно кивнула головой. Нам пояснили, что курсы будут организованы в течение трёх месяцев, а затем, если мы захотим, то можно будет отправиться в составе санитарной бригады на фронт.Вскоре мы приступили к занятиям, на которых
нам преподавали основы хирургического дела. Вначале было трудно, особенно после посещения морга. У некоторых слушательниц пропало желание продолжить учёбу. Остались самые стойкие, в том числе и мы с Вандой. Скажу честно, у меня стало неплохо получаться. В городе появились первые раненые и слушательниц направляли в госпитали на практику. Нам пока доверяли самые простые дела: сделать укол, прокипятить инструменты, сменить заскорузлые повязки. Изредка дозволяли присутствовать на операциях. Было страшно видеть окровавленные тела, ампутированные конечности, но я понимала, что необходимо к этому привыкнуть, поскольку действительность может оказаться более неприглядной. Три месяца пролетели незаметно. Состоялся выпуск.За время учёбы я не оставляла своего основного занятия. С началом войны количество заказов уменьшилось, но и те, что были, оплачивались неплохо. Как же, иностранная знаменитость, обласканная самой императорской четой. Иметь портрет, написанный самой Съюзен Гольц, считалось престижным.Наступил конец октября, заметно похолодало. Деревья сбросили свой золотистый убор. Появились первые снежинки.
Жители города доставали тёплую одежду. На город опускалась свинцовая мгла. Говорят, в Зимнем собираются открывать лазарет. Императрицу с дочерьми несколько раз видели в одном из столичных госпиталей, где они самолично делали перевязки раненым солдатам и офицерам, подавали им воду, измеряли температуру. Императрица на свои собственные деньги организовала несколько санитарных поездов. Елизавета Фёдоровна, сестра императрицы Александры Фёдоровны, открыла мастерскую по производству протезов. Баронесса Анна Фёдоровна Мейендорф отправилась в действующие войска, где и работала в тридцать четвёртом походном госпитале. Сам госпиталь размещался в шатрах, а медперсонал жил в палатках, которые, конечно же, плохо защищали от холода и ветра. С началом войны для эвакуации раненых было создано 55 автомобильно - санитарных отрядов по двадцать машин в каждом. Частным больницам и специализированным лечебным учреждением предписывалось принимать и лечить определённое количество раненых. На нужды Красного Креста передавались находившиеся в казенной собственности здания и транспорт, включая автомобили, поезда, пароходы. В
Москве Дамское Благотворительное общество организовало ряд лазаретов, где проходили лечение доставленные с фронта раненые солдаты.На фронт отправилась младшая дочь Льва Толстого Александра. Многие знатные и именитые люди жертвовали деньги на нужды армии. Мы с Вандой также отнесли в петербургское представительство Красного Креста часть денег, заработанных нашими выступлениями. Пришло время подумать о том, как мы можем помочь России. Странно, я англичанка до кончиков ногтей, говорю о помощи России. Страна, куда я ненадолго приехала с выставкой, стала для меня родной и я понимала, что только общими усилиями можно остановит весь этот ужас.В один из первых дней ноября, набравшись храбрости, отправилась в Царское Село, где, как я знала, императрицей при Фёдоровском соборе был организован лазарет.Мне удалось встретиться с Александрой Фёдоровной, которая предложила место в санитарном поезде, отправлявшемся вскоре на фронт. Кандидатура Ванды также была одобрена. Поинтересовавшись здоровьем царевича, получила приглашение навестить его.
        - Он о Вас спрашивал, - проговорилась императрица. Кстати, мой сын здесь, в Царском селе.Меня проводили к наследнику и что самое удивительное, мальчик по - настоящему был рад встрече. Нам принесли чай с ароматными булочками, посыпанными корицей. Наследник поинтересовался, как у меня дела и попросил нарисовать его портрет. Мне принесли картон, карандаши и я за полчаса сделала неплохой набросок. Рисунок понравился, и Алексей приказал вставить его в рамку. Я поднялась, чтобы попрощаться. Мальчик попросил задержаться и вышел в соседнюю комнату, откуда вернулся с маленькой коробочкой в руках.
        - Это не весь что, - начал он, приподнимая крышку.На зеленом бархате лежал старинный золотой перстень с изумрудом.
        - Это Вам, и не смейте отказывать, - видя мою нерешительность, произнёс он, - показав перстень, Вы в любое время можете пройти ко мне.Домой я добралась ближе к вечеру и сообщила Ванде, что послезавтра мы отправляемся на фронт. Девушка была рада оказаться ближе к Вальдемару, который уже находился в действующих войсках и слал Ванде письма с признаниями в любви. Лишь бы никто из них не погиб! Я успела привязаться к этим людям, найдя в лице Ванды настоящую подругу.Дни пролетели незаметно. Пришлось немного погонять Бетси по магазинам. Мне понадобятся многие вещи там, на фронте. Окольными путями я думала отправить служанку домой в Лондон. Российским банкам запретили переводить деньги за рубеж, и я решила переслать заработанные мной капиталы с Бетси. Та восприняла новость спокойно, но тут же заявила, что поедет со мной на фронт, пояснив своё нежелание ехать в Лондон суровыми карами, которые последуют от моей бабушки. Об этом я как - то не подумала.Впрочем, возможно, удастся уговорить горничную вернуться в Лондон. Позже постараюсь дать весточку своим родным и всё им объясню.И вот мы втроём подходим к
Варшавскому вокзалу. Начальник состава показал нам вагон и проводил в купе, где мы и разместились. Поезд отправлялся вечером, прибыли ещё не все врачи. Ждали известного хирурга Палецкого Сергея Васильевича.Опять всплыло имя из моего сна. Значит, всё то, что я видела, должно случиться со мной. Однако в том сне со мной не было ни Ванды, ни Бетси.Может, события пойдут другим путём? Теперь бы узнать, в какую сторону? Хотелось, чтобы не было того кошмара, который преследовал меня во сне.День близился к вечеру. Подул холодный ветер, небо покрылось призрачными тучами, стал накрапывать мелкий, нудный дождь. Весь персонал поезда укрылся в тёплых купе. Бетси заварила чай, и мы сели ужинать. Приоткрыв занавеску на окне, заметила, как по перрону стремительно шагает мужчина средних лет в пальто с поднятым воротником, в руке саквояж тёмно - коричневого цвета. Приглядевшись, поняла, что уже видела этого человека. У него было приятное лицо петербургского интеллигента. Мягкая бородка обрамляла волевой подбородок, серые глаза с любопытством взирали на мир.Я вернулась к прерванному ужину, но не прошло и минуты, как
раздался стук в дверь. Бетси вышла узнать, в чём дело. Оказалась, дежурная сестра предупредила, что через полчаса нас ждут во втором вагоне на совещание. В назначенное время мы были на месте, рассевшись на скамейках, внесённых в вагон. Перед нами стоял небольшой стол с придвинутым к нему стулом.Распахнулась дверь, и появился он, тот мужчина, которого я видела на перроне. Вперёд вышла уже знакомая мне медсестра и представила его:
        - Палецкий Сергей Васильевич, хирург, глава нашей медицинской бригады. Прошу любить и жаловать.
        - Мужчина слегка склонил в приветствии голову и присел за стол:
        - Не буду долго вас задерживать. Хочу лишь наметить план работы на завтра. Как вы знаете, сегодня ночью состав отправляется на фронт и вас ждут кровь, чужая боль и чужие страдания. Будьте предельно собраны и внимательны. Им, солдатам и офицерам, приходится очень и очень тяжело там, на фронте. Каждый они рискуют своей жизнью, спасая жизни других, и наша задача поддержать их в трудную минуту. Мне потребуются помощники. Я знаю, что все вы окончили медицинские краткосрочные курсы. Кто из вас не боится крови, и не будет падать в обморок при виде ампутированных конечностей, кого не смутят ни грубая ругань, ни стоны раненых? Все притихли, и тут меня словно кто - то толкнул и я, как прилежная ученица, подняла руку:
        - Пожалуй, я смогу.Сергей Васильевич взглянул на меня.
        - Хорошо, хорошо, голубушка. Извините, а мы раньше нигде с вами не встречались? Ваше лицо кажется знакомым.Я отрицательно покачала головой. Не говорить же ему, что мы познакомились во сне.На этом маленькое совещание закончилось, и все разошлись по своим купе. Засыпая, я почувствовала мерное постукивание колёс. Что же нас ждёт впереди?Дни проходили в бесконечной подготовке к приёму раненых, которые вскоре стали поступать к нам. Я, как и решила, оказалась помощницей хирурга. Моей работой были довольны. Мои навыки хирургической сестры, полученные на курсах, улучшались день за днём.С каждым часом мы всё ближе и ближе продвигались в сторону фронта. Поток раненых увеличился. Появились и тяжёлые, кому - то приходилось ампутировать руки и ноги. Таких отправляли в тыл.Однажды в вагон внесли мужчину, бережно укрытого одеялом.
        - Смирнов Александр Степанович, - отрапортовала дежурная сестра, - ранение в ногу. Серьёзное. Рана рваная, кость раздроблена. Нужна срочная операция. Когда его проносили мимо, тот схватил меня за руку и попросил нагнуться к нему.
        - Слышь, бежать тебе отсюда надо, бежать. Ты поняла? Бежать!Мужчину внесли в операционную, и мне пришлось пройти следом. Сергей Васильевич вымыл руки, натянул резиновые перчатки и, взглянув на меня, кивком головы показал на вторую пару. Пришлось надеть. Операция подходила к концу, когда в окно раздался нетерпеливый стук.
        - Варвара, идите, узнайте, что там?Это ко второй помощнице, с которой у меня почему - то не особо сложились отношения.Женщина, вытерев руки, вышла и, вернувшись буквально через несколько секунд, дрожащим голосом произнесла лишь одно слово:
        - Самолёты.
        - Какие самолёты? Ничего не понимаю, - изумился Сергей Васильевич.
        - Австрияки летят. Говорят, на соседней станции отбомбились. Уезжать нам надо и как можно скорее. Скоро здесь будут, а у нас полный состав раненых. Сергей Васильевич, дайте команду отправляться.
        - А как же наш солдатик? - врач кивнул на раненого, - он может не вынести тряски.Тут за окном промелькнула чёрная тень, и раздался пронзительный крик.
        - Самолёты, тикай!
        - Светлана, бегите срочно к кочегарам, пусть готовят состав к отправлению. Поторопитесь. Де жа вю какое - то. Я уже слышала эти слова и знала, что должно произойти. И так, по - порядку: сначала предупредить машиниста, что срочно требуется отогнать состав от станции, затем сказать Ванде и Бетси, чтобы те соблюдали осторожность. Самолёты налетели внезапно. Добежав до вагона, увидела в окне обеспокоенное лицо Ванды. Не успела подняться на ступеньку, как раздался первый взрыв. Вагон качнуло. Где - то впереди показались языки пламени. Неужели попали в состав? А как же раненые, они сами не смогут выбраться.
        - Ванда, забирай Бетси. Бежим вперёд, кажется, туда попал снаряд.Услышав меня, они спрыгнули на землю, и мы ринулись к головным вагонам состава.Оказалось, горели дрова, приготовленные для паровоза. Аэропланы пошли на второй заход. Вбежав в вагон, нашли Сергея Васильевича. Тот попросил не паниковать. Состав медленно тронулся. Кажется, пронесло. И тут чёрная тень промелькнула за окном. Резкий, тянущий за душу звук. В окно полетели осколки асфальта. Не выдержав, стекло разлетелось на мелкие хрустальные осколки. Вагон дёрнулся. Я пошатнулась, ухватила Ванду за руку, и мы обе упали на пол. Бетси успела ухватиться за дверцу и удержалась на ногах. Я ударилась головой о полку. Перед тем, как померк белый свет, и меня окутала темнота, я успела заметить, что карман, где я хранила перстень, подаренный царевичем Алексеем, раскрылся и драгоценность, сверкнув зелёным светом, исчезла в яркой вспышке света.Не знаю, как долго я была без сознания, но сквозь серую пелену мрака услышала голос, мужской голос:
        - Светлана, уже светает, пора вставать.Меня потрясли за плечо.
        - Только что привезли новую партию раненых, есть тяжёлые. Тимофеевна уже трое суток на ногах, уснула прямо в операционной. Знаю, что спала ты часа три, но без тебя никак.Огляделась, Ванды и Бетси рядом со мной не оказалось, да и обстановка заметно отличалась от той, к которой мы привыкли. Просто, очень просто, без каких - либо изысков. Белая занавесочка на окне, четыре полки, одна над другой. В нашем купе такого не было.Москва 1918 год.Год 1914, где - то там, на войне.Москва 2014 год, новые знакомства.Приоткрыв дверь, я решила выйти в коридор, но вовремя заметила мужскую фигуру, двигавшуюся в мою сторону. Пришлось вернуться назад. Внезапно комната на мгновение озарилась ярким светом тут же погасшим, и я услышала звон упавшего металлического предмета. Интересно, что это было? Пришлось зажечь свет, и я увидела под ногами старинный золотой перстень с зелёным камнем. По всей видимости, это был изумруд и к тому же не малых размеров. Я подняла его и, полюбовавшись причудливой игрой камня, машинально положила перстень в карман.Так, что же делать дальше? Я присела на диван, и внезапно услышала за спиной
какой - то шорох. Заглянув за спинку, увидела, что ожил мой «труп». Вероятно, я впопыхах что - то напутала. Мужчина попытался подняться, но охнув, вновь рухнул на пол. Пришлось помочь.
        - Василий Михайлович, и как это вас угораздило упасть за диван?Тот наконец - то поднялся, ощупал голову и, наконец, заметил мою скромную особу.
        - А вы кто? - с недоумением поинтересовался он, - мы с вами раньше не встречались? Что - то смутно знакомое.Хорошо же мужика шторкой приложило!В дверь постучали. Опять появился Никифор.
        - Нигде не могу найти хозяина, - сразу же выпалил он, - так вы говорите, что его у вас нет?
        - Я пока ничего не говорю, говорите постоянно вы. Вашего хозяина случайно не Василь Михалычем кличут.
        - Им самым Василием Михалычем родители нарекли.
        - Если это он, то идите и забирайте.В это самое время я услышала тихий стук в окно Дворецкий, занятый своим хозяином, ничего не заметил. Отдёрнув штору, увидела нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу Артура. Приоткрыв форточку, услышала его взволнованный голос:
        - Светлана, у вас всё в порядке? Я проследил за вами, и мне удалось добраться до места вашего заточения. Наш спутник пропал, бросил, гад, на произвол судьбы. Вы можете открыть окно?Попытка не увенчалась успехом, о чём я и сообщила.
        - Попробуй войти через дверь парадного. Дворецкий лечит хозяина и скорее всего, проход никем не охраняется.
        - А в этом вы ошиблись, Съюзен, - послышался голос за спиной.Оглянувшись, заметила мужскую фигуру в проёме.
        - Пригласите же вашего друга. Его пропустят. Я отдал приказ.Я увидела, что к Артуру подошли два человека и, взяв того под руки, повели в дом.
        - Присаживайтесь, Съюзен. Нам предстоит долгий разговор. Наконец я смогла рассмотреть говорившего. Это был мужчина пятидесяти лет, с бородой и усами, одетый в добротный двубортный пиджак тёмного цвета. Подойдя ко мне, он уселся в кресло напротив:
        - Дождёмся вашего спутника, а потом и поговорим. Кстати, чая не желаете? Я Никифора попрошу принести.Взяв в руку колокольчик, позвонил. Через минуту появился уже знакомый мне дворецкий и принёс поднос с чайником, чашками и булочками. Поставив всё на стол, степенно удалился.Вскоре привели Артура и втолкнули в комнату.
        - Вот, доставили как вы и просили.
        - Что же в дверях застыли, молодой человек, проходите, присаживайтесь, чайку испейте.Мужчина разлил ароматный напиток по чашкам. Артур несмело прошел к столу и потянулся за булкой.
        - Не стесняйтесь, кухарка ещё напечёт.Я не удержалась, взяла чашку. Булочки оказались вкусными. Съела целых две. Думаю, моему пошатнувшемуся здоровью не повредит.Когда мы управились с чаем, мужчина начал разговор, так и не представившись.
        - И так, уважаемая мисс Съюзен Гольц, вам со своим спутником предстоит в ближайшее время отправиться в Екатеринбург.Артур с изумлением взглянул на меня. По всей видимости, он хотел поинтересоваться, почему меня назвали Съюзен. Я сделала страшные глаза, давая понять, что пока лучше промолчать. Потом всё само собой рассосётся. Наш собеседник, окинув нас изучающим взглядом, продолжил:
        - Да, вы не ослышались, именно в Екатеринбург. Я удивлён, вы не спрашиваете, с какой целью вам следует там оказаться? Завидую вашей выдержке!И так, по - порядку. Если я не ошибаюсь, вы британская художница Съюзен Гольц и летом четырнадцатого года состоялась ваша выставка в Петербурге.Я кивнула головой, хотя ничего не понимала из сказанного. Артур буравил меня взглядом, стараясь проникнуть в тайну, окутавшую нас.
        - Продолжим. Императорская чета приобрела у вас несколько работ. Вы, будучи на приёме в Царском Селе, помогли остановить кровотечение у наследника престола. С тех пор могли в любое время пройти к императрице. Правда, этой привилегией воспользовались всего лишь раз, когда получили назначение в санитарный поезд.Становилось всё интереснее. Откуда взялись все эти факты? Не было меня в Петербурге, не было! Не встречалась я ни с какой императрицей, да и к санитарному поезду ближе, чем на километр, не подходила.
        - Как мне стало известно, в последний визит в Царское Село, царевич вручил вам некий перстень, который обеспечивал беспрепятственный проход в императорские покои. Кстати, кольцо у вас?Машинально, пощупав карман, куда я положила найденную ранее драгоценность, утвердительно кивнула.Мужчина удовлетворённо хмыкнул.
        - Я думаю, вам известно, советы арестовали Николая с семьёй и выслали сначала в Тобольск, а потом перевели в Екатеринбург. До нас дошли слухи,что им угрожает смертельная опасность. А вот теперь о вашей роли. Вам предстоит спасти императора с семьей и вывести их в Малороссию, где в Севастополе их будет ждать линкор.
        - Как вы это себе представляете? Что я, слабая, беззащитная женщина, могу сделать?
        - Во - первых, у вас будет помощник, - кивок в сторону Артура, - я сумел убедиться, приёмами самообороны он владеет неплохо.Во - вторых, вы знакомы с императрицей. Вам доверяют. Не думайте, наши люди уже пытались связаться с царской семьёй, но все попытки окончились крахом. Николай отказывается покинуть Россию. Если не удастся уговорить самого императора, то постарайтесь спасти хотя бы царевича. Надеюсь, вам понятна ваша задача?
        - А что будет, если я откажусь?
        - Надеюсь, что вы проявимте благоразумие. Иначе вам отсюда не выйти. Так что, думайте. Завтра утром я к вам зайду.Мужчина встал из - за стола и покинул нас.Вот это поворот истории? Неужели, вновь наши пути с Съюзен пересеклись?Я заметила, как Артур нервно елозит по стулу, не решаясь задать мен вопрос. Пришлось начать первой.
        - Ну вот, - развела я руками, - теперь ты сам всё знаешь. Помнишь, ещё там в Москве… Ах да, ведь мы и сейчас находимся в Москве. Так вот, в той, нашей Москве, ты говорил об исчезнувших людях.
        - Что - то припоминаю, - как - то неуверенно начал Артур, - было дело. Вспоминаю, как в больнице удивился специалист по старинному вооружению, когда у тебя извлекли пулю образца 1906 года. А те испуганные дамы в платьях с рюшами и в странных шляпках с перьями, просившиеся в Дижон. Алексей, изображавший гимназиста, и исчезнувший с места реконструкции событий Первой Мировой. Неужели все они, как и мы попали из своего времени в чужую эпоху? Да уж, а мы этих девиц в психушку определили, а оно, видишь как, получилось.Мой спутник, а теперь, вернее будет сказать, напарник, умолк, переваривая свалившуюся на него информацию. До сего момента наше перемещение из Москвы 2014 года в Москву 1918 он воспринимал как забавную шутку, игру, которая должна скоро закончиться и он вновь усядется за свой стол в родном отделении милиции, извините, полиции
        - Артур, всё, что произошло с нами, произошло на самом деле, и я не знаю, когда мы вернёмся домой и вернёмся ли вообще.Юноша погрустнел.
        - У меня там мама с сестрой остались.
        - Мне кажется, что выполнив свою миссию, мы должны всё же попасть обратно, - подбодрила я его.
        - Ты про ту миссию, о которой нам только что говорили?
        - О ней самой.
        - Значит, следует соглашаться, и чем скорее мы её закончим, тем лучше.
        - Нам дали время на размышление до завтрашнего утра. Как говорится утро вечера мудрее. Вот завтра и будем ответ давать.
        - Да, Свет, а почему тот мужчина тебя постоянно Съюзен называл? Так какое же у тебя имя, Света или Съюзен?
        - Оба мои.
        - Как это?
        - Понимаешь, там в нашей Москве моим именем было Светлана, а здесь оно трансформировалось в Съюзен.Артур недоуменно покачал головой, словно пытаясь уяснить женскую логику, но так, по всей видимости, и не смог этого сделать и поэтому задал очередной вопрос:
        - А мне - то как тебя называть?
        - Я думаю, на данный момент подойдёт лучше имя Съюзен, настанут другие времена, трансформируем Съюзен в Светлану. Такой порядок тебя устроит?
        - Устроит, только вот, Свет, извини, Съюзен, а поесть нам дадут?Кому что, а этому типу ужин подавай.
        - Сейчас покличу Никифора. Вроде кто - то грозился накормить меня.Поднявшись с дивана, подошла к двери, приоткрыла её, выглянула в коридор - никого!
        - Ау, Никифор, где ты?Опять полнейшая тишина. И тут я вспомнила, что мужчина, предложивший нам просто - напросто спасти наследника российского престола, чтобы вызвать Никифора, воспользовался колокольчиком. Ага, а вот и он. Я заметила, что этот самый колокольчик был привязан к какой - то ленте. Будь, что будет. Позвонила.Через пару минут послышалось шарканье ног:
        - Чего изволите, барышня.Я поискала глазами барышню и ей, к моему великому изумлению, оказалась моя скромная персона.
        - Барышня желает ужинать, - сказала я и зачем - то присела в подобии реверанса.
        - Будет исполнено’с, - ответил слуга и потопал обратно.
        - Вот видишь, всё разрешилось. Сейчас и поедим, а там можно и на боковую.Вскоре принесли ужин, довольно неплохой по меркам голодного восемнадцатого года. О дефиците продуктов в это время я где - то когда - то читала. Призывать Артура отведать поданные блюда не пришлось. Пока я размышляла над сущностью бытия, мой спутник, не дожидаясь приглашения, наложил себе на тарелку жареной картошки и с аппетитом уминал её.
        - Съюзен, - (смотри - ка, быстро заполнил) - ты, это, давай, накладывай. Вкусно! - с набитым ртом пригласил меня Артур к трапезе.Ужин, как говорится, прошёл в тёплой дружеской атмосфере. Появился Никифор, забрал пустые тарелки и, остановившись на полпути, сказал:
        - Это, то самое, прямо и по коридору налево.Посчитав свою миссию законченной, он откланялся и исчез.Под этим тем, как выяснилось позже, он имел в виду туалет, который мы не замедлили по очереди посетить.Я разместилась спать на диване. Артур составил два кресла и, поворочавшись, устроился на ночлег.
        - Спокойной ночи, Съюзен, - с сарказмом произнёс он.Я не осталась в долгу:
        - И вам того же Артурчик. Покойной ночи.В ответ я услышала лишь тихое посапывание. Везёт человеку, уснул сразу же. Мне бы так. Однако, не успела голова коснуться подушки, как я попала в объятия Морфея. Не знаю, как долго в этих самых объятиях пробыла, но разбудило меня мерное постукивание вагонных колёс. Открыла глаза и ничего не могла понять. За окном проплывали деревеньки, пустынные поля, деревья с пожелтевшими листьями, маленькие полустанки с заспанными нахохлившимися людьми. Я находилась в купе поезда, уносившего нас с Артуром в неизвестность. Молодой человек, свернувшись калачиком, спал на соседней полке. Странное какое - то купе. Никогда такого не видела. Напрасно я назвала обитые бархатом диваны полками. На одной из стен висело зеркало в обрамлении двух керосиновых светильников. Окна занавешены шёлковыми, белыми в мелкий цветочек, занавесками. Раздался гудок, за окном пронеслись следы пара. Состав, замедлив бег, остановился у платформы, по которой прохаживались военные, переговариваясь, и вопросительно глядя друг на друга.На своём диванчике недовольно заворочался Артур, открыл глаза и
вопросительно посмотрел на меня:
        - А что завтрака ещё не было?Затем, оглядевшись, недовольно пробурчал:
        - Где мы? Вчера засыпали в другом месте.Договорить ему не дал стук в дверь.
        - Вставайте, раненых привезли. Сейчас машины подойдут. Сергей Васильевич в операционный. Съюзен, поторопись, если вы не забыли, вам ассистировать.Послышались удаляющиеся шаги, и воцарилась тишина. Однако продержалась она недолго.
        - Кстати, а где туалет, - с самым серьёзным видом поинтересовался Артур.Я шикнула на него, заявив, если уж так припёрло, то пусть сам и ищет.Молодой человек встал, развел руки в сторону. Пару раз наклонился и, оглядев купе, заметил дверку.
        - Ого, интересно, а что там? Так, откроем.Открыл и тут же с воплем отскочил назад.
        - И что это было? - поинтересовалась я.
        - Там, там, - дрожащей рукой указывая на дверь, с испугом проговорил Артур, - там, женщина.
        - Женщина. Ну и что, что женщина. Не видел женщин никогда?
        - Она умывается!
        - Умывается, - задумчиво повторила я, ладно, жди, проверю, что там за женщина умывается.Открыла дверцу и услышала голос:
        - Сюзен, а что там у тебя за мужчина? Петюня приехал?Пришла моя очередь удивляться и я, отскочив, захлопнула дверь.Артур со злорадством посмотрел на меня.
        - Ну что, убедилась! Умывается?
        - Умывается!Дверь вновь распахнулась и в купе появилась молодая красивая женщина с распущенными волосами и полотенцем в руках.
        - Ну вот, Съюзен, тебя и на минуту оставить нельзя, как кавалера себе отхватишь. Знакомь, давай! - и первая протянула Артуру руку.
        - Ванда.Артур немедленно поднялся, учтиво поклонился и представился, приложившись к ручке дамы.Женщина с интересом взглянула на моего спутника, и вышла из купе. Из коридора донеслось:
        - Смотрите там недолго. Сергей Васильевич ждать не любит.
        - Ну, ты и даёшь, дамский угодник. И откуда всё взялось? - покачав головой, я начала собираться.
        - Подожди, ты куда? Возмутился Артур, - а завтрак?
        - Сам слышал, Сергей Васильевич ждать не любит.
        - А кто такой Сергей Васильеви?
        - А я знаю. Сказали, ждать не любит, значит, идти надо.
        - А куда?
        - По крайне мере, следует выйти из вагона, а там видно будет.Артур, недовольно бурча под нос, последовал за мной.Не успели мы и шага сделать, как ко мне подошёл мужчина в офицерской шинели.
        - Сестра, помогите, раненых привезли. Машина у третьего вагона. Я дам солдат, они помогут. И.., - офицер замялся, - у меня там денщика ранило. Степанычем кличут, присмотрите за ним.
        - Ну что, медбрат, - обратилась я к Артуру, - пошли что - ли?Раненых на носилках заносили в вагон. Мы подошли поближе. Да, нечего сказать: передо мной открылась безрадостная картина. Измождённые солдаты под серыми шинелями. Бинты, пропитавшиеся кровью, стоны, запах карболки, умоляющие взгляды. Артур тут же включился в работу, помогая заносить раненых в вагон. Я оправляла повязки и как могла, успокаивала солдат.Внезапно почувствовала, как кто - то схватил меня за руку. От внезапности я вскрикнула.
        - Не бойся, доченька, - прошептал седоусый мужчина, укрытый одеялом, помочь тебе хочу. Видел, как ты с моим командиром разговаривала. Как он там? Чай голодный ходит?Мужчина, ожидая ответа, вопросительно посмотрел на меня.
        - А вы Степаныч?
        - Он самый.
        - Беспокотся о вас.
        - Не забыл, значится.Ты это, подойди ко мне попозже. Поговорить надоть.Солдата занесли в вагон. В окне показалась мужская голова.
        - Съюзен, поторопитесь, тяжёлых много. Скоро начнём.Да. Лёгко сказать, операция, а я тут причём? Меня от одного вида крови мутит.Зашла в вагон, поискала глазами Степаныча. Увидела на одной из полок у окна. Подошла. Мужчина как - то странно посмотрел на меня, похлопал по матрацу рядом собой, приглашая присесть.
        - Садись, не смущайси. Бежать тебе отсюда надо. Беда идёт, большая беда. Беги, девонька.Я с испугом посмотрела на мужчину, не бредит ли? Да нет, вроде бы, а тот продолжил:
        - Вижу, не веришь. Наклонись, что скажу.Пришлось наклониться.
        - Не та ты за кого себя выдаёшь, хоть и похожи вы как сёстры.Помолчав секунды две, пошевелив губами, произнёс.
        - Родители нарекли тебя Светланой. Ты их береги, хоть и не лады у тебя с матушкой. Прости её, не со зла она. А ты иди, ищи своё время. Друга не забудь, а Ванду не бойся. С собой тож возьми, хорошая она! Ищет своего Вальдемара, ищет….Мужчина замолк, глаза подёрнулись пеленой. Степаныч закашлялся и, взглянув на меня, недоумённо спросил:
        - А ты чего тута расселась? Подь отседа, вишь, устал, спать хотца.Передо мной сидел вновь пожилой человек с потухшим взором. Я поднялась и медленно побрела к выходу. Меня догнал женский голос.
        - Съюзен, вы не забыли о своих обязанностях, идите во второй вагон и поторопитесь.Выйдя из вагона, огляделась. Артур курил папиросу. Увидев меня, отвёл взгляд. Я заметила слезу на его щеке. Стараясь незаметно смахнуть её, обратился ко мне:
        - Ничего не понимаю. Что это? Где мы? Кто эти люди? Столько крови, сколько страдания!Он хлюпнул носом. Да, не ожидала я такого от своего спутника. Захотелось успокоить Артура, сказать что - то тёплое. Не успела. По окнам промелькнули черные тени, и тот час раздался пронзительный крик:
        - Самолёты, тикай!Какие самолёты? Я удивлённо взглянула вверх. Не видно никаких самолётов. И тут мой взгляд зацепился за странные чёрные точки, стремительно приближавшиеся к станции.
        - Съюзен, бегите срочно к кочегарам, пусть готовят состав к отправлению. Поторопитесь, услышала я за спиной.Ничего не понимаю. Куда, к каким кочегарам бежать?Мне недвусмысленно пояснили, что они в голове поезда. Дойти не успела. На перроне началась паника. Где - то за зданием вокзала раздался приглушённый взрыв. Послышался звон разбитых стёкол. Раздались испуганные крики. Я поймала взгляд Артура.
        - Скорее, за мной.Он схватил меня за руку и потянул в сторону вокзала. За спиной возник противный визг, затем глухой хлопок и сильный удар в спину. Последнее, что я услышала, был жуткий вопль отчаяния и боли:
        - Светлана…Открываю глаза, Артур стоит рядом со мной и трясёт за руку. Недоумённо посмотрела на него.
        - Что, что, в чём дело? Что случилось?Светлана, о чёрт, то есть, Съюзен. Ты так кричала во сне.Я огляделась, лежу на том же диване, на котором и заснула вчера вечером. Та же комната. Артур вот, хлопочет.
        - Где мы?
        - Ну, ты и даёшь! Орала, как резаная, а теперь спрашиваешь, где мы? На месте, там же, где и вчера были.
        - А поезд где? Что с ранеными? Состав разбомбили?Артур покрутил пальцем у головы и пошёл к своим креслам, где до этого спокойно спал.
        - Спокойной, надеюсь, ночи, - укладываясь, буркнул он.
        - Ну, вот, глюки в гости пожаловали. Ладно, что в другом времени оказалась, но заодно и с глюками. Так и сума сойти можно, - подумала я, вновь пытаясь заснуть. Сон упорно не хотел придти к моей скромной персоне.
        - Светлана, Светлана, - послышался голос.Только засыпать начала, как, на тебе, опять зовут. Попыталась ответить, но из горла вырвался глухой сип. Попыталась посмотреть, кому же это я понадобилась. Разлепить глаза удалось с трудом. Непонятно! Кругом виднеются воронки от разорвавшихся снарядов. Неподалёку стонал мужчина, прижимая и баюкая окровавленную руку. Чуть дальше - раскрытый ящик, из которого серыми птицами разлетались обгорелые бумаги. У входа в вокзал бродил солдат с поникшей головой, что - то бормоча и размахивая руками. Сама я лежала вблизи перрона, ноги были засыпаны комьями земли. Постаралась пошевелиться и встать. С трудом, но удалось. Осмотрелась и увидела неподвижно лежащего Артура. Подбежала к нему, потрясла за руку. Мужчина открыл глаза, пошевелился, посмотрел на меня. Прошептал:
        - Светлана, что случилось?Забыл парень от испуга, о чём мы договаривались. Ладно, Светлана как - то привычней. Не ответив, помогла ему сесть, придерживая за плечи.
        - Артур, ты сам как? Не ранен?Тот, ощупав себя, ответил, что, вроде, нет. Помогла ему подняться, и мы медленно, обходя убитых и раненых, пошли к зданию вокзала. Войдя в зал ожидания, присели на скамейку. Артур никак не мог прийти в себя, всё время оглядываясь по сторонам.
        - Светлана, там же остались раненые. Нам нужно идти туда, помочь. Ты как, сможешь?Я утвердительно покачала головой, и мы двинулись к выходу, когда раздался испуганно удивлённый голос:
        - Австрияки, австрияки наступают.Выглянув в окно, заметила, как из белесого тумана, выступили фигуры солдат в серых шинелях, приближаясь к санитарному поезду. И тут я увидела такое, во что поверить было трудно. Один из солдат, передёрнув затвор винтовки, направил её на раненого, сидевшего у входа на станцию, выстрелил. Юноша дёрнулся и обсел на землю. Стараясь не закричать, зажала рот рукой. Так же методично остальные расстреливали раненых на перроне. Группа солдат направилась к вагонам. Вот один из них поднялся по ступенькам внутрь, за ним - второй, третий. Через несколько минут на перрон вышли медсёстры, за ними показался Сергей Васильевич. Все встали рядом с вагоном и стали наблюдать, как выводят легкораненых. Набралось человек пятнадцать. Их также выстроили рядом с вагоном. И тут раздались выстрелы. Сергей Васильевич рванулся к вагону, но одна из медсестёр удержала его, неслышно прошептав:
        - Не надо.
        - Что там, Светлана? - отодвигая меня от окна, поинтересовался Артур.Я не могла сдвинуться с места, поражённая происходящим. Как могут так поступать люди? Понимаете, люди! Убивать беззащитных!Внезапно у меня в голове возник чёткий мужской голос:
        - Сестричка, беги, беги скорее. Я же говорил тебе, что надо как можно скорее бежать отсюда и как можно дальше, а ты не послушалась. Беги пока ещё не поздно.Ванда, не забудь про неё. Она там, где - то на станции. Перед бомбёжкой за кипятком пошла.Голос начал затихать и последнее, что я услышала, был звук выстрела.
        - Артур, там… - договорить я не смогла. Послышались шаги, в вестибюль вбежала Ванда, неся в руках чайник.
        - Съюзен, что происходит? Я вышла за кипятком, а тут взрывы, стрельба.Жестом пригласила Ванду подойти к окну, показала рукой на поезд, где выстроились раненые, медсёстры и врачи. Перед ними прохаживался офицер, похлопывая хлыстом по голенищу сапога. Он что - то говорил, но вот что, расслышать не удавалось. Внезапно офицер оглянулся, и мы встретились взглядами. Отпрянув от окна, спряталась в простенке. Но было поздно. Мужчина отдал команду, и в сторону вокзала направилась группа солдат.
        - Скорее, бежим, - крикнула я, схватив Ванду за руку, увлекая её к выходу на улицу.Артур непонимающе посмотрел на нас, но поднялся и последовал за нами. Ванда всё ещё сжимала ручку чайника.
        - Брось ты его!
        - А как же раненые, им же надо, - попыталась она возразить.
        - Какие раненые! - зло бросила я, - нет больше никаких раненых. Бежим!Выпустив чайник из рук, Ванда неуверенно пошла к выходу.
        - Быстрее, быстрее, - поторопила я своих спутников.Едва за нами захлопнулась дверь, как в зал ожидания вошли солдаты австрийской армии.
        - Слава богу, успели, - оглядываясь, я старалась прикинуть маршрут отступления. Увидела небольшой сквер и побежала туда. За деревьями легче укрыться. Артур и Ванда, поняв, что медлить нельзя, бежали следом за мной. На улице мелькали бесцветные тени призраков погибших солдат. Где - то жалобно ржала покинутая своим хозяином лошадь. На ветру дребезжали разбитыми стёклами створки окон. Кошка, напуганная происходящим, испуганно озираясь, перебежала улицу и скрылась за углом. В глубине сквера виднелась закрытая беседка, куда мы направились. Укрывшись за колоннами, стали наблюдать за вокзалом. Вскоре двери распахнулись, показались солдаты, которых послали в погоню. Оглядев улицу и никого там не найдя, они вернулись в здание вокзала.Пронесло! А что дальше? Дальше придётся заниматься самоспасением. Прежде всего, нам необходимо запастись более подходящей одеждой. Взглянув на меня с Вандой, становилось ясно, кто мы и откуда. Артур лишь снял повязку, указывавшую на его принадлежность к медперсоналу. Посидев минут десять в беседке, решили идти в город. Улицы были пустынны, даже неугомонные собаки перестали
брехать, попрятавшись по своим будкам и закрыв носы хвостами. Тягучая тишина окутывала нас. На улицах виднелись брошенные тележки, нагруженные разнообразным скарбом. Многие дома были оставлены своими хозяевами и грустно смотрели на нас тёмными окнами. Скрипучие двери в ожидание гостей гостеприимно распахнули свои створки. А что, это идея, зайдём в один из таких домов и там поищем необходимые нам вещи. Увидев в глубине сада особнячок, решили наведаться туда. Калитка была распахнута, ветер играл опавшими листьями, разбрасывая их в хаотичном беспорядке по песчаным дорожкам. Подойдя к дому, обнаружили, что двери заперты. Переглянувшись, отправились искать другой вход, который обнаружился с противоположной стороны. Рядом с дверью валялся какой - то свёрток, из которого виднелись серебряные столовые приборы. Да, по всей видимости, обитатели особняка покинули его в спешке, если обронили столь ценные вещи.Осторожно приоткрыв дверь, оказались в унылом пустынном коридоре, пройдя через который, очутились в гостиной, обставленной стильной мебелью. Кресла на гнутых ножках с позолоченными накладками. Со стола
свисала бархатная скатерть, рядом виднелись осколки фарфоровых тарелок. Одно из кресел уставилось в потолок сломанными ножками. Портьеры с окон были сорваны и, скорее всего, использованы в качестве упаковочного материала. Во всём чувствовалась какая - то обречённость. Артур плюхнулся на диван, сбросив оттуда коробку из - под дамской шляпки.
        - Садитесь, в ногах правды нет, - предложил он, - и хорошо бы чего съестного разыскать.
        - Вот этим и займись, а мы с Вандой поищем кое - что из одежды, - направляясь к резной двери, поставили задачу Артуру.Тот недовольно поморщившись, что - то пробурчал себе под нос, но, тем не менее, отправился на поиски кухни. Из всего сказанного им я поняла, что он крайне негативно относится к умственным способностям женщин. Да и флаг ему в руки!Ванда прошла в соседнюю комнату, оказавшуюся столовой, пустую и угрюмую с хаотично расставленной мебелью. Вот и лестница на второй этаж, там должны находиться жилые помещения, а в них объекты наших поисков. Наконец отыскали большой платяной шкаф с кучей одежды. Не успели мы отобрать необходимые вещи, как внизу послышался ужасный грохот. Ого, Артур нашёл еду! Скоро перекусим. Впрочем, шум не прекращался, и я узнать, что же там происходит. Ванда тем временем принялась сортировать содержимое шкафа. Спускаясь вниз, услышала сердитые мужские голоса. Значит, Артур там не один. Пойду, проверю. Стараясь как можно меньше шуметь, спустилась на первый этаж.Ого, становится интересно! У двери, ведущей на кухню, увидела испуганного Артура, прижимавшего к груди какую -
то банку, в окружении трёх мужчин самой зверской наружности. Четвёртый выкидывал содержимое буфета на пол.
        - Эй ты, урод, - услышала я голос, обращённый явно не ко мне.Артур мотнул головой, заметив меня в проёме двери. Я тут же прикрыла её, оставив небольшую щелочку, чтобы следить за дальнейшим развитием событий.
        - Ты, что не слышал или слышать не хочешь? - продолжил всё тот же голос.Послышался удар и звук упавшего предмета. Чуть расширив обзор, увидела, как Артур вытирает кровь с разбитой губы, при этом выпустив из рук свой груз. По пол из банки просыпалась крупа.
        - За что? - удивлённо спросил Артур.
        - А ты, гнида, не понимаешь? Интересное дело выходит, забрался в мой дом, стырил пакет с цацками и ничего не понимает.Мужчина размахнулся и ударил Артура кулаком в живот. Молодой человек, закашлявшись, согнулся пополам, кинул ненавидящий взгляд на своего мучителя и с трудом произнёс:
        - Да не знаю я, о чём ты говоришь. Не видел я никаких цацок, и тем более, ничего не брал.
        - Ну, что, Сивый, нашёл чего? - обратился мужчина к одному из спутников.
        - Де, не, ничего! Пусто, ё моё! - на пол свалилась банка с мукой, разлетевшаяся россыпью золотых монет и разноцветных стекляшек.
        - Ну вот, - удовлетворённо разглядывая находку, - продолжил мужчина, - а ты говорил, что не знаешь, не брал. Перепрятал! Хитрый очень?
        - Кончать его надо, - выдвинул предложение один из бандитов.
        - Кончать, так кончать, только не в доме. Веди в сад, там и шлёпни, - приказал главарь. Артура подтолкнули к выходу. Я быстро отскочила от двери, соображая, как можно помочь другу. Дверь распахнулась, впереди, понуро опустив голову, шёл Артур, за ним мужчина с наганом в руке. Остальные, по всей видимости, остались в доме. Им же хуже: вернусь, узнают, как со мной связываться! Следуя за Артуром и его конвоиром, судорожно соображала, что можно сделать. И тут мой взгляд наткнулся на кочергу, притаившуюся в углу. То, что нужно! Подождала, когда мужчины пройдут мимо, приватизировала опасное оружие и вышла в сад.
        - Иди, вон туда, к беседке, - скомандовал бандит, - там и ямка для тебя приготовлена.
        - А может, не надо, - попытался возразить Артур, - отпусти. Цацки же нашлись, я ведь ни при чём.
        - Иди, иди, не вякай!На минуту мужчина потерял бдительность и я, подойдя ближе, размахнулась и нанесла ему удар кочергой по голове. Тот, повернувшись, удивлённо взглянул на меня, попытался что - то сказать, как мне кажется, нечто нелицеприятное, закатил глаза и повалился на землю. Из - под головы появилось бурое пятно.Артур удивлённо посмотрел на меня и со вздохом облегчения произнёс:
        - Ну, ты и даёшь, подруга, а я уже с жизнью попрощался. Тикать нам отсюда надо и как можно скорее.
        - Давай, бежим, - хватая меня за руку, потащил в дальний заросший уголок сада, - там нас не найдут.
        - Стой, идиот, а как же Ванда?
        - Она, разве, не с тобой?Ответить я не успела. Из дома раздался крик:
        - Петро, ты чего так долго возишься? Давай, кончай его скорее. Мы тут уже по стаканам разлили. Выпьем за упокой души. Поспеши, а то без тебя начнём.
        - Попали, - прошептал Артур, а затем, подойдя к телу Петра, перевернул его, взял наган и выстрелил, правда, мимо этого самого тела. Пожалел бандита. Человек всё же!До нас донеслось:
        - Слава тебе, господи, сподобился, наконец. Тело скинь в яму, там за беседкой, и листьями закидай.
        - Зачем стрелял? - проявила я нездоровое любопытство.
        - Как зачем? - удивился Артур, - ты же слышала, что Петру велели сделать. Если бы я не выстрелил, те, - мой спутник указал на дом, - тот час же пошли выяснять, чего этот самый Пётр замешкался, а тут мы с тобой. Бери тёпленькими!
        - Пожалуй, ты прав. А дальше, что делать будем?
        - Как что? Ванду выручать. Пошли, давай.
        - А как же те, на кухне?
        - Придумаем что - нибудь.Мы пошли к дому, и вдруг я услышала за спиной шум. Оглянувшись, увидели, что Пётр очнулся и пытается подняться. Влипли! Решение пришло само собой. Подняла кочергу, приложила её к голове несчастного Петра. Тот, ёкнув, вновь повалился на землю, засучил ногами и затих.
        - Свет, кажется, ты его убила, - задумчиво произнёс Артур. От испуга я выронила кочергу и та, издав противный звук, наверное, так же от испуга. шарахнулась со всей своей чугунной дури о дорожку, выложенную песчаником.
        - Эй, ты чего там? - распахнулось окно, и в нём показалась голова Сивого. Увидев нас, он попытался нырнуть обратно, но Артур, вскинув руку, выстрелил. Тело мужчины обмякло, перевесившись через подоконник.Оставшиеся внутри дома замерли в ожидании, и вскоре раздалось неуверенное восклицание:
        - Эй, кто там шутить вздумал? Петро, ты это, давай того, стреляй.Ага, кажется, мы сумели озадачить бандитов. Осталось одно, выручить Ванду, а там как карта ляжет.
        - Артур, что дальше?Тот пожал плечами и не совсем уверенно направился к входу.
        - Посмотрим на месте.Я последовала за ним, стараясь слиться с окружающей обстановкой. В мозгу появилась мысль превратиться на время в коврик, например, около двери или вон в лампу керосиновую. Впрочем, ни то, ни другое меня особо не вдохновило. Пришлось следовать за Артуром в некотором отдалении, стараясь как - то подстраховать его. По пути наткнулась на деревянную ножку, отломанную от какого - то антикварного стула. Уже легче. Какое - никакое оружие. Всё шло более - менее нормально до тех пор, пока я не налетела на порог неизвестно каким образом, появившийся у меня под ногами. Выронив антикварную ножку, сама полетела на пол. Шум был ещё тот! Артур, повернувшись ко мне, решил высказать всё, что думает о моих умственных и иных способностях. Однако не успел, распахнулась дверь и в проёме показались два оставшихся в живых бандита.
        - Ого, вот и птички в сеть залетели. Ручки вверх, любезные! - скомандовал один из них, направив на нас наган. Интересно, как поднять руки, если стоишь на четвереньках, упершись четырьмя точками в пол.
        - Тише, тише, положи пистолет на пол, - это уже Артуру, - хорошо, подтолкни ко мне ногой.Артур исполнил приказ, взглянув на меня, медленно поднял руки. Я же, до сих пор пребывая в ступоре, поползла по направлению к живописной группе, застывшей передо мной.
        - А это, что за каракатица? - поинтересовался главарь. - А ну, давай, вставай и руки в гору.Я подняла на него глаза и прошептала:
        - Не могу.
        - Иди, помоги этой ненормальной, - скомандовали Артуру.Тот подошёл ко мне и я, ухватив его за ноги, дёрнула изо всех сил. Артур, не ожидая такого подвоха, вскрикнул и начал заваливаться, головой протаранив одного из бандитов. Главарь, выронив наган, уцепился раками за своего напарника, и оба с грохотом повалились на пол.
        - Действуем, - скомандовала я, вскакивая на ноги и хватая так полюбившуюся мне ножку от кресла. С криком «получай», бросилась на лежавших мужчин и начала колошматить их по головам. Те, закрывшись руками, старались уползти куда - нибудь подальше. Артур подобрал брошенное оружие и направил наган на пленников.
        - Подержи, - Артур протянул мне наган, - я свяжу этих гадов. Если что, стреляй.
        - Снимайте ремни, - скомандовал он.Главарь медленно стал расстегивать застёжку и, когда снял ремень, внезапно бросил его в голову Артура. Тот отшатнулся, и мужчина кинулся на меня, стараясь выхватить наган. Не ожидая такой прыти, закрыла от страха глаза и нажала на курок. Раздался оглушительный выстрел, и бандит, удивлённо взглянув на меня, начал обседать на пол. На груди расплылось тёмноё пятно. Второй, поняв, что его может ожидать та же участь, добровольно протянул Артуру ремень и подставил руки. Давно бы так!Связав его, отправились за Вандой. Неужели, она ничего не слышала? Поднялись на второй этаж, заглянули в комнату и что мы видим? Спит, голубушка!
        - Ванда, - потрясла я ту за плечо.Никакой реакции, девушка лишь покрепче ухватилась за подушку и вновь засопела.
        - Подожди, давай я попробую, - предложил свою помощь Артур.Подойдя к кровати, сильно тряхнул её. Ванда, приоткрыв глаза, удивлённо посмотрела нас.
        - Где это мы?
        - Здравствуйте, приехали, - отозвался Артур, - вот и доверяй женщинам ответственное дело.
        - А в чём, собственно, проблема? - потянувшись, поинтересовалась Ванда.
        - Ты хоть нашла, во что можно переодеться?
        - Ах, это. Конечно. Вон там, в шкафу.Отворив дверцы, действительно обнаружили целый набор мужской и женской одежды.
        - Выбирайте, - великодушно предложила Ванда, небрежно махнув рукой, - а я ещё подремлю. Мне такой сон привиделся.
        - Нет, ты видел эту нахалку, - не выдержала я, обратившись к Артуру, - мы жизнью рискуем, а она спит!Впрочем, моё негодование было направлено в пустоту. Ванда вновь засопела.
        - Да брось её, - откликнулся Артур, - давай переодеваться.На это потребовалось около часа. Не думала, что мой спутник такой модник. И это ему не нравится, и то. Наконец - то закончили, разбудили недовольную Ванду, спустились вниз.
        - А это что? - с изумлением уставилась Ванда на связанного мужчину и труп его подельника.
        - Не вдаваясь в подробности, объяснили ей, что произошло за последнее время.
        - А золото хоть взяли? - невинно поинтересовалась Ванда.
        - А, чёрт! Забыл, - Артур метнулся на кухню, выбежал с небольшим мешочком и поспешил на выход.
        - А как же я? - послышалось откуда - то снизу.Обернувшись, обнадёжила пленника, что его, возможно, и найдут в недалёком будущем.Выйдя на улицу, огляделись. Изредка мелькали взъерошенные пешеходы, торопившиеся по известным только им делам.
        - Ну, что, в путь? - Артур неспешно пошёл вниз по улице.Лучше бы он выбрал другой маршрут. Не успели мы дойти до первого поворота, успокоенные царившей в городе тишиной, как из - за угла показался конный разъезд, с которым нам, ой, как бы не хотелось встречаться. Впрочем, командир, мужчина лет тридцати - тридцати пяти, живописно одетый в некое подобие военной формы и ехавший впереди, с этим не согласился, заинтересовавшись нашей живописной группой.
        - Стой, кто такие? - прозвучало у нас над головами.Я растерялась и не нашла ничего лучшего, как ответить, мол, шли да заблудились.Мужчина усмехнулся, и скомандовал своим людям спешиться.
        - Стась, - обратился он к одному из них, - проверь - ка странников на наличие огнестрельного.Стась споро обыскал нас, но, к счастью, Артур оставил наган в особняке.
        - Командир, вроде чистые.
        - Чистые, так чистые. Это даже к лучшему. У нас, помнится мне, в отряде санитарок не хватает, да и бойцы лишние не помешали бы.
        - Ну, как, ребята, согласны ко мне в отряд?Я отрицательно покачала головой, а в ответ услышала:
        - Вижу, вижу ваше желание послужить правому делу.
        - Стась, возьми Николу себе в помощь и веди этих к нам, а мы потом подъедем и разберёмся. Баб к остальным санитаркам. А этого, - палец указална Артура, - запри пока в сарай. Там посмотрим, что это за птица.Командир махнул рукой и все, кроме наших конвоиров, скрылись за поворотом, подняв за собой пыльное облако.
        - Никола, сподвезло нам с тобой. Впрочем, коли командир приказал, то делать нечего. Пошли, что - ли!А вы, что замерли. Двигайте, давайте!Нас подтолкнули в том направлении, откуда прибыл отряд. Уныло передвигая ногами, мы пошли за Стасем, Никола охранял наши тылы.Все мои попытки разузнать, куда нас ведут, разбились о глухое молчание. Впрочем, идти пришлось не долго. Минут через пятнадцать мы оказались перед трёхэтажным особняком, скрывшимся за высокой оградой. По двору бродили женщины, развешивая бельё на верёвках, натянутых между деревьями. У входа стоял грузовик, из которого выгружали какие - то ящики.
        - Вам, двоим, туда, - меня с Вандой подтолкнули к группе женщин, - а, ты, - это уже к Артуру, - давай за нами.Нашего спутника увели за угол. Женщины с любопытством разглядывали нас. Одна из них подошла и поинтересовалась, как мы попали в отряд. Я объяснила.
        - Ну вот, и хорошо, - обрадовалась она, - зовите меня Василиной. Есть хотите?Ванда кивнула.
        - Тогда пошли со мной.Нас на кухню. Василина исчезла на несколько минут, и вскоре вернулась с горшком каши и караваем хлеба.
        - Садитесь, чем богаты.Нам протянули ложки, Ванда порезала хлеб. Новая знакомая разлила по алюминиевым кружкам чай,
        - Как поедите, выходите во двор, определю на работу.Пока мы остались наедине, я решила поговорить с Вандой.
        - Знаешь, в нашем положении лучше всего забыть об имени Съюзен.
        - Как же так?
        - Я думаю, эти люди, узнав, что я иностранка, могут потребовать с меня выкуп, что затруднит наше дальнейшее продвижение к намеченной цели. Ты уже слышала, что Артур называет меня Светланой. Зови и ты. Договорились?
        - Раз так нужно, то конечно.Наскоро перекусив, отправились изучать фронт предстоящих работ. Оказалось, всё не так страшно. Нам поручили развесить постиранное бельё тут же во дворе. Минут через десять наше внимание привлёк шум. Оторвавшись от работы, заметили, что во двор въезжает встреченный нами раньше командир отряда. На этот раз за ним следовало человек пять мужчин со связанными сзади руками в порванной военной форме.
        - Стась, Никола, - принимайте пленных.
        - Откуда только взялись? - поинтересовался Никола.
        - Так беляков с поезда повязали, - ответил один из конвоиров.
        - И куда их?
        - Пока в сарай, а завтра в расход.
        - Как прикажешь, командир.Никола подтолкнул одного из пленных, тот, запнувшись, упал, чем вызвал злой смех, окружавших его мужчин. Стась подбежал к нему, пнул ногой и прикрикнул, чтобы тот вставал. Со связанными руками это сделать было нелегко. Стась решил не церемониться и вытащил наган, намереваясь застрелить пленного. Внезапно Ванда бросилась вперёд и помогла мужчине подняться.
        - Спасибо, - одними губами прошептал тот и вместе с другими направился к сараю, где находился Артур.Ванда под прицелом недобрых взглядов вернулась к прерванной работе.
        - Ты слышала, завтра их расстреляют. Надо что - то делать, - обратилась она ко мне.
        - Я согласна, что их нужно спасать, но вот как?
        - Подождём, когда стемнеет, а там видно будет. Я что - то часового рядом с сараем не заметила. Возможно, на ночь и поставят кого в охрану, а, возможно, и нет, понадеются на крепкий засов. Вот тогда придёт и наш черёд. Не забывай, что с ними Артур.
        - Помнится, Артура обещали после допроса отпустить.
        - Как видишь, никто этого делать не собирается. Скорее всего, завтра его вместе со всеми расстреляют, - вынесла свой неутешительный вердикт Ванда.День тянулся как резиновый. Василина загрузила нас работой так, что скучать было некогда. Это было к лучшему, труд отвлекал от грустных мыслей. Наконец позвали ужинать, пообещав завтра отправить на речку стирать бельё. Нам показали места в общей спальне и разрешили отдохнуть перед сном. Предоставленное время мы использовали с целью разведки подступов к сараю. Как и предполагала Ванда, часового на ночь выставили. Это был совсем молодой парень, в силу своего возраста не принимавший участие в общей пирушке. Насупившись, он подошёл к сараю, зачем - то потрогал засов на двери, передёрнул затвор на винтовке, зевнул и присел на пенёк, подумав, что ничего с пленными не случится, если он вздремнёт чуток. Обхватив винтовку руками, новоявленный часовой заклевал носом, и вскоре раздалось тихое посапывание. Всё, парень уснул, что нам было на руку. Дождавшись, когда совсем стемнеет, подошли к двери и тихонько отодвинули засов. Заглянув внутрь, увидели, как напряглись
пленники в ожидании своей участи.
        - Артур, ты где? Это мы.От группы мужчин отделилась фигура и подошла к нам.
        - Ну, здесь я. Чего кричите?
        - Бежать надо отсюда. Завтра вас всех расстреляют. Выходите по одному и в сторону сада. Мужчины поднялись и, не веря своему освобождению, неуверенно потянулись к выходу.Один из освобождённых подошёл к нам и поинтересовался, нет ли где бесхозного оружия. Мы, как раз, видели кое что в одной из комнат особняка. Мужчины скрылись в здании, и вскоре вернулись с винтовкой и двумя наганами.
        - Всё, теперь можно уходить.Из дома послышался пьяный крик:
        - Глашка, ты, стерва, куда мой пистоль опять упрятала?Женский голос, по всей видимости, Глашкин, ответил:
        - Опять, чёрт, нажрался. Ты как свою харю зальёшь самогонкой, так пистоль свой и теряешь. Не брала я его, ясно тебе? Ищи сам, а то ног приделают.
        - Ладно, не ругайси, баба! Завтра найду. Подь, принеси ещё чего выпить.
        - А исчо чего тебе надоть? - продолжилась перепалка, окончания которой мы ожидать не стали. Пройдя сквозь тёмные деревья сада, вышли на пустынную улицу.
        - Теперь куда? - поинтересовался Артур.
        - Лучше всего на станцию, - предложил один из мужчин, там сядем на поезд, а дальше видно будет.Все согласились с ним, и мы двинулись к вокзалу. Пройдя пару поворотов, заметили впереди огни, которые неумолимо приближались к нам. Вероятно, обнаружилась пропажа пленников и была выслана погоня. Как раз перед нами возникла открытая дверь в один из брошенных владельцами домов.
        - Скорее за мной, - бросила я в темноту.Никто возражать не стал, и все дружно забежали в тёмной коридор. Не успели закрыть за собой дверь, как мимо дома проскакал отряд вооружённых людей с факелами в руках.
        - Кажется, по нашу душу, - выглянув окно, предположил Артур, - пожалуй, не стоит здесь задерживаться.Мы прошли в глубь дома. Кто - то чертыхнулся, налетев на стул.
        - Тише! - предупредила Ванда, - в доме кто - то есть.Все замерли, стараясь дышать через раз.
        - Вон, там, за той дверью, - указала Ванда рукой на противоположный конец комнаты.Стараясь как можно тише ступать, мы направились к закрытой двери. Из - за неё слышались приглушённые всхлипывания.
        - Ну, что открываем? - шёпотом поинтересовалась Ванда.
        - Открываем, - неуверенно ответила я.Мужчины оттеснили нас и, приоткрыв створку, заглянули в комнату. Всхлипывания перешли в безутешный плач. Пробравшись вперёд, я увидела женскую фигуру у окна. В комнате было темно, и мы не могли разглядеть таинственную незнакомку.
        - Кто вы? - поинтересовался Артур.Плач на мгновение стих и прошелестел женский голос:
        - Я медсестра с поезда. Меня Нина зовут.И вновь безутешный плач. Я подошла ближе, и смогла разглядеть, что перед нами совсем молодая девушка в костюме медсестры.
        - Что случилось?Нина взглянула на меня, и с трудом сдерживая рыдания, ответила:
        - Понимаете, их всех, всех убили. Выстроили вдоль вагонов и расстреляли. Всех, и санитаров, и врачей. Незадолго до этого меня отправили к начальнику станции, и пока я его искала, всё произошло. Я до сих пор вижу, как это случилось. Вижу удивлённые глаза моей подруги Риты. Она до последней минуты верила, что всё закончится благополучно. Однако, командир отдал приказ, и раздались выстрелы.Девушка вновь зарыдала. Мы с Вандой попытались успокоить её, но удавалось это плохо. Оставив нас, наши спутники отправились исследовать дом.Я решила поподробнее расспросить Нину о происшедшем на станции.
        - Когда всё это произошло?
        - Вчера утром. Сначала налетели аэропланы и стали бомбить вокзал. Начальник поезда отдал приказ об отправке, но снаряд разорвался рядом с паровозом. Машиниста и кочегара ранило. Поэтому отправление задержалось. На этом наши беды не закончились. Вскоре появились австрияки. Они начали вытаскивать раненых из вагонов. Тех, кого не удавалось вывести на перрон, расстреляли там, в вагонах. Медсестрам и врачам приказали выйти и построиться в шеренгу. Раненых вытаскивали на перрон, затем конвоировали в сторону вокзала. Я заметила, как солдат застрелил унтера на перроне. Один из врачей пытался заступиться за своих пациентов, но и его застрелили. Раненых, тех, кто не мог самостоятельно идти, расстреляли тут же у здания вокзала. Затем настала очередь медсестёр и врачей. Они все остались там, на вокзале.Постепенно девушка успокоилась. Оставив её с Вандой, отправилась проверить, куда пропали наши мужчины. Нашла их на кухне, где они разыскали какую - то крупу и, тщательно закрыв окна найденными шторами, пытались разжечь керогаз, чтобы приготовить кашу. Оставив их на такой ответственной работе, направилась на
поиски новой одежды для Нины, поскольку она слишком выделялась благодаря своему наряду. На втором этаже обнаружилось всё необходимое. Вернувшись, предложила девушке переодеться.Минут через сорок ужин был готов. Несмотря на то, что на кухне хозяйничали мужчины, каша удалась на славу. Наскоро перекусив, собрались в гостиной на стратегический совет. Пройдя сквозь бурные дебаты, остановились на том, что все - таки следует пробраться на вокзал и посмотреть, не остались ли там раненые. План получил всеобщее одобрение. Я отправила мужчин на второй этаж переодеться, все они до сих пор щеголяли военной формой, а это в нашей ситуации было чревато новыми неприятностями. Через полчаса мы уже пробирались по тёмному городу в сторону вокзала, шарахаясь от каждого звука. Пару раз пришлось прятаться в брошенных домах, поскольку слышали цокот копыт по мостовой, а встреча с всадниками нам было некстати. Всё когда - либо подходит к своему логическому завершению, так и мы в итоге добрались до пункта назначения. Вокзал встретил нас напряжённой тишиной и тёмными провалами окон. Внезапно начавшийся ветер поднял в воздух
обрывки бумаги, ранеными птицами носившимися вокруг нас. Всё казалось настолько зыбким и хрупким, что мы застыли на пороге здания, решая, что же делать дальше. Наше внимание привлёк приглушённый стон, раздававшийся откуда - то с перрона.
        - Тише, - предупредил Артур, - я пойду, проверю, что там, а вы стойте здесь. Нет, лучше зайдите внутрь и ждите меня там.Наш спутник исчез в темноте. Мы прошли в зал ожидания, встретивший нас пугающей тишиной и неприятным ощущением грядущей опасности. Кругом валялись перевёрнутые скамейки, какие - то ящики, бумаги, баулы и тёмные груды тряпья. Поставив одну из скамеек на ножки, уселись на неё, ожидая Артура. Вскоре он появился, ведя за собой человека в длинной шинели, тяжело опиравшегося на его плечо.
        - Эй, - окрикнула я Артура, - мы здесь.Мужчины направились к нам.
        - Вот, - Артур указал на своего спутника, - говорит, что был санитаром в эшелоне. Ранение в ногу, но не опасное. Идти может.Мы усадили мужчину на скамейку. Тот, вскрикнув от боли, на мгновение потерял сознание. Очнувшись, огляделся и, увидев меня, произнёс:
        - А вас я знаю. Вы помогали Сергею Васильевичу. Меня вы, наверняка, не помните, а вот Степаныча должны знать.Я заинтересовалась, а мужчина проложил:
        - Незадолго до налёта он попросил меня найти вас и помочь. Говорил, что вам грозит большая непрятность. После нападения австрияков, я отправился на поиски, но неудачно. Шальная пуля настигла меня. Австрияки, по всей видимости, приняли за убитого, и не тронули. Хорошо, что я нашёл вас. Степаныч очень просил, очень, пока его не убили. Велел кое - что передать наедине. Пойдём, отойдём.Мужчина, пошатнувшись, поднялся со скамейки и с трудом подошёл к окну. Выглянул на перрон, его лицо исказила злая гримаса, тут же сменившаяся спокойствием и, внезапно изменившимся до неузнаваемости голосом, произнёс. Взглянув на него, увидела человека с мёртвыми застывшими глазами, какие бывают у людей находящихся в глубоком трансе либо под воздействием гипноза.
        - Подойди, - послышался голос с хрипотцой, в котором я узнала интонации того мужчины который ещё тогда, до нападения австрийцев на поезд, предупредил меня об опасности, - подойди!Я, оглянувшись на своих спутников, медленно встала и направилась к окну.Подойдя, присела на подоконник, и внимательно посмотрела на мужчину, который продолжил:
        - Говорили же тебе, чтобы бежала, но ты не послушала. Почему?
        - Не успела, просто напросто не успела. Всё случилось так неожиданно, так быстро, что и бежать было поздно.
        - Помолчи, слушай меня и в этот раз постарайся всё сделать, как я тебе скажу. Похожа ты на мою дочу Настю. Пропала она. Не знаю, где сейчас. Может, и жива, а может, и нет. Увидев в первый раз тебя, принял за Настеньку. Потом пригляделся, понял, не она, но так похожа. Вот и решил помочь. Странная ты. Вижу, что не отсюда. Издалёка пришла. С тобой парень, держись его. Вам вместе быть. Ванду с собой возьмите. Одна она здесь осталась. Убили её Вальдемара, вчера убили. Был он в третьем вагоне, ранили его, ходить не мог. Вот австрияки и пристрелили.На глаза навернулись слёзы. Я вспомнила, как взъерошенный Вальдемар прибежал и объявил, что уходит на фронт, как мы с Вандой провожали его на вокзале, как он переживал за нас, стараясь скрыть свою заботу за напускной бравадой. И вот, его больше нет. Что будет с Вандой? Не скажу ей пока ничего, пусть живёт надеждой.
        - Что - то, ты, девонька задумалась? - продолжил мужчина, - слушай дальше. Скоро на вокзал прибудет литерный. Вам бы туда попасть, а дальше в Москву. Там сможете спрятаться. Выживите. Живы будете, если меня послушаете. Тебе придётся совершить путешествие, долгое путешествие с Вандой и твоим другом. Человека спасать будете, хорошего человека. Не отказывайтесь от того, что вам предложат сделать, а пока ждите литерный. Мне жить осталась недолго. Только дух Степаныча держит меня в мире живых до тех пор, пока я не выполню своей задачи.Мужчина стал обседать на пол. Его глаза на несколько секунд приняли осмысленное выражение, и он тихо прошептал:
        - Найди дочь Степаныча, найди. Говорил он, что чувствует, жива, мол, она. Найди!Мужчина бесформенным кулем повалился на грязный пол и затих.
        - Съюзен, что случилось?Артур подбежал ко мне, пощупав пульс лежащего мужчины, констатировал:
        - Готов.
        - Что значит, готов?
        - А то, что он мёртв.
        - Но как это могло случиться? Я только что с ним разговаривала…Договорить не успела. За окном послышался гудок паровоза, лязг колёс. Явно на станцию прибывал состав.
        - Это - литерный. Поторопитесь, нам туда, - предупредила я спутников, с изумлением посмотревших на меня.
        - А ты как узнала? - поинтересовался один из них.
        - Знаю только, что поезд в Москву идёт, а нам туда и нужно. Давайте, на перрон, а то без нас уедут.Все поднялись, и мы выбежали на улицу. Действительно, к перрону подходил эшелон. Такой знакомый по довоенным временам. Пассажирские вагоны с занавесками на окнах, проводники на подножках. Единственное, что говорило о том, что идёт война, была грузовая платформа впереди паровоза. На ней разместились солдаты, по бокам виднелись пулемёты, спрятанные за мешками с песком.Поскольку на первом пути стоял покинутый санитарный состав, вновь прибывший подошёл на запасной. Пыхнув паром, поезд остановился. Мы, пробравшись под вагоном, вышли к нему. Я увидела, как на землю спрыгнул офицер в новенькой форме и, увидев нас, остановился:
        - Иза, Ванда! Как вы здесь оказались? Боже, всё как будто было вчера. Помните ваше выступление в «Европейской»? Меня вы, вероятно, не вспомните. Я был одним из ваших поклонников. Как вы здесь оказались?
        - Извините, - Ванда выступила вперёд, не знаю, как к вам обращаться?
        - Михаил Прокопьевич к вашим услугам, - наклонив в приветствии голову, произнёс мужчина.
        - Не знаю, как и начать, - продолжила Ванда, - наверняка вы знаете, что с началом войны в Петербурге были организованы медицинские курсы, на которые мы с Изой и записались. Волей случая мы оказались в этом санитарном эшелоне, - Ванда кивнула на разгромленный состав. - Чудом удалось спастись. Сейчас пробираемся в Москву.
        - Нам как раз по пути. Прошу, - Михаил жестом показал на вагон, - у нас как раз есть свободное купе. К сожалению, только одно. Однако, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Ехать недолго. Утром, дай бог, будем на месте. Поторопитесь, скоро отправляемся. Друг за другом мы поднялись в вагон, и заняли места на мягких диванах. Как хорошо! Давненько не приходилось путешествовать с таким комфортом.Дверь открылась, и к нам заглянул наш давешний знакомый:
        - Я пришлю денщика. Он принесёт ужин.Через несколько минут появился солдатик с подносом, заставленным немногочисленными тарелками. Нам предложили ветчину, нарезанную крупными кусками, с десяток яиц, пару кружков колбасы и, конечно же, каравай хлеба. Несмотря на столь скудное угощение, голод удалось утолить. Поезд тронулся и я, убаюканная тихим перестуком колёс, задремала. Почему - то мне привиделась моя московская квартира, а в ней я увидела Съюзен, настоящую Съюзен. Девушка сняла старинный костюм, бросила на кресло нелепую шляпку, и отправилась в спальню переодеваться. Раздался телефонный звонок, Съюзен что - то ответила и, схватив кошелёк, вышла на улицу. Там её встретил Вячеслав. О боже, Вячеслав! Тот самый молодой человек, с которым я когда - то отправилась на вечеринку, закончившуюся перемещением в прошлое. Значит, Съюзен, наверняка, пройдёт мой путь. Если это случится, то всё должно вернуться на круги своя. Не успела я поразмыслить над будущими перипетиями жизни, как состав резко дёрнувшись, стал замедлять скорость и вскоре остановился. Выглянув в окно, не обнаружила там никакого вокзала, ни
даже крошечного полустанка. Кругом виднелись, уходящие вдаль, присыпанные снегом поля с одинокими угрюмыми деревьями.
        - В чём дело? - поинтересовался один из моих спутников.В ответ, пожав плечами, поднялась и вышла в надежде прояснить ситуацию. К сожалению, никого не было видно, и поэтому я решила пройти в головной вагон, надеясь там найти объяснение нашей внезапной остановки. Однако, перейти в другой вагон мне не удалось, поскольку дверь была почему - то заперта. Вернувшись в купе, предупредила, что выйду наружу.
        - И охота тебе шляться, - сонно пробурчал Артур.
        - И вам того же. Спи, давай! - огрызнувшись, вышла из купе и направилась к выходу из вагона, открыла дверь и очутилась на заснеженном поле. Как же, заснеженное! Обдав меня смрадом выхлопных газов, мимо промчался серый «Мерседес».
        - Эй, Вань, глянь, как тётка вырядилась, - ткнув в мою сторону пальцем, мимо пробежали подростки. Один из них, мальчишка в разодранных джинсах и футболке с изображением средневекового рыцаря, остановился, посмотрел на меня и, покрутив пальцем у виска, убежал вслед за своими друзьями.
        - Женщина, вы дорогу переходить собираетесь? - пребольно толкнув меня сумкой, мимо просеменила старушка, - вырядилась, люди добрые, вы на неё посмотрите! Вырядилась!Бабулька бодро перебежала через дорогу, нарушив все возможные и невозможные правила движения и уже с другой стороны улицы крикнула:
        - Пойди, проспись, а то, на тебе, вырядилась и шляется тут, под ногами путается! Путному человеку и шагу ступить негде.Бабулька, гордо вскинув голову, удовлетворённая своей просветительской деятельностью, исчезла за углом старинного особняка чудом сохранившемся в бесконечной московской суете.Называется, сходила узнать, почему поезд остановился. Решившись, шагнула на дорогу, собираясь утрясти свои разгулявшиеся мысли в небольшом сквере на противоположной стороне. Не успела сделать и шагу, как сзади раздался скрип тормозов, и рядом остановился зелёный микроавтобус, из окошка которого выглянул симпатичный парень.
        - Свет, это как называется? - без предисловий начал он, - мы тебя всё утро ждали. Съемку отложили. А ты, видишь ли, прогуляться решила. Часом не заболела?Меня подтолкнули к раскрытой дверце. Молодой человек подвинулся и, похлопав ладонью по сиденью, предложил сесть рядом с ним.
        - Забыла что - ли, мы вчера договорились встретиться у твоего дома? Я с утра там целый час ошивался. У вашей консьержки поинтересовался, куда ты делась. Та и говорит, что ушла ещё утром, а вот в каком направлении, не известно. Тут реж и позвонил. Едем, говорит, на станцию, сцену прощания снимать. Видишь ли, состав старинный подогнали, форму белогвардейскую выдали. Нам с тобой целоваться у вагона, а тебя всё нет. Хотели уж Аньку подписать, да та в никакую.От этого стрёкота у меня голова пошла кругом. Куда едем? Зачем? Причём здесь прощальный поцелуй у вагона? Старинный эшелон какой - то! Явно мне нужна передышка.
        - Слышь, отвянь, спать хочется, - нагрубила я парнюТот сразу проникся:
        - Так бы и сказала, что с бодуна. А мы тут сума сходим. Ладно, спи, - подставив плечо, молодой человек, наконец - то, закрыл рот.Притворившись спящей, думала, куда же меня занесло на этот раз? Скорее всего, до меня здесь поработала Съюзен. Однако, как она умудрилась попасть на съёмочную площадку? Чудеса, да и только! Я не заметила, как задремала. Казалось, только что уснула и, на тебе, уже будят.
        - Вставай, приехали! Иди в гримёрку. Да, а где твоя незаменимая шляпка? - поинтересовалась у меня одна из женщин.Я пожала плечами, и выпрыгнула из автобуса. На улице припекало, а тут о какой - то шляпке спрашивают.
        - Чего столпом египетским застыла? - крикнула мне всё та же женщина. Иди скорее грим делать. Антон, да приведи ты эту малахольную. Юноша, сидевший рядом со мной в автобусе, подтолкнул к жёлтому вагончику.
        - Иди скорей! Верка, она такая, сгрызёт и не подавится.Значит, ту стервозную даму зовут Веркой, молодого человека Антоном. Надо запомнить.Через минуту я уже сидела перед зеркалом, Верка наводила мне красоту.
        - Слышь, сегодня от тебя «Красной Москвой» не воняет. Сменила духи? И, не дожидаясь ответа, продолжила, - Антон - то как на тебя смотрит. Запал, видно, парень. Ты к нему присмотрись, неплохой мужик. Один мать и малую сестру тянет. А какой хозяйственный! Ты не смотри, что шебутной. Это он так, для антуражу. Всё, готово! Иди к своему Ромео.Всё ещё не придя в себя от столь стремительной смены обстановки, покинула в задумчивости гримёрку. Моему удивлению не было предела, когда я увидела перед собой красавца мужчину в форме офицера Белой армии.
        - Прошу вас, мадам, - офицер подал мне руку, - экипаж нас ждёт, сударыня.Видя моё удивление, рассмеялся:
        - Не узнала, не узнала! А пари - то я выиграл! Лёх, - обратился он к парню, стоявшему неподалёку. - Я же говорил тебе, не узнает, а ты не верил.Пришла моя очередь угадать, кто же передо мной.
        - Антон, ты, что - ли?
        - Ну, кто же ещё? Благодаря тебе, кстати, мы выиграли пузырь «Шампанского». Лёх, неси бокалы!Лёгкий хлопок и пенная жидкость заиграла в пластиковых стаканчиках.
        - Извините, господа, - смутился Лёшка, - других нет.
        - Да ладно. Давай за успех.Шампанское закончилось подозрительно быстро.
        - А где все? - поинтересовалась я у Антона.
        - Так все на вокзале нас ждут. Давай, поехали. Лёх, ты с нами? Вон и авто прислали.Лёшка принял приглашение и минут через двадцать мы входили в заброшенное здание железнодорожного вокзала, построенного, вероятнее всего, в конце девятнадцатого века. Алексей придержал дверь, пропуская нас вперёд. Если с улицы здание выглядело крайне непритязательно, то внутри была воссоздана атмосфера начала века уже минувшего.
        - Вам дальше. Идите, а я здесь подожду. Успешных съёмок, - пожелали нам удачи.Выйдя на перрон, была просто поражена тем, что смогли сделать киношники. Я вновь почувствовала себя барышней давно ушедшей эпохи. Как всё здорово обустроено! Массовка впечатляла. Во всём ощущалась суматоха, предшествующая отправлению поезда. Сновали носильщики, женщины проверяли багаж, мужчины нервно курили, озираясь на своих спутниц. Кое - где виднелись люди одетые в военную форму. Состав ещё не прибыл, и режиссёр явно нервничал. Увидев нас, подбежал:
        - Слава богу, хоть вы на месте. Когда подадут вагоны, медленно подойдёте к третьему, встанете рядом. Ты, Светлана, поднимешься на ступеньки, когда состав тронется. Ты, Антон, с тоской во взгляде, запомни, именно с тоской, будешь провожать её. Затем, ещё раз взглянув на свою возлюбленную, побежишь за поездом. Да, чуть не забыл, Свет, откроешь окно и помашешь рукой. Вроде бы всё. Понятно?Мы одновременно кивнули, и режиссёр отправился узнавать, когда, наконец - то, прибудет паровоз с вагонами. Оказалось, что очень скоро, и мы успеем лишь выпить по чашечке кофе, что не без некоторого удовольствия и сделали. Действительно, вскоре послышался гудок приближающегося паровоза и состав медленно, выпуская клубы пара, приблизился к перрону.
        - Всем по местам, - раздался зычный крик помощника режиссёра.Вышла дама и с самым серьёзным видом произнесла:
        - Кадр первый, дубль первый.
        - С богом! - прошептал, перекрестившись, Антон.
        - Мотор, камера, поехали!Съёмка пошла вначале по намеченному режиссёром плану, а потом что - то изменилось. Я, как мне и было сказано, поднялась на последнюю ступеньку вагона и посмотрела на Антона. Его взгляд мне не понравился. Он как будто прощался со мной. Вместо того чтобы спокойно пройти в вагон и, открыв окно, помахать на прощанье рукой под заливистый гудок паровоза, спрыгнула на перрон и, подбежав к своему партнёру по съёмкам, обняла его.Антон склонил голову мне на плечо, провёл рукой по волосам.
        - Молодцы, ребята. Здорово! Не ожидал такого, - услышали мы довольный голос режиссёра, - а теперь снимаем второй дубль. Приготовьте «раненых».Гражданская массовка рассосалась, на платформу въехали грузовики с актерами, изображавшими раненых солдат.Ко мне подошла Вера и протянула косынку с красным крестом на ней.
        - Одень.Антон куда - то исчез. Режиссёр объяснил мне дальнейшие перипетии сюжета, по которому я встречаю своего раненого жениха в санитарном поезде. Ему предстоит серьёзная операция, а я должна ассистировать хирургу. Кивнув головой, что всё поняла, подошла к машине, чтобы помочь с выгрузкой «раненых».Когда мимо меня проносили носилки с одним таким «раненым», тот внезапно схватил меня за руку и произнёс слова, которые я уже слышала.
        - Дочка, беги отсюда. Ждёт тебя беда. Друга своего спасай. Попомни мои слова, спасайся!Я тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение. Передо мной на носилках лежал, перевязанный кое - как бинтами, актёр.
        - Поправь мне одеяло, - чуть слышно прошептал он, - наклонись, поправь.Что же это было? Может, мне почудилось голос, и никто со мной не разговаривал. Наконец сцена с ранеными была отснята. Я услышала голос:
        - Стоп мотор!Состав, несмотря на то, что съёмка закончился, тронулся и, набирая скорость, стал удаляться от станции. Все заволновались. «Раненые» повскали со своих носилок, и заметались по вагону.
        - Какого чёрта! - услышала я за спиной знакомый голос.С забинтованной головой ко мне подошёл Антон.
        - Свет, что происходит? В сценарии этого нет.
        - Сама ничего не могу понять. Ой, - взглянув в окно, вскрикнула я.
        - Что там?
        - Снег. Лето, кажется, закончилось.Антон, приоткрыв занавеску, не смог сдержать возглас удивления.
        - Не может этого быть! Снега просто - напросто не может быть! Сейчас же лето.
        - Кажется, начинаю понимать, что происходит, - решила я прояснить ситуацию.Договорить не успела. Состав, дёрнувшись, замер на месте. Хорошо бы узнать, в чём дело? Пройду, пожалуй, на разведку в головной вагон. Дверь между вагонами оказалась запертой. Ладно, спущусь на улицу, а там и до паровоза дойду. Опять, то же самое. Я уже сходила на разведку и, спрыгнув на занесённое снегом поле, оказалась на солнечной московской улице, где меня подобрали киношники.
        - Подожди, я с тобой, - перехватил меня Антон.Выйдя из вагона, оказались в совершенно пустынной местности. Кругом виднелось бесконечное поле, припорошенное снегом.
        - Смотри, там, кажется, избушка, - указал рукой Антон на видневшееся вдали здание, - давай, попробуем разузнать, где мы оказались.Земля подмёрзла, идти было легко, но учитывая, что одеты были мы по - летнему, вскоре порядком замёрзли. Взглянув с надеждой на небо, а вдруг солнышко покажется, заметила стремительно приближающиеся тёмные точки.Через минуту можно было узнать в этих точках допотопные аэропланы. Ох, не к добру это. И ведь как в воду глядела. Один из самолётов снизился настолько, что я смогла разглядеть ухмылявшегося пилота. Тот, показав рукой на Антона, провёл ребром ладони по горлу. Второй пилот, что - то прокричав, направил на нас ствол пулемёта. Прямо под ногами взвился пушистый снег, смерть прошла совсем рядом. Вслед за первым аэропланом на горизонте показалось ещё четыре. Они стремительно приближались к нашему поезду. Вниз полетели бомбы. Одна из них угодила прямо в вагон. Люди, выпрыгивая оттуда, попадали под пулемётный огонь и, обливаясь кровью, падали замертво на землю. Я увидела, как Вера, пробежав несколько метров, вдруг вскинула руку и, ухватившись за грудь, обсела на землю.
Аэропланы пошли на второй заход. Над эшелоном показались языки пламени. Обезумевшие от ужаса люди бестолково метались под прицельным огнём. Антон, ухватив меня руку, потянул в сторону небольшой канавы, пересекавшей поле.
        - Давай, скорее туда!Толкнув меня в спину, Антон вскрикнул и упал, сбив меня с ног. Правая рука у него безвольно повисла плетью. На мундире расплылось красное пятно.
        - Кажется, меня ранило, - успел он прошептать перед тем, как потерять сознание. Мне с трудом удалось дотащить его до укрытия. Спрыгнув в канаву, притянула туда и Антона. Разорвав рукав, поняла, что пуля прошла навылет. Правда рана сильно кровоточила. С трудом, но мне удалось перевязать своего спутника. Очнувшись, он первым делом поинтересовался, что же на самом деле произошло. Как могла, объяснила ему, что мы каким - то образом оказались в прошлом. К моему изумлению, молодой человек этому не особо удивился.
        - Читал об этом, но чтобы подобное могло произойти со мной, не мог даже и представить. А, вот видишь, случилось же. Как дальше жить будем?
        - Сначала дождёмся, пока не улетят самолёты, посмотрим, может, кто и уцелел, а там решим.Ждать пришлось не долго. Сбросив смертоносный груз, аэропланы улетели, на прощанье помахав крыльями. Подойдя к разбитым вагонам, попытались найти выживших. Всё напрасно. Кругом одни трупы. Внезапно в поле я заметила одинокую женскую фигуру.
        - Смотри, обратилась я к Антону, - там кто - то есть и этот кто - то направляется к нам.Женщина приблизилась, и я узнала в ней Ванду.
        - Как ты здесь оказалась? Где все остальные?И только тут я заметила, что девушка безутешно рыдает.
        - Что случилось?Кое - как вытерев слёзы, Ванда приступила к рассказу:
        - Помнишь, когда наш поезд остановился, мы все спали. Сквозь сон я услышала, что ты уходишь, и обмолвилась несколькими словами с Артуром.Я хотела проводить тебя, но сон снова сморил меня. Не знаю, сколько времени прошло, но тебя всё не было, и я вышла с Артуром на твои поиски. Вдали мы заметили избушку и направились к ней, узнать. Не успели сделать и нескольких шагов, как заметили, что к составу приближаются австрийские аэропланы. Один пролетел так низко, что даже рассмотрели лицо аэронавта. Он помахал нам рукой, а его напарник, направив на нас пулемёт, выпустил очередь. Правда, вреда она нам не причинила. Заметив неподалёку небольшой овраг, Артур заставил меня укрыться, а сам отправился к избушке, и тут началось такое! Вслед за первым аэропланом появилось ещё несколько, и они стали сбрасывать бомбы на наш эшелон. Вагоны загорелись, раненые, те, кто мог ходить, пытаясь спастись, выбираясь из горевших вагонов через окна, но тут же попадали под огонь пулемётов. Наши попутчики погибли в первые минуты налёта. Один из снарядов угодил как раз в то место, где находилось купе. Я ждала Артура, но он так и
не появился. Затем, когда аэропланы улетели, решила сходить к поезду узнать, не остался ли кто в живых, и тут увидела вас.
        - Мы проверили, живых здесь нет. Следует разыскать Артура. Да, Ванда, познакомься, это Антон, - представила я своего спутника.Ещё раз взглянув на останки поезда, отправились в путь. Однако Антон попросил подождать и, подойдя к изрешечённому снарядами вагону, забрался внутрь.
        - Держите, - он передал нам тёплые кофты, - к сожалению, ничего другого найти не удалось.Не оборачиваясь, мы побрели к избушке, ставшей нашей путеводной звездой. Подойдя ближе, поняли, что она заброшена, и там никого нет. Следов Артура обнаружить не удалось. Потоптавшись, вернулись на железнодорожные пути и по ним решили добраться до ближайшего населённого пункта. Идти по шпалам было неудобно, но другого выбора не было. Мы двигались таким образом почти два часа, когда вдалеке заметили какие - то строения. Ускорив шаг, вышли к небольшому полустанку и, постучавшись в один из домов, попросили приютить нас. Дверь открыла пожилая женщина и, оглядев, пропустила в избу. Внутри было натоплено.
        - Наверное, проголодались. Садитесь к столу, у меня картошка в чугунке осталась. Ещё тёплая. Вот солёные огурчики, капуста и хлебушек есть, - выставила на стол угощенье хозяйка дома. - А вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь. Переночуете, а уж завтра и пойдёте.Присев на скамейку у окна, женщина стала нас с интересом рассматривать, думая о чём - то своём.
        - Смотрю вот на вас, сердешные, как вы по морозу - то пойдёте? Придётся справить что потеплее. Недавно вот, проходил тут один такой же. Весь из себя какой - то испуганный. Сидит, смотрит, озирается, словно чего - то боится. Покормила его, дала дедов пиджачок, он и пошёл. Посмотрел на меня, словно сквозь стену, а глаза пустые, нездешние глаза. Попрощался, значит, да далёко не ушёл. Мимо староста наш проезжал. Так его и забрал с собой.
        - А описать его вы можете? - поинтересовалась Ванда.
        - Что значит, описать? Поясни, голубушка.
        - Ну, это, какой из себя был мужчина?
        - Так это, высокий, волос короткий, глаз серый, подбородок щетиной порос. Вот тут, у глаза, - женщина показала у себя на лице, - у него шрамик такой маленький. Говорю, странный, не сельский, точно, но и не городской.Ванда взглянула на меня, и мы обе поняли, что речь шла об Артуре. Интересно, как он мог здесь оказаться? Вероятнее всего, оглушило его, вот и показался он нашей хозяйке странным.
        - А куда его староста повёз? - поинтересовалась я.
        - Кажись, в город.
        - А город далеко отсюда будет?
        - Да нет, часа два на телеге ехать, ну, а пешим ходом, естественно, поболе. А это ваш знакомец, что ли? - поинтересовалась наша хозяйка, - уж больно вы о нём расспрашиваете.
        - Знакомец, знакомец, потерялись мы только.
        - Так, вы не переживайте сильно. С утречка Фанасий туда поедет. Вот и вы с ним напроситесь. Он мужик добрый, возьмёт. А ночку переночуете и в путь дорожку.Решили утром поговорить с этим самым Афанасием. Постелили нам в горнице, а вот Антон попросился на сеновал.
        - Так холодно там, - пожалели нашего спутника.
        - Да ладно. Как нибудь переживу, - отпарировал Антон, собираясь на ночёвку,и мы начали обустраиваться ко сну. Хозяйка задула свечу, изба погрузилась во тьму.Спала я хорошо до тех пор, пока меня не разбудил Антон.
        - Слушай, Свет, на улице шум какой - то. Не нравится мне это. Машины вроде понаехали. Буди Ванду. Думаю, ноги делать надо. Сердцем чую.
        - А что такое, ноги делать? - спросонья поинтересовалась Ванда.
        - Эх, тетеря, такого и не знаешь. Бежать нужно и как можно скорее.
        - А что такое тетеря? - вновь проявила свою неосведомлённость Ванда.
        - Света, откуда твоя подруга? - не отвечая на вопрос, поинтересовался Антон.
        - Не обращай внимания. Видишь, от сна ещё не отошла.Проснулась наша хозяйка и, услышав, что мы собираемся уходить, собрала нам немного продуктов в дорогу.
        - Вы уж там поосторожней. Берегите себя, - перекрестила нас женщина.Попрощавшись, вышли на улицу. Действительно было заметно оживление. Мы увидели два грузовика, остановившиеся напротив церкви. Рядом виднелся легковой автомобиль. Кругом сновали солдаты. Офицеры, покрикивая на них, отдавали только им понятные команды. Вообще, царило ненужное нам оживление.
        - Что делать будем? - поинтересовался Антон.
        - Во - первых, не паниковать, во - вторых, следует подумать, как выбраться отсюда, не привлекая внимания и в - третьих, чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Видите, транспорт имеется в наличие. Всего три штуки. Вот одна из этих единиц нам и потребуется.
        - Ага, понятно, - включился Антон. - Как я понимаю, нам нужно, что помельче, то есть легковушка.
        - А что такое легковушка? - влезла в наш разговор Ванда.Мы оба шикнули на неё, и продолжили обсуждение побега.
        - И так, уводим легковушку, а за нами погоня. Это не есть гуд, - Антон задумчиво посмотрел на два грузовика. - Нужна диверсия.
        - Только не предлагай проколоть шины. Они литые, ничего не выйдет, - остудила я пыл молодого человека.Антон с удивление взглянул на меня.
        - А ты откуда знаешь?
        - Да знаю вот.
        - Ищем другой способ. Можно, например, сахар засыпать в топливный бак.
        - Ага, сахар. Это хорошо. Это выход. А где мы возьмём этот самый сахар?Антон приуныл. И тут на «сцену» вышла Ванда:
        - А что, если угнать все три авто?Мы с удивлением посмотрели на неё.
        - А кто за руль сядет?
        - Как я знаю, Светлана может, да и я умею.
        - А что, это может сработать. Только вот народа вокруг многовато.
        - А мы подождём, пока все разбредутся, а там и за дело.Ждать пришлось недолго. Отдав команду, офицеры направились к самому большому зданию, а солдаты стали расходиться на постой в другие дома. Техника осталась без присмотра. Теперь время работало на нас.
        - Действуем! - скомандовал Антон, и мы чёрными тенями заскользили к грузовикам.Вскоре, заурчав моторами, грузовики и легковушка, медленно, набирая скорость, выехали за околицу. Нам казалось, что бесшумно, а наши оппоненты думали совершено иначе. Услышав шум двигателей, укрывшиеся ранее в избах, солдаты, кто, в чём был, повыскакивали на улицу, с удивлением уставившись на поспешно удалявшиеся грузовики. Офицеры, увидев, что и их средство передвижения, передвигается без них, решили организовать погоню.Вслед раздались запоздалые выстрелы, не причинившие, впрочем, никакого вреда. Оглянувшись, увидела мелькавшие фигурки людей, в беспорядке суетившиеся на улице. Ура, вышло! Нам удалось удрать! Вперёд, заре навстречу. Эта заря как раз и вставала перед нами. Не успела подумать о хорошем, как грузовик, ведомый Вандой, завилял на дороге и вскоре съехал в кювет. Пришлось остановиться и нам.
        - В чём дело? - поинтересовался Антон, ступив на промёрзшую землю.
        - Я, вот тут подумала, - заявила Ванда, - зачем нам два грузовика? Хватит и легкового авто. Давайте пересядем в кабриолет, а всё остальное бросим здесь. Быстрее выйдет.
        - Согласен, - Антон, окинув взглядом местность, предложил загнать грузовики в лес и там их спрятать в чащобе, предварительно что - нибудь повредив.Идея показалась стоящей, и мы поступили так, как посоветовал Антон. Загнали, хотя и с трудом, транспорт в лес, предоставив нашему спутнику причинять задуманный им ущерб. Вернувшись на дрогу, устроились с Вандой на заднем сиденье легковушки, стали ждать Антона, но его всё не было.
        - Пойдём, глянем, что там происходит? - предложила Ванда.Выбравшись из машины, направились к грузовику, но никого там не обнаружили. Удивлённо переглянувшись, вновь направились к автомобилю, но и его не обнаружили.
        - Антон, ау! - позвали молодого человека, - ты где?Однако ничего этими криками не добились. Исчез Антон, исчез грузовик и наша легковушка. Час от часу нелегче. Выйдя на дорогу, решили двигаться, куда глаза глядят, а глядели они в сторону железной дороги, неожиданно появившейся перед нами. Вскоре послышались гудки паровозов, а минут через пятнадцать мы вышли к небольшому полустанку забитому железнодорожными составами. Спустившись с пригорка, мы прошли к будке обходчика и поинтересовались нашим местонахождением. Всё оказалось не так уж и плохо: до Москвы было часа два ходу. Я имела в виду на поезде. Теперь осталось пристроиться к кому - нибудь эшелону и двигаться в сторону города.Пробравшись на станцию, стали искать подходящий вариант. Товарняки нам явно не подходили. Нужен был пассажирский, но, к сожалению, такового пока не наблюдалось. Поэтому, уже не таясь, прошли в здание вокзала, где и расположились на скамейке. Пережитые волнения сказались на нас и мы, прижавшись друг к другу, незаметно задремали. Из состояния покоя вернул в реальность громкий женский голос:
        - Электропоезд до станции Одинцово прибывает на первый путь.Ванда непонимающе разглядывала пришедшую в движение толпу. Я и сама ничего не могла понять. Мимо нас пронеслась толпа каких - то средневековых рыцарей. Затем появились мужчины в форме солдат Первой Мировой. Один из них направился к нам.
        - Алексей, - представился он, - вы тоже с нами едете?
        - Куда? - поинтересовалась Ванда.
        - Как куда? На форум, конечно. Сегодня у нас реконструкция одного из дней войны четырнадцатого. Я смотрю, вы одеты как надо. Значит, наши. Ну, что, пошли.
        - У нас нет билетов, - заикнулась я.
        - Ничего страшного. Мы целый вагон забронировали. Специально договорились с начальством, чтобы к электричке наш вагон прицепили. Старинный, между прочим. Вставай, пошли!Алексей помог нам подняться, и мы последовали за ним. Ванда не переставала вертеть головой, рассматривая непривычную для неё одежду.
        - Объясни мне, что происходит?
        - Давай попозже. Ладно?Через служебный вход мы прошли на платформу, где нас действительно ждал вагон начала века.
        - Давай, топай, сейчас с ребятами познакомитесь. Парни они хоть куда, - подтолкнул к ступенькам Алексей.В купе, куда нас проводили, уже находилось три человека, мужчины средних лет, также одетые в костюмы начала двадцатого века.
        - О, а к нам гости! Проходите, милые дамы, - поприветствовал один из них. Нас усадили на мягкий диванчик и не успели мы представиться, как поезд тронулся. За окнами промелькнули последние московские многоэтажки. Мимо пролетали пустынные платформы. Ехали не долго, около часа. Когда пассажиры стали покидать электричку, мы намеревались последовать за ними, но Алексей усадил нас обратно и предупредил, чтобы не торопились, поскольку вагон отбуксируют к месту реконструкции событий 1914 года. Действительно, вагон сначала отогнали на запасной путь, а затем появился самый настоящий паровоз, к которому нас и прицепили.
        - Вот видите, как всё обустроили. Паровоз в депо стоял, а мы упросили дать его нам на денёк. Представьте, дали!До нового места добирались не дольше, чем до Одинцово. Оказалось, ехали по давно заброшенной ветке и остановились в чистом поле, где виднелись многочисленные палатки, в которых разместились реконструкторы.
        - Вот, наконец, и на месте. Прошу, - пригласил нас на выход Алексей.Мы спустились в лагерь, чтобы ознакомиться с окружавшей обстановкой. Кое - где разожгли костры и готовили немудрёную пищу. У одной из палаток собрались молодые люди и под гитару пели русские романсы начала двадцатого века.
        - Ну, как вам? - поинтересовался наш новый знакомый.
        - Впечатляет, - откликнулась Ванда.Мимо меня пробежал молодой человек одетый как гимназист начала прошлого века. Задев меня локтём, извинился. Мне он показался знакомым. Я уже видела его, там, в прошлой жизни. Ну да, длинное чёрное пальто и кепка с кокардой. Именно его я встретила в тот день, когда на несколько минут погрузилась в прошлое. Именно он пробежал мимо меня и, задев локтём, извинился.
        - Молодой человек, - решила я удержать парня, - подождите.Юноша остановился.
        - Вы это мне?
        - Да, подождите.Я подошла к нему и продолжила:
        - Не ходите на поле.
        - Но почему?
        - Вы мне не поверите. Я видела странный сон, а в нём вас. Так вот вы пропадёте из этого лагеря и больше не вернётесь домой.
        - А, ерунда, - махнул рукой юноша, и продолжил свой бег, направляясь к кромке леса.Я заметила, как по земле начал стелиться лёгкий туман, подбираясь к поезду. Наш гимназист обернулся, его ноги погрузились в дымку тумана, который постепенно стал подниматься вверх, пока не скрыл всю фигур. Подувший ветер разогнал туман, но гимназиста на месте не было, как не было и трёх мужчин, направлявшихся в нашу сторону. Кажется, я вновь привлекаю к себе этот странный туман, отправляющий людей в прошлое.
        - Эй, ребята, - услышала я за спиной, может, кто из вас говорит по - французски? Там, - взмах рукой в сторону, - появились какие - то девицы. Лопочут что - то. Вроде по - французски. Кто понимает эту тарабарщину?
        - Давайте я попытаюсь, - пришлось пойти и разузнать, что случилось.Меня направили к трём испуганным женщинам в платьях с рюшами и в странных шляпках с экзотическими перьями. Действительно, по - русски они не понимали и что - то пытались рассказать окружившим их мужчинам. У одной из дам в руках был зонтик от солнца. Вторая теребила дорогой ридикюль, а третья, самая молодая из всех, жалобно улыбалась. Увидев меня, они радостно подбежали, и стали умолять отправить их в Дижон. Как я поняла, все они давние подруги, отправились тёплым днём прогуляться по городу, решили зайти в кафе, но внезапный порыв ветра бросил на них сгусток тумана и вот они, вместо кафе, оказались здесь, на поле.
        - Мадам, ради бога, помогите добраться до Дижона. Мы ничего не понимаем. Как мы здесь оказались? И где это здесь? Помогите!Пригласив их следовать за собой, пошла к нашему вагону, решив, что девушкам будет привычнее находиться в обстановке к которой они привыкли. Поезд как раз подходил для этого. Усадив их в купе, решилась открыть им всю неприглядную правду.Впрочем, сделать этого мне не удалось. Алексей, ворвавшись в купе, выпалил.
        - Скорее, за мной! Происходит что - то странное. Идёмте же!Наши француженки тут же вскочили, попытавшись последовать за мной, но я остановила их, предупредив, что в вагоне им будет безопаснее. Спустившись вниз, действительно увидела странную картину. На противоположном конце поля, казалось, снимали кино, о чём я и просветила Алексея.
        - Да нет. Не может этого быть, - парировал он, - мы бы знали. Никаких съёмок не намечалось. Смотри, слишком всё натуралистично. К тому же не видно никаких камер.Теперь пришёл черёд удивиться и мне. На самом деле, события развивались явно не по сценарию. По дороге шла колонна уставших солдат. Понурые головы, потухшие взгляды, в общем, какая - то отрешённость во всём.Внезапно раздался крик «Воздух!». Колонна рассыпалась. Солдаты направились к лесу, где было легче укрыться. Тем временем на небе появились очертания самолётов. Вскоре они приблизились, и мне удалось рассмотреть нарисованную на их крыльях свастику.Удивлённо взглянув на замершего с открытым ртом Алексея, я неуверенно произнесла:
        - Кажется, «Мессеры»!Лицо моего спутника вытянулось ещё больше:
        - Откуда?Тем временем от одного из самолётов отделились чёрные точки, вскоре переросшие в авиационные бомбы. Вот и первый взрыв, разметавший аккуратные стога сена. Послышался вой, и следующий снаряд пропахал землю, а вот третий угодил прямо в группу убегавших солдат. Боже, ведь это всё по - настоящему! Раздались крики боли и отчаяния. Когда обсела земля, нам удалось рассмотреть, что возле воронки виднеются неподвижные тела людей.Алексей не мог придти в себя, и всё время пытался что - то сказать, но это ему никак не удавалось. Лётчики, по всей видимости, заметив состав, направились к нему.
        - Бежим! - схватив молодого человека за руку, я бросилась в сторону леса. Ванда, подобрав юбки, бежала за нами. Навстречу, извиваясь словно живые, заскользили клочья тумана, скрывая наши фигуры в бледном мареве. Несмотря на летнюю жару, повеяло холодом. Впереди показались первые деревья и кустарник. Мы устремились к ним, стараясь укрыться там. Алексей, как сомнамбула, следовал за мной.
        - Всё, больше не могу, - запыхавшись, уселась прямо на землю Ванда, - давайте передохнём.Прислонившись к дереву, я огляделась. Да, по всей видимости, состоялся очередной провал в прошлое. Только вот в какое? Землю запорошил девственно белый снег. Дул северный ветер, поднимая с земли мириады снежинок. Летом и не пахло. Скорее всего, была ранняя осень. Вероятно, на дворе стоял октябрь. Вой «Мессершмитов» утих, и воцарилась густая тишина. Перед нами расстилался редкий перелесок, а сзади виднелось пустынное поле с забытыми на нём стогами сена.
        - Ничего себе. Приехали! - пробурчал Алексей. - Интересно, а где все остальные? Как хорошо киношники придумали. Только вот со временем чуток нестыковочка получилась. Мы же Первую мировую собирались перечитать и реставрировать небольшой кусочек исторических событий, а тут явно с «Мессерами» напутали. А вы чего рванули? Испугались? Так ведь всё не по настоящему было. Ладно, давай назад. Наши, наверное, уже хватились. Ищут.Алексей, оглядевшись, бодро зашагал по полю. Мы с Вандой догнали его, попытались поговорить, но он и слушать не стал.
        - Вот сейчас за бугорок зайдём, а там все наши стоят и ржут. Полгода вспоминать будут, как мы сиганули.Однако, взобравшись на этот самый бугорок и ничего перед собой, кроме бескрайнего поля, не увидев, растерянно пробормотал:
        - Интересно, куда все подевались? Ничего не понимаю. Надо идти дальше.
        - Никуда идти не надо. Мы уже пришли, - остудила я его порыв.
        - Куда пришли?
        - Сама пока не знаю, но пришли, - глубокомысленно заключила Ванда.Гд - то невдалеке послышался шум мотора.
        - Ого, - встрепенулся Алексей, - сейчас и узнаем. Тормознём авто, и расспросим, где это мы оказались.Вскоре на горизонте показался легковой автомобиль, за рулём которого был наш пропавший Антон.Увидев нас, он остановился и, укоренено посмотрев, произнёс:
        - Ну, вы и даёте! Я их, понимаешь, битый час ищу. А они, видите ли, по полю разгуливают.Тут его взгляд остановился на Алексее, и я заметила, как у него от изумления глаза на лоб полезли.
        - Алешка, чудила, ты как здесь оказался?Алексей повнимательнее вгляделся в лицо Антона и с криком «Братишка!», бросился к нему. Мужчины обнялись. Первым пришёл в себя Алексей.
        - Где ты эту колымагу откопал? - указал он на автомобиль.
        - Да вот у военного патруля отбили, - похвастался Антон.
        - Ты шутишь? Ну, конечно, шутишь. С «Мосфильма» машинка? Признавайся. Знаю, что вы что - то там старинное снимали. Хватит прикалываться. Давай, поехали домой. За нечаянную встречу по стопочке пропустим. Я что говорил, - это уже нам с Вандой, - кино снимают. Вот и братан мой тут, а он актёр. Сейчас сядем в машину, и он с ветерком доставит нас до места. Чего встали, как вкопанные? Садись, поехали!Алексей распахнул дверцу, и широким жестом пригласил садиться.
        - Вы уж извините, я с братаном на первое сиденье.Антон посмотрел на нас и спросил:
        - Он, что не в курсе?Я отрицательно покачала головой.
        - Не в курсе чего? - взвинтился Алексей, - раз уж начал, договаривай. Я чего - то не понимаю? Так расскажите сирому и убогому.
        - Ты, это того, не переживай особо, - начал Антон, - мы, как бы тебе пояснее объяснить…
        - А ты давай всё как есть.
        - В общем, попали мы, братишка, в одна тысяча девятьсот четырнадцатый год. Хочешь, верь, хочешь - нет.
        - Хватить заливать. Вот позвоню сейчас Коляну. Он тебе мозги прочистит, раз и навсегда разыгрывать меня перестанешь.Алексей извлёк из кармана сотовый и набрал номер.
        - Чёрт, нет связи. Ладно, давай до города доедем, а там и позвоним. Чего встали? Едем, едем. Давай, Антошка! - забравшись на переднее сиденье, скомандовал Алексей.
        - Как скажешь, брат, - Антон завёл машину, и мы наконец - то тронулись. Оказалось, что через поле проходила наезженная грунтовая дорога. Вот по ней и направились в туманную даль.
        - А куда мы едем? - поинтересовалась Ванда.Антон пожал плечами:
        - Пока сам не знаю. Думаю, куда - нибудь, где есть жильё.
        - Ты, это, дурака не валяй. Дуй в город. Мне позвонить надо, а то с вами, шутниками, заикой скоро станешь.Алексей вновь уставился на мобильник.
        - Не фурычит, зараза! Что и вышки рядом нет? Вот заехали в глухомань!Впереди показалось облако пыли, и мимо нас проехал грузовик с покрытым брезентом кузовом.
        - Видите, видите, - чуть не вывалившись из машины, Алексей рукой указал на грузовик, - «Мосфильмовский» прошёл. Сейчас и киношники объявятся. Жми на газ, Антоха.Вскоре восторженность ожидания встречи с киношниками у Алексея сменилась на меланхоличную задумчивость.
        - Нет, вы это видите? Куда все подевались? Кругом антиквариат разъезжает, а кино никто и снимать не думает. Ого, кажется, впереди дома виднеются, - радостно закричал Алексей, - вот приедем, отыграюсь. Вы мне дюжину пива проставите.Довольный произнесенной речью, он поудобнее уселся и, улыбаясь, стал представлять, как будет смаковать пиво.Действительно вскоре показались первые дома, за ними виднелись купола многочисленных церквей.
        - А вот и Суздаль. Что я вам говорил. Здесь - то уж точно связь должна быть.Вновь потыкав в кнопки, Алексей разочарованно произнёс:
        - Не ловит!
        - А причём здесь Суздаль? - поинтересовался Антон.
        - Как причём? - удивился Алексей, - церквей видите, как много! Сами разве не знаете, что в Суздале их до кучи. Значит, мы там. А где же тогда? В Суздале! Я вам говорю.Ничего не скажешь, хороша логика!Проехав по брусчатке мимо деревянных домов, стали приближаться к центру, о чём говорило появление двух и трёхэтажных особняков.В городе виднелись многочисленные церкви, построенные явно не вчера. По улицам прогуливались немногочисленные прохожие, которые вызвали неподдельный интерес Алексея.
        - Точняк, кино снимают. Не видите что ли? Вон баба в платье старинном к нам топает. Сейчас у неё всё и узнаем. Останови машину, пойду на разведку.Антон затормозил, его брат направился к прохожей. Это была довольно миловидная девушка в длинном до пола платье тёмно синего цвета, пальто до лодыжек и затейливой шляпке, украшенной цветными перьями. Алексей, подойдя к ней, поклонился и, ёрничая начал:
        - Сударыня, будьте любезны, скажите, кто здесь у вас главный?Девушка недоумённо взглянула на него и неуверенно ответила:
        - Как кто? Городской голова. Вон там - в управе, - указала она на солидный особняк красного кирпича.
        - Какая, к чёрту управа! - вскричал Алексей, - где у вас почта, полиция?
        - Что с вами, сударь? Полиция вон там, неподалёку, а почта прямо перед вами. Извините, мне идти надо.Девушка, с испугом, оглянувшись на Алексея, торопливо удалилась.
        - Нет, вы это видели? - возмутился юноша, - они, что здесь все сума сошли? Какая управа, какой голова? Вы тут сидите, а я на почту, может, оттуда позвонить удастся.Алексей побежал к зданию с надписью «Почтамптъ».
        - Чёрти что, - пробурчал он, подойдя к дверям, столкнувшись с солидным мужчиной в пальто и с тростью в руках.
        - Эй, уважаемый, скажите, какое сегодня число? - обратился он к нему.Тот с удивлением взглянув на Алексея, ответил:
        - Не знаю, сударь, где вы были вчера и что пили, но сегодня на дворе десятое октября одна тысяча девятьсот четырнадцатого года. Советую Вам проспаться, а затем к добропорядочным гражданам приставать с глупыми вопросами.Алексей, покрутив пальцем у виска, буркнул:
        - И этот туда же!Открыв дверь, он исчез из вида. Правда через пару минут вылетел оттуда как ошпаренный и направился к зданию, где размещался полицейский участок.
        - Алексей, - крикнула я, - куда ты? Подожди, не ходи.Однако, тот, махнув рукой, продолжил свой путь. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Появились два киношных полицейских, подобных я видела в отечественных сериалах, и направились к Алексею.
        - Юноша, постойте, - начал один из них.
        - А я как раз к вам, - обрадовался Алексей.
        - Да вы пьяны, молодой человек. Пройдёмте с нами.Подхватив его под руки, полицейские повели нашего спутника в участок.Антон выглядел обеспокоенным:
        - Во, влип, братишка! Выручать надо. Сгинет, так и не познав всех радостей семейной жизни, дурашка.Светлана, может, вы что - то посоветуете?Я пожала плечами, пристально посмотрев на здание, где размещался полицейский участок, ответила:
        - Предлагаю пройти к местным стражам закона и всё как следует разузнать. Они, возможно, скажут, за что арестовали твоего брата. Сами же представимся его родственниками.
        - Всем план хорош, - перебил меня Антон, - однако, могут попросить предъявить документы. И что тогда? Думаю, ночлег в одной из камер точно будет обеспечен.Тут на сцену вышла Ванда, до сих пор безмолвно наблюдавшая за происходящим, и эффектным жестом вытащила из кармана синюю книжицу:
        - Стойте и удивляйтесь. У меня есть паспорт! Видели! Сейчас пойду и всё разузнаю.Поправив шляпку и выудив из недр сумочки флакон духов, уронила несколько капель ароматной жидкости на ладонь, провела по щеке, и направилась к месту заточения Алексея.Отсутствовала она минут двадцать - тридцать и, появившись, предстала перед нами в глубоком удивлении:
        - Ваш Алексей ненормальный. Он только что подписал себе смертный приговор.
        - Что там произошло? - встревожился Антон.
        - Слушайте. В участке я, предъявив свои документы, попросила о встречи с арестованным, представившись его двоюродной сестрой. Алексея привели, и тут началось такое, что и представить трудно.
        - Сатрапы, кровопийцы, - выкрикнул он, - я жаловаться буду.И, показав наливающийся синяк на правой скуле, заявил, что пройдёт медицинское освидетельствование и тогда им, то есть, полицейским, мало не покажется.Те, недолго думая, подправили молодому человеку и левую скулу.
        - Я президенту буду жаловаться.
        - Как же будешь! Да жалуйся на здоровье. Отправили твоего президента по этапу в Сибирь и тебя к нему пешим шагом да по бездорожью через всю Россию. Там и пожалуешься. Попался твой президент на краже бриллиантов. Взяли милка на месте. Тепереча ему в снегах, ах, как хорошо.
        - Так я не вашему президенту жаловаться буду, а настоящему. Вот увидите, что с вами будет! И за это ответите, - Алексей указал на синяки.
        - А у нас, что, президент не настоящий? Взяли Ваську Косого по кличке «Президент». Сам знаешь, что в позапрошлом годе грабанул он аглицкого посла. Вот и получил свою кликуху. Значица, и ты с той шатии. Во, Васька - то обрадуется, когда к нему дружка доставят. Не боись, со всем почётом доставим. Шинельку выдадим. Это, абы не замёрз случаем. Кандалами тож обеспечим. Это, чтоб по дороге не шустровал, а то в бега ударишси. Ищи тебя потом.Всё, мадам, идите. Влип ваш брат по полной. Сам во всём признался. Одна ему дорога, в Сибирь на поселение.
        - А что никак отпустить нельзя? - поинтересовалась я, - молодой, горячий, глупый ещё.Полицейский на миг задумался, но тут Алексей всё испортил, выкрикнув:
        - Свободу Луису Корвалану! - и вскинул руку, сжатую в кулак, вверх.
        - Вот теперь уже сделать ничего нельзя. Мы уж давно этого Корвалана ищем. А тут, вишь, видок имеется. Идите, идите, голубушка, а то и вас в камеру поместить придётся.Мне пришлось, как можно скорее, покинуть участок, - закончила свой рассказ Ванда.
        - Да, а кто этот Луис Корвалан?
        - Не бери в голову. Был один такой политический деятель.
        - Так он не из бандитов?
        - Для кого как, - ответил Антон, - в детстве у нас игра была. Как - то раз Лёшку родители наказали, заперли в комнате, он возьми и крикни «Свободу Корвалану!». Шельмец где - то о нём услышал. Вот и решил использовать на практике. Родители умилились. Простили брата. Вот ему и запомнилось, скажи он про этого самого Луиса, его и простят. Это и сыграло сейчас с ним злую шутку.
        - А что теперь делать? - поинтересовалась я у Антона, сосредоточенно рассматривавшего вход в полицейский участок.
        - Думать будем. Скорее всего, Алексея оттуда не вытащить. Вернее будет отбить его во время конвоирования.Есть ещё один вариант, но он затратный.
        - Так и что, - вклинилась Ванда, - помнишь, мы кое что реквизировали в одном из особняков, когда от бандитов отбиваться пришлось.
        - Конечно, помню. Цацок там было до кучи. Вот они бы нам как раз и пригодились. Зачем о грустном? Ведь их конфисковали, когда нас арестовали борцы за свободу нравов.
        - Все, да не все.Ванда выудила из кармана небольшой свёрток и с гордостью развернула его.
        - Вот, смотрите!У нас глаза полезли на лоб от увиденного: переливаясь всеми цветами радуги, сияли рубины, алмазы, изумруды и прочие драгоценные камни, вставленные в кольца, броши и колье.
        - Откуда это? - удивилась я, - у нас же всё отобрали.
        - Всё, говоришь! А это, как ты думаешь, откуда взялось?
        - Неужели … - договорить я не успела.
        - Вот именно оттуда. Не всё злыдням удалось отнять у бедной барышни, - Ванда притворно пустила слезу, а затем улыбнулась:
        - Кое - что мне удалось припрятать, а когда бежать пришлось, взяла то, что удалось сохранить. Держите, держите. Я думаю, этого хватит на реализацию нашего плана. Ну, Антон, давай, рассказывай, что ты там надумал.
        - Нам лучше выбрать для беседы другое место. Наверняка, здесь имеется какая никакая гостиница. Поедем туда, снимем номер, и в спокойной обстановке всё и обсудим.Узнав у прохожего, где можно остановиться на ночь, сели в автомобиль и отправились по указанному адресу. Гостиница под громким названием «Астория» оказалась обычным двухэтажным зданием с удобствами на этаже. Холл также не произвёл впечатления. Возможно, подобный дизайн и соответствовал представлению наших предков о красоте, но не моему. Рядом со стойкой портье возвышалось пыльное чучело медведя с подносом в руках. По углам виднелись кадки с пожухшими пальмами. То тут, то там разбросаны обитые плюшем кресла. На столиках скромно приютились газеты недельной давности. Молодой человек с прилизанными волосами встретил нас дежурной улыбкой.
        - Что угодно, почтенным господам, - начал он своё приветствие.
        - Господам угодно два номера, ужин и полнейший покой.
        - Могу предложить номера люкс, поужинать можно в соседнем трактире. Брать будете?
        - Что брать?
        - Номера люкс.
        - Ладно, давай, показывай.По скрипучей лестнице нас проводили на второй этаж и показали номера, которые произвели на меня неизгладимое впечатление. Если это были номера люкс, что собой представляли остальные?В нашем с Вандой оказалось две кровати, шифоньер, стол и два стула. Окна украшали весёленькие занавесочки в мелкий сиреневый цветочек, на подоконнике удобно устроился чахоточного вида цветочек, готовый вот - вот распрощаться со своей никчёмной жизнью.
        - Ну, как? - поинтересовался молодой человек.
        - Мы в восторге, - откликнулась Ванда, с тоской оглядывая номер и присаживаясь на скрипучий стул.
        - А я что говорил, все постояльцы хвалят.Вручив разговорчивому работнику чаевые, собрались вместе, чтобы обсудить дальнейшие действия.
        - А теперь, давай, колись, какой у тебя план? - решила я напорам и натиском подвинуть нашего генератора идей к скорейшим действиям.И тут наш спутник удивил:
        - Нам нужна взрывчатка.
        - Взрывчатка, - уставившись с тоской во взгляде на Антона, я попыталась представить, что с этой самой взрывчаткой можно сделать.
        - Будем участок подрывать.Мы с Вандой замерли, в недоумении уставившись на будущего террориста.
        - Зачем? - выдавила я из себя.
        - Как зачем? Лёшку выручать. Взорвём стену в том месте, где камера, а там уж дело времени.
        - А ты знаешь, где эта самая камера? - вклинилась в разговор Ванда.
        - Ты же была в участке, - удивился Антон, - должна была запомнить, где пленников держат. С утра на разведку сходим, а к вечеру за работу.
        - А ты, кстати, умеешь обращаться с взрывчаткой, - поинтересовалась я у Антона.
        - А как же! Армейское прошлое не забыть. Что - нибудь скумекаю. Ну как вам мой план?
        - Ты нас просто ошарашил.
        - Тогда пойду искать нужные нам ингредиенты, а вы тут располагайтесь. Сходите в трактир. Много не пейте, - усмехнувшись, Антон, оставил нас наедине с нашими не совсем весёлыми мыслями. Мы всё - таки решили посетить точку общественного питания и слегка перекусить. Данное заведение находилось неподалёку, достаточно было перейти через дорогу.Нас встретил гул многочисленных голосов. Посетители, в основном мужчины, среди которых преобладали военные, отреагировали на наше появление удивлёнными взглядами, поскольку женщин, кроме обслуживающего персонала, в трактире не наблюдалось. Пройдя в абсолютной тишине, поинтересовались у субъекта в засаленном фартуке, нельзя ли поесть. Тот указал на свободный столик. Потеряв к нам интерес, местный бомонд занялся продолжением дегустации спиртных напитков. Вскоре перед нами появились тарелки с квашеной капустой, жареной картошкой, затем и запеченная курочка. Мы приступили к трапезе. Разгорячённые спиртным, мужчины не сдерживали себя в выражениях. Одни жаловались на судьбу - злодейку, другие обсуждали какие - то непонятные нам проблемы, а вот разговор двух молодых
людей меня заинтересовал.
        - Слушай, Вань, выручать нужно Мишку - то, - начал один из них, и опрокинул стопку водки, - пропадёт ведь не за понюшку табака.
        - Сам знаю, не выдюжит он, - подхватил другой, захрустев солёным огурцом. Куда его, сердешного, отправили?
        - Как куда? Куда и всех. Пока в околоток, а потом уж по этапу. Вытащить нам Мишку - от надо из участка. Только вот как?
        - Как - как? Подорвать нужно стену и вся недолга. Прибьёт жандармов, а тут и мы. На тебе - приехали, - нанизывая солёный груздь на вилку, - продолжил Иван. - Ну, что, давай ещё по одной, а потом к Силантию пойдём. Он мне бонбу обещал.Звякнуло стекло, молодые люди опорожнили стопки и, слегка пошатываясь, поднялись из - за стола:
        - Эй, человек, - крикнул один из них, - расчёт давай!Расплатившись, они вышли на улицу. Я, оставив Ванду расплатиться за ужин, отправилась вслед за ними. Слежку молодые люди, в силу своего опьянения, не заметили, и, свернув в переулок, остановились перед деревянным домом с мезонином и постучали в калитку. Послышался скрипучий голос, поинтересовавшийся тем, кого это там, на ночь глядя, принесло. Парни ответили. На крыльце появилась пожилая женщина.
        - Силантий дома? - поинтересовался Василий.
        - А куда ж ему деваться. Налакался, ирод окаянный, песни сидит, горланит. А вам чего от него надоть?
        - Так поговорить хотели. Дело у нас к нему.
        - Раз дело, так заходьте, - махнула рукой старушка.Молодые люди, откинув щеколду, прошли по тропинке к дому. Скрипнула дверь, поглотив людей. Вскоре за одним из окон замелькали фигуры, в комнате стало светлее. Я решила подойти поближе и послушать, если, конечно, удастся, о чём говорят внутри. Подойдя к окну, попыталась заглянуть внутрь. Ничего не слышно. Тут мне на помощь пришёл его величество случай. Распахнулась форточка, выпуская наружу клубы едкого дыма. Хорошо кто - то начадил. Мне, впрочем, это было на руку.
        - И зачем это вы припёрлись? - поинтересовался незнакомый мне мужской голос.
        - Как зачем, ты нам обещал кое - что подбросить.
        - А чего не напомните?
        - Неуж забыл? - поинтересовался знакомый мне Василий, - бонбу обещал.
        - Бонбу, так бонбу. Если обещал, дам. Ты, это пока, разлей, а то горло сушит. Я пойду пошурую, была вроде где - то.Минут через пять мужчина вернулся:
        - Во, держите, - протянул какой - то свёрток, - тепереча давайте по маленькой.
        - Мы вроде бы не будем, - робко возразил Василий.
        - Не, за дело надоть, а то не бахнет.
        - Что не бахнет?
        - Так бонба и не бахнет.
        - Ну, если так, то давай.Мужчины, не чокаясь, выпили, закусили.
        - А теперь, по второй, за удачный исход дела. Вы когда своего Михаила спасать от собираетесь?
        - Так завтра вечером и начнём.
        - Тогда по последней, а то руки завтрась дрожать будут, не совладаете от с бонбой.Продолжившийся разговор не представлял особого интереса и я, изрядно продрогнув, решила вернуться назад. Тихонько, стараясь не шуметь, заперла калитку на щеколду и без приключений добралась до гостиницы, где меня ожидал огорчённый Антон, объяснивший, что сходил попусту.
        - Не удалось ничего достать. Я уж и деньги предлагал, но народ здесь какой - то шуганный. На меня как на прокажённого смотрели, едва я разговор заводил. Теперь уж и не знаю, что делать, - развёл руками Антон.
        - Не туда ты ходил, милок, и не с теми разговоры вёл, - прервала я его, - вот я попала в нужное место и в нужное время, там всё и разузнала.
        - А ну, давай, рассказывай.Я всё и выложила как на духу, ни о чём не умолчала. Подумав, решили, что это самый лучший вариант. Дождёмся завтрашнего вечера и чужими руками жар загребём.Ночь и первая половина дня прошли без каких - либо неожиданностей. Осталось дождаться вечера и проследить за нашими юными «бомбометателями». Днём прогулялись по городу, обновив гардероб. Ванда оказалась на удивление рачительной барышней. В её ридикюле оказалась некая сумма денег, которую мы с чистой совестью и потратили, приобретя костюм тройку, пальто и шляпу котелок Антону. Нам достались наимоднейшие платья, шляпки и меховые накидки. По дороге обнаружили ломбард, где удачно обменяли одну из брошей на наличность. Теперь можно было не беспокоиться о хлебе насущем. Авто оставили около гостиницы. Неугомонные мальчишки кружились поблизости, разглядывая необычную для них диковинку. Вот и хорошо, транспортное средство находится под бдительным присмотром.Пообедав, передохнули, а вот ближе к вечеру у меня начался нервный мандраж. Я ежеминутно выглядывала на улицу, стараясь разглядеть, не появились ли мои вчерашние знакомцы.
Однако их всё не было. Стемнело. Прохожие разошлись по домам, улицы опустели. Выбежав из гостиницы, увидела две тёмные фигуры, направлявшиеся к полицейскому участку. Молодых людей изрядно пошатывало. По всей видимости, они, как начали вчера прикладываться к рюмочке, так сегодня и продолжили. Думается мне, что у них, врятли, что получится. В лучшем случае бросят свою бонбу, шуму будет много, а толку мало. А вот в худшем - могут и сами подорваться. Оглянувшись, увидела, что за мной следуют Антон с Вандой. Тем временем молодые люди подошли к дверям, ведущим в полицейский участок. Василий взялся за ручку и тут же отлетел обратно, запнувшись о ступеньку. Упал на землю, но успел крикнуть:
        - Ярик, нас предали, но мы не сдадимся. Бомбу кидай.Его спутник, видя такое дело, выхватил из - за пазухи какой - то свёрток и, приоткрыв дверь, бросил туда. Пару секунд ничего не происходило. Потом дверь со страшным грохотом слетела с петель, выпустив наружу клубы дыма, осыпавшейся побелки, языки пламени и отборный мат. Весело звякнули, рассыпавшись на сотни мелких кусочков, оконные стёкла. Взрывной волной Ярика снесло со ступенек и крепко приложило о мостовую. Мне кажется, что этого он так и не понял. Не обращая внимания на боль, молодой человек попытался удобнее устроиться на мостовой, решив чуток вздремнуть, и подсунул по такому случаю под голову форменную фуражку. Хорошо же ребята вчера погуляли! Из распахнувшегося окна белыми чайками вылетели какие - то бумаги. Послышались крики боли и удивления. На пороге появился полицейский, изумлённо взиравший на площадь перед участком. На лбу у него виднелась глубокая ссадина, из которой сочилась кровь. Он внезапно визгливо закричал:
        - Убили, ироды окаянные, убили, - обсел на землю, достал носовой платок, и попытался вытереть сочившуюся кровь.За ним выбежали еще несколько стражей порядка и, увидев незадачливых террористов, приступили к их задержанию, что оказалось делом несложным. Парни, утомлённые проделанной работой и, находясь под винными парами, сопротивления не оказывали.
        - Вот они, бонбисты окаянные, - указал на спящие тушки один из полицейских, - вяжи их!Полицейские бестолково заметались, стараясь задержать «опасных» преступников.Воспользовавшись возникшей суматохой, проникли внутрь. Мы представляли, где находилась камера, в которой ожидал своей участи Алексей. По дороге, увидев связку ключей, я прихватила их на всякий случай с собой. Найдя нашего друга, увидели, что он в камере не один.
        - О, братишка, - удивился Алексей, - а ты какими судьбами?
        - Собирайся, давай!
        - Я готов. Только, как отсюда выбраться?
        - Свет, ты вроде бы кое - что прихватила? Давай - ка попробуем!Один из ключей на связке подошёл к замку.
        - Ну, что, узнички, давай, двигай на свободу пока никто не хватился. Четверо мужчин бочком протиснулись в коридор, и направились к выходу. Внезапно один из них остановился, подошёл к Антону, подал ему руку:
        - Запомни братан, если помощь какая нужна будет, только позови, и я приду. Серым меня кличут. Здесь меня всякий знает. Ну, давай, братан, бывай!Вслед за мужчиной мы постарались поскорее покинуть такое негостеприимное место. На улице творился сплошной бедлам. Полицейские безуспешно пытались поднять незадачливых террористов, те упорно не желали просыпаться и требовали продолжения банкета. Кто - то сбегал в ближайшую аптеку, и появившийся провизор оказывал помощь пострадавшим. До нас никому дела не было. Благодаря такому положению дел мы совершенно беспрепятственно добрались до гостиницы и, расплатившись за постой, решили покинуть город. Только куда ехать? Впрочем, дорога куда - нибудь да выведет.Предварительно пришлось привести в порядок бывшего узника. Алексей не возражал. Два фингала под глазами придавали ему некую импозантность и таинственность. Покончив с делами, мы вновь оказались на дороге, ведущей в неизвестность.
        - Ну, что, убедился? - поинтересовался Антон у брата.
        - Убедился в чём?
        - В том, что тут не кино снимают, а попал ты по - настоящему.
        - Понять - то понял, а вот где мы находимся, не усёк.
        - Думаешь, мы знаем?Братья, насупившись, посмотрели друг на друга, и на время воцарилась тишина, что позволило нам услышать приближавшийся гул.
        - Давай, сворачивай, - крикнула я Антону.Тот и сам, понял, что происходит нечто неординарное. Буквально в десятке метров от нас виднелась небольшая рощица. Вот туда - то мы и направились. Вовремя! Едва автомобиль скрылся за деревьями, как на дороге показалась колонна грузовиков, до отказа забитых военными. В темноте невозможно было рассмотреть форму солдат, и мы не могли определить, кто перед нами, друзья или враги. Едва собрались покинуть своё убежище, как по небу заскользила лёгкая почти бесшумная тень. Удалось разглядеть планер, лавирующий среди тёмных туч, закрывших небо. Блеклый свет луны на мгновение вырвал из тьмы лицо лётчика, что - то записывающего в блокнот. Через пару минут планер исчез.
        - Что это было? - поинтересовалась Ванда, всё ещё не в силах оторвать взгляд от ночного неба.
        - Скорее всего, разведчик, считывающий карту местности. Чувствую, скоро здесь будет жарко.Антон завёл мотор, и мы направились вслед за растаявшим планером. Темнота всё сгущалась. Стало как - то не по себе. Ванда прижалась ко мне и, прикрыв глаза, кажется, задремала. Алексей, тревожно вглядываясь в сгустившийся туман, старался обнаружить хоть какое - то движение впереди, но пока всё было спокойно. Впереди показались приглушённые туманом огни. Кажется, мы приближаемся к какому - то населённому пункту. Действительно, вскоре въехали на окраину города. Кое - где среди деревянных домов мелькали и каменные постройки. Скорее всего, мы очутились в небольшом городке, безмятежно дремавшем в полуночной мгле. Изредка слышался глухой лай собак, возникая в одном месте, эхом отдаваясь в другом, и постепенно сходя на нет. Грунтовая дорога плавно перешла в замощённую булыжником, что сразу же сказалась на плавном ходе нашего автомобиля. Кое - где виднелись тусклые огни уличных фонарей. В общем, город спал. Найти хоть какую - нибудь гостиницу! Наверняка, все городские достопримечательности находятся в центре. Вот
туда мы и поехали. Действительно, на площади обнаружилось искомое нами здание. Заспанный слуга недовольно поинтересовался, кого там принесло, но разглядев синенькую бумажку у меня в руке, распахнул дверь.
        - Что господам угодно?
        - Господам угодно переночевать.
        - Проходите, проходите. Перекусить не желаете? С ужина осталась курица. Могу подать. Только вот разогреть пока негде. Печь с утра топить будем. Так, что, нести?
        - Неси, неси, любезный, но сначала покажи нам комнаты.Нас провели в номера, а вскоре и ужин подоспел. Перекусив, улеглись спать.Утро встретило тревожными криками. Выглянув из комнаты, увидела слуг, беспорядочно снующих по коридору. Я поинтересовалась, в чём дело. Одна из служанок объяснила, что к городу приближаются австрийские войска, и хозяин решил бежать. Нам предложили освободить номера и покинуть гостиницу. Стол к завтраку нам, естественно, не накрыли. Пришлось наскоро собрать вещи и покинуть негостеприимных хозяев. На улице ощущалась нервозность. То тут, то там группы встревоженных обывателей обсуждали последние новости. Вскоре показались повозки, нагруженные домашним скарбом. Наиболее предприимчивые жители старались покинуть насиженные места, пока австрийские войска не заняли город. Постепенно поток беженцев увеличился. Люди, подогреваемые слухами о зверствах иноземных солдат, спасались от возможных неприятностей. Владельцы лавок и магазинчиков спешно закрывали свои заведения, только что открывшие двери для ранних посетителей.Я подумала, что неплохо было бы запастись кое - каким провиантом,
и мы отыскали бакалейный магазин. Алексея отправили в булочную. Ванда прошла в аптеку. Минут через тридцать все собрались у авто, и загрузили туда купленные продукты. Заняв места, приготовились к поездке, но мотор, пару раз чихнув, заглох. Как мы не пытались его реанимировать, сделать этого не удалось. Антон, проверив наличие горючего, разочарованно развёл руками:
        - Как мне кажется, мы приехали. Кончился бензин.
        - И что теперь делать?
        - Искать топливо, а это может оказаться делом неподъёмным. Думается мне, в этом городишке автолюбителей днём с огнём не найти. Впрочем, можно поспрашивать.Увидев, что закрывается очередной магазин с гордым названием «Резина и прочая», решила разузнать у приказчика, нет ли в городе любителей быстрой езды. Мне дали понять, что ему не до меня, но видя мою настойчивость, мужчина, неопределённо махнув рукой, сказал, что неподалёку проживает один такой индивид по фамилии Корешков Дормидонт Яковлевич. Вот к нему нас и послали. Как оказалось вовремя. Около дома стоял спортивный автомобиль, около которого крутился молодой человек в кожаной куртке и круглых очках.
        - Вы не подскажете, как найти господина Корешкова.Мужчина недовольно посмотрел на нас и неохотно ответил:Я перед вами. Извольте представиться, Дормидонт Яковлевич. Что вам угодно, господа? Изъяснитесь и поскорее. Я, как видите, тороплюсь.Мы объяснили ему, что попали в неприятную ситуацию, и наш автомобиль заглох из - за полнейшего отсутствия бензина.Мужчина явно обрадовался, найдя собратьев по увлечению.
        - Как же, как же, помогу. Пойдёмте.Алексей и Антон ушли с Дормидонтом, и вскоре появились с двумя канистрами в руках.
        - Подождите, я с вами, если позволите? - предложил свои услуги автолюбитель.Сев за руль, медленно последовал за нами. Найдя свой автомобиль в целости и сохранности, заправили его и отправились в путь, предварительно обсудив предстоящий маршрут. Дормидонт ехал впереди, показывая дорогу. Оказалось, мы направлялись в загородное имение этого самого Дормидонта, где, по его заверениям, мы могли бы переждать трудные времена. Имение находилось вдали от города и других населённых пунктов. С наезженного пути свернули на просёлочную дорогу, которая проходила через густой лес и заснеженные поля. В автомобиле было холодно. Такого понятия, как отопление салона, в это время не существовало. Хорошо, что ехать пришлось около полутора часов, а то бы совсем продрогли.Имение оказалось простым одноэтажным домом, правда, довольно вместительным, Неподалёку виднелся замёрзший пруд, над которым склонились печальные деревья. На крыльцо выбежал старичок, и спустился к автомобилю нашего знакомого.
        - Дормидонт Яковлевич, какими судьбами? Мы вас и не ждали. Извиняйте, кухарка только приступила. Ничего горячего ещё нет.
        - Не суетись, Капитон, веди гостей в дом и приготовь бутылочку наливки, да и водочки штоф прихвати. Закусить чего принеси в кабинет.Нас провели в тёмные сени, затем в небольшую комнату, где мы оставили верхнюю одежду, затем в сопровождении Капитона прошли в кабинет. В привычном понимании этого слова, комната не соответствовала своему названию: кругом виднелись запасные части для автомобиля, стояли какие - то коробки и ящики. Правда, в кабинете присутствовал мягкий диван, как это ни странно, не заваленный никаким хламом. Рядом с ним примостились три кресла, чуть в стороне виднелся столик, заставленный разнокалиберными полупустыми бутылками. Мы с Вандой устроились на диване, а мужчины пошли исследовать содержимое стеклянных ёмкостей.Антон, узрев пару рюмок, что - то налил в них из золочёной бутылки и, выпив одним залпом, с придыханием произнёс:
        - Хорош!Не успел Антон налить вторую стопку, как появился хозяин дома.
        - О, я вижу, вы уже ознакомились с содержимым моей маленькой коллекции. Как вам коньяк?
        - Хорош, зараза!
        - Приготовлен по собственному рецепту. Предлагаю попробовать наливочки, на малине настояна.Дегустация плавно перешла в обед. Затем Капитон развёл нас по комнатам, вернее меня и Ванду, наши спутники продолжили чисто мужскую беседу.Немного отдохнув, решили прогуляться. В лесу было чудо как хорошо. По веткам прыгали любопытные белки, увидев нас, испуганно метнулся заяц - русак. Пахло морозной свежестью. Если бы я не знала, что на дворе одна тысяча девятьсот четырнадцатый год, то можно было предположить, что я нахожусь на прогулку в парке «Кузьминки». Незаметно пролетело время, стало смеркаться. Как не жаль, пришлось вернуться домой. Нам предложили ужин, а поскольку представители сильного пола уже соизволили почивать, ужинали мы с Вандой в гордом одиночестве, затем также отправились ко сну. Незаметно, за размышлениями о себе, своих знакомых, о нашей дальнейшей судьбе, я задремала. Не знаю, как долго я спала, но в мой сон вторгся приглушённый гул. Встала, накинув тёплую шаль, вышла на улицу. Шум усилился и уже не казался таким безобидным. Взглянув на небо, заметила багряные всполохи. Гул стал
приближаться. Вернулась обратно и прошла к Ванде. Та уже проснулась и с тревогой посмотрела на меня:
        - Что происходит?
        - Сама не понимаю. Меня разбудил непонятный гул. Я вышла на улицу, гул усилился. На небе, за лесом виднеются неясные всполохи.
        - Я думаю, следуют разбудить мужчин.Впрочем, нам не пришлось этого делать, они встретили нас в коридоре. Удивительно, но пьяными наши спутники не выглядели, несмотря на довольно большое количество алкоголя, принятого ими накануне. Вот, что значит экологически чистый продукт!
        - В чём дело? - поинтересовался Алексей.Я пожала плечами, что должно было означать « самой хотелось бы знать».
        - Неужели, фронт приближается? - обеспокоенно произнёс Дормидонт, - если это так, то нам следует поскорее покинуть это место. Собираемся. Капитон,готовь авто, мы уезжаем, - поторопись!Дворецкий, ворча что - то под нос, отправился выполнять полученное распоряжение. Мы с Вандой побежали одеваться, Антон спустился в конюшню, куда загнал наш автомобиль, прогреть мотор. Между тем гул приблизился, стал более отчётливым.
        - Стреляют, сволочи, - прокомментировал Дормидонт, - как бы аэропланы не показались. Тогда худо дело будет.Как говорится, накаркал! В небе послышался пока ещё неясный шум, который с каждой минутой приближался. Казалось, над лесом появилась стая галок.
        - Скорее, выезжаем. Капитон, едешь со мной, - скомандовал Дормидонт.Антон успел завести авто, и вскоре мы покинули насиженное место, углубившись в лес. Здесь пришлось остановиться, чтобы спрятаться под деревьями. Как вовремя мы это сделали. Над усадьбой пронеслись два аэроплана, сбросившие несколько бомб на дом. Послышались хлопки разрывов, и появились языки пламени.
        - Как же так, барин? Жить - то как будем?
        - Всё, Капитоша, кончилась наша спокойная жизнь, - грустно улыбнулся его хозяин.Когда самолёты исчезли, мы тронулись в путь и тут случилось невероятное: прямо перед нами появился грузовик под завязку набитый австрийскими солдатами. Развернувшись, мы постарались оторваться. Вслед раздались выстрелы. Автомобиль, вильнув, потерял управление, и врезался в дерево. Последнее, что мне запомнилось, был крик Антона:
        - Бегите, чёрт вас побери, бегите, - и он безвольно обвис на руле.Москва осень 1941 год и 16 век.Я сидела на жёстком сиденье в небольшом по - спартански обставленном купе. Поезд, мерно покачиваясь, разрезал окутавшую состав пелену тьмы.Я всё чаще стала вспоминать то утро, когда, надев самые нарядные платья, я, Ольга, Катя и Серафима отправились в фотоателье. Можно ли было избежать той трагедии, которая навсегда отложилась в моей памяти?Я помню всё, что произошло в мельчайших подробностях. До сих пор у меня в ушах стоит Ольгин голос:
        - Фотографироваться будем! Пошли девчонки!
        - Идите за мной. Пальто и платки - вот сюда на эту вешалку. Зеркало сразу за вами. Прихорашивайтесь. Фон, какой сделать? Есть старинная беседка, есть интерьер, а есть и Красная площадь с видом на Кремль, - перечислил нам старичок - работник ателье.Мы тогда переглянулись и решили, что с видом на Кремль.Вспышка магния и нам сказали, что фотографии будут готовы дней через пять. Тогда я вышла на улицу. Даже сама не понимаю, зачем это сделала.В голове у меня зазвучал колокольчик «Мара. Нельзя фотографироваться!», но я не обратила на это внимания. Как оказалось, зря!Послышался гул, и над улицей пронеслась тень, затем раздался ужасный вой и вспышка взрыва. Там, где было здание фотоателье, виднелась большая воронка.
        - Нет!!! - закричала я.Только что мы разговаривали, улыбались, шутили, а теперь никого нет! Я осталась одна.Через два дня узнала, что случайный бомбардировщик прорвался через кольцо воздушной обороны и сбросил оставшуюся бомбу на Москву. Было разрушено только одно здание - то, в котором находились мои подруги. Я не смогла даже их похоронить.Монотонное покачивание поезда постепенно убаюкало меня. Пришлось снять с верхней полки синее байковое одеяло и расправить матрац. Каждую ночь меня мучило кошмарное видение того рокового дня. Наверное, всё повторится и сегодня. Так и случилось: вновь сон перенёс меня в тот страшный день, когда я потеряла своих друзей. Я снова увидела взрыв, руины дома, в котором некогда располагалась фотоателье. Вдруг сон пошёл по другому сценарию.Интерьер салона медленно, словно на старинной фотографии, подёрнулся дымкой и начал таять, показались языки пламени, в которых изображение исчезло. Серафима, Ольга и Екатерина идут по длинному и тёмному коридору. Впереди старичок - фотограф. В руке у него свеча, колеблющееся пламя которой отбрасывает мрачные испуганные тени.
        - Сюда, идите за мной. Это подземелье сохранилось со времён государя Алексея Михайловича. Скоро должны выйти наружу.
        - А как же Светлана? - взволнованно спросила Серафима, - неужели она погибла?
        - Не могу знать, уважаемые. Вот выберемся отсюда, тогда и узнаем, а сейчас нам стоит поторопиться, - успокоил старичок.
        - Интересно, а куда выходит этот подземный ход? - остановившись, поинтересовалась Ольга.
        - Куда выведет, туда и выйдем. Не мешкайте, скоро должна быть дверь, а за ней наша свобода.Минут через пять перед путниками действительно выросла небольшая деревянная дверь, обитая полосками железа. Как это ни странно, из замка торчал старинный ключ внушительного размера.
        - Кажется, нам сюда.Серафима подошла к двери, повернула ключ, раздался неприятный скрип, и дверь медленно открылась. Пахнуло свежестью, и на невольных путешественников обрушился вихрь снежинок. Екатерина, инстинктивно закрыв лицо рукой, первой вышла наружу. За ней последовали остальные. Оглядевшись, поняли, что находятся в закрытом каменными стенами дворе с чёрными замёрзшими деревьями.
        - Теперь куда? - спросила Ольга.
        - А вон и дверка виднеется, - указала на дальний угол двора Серафима, - рискнуть, что ли?Внезапно дверь открылась и в проёме показалась тёмная фигура, в которой угадывался военный, одетый в полушубок. Увидев группу людей, направлявшихся к нему, мужчина от неожиданности выронил винтовку и, резко развернувшись, выбежал обратно, захлопнув за собой дверь.
        - Ну, вот и пришли, - разочаровалась Серафима и, оглядевшись, вскрикнула:
        - Кажется, мы влипли и влипли по - крупному!
        - В чём дело? - заволновались Ольга с Екатериной.
        - Я думаю, мы в Кремле, - выдала Серафима.
        - В каком Кремле?
        - В самом настоящем. В том, который в центре Москвы.
        - И что теперь делать?
        - Идём обратно, - направляясь к двери, пригласил за собой Игнат Степанович, работник фотоателье, - сейчас солдатик тревогу поднимет, народ сюда набежит, нас арестуют. Поторопитесь, уважаемые.Вскоре все оказались там же, откуда только что пришли.
        - Следует найти другой выход, - выдала гениальную идею Екатерина.Кажется, с ней все согласились, и разошлись по сторонам в поисках запасного выхода.
        - Ой, вроде бы здесь что - то есть, - раздался голос Ольги из бокового коридора, - вон, за досками дверь виднеется.Вскоре доски были отброшены в сторону, и перед путниками предстала небольшая дверца, в которую, казалось, с трудом смог бы только ребёнок протиснуться.Подёргав за железное кольцо, попытались открыть дверь, но не удачно. Игнат Степанович принёс откуда - то лом и, наконец, с его помощью удалось открыть проход, из которого пахнуло затхлостью.
        - Ползём, - скомандовала Серафима и исчезла в проёме. За ней последовали остальные.Оглядевшись, Серафима увидела, что все оказались в комнате с низким потолком, заставленной старинными дубовыми сундуками, обитыми затейливыми железными полосами. В одной из стен виднелись два узких окна в свинцовых рамах с помутневшими от грязи стеклами. Вдоль стен разместились резные деревянные лавки, а в центе возвышался массивный стол, покрытый паутиной. На столе угадывались очертания глобуса, рядом лежали хаотично разбросанные книги с позеленевшими застёжками.
        - Ого, интересно, где это мы очутились? - Екатерина попыталась откинуть крышку одного из сундуков.
        - Помогите, узнаем, что там, - попросила она Ольгу и Серафиму.В сундуке оказался ворох одежды. Там лежали и женские кокошники, и разноцветные платки, сарафаны, юбки, шали и многое другое. Всё было сильно устаревшего фасона. Можно сказать, что принадлежали эти богатства веку этак семнадцатому. В других сундуках не было ничего интересного. Только в одном, самом маленьком, оказались книги, бережно упакованные в парчовую ткань.
        - Я уже говорил, что подземный ход сохранился со времён правления царя всея Руси Алексея Михайловича, - начал своё повествование Игнат Степанович, - по всей видимости, это одна из кладовых боярского терема, каким - то чудом сохранившаяся с тех пор. Явно, здесь должен быть выход в другое помещение. Следует посмотреть, и я уверен, что найдём дверь. Кажется, вон там что - то виднеется - указал на противоположную стену мужчина.Все подбежали к двери, украшенной затейливым узором. Внезапно с обратной стороны раздался стук. Как не вовремя!
        - Светлана, - услышала я голос, - пора вставать, скоро прибываем. Раненых уже доставили на полустанок, где - то человек сорок. Есть тяжёлые.Разочарованная тем, что не удалось досмотреть сон, потянувшись, стала собираться. За дверью меня ждала девушка в белом халате.
        - Идёмте, нас уже ждут. Я буду помогать во время операций. Нас тут шестеро. Мы только что окончили курсы медсестёр. Ой, извините, я не представилась. Меня зовут Викой, Викторией. А про вас мне рассказывали, что вы чудеса творите.Что - то я не поняла, о каких таких чудесах говорила девушка. И ещё мне хотелось узнать, где я нахожусь, но как это сделать, чтобы не приняли за сумасшедшую.
        - Вика, - начала я претворять в жизнь свой план по уточнению местоположения, - где мы сейчас находимся?
        - Скоро подъедем к Узловой, где заберём раненых.
        - А какое сегодня число?
        - Так, - задумалась Виктория, - вроде бы двадцатое, - и поспешила вперёд.Называется, узнала.Вскоре состав остановился на небольшом полустанке. Виднелось небольшое ветхое здание деревянного вокзала. По перрону, вообще - то земляную насыпь с трудом можно было назвать перроном, сновали военные. Невдалеке расположилась колонна автомобилей. Вскоре первый из грузовиков подъехал к нашему вагону. Оттуда выпрыгнули два солдата, откинули борт, и я увидела, что кузов до отказа был забит носилками с лежавшими на них людьми.
        - Давай, снимай, - крикнул офицер, вылезший из кабины, - поторопись!Началась разгрузка. Раненых на носилках сгружали прямо на землю, и располагали неподалёку от вагонов.
        - Чего уставились? - услышала я за спиной, - давайте, пошевеливайтесь. Помогать будем.Пожилая женщина подтолкнула нас с Викой к выходу. Спустившись, заметили на перроне несколько медицинских сестёр, которые стали заносить раненых в вагоны. Вскоре и мы включилась в работу. В нашем вагоне разместили самых тяжёлых, которых необходимо было немедленно прооперировать и к тому же, как можно скорее. Женщина, направившая меня к раненым, сидела на стуле, опустив голову на грудь, тихонько посапывая.
        - Что смотришь? - услышала я хриплый мужской голос, - устала Тимофеевна. Трое суток не спала. Пущай поспит, потом к вам на помощь придёт. Мужчина в телогрейке, мазнув меня взглядом, прошёл мимо и спустился вниз. Вскоре появился и первый пациент, приготовленный к операции. В купе, отделённоё от остального вагона белой простынёй, внесли молодого парня, обнажённого по пояс. Правая сторона груди была залита кровью.
        - Ранение в грудь, пуля застряла где - то в лёгком, - прокомментировал увиденное мной мужчина - хирург.
        - Помогите, пулю необходимо как можно быстрее извлечь, иначе, будет лёгочное кровотечение.Мне протянули резиновые перчатки. Вот и пригодятся навыки, полученные на курсах сестёр милосердия.Раненому дали выпить полкружки спирта. Хирург пояснил, что наркоза нет, а так легче будет перенести боль.Операция длилась около часа.
        - Будет жить, - спасибо, Светлана. Теперь посмотрим остальных. Мы вышли в общее помещение и стали осматривать и перевязывать вновь поступивших раненых. Внезапно один из солдат привлёк моё внимание. Я поняла, что видела его раньше. Это же Слава из той моей далёкой жизни, где остались Серафима, Катя и Ольга.
        - Слава, - прошептала я, - Слава, это вы?Солдат открыл глаза и, внимательно посмотрев на меня, едва слышно произнёс:
        - Это вы, Светлана? Не может быть. Я вас искал, а тут, вдруг, вы!Я поправила ему одеяло и, обещав вскоре вернуться, ушла к другим страждущим. Мне сказали, что моего знакомого готовят к операции, у него серьёзное осколочное ранение в ногу и есть опасность развития гангрены.Тимофеевна, отдохнув, уже хлопотала, помогая раненым. Снаружи послышался неясный гул, который с каждой минутой становился всё более отчётливым.Тимофеевна подошла ко мне и. положив руку на плечо, попыталась, видя моё беспокойство, успокоить:
        - Спасибо за помощь. Первый раз, когда я тебя увидела, подумала, что очередную фифу к нам прислали. Была тут у нас одна. Всё по мужикам бегала. Вот я и подумала, что ты из этих полевых жён.Я не совсем понимала, о чём мне говорят и кто такие полевые жёны.
        - Да ты не волнуйся, - кивнула Тимофеевна на окно, - пролетят ироды мимо, может, пару бомб скинут, а там опять на операцию. Говорят, знакомый тут у тебя. Откуда его знаешь? Может, жених?
        - Да нет, встречались ещё там, в мирной жизни, в Москве.В это время, словно подтверждая слова моей собеседницы, за окном раздался взрыв, состав дёрнулся. Я, не удержавшись, ударилась о полку, но меня поддержали, и я не упала. Помнится, что в своём прошлом сне после столкновения с полкой я вновь оказалась в своём номере в гостинице, и Бетси поинтересовалась, что со мной произошло.
        - У вас всё в порядке? - возникла за спиной Тимофеевна, - вы не сильно ударились?
        - Вроде бы нет, - ответила я, потирая ушибленное место.
        - Говорила же, пролетят ироды, а ты не верила. Сбросили, чай, пару бомб, и улетели. Пойдём, что ли? Твоего уже подготовили. Михалыч ждёт.Мы прошли в операционную, и всё пошло по накатанному пути. Вячеславу дали выпить спирта. Я едва не вскрикнула, увидев ногу своего знакомого.
        - Как бы ни пришлось ампутировать, - задумчиво произнёс хирург, натягивая маску на лицо.
        - Всё так серьёзно? - обеспокоенно поинтересовалась я, - может быть, попытаемся спасти.
        - Попытаться - то попытаемся. Ладно, давай зови Тимофеевну. Потребуется помощь. А тебе, дочка, придётся выложиться по полной. Как, осилишь?Грустно улыбнувшись, ответила, сделаю всё, что в моих силах. Появилась Тимофеевна, взглянув на меня, надела резиновые перчатки.
        - Не дрейфь, прорвёмся!Началась операция. Скальпель, зажим, тампон. Вячеслав тихо стонал, с силой сжав простыню руками. Были удалены мелкие осколки костей, соединены порванные сухожилия, остановлена кровь.
        - Кажется, удалось! - провёл рукой по мокрому лбу Михалыч, - теперь только уход.Вячеслав был без сознания. Вошли два санитара и унесли носилки в вагон.
        - А вы молодец. Светлана, - похвалил меня хирург, - идите, отдохните. Следующая операция через час. Прилягте, постарайтесь уснуть.Прошла навестить Вячеслава, но он ещё не оправился после операции, и спал. Поправив одеяло, прошла в купе, присела за стол. За окном мелькал всё тот же унылый пейзаж. Делать пока было нечего, и я сама не заметила, как задремала.Вновь тот же подвал и мои подруги перед дубовой дверью. Серафима попробовала её открыть, но сделать этого не далось. По всей - видимости, дверь была закрыта на запор с обратной стороны. Устало вздохнув, Сима отошла от двери и присела на одну из скамеек.
        - Вот и пришли, - с грустью в голосе произнесла Ольга.
        - Тише, - перебила её Екатерина, - вроде шум какой - то слышится.Все затихли и прислушались. Действительно, с обратной стороны двери раздались шаги, и послышался лязг отодвигаемого запора. Через пару секунд дверь начала со скрежетом открываться. На пороге показался мужчина с факелом в руке. Увидев людей в комнате, тот удивился. Удивились и мои подруги. Мужчина был одет более чем странно: парчовый кафтан, брюки, заправленные в сапоги, на голове шапка, отороченная мехом. На вид незнакомцу было лет двадцать пять, не более. Удивление было написано на лице молодого человека.
        - Вы кто? - отступая за порог, спросил он.Вперёд выступила Ольга:
        - А сам - то кто? Появился, видишь, в маскарадном костюме. Народ смущаешь. Мы люди честные. Заблудились, видишь ли. Зовут меня Ольга. Там мои подруги Катерина и Сима. Мужчину зовут Игнат Степанович. А теперь говори, кто сам такой и зачем так вырядился?Молодой человек выглядел ошарашенным и от изумления не мог вымолвить и слова. Наконец, справившись с волнением, произнёс:
        - Зовут меня Потапом. Сын я боярский. А вот вы как раз и одеты очень странно. Нехристи, небось. Идите своей дорогой туда, откуда и пришли, а я своей дорогой пойду.На этом он попытался закрыть дверь. Ольга сумела протиснуться в щель, и дверь за ней захлопнулась. Вновь послышался лязг затвора, наступила тишина.
        - И что это было? - удивилась Катя, - надо Ольгу выручать. Следует поскорее открыть эту таинственную дверь. Какой такой сын боярский? Откуда этот шут взялся? - разбушевалась девушка и с силой толкнула запертую дверь.Случилось невероятное, дверь легко подалась и открылась, явив перед путниками тёмный пыльный коридор. Никого за дверью не было. Исчез и сын боярский, исчезла и Ольга.Вперёд прошёл Игнат Степанович, за ним Серафима с Екатериной. Вскоре повеяло свежестью. Все поспешили к выходу и оказались на улице. Перед ними высились белёные зубчатые стены. Впереди - старинный собор. На небе тускло мерцала блёклая Луна, окутанная мрачными облаками. Холодный ветер гулял по пустынному, мощёному булыжником, двору. Вдали спряталось несколько одиноких, укатанных снегом, деревьев.
        - Кажется, нам удалось выбраться, - с облегчением выдохнула Серафима.
        - Выбраться - то выбрались, но только вот куда? - подкинула ложку дёгтя Екатерина, - вот и Ольга пропала.Внезапно раздался звук колокола. Все вздрогнули и, оглядевшись, заметили, что из двухэтажного здания стали появляться одинокие фигурки людей.
        - За мной, - устремляясь к приземистому деревянному строению, скомандовала Серафима, - будет лучше, если нас не заметят.Открыв дверь, все вошли внутрь. Пахнуло спёртым воздухом, прелой соломой и ещё чем - то чему